Добрые Люди

Глава первая

В душном Верно я откровенно скучал: уже третий день как лил дождь, а с пирсов тянуло запахом тухлой рыбы. Посредник явился с письмом в самый разгар честно заслуженного отпуска, так что приходилось мириться в ожидании встречи. Южный город мне приглянулся давно — тут собирались преферансисты со всех уголков Соединённого королевства, — но тёплый влажный климат и затяжные осенние дожди порой приводили в унынье. Особенно если приходилось коротать деньки сидя в пустом зале трактира. То ли дело игорный дом у сквера, где за столом, покрытым зелёным сукном, в компании азартных игроков можно расписать «пульку», что я, собственно, и планировал, но Создатель решил иначе.

Сегодня дождь лил, казалось, с удвоённой силой, благо покидать уютный трактир мне не требовалось — я спустился в общий зал, заказал кружку тёмного пива и стал ждать. Вскоре явились двое. Одного из них я знал. Северянин — посредник — представлялся всегда Вёрландом. Впрочем, имя скорее всего вымышленное. Гнусный тип. Хотя кого я обманываю? По определению на Добрых Людей должны работать одни мерзавцы и подонки. Молва дело такое: сказал один — подхватила сотня. Церковь Создателя давно записала в еретиков и меня, и Вёрланда, и всех тех, кто так или иначе был связан с братством. Пускай. Моя вера в людей давно пошатнулась, да и плюсы тут определённо были: иногда хватало лишь одного намёка, что ты один из них, и тщедушные благородные гадили в собственные портки. Но, как бы там ни было, а посредник менее гнусным от этого не казался. Или это всего лишь моя личная неприязнь к этому типу?

Вёрланд был не один, что меня слегка насторожило. Посредник явился на встречу вместе с алианцем, который явно чувствовал себя неуютно: движения его были резки, а шаги излишне размашистыми — незнакомец спешил. Без лишних слов он уселся напротив и положил руки на столешницу ладонями вниз, тем самым продемонстрировав кольцо с тритоном. Вот уж кого бы я записал в еретики, так это цеховых владеющих Западной Алии. Лицо человек скрывал под глубоким капюшоном плаща. Голос его был скрипучим, впрочем, как и у большинства алианцев.

— Доброго здравия, — начал Вёрланд дежурной фразой.

— От добра добра не ищут, — буркнул я.

Он кивнул, принимая ответ.

— Не тратьте моё время, — проскрипел владеющий.

— Это ритуал, — пожал плечами северянин.

Алианец должно быть дёрнул головой, так как капюшон его слегка качнулся. Нервничает?

— Ты должен сегодня же отбыть, — сказал он мне. — Сейчас же!

— Что? — ухмыльнулся я. — Прямо-таки сию же минуту?

— Именно. Вот письмо. Дальше по обстоятельствам. Наше время вышло ещё вчера.

Владеющий протянул конверт. Стоило мне того коснуться, как мир вспыхнул белыми искрами и словно сжался в точку, а мигом позже я оказался в кромешной темноте.

«Бесов праздник!»

Я замер и прислушался. Где-то слева шумела вода, чувствовалось слабое дуновение ветра, который приносил едва различимые ароматы: пахло лесом, старым лесом и ещё ягодами. Земляника? Да, это определённо была земляника. Ещё что-то слабо гудело: звук то приближался, то отдалялся, гонимый порывами ветра — водопад?

Дождавшись пока боль и покалывания в конечностях, от которых сводило скулы — верный признак воздействия силы — утихнут, я открыл глаза. Долго смотрел прямо перед собой и вскоре смог различить редкие искры — они то появлялись, то исчезали в серой пелене. Вероятно, стояла глубокая ночь, а я смотрел на плывущие облака, в просветы которых иногда проглядывали звёзды. Луна этой ночью либо ещё не взошла, либо уже скрылась, что слегка печалило — мне нравилось смотреть на луну. Холодно. Я мог бы поспорить, что слышу, как быстрый поток воды гонит шугу, прибивая мелкие льдинки к галечному берегу. Впрочем, низкая температура воздуха совершенно не беспокоила: Добрые Люди давным-давно испортили мою кровь и умереть от переохлаждения и уж тем более заболеть не выйдет. Странно, но в подобные моменты я всегда вспоминал, что от человеческого во мне осталось не так уж и много.

Небо успело окраситься в бледно-серые тона, прежде чем я сумел обрести частичный контроль над телом и сесть прямо. Ещё минут пять я боролся с тошнотой. Огляделся. Справа сплошной стеной стоял лес — мрачный и жуткий, — слева шумела река, на галечном берегу которой сидел я. Противоположный же берег представлял собою крутой склон — сопку — с редкими чахлыми пихтами. Край, забытый Создателем. Я даже немного удивился такому пейзажу, быть может, к утру картина проясниться, и я смогу сориентироваться — увижу тракт или дым из печных труб?

Пока солнце, не спеша, отбирало власть у холодной ночи, я решил осмотреть себя: потёртые штаны из телячьей кожи и льняная рубаха, видавшая виды, были на мне, сапоги отсутствовали, что несказанно огорчало — босым по лесу много не находишь. Но сапоги могут подождать, а вот письмо — нет. Старый кусок жёлтого пергамента с яркой словно угли костра вязью на древнем наречии обнаружился на крупном валуне в пяти шагах, будто его туда кто-то аккуратно уложил. За годы службы мне так и не довелось понять: светятся ли чернила всегда или же только когда я смотрю на текст?

Письмо нашлось. Сапогов нигде не было: либо алианец в спешке что-то напутал с потоками, либо сделал это намеренно.

— Час от часу не легче, — буркнул я, схватил письмо и уселся на камень.

Вдохнул. Выдохнул. Поднёс кусок пергамента ближе к лицу и сфокусировал взгляд на символе солнца. Руна померкла и на куске кожи вспыхнул текст.

«Графу де Мэро

Добрые Люди приветствуют тебя. Приносим глубочайшие наши извинения и не осмеливаемся затратить твоего драгоценнейшего времени более необходимого. С прискорбием сообщаем, что дела в Дубовом Щите идут крайне плохо, посему просим направить подходящего человека для уточнения обстоятельств.

Добрые Люди»

Текст потускнел, а потом пергамент и вовсе рассыпался пылью. На его месте появился клочок мятой современной бумаги, который будто изнутри, лучился бледным светом. На бумаге кривым почерком было написано всего одно предложение: «Тормину, виконту де Борэ».

— Что за чушь?!

Буквы смазались и растворились, а на их месте появился новый текст: «Ласвонг. Пансион Катрэн». Стоило мне это прочитать, как второе письмо постигла участь первого.

— Бесов праздник, — выдохнул я, стряхивая пыль со штанов. — Увижу этого с кольцом — шкуру спущу!

Тем временем солнце показалось из-за макушек сосен, осветив галечную косу. Туман стал рассеиваться, и я смог осмотреть округу в деталях: узкая горная речка неторопливо огибала скальные прижимы и, судя по далёкому шуму, срывалась водопадом. Я находился в низине между двух сопок с редкими куцыми елями.

«Светает. Судя по всему, алианец забросил меня гораздо восточнее Верно или же я провалялся без сознания всю ночь? Нет. Лес, сопки. Дубовый Щит. Вероятно, я нахожусь где-то в Этиме. Нужно подняться на одну из вершин и осмотреться, но для начала стоит придумать что-то с обувкой: штаны жалко — придётся резать».

С этой мыслью я стал обшаривать берег на предмет острого камня. Метрах в десяти от берега приметил бурое пятно, которое не замечал ранее из-за тумана, и направился к нему. Это был походный мешок из плотной кожи. Воодушевлённый находкой я подошёл к нему и принялся расшнуровывать перевязь. В лесу тренькнуло. В метре от меня о галечник ударился продолговатый предмет, с такой силой, что высек искру. Я инстинктивно отпрянул в сторону прикрываясь мешком, отчётливо понимая, что он меня не спасёт: начальная скорость у стрелы, а скорее у арбалетного болта, была очень высокой — с такого расстояния прошьёт навылет. Но я всё же стал пятится, выискивая взглядом укрытие. Применять силу не спешил — пока рано выдавать себя.

Снова тренькнуло, на этот раз правее — стрелков двое — и через миг мешок волшебным образом вырвало из рук, отбросив в сторону. Я замер как вкопанный и поднял руки над головой. В третий раз стрелки попадут в цель — в меня, тут и дураку ясно, что первые две носили предупредительный характер. Значит убивать не собираются. Пока. Не ожидал, что наткнусь на кого-то из двуногих в такой глуши столь быстро.

— Я безоружен! — крикнул я.

Из-за дерева показался первый стрелок. Лук он держал наготове, не то, чтобы с натянутой тетивой, но со вложенной стрелой и двигался боком, перекрещивая ноги, будто крался. Одет в рубаху ниже пояса явно из оленьей кожи, подпоясанную ремнём и шерстяные штаны; на ногах сапоги из мягкой кожи, справа к поясу крепился круглый тул для стрел, слева — короткий топор; длинные чёрные волосы собраны хвостом; выглядел молодо. Второй стрелок не спешил покидать укрытие.

Первый, я решил именовать неизвестных пока так, что-то выкрикнул, тыча в меня луком. Слова я разобрал с трудом, кажется язык могги. Картина начинала вырисовываться: Дубовый Щит — дальний форпост в Лесах Эльхо.

— Я плохо понимаю, — сказал я на общепринятом языке.

— Кто ты такой? — Первый тоже перешёл на общий.

— Извини, но я ничего не помню и не знаю кто я, — соврал я, разводя руками.

Он замер в десяти шагах, но позу не сменил. Я почему-то был уверен, что Первый, хоть и выглядел лет на шестнадцать, выстрелит не задумываясь и глазом моргнуть не успеешь.

— Что будем делать, брат? — спросил он, обращаясь ко Второму на своём языке.

Второй бесшумной походкой ступая по гальке, забирал правее. В руках он держал арбалет со сдвоенными плечами — очень дорогой самострел. В его руках он смотрелся слегка аляповато. Право слово, корова с седлом! Я бегло оценил новоприбывшего: Второй был точной копией Первого, только лет на пять старше, видимо могги были братьями по крови, а не по клану; штанины из кожи, в волосы вплетены перья, на поясе малый тул для болтов и крюк для натяжения тетивы арбалета, вместо топора нож средних размеров.

— В священных землях нельзя проливать кровь, — сказал он.

Первый кивнул, и медленно убрал стрелу в тул. Впрочем, лук держал наготове. Я стоял молча.

— Руки опусти, — сказал Первый на общепринятом.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Где я?

— Он, может быть, из этих, — вместо ответа могги обратился к брату на своём языке.

— Проклятый духами! — сообщил Второй и сплюнул.

Первый продолжал улыбаться. Я стоял как дурак, босой.

— Может от обоза отбился? — предположил Второй.

— Обоз три дня тому пришёл. Никого не кинулись.

— Да, точно.

— Болтун — отличная находка для шпиона! — раздался звучный бас с противоположного берега, говорили на языке могги, но с каким-то шипящим акцентом.

Первый резко вскинул лук и, наложив стрелу на тетиву, прицелился в сторону мужчины, который ленивой походкой спускался со склона на противоположном берегу. Второй навёл арбалет в мою сторону. Я снова поднял руки, мол, не дурак, стою смирно.

— Вы двое олухов только что выложили первому встречному важную информацию о снабжении! — продолжил мужчина, как ни в чём не бывало. — Я даже с этого берега вижу, что он вас понимает ничуть не хуже, чем вы друг друга. А то может и лучше.

Вот и приплыли. Я окинул нового персонажа беглым взглядом — он значительно отличался от братьев, хотя и у него был лук, только в полтора раза длиннее. Тетива снята. Плоский вытянутый колчан со стрелами перекинут через правое плечо. Сам же бородатый, в меховой шапке, на теле плотная куртка из дублённой кожи, обут в сапоги — подошва толстая; шерстяные штаны с кожаными вставками; походный мешок на другом плече; на поясе болтался тесак в широких ножнах.

— Ри… — открыл было рот Первый, видать хотел назвать мужчину по имени, но вовремя спохватился. — С чего ты решил, что он знает нашу речь?

Второй напрягся. Он отступил на шаг и сместился правее. Первый же на прицеле теперь держал меня.

Я на ходу придумывал легенду, а потому произнёс на языке лучников, стараясь не сильно коверкать слова:

— Да, он прав, я вас понимаю, но я не помню кто я и как тут оказался.

Прозвучало сносно, так должны были говорить торговцы пушниной, с которыми могги часто пересекались.

— Ты гляди-ка! А ну присмотрите за ним, пока я тут… оп! Оп!

Мужчина, словно белка по камням, ловкими прыжками перебирался через речку. Бас его гудел, но говорил он как-то мягко с менторскими нотками — так отец разговаривает с малыми детьми. Я покосился в сторону лучников, впрочем, детьми они не казались. Второй раскрыл было рот, но взглянув на меня прошипел какие-то ругательства, слов я разобрать не смог, а, быть может, и не знал таких.

Когда старший из стрелков был на середине пути, я разглядел его зрачки — красные, как рубин, и выругался в голос на энтри[1]. Чистый должен клюнуть, иначе быть беде, а мне не хотелось проливать лишнюю кровь. В том, что мужчина был из ордена Чистых, я не сомневался: в последнее время подобные братства росли как на дрожжах, и каждый пытался заиметь помимо власти ещё и отличительную черту — чистые же меняли цвет зрачков. Не к месту вспомнилась шутка из Нижних Кварталов Довура на этот счёт: «Зрачки дороже ливров». Впрочем, весьма странным было видеть чистого в этой глуши: как правило, орден направлял своих братьев к благородным пэрам и знатным господам дабы венценосные исповедовали правильную веру — веру в Создателя, но как по мне, чистые попросту вынюхивали тайны вельмож, раскапывая грязное бельё, плели интриги и скорее являлись волками в овечьих шкурах, хотя, конечно, были исключения. Скачущий же по камням через горную реку бородатый мужик в бобровой шапке даже рядом не валялся с пижонами при дворе Онорэ де Биро, короля Нортима, а посему плохо вписывался в окружающую действительность.

Но как бы там ни было, а чистый мог доставить мне немало проблем, и пока красноглазый приближался, я прокручивал наихудший вариант: смогу ли я одним рывком достать Первого и не подставиться под болт Второго?

Чистый наконец-то перебрался через реку, и пружинистой походкой, словно лесной кот, направился в мою сторону. Он улыбался во весь рот, щурился солнцу, даже что-то напевал себе под нос, но рука его нет-нет да и замирала подле рукояти тесака.

Остановившись в трёх шагах от меня, он спросил на правильном энтри:

— Ну и кто ты таков будешь?

— Очнулся около рассвета на этом берегу, — ответил я тоже на энтри, чуть запинаясь.

— И? — он повёл бровью.

— И всё, — пожал я плечами. — Могу руки опустить?

Чистый кивнул. Он с прищуром наблюдал за мной, будто мы расписывали пулю в преферанс, а я объявил мизер. Братья же отошли в сторону и о чём-то оживлённо спорили.

— Ладно, — наконец произнёс красноглазый. — Стой тут и не глупи.

Я кивнул.

Он подошёл к братьям, перекинулся несколькими фразами и снова направился в мою сторону. Первый остался на месте, вынул стрелы из колчана и принялся возиться с ними, Второй скрылся в лесу. У них свои дела тут, я даже не стал строить догадки.

— Мне бы обувь какую, — попросил я.

— И куда ты пойдёшь? — Чистый ухмыльнулся и уселся прямо на галечник. Открыв сумку, он вытащил тряпичный свёрток весь покрытый бурыми пятнами и, кинув его мне, сказал:

— Там шкура. Можешь смастерить себе, — он запнулся, подбирая слова, — не знаю даже, ноги всё равно разобьёшь.

— Нож? — спросил я.

Чистый указал на камни.

«Понял. Значит всё-таки опасается меня?»

Минут десять я искал подходящий камень, пришлось расколоть с десяток, чтобы получилось более-менее острая грань. В свёртке чистого обнаружился кусок грубой вонючей шкуры. Разложив её на камнях, я стал вырезать обмотки для стоп, стараясь делать всё небрежно, кривясь и часто сплёвывая. Красноглазый за это время успел подобрать мешок и теперь вытряхивал из него пожитки. Эти вещи по какой-то причине переместились вместе со мной, но моими не являлись — алианец с тритоном всё-таки что-то напутал.

— Не густо — хмыкнул он, снова усевшись на землю, предусмотрительно подстелив мешок.

— Что там? — поинтересовался я.

— Фляга, огниво, охотничий нож с треснутой ручкой, чистая тетрадь в неплохом переплёте. — Чистый раскрыл её и перебрал листы. — Некоторые страницы выдраны. Всё. Ты хоть понимаешь где находишься?

— Леса Эльхо? — предположил я.

— Леса Эльхо, — одобрительно крякнул бородатый. — А точнее Крайний Рубеж.

Я развёл руками, словно эти слова мне ни о чём не говорили.

— Белые горы? — спросил он. — Знакомо?

— Быть может. Я не помню.

— Беда, — вздохнул чистый. — Дело-то заключается в следующем: от сюда до ближайшего поселения восемьсот ур или, по-вашему, двадцать одна лига.

— По-нашему? — уточнил я.

— Ну да, — кивнул мужчина. — Судя по твоей морде, могу сказать, что вижу перед собой северянина. Серые глаза, светлые волосы, широкие скулы. Герцогство Цван?

Я снова пожал плечами.

— Чёрный Полк? Рейтары Найта? Орден Верных? — Чистый стал загибать пальцы, перечисляя названия, которые, по его мнению, для меня должны были что-то значить.

— Ничего не понимаю. — Я обхватил голову руками, продолжая ломать комедию.

— Да парень, видать тебя хорошенько приложили, — скривился чистый.

Я промолчал. Сделал вид, будто ком подступил к горлу, и подошёл к воде. Умылся. Ледяная вода слегка взбодрила.

— Так вот, — продолжил красноглазый. — До ближайшего поселения могги чуть более двадцати лиг. А ты тут один, босой, без оружия, без снаряжения и, как мне кажется, разыгрываешь амнезию.

— Как ты сказал?

— Амнезия, потеря памяти, — ответил чистый с серьёзным видом.

— Ну да, конечно, — кивнул я. — Именно разыгрываю. Раз ты знаешь обо мне больше, чем я сам, тогда ответь на вопрос. Зачем мне это?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Действительно глупо. Ведь язык, на котором мы с тобой сейчас ведём беседу, считается мёртвым.

— И?

— И на нём читают лекции в Университете Святого Франциска. Не перебивай. Глупость заключается в следующем: ты выглядишь как шпион, говоришь как церковный сановник, а ведёшь себя как солдат удачи из Чёрного Полка. Первое — из северян скверные шпионы, уж поверь. Второе, вести беседу на энтри с первым встречным — верх безрассудства, знавал я одного сержанта, так тот, ежели, где услышит поганую речь, да, именно так он и говорил — поганая речь! То всё — втроём не удержишь! Не любят, знаешь ли, солдаты всяких выскочек. — Он замер на мгновение, видимо оценивая мою реакцию, и продолжил: — Последнее. Наёмник, изучавший таинства святого Франциска, ну это вообще чушь несусветная.

«Лихо кроет! Я бы мог поставить ливр на то, что буйного сержанта чистый сам и упёк в казематы. Посему выходит, что орден добрался и до честных рубак? Королю везде шпионы теперь мерещатся?»

— Ты сотрясаешь воздух, — буркнул я. — Хочешь мою версию? Вы трое подмешали мне что-то в пищу или применили силу, я потерял память, а теперь ты забавляешься. Как тебе? Или вот скажи мне, почему моё энтри для тебя безрассудство, когда как сам лопочешь с первым встречным? Ну и вишенка на торте — где мои сапоги? Куда вы их подевали? Или ты хочешь сказать, что я что-то тут вынюхиваю в таком виде?!

Чистый с задумчивым видом изучал меня какое-то время, после поднялся с галечника и сказал:

— Заканчивай со шкурами, нам пора в путь. Идём мы в ту сторону. — Он указал себе за спину и продолжил: — Через три, может четыре дневных перехода упрёмся в Дубовый Щит, это форпост Горного полка, там сдаём тебя на поруки, и пусть капеллан разбирается кто ты таков. На этом наш разговор окончен.

Красноглазый ещё раз окинул меня взглядом, хмыкнул каким-то своим мыслям и направился к лесу, на ходу обронив:

— Надеюсь тебе не нужно объяснять, что таких как ты обычно убивают на месте. Так что можешь попытаться.

Он явно намекал на то, что я могу облегчить жизнь им и закончить свою, если пожелаю. Таких желаний у меня не возникало. Внутреннее чутьё подсказывало, что чистый придерживается каких-то приказов или кодекса ордена. К тому же я получал прекрасную возможность добраться к Дубовому Щиту, указанному в письме, под охраной, пусть и в качестве конвоируемого. Всё складывалось в мою пользу. Конечно, я сильно сомневался, что чистый клюнул на мои не слишком убедительные доводы, но как бы там ни было, а красноглазый не сбросил меня в реку от греха подальше — я бы его сбросил, поменяйся мы ролями.

О втором письме я старался не думать. Путь до Ласвонга — холодного северного города в герцогстве Цван — пролегал через всё Соединённое королевство и занял бы у меня шесть или семь месяцев, а Дубовый Щит был в трёх днях пути. Цели расставились сами собой. К тому же, я пока ещё не решил стоит ли сообщать наверх о подобном нарушении, ведь подсунуть записку в заказ было невозможно, а если и возможно, то кому-то очень влиятельному.

«Сначала работа — потом всё остальное», — решил я.

Обмотав ноги шкурами, я прошёлся по галечнику — вроде было сносно. Внутреннее чутьё подсказывало, что такой импровизированной обуви должно хватить дня на четыре, если смотреть под ноги и не наступать на острые камни или палки — до форпоста как-нибудь дотяну. Вокруг глухая тайга, а это значит, что наш путь будет пролегать через зону леса, хотя упоминания про Горный Полк несколько смущали.

Чистый оставил мой вещевой мешок и тетрадь на галечнике, нож и огниво он забрал. Я покосился на острый камень, которым орудовал, мастеря себе обувку, на крепкую палку, на обрезки шкуры и отбросил крамольную мысль соорудить примитивный нож, поёжился — было зябко, а посему стоило иногда сетовать на своё незавидное положение.

— Могу я забрать мешок и тетрадь?! — крикнул я, потому как чистый снова перебрался на противоположный берег.

Мужчина кивнул.

— А вопрос можно?

Снова кивок.

— Мне бы накинуть что, холодно?

— В пути согреешься, — пробасил чистый.

Я мог бы поклясться, что он ухмылялся, хотя густая борода и усы полностью скрывали его рот.

— Пойдём этим берегом, так что перебирайся сюда, — сообщил красноглазый и в голосе его я услышал приказ. — И впредь все разговоры на всеобщем, никакого энтри, но лучше бы тебе попусту рта не раскрывать.

Вот и угрозы. Меня прям подмывало съязвить, но я благоразумно промолчал. Окинув галечник беглым взглядом на предмет потерянных сапог, я печально вздохнул, бросил в мешок тетрадь, и, завязав горловину, закинул поклажу за спину. Первый уже топтался возле брода всем своим видом приглашая меня идти вперёд. Я не стал спорить и перебрался на другой берег методом красноглазого — прыжками с камня на камень. Второй уже поджидал на том берегу, видимо он ходил в разведку, а через реку перебрался где-то в ином месте. Перекинувшись с красноглазым несколькими фразами, он снова скрылся в тайге. «Пойдёт впереди», — решил я. Троица действовала уверенно, так что угодить в засаду недружелюбных племён могги или нарваться на дикого зверя у нас вряд ли выйдет, соответственно шанс завладеть чужим снаряжением стремился к нулю.

Следовало прочертить определённую грань, прощупать чистого, поэтому я сделал вид, будто устал и, тяжело дыша, сел на землю.

— Запыхался? — нашёлся красноглазый. — Ты учти, ждать тебя никто не будет.

— Я бы посмотрел на тебя, будь ты на моём месте, — огрызнулся я.

— Это вряд ли, — дунул в ус чистый.

— Никогда не говори я не пью этой воды, — парировал я.

— А говоришь, что память отшибло. Поговорки юга знаешь.

Как-то совсем уж по-отечески погрозил он пальцем.

— Некоторые знания всплывают будто из пустоты. Это сложно объяснить.

— А мне и не нужно, — пожал он плечами. — Объяснишь всё капеллану.

Красноглазый вытащил из кустарника связку скатанных шерстяных одел и бросил мне.

— Понесёшь, — сказал он и направился вверх по склону.

Я поймал себя на мысли, что чем больше красноглазый меня раздражал, тем больше импонировал мне, что было весьма непривычно. Правда сам он, по всей видимости, потерял интерес к моей персоне. В его глазах поселилась тоска, будто он нёс тяжкий душевный груз, а быть может, тоска не покидала его уже долгое время. Стоило присмотреться к чистому, было в нём что-то необычное. К тому же, он вполне мог быть встречающим, чем бес не шутит — Добрые Люди могли внедриться во все эти новоиспечённые братства.

«Поживём — увидим».

Я бросил грустный взгляд на галечный берег, перекинул связку через голову, так что половина груза оказалась за спиной, а другая со стороны груди, и поспешил за красноглазым.

[1] Энтри — язык учёных сословий, церковнослужителей и аристократии.

Глава вторая

Первый день оказался настоящим испытанием. Давненько мне не приходилось разыгрывать немощность, но я старался изо всех сил: меня бросало то в жар, то в холод, рвало, несколько раз я даже лишался чувств, на привалах проваливался в тревожное забытьё. Липкий пот пропитал рубаху, так что чистый в насмешливой форме сообщил, что теперь нам не нужны ни дозорные, ни замыкающие, мол, от такой вони не то, что медведи, так даже лесные духи разбегутся по сопкам. Но когда я сверзился с косогора и всей массой врезался в замшелый пенёк, так что дух вышибло напрочь, чистый помрачнел. Помрачнел и я — не переигрываю ли?

Второй, которому я нравился меньше всех, если можно так выразиться, шипел и бранился на чём свет стоит, а я не знал насколько велик авторитет красноглазого и сможет ли он удержать стрелка от соблазна вдавить скобу арбалета, у того явно руки чесались сделать это, он постоянно твердил, что моя участь — смерть во славу лесных духов, только вот близость святых земель мешает ему осуществить расправу.

Но я упорно продолжал играть роль жалкого, оторванного от городской суеты буржуа и первую ночь провёл в кошмарном бреду, благо тут мне стараться не требовалось: кошмары — мой постоянный спутник. Утром следующего дня я всё же решил слегка сбавить обороты.

— Сильный организм, — резюмировал красноглазый. — Очень похоже на отравление. Вчера пропотел хорошенько и снова на человека похож.

— Я же говорил, что это вы меня отравили, — я попытался пошутить, отхаркнув густую слизь.

На том диалог и закончили. Между тем для себя я решил называть братьев Младший и Старший. Нравилось мне вести внутренний диалог, а нумерация обезличивала конвоиров. Спрашивать же их настоящие имена я даже и пытаться не стал — всё равно не скажут.

Старший снова ушёл в дозор, а мы стали собирать лагерь. Младший могги умело заметал следы пребывания людей на месте стоянки: разворошил костёр, а на его место уложил заранее снятый дёрн, присыпал старой листвой спальные места, и даже, как мне показалось, озаботился уборкой отхожего места. Красноглазый, тем временем, скатывал шерстяные одеяла и настаивал какой-то отвар, мне же дали задачу набрать воды во фляги и отпустили одного к ручью, но я понимал — стоит дёрнуться, и стрелы найдут свою мишень, ведь тетивы у лучников были установлены загодя, а спуск к воде отлично просматривался.

В путь со стоянки вышли только мы с Младшим. Красноглазый остался подчищать следы и нагнал нас лишь через час. Он коротко что-то обсудил с могги и вновь скрылся в тайге. Очень серьёзный подход к делу, видимо не так спокойны нынче Леса Эльхо: то ли местные кланы снова что-то не поделили, то ли ловят кого. Я очень надеялся, что моя работа не будет связана с местными дрязгами.

Шли зверовыми тропами. Какими путями двигался красноглазый, для меня оставалось загадкой, потому как лес представлял из себя один сплошной бурелом. В основном могги пускал вперёд меня, сам же держался на небольшом удалении сзади. Выбирать путь не приходилось, так как тропа была хорошо проторена копытами зверей и лишь на развилках Младший отдавал команды: «право» или «лево».

Двигались молча. Природа вокруг завораживала, особенно когда мы поднимались на сопки и взору открывался горнолесной массив, уже подёрнутый кое-где осенними красками. Иногда попадались кусты жимолости, и я жадно поедал ягоды. Младший однажды подшутил, сказав, что они ядовиты, и мне пришлось разыгрывать беспокойство по этому поводу. В силу юности своей, могги смеялся, что называется, от живота. Я молча завидовал его способности так ярко, по-детски, переживать эмоции. Было вдвойне обидно от осознания того, что вряд ли Младшему удастся дожить до седых волос.

Пару раз на широких тропах я примечал красноглазого позади нас, а вот Старший никак не выказывал своего присутствия. Иногда спереди раздавался крик птицы, на что Младший откликался таким же криком, извлекая звук при помощи свистульки. Крик подхватывала ещё одна птица позади нас. Таким образом отряд обменивался информацией между дозорным, группой и замыкающим. Иногда сигналы менялись, на этот случай у могги была припасена другая свистулька, и тогда мы останавливались на привал.

К вечеру второго дня наш отряд подошёл к границе зоны леса и моему взору открылась горная цепь с ослепительно белыми заснеженными вершинами, многочисленными перевалами, горными цирками да извилистыми ледниками, которые, словно застывшая карамель, лениво сползали в широкую долину.

— Белые горы, — подтвердил мои догадки Младший.

Гряда завораживала дух. В закатных лучах солнца я отчётливо наблюдал, как порывами ветра срывает снежные вихри с косых полок и стелиться позёмка на более-менее пологих участках. Если нам придётся преодолевать их, то со ступнями мне придётся ненадолго распрощаться. Слегка успокаивало то, что красноглазый и могги так же не имели должного снаряжения для прохождения перевалов.

К сумеркам объявился старший из братьев. Он тенью вышел из леса, снял с плеча верёвку, на которой болталась подстреленная дичь и бросил к моим ногам. Сегодня он ничем не отличался от брата: волосы так же собраны в хвост, перья куда-то исчезли, а внешне братья были очень похожи.

— Сегодня ты у нас за кухаря. — Красноглазый выудил из мешка нож и протянул мне.

«Ручка треснута, нож из моего мешка».

Не скажу, что я прям лихо разделал и общипал птицу, но вышло, как по мне, неплохо. Заморачиваться с приготовлением я не стал: выбрал из костра крупные угли, обложил их камнями, благо подле лагеря начинались курумы, соорудил из свежих веток подобие решётки и выложил на неё дичь, а по мере прогорания углей выбирал из костра новые. Старший возился с арбалетом, он нет-нет да и поглядывал в мою сторону — лёгкая тень улыбки скользила по его лицу, или это всего лишь была игра света?

Когда солнце уже скрылось и лес погрузился в сумерки наш отряд уселся подле костра. Братья завели спор о достоинствах и недостатках арбалета, я же следил за приготовлением дичи. Красноглазый выудил из своего мешка лепёшки и разложил их на камни.

— Я надеюсь нам завтра не туда? — кивнул я в сторону горной гряды.

— Нет. В Белые горы в этом году лучше не соваться. — Чистый обернулся и окинул взглядом острые пики вершин, подсвеченные последними лучами солнца. — Люди перестали возвращаться.

К моему удивлению, он не стал острить и даже не съязвил. Я решил развить успех, сказав:

— Осмелюсь предположить, что они замёрзли. Выглядят горы жутковато.

— Кто-то и в правду замёрз, — кивнул красноглазый, затем взял флягу и протянул мне. — Пей.

Я напрягся. По всей видимости он мне предлагал настойку, которую делал утром. Если же чистый меня раскусил и во фляге освещённая вода, то Создатель ему судья, но я старался как мог. Комедию придётся сворачивать.

— Что это?

Краем глаза я отметил, как напряглись братья. Старший, как бы невзначай, положил арбалет на колени таким образом, что наконечник болта смотрел точно в мою сторону.

— Пей, — приказал красноглазый. — Ну!

— Сначала ты.

Я решил тянуть до конца. Всё же святая вода теряет свои свойства, а часовен с приходом я в тайге не встречал. Но чистый сам мог освятить воду, поди знай, чему учат их в ордене.

«Бесов праздник!»

Красноглазый спорить не стал. Он сделал два глотка, прополоскал горло и громко проглотил жидкость, давая тем самым понять, что жидкость не отравлена.

— Пей, — повторил он, снова протянув мне сосуд.

«Видит Создатель, я не хотел», — с грустью подумал я и вырвал флягу из руки красноглазого.

Приложился к горлышку и пригубил от души. Жидкость оказалась безвкусная. У воды и то есть какой-то вкус, а тут вообще ничего, будто воздуха хлебнул. Благо святой водой тут и не пахло, иначе я бы уже светился как сфера Дейлы в руках деревенской колдуньи. Вытерев губы рукавом, я с ненавистью посмотрел поочерёдно на каждого.

Минуту мы сидели молча. Каждый чего-то ждал. Мне даже стало интересно.

— Какого хрена? — Я, наконец, сдался, пустив громкую отрыжку. От этой жижи разыгрался аппетит.

Красноглазый слегка расслабился, он провёл рукой по бороде и кивнул на братьев:

— Передай флягу.

Я подчинился. Младший принял сосуд и тоже сделал несколько глотков. В этот момент Старший перевёл арбалет на брата. Я ничего не понимал из происходящего, поэтому решил сидеть молча. Снова минутная тишина. Все смотрели на младшего могги. Наконец красноглазый кивнул, и фляга перешла к Старшему, арбалет он передал брату. И снова та же картина: два глотка, после минутная тишина. Видимо с человеком должно было что-то произойти от воздействия этой жидкости.

«Какие-то свои у них тут тёмные делишки. Час от часу не легче».

— Ну вот и славно, — резюмировал бородатый, забирая флягу обратно. — Это нам больше не пригодится.

С этими словами он вылил остатки настойки, убрал флягу обратно в мешок, а из него достал другую.

«Неужели мы снова будем пить и сверлить друг друга взглядами?» — подумал я.

— Предлагаю теперь выпить настоящего напитка, —красноглазый дружелюбно улыбнулся, а братья приободрились. — Как там наша дичь?

— Почти готова. — Я потыкал мясо ножом.

— А-а… — протянул он, махнув рукой. — Горячее сырым не бывает.

Отхлебнув из новой фляги, он поморщился, рыкнул, а затем протянул её мне. Тут я уже не опасался, так как отчётливо уловил резкий запах алкоголя. Дух перехватило после нескольких глотков — напиток оказался забористым. Я, конечно, скривился, стал хватать воздух ртом, мол, крепкая зараза, но красноглазый уже уплетал мясо за обе щеки и на меня никак не реагировал. Передав фляжку братьям, я тоже принялся за еду.

Ели молча. Я старался сильно на пищу не налегать, хоть и готов был съесть кабана.

— Спрашивай. — Красноглазый нарочито небрежно оттёр руки о рубаху, выудил из своего мешка трубку и принялся набивать её табаком. Обращался он явно ко мне.

— Вот скажи, — начал я, — у твоего мешка есть дно? Не удивлюсь, если ты вскоре вытащишь оттуда живого кролика.

— Живого нет, а сушёная зайчатина должна быть. — Чистый с невозмутимым видом выпустил клуб дыма.

Братья поддержали его тихими смешками. Я решил, что в словесной перепалке и обмене любезностями мне верха не одержать, так что сменил тему:

— Ладно, тогда по порядку. Какого хрена тут творилось с этой флягой? Почему на прицел брали всех, кроме тебя?

— Ха! — отмахнулся красноглазый. — Меня не берёт эта гадость. Из фляги я глотнул, дабы не создавать излишней суеты. Ты, так сказать, должен добровольно сделать свой глоток. Это не обязательная процедура, но желательная.

Я кивнул, но ясности его ответ не внёс.

— Допустим. Но зачем? Это что, некий ритуал?

— Отчасти. — Чистый пыхтел трубкой и явно наслаждался своим положением, мол, ты спрашивай, а я ещё подумаю, отвечать тебе или нет. — Значит дело заключается в следующем: я вот сижу и думаю, как бы устроить всё так, чтобы ты не приставал больше с расспросами, а я не наболтал тебе лишнего. Ведь на допросе — заверю тебя сразу, наш капеллан человек серьёзный и к допросам подходит со всей ответственностью — ты расскажешь всё, как на духу, а мне не хочется потом объяснять, что я всего-то вёл светскую беседу и дружелюбно пояснял человеку вещи, которые могут быть использованы против нас.

Он сделал паузу, видимо, чтобы я переварил эту информацию, а после продолжил:

— Поэтому расскажу в общих чертах. Эти горы, — он указал трубкой себе за спину, — плохое место, а в плохом месте, как известно, творятся плохие дела. В этом году плохих дел стало больше. Та настойка, что мы пили, так сказать, проявляет человека с плохими намереньями, но действует она только вблизи самих гор. Плохим может стать любой человек, поэтому могги тоже её пили. Я плохим стать не могу, не спрашивай почему.

«Да я уж догадываюсь почему. Но вот догадываешься ли ты, что твоя настойка могла и на меня не подействовать? Кого же вы тут ловите-то?» — подумал я, но вслух сказал другое:

— Знаешь, вот если бы ты меня просто послал, то вопросов у меня осталось бы ровно столько же, сколько и было, а так ты только всё усугубил.

— Мне скучно, а ты парень не глупый, отчего не поболтать, — улыбнулся красноглазый.

Разговор не заладился.

Братья готовились ко сну, готовился и я. Первым дежурил красноглазый, так что я решил выждать момент, когда могги уснут и ещё раз попытаться разговорить чистого — а ну как сболтнёт чего? Пришлось ждать недолго, через полчаса братья уже сопели. Я перевернулся лицом к костру, красноглазый всё так же дымил трубкой.

— А если бы настойка подействовала? — тихо спросил я.

— Тебя бы, скорее всего, убили, — равнодушным тоном ответил мужчина.

— И что бы со мной стало? Как определить, что я уже не я?

— В форте увидишь. Там как раз несколько таких сидят в темнице.

«Вот оно значит как. Всё сводится к Дубовому Щиту», — с этой мыслью я постарался заснуть.

Снились мне, как ни странно, горы, но не Белые. Я сражался с ветром, срывался со скал, почему-то не разбивался, и снова карабкался вверх. Когда наконец у меня получилось добраться до скальной полки, то там уже поджидал красноглазый. Он сидел, подперев собой скалу и дымил трубкой, но стоило вылезти на полку, как мужчина резко выбросил ногу — от пинка меня отбросило обратно в пропасть.

Проснулся от жуткой боли, будто реально упал со скалы. Всё тело ныло. Покрутив головой, я понял, что лежу на том же месте, где и засыпал. У костра дежурил Старший, а пики гор уже подсвечивали предрассветные лучи.

— Кошмар, — буркнул я, на вопросительный взгляд могги.

Спать больше не ложился: дурной сон всё ещё стоял перед глазами. Я покосился в сторону гор и зябко передёрнул плечами.

Вскоре проснулись остальные. Лёгкий перекус и Старший скрылся в лесной чаще. Сбор лагеря по той же схеме, только на этот раз красноглазый никаких отваров не делал, но я не спешил радоваться, потому что где-то в глубине души, если всё ещё обладал ею, предчувствовал неприятности.

Как и обещал чистый, в горы мы не пошли, а стали огибать курумник по краю леса: то взбираясь по камням, то спускаясь в тайгу. Обмотки из грубой шкуры, хорошо показавшие себя в тайге, на крупных камнях начали сдавать: постоянно сползали и мне часто приходилось перематывать их. В один из таких привалов я уловил резкий запах гари, учуяли его и остальные. Красноглазый выругался и стал взбираться вверх по камням. Младший выудил из походного мешка тетиву и невообразимо ловко установил её на древко. Я и моргнуть не успел, а могги уже вложил стрелу и взял меня на прицел.

— Что такое? — спросил я.

Младший не ответил. Он пристально следил, за командиром в лице красноглазого и лишь изредка бросал взгляд по сторонам. Меня он как будто не замечал, но я знал, что стоит резко дёрнуться, и парень выстрелит не глядя, поэтому сидел и ждал развития событий.

Минут через десять с возвышенности спустился хмурый красноглазый, он дышал тяжело, а лук его был в боевой готовности.

«Что-то стряслось», — решил я.

— Свяжи, — коротко бросил чистый.

Кто и кого должен был связать, я понял сразу. Я быстро прикинул с десяток способов разоружить Младшего, а потом прикрываясь его телом метнуть его же топорик в красноглазого.

По всей видимости, чистый что-то прочитал в моём взгляде: он вскинул лук и стал перемещаться по широкой дуге. Младший, успевший сделать несколько шагов, замер.

— Может его того? — спросил могги.

Красноглазый изучал меня какое-то время, после отрицательно покачал головой:

— Держи его на прицеле, я сам.

С этими словами, он отложил лук, снял колчан и походный мешок, затем перевязь с тесаком, и аккуратно сложил это всё на камни. После достал из «бездонного» мешка верёвку и медленно направился в мою сторону. Младший держал лук в слабом натяге и не сводил с меня глаз.

— На живот, — приказал красноглазый. — Руки на поясницу крест на крест!

Я подчинился. Ситуацию ещё можно было контролировать, поэтому я лежал смирно пока чистый вязал мне руки.

— Обязательно так туго? — спросил я.

— Обязательно, — ответил красноглазый в своей спокойно манере. — Поднимайся, пора в путь.

И добавил, обращаясь к Младшему:

— А ты присматривай за ним.

Я пошёл, деваться было некуда, но через пять минут понял, что так дело не пойдёт.

— Одеяла хоть заберите, — пожаловался я. — Без рук да в этих ссаных шкурах, я расшибусь на камнях!

Красноглазый кивнул и могги, сняв с меня связку одеял, закинул себе на плечо. Не скажу, что мне стало легче, но так я хотя бы мог нормально смотреть под ноги. Со связанными руками было сложно держать баланс, а скатка, висевшая до этого на груди, сильно мешала обзору.

Когда мы перемахнули через курумник, я повалился без сил, тут уже лукавить не приходилось — я действительно выдохся. Использовать же поток я пока опасался. Присел на колени Младший, но явно не от усталости: он смотрел куда-то вдаль и шептал неразборчиво. Я проследил за его взглядом: у подножия гор вздымался столб чёрного дыма и тянулся к облакам, но расстояние было столько велико, что я боялся ошибиться, если бы не слабый запах гари и реакция моих конвоиров, я бы, скорее всего, ничего не заметил.

— Дайте воды, — попросил я.

Красноглазый зашёл со спины, развязал мой мешок и, выудив флягу, дал мне напиться. Я снова заметил перемену в его настроении, в глазах заиграл живой огонёк. Впервые он предстал так близко: борода, в которой могла спрятаться белка, старила мужчину, но я бы мог поспорить, что ему было не больше тридцати.

— Найди брата, — обратился он к могги. — Мы будем ждать у Старой Норы.

— Цай-Ко… — прошептал Младший. — Она ведь была там.

— Не время, друг, — сказал красноглазый и положил руку Младшему на плечо.

Тот кивнул, смахнул скупую слезу и одарил меня гневным взглядом. Глаза его были темнее ночи, но я выдержал этот взгляд. Своей вины в случившемся не видел, хотя знать наверняка не мог. Но не этому мальчишке судить меня.

Младший сложил руки домиком, прошептал молитву или какой-то заговор — обычаев могги я не знал — и трусцой побежал обратно по склону. Красноглазый молча закупорил флягу, положил обратно в мой мешок, не забыв его затянуть, и кивком указал направление.

«Снова по камням», — печально подумал я.

Шкуры всё-таки не обувь для горных переходов, да это вообще не обувь! То, чего я опасался всё-таки произошло. Я несколько раз оступился и крепко приложился о камни, а когда мы сошли с курумов и вернулись в тайгу, я выглядел так, словно меня отходили палками, впрочем, чувствовал себя так же: лоб саднило, а левый глаз заливало кровью, и вытереть его о плечо у меня никак не получалось; правая штанина была разорвана и через дыру я видел, что кожа на коленной чашечке содрана. А вот красноглазый этого словно и не замечал, он спокойно дожидался пока я встану на ноги после очередного падения и только после этого продолжал путь.

— Всё, дальше не пойду. — Я осел на хвою под кедром и попытался принять удобную позу, но со связанными руками это было весьма сложно сделать, так что просто завалился на бок.

Красноглазый спорить не стал и присел на поваленный ствол. Мы молчали. Только птицы щебетали, да ветер шумел в кронах деревьев. Хотелось высвободить руки и просто лежать. Я даже стал проваливаться в дрёму, но конвоир наглым образом пнул меня.

— Нужно двигаться дальше.

Поднялся я не без труда, но идти не спешил.

— Что там горит? — спросил я.

Красноглазый замер, после медленно обернулся. Я ожидал увидеть взгляд полный ненависти, но мужчина снова натянул маску безразличия.

— Выдержке тебе не занимать, — ухмыльнулся он. — При мне можешь не ломать комедию. Я знаю кто ты такой.

— Да ну. — Я хотел было выдать колкую фразу, но запнулся на полуслове: зрачки собеседника резко сменили цвет на ярко-жёлтый, а через миг снова приобрели рубиновый оттенок.

«Бесов праздник!»

— Дело заключается в следующем, — продолжил чистый как ни в чём не бывало. — Повторю, я знаю кто ты и зачем здесь. Ты можешь поверить мне на слово и с этими знаниями мы весело потопаем к Дубовому Щиту. Ты не мешаешь мне, а я тебе. Как такой вариант?

Вариант был так себе. Этим трюком с глазами чистый явно хотел мне что-то продемонстрировать, но встречающим он не был, так как слов нужных не произнёс. Был ли он из ордена Чистых или умело маскировался? Я затруднялся ответить, но знал наверняка, что настоящий чистый не вёл бы подобные беседы с таким как я: для церковников Добрые Люди являлись настоящим воплощением демоном. Тут было два варианта: либо чистый не такой уж и чистый, как бы каламбурно это не звучало; либо он действительно верит в то, что говорит, а значит красноглазого могли использовать вслепую.

Я решил не торопить события и немного подыграть.

— Эти ваши зрачки, что-то значат? — спросил я. — Некий ранг? Какой цвет твой настоящий?

— На какой цифре заканчивается твой поток? — задал он встречный вопрос.

Я напрягся. Подобная осведомлённость о Добрых Людях вызывала тревогу.

«Значит первый вариант. Волк в овечьей шкуре».

— Даже не пытайся! — Красноглазый вскинул руку, и погрозил пальцем. — Я сказал, что знаю кто ты, и этого достаточно. Мне выпала малоприятная участь сопроводить тебя в форт, и я выполню свою часть сделки. Остальное меня не волнует.

Что ж, оставалось верить ему на слово. Бородатый действительно кое-что знал, а топтать землю ему бы не позволили, окажись он с этими знаниями на «другой» стороне — Добрые Люди умели защищать свои тайны. А был ли чистый из ордена или не был — это дело десятое. Я, конечно, жутко не любил, когда в заказе появлялись третьи лица, но алианец с тритоном сильно спешил и вполне мог упустить мелкие, как ему показалось, детали. Но как бы там ни было, а сбежать я мог в любой момент: ни верёвка, ни большой лук в руках красноглазого для меня помехой не являлись.

— Уговорил, — сказал я. — Но тогда зачем весь этот маскарад?

— Могги.

— Они тоже знают? — повёл я бровью.

— Как раз напротив. Братья проводники. Они часто режутся в кости с солдатнёй, крутятся на кухне, одним словом — болтают. Ну и тебя нужно привести в подобающий вид, чтобы капеллан поверил, что ты можешь быть изменённым.

— Это ты о тех, кто меняется после твоего отвара и сидит в темнице форта? — догадался я.

Чистый кивнул.

«Этот тип явно чего не договаривает».

— Ладно, что там горит? — спросил я.

— Утэ-Ма — поселение могги. У братьев там куча родных. Посему тебе впредь стоит быть аккуратнее в выборе слов. В последние месяцы мы натыкались в тайге на странные следы, впрочем, это уже не твоего ума дела.

— И то верно, — согласился я.

— Тогда в путь. До Старой Норы часа три хода. Надеюсь, тебе не стоит напоминать, что при могги ты ведёшь себя, как и прежде?

— Верёвку послабь. — Я проигнорировал его вопрос.

— Такому как ты это не навредит, а у братьев глаз намётан. Всё должно быть естественно.

Глава третья

Старой Норой могги называли избушку, которую срубили в небольшом овраге у мелкого ручья, такой себе перевалочный пункт местных охотников, а теперь ещё и оплот патрульных Горного полка, как сообщил красноглазый на одном из кратких привалов. Там же мы услышали знакомый крик птицы. Чистый, выудил дудочку и издал аналогичный крик, ему ответили сложной трелью.

— Это Юки, — сообщил мужчина после минуты этой своеобразной связи и на мой вопросительный взгляд добавил: — Младший из братьев.

— А зачем такие сложности? Все эти витиеватые трели.

— Потому что клан Юки не единственный кто использует крик сарэ для обмена сообщениями на расстоянии, — пояснил красноглазый. — Эти свистульки делают исключительно шаманы могги и звук, извлекаемый дудочкой, может разноситься на лиги.

— Мне кажется, что ты за последние несколько часов выдал мне кучу секретов, — ухмыльнулся я.

Чистый на это лишь махнул рукой.

— Это вовсе не секрет. Другое дело сам язык сарэ, — он на миг задумался. — Так вот, дело заключается в следующем, сложность нужна для того, чтобы наверняка определить с кем ты разговариваешь. Если на том конце песни окажется недруг, то он не сможет вести беседу не имея ключа. В общем, это сложно, — нахмурился он и повесил свистульку на пояс.

— А если недруг поймал Юки и пытками выведал у того ключ?

— Исключено. Ключ нашёптывает шаман как на дудку, так и на человека.

— Никогда о подобном не слышал, — искренне удивился я. — А как ты понимаешь, что поёт собеседник?

— Ну ты вот что слышишь?

— Будто птицы поют.

— Ну и правильно, а я слышу речь, словно Юки сидит вон на том пне, — чистый кивнул в сторону приземистого пенька, — и рассказывает мне историю. Хотя порой это похоже на чтение, иногда вместо речи можно видеть образы. Говорю же — сложно!

— Ладно. Ну а если его заставили, приставив нож к горлу? — я не сдавался.

Красноглазый вскинул бровь и одарил меня недобрым взглядом.

— Если его заставили, как ты говоришь, то он бы мне так и спел, потому что без ключа нельзя перевести трель. Впрочем, мы сейчас это и проверим. — Он вскочил на ноги и устремился к лесу. — Сиди здесь и не дёргайся.

Я закрыл глаза, выровнял дыхание и стал ждать. Пролежал я так довольно долго, прежде чем в лесу треснула ветка, но я не двигался. Вскоре на тропу вышел Юки. Я следил за ним сквозь прикрытые веки. Могги завидев меня тут же вскинул лук и сердце моё сжалось, а ну как вдруг он не найдёт ничего лучше, чем спустить тетиву?

— Вот ты и ответил на свой вопрос. — Красноглазый ухмыляясь во все зубы, вразвалочку вышел из тайги. Чуть помедлив, он добавил: — Вставай, чего разлёгся?

Я решил промолчать. Юки сверлил меня ненавистным взглядом, что означало лишь одно — брата он не нашёл. Могги всё же опустил лук, а красноглазый кивком, что вошло у того в привычку, указал мне на тропу. Что ж, намёк понят: «иди первым — наш разговор не для твоих ушей». Перечить я не стал, потому просто пошёл вперёд, конвоиры же слегка отстали.

Для себя я вновь отметил перемену в поведении красноглазого, он словно взрослел лет на десять в присутствии могги. Должно быть на то были свои причины. В конце концов у них тут явно идёт какая-то маленькая война между кланами, готовая вот-вот перерасти в нечто большее.

Около часа мы двигались в таком порядке: первым шёл я в роли приманки, в чём не приходилось сомневаться, конвоиры двигались чуть поодаль, луки они держали наготове. Я пару раз оборачивался, но натыкался лишь на сочувственный взгляд красноглазого, мол, давай топай, иного пути нет, но ты справишься.

Вскоре мы вышли к развилке. Дорога в этом месте становилась шире и раздваивалась словно змеиный язык, огибая широкий кедр, через крупную ветвь которого была перекинута верёвка с петлёй. В петле болтался человек с мешком на голове. Живот его был вспорот, а сизые внутренности вывалились наружу и теперь свисали до земли. На поясе мужчины был закреплён малый тул для арбалетных болтов с одной стороны, с другой — крюк для натяжения тетивы и знакомые перья, заткнутые под ремень.

Позади раздался сдавленный стон. Оборачиваться я не стал, так как прекрасно представил себе перекошенное от гнева лицо Юки и наконечник стрелы, который смотрел мне в спину.

— Стой! — крикнул красноглазый.

Тетива тренькнула. Стрела со свистом пронеслась над моей головой и перебила виселицу. Тело Старшего упало на землю. Я поймал себя на мысли, что так и не узнал его имени.

— Юки! Стой, мать твою!

Но Юки было уже не остановить. Горечь утраты, возможно не первой за день, застила глаза парню, и он ринулся к брату. Когда он промчался мимо меня, я всё-таки обернулся. Чистый замер с каменным лицом и казалось не обращал на меня внимания.

— Иди. — Он взмахнул рукой, приказывая двигаться вперёд.

Я лишь пожал плечами, но подчинился хотя знал, что впереди нас уже ждали.

— Это западня, — сказал я.

— Похоже на то. Нас уже заметили, но не нападают. Я слышу лошадей. Шагов двести. Правая дорога. Видимо засада ждёт, когда соберутся все. Постарайся выжить и не применять поток.

Я обернулся. Красноглазый продолжал смотреть вдаль ступая следом. Его чутьё превосходило моё, так как я ничего не слышал.

— Это сделали крехи, — прорычал Юки, когда мы подошли к кедру. — Значит и деревню сожгли они.

— Вполне возможно, но те чужаки могли, — красноглазый запнулся, подбирая слова, — подстроить всё так, чтобы вы обвинили крехов. Это ритуальное убийство?

— Да. — Молодой могги сжимал и разжимал кулаки. — Теперь его душа принадлежит лесу.

— Что-то тут не так, — нахмурился чистый.

Он поднял обрывок верёвки и теперь крутил его между пальцами.

— Ублюдки! Я отомщу! — Юки почти перешёл на фальцет.

Сейчас я видел в нём всего лишь молодого парня, разбитого горем. Вдруг он спохватился и вскочил на ноги.

— Лошади! — крикнул могги.

Теперь животных слышал и я.

— Четверо. Люди из форта, — кивнул красноглазый. — Узнаю голоса.

Вскоре всадники показались из-за пригорка. Как и сказал бородатый их было четверо. Первым ехал жилистый мужчина средних лет, русые волосы собраны в хвост на затылке, тёмные штаны из плотной кожи, лёгкая рубаха на шнуровке, к седлу приторочены ножны с длинным мечом, на поводу он вёл двух вьючных лошадей. Следом парочка: он — на вид молод, но взгляд колкий, короткие волосы, длинный серый камзол с перламутровыми пуговицами поверх льняной рубахи распахнут, оружия не видно; она — кожа бледная, волосы, напротив, как воронье перо спадали волнами на плечи, взгляд уставший, на груди переливался в солнечных лучах кулон с довольно крупным драгоценным камнем. Замыкал группу пожилой латник в трёхчетвертном доспехе с большой вмятиной на кирасе, закрытый шлем с гребнем местами измазан сажей; на поясе средний меч, вооружён так же был пистолетами: два в ольстрах[1] у седла, ещё две рукоятки торчали из-за голенищ сапог, и два крепились ремнями крест на крест на груди.

«Рейтар? Этот-то откуда тут взялся?»

— Ну надо же, — сказал молодой в камзоле, когда отряд приблизился. — Собаки и на такое способны.

Говорил он, не скрывая призрения. Юки зарычал и выстрелил. Щёголь должен был вывалиться из седла пронзённый стрелой аккурат меж глаз, но мужчина сделал жест рукой, словно отогнал назойливую муху и стрела, вспыхнув, превратилась в пыль, которая облаком окутала женщину.

— Гариус, чтоб тебя! — выругалась она, прикрывая рот платком. — Это было обязательно?!

— Тэсс, он пытался меня убить. Ты совсем ослепла? — повёл бровью тот.

Она на это лишь скорчила мину и перевела взгляд в нашу сторону. Меня и могги лишь бегло оценила, а вот красноглазому повезло больше: секунду она рассматривала чистого, а потом на лице её отразилось узнавание, Тэсс улыбнулась.

— Мастер Ригго! Какая честь. — Она учтиво склонила голову, не так, как кланялся бы низший чин, а скорее, как равный равному. Чистый или теперь уже мастер Ригго, ответил кивком, а вот щеголеватого вида Гариус лишь скривился.

— Приветствую вас, владеющая, — пробасил красноглазый.

— Мастер, вы снова за своё, — картинно смутилась она. — Ведь можно же просто Тэсс.

— Тогда я просто Ригго, — ухмыльнулся в бороду чистый.

Тэсс улыбнулась.

— Что тут случилось? — спросил щёголь.

Владеющая. Значит Тэсс и Гариус — владеющие, то, как щёголь превратил стрелу в пыль говорило само за себя. Чистый оказывается мастер и явно не мастер-сержант лучников, было бы нелепо, если бы владеющая оказывала такую честь низшему командирскому чину. Скорее это какой-то из орденских иерархических титулов. Впрочем, пустая информация.

— Есть подозрение, что это, — мастер Ригго кивнул в сторону трупа, — дело рук неизвестных, которые, по всей видимости, пытаются стравить кланы могги.

— Пёсье семя, — сплюнул Гариус.

На этот раз Юки не стрелял. Он пробурчал что-то на своём языке и отвернулся к телу брата.

— Вот этого, — мастер кивнул в мою сторону, — поймали в двух днях пути западнее, у Берючевой балки. Реакция на отвар отрицательная. Доставляю в Дубовый Щит.

— Некуда доставлять. — Щёголь ткнул пальцем в сторону могги. — Эти псы напали на форпост и сожгли его сегодня ночью!

— Что за вздор? Вы наверное…

Договорить красноглазый не успел. Из леса прилетела стрела, и, пробив горло Юки, впилась мне в плечо. Затем ещё одна пробила икру. От вспышки боли в глазах потемнело, и я упал, а когда пришёл в себя, то встретился взглядом с парнем — он лежал напротив и хрипел. Жизнь вытекала из него с каждым ударом сердца. Юки пытался зажать рану, но кровь всё ровно струилась между пальцев. Ещё две стрелы впились ему в спину, он дёрнулся и замер. Быстро оценив ситуацию, я подполз к телу и спрятаться за ним. Плечо болело не сильно, а вот нога пульсировала нестерпимой болью — скорее всего наконечник стрелы был отравлен. Но с ядами мой организм худо-бедно справится, а вот с опущенным на темечко топором — нет. Я вжался в землю и замер, очень надеясь, что меня запишут в мертвецы.

Вокруг свистели стрелы. Я поискал взглядом красноглазого, по моим расчётам он должен был быть уже мёртв, но чистый каким-то чудом оказался подле группы всадников, которых прикрывала прозрачная полусфера — стрелы от неё отскакивали. Тэсс держала над головой сферу Дейлы — молочно-белый шар, — которая слабо светилась и словно испускала туманные струи. Лицо владеющей было напряжённо, а губы плотно сжаты.

Нападающие видимо смекнули, что защиту не пробить и кинулись в атаку. Я вжался под тело Юки и даже задержал дыхание, когда мимо меня пронеслись могги. Внешне они напоминали покойных братьев, только были выбриты налысо, торсы оголены, а кожу покрывали синие рисунки. Могги было много, они словно грязевой поток неслись на группу всадников со всех сторон.

«Хреновый расклад».

Долговязый воин неторопливо слез с коня и обнажил меч. Обменявшись взглядами с Гариусом, он ухмыльнулся, тот ухмыльнулся в ответ и стал водить пальцем в воздухе, рисуя замысловатую алую фигуру, а затем будто толкнул её в сторону воина. Мечника тут же окутало сияние, и он без страха шагнул за пределы защитной полусферы. Рейтар тем временем палил из пистолетов, которые были скорее всего многозарядными, так лихо он косил низкорослых аборигенов. Чистый тоже вступил в схватку — стрелы пускал он с какой-то невероятной скоростью. Вскоре от «лавины» могги остался только фронт, так как фланги смели рейтар и мастер Ригго. Красноглазый теперь отбросил лук и, обнажив тесак, рубил тех, кто всё-таки сумел пробиться к отряду. На фланге рейтара могги не смогли подойти и на десять шагов, всадник выхватил меч и с победоносным рыком, пришпорив коня, кинулся на помощь красноглазому.

Мечник тем временем рубил низкорослых могги буквально в фарш. Его здоровенное оружие отсекало головы, конечности, вспарывало тела словно нож масло не встречая сопротивления. Иногда на одном выпаде воин разил сразу нескольких. Тех немногих счастливчиков, которые смогли обойти мечника со спины, ждало разочарование: топоры могги просто отскакивали от сияющего ореола, которым тот был окружён.

Вскоре шум схватки затих. Я попытался осмотреться, но перед глазами встали круги. Веки отяжелели, а боль словно отступила. Последнее, что я видел, прежде чем тьма поглотила взор, это конь рейтара, который галопом пронёсся мимо.

Очнулся я от резкой боли. Левая голень горела пламенем, будто её засунули в угли. Я дёрнулся, пытаясь дотянуться к ноге, но крепкие руки не дали этого сделать. Новая вспышка боли в правом плече заставила стиснуть зубы, но кто-то предусмотрительно вложил мне в рот крепкую деревяшку. Перед глазами плясали неясные тени. Я с трудом подавил желание поджечь поток и вырваться — раскрываться сейчас нельзя.

— Толкай! Теперь ломай! — приказал красноглазый кому-то. — Вытягивайте!

Наверное, я закричал, но голос мой звучал как будто со стороны, а затем все звуки и чувства исчезли. Когда снова пришёл в себя, то болевых ощущений уже не было. Я абсолютно ничего не чувствовал, нога и плечо онемели, а в голове приятно шумело. Глаза открывать не хотелось.

По всей видимости меня уложили на еловый лапник и куда-то тащили, скорее всего привязали к лошади импровизированные волокуши. Я не хотел проверять. Было уютно, и пускай меня подбрасывало на каждой кочке, а хвоя колола спину, но я был жив. Кто-то вёл беседу.

— Я понимаю, что этот пленник важен для церкви, — кажется, это был голос Гариуса, — но зачем мы тянем с собой этих псов?

— Я должен их похоронить, — ответил мастер Ригго.

— Вот уж, — сказал щёголь, и я представил себе его кислую рожу. — Совсем из ума выжил.

— Оставь это, — попросила Тэсс. — Мастер Ригго, ваша оценка ситуации?

— Хм… — протянул красноглазый. — Для полноты картины мне нужно понять, как мы потеряли Дубовый Щит? Никого не хочу обвинять, но как владеющие смогли сдать форт могги?

— Ничего удивительного, — буркнул Гариус. — Нас не было в форте.

— То есть как?

— Капеллан не вернулся из Тизы, — пояснила Тэсс. — Капитан Велик послал нас проверить южный тракт.

— Очень неразумно со стороны капитана отправлять сразу двух владеющих, — не согласился мастер Ригго.

— Мы работаем всегда вдвоём, — сухо бросил щёголь.

— Смею предположить, что вас специально выманили из форта. Капеллан убит?

— Мы ничего не нашли, — ответила Тэсс.

— Всё равно могги не смогли бы сами сковырнуть форт, — чистый стоял на своём.

— Конечно не смогли бы, — иронично произнёс Гариус. — Им явно помогли.

— Кто?

— Не знаю.

На миг воцарилась тишина. Я приоткрыл глаза. Кроны деревьев мелькали над головой. Темнело. Видимо вечер того же дня? Или это рассвет? Мне было лениво размышлять на эту тему, и я перевёл взгляд в сторону. Рядом шла лошадь рейтара и тянула волокуши, в которых что-то было накрыто нашими походными одеялами. Я увидел руку, которая высунулась из-под них от тряски. По всей видимости там были тела братьев могги. Хмурый мастер Ригго вышагивал чуть позади. На меня никто не обращал внимания, и я снова прикрыл глаза.

— Мне нужно подумать, — наконец выдал чистый. — С вашего позволения, я дам оценку на стоянке.

— Хорошо, — согласилась Тэсс.

— Я уже думал, что про стоянку и ужин никто не вспомнит.

Голос был новым и раздался справа от меня — говорил рейтар.

— Я вас не видел в форте, — сказал красноглазый. — Вы из Цвана? Рейтары Найта?

— Первый эскадрон! — Кавалерист должно быть воздел кулак к небу, потому как доспех его брякнул. — Сэр Тормик, к вашим услугам.

— А позвольте поинтересоваться, что вы делаете так далеко от места службы?

— Позволяю. Мой контракт истёк, и я возвращаюсь домой.

— Домой? Через Леса Эльхо?

— Я не из Цвана. Моё родовое поместье в баронстве Суль, замок Берон. Конечно, можно было сделать крюк через Тольбо, но я всё же решил ехать через Дубовый.

— Ну, да. Так короче. А советник Вилис, часом, не ваш отец?

— Так точно! Отец давно звал домой. Эх, видит Создатель, я выбрал не самый подходящий момент. Нужно было слушать квартирмейстера и покинуть Цван ещё в прошлом году!

Мастер Ригго промолчал, молчали и остальные. Даже Гариус не нашёл подходящей остроты, но надолго его не хватило.

— Ну а что с этим? — спросил он. — Выглядит он, как типичный цваниец.

Речь явно была обо мне.

— Верно говорю, сэр Тормик? Вы то их повидали за годы службы.

— Похож, — согласился рейтар. — Только сразу скажу, он не из наших. Этот парень на коне если и сидел, то разве что на прогулках. Ноги у него уж больно ровные.

— Гар, ну какой Цван? — фыркнула Тэсс. — Посмотри на него. Он явно из Горного полка. Верно, мастер Ригго?

— Возможно из Дальнего форта, — соврал чистый.

— Это из той поисковой партии, что летом пропала?

— Угу.

Я насторожился, информация была явно для моих ушей. Чистый создавал мне легенду?

— Кажется он приходит в себя, — сказал он. — Ну, как самочувствие?

— Жить буду, — ответил я, открывая глаза.

Мастер Ригго кивнул и обратился к рейтару:

— Сэр Тормик, постойте. Я думаю, что нашёл хорошее место. Мне нужно отвязать волокуши.

Рейтар и красноглазый отстали, а я попытался расслабиться. Дубовый Щит пал, а это означало, что встречающего следует искать среди выживших, то есть среди тех людей, которые окружали меня в данный момент. Не густо. После той бойни, что разразилась у развилки, я отчётливо понимал — выживших в форте не осталось. Могги нападали словно раненные дикие звери, в слепой ярости бросались под копыта коня сэра Тормика и на клинок мечника. А посему мне предстоял долгий разговор с мастером Ригго — он единственный из всех что-то знал.

Когда я снова открыл глаза, то надо мной возвышалась Тэсс, она выровняла ход коня и теперь двигалась параллельно. С минуту женщина изучающе осматривала меня, словно оценивала, затем произнесла:

— Я обработала твои раны. Чувствуешь онемение?

— Да, — ответил я.

— Хорошо. Доброго здравия тебе. — Она улыбнулась, и я почувствовал настойчивый ментальный контакт, а затем в моей голове прозвучал её голос: «Граф де Мэро, вы оказались столь великодушны, что самолично решили заняться проблемой. Я польщена».

Прозвучало имя из письма. Вот уж не подумал бы, что встречающий — она!

— Добрые слова приятно и говорить, и слышать. — ответил я. — Но как известно, от добра добра не ищут.

[1] Ольстра — кобура для кавалерийских пистолетов.

Глава четвёртая

Лагерем мы встали перед самыми сумерками. Молчаливый мечник, имени которого я пока не знал, помог мне выбраться с волокуш и посадил возле дерева, затем снял с одной из лошадей вьюк и стал раскладывать походные принадлежности: большой котелок, мешочки с крупами, деревянную посуду, разную кухонную утварь. Я тоже молчал, наблюдая за ним, и его это нисколько не смущало. Вскоре он развёл костёр и занялся приготовлением пищи.

Тэсс и Гариус куда-то скрылись, как позже выяснилось, они расставляли секреты — земли тут были дикие и подобные меры предосторожности были весьма кстати. Мастер Ригго вернулся в лагерь уже затемно и сразу занялся моими ранами: он промыл их и сменил повязки, распоров при этом чистую рубаху, которую выудил из своего «бездонного» мешка. Закрепив ткань на узел, чистый ушёл, его нисколько не смутило, что раны мои уже стали заживать. И про поток он знал, и на ускоренный метаболизм никак не отреагировал — неужели Добрый Люди взяли на крючок орден Чистых? Или красноглазый всё же не из ордена? Нет. Теперь я усомнился в этом окончательно, потому как чистый, судя по разговорам, обосновался на Крайнем Рубеже давно, а даже самая изощрённая легенда не выдержит проверку временем.

Я прислонился к стволу дерева, и решил понаблюдать за рейтаром. Сэр Тормик уже выбрался из доспеха и теперь весело насвистывал какой-то мотив. Должно быть во всём этом железе жутко тяжело. Провести день в седле с такой ношей, пускай рейтар и был опытным кавалеристом, то ещё удовольствие. Под доспехом у него оказалась приталенная стёганка, которая местами потемнела от пота. Рейтар быстро переоделся в свободную одежду, на плечи накинул сухой акетон, а влажный поддоспешник развесил сушиться подле костра, за что заслужил колкость от Гариуса. Отмахнувшись, мужчина буркнул что-то про чистоплюев и решил заняться лошадьми. Животные остыли и теперь их можно было напоить, чем рейтар и занялся, благо место для ночлега мы выбрали недалеко от ручья.

От скуки я решил дать характеристики окружающим. Гариус, Тэсс и мастер Ригго являлись звеном одной цепи — форт Дубовый Щит — и, вполне возможно, несли службу в Горном полку. Мечник же держался обособленно и в разговоры не вмешивался. Его повадки подходили скорее солдату фортуны, нежели человеку, тянувшему лямку по королевскому созыву. Гариус, в противоположность воину, заносчив, чувствует превосходство над окружающими. Тэсс — пытается держаться уверенно, но во взгляде её читается сильное утомление. Рейтар же попросту вляпался в неприятности и скорее всего был в форте, когда на него напали: сильно помятым выглядит его доспех. Этот человек — жертва обстоятельств: оказался не в том месте и не в то время.

Когда ужин был готов, Тэсс поднялась и направилась в мою сторону.

— Может сначала отужинаем? — бросил ей вслед Гариус. — Или ты собралась проверять его перед едой? Хочешь аппетит мне испортить?

Тэсс промолчала.

«Замри и сиди смирно», — приказала она мне.

Владеющая взмахнула рукой, и невидимая сила словно впечатала меня в древесный ствол. Дышать стало тяжело.

— Не сопротивляйся, — сказала женщина и приложила указательные пальцы к моим вискам.

Прикосновение обожгло холодом. Но вопреки ожиданиям ничего более не произошло. Буквально два удара сердца, и давление пропало, а Тэсс отстранилась.

— Ничего. Пусто.

— То есть как?! — воскликнул мастер Ригго.

— Нет проявлений ни первичных, ни скрытых вторичных, как у первых каменщиков, — пояснила Тэсс.

— Он опасен?

— Сейчас нет. В любом случае нужно сопроводить его Тизу. — Она оттянула мою верхнюю губу и осмотрела зубы. — Что ты помнишь?

«Скажи, что был в караване торговца Мирко. Вышли из Серебряного неделю назад».

— Э-э-э… — протянул я. — Помню, что вышли неделю тому из Серебряного с караваном Мирко. Потом… потом ничего, как корова языком.

— Мирко. — Мастер Ригго запустил пятерню в бороду. — Это оружейник из Лина?

«Торговец пушниной из Талли».

— Нет, — я отрицательно покачал головой, — торговец пушниной из Талли.

— Точно, — щёлкнул пальцами Гариус. — Он заходил в Дубовый в начале весны.

— Что со мной произошло? — спросил я, входя в роль.

— Я думаю ничего такого. Возможно, травма головы, — Тэсс улыбнулась. — В Тизе хорошие лекари, нужно осмотреть тебя и убедиться, что ты не подхватил местную хворь.

— Ну да, — буркнул Гариус. — Головы… ха!

— Вы, как хотите, а я голоден, что лев! — рыкнул сэр Тормик и, не дожидаясь остальных, насыпал в миску кашу. — У нас в Цване всякое бывает, знатные господа там заносчивы, знаете ли. Служил у нас один. Дуэлянт был такой, что свет не видывал. Поцапался он как-то с бароном, не помню с кем именно, ранил того на дуэли, ну барон-то злобу и затаил. Нанял владеющих, а те, недолго думая, зашвырнули нашего дуэлянта в ближайшие горы. Бедный малый две недели выбирался.

— Скажите тоже, — насупился я. — Подозреваю, что Мирко зажал плату и решил, что меня проще в лесу бросить на корм волкам. По башке небось дали и в реку скинули.

«Не переигрывай…»

— Да шут с ним, Тэсс! — отмахнулся Гариус. — Давайте кушать, наконец!

— Я всё-таки присмотрю за ним ночью, — сказал мечник, голос его был тихим, я бы даже сказал — шелестящим.

— Ну что вы прицепились к человеку! — Сэр Тормик встал на мою защиту. — Если бы не мастер Ригго, то лежал бы наш горемыка сейчас вместе с дикарями у той развилки.

— А я и не говорю, что он враг, — пожал плечами мечник. — Но за свою жизнь я повидал много разных глаз, эти глаза, — он ткнул ложкой в мою сторону, — мне не нравятся. Слишком цепкие. Вы бывали когда-нибудь в Гретто?

— Это за средним морем? — спросил рейтар.

— Да, — кивнул мечник. — В Южной Алии. Люди из определённых цехов смотрят точно так же, как этот.

— Да ладно тебе, Мальвик, — отмахнулся Гариус. — Откуда в этой глуши возьмутся воры да убийцы? Скажешь тоже. Цеховые ребятки работают по верхам, графа там обчистить или маркиза к Создателю спровадить.

— Хватит, — устало сказала Тэсс и села подле костра. — Присматривай за ним Мальвик, раз считаешь нужным. У нас есть более насущные дела.

— Ты собралась обсуждать вопросы государственной важности в его присутствии? — вскинул бровь щёголь.

— Хватит, Гар, — очень тихо произнесла женщина и что-то всыпала в одну из мисок. — Это раненому.

Все как-то разом потеряли интерес к моей персоне и занялись трапезой. Красноглазый принёс тарелку пшённой каши, половину ржаной лепёшки и несколько полосок вяленого мяса. Ели молча. Только сэр Тормик нахваливал ужин, да крутил седой ус.

— И так, мастер Ригго? — Тэсс нарушила тишину.

Красноглазый отложил миску, вытер руки о штаны, за что заслужил косой взгляд Гариуса, затем в привычной неторопливой манере достал трубку и стал набивать её табаком.

— Дело заключается в следующем, — начал он излюбленной фразой. — Неделей ранее я с отрядом могги видел у Западных Отрогов небольшой отряд. Неизвестные встали лагерем у подножия горы и вели себя в целом спокойно, без охранения, без ночных дежурств, словно были на отдыхе. Мы наблюдали за ними около двух дней. К утру третьего появились крехи, один из местных кланов могги, они повздорили, и отдыхающие убили всех, затем скальпировали мёртвых, а над телами поглумились, пытаясь подражать местным обычаям. После свернули лагерь и ушли. Я послал за ними разведчика, и он доложил, что отряд ушёл в Белые горы. Через несколько дней полыхнула первая деревня.

— Стандартный расклад, — хмыкнул Гариус. — Ничего нового, излюбленная тактика торгашей. Нанять отряд, который стравит кланы, а потом продавать оружие противоборствующим сторонам.

— Да, — согласился мастер Ригго. — Мы-то уж навидались здесь такого, но деревушку разорили не крехи, как могло бы показаться, в местную междоусобицу вступил ещё один клан, о котором я только слышал. Вероятно, это они напали на нас у развилки.

— Вам не показалось странным, что они будто не чувствовали страха? — спросила Тэсс.

— Да. Их шаманы, по слухам, способны заклинать души.

— Пёсье семя! — выругался щёголь.

— А что висельник? — вмешался рейтар. — Когда мы подъехали, вы явно изучали труп и выглядел он жутковато.

— Это один из проводников. У местных кланов очень жестокие обычаи — это было ритуальное убийство.

— Могги ведь напали не сразу? Они ждали не нас? — Тэсс отставила миску и вытерла губы платком.

— Вполне вероятно. — Красноглазый сделал глубокую затяжку. — А может стечение обстоятельств. Последнее время в здешних краях топчется много всякого сброда, — чистый покосился в мою сторону и продолжил: — Я не думаю, что сейчас это имеет значение. Увы, но в здешних краях такое случается. После утраты Дубового Щита мы потеряем контроль в регионе, и какая теперь разразиться буря, одному Создателю известно. Расскажите, что всё-таки случилось в форте?

— Когда мы вернулись, то застали лишь пожарище. — Тэсс передёрнула плечами.

С наступлением темноты с ближайших гор спустился холодный воздух. Я тоже поёжился для порядка. Отложил миску и попытался аккуратно, так, чтобы не сильно тревожить раны, улечься между шерстяными одеялами, которые принёс обратно в лагерь красноглазый. Бурые пятна на них меня ничуть не смущали. В конце концов та стрела, что пробила горло Юки могла быть моей. Парню повезло меньше — мне больше. Я только сейчас осознал, как близок был к смерти стоя у того кедра: глупо было прислушиваться к словам чистого и не использовать поток, на худой конец, всегда можно избавиться от свидетелей. Глупо.

— То есть никто не знает, что на самом деле случилось в Дубовом Щите? — нахмурился мастер Ригго.

— Вокруг форта была разлита сила, — ответил Гариус и отхлебнул из фляги, затем протянул её Тэсс, но женщина отказалась. — Кто-то грубо использовал потоки, я бы мог сказать, что это был пёсий хрен с бубном, но местные на такое не способны.

— Да, — кивнул красноглазый, — шаманы могги в основном используют свободную силу и не управляют потоками, как правило их действия направлены на созидание, а не на разрушение.

— Но, тем не менее, могги принимали участие в атаке на форт. Сэр Тормик видел это своими глазами. — Тэсс повела рукой в сторону рейтара.

— О! — старый кавалерист лихо закрутил ус. — Сам Создатель сварил то кислое пиво, что мне давеча посчастливилось отведать в одной таверне. Пиво было таким превосходным, что я весь следующий день сра… — рейтар запнулся, глядя на Тэсс, — страдал животом и, слава Создателю, прибыл в форт только к закату. Подумать только, кислое пиво спасло мне жизнь!

Всем было плевать на сетования рейтара, поэтому он поскучнел и продолжил:

— Когда я приближался к форту, то наткнулся на мелких лысых дикарей. Они явно не ожидали встретить меня и слегка растерялись. Я быстро понял, что к чему, так как видел чёрный дым, вздымающийся со стороны форта, ещё издали. В общем, вы видели мой доспех. Пробивался я с боем. Чуть вьюка не потерял! И хвала Создателю, что я тем утром решил въехать в форт при полном параде и был в доспехе.

— Дела… — протянул мастер Ригго и выбил трубку. — Кто-то явно помогал местным.

— Значит вы тоже склонны считать, что в регионе появилась третья сила? — Тэсс была мрачнее тучи.

Красноглазый кивнул.

— Завтра я переправлю нас в Тизу, — произнесла она после недолгой паузы.

— Принято, — согласился мастер Ригго.

— Постойте! — спохватился рейтар. — Как это переправлю?

— Вам понравится, — подмигнул ему Гариус.

Спутники ещё долго беседовали у костра. Они выдвигали предположения, потом сами же их опровергали и всё начиналось снова. Занимались привычным делом: тактика, стратегия, одним словом — армия. Мне же это всё было мало интересно, уж наслушался за те несколько лет, что провёл в рядах Чёрного Полка в сапёрной роте, поэтому я закрыл глаза и просто лежал. Теперь дело было за Тэсс, и она не заставила себя долго ждать.

«Когда твои раны затянуться?»

Я повернул голову набок. Владеющая продолжала беседу у костра и даже не смотрела в мою сторону — отличный контроль.

«Утром», — ответил я.

«Рано. Хромай завтра и не снимай повязки. Я займусь тобой чуть позже. Учти, что простого человека я не смогу так быстро поставить на ноги, а нам не нужны лишние вопросы. Всё и так чуть не развалилось».

«Это я заметил. И каков план?»

«Он не поменялся. Завтра мы отправляемся в Тизу и сдаём тебя церкви».

«Ты явно шутишь? Если я подойду к святому месту…»

«Знаю. Будешь сиять, как сфера Дейлы в день весеннего солнцестояния у Храма Создателя, — перебила она. — Именно таков план».

«Зачем тогда такие сложности с тайгой и фортом? Куча вовлечённых лиц».

«Да. В двух словах не объяснить, но я попытаюсь. Чистый поил тебя отваром?»

«Да».

«Значит должен был рассказать про Белые горы».

«Он был немногословен».

«Тогда слушай. Около года тому в горы отправилась группа каменщиков на восстановление сторожевой башни у какого-то там перевала и пропала. После сгинул отряд, который был послан на поиски каменщиков. Когда к перевалу была направлена уже рота, то ни в башне, ни в округе не было никаких следов, будто люди просто испарились. Из той роты вернулись единицы и рассказывали ужасные вещи, пока ещё были в своём уме».

«Очень интересно, но какое это имеет отношение к делу?»

«Не перебивай! Вернувшиеся разведчики стали меняться. Внешне это никак не проявлялось, но при воздействии на изменённых святой силой они начинали сиять. Улавливаешь?»

«Кажется начинаю понимать».

«Ну вот. А дальше дело за малым. Доставить такого как ты в тайгу, где тебя находит чистый и доставляет в форт. А дальше тобой должна была заниматься я».

«Есть загвоздка — я не изменённый».

«Знаю. Но не все меняются полностью. Тех выживших нам пришлось… усмирить, так как они становились опасными. Стали проявляться и физические изменения. У некоторых удлинялись руки, у других же кожа покрывалась словно чешуёй, увеличивались клыки. В целом метаморфозы у большинства были такие, словно люди превращались в зверей. Позже стали попадаться и могги ещё в человеческом обличии и даже в своём уме. Мастер Ригго, оказывается, знает некий рецепт способный выявить изменённого или проклятого, как называют их могги, на ранней стадии».

«Он много чего знает. Из наших?»

«Нет. Тут всё сложнее. Но будь уверен, что проблем чистый не доставит».

«Капеллан?»

«Он на самом деле отбыл в Тизу, и пропал. В принципе, нам это и нужно было. Потому тебя так быстро и направили».

«Алианец спешил…»

«Ты о чём?»

«Не важно. Капеллан мёртв?»

«Вероятно, да. Но это не наших рук дело».

«Сколько нас?»

«Я и ты. Частично мастер Ригго».

«Гариус?»

«Армейский. Перевёлся год тому. Сынишка какого-то пэра, но талантлив. Мальвик его гвардеец. В Тизе с ними расстанемся».

Картина начинала проявляться, оставалось только узнать конечную цель.

«План хорош. Кто?»

«Епископ-коадъютор Арман де Битроль».

«Внутри святой обители действуют потоки?»

Она долго не отвечала.

«Не знаю. Но я не думаю, что тебе вообще не придётся применять их».

«Позволь мне решать это».

«Ну, могу предположить, что простые формы тебе будут доступны».

«Хорошо. Есть что-то ещё, что я должен знать?»

«Пока нет. В Тизе поговорим с глазу на глаз. Мне тяжело закрываться от Гариуса, а завтра предстоит трудный день, нужно поберечь силы. На сегодня всё. Не забудь про хромоту».

«Не учи отца детей делать».

«Спокойной ночи», — на этой фразе владеющая разорвала ментальную связь.

На епископов у меня ещё не было заказов. Но Тэсс права, и может всё выйдет куда проще, нежели кажется на первый взгляд. Церковники сильно полагаются на святую силу, которая защищает их храмы, а тут такая оказия с этим проклятием. Странно, что епископ в списке был всего один: уверен у Добрых Людей имеется целая стопка с именами иерархов, от которых бы с удовольствием избавились братья по вере. Дела церковные отличалась от придворных лишь тем, что не были на виду, но прозрачнее от этого не становилась, скорее напротив. Да и поговаривали знающие люди, что власть короля после образования Соединённого Королевства сильно пошатнулась, а святой клир, напротив — во власти укрепился, так что теперь за стенами Храма Создателя плелись интриги с утроенной силой. Ни что не ново под луной, и не важно пэр ли ты, кардинал конклава или член совета купеческой гильдии, принцип всегда один: нагадить на голову нижнему и спихнуть ближнего.

Тэсс, как и обещала, занялась моими ранами, руки её окутало белое сияние, и она приложила ладони к повязкам, но я ничего не почувствовал. Делала владеющая это скорее всего для вида. После процедуры я забылся сном. Мне снова снились горы. Я взбирался по камням, сбивая руки в кровь, дрожал под пронизывающим ветром и срывался в пропасть. Затем вставал и, словно гонимый неведомой силой, лез на скалы. В конце пути меня на этот раз поджидал Мальвик. Мечник улыбнулся, а затем взмахом полутораметрового клинка отрубил мне руки.

С криком я проснулся. Реальный Мальвик пристально наблюдал за мной. Я часто моргал, а рукой пытался нащупать хоть какой-то предмет. Мне казалось, что воин вот-вот занесёт меч для удара. Но наваждение схлынуло. Я осмотрел лагерь: все спали за исключением Мальвика, а на небе светила молодая луна. Была глубокая ночь, но сон как рукой сняло. Разговаривать с мечником я не стал. Так и пролежал до самого рассвета. Мальвик же глаз не сомкнул вовсе.

Утром лагерь потихоньку оживал: Гариус развёл костёр и теперь заваривал ароматный травяной напиток, а Малвик готовил завтрак; Рейтар возился с доспехами — он, по всей видимости, не горел желанием вновь их надевать, к тому же сэр Тормик был уже немолод, поэтому выбор его пал на бригантину. Вполне резонно: вопреки распространённому мнению среди простого люда латники редко проводят в доспехах более необходимого, и, как правило, облачаются в оные непосредственно перед стычкой с неприятелем. Уж я наслушался в тавернах россказней о том, что кавалеристы даже спят в доспехах.

— Надеюсь эта ваша переправа, не подразумевает потасовок? — с надеждой в голосе спросил рейтар.

— Вы и глазом моргнуть не успеете, как будете пить пиво в лучшем ресторане Тизы, — улыбнулась ему Тэсс.

«А она довольно мила, когда не хмурится», — подумал я.

— Ну уж нет! — сказал, как отрезал сэр Тормик. — Хватит с меня пива. Только загурийское красное! И цыплята табака!

— Не травите душу, — скривился Гариус.

Пока мужчины крутились у костра, Тэсс очистила небольшую полянку от листвы и старательно выводила фигуры на земле, присыпая белой пыльцой ровные линии и круги.

— Могу я до ветру? — спросил я.

— Валяй, — сипло буркнул мечник. — Вот эти кусты в твоём полном распоряжении.

Справив нужду, я медленным шагом, слегка прихрамывая, прошёл к костру: хоть рана на ноге и затянулась, но ходить нормально я ещё не мог, так что притворяться особо не приходилось. Рейтар и Гариус как раз закончили приём пищи, и щёголь, картинно раскланявшись, поспешил на помощь Тэсс, которая закончила с фигурами и теперь раскладывала светящиеся сферы по вершинам треугольников.

— Тут ещё осталось, — весело подмигнул мне сэр Тормик, и кивком указал на котёл.

— Благодарю, — улыбнулся я, но есть не хотелось, поэтому я ограничился травяным настоем.

Прошёл час или около того, прежде чем Тэсс закончила с приготовлениями и позвала всех в круг. Мы встали плотно друг к дружке насколько могли, так как в небольшого диаметра окружность нужно было разместить и лошадей. Меня, естественно, заперли между двух вьючных животных и теперь я с опаской поглядывал на них.

— Приготовьтесь! — скомандовала Тэсс, а потом вспышка яркого света ослепила меня.

Когда в глазах прояснилось, то я с удивлением отметил, что мы стоим на том же самом месте. Лошади запаниковали и мне пришлось выскользнуть за пределы круга. От Мальвика не укрылся этот манёвр, но мечник был слишком занят лошадьми: крепко держал их за вожжи и пытался успокоить.

— Что-то подсказывает мне, — выдал сэр Тормик, — мы не в прекрасных садах Тизы.

— Ничего не вышло! — Тэсс часто моргала и, казалось, смотрела сквозь свои руки, которые поднесла к лицу. — Ничего не вышло…

— Еловый перец?! — Гариус размазал откуда-то взявшуюся кровь на лице. — Ты хотя бы предупреждай! Меня чуть не разорвало в клочья!

— Прости-и-и… — протянула владеющая и опустилась на колени. — Я не знаю, что произошло.

«Никак сам Создатель встал на защиту приговорённого епископа! — гневно подумал я. — Стоит ли игра свеч?»

Тэсс не могла так глупо провалить ритуал. Не того поля ягода эта женщина. Что-то явно скверное твориться в этих землях. То, что должно было нас «перенести», лишь вспыхнуло и разорвало капилляры Гариусу. Щёголь гнусавил и никак не мог остановить кровь, которая капала из носа, так что рубаха окрасилась алым. Мастер Ригго и сэр Тормик поспешили покинуть круг вслед за мной, да и Мальвик недолго возился с лошадьми: животные были не глупее двуногих и так же рвались вон из зоны сорвавшегося заклинания.

— Тэсс, что случилось? — чистый с опаской окинул округу взглядом.

— Я не знаю. — Она развела руки в стороны. — Этого не может быть!

— Может дело в нём? — Мальвик держал в руках меч, навершием которого указал в мою сторону, но обнажать клинок не спешил.

— Да, конечно, — буркнул Гариус. — Только если он сам Создатель, ну или кардинал Номус.

— Я тут не при чём. — Пришлось поднять руки. — И во всех этих ритуалах ничего не смыслю.

— Бросьте ерунду молоть, — вздохнула Тэсс. — Что-то перекрыло путь.

— М-да, — мастер Ригго поджал губы. — Выходит наше путешествие только начинается.

— Вот и славно, — сказал рейтар. — А то меня до жути пугают все эти перемещения, сила, потоки и пути.

— А я вот не люблю трястись в седле, — парировал красноглазый. — К тому же лошадей на всех не хватит.

— Перегрузим вьюки с одной, а на другой поедите вы мастер. Болезного могу взять к себе вторым седоком, — не растерялся сэр Тормик. — Лошадка у вас, конечно, будет без седла, но тут уж увольте. Да и грех жаловаться! Представьте, что было бы, не повстречай мы друг друга? Пёхом до Тизы отсюда, — рейтар запнулся. — А где мы вообще? Со всеми этими перипетиями, я сбился с пути.

Красноглазый на миг задумался.

— Лиг семьдесят до Тизы, — выдал он, окинув пики горных вершин беглым взглядом. — Плюс-минус.

Рейтар на это лишь присвистнул. Гариус пробурчал что-то нечленораздельное в платок, которым закрывал нос. Тэсс нахмурилась. Воцарившуюся тишину нарушил мастер Ригго:

— Дело заключается в следующем. До тракта нам трястись дня два, в лучшем случае. После ещё денёк до ближайшей таверны. Итого три-четыре дня пути. Хватит ли нам фуража для животных?

Все перевели взгляд на сэра Тормика — он единственный из нас знал подобную математику.

— И нечего на меня так смотреть, — смутился рейтар. — Я не фуражиром службу нёс.

Затем он подошёл к вьючным лошадям и стал ощупывать сумки.

— Значит так, я запасался из разряда день на день, так что в моих сумках в основном доспехи, порох, пули и прочие премудрости рейтарского быта. Должен ещё оставаться примерно мешок овса. У вас и того меньше, как погляжу.

— Мы шли в разведку, не было нужды брать много припасов, — пояснила Тэсс, поднимаясь с земли.

— Сколько пищи нужно лошади в день? — спросил мастер Ригго.

— Не меньше тридцати фунтов, — ответил рейтар. — А у нас тут едва наберётся центнер.

— Один центнер. Тридцать фунтов в день, шесть лошадей, — стал считать красноглазый. — Полтора дня в лучшем случае.

— Это если на фураже. Сейчас ранняя осень, и мы не на крайнем севере, трава ещё должна быть сочна. Я видел в этих лесах так же ягоды. Но скажу сразу, — сэр Тормик насупился, — мой конь питается первым, это выученная боевая лошадь, не чета вашим клячам, и просто так загнать животину не дам!

— Не говори гоп пока не перепрыгнешь, рейтар. — Гариус отшвырнул платок, щёлкнул пальцами и ткань вспыхнула в воздухе. Осмотрев свою рубаху, он выругался сквозь зубы и побрёл к ручью.

— Хренов паяц, — бросил тому в след сэр Тормик, но произнёс это так тихо, что Гариус его вряд ли расслышал.

Глава пятая

Солнце успело подняться высоко, когда наш отряд отправился в путь. Мастер Ригго сообщил, что знает маршрут, которым можно сократить дорогу к южному тракту. Двигались мы гуськом — один за одним. Если вчера мы ехали по широкой тропе, где могли разминуться два всадника, то теперь нам приходилось буквально продираться сквозь густые заросли карликовых берёз — кони ступали неохотно, не видя тропы под ногами.

Тэсс со мной больше не общалась, да и о чём сейчас можно было говорить: тут и дураку ясно, что её план с треском провалился. Добрые Люди будут в ярости, и для Тэсс это всё может обернуться печальным исходом. Следовало обсудить произошедшее, но на ментальные контакты Тэсс не шла, и я решил не торопить события.

Спустя какое-то время мы выбрались к узкой, но быстрой горной реке и начали спуск вдоль неё. Местами она прижималась к отвесным скалам и нам приходилось бродить шумные потоки. Порой отряд спешивался и вёл лошадей на поводу: тропа местами буквально обрывалась в пропасть. Разговоров практически не вели. Каждый был занят, если не собственными мыслями, то уж точно выбором места куда поставить стопу или как провести коня. Мне же на правах «раннего» досталось место в седле на весь путь. Так же сэр Тормик расщедрился и выделил стоптанные сапоги из своего запаса, чему я был несказанно рад. Пускай они были для меня свободными, а портянку из обрывков старой рубахи так же любезно выданную кавалеристом я намотал кое-как, но даренному коню, как говориться, в зубы не смотрят — уж всяко лучше вонючих шкур.

Когда солнце стало клониться к закату, наш небольшой отряд выбрался из каньона, оставив заснеженные шапки горных вершин позади. В низине нас встретил смешанный лес, он был мрачен и плохо просматривался. Тут пахло гнилой древесиной и лишайником. Вскоре тропа раздалась вширь, и мы снова могли ехать верхом. Я сдвинулся на круп лошади, освободив седло для сэра Тормика.

— Проскочу вперёд, — сообщил мастер Ригго. — Разведаю.

Сэр Тормик дождался, когда красноглазый скроется из виду, затем пустил лошадь рысью, чтобы слегка отстать от остальных, животные которых бежали иноходью[1].

— Послушай, — тихим голосом произнёс рейтар. — Я, конечно, не знаю, насколько всё серьёзно с фортом, но с этими людьми у тебя только одни путь — в могилу. Они солдаты и готовы выслужиться при любом удобном случае. Наш мастер Ригго, один из чистых. Это ты понимаешь?

— Да, — я насторожился. — Но разве это делает его опасным?

Рейтар обернулся:

— Может ты прав, и тебя-таки приложили по голове?

— Может и так. А что такого-то?

— Про чистых всякое говорят, но мне они не нравятся. Приставили к нам как-то одного такого, глаза жёлтые, мол, в каждом эскадроне теперь будет свой чистый, по приказу власть предержащих и так далее и тому подобное. Но наш капитан быстро нашёл способ от него избавиться. В Цване ещё живы старые порядки.

Я был с ним полностью согласен, потому как Цвану разрешили чеканить собственную монету после Великого Объединения, а это говорило о многом. Ни Этим, ни Нортим, ни Тизская марка подобную привилегию не получили. Но в слух сказал иное:

— Не бывал там никогда.

— Поверь на слово! — воскликнул сэр Тормик. — А вот про орден Чистых я мало что знаю. Он появился относительно недавно, вроде. Носятся по графствам, влезают в дела сеньоров. Зенки не как у всех. Поговаривают, что их цвет, это как шевроны у чёрных. Звания что ли?

Я промолчал, так как вопрос был риторическим.

— Я тебе так скажу, — рейтар обернулся. — То, что чистый возится с тобой ещё ничего не означает. Будь уверен, он сдаст тебя в Тизе экзекуторам и дело с концом. А там с тобой цацкаться не будут, загонят раскалённую кочергу в зад, и дело с концом!

Я бы мог поспорить с подобным утверждением, но решил сменить тему.

— А что владеющая и этот Гариус?

— А что с ними? — удивился сэр Тормик. — Армейские, что с них взять. Скорее всего только со скамьи университетской, не иначе. В такую дыру только молодых послать могут. Да ты и сам видел, как нас сегодня переправляли.

— Не похожи они на зелёных юнцов, — не согласился я.

Тэсс так уж точно не казалась мне таковой. Добрые Люди всегда тщательно отбирали посвящённых. Да и Гариус слишком колко смотрел на окружающих, будто имел за плечами десятки прожитых лет. К тому же наличие гвардейца в лице Мальвика говорило о многом: такой либо за увесистый кошель ливров пойдёт, либо по приказу.

— Ну, может, и твоя правда, — ретировался кавалерист, и добавил, словно прочёл мои мысли: — Мальвик-то не из простых. Его бретёрская бравада говорит сама за себя. Как он этих дикарей нашинковал, головы так и летели!

В сопровождение своих слов, рейтар сделал секущие движения рукой.

— А ещё он, похоже, не нуждается во сне, — вздохнул я, припоминая прошлую ночь.

— М-да… — протянул сэр Тормик. — Вот его бы тебе вообще стороной держаться. Такому, что вдоль, что поперёк. Разделает на части и не запыхается.

— Да понял уже, — насупился я.

— Так что, дружок, держись-ка ты лучше меня, — подытожил рейтар.

— Легко сказать.

— Дотянем до таверны, а там видно будет. — С этими словами кавалерист пустил коня быстрым аллюром.

К сумеркам мы выехали к небольшой поляне, окружённой зарослями орешника, где и разбили лагерь. Гариус нарочито небрежно, в привычной ему манере, щёлкнул пальцами и над поляной вспыхнуло маленькое солнце, за что тут же получил нагоняй от мастера Ригго.

— Ну и сидите в темноте, — недовольно проворчал щёголь и сфера потухла.

Я старался держаться сэра Тормика, отыгрывая свою роль, поэтому вызвался помогать тому с лошадьми, но разговоров мы более не вели. Рейтар скорее всего опасался красноглазого, а я помнил, какой у чистого острый слух. Впрочем, к диалогу я тоже не стремился и решил заняться собственными мыслями.

«Всё пропало», — прозвучал голос Тэсс в голове.

Я не мог понять, спрашивает она или утверждает, поэтому спросил:

«Что произошло?»

«Не знаю. Что-то разорвало поток, и я с трудом сдержала высвободившуюся силу».

«Провидение?»

«Что?! Нет! Церковь тут ни при чём. Мы покумекали с Гаром и пришли к выводу, что некие возмущения в сферах, а именно у четвёртой могли нарушить пути и потоки сместились относительно точки экстремума…»

«Прошу, — перебил я. — Оставь это для ушей владеющего. Простым языком?»

«Простым? Хм, ну возможно где-то рядом творятся мощные и очень странные заклинания».

«Значит в Тизу мы не попадём?»

«Так как я хотела — нет».

«Мне жаль, но похоже делу конец», — честно признался я.

«Нет! Ещё есть время! — она не сдавалась. — У нас три дня. Я буду пытаться снова! Только я и ты. Мастер Ригго прикроет».

«Тебе не кажется, что слишком много проволочек? Я привык доверять знакам судьбы».

«Суеверия? Странно слышать от такого как ты подобное!»

«Всего лишь банальный рационализм. Если мы исчезнем, то придётся убирать за собой».

Она молчала. Долго.

«Создатель, за что мне это?!»

Мне показалось, что если бы Тэсс произнесла это вслух, то я бы услышал сдавленный стон.

«Мы можем попробовать сделать это ночью, но Мальвик глаз не смыкает», — предложил я.

«Нет. Их убивать мы не будем. Буду пытаться забрать всех».

«Как скажешь».

За ужином мастер Ригго и Тэсс снова обсуждали политику. Владеющая никак не выказывала подавленного состояния и даже пыталась шутить. Я же, напротив, вымотался за день, задницу ломило от езды. Ускорившийся метаболизм, как следствие быстрого заживления ран, просто высасывал жизненные соки. Чувствовал я себя жутко уставшим, ещё этот Мальвик продолжал буравить меня взглядом, что начинало доставать.

— Что такое? — не выдержал я.

— Да так, — хмыкнул он, — присматриваюсь.

— Понравился?

— Разве что, как смазка для меча.

— Ну-ну…

— Сдался он тебе, — зевая, произнёс Гариус.

Я тоже зевнул. Глаза слипались. Смысла в продолжении беседы я более не видел, потому раскатал одеяла и улёгся поближе к костру.

— Мне-то он и в зад не впился, — проворчал Мальвик. — Я за вас беспокоюсь. Кто оплатит мои труды, если этот выкинет какой фортель?

Дальше я не слушал и провалился в глубокий сон. Этой ночью сновидений не было. Я проспал до рассвета так ни разу и не проснувшись, что заметно сказалось на бодрости духа и физическом самочувствии.

Когда я проснулся Мальвик уже раскладывал еду по тарелкам, а мастер Ригго что-то в деталях рассказывал Тэсс, при этом активно жестикулируя руками. Я уже подумал было, что случилась беда: сгорел очередной форт или красноглазый встретил могги в лесу, но одного взгляда на владеющую хватило чтобы отмести эту мысль сразу — глаза женщины улыбались. Я спохватился, поймав себе на том, что смотрю на неё слишком долго и поспешил на помощь рейтару. Сэр Тормик как раз кормил лошадей остатками овса.

Поляну мы покинули, когда солнце только-только показалось над макушками деревьев. Мастер Ригго сообщил, что, если ускориться, то есть все шансы сегодня выбраться на тракт, поэтому лошадей сразу пустили в галоп, благо широкая и ровная тропа позволяла это сделать.

Лес постепенно редел, а горы остались далеко позади, когда мы выехали на широкий луг. Тут же решили сделать привал, но шум и лязг металла с противоположной стороны поля изменил планы. Вскоре показался отряд тяжело бронированных всадников, которые неслись в нашу сторону. Кажется, я начинал привыкать к странностям последних дней, потому как встретить в тайге жандармов, было сродни той же встречи с рейтарами. Хотя кого я обманываю? Наверное, для полноты картины, не хватает только самого короля Густава верхом на единороге или хора послушниц Дейлы, исполняющих a'cappella походный марш чёрных: «Барабан бьёт и гремит».

— Эти-то что здесь делают? — выдохнула Тэсс.

— Жандармы. — Сэр Тормик встал в стременах. — Они будто в сшибку идут? Но я никого не вижу.

— Они бегут, — сообщил мастер Ригго. — Смотрите.

Я присмотрелся. С приближением всадников стали различимы детали: копья у трети отсутствовали, некоторые держали только тарчи[2], другие же и вовсе были безоружны, жандармы пришпоривали лошадей и часто озирались. Но мастер Ригго указывал не на это. В сотне шагов за всадниками из высокой травы показались шлемы спешенных кавалеристов, а ветер доносил отдельные выкрики, было там и что-то ещё — несколько неясных теней сновали над лугом. Внезапно одна опустилась прямо на голову бегущему, и тот с криком скрылся в траве.

— Пресвятая Дейла! — воскликнул сэр Тормик.

— Тэ-э-э-сс! — с натягом протянул Гариус.

Владеющая извлекла из седельной сумки сферы Дейлы, которые пульсировали яркими белыми вспышками.

— Против этого мой меч бессилен! — Мальвик обернулся, лицо его было напряженно.

Тени уже подобрались к всадникам и стащили одного с лошади, будто пушинку.

— Примем бой! — приказал Гариус. — От этого нам не уйти!

«Что это? Отвага, граничащая с глупостью или фатализм?»

Тэсс не стала дожидаться приближения теней и активировала одну из сфер — на наш отряд упала серая пелена защитного купола. Сделала она это как раз в тот момент, когда по полю пронеслась серая дымка. Она сначала волной ударила крайнему слева отряду всадников в спину — седоков вместе с лошадьми в мгновение ока развеяло серой пылью над лугом, — а потом врезалась в защитную пелену. В ушах раздался звук, будто лопнула струна лютни, купол разлетелся и опал хлопьями пепла на траву, а сфера в руках владеющей осыпалась бледно розовой пылью. Затем пали наши кони. Животные издохли, не издав ни звука, словно из них высосали жизнь в мгновение ока.

Поскольку я сидел без седла, то мне удалось просто сползти с крупа лошади. Огляделся — кажется, никто не обратил на меня внимания, но для надёжности я присел и схватился за «раненную» ногу. Сэр Тормик оказался прижат скакуном и пытался высвободится. Тэсс замерла без движения, а Гариус бранился на чём свет стоит, но был на ногах, а вокруг кистей его полыхало пламя, которое он, казалось, не замечал. Мальвик ползал на четвереньках и мотал головой — он был рядом с Тэсс в момент контакта волны со сферой и ему хорошенько досталось, но основной удар всё же приняла на себя владеющая. Мастер Ригго быстро подскочил к ней и попытался привести её в чувства.

На лугу царил хаос. Тени с воем кружили над головами оставшихся латников и буквально разрывали тех на куски вместе с доспехами. Пятёрка особенно везучих жандармов со всех ног неслась к нам, но двигались они медленно, так как пластинчатый доспех всё же имел определённый вес и сковывал движения.

— Тэсс! Мне нужна помощь! — Гариус обернулся. — Ты цела?

Владеющая отпихнула мастера Ригго и, вскочив на ноги, встала подле щёголя. На лбу её набухала шишка — должно быть приложилась о камень при падении. Откинув волосы, она оценивающе обвела взглядом округу. Гариус кивнул, сложил ладони лодочкой и резко распрямил: три огненных шара сорвались с его рук и устремились к воющим теням. Вспыхнуло. Грохнуло. Когда дым рассеялся, то теней больше не было, зато рыцари почти достигли конца луга.

Несколько мгновений стояла такая тишина, что был слышен лишь лязг доспехов жандармов, да тяжёлое дыхание сэра Тормика, который выбрался из-под мёртвого скакуна и теперь бешеным взглядом смотрел в сторону поля. Этот человек, вероятно, привык сражаться с двуногим противником, а не с эфемерными сгустками мрака. Он смачно сплюнул и принялся менять порох на полке пистолета, имеющего барабан с шестью зарядными каморами — крайне дорогое оружие. Мальвик благоразумно встал позади владеющих, он держал клинок хватом «полумеч» и был готов колоть подступающих латников.

Когда жандармы приблизились на расстояние в десять шагов, бежавший последним с чавкающим звуком лопнул изнутри, разметав в стороны кровавые ошмётки и элементы доспеха. Частички его тела тут же превратились в жужжащих ос, которые роем понеслись в нашу строну. Те жандармы, что были охвачены насекомыми стали вертеться, кричать и размахивать руками. Часть роя продолжала нестись вперёд — к нам.

— Не успеют, — выдохнул Гариус.

Он сделал широкий взмах руками и направил их к земле ладонями вперёд. Тут же стена бушующего пламени устремилась навстречу насекомым и последней паре рыцарей, один из которых уже был настигнут мерзкими тварями. Единственный жандарм, который всё ещё пытался пробиться к нам, завидев огонь прокричал отборную ругань, только и успев прикрыть забрало руками. Но огонь обогнуло его, а я заметил, что Тэсс держит последнюю сферу — без помощи владеющий жандарм наверняка бы спёкся изнутри, столь яростным было пламя.

Но радовался рыцарь недолго. Когда огонь достиг насекомых, то грохнуло так, что воина волной подкинуло на добрых пару метров, и он, вопя, приземлился недалеко от меня, перевернулся на бок и замер. Я не мог ему помочь, сам пытался скрыться от надвигающегося огненного шквала, но Тэсс снова всех выручила: она выставила сферу перед собой и пламя, словно уткнувшись в препятствие, раздалось в стороны.

Лес полыхал — древесина трещала. Жандарм пришёл в себя и теперь полз в нашу сторону. Я решил помочь ему. Не остался в стороне и мастер Ригго. Вместе мы подхватили рыцаря подмышки и потащили, как раз в тот момент, когда Тэсс вновь вознесла шар над головой: прозрачная пелена упала куполом, достигнув земли она отделила круп мёртвой лошади от туловища и укрыла нас от разыгравшейся стихии. Мы с красноглазым переглянулись, так как мигом ранее тащили жандарма через это место. «Чуть было не было», — как говорят в Довуре.

Дикий вой пронёсся по округе, а потом десятки теней стали кружить над куполом, атакуя его. Теперь тени не казались бесформенными сгустками, они имели вполне человеческую форму, но только от человеческого в них была лишь верхняя половина — половина скелета. В пустых глазницах плясало белое пламя, челюсти, лишённые мышц, каким-то образом шевелились и клацали зубами, а фаланги кистей были снабжённые острыми когтями, которыми тени пытались разрушить нашу защиту. Сфера Дейлы в руках Тэсс начала тускнеть.

— Это последняя! — в ужасе выкрикнула владеющая.

Тени продолжали биться о преграду и Тэсс, по всей видимости, стала накачивать сферу своей силой, так как свет внутри предмета разгорался, а женщина напротив — бледнела. Гариус же, казалось, не обращал на происходящее внимания. Он уставился на поле и всматривался в дым. Наконец и я разглядел человека, он медленно шёл через проплешины выжженной травы, скрестив растопыренные пальцы рук на уровне груди, на плечи его был накинут длинный жёлтый плащ, а голову скрывал глубокий капюшон.

— Тэсс, он не должен видеть начала, — тихо произнёс Гариус. — Дай мне три секунды.

Владеющая быстро посмотрела на вопящие тени, поджала губы и на выдохе что-то сделала. Защитная вуаль тут же померкла, и мы оказалась в непроглядной тьме. Вокруг Гариуса вспыхнули символы и стали сливаться вместе, образуя кольцо, которое тут же исчезло, а в ладонях щёголя вырос тусклый пурпурный шар.

— Давай!

Защитная вуаль лопнула. Гариус был к этому готов, он начал движение мигом ранее, и когда купол исчез, а Тэсс, бледнее мела, повалилась на землю, щёголь послал шар в сторону человека в жёлтом плаще. Тот явно ожидающей нечто подобное сместился влево с проворством лани, но сфера Гариуса всё равно неслась прямо на него. Тогда неизвестный выставил руки перед собой, словно пытался упереться в невидимую стену, и как бы подпёр её. Но и это его не спасло: шар с шипением пробил защитную преграду, превратив человека в кровавые ошмётки. С его смертью исчезли тени, а Гариус, глубоко вдохнув, встряхнул руками и пламя сошло с них в землю. Потух лесной пожар. Щёголь обвёл всех мрачных взглядом и уселся прямо на тушу мёртвой лошади, впрочем, сам он выглядел не лучше.

— Пресвятая Дейла. — Сэр Тормик опустил бесполезный в этом сражении пистолет и вытер лоб рукавом, размазав сажу по лицу. — Что за гадость?

Отвечать ему никто не спешил. Мастер Ригго склонился над упавшей Тэсс и поднёс к её носу горлышко фляги. Выглядела владеющая скверно: губы её посинели, а под глазами залегли тёмные круги. Я надеялся, что она не отправиться на встречу с Создателем — было бы жаль потереть столь ценный кадр. Непременно замолвлю словечку перед кругом старейшин — такие люди нам нужны.

Мальвик убрал меч в ножны, повернулся ко мне и вперился взглядом.

— Нога не болит?

— Нет, — честно признался я.

Он прищурил взгляд, но к мечу не тянулся, напротив — сложил руки на груди и внимательно изучал меня, затем криво ухмыльнулся.

— Мы вернёмся к этому разговору.

— Обязательно, — я вернул ему ухмылку.

Жандарм что-то бурчал и никак не мог справиться со шлемом: у армэ[3] заклинило штифт, соединяющий между собой половинки подбородника. Сэр Тормик стал помогать кавалеристу. Вместе они справились с заклинившими частями сложносоставного шлема и, когда наголовье было отброшено в сторону, перед нами предстал молодой мужчина — кареглазый, с аккуратно подстриженной бородкой и копной каштановых волос, которые слипшимися локонами спадали тому на глаза.

— Слава Создателю, — выдохнул он. — Премного благодарен.

Стараниями чистого Тэсс пришла в сознание и теперь делала маленькие глотки из фляги. Мастер Ригго отдал ей сосуд и направился к лугу, бросив на ходу:

— Соберите пожитки. Я осмотрюсь.

Я решил, что обращался он ко мне, так как от владеющих толку было мало, Мальвик и с места не сдвинулся, продолжая сверлить меня взглядом, а сэр Тормик помогал жандарму выбраться из помятого доспеха.

Пожав плечами, я стал вытягивать седельные сумки из-под мёртвых лошадей.

— Почему все молчат?! — воскликнул рейтар. — Когда я проезжал этими местами последний раз, то самое страшное, что могло приключиться здесь — это впившийся клещ. За семь, о Создатель! Семь чёртовых дней, я успел побывать в трёх переделках! Даже при Поэнтье мне не доводилось влипать в неприятности с такой завидной частотой. А уж поверьте, там мы натерпелись!

— Вы сражались при Поэнтье? — удивился жандарм.

— Сэр Тормик, первый эскадрон первого полка фон Найта, к вашим услугам! — Рейтар отвесил скупой поклон.

— Шевалье Кресто де Мори, — жандарм в ответ вскинул подбородок. — Мой отец сражался при Поэнтье.

— О да! — снова воскликнул сэр Тормик. — Рота капитана де Сальвэ сильно потрепала нортимцев, это было как раз перед подходом туанских аркебузиров. Терции де Артена тогда прижали пушечным огнём к реке и во фланг им вклинился стальной кулак жандармов де Сальвэ! Наш эскадрон был тогда на другом фланге — трепал пехтуру де Нальдо!

— Вот я всегда поражался вам, кавалеристы, — с кислой рожей выдал Гариус. — Вокруг будут свистеть пули, рваться бомбы, шипеть заклинания, а вы всегда найдёте тему для бахвальства!

— Да что вы понимаете! — обиделся рейтар. — Право слово, не томите! Скажите наконец, что тут твориться?!

— Да, шевалье, — щёголь повёл рукой в сторону жандарма, — скажите, наконец, что вы делаете здесь? На вашей кирасе я вижу герб де Кюги, а насколько мне известно, рота капитана должна квартироваться у замка Тилербор.

Жандарм не спешил с ответом. Он скрупулёзно возился с многочисленными застёжками латного доспеха. В воздухе повисла пауза. Вернулся мастер Ригго.

— Он был один, — сказал чистый, нахмурился, почесал броду и добавил: — Владеющий был один.

— П-ф, конечно, один, — фыркнул Гариус. — Будь их парочка, то нас бы лишили возможности послушать байки сэра Тормика.

Пожилой рейтар лихо крутанул пистолет, одарив щёголя гневным взглядом, и отошёл к своему мёртвому коню. Гариус умел наживать врагов.

Кресто де Мори, так кажется представился жандарм, в недоумении смотрел на каждого по очереди. Я мог его понять, так как сам наслушался сальных шуточек Гариуса за прошедшие дни.

— Значит вы ничего не знаете?! Тилербор пал! Ван Ауден перешёл Суль.

— Твою мать! — воскликнул Гариус.

— Ах, как не вовремя, — нахмурился чистый. — Мы надеялись, что это случится не раньше весны. Значит ван Ауден решил сделать ставку на быстрый прорыв и до зимы закрепиться на юге.

— Если бы, — вздохнул шевалье. — С запада выдвинулось войско Нортима.

— Откуда у вас эта информация? — спросила Тэсс хриплым голосом.

— Нас разбили под Тилербором.

— Как это?! — удивился чистый. — Почему де Кюги вступил в бой, а не стал ждать за стенами замка?

— У ван Аудена новые бомбарды — каждая даёт до семи залпов в день.

— Создатель! — воскликнул сэр Толмик.

— Да, но нам он не помог в тот день. Замок, как нам показалось, осадили малыми силами, но это была ловушка. В осадном лагере были они, — жандарм кивнул в сторону выгоревшего поля, явно намекая на человека в жёлтом, — а в засаде сидели аркебузиры с какими-то новыми ружьями способными пробить кирасу.

— Мушкеты, — кивнул рейтар. — Я видел такие в Цване.

— Когда это случилось? — спросил красноглазый, проигнорировав комментарий кавалериста.

— Семь дней тому, — ответил шевалье.

— Всё равно не пойму. — Мастер Ригго мотнул головой. — Как вы оказались на Крайнем Рубеже, в лесах Эльхо? Ведь от Тилербора идёт южный тракт прямиков в Тизу!

— Вы не слушаете? — скривился де Мори. — Нортимцы двинулись с запада, возможно ещё раньше ван Аудена. Отступали мы не организованно, что тут сказать — кто в лес, кто по дрова. Собрали по пути некоторое ополчение, но у местечка, не помню название, кажется Вольба, мы нос к носу столкнулись с разъездом нортимских рейтаров. Второй раз нас разбили, — шевалье склонил голову, но продолжил: — Преимущество жандармов в слаженном ударе, в ближнем же столкновении пистолеты рейтаров способны доставить кучу неприятностей.

Сэр Тормик кивнул в знак подтверждения, но не удержался от комментария:

— Недостаточно облачиться в трёхчетвертной доспех и приторочить к седлу пару ольстр, чтобы зваться рейтаром. В Соединённом Королевстве есть только одни рейтары, и это рейтары Найта!

— Да-да, — отмахнулся Гариус. — Извечная песня Цвана. Только рейтары Найта могут зваться рейтарами, а настоящие баталии собираются только под знамёнами Чёрного полка.

— Позвольте! — надулся сэр Тормик. — Вы хотите сказать, что…

— Да ничего я не хочу, — снова махнул рукой щёголь. — Мир меняется, сэр Тормик. Да, Ивэ фон Найт первым придумал вооружить кавалерию огнестрельным оружием пол века тому, никто не спорит, что рейтары Найта лучшие. Но всё течёт и всё меняется. При Дастьэ баталии чёрных были на голову разбиты терциями де Пальбы. Сегодня вот у Нортима уже свои рейтары. А что завтра?

— Господа, — встрял мастер Ригго. — Кажется вы перебили шевалье.

— Прошу прощения, — согласился рейтар.

— Вы встретили рей… хм, кавалеристов из Нортима, — напомнил Гариус.

Де Мори кивнул и продолжил:

— Да. Выскочили на конный разъезд и сходу решили сбросить нортимцев в реку. Решили и потерпели неудачу, потому что с ними был этот, — он указал в сторону поля, — пришлось уходить восточнее, так как и дураку было ясно, что мост через Руллу занят противником. Мы, наверное, единственные, кто вышел из Талербора.

— Кажется, теперь я знаю, кем были те неизвестные, которых вы, мастер, выслеживали. — Гариус щёлкнул пальцами. — И кто помог сжечь Дубовый Щит! Всё сходится. Ван Ауден выступает с юга, Онорэ, прорывается с запада, перекрывая южный тракт, а эти ублюдки в жёлтом уничтожают форпост Горного полка. Всё! Finita la commedia, как говорят за морем. Если в Тизу и был послан гонец, то вряд ли мы об этом узнаем.

— Вот почему я не смогла нас перенести! Пути заблокировали намерено, — догадалась Тэсс. — Ван Аудену помогает кто-то сильный и влиятельный.

— Этот в жёлтом, кто он? — спросил чистый.

— Шут его знает, — скривился щёголь. — Я с такими не встречался.

— Тэсс?

Женщина отрицательно качнула головой.

— Т-а-а-к… — протянул красноглазый. — Дело заключается в следующем. Хм… нет. Так, ты, — он указал пальцем в мою сторону, — идёшь со мной. Мэтр, тут нужно всё сжечь.

— Попробую выдавить из себя последние крохи силы, — кивнул Гариус.

Чистый выудил из мешка можжевеловую ветвь и протянул её Тэсс.

— Так вы сможете не потерять нас. Справишься?

— Бабкины методы, — скривилась владеющая, но ветвь всё же приняла. — Справлюсь.

— Отлично. Тогда собирайте всё, что сможете и быстро уносите ноги отсюда. Надеюсь, господам кавалеристам не стоит сообщать, что доспехи нужно оставить?

— Могли бы не напоминать, — буркнул рейтар. — Между прочим, весь мой комплект стоит вашего годового жалования, будьте уверены! Но пистолеты я не брошу!

— Оружие может быть полезно, но тащить вам. — Мастер Ригго пожал плечами и устремился прямиком в лесную чащу. — Давай за мной!

Я захромал следом.

[1] Иноходь — аллюр лошади, когда она поднимает сразу две ноги какой-либо стороны. Быстрее рыси.

[2] Тарч — четырёхугольный вогнутый щит кавалериста с вырезом в верхней правой части для упора копья.

[3] Армэ — тип закрытого шлема с откидным забралом и подбородником, состоящим из двух частей.

Глава шестая

Новости, которые сообщил шевалье, меня не сильно-то и удивили. Наши многострадальные земли помнили не одну войну, и за свой век я лично застал три.

«Соединённое Королевство, да здравствует король!» — кричали зеваки на площади Довура каждую третью седмицу первого месяца весны. А как по мне, королевство было куда более раздробленным, нежели в прежние времена, которые учёные мужи именуют не иначе, как «эпоха Великих Королевств». Конечно же я не мог объективно судить о делах столетней давности, но и моих скромных познаний в истории с лихвой хватало, чтобы сделать определённые выводы. Впрочем, не я один имел такую точку зрения: в придорожных тавернах часто можно было услышать рассуждения на подобные темы.

Поговаривали, что на западе с давних пор стояли нортимские вольные города, где власть была в руках князей. Позже они организовали союз, дабы сплотиться против нападок южного соседа — королевства Рёсинар. Князья стали именоваться курфюрстами — князьями-выборщиками — и назначали короля посредством выборов. При заключении пакта, известного ныне, как «пакт Союзных Государств», король Нортима фактически стал герцогом Нортимским, а вольные города и близлежащие земли обрели статус графств. Но Онорэ де Биро сумел вернуть себе титул короля после удачной кампании и выигранной битвы при Поэнтье.

О севере всегда говорили так, мол, всему головой там династия Цван. Многочисленные серебряные рудники и, как следствие, выгодная торговля с соседями, позволили тамошним правителям создать сильную армию и сплоить разрозненные местные кланы под стягом вождя всех племён и народов — герцога Цванийского. Впрочем, даже после слияния государств в одну коалицию, власть герцога над северными землями нисколько не пострадала, чего не скажешь про Этим — восточного вассала короны.

На востоке жилось не сладко. Хоть герцогство и было самым большим в Соединённом королевстве, но земли там были бедны, да и большую часть территории занимали глухие таёжные леса, горы и скудные на урожай степи. Подписав пакт, тамошний король фактически потерял власть, а территории его были раздроблены на мелкие лены, которые Великий Король Густав I с лихвой раздавал своим фаворитам.

С югом всё было несколько сложнее. Ван Аудены — правящая династия Рёсинара — всегда посматривали в сторону вольных городов Нортима, а также «точили зуб» на восточных соседей — небольшой, но густонаселённой Тизской марки, которая по сути своей была таким же формированием, как и нортимские города-государства. Тиза, в отличии от Довура — богатейшего города-государства и нынешней столицы, где возвышался Храм Создателя, — всегда была лакомым кусочком, который с радостью отщипнули бы ван Аудены, впрочем, как и нортимские города-побратимы. С объединением положении юго-восточной марки только ухудшилось, а теперь, по всей видимости, ван Ауден и король Нортима решили поделить приграничные земли, пока Великий Король был занят войной на другом континенте за Средним морем. Архиепископ Довура, который по тем же слухам из таверн имел чуть ли не половину власти в союзном государстве, смотрел сквозь пальцы на будущее Тизы, потому как, исходя из тех же слухов, состоял в родстве с ван Ауденами.

Конечно же, это было сугубо моё представление, а в политику я никогда не вмешивался. Моя работа запрещала принимать ту или иную сторону: Добрые Люди не признавали ничьей власти и каких бы то ни было границ. Но политика политикой, а сейчас меня беспокоило иное — не потерять мастера Ригго из виду. Спина чистого маячила где-то впереди и темп он задал довольно приличный. Нога всё ещё побаливала и поспешать за красноглазым не применяя поток оказалось тем ещё испытанием.

Мы пробирались буреломом уже довольно-таки долго и солнце успело перевалить за зенит. Чистый вёл уверенно зверовыми тропами, огибал крутые пригорки, находил броды в стремительных горных реках — был в своей стихии. Я отметил про себя, что когда мы снова ввяжемся в передрягу, а думать иначе в силу последних событий было бы глупо, то в первую очередь я буду прикрывать спину красноглазому. За Тэсс я был спокоен: у них на пару с Гариусом был свой ручной гвардеец.

— Ты на удивление молчалив, — решил я завязать диалог.

— Лес не любит болтунов, — бросил через плечо чистый.

— И всё же, у меня есть ряд вопросов.

— Позже. Скоро будет крупный приток Су-Асу, там остановимся.

Как и обещал чистый, вскоре мы выскочили из влажного лиственного леса к шумной широкой реке, на противоположном берегу которой начиналась темнохвойная тайга. Берег круто забирал вверх и упирался в скальную гряду. Наш путь снова лежал через горы.

— Как много ты знаешь? — спросил я, когда мы расположились на привал. — Я, ты, Тэсс, Добрые Люди?

— Это не обсуждается, — отрезал чистый. — Меньше знаешь — крепче спишь.

— Снова на слово верить?

— Закрыли тему. Что скажешь по ситуации?

— Хреновы дела, что тут сказать, — честно признался я.

— Да уж…

Мы помолчали.

— Значится так, — сказал мастер Ригго. — В ста шагах выше по течению имеется утопленный канат. Он натянут от берега до берега. В нашем отряде никто про это не знает, так что тебе придётся остаться и подождать остальных.

Я кивнул.

— По моим подсчётам группа должна прийти сюда не раньше, чем через два-три часа. Так что за это время мы с тобой успеем перебраться на тот берег, затем пойдём к скале, и я покажу тебе очередное скрытое место, иначе его не найти. Там, — он кивком указал в сторону скал, — есть небольшой грот с запасами и костровым местом — зимняя лёжка Горного полка.

— Насчёт разведчиков. Сколько людей было в форте и сколько осталось? Должны же они были забить тревогу?

— Хм, — хмыкнул он. — Не хочешь же ты сказать, что весь полк стоял в Дубовом?!

— Ну я человек маленький, в военных премудростях не смыслю. — Я даже не соврал, так как на самом деле мало что знал о Горном полке.

— Оно и видно. Горный полк — это в первую очередь сеть фортификаций вдоль Южного хребта, а также нескольких сторожевых башен у перевалов и несколько крепостей у Тизы. Однозначно, кто-то заметил дым, но передали ли весточку в Тизу? Почтовых голубей в горах нет, а владеющих днём с огнём не сыщешь.

Он взял паузу, затем продолжил:

— Надеюсь ты уже пощебетал с Тэсс, и она ввела тебя в курс дела с перевалами?

— Да.

— Вот тогда и делай выводы. Я не знаю, есть ли сейчас владеющие в других фортах. Через Белые горы путь заказан, простая солдатня туда не сунется. Остаётся только вариант с гонцом через восточные перевалы, а это крюк в сотни лиг. Весточка в Тизу доберётся в лучшем случае к зиме.

— Как-то хреново у вас тут система сообщений устроена, — удивился я.

— Хреново, не хреново… — отмахнулся он. — Прогресс. Раньше-то, как было? Правильно, цепь сигнальных костров тянулась до самого крайнего форта на северных склонах, но по мнению местного барона — это не целесообразно. Дешевле будет отрядить нескольких владеющих и вот они-то и будут связь обеспечивать.

— Ну, вполне логично.

— Да. До недавних пор. Ты сам видел, что Тэсс не смогла ни переместить нас, ни передать весть. Нас тут как отрезало.

— И каков план?

— Идём через Белые горы. С таким отрядом, думаю, нам удастся прорваться. Ты же не боишься изменённых? — подмигнул он мне.

— В таком виде, — я указал на порванную одежду, — меня больше беспокоят снег, лёд и ветер.

— На этот счёт, я что-нибудь придумаю.

С этими словами чистый поднялся и пошёл вверх по реке. Привал был окончен.

Когда я нагнал красноглазого, то он уже вытягивал толстый пеньковый канат из реки. Вместе мы закрепили его, затем чистый, разворошив листву, вытащил из-под толстых корневищ широкого дуба лодку — плоскодонную долблёнку, — у кормы была привязана тонкая длинная верёвка, другой конец которой мастер Ригго привязал за ствол дуба. Затем спустил лодку на воду и сам залез в неё. Посреди лодки лежала верёвка поменьше, которая крепилась к корпусу долблёнки. Чистый перекинул её через канат и закрепил, тем самым обезопасив себя от срыва вниз по течению реки. Канат был натянут над спокойной водой без перекатов, поэтому мастер Ригго довольно быстро переправился на другой берег: ему оставалось только крепче держаться за канат и подтаскивать себя вместе с лодкой.

На том берегу мастер Ригго покинул долблёнку, и я подтянул её обратно за длинную верёвку. Отвязав её, я проделал туже операцию, что и чистый — переправился. Затем мы вместе втащили лодку на берег и послабили канат, погрузив его в воду.

— Запоминай путь, — приказал красноглазый и нырнул в тайгу.

Подойдя к отвесной скале, мастер Ригго покрутился с минуту в поисках видимых только ему ориентиров, и крякнув, довольный собою, стал отодвигать в сторону крупный валун. Я помог ему. Под камнем обнаружилась верёвка, закладные скальные крюки, раскладная трёхлучевая кошка, обвязка из толстого каната и ещё куча мелких шнуров.

— Так, дело заключается в следующем, — принялся пояснять мастер Ригго. — Вот это нужно надеть…

Я ухмыльнулся и аккуратно отпихнул его в сторону. Обвязка была так себе: подогнать её под размер не представлялось возможным, но тем не менее, выглядела она довольно надёжно. Я быстро изучил основную верёвку, связал схватывающие узлы из шнуров и попробовал на проскальзывание.

— Сойдёт, — резюмировал я.

Чистый поджал губы и с задумчивым видом кивнул несколько раз. Затем снял колчан с луком, пояс с ножнами и рюкзак. Закрепив обвязку, чистый перекинул бухту с верёвкой через правое плечо, затем, окинув взглядом скалу, он отмотал часть верёвки, а бухту закрепил узлом на обвязке. Взял небольшой камень в карман и полез вверх. Через несколько метров он вбил первый крюк и продел верёвку в спиральное ухо. Я подобрал свободный конец и встал на страховку.

Взбирался мастер Ригго довольно ловко и ни разу не сорвался. Выбравшись на полку, он помахал мне рукой. Длины верёвки хватило бы на две высоты, поэтому чистый снял обвязку и спустил её вниз, а середину верёвки закрепил где-то у себя. Я привязал к одному из концов его вещи и красноглазый вытянул их наверх. Всё. Мне следовало возвращаться обратно.

Через реку я перебрался довольно быстро. Переправу снимать не стал, и вернувшись к тропе, которой мы вышли к реке, стал ждать. По моим ощущениям минуло больше часа, а значит группу оставалось ждать недолго.

Я задремал.

Близкий крик, или скорее даже вопль, разнёсся по лесу распугивая птиц. Голос однозначно принадлежал де Мори. Мне даже послышались бранные слова, а затем прозвучал выстрел. Я вскочил и бросился на звук со всех ног. Не могу сказать, что проникся симпатией к спутникам, больше переживал за Тэсс, и то чисто из деловых побуждений, но владеющие были вымотаны после схватки с человеком в жёлтом плаще, а от рейтара толку было мало в пешем бою, шевалье же мог быть уже мёртв. Оставался лишь Мальвик, но мечник без поддержки Гариуса был лёгкой добычей для стрелков. Поэтому я больше не видел смысла скрываться и решил помочь спутникам.

Я помнил поляну, которую мастер Ригго предусмотрительно обогнул — лучшего места для засады не придумать. Поэтому я, не сбавляя скорости, вылетел на опушку и с ходу сшиб плечом первого противника — к моему облегчению им оказался всего лишь могги, и он не был похож на тех безумцев, с которыми мы столкнулись у развилки, где погибли братья. Абориген явно не ожидал чего-то подобного и никак не успел отреагировать: я был на голову выше и соответственно тяжелее — от удара в спину могги отлетел в сторону и, выронив лук, замер. Второй стрелок попытался пустить стрелу, но то ли замешкался от неожиданности, то ли его отвлёк очередной хлопок пистолетного выстрела, но мне вполне хватило этого мига, чтобы оказаться рядом и ударом кулака в челюсть отправить могги на лопатки. Он выгнулся и затих в глубоком обмороке, а я завладел его топориком. Первый абориген пришёл в себя и уже поднимался на ноги, когда я хладнокровно опустил ему топор на темечко. Затем вернулся ко второму и добил того.

«Шутки кончились».

На поляне тем временем разразилась схватка: четверо низкорослых могги обступили Мальвика за спиной которого теснились владеющие. Сэр Тормик отбивался ещё от двоих нападавших. Пистолеты рейтара хоть и обладали шестью зарядными каморами, но досыпать затравку на полку и проворачивать барабан нужно было вручную, а могги ему этого сделать не давали, поэтому сэр Толмик сражался кавалерийским мечом.

Я оценил ситуацию: несколько могги лежали без движения, рядом с каждым валялся лук. Судя по ранам, двух застрелил рейтар, а третьего зарубил мечник. Мальвик сдерживал аборигенов половинными ударами клинка и у некоторых уже проступили пятна крови на рубахах. Выбор мой был очевиден — помочь рейтару, так как сэр Тормик начинал выдыхаться.

Подскочив к могги со спины, я хорошенько вложился в удар и загнал топорик ближайшему противнику под основание черепа — могги влажно хрюкнул и замертво повалился на землю, а древко маленького топора переломилось. Пришлось откинуть бесполезную деревяшку. Второй могги увернулся от выпада рейтара, но я был уже рядом и ткнул того стопой под колено — могги оступился, и сэр Тормик заколол его.

Мальвик успел вывести из строя одного из своих оппонентов и тот скулил, зажимая кровоточащую культю. Мечник держал длинную рукоять меча перед корпусом: правая рука была под гардой, левая — близко к навершию. Обманный укол. Смена стойки с вращением клинка. Выпад. И вот уже второго повело в сторону. Я решил не вмешиваться, потому как могги были обречены. К тому же всегда приятно смотреть за работой мастера. Я не сомневался, что Мальвик где-то припрятал перстень с изображением, как минимум, одной мантикоры. Он мог носить его на шее, подвесив на цепочку — так часто делали мастера южных школ. Определённо Мальвик получил перстень в Рёсинаре.

Раздался выстрел, затем второй и бой был завершён: оставшиеся на ногах могги пали, сражённые пулями. Я обернулся. Сэр Тормик был весь окутан пороховым дымом. Мечник без каких-либо эмоций на лице заколол раненных и направился в мою сторону. Я напрягся, почуяв неладное.

Мальвик приближался, держа меч в средней стойке: клинок был направлен кверху и вперёд так, что кончик смотрел на ямку в основании моей шеи, а навершие располагалось почти у самого паха мечника. Хороший приём. Противнику при такой позиции сложно определить реальную длину меча.

Мальвик ударил резко. Я поджёг поток и сместился влево — клинок разрезал воздух над правым ухом.

«Один».

Мечник не провалился вслед за мечом, он сменил стойку и перевёл укол в режущее движение, пытаясь достать шею. Я выставил ребро ладони и заблокировал лезвие.

«Два».

Но Мальвика это нисколько не смутило. Он снова сменил стойку, взял клинок в «полумеч» и нанёс несколько быстрых уколов целя в лицо. Кроме потока мне было нечего противопоставь полутораметровой заточенной железке.

«Пять».

Я разорвал дистанцию длинным прыжком и не ошибся с расстоянием, так как меч вспорол воздух в восходящем ударе там, где я бы мог оказаться. Мальвик брал с упреждением. Он прекрасно представлял с кем имеет дело.

На десятом счёте я отбил клинок и попытался сократить дистанцию, войти в клинч и лишить Мальвика преимущества в длине меча, но он каким-то образом прочитал мой манёвр и просто выставил остриё перед собой за миг до того, как я начал движение.

«Пятнадцать».

Этот Мальвик не прост. На двадцатом счёте, придётся заканчивать. Сделать я, конечно, мог это и раньше, но мне стало интересно, как долго Мальвик продержится: он почти не уступал мне в скорости, хотя использовал лишь силу мускулов. Вероятно, гвардеец владеющих уже сражался с одним из нас, и вполне мог выйти победителем. Такое порой случалось. Но я так же понимал, что ещё остаются Гариус и сэр Толмик. Если с первым всё было понятно, и я старался не выпускать щёголя из виду, то насчёт рейтара я терялся в догадках — чью сторону он выберет. Тратить же весь поток на расшаркивания с Мальвиком я не собирался.

«Восемнадцать».

Я постепенно смешался к краю поляны и уже готов был одним ударов сломать клинок Мальвика, как в схватку вступили владеющие. Гариус скорее всего всё понял сразу, но, поскольку был истощён, не мог вмешаться в поединок. Наконец ему удалось совладать со своим потоком, и он вместо плевка огнём, что меня сильно удивило, создал вокруг мечника памятную защитную вуаль, которую Тэсс тут же развеяла.

— Тэсс! Какого хрена?! — Гариус в недоумении уставился на владеющую.

— Владеющая, — протянул сквозь плотно сжатые зубы Мальвик, — вы не понимаете кто перед нами. Не мешайте!

— Я знаю, кто он такой, — сказала Тэсс. — Опусти меч Мальвик.

— Твою… ах… чтоб тебя! Тэсс! — Гариус беленился и гневно сжимал кулаки. — Что всё это значит?!

— Дело государственной важности, — без тени сомнения соврала владеющая.

— Что?! Ты совсем умом повернулась?!

Нужно было что-то решать: либо я сжигаю весь поток и на поляне добавится тел, а я на трое суток останусь без силы; либо Тэсс вразумит Гариуса, тогда Мальвик примет его сторону — в этом я был уверен. Ещё оставался шанс, что мастер Ригго услышал выстрелы и уже мчится сюда во весь опор. Чистый мог склонить чашу весов в мою сторону.

— Пресвятая Дейла, — сэр Тормик осенил себя крестным знамением. — Я точно не сплю?!

— Меня кто-нибудь снимет? Эй!

Голос шевалье звучал откуда-то сверху, но мне не было до него дела.

— Повесите пока, шевалье, — ответил тому Гариус. — Не видите, у нас серьёзный разговор!?

— Послушай, Гар. Всё очень серьёзно. Я не могу рассказать тебе большего, просто поверь, — Тэсс кивнула в мою сторону.

— Что значит просто поверь?!

— Я не могу говорить об этом, но мастер Ригго в курсе. Это серьёзное дело, Гар. Он не за тобой пришёл.

— Да ты рехнулась, не иначе.

— Мэтр, я не знаю, какие могут быть дела у государства с этим выродком, но если бы он пришёл по наши души, то вряд ли бы стал ждать так долго. — Мечник не сводил с меня взгляда. — Тут что-то не так.

— А ты не так глуп, как могло бы показаться, — криво ухмыльнулся я.

— Это ересь! — не унимался Гариус. — Тэсс, ты понимаешь, что он истинное зло?! Да нас только за разговоры с таким сожгут на костре!

— Пятьдесят лет назад нас бы тоже сожгли на костре.

— Это не одно и тоже!

— Он не опасен для нас.

— Но он помог нам, — вмешался сэр Тормик. — Кем бы он ни был.

Кажется, он выбрал сторону.

— Поверьте, — Мальвик вернул мне кривую ухмылку. — Знали бы вы знали кто он такой, вы бы и при смерти не попросили у него помощи.

— А я уже было подумал, что у тебя есть задатки разума, — я печально покачал головой.

Гариус взъерошил короткие волосы и поочерёдно посмотрел на каждого.

— Помог… — протянул он и умолк, задумавшись. — Я рассчитывал, что переведусь в Тизскую марку подальше от дворцовых интриг, буду гулять по лесу, слушать птиц, ловить рыбу… Чёрт! Ну снимите кто-нибудь уже шевалье, — сдался щёголь. — Мальвик, убери меч.

— Вы уверены?

— Да, шут тебя дери, я уверен!

Мальвик медленно опустил клинок.

— Ну вы там договорились уже наконец?!

Я поднял взгляд. Де Мори угодил в ловчую петлю и теперь болтался у кроны дерева. Его меч валялся на земле и самостоятельно шевалье выбраться из пут не мог.

— Может они идут на запах? — предположил я.

— На какой к чертям запах? — Гариус выудил флягу из кармана и от души приложился к горлышку.

— Три часа назад мы с мастером Ригго обогнули эту поляну вон там, — я указал направление. — У развилки могги тоже напали только с вашим появлением. Может они выслеживают кого-то из вас?

— Вздор, — буркнул щёголь.

— Может и так, — я не стал спорить, потому как версия была притянута за уши. Да и сказал я это по большей части чтобы разрядить обстановку.

Сэр Тормик нашёл верёвку, на конце которой болтался де Мори, и я вызвался ему помочь. Вместе мы аккуратно опустили жандарма.

— Благодарю, — улыбнулся шевалье. — А теперь поясните мне, кто вы такой? Впервые вижу, чтобы кто-то двигался столь быстро и мог остановить голой рукой меч!

— Убийца, — ответил за меня Мальвик.

— От убийцы слышу, — парировал я и для наглядности обвёл рукой труппы могги. — Только ты делаешь это за деньги.

— В отличие от тебя, я продаю только свой меч, но не душу.

Ничего иного услышать от мечника я не ожидал: уже давно привык к подобному отношению. Впрочем, в его словах была доля истины.

— Где мастер Ригго? — спросил Гариус.

— Должен ждать в гроте, — ответил я. — Но мне кажется, он несётся сюда со всех ног.

— Нет. — Тэсс перебирала в руках можжевеловую ветвь. — Он не двигается, если, конечно, такая же ветвь ещё при нём.

— Чтоб тебя! — выругался Гариус. — Если ты…

— Да-да, — перебил я наглым образом, — если я с ним что-то сделал, то Мальвик разделает меня на лоскуты и так далее…

— А ты оказывается тоже способен думать, — хмыкнул мечник.

Признаться честно, меня начинала бесить эта компания, но выбираться одному из глухой тайги, где бродят обезумевшие могги, владеющие, творящие жуткие заклинания, да бес знает кто ещё, я не хотел. Да и бросить Тэсс я теперь не мог.

— Мы в одной лодке, — развёл я руками. — У нас два варианта. Либо мы сцепимся как пауки в банке на радость всем тем, кто желает нашей смерти. Либо отложим этот разговор до лучших времён. Знаю, это прозвучит малоубедительно, но в данной ситуации — я вам не враг.

— Значит, меньшее зло? — нахмурился Гариус. — Как же я не люблю этот выбор! Но в силу последних событий проблемы с Добрыми Людьми действительно могут быть меньшей головной болью.

— Добрые Люди?! — воскликнул рейтар. — Это же миф. Сказки, которыми пугают детей.

— Ну, полюбуйтесь на миф, — ухмыльнулся Мальвик.

— Мы теряем время. — Я решил, что подобные разговоры ни к чему не приведут. — Нам ещё карабкаться на скалу, и я бы не хотел делать это в кромешной темноте.

Гариус ещё что-то бурчал себе под нос, но в полемику больше не вдавался. На том и закончили. К тому же велик был риск, что поблизости могли быть ещё аборигены, поэтому мы быстро покинули поляну.

К реке добрались без приключений, и я рассказал, как следует переправляться. Первым сел в лодку жандарм, за ним отправился рейтар, после Гариус, затем Мальвик. Мы остались с Тэсс наедине, и я решил не упускать возможности поговорить с глазу на глаз.

— Ты же понимаешь, что задача теперь невыполнима вовсе? — спросил я.

— Да, — вздохнула владеющая.

— И нам незачем идти в Тизу.

— Давай не будем забегать наперёд. — Она покрутила ветку можжевельника. — До Тизы ещё дожить надо, в любом случае у нас теперь только один путь — через Белые Горы.

— Мы можем уйти вдвоём, — сказал я и принялся выбирать верёвку, подтягивая лодку, которую освободил Мальвик.

— Не всё так просто. В отличие от тебя, я на королевской службе и не могу просто вот так исчезнуть.

— Значит с Гариусом будут проблемы?

— Нет. — Она смахнула прядь волос. — Он должен мне услугу, так что ерепенится скорее для порядка, играя на публику. Вот с де Мори и сэром Тормиком могут быть.

— Я надеюсь ты-то понимаешь, что мне не доставляет удовольствия убивать людей? — Я заглянул ей в глаза. — Сухой расчёт подсказывает мне, что оба кавалериста, мэтр и мечник должны сгинуть в снегах горных перевалов. Для работы я бы мог это сделать, но поскольку всё провалилось, то не вижу смысла в этих смертях.

Тэсс отвела взгляд.

— Признаться честно, я всегда считала, что такому как ты ничего не стоит отправить человека на встречу с Создателем.

Я промолчал. Знал, что говорят в народе о Добрых Людях: сборище убийц, поедающих младенцев на завтрак, что все мы создания Тьмы, поборники запретных знаний, что ночью превращаемся в демонов и похищаем юных дев и так далее и тому подобное. Венценосные до жути боялись нас, а потому плодили все эти несуразные слухи. Но суть, как, впрочем, и всегда, лежала на поверхности: любая сила, которая выбивалась из сферы влияния знати или церкви Создателя приравнивалась к опасной и вредной для населения, а потому становилась запретной. Но тем не менее ни те, ни другие не брезговали услугами Добрых Людей.

— Но ты знаешь, Гариус прав, — она решила сменить тему. — Скоро нам всем будет не до внутренних интриг, и появление этих странных владеющих тому подтверждение. Мы с Гаром не самые последние адепты силы, но и нам с трудом удалось справиться с одним таким.

— Не хочу показаться бестактным, но мне плевать на распри ван Ауденов с короной или церковью, — честно признался я. — Своих дел хватает.

Сказав это, я вспомнил про второе письмо на имя Тормина, виконта де Борэ. Следовало скорее перебраться через Белые горы, доложиться наверх о провале, а потом взять отпуск и махнуть в Ласвонг. Я не имел ни малейшего понятия, кто был способен подложить второе письмо, минуя круг, но в силу врождённого любопытства, я не мог проигнорировать весточку. Докладывать наверх о письме я тоже не спешил: имя получателя было смутно знакомым.

— … ты не слушаешь?! — воскликнула Тэсс. — Всё очень серьёзно!

Я кивком указал женщине на лодку, которую подтянул к берегу. Тэсс махнула на меня рукой и, забравшись в долблёнку, стала подтягивать себя на противоположный берег. Сейчас был тот самый момент, когда Гариус мог проявиться. Я ждал, что как только Тэсс переправится, Мальвик взмахом своей оглобли перерубит канат и я останусь на этом берегу. Но ничего такого не случилось.

К скале мы добрались быстро, но к уступу подошли уже к сумеркам. Стоило торопиться. Верёвки были на месте, а вот чистого и дух простыл. Я кое-как на пальцах объяснил спутникам принцип подъёма на схватывающих узлах и как надевать обвязку. Поднимались в таком же порядке, что и на переправе. Сверху никто не вопил, не стрелял и не лязгал металлом — видимо Создатель решил оставить нас в покое на сегодня.

Взобравшись на уступ, я затянул верёвку и огляделся: полка, на которой теснился наш отряд была природного происхождения, а вот тёмный провал в скале оказался рукотворным. Никто не спешил его исследовать.

— Говорят, что вы видите в темноте. — Мальвик сделал приглашающий жест в сторону пещеры.

— Люди много чего говорят, — буркнул я. — Тэсс, где мастер Ригго?

Она на мой вопрос лишь показала две можжевеловые ветви. Это плохо. Либо чистый выронил свою, либо выбросил. К тому же он должен был слышать выстрелы. Неужели красноглазый сбежал?

«Бесов праздник!»

Сэр Тормик скинул рюкзак и, покопавшись в нём, извлёк на свет маленькую свечку в стеклянной колбе без верха. Он так же достал огниво и попытался разжечь маленький костерок из сухой листвы, но Гариус опередил рейтара: щелчком пальцев, в свойственной ему небрежной манере, владеющий поджёг фитиль свечи, правда, не с первого раза.

— Святые угодники! — Щёголь закатил глаза. — Меня словно выпили досуха. Не чувствовал себя так с выпускных экзаменов.

Я проигнорировал его стенания и, взяв свечу из рук сэра Тормика, шагнул в чёрный зёв. В пещере было довольно узко и мне пришлось пригибаться, а иногда пробираться боком. Позади сопел Мальвик. Шагов через тридцать мы вышли в широкий зал с круглой дырой в потолке, через которую просматривались первые звёзды на закатном небе. Мастера Ригго нигде не было.

— Факелы, — сказал Мальвик и, подобрав с земли палку с промасленной тряпкой, поджёг её от свечи.

— Вернусь за остальными. Осмотрись здесь.

— Без сопливых разберусь, — буркнул мечник.

Чрез час мы уже сидели возле костра, дым от которого уносило через отверстие в «потолке». Мальвик нашёл с пяток факелов и закрепил их в специальных углублениях стены. Мастер Ригго не соврал, и в гроте на самом деле была чья-то стоянка: мы обнаружили запасы круп в мешках, подвешенных над землёй, комплекты тёплых вещей, некоторое количество армейских топоров, коротких луков и связок стрел, пару котелков и различную походную утварь.

За ужином в основном молчали, так как чувствовалась общая усталость. Да и голую пшённую кашу сложно назвать ужином — еле без охоты, чтобы только утолить голод. Когда отряд уже готовился ко сну в пещеру ввалился мастер Ригго. Выглядел он так, словно сцепился с медведем, хотя, чем бес не шутит, возможно, так оно и было. Стрел в его туле поубавилось, а на правой щеке красовалась глубокая царапина. От ужина чистый отказался и на все вопросы отвечал односложно.

Я решил, что утро вечера мудренее и лёг спать. В охране смысла не было, так как по отвесной скале вряд ли кто-то осмелиться лезть ночью без крюков, которые я предусмотрительно вытащил, когда взбирался на полку. Как попал в пещеру чистый? Бес его знает, но красноглазый знал местность как свои пять пальцев и вполне вероятно на полку вёл ещё какой-то путь, быть может сверху. Я решил не морочить голову и попытался уснуть.

Глава седьмая

Утром я проснулся от шума. Гариус проклинал на чём свет стоит мастера Ригго, жестикулировал руками и грозился жалобами, на что красноглазый лишь добродушно улыбался, будто и не о нём речь вовсе. Чистый помешивал что-то в котелке и отвечал односложно: «Да, мэтр. Я понимаю, мэтр».

Вскоре Гариус сдался и, махнув рукой, вышел из грота. Мальвик последовал за ним.

— Это он для вида, угомонится, ну а если нет, то в Тизе ему объяснят знающие люди, что к чему, — ответил мастер Ригго на многозначительный взгляд Тэсс, и, одарив меня хмурым взглядом, сказал: — А ты бы мог всё же воздержаться.

— Я тоже начинаю думать, что поспешил, — скривился я. — Надо было позволить могги забрать чью-то жизнь.

Мастер Ригго промолчал.

— Где ты был вчера? — спросил я.

— Когда я говорю, что лес любит тишину, то это означает, что в лесу слушаем птиц, ветер и прочие звуки природы, а не россказни друг руга.

Чистый зыркнул в сторону жандарма. Де Мори сделал вид будто его сильно заинтересовали топоры и принялся разглядывать оружие.

— Пришлось подчищать за вами, — продолжил мастер Ригго.

Я не стал интересоваться подробностями. За неполную неделю, проведённую на Крайнем Рубеже, я успел убедиться, что врагов тут куда больше союзников. Кто-то намеренно разворошил осиное гнездо, стравив кланы могги и теперь местные аборигены готовы были вцепиться в глотку любому.

Вернулся Мальвик.

— Там есть навесная тропа! — воскликнул он.

Мои догадки насчёт второго пути подтвердились.

— Мастер Ригго, какие сюрпризы нас ждут ещё? — спросил сэр Тормик. — Наши владеющие ещё не восстановили силы, как мне кажется. Возможно, нам стоит переждать тут несколько дней?

— Исключено. — Чистый снял котёл с огня и стал насыпать кашу в миски. — Отряд могги будут искать, а значит есть риск, что найдут нас. Нет. На плато будет безопаснее. К тому же там начинаются земли дружественного нам клана.

Я был согласен с ним — оставаться в пещере неразумно, а вот подготовится к горным переходам стоило. В углу рядом с бочками для стрел с потолка свисали не то шкуры, не то скатки одеял, но при ближайшем рассмотрении стало понятно, что это некие одежды из серого меха: длинные шубы с белыми капюшонами, к рукавам пришиты варежки, так же имелась меховая обувь с подошвой из толстой кожи и плотным войлоком внутри, меховые же штаны. Такую одежду я встречал только в самых северных поселениях Цвана, где зима лютует больше полугода, что для относительного тёплого Этима было слегка странно. Это наводило на мысль, что в Белых Горах будет очень холодно.

Комплектов оказалось много, поэтому я без труда подобрал по размеру шубу и унты. Подумал и решил собрать комплект для Тэсс. Оружие меня не впечатлило, так как я не питал симпатии к армейским топорам, а приличного полуторника с правильным балансом в пещере естественно быть не могло, про стилеты и думать было нечего. Щиты я проигнорировал — лишний вес. Впрочем, один из топоров всё же приглянулся, но я отказался, так как понимал, что всё равно выброшу его после очередного крутого подъёма.

Тэсс мило улыбнулась, получив от меня комплект тёплых вещей, за что я тут же заработал гневный взгляд Гариуса. Возможно, между этими двумя что-то было, Я нарываться не стал и, кивнув владеющей, отошёл в сторону.

После завтрака мастер Ригго принялся расхаживать с важным видом и раздавать цельные указания: что и как укладывать в мешки, как упаковать тёплые одежды — они понадобятся только в горах; сколько провизии брать и кому что нести, а что и вовсе выкинуть. Я с интересом наблюдал за ним и у меня в который раз возникли подозрения: на самом ли деле красноглазый из ордена Чистых или умело маскируется? Он скорее походил на мастер-сержанта Горного Полка, чем на интригана, коими чистые и являлись по сути своей — ведь только Создатель знает, кого воспитывают за стенами замка в Оклоде.

Собирался отряд довольно долго, особенно это касалось жандарма, но в конце концов мастер Ригго одобрительно крякнул и когда все мешки были затянуты направился к выходу.

— Постой, — сэр Тормик задержал меня. — Возьми.

Рейтар снял перевязь с ножнами и протянул мне.

— Хочу быть уверен, что кто-то прикроен спину, — сказал он и похлопал по ольстре. — С пистолетами я лучше справляюсь.

Я принял ножны и вытащил клинок наполовину. Меч имел тяжёлое навершие и сложную витиеватую гарду, заходившую на короткий рикассо[1], на нём клеймо в виде двух пистолетов — крест на крест.

— Красивый райтшверт, но тяжеловат, — сказал я.

— Таких выковано всего несколько штук. Сам капитан вручал после Поэнтье! — вскинул подбородок сэр Тормик. — Отличная сталь, работа лучших мастеров Цвана! Береги его!

— Премного благодарен, — я был с ним честен.

Вешать на пояс клинок не хотелось — не любил я болтающиеся железки, которые лупят по ногам, — поэтому приторочил меч к рюкзаку. Всё же лучше грубых пехотных топоров. На этом с приготовлениями мы закончили и поспешили к выходу. На полке стоял только де Мори, но вскоре и он исчез из виду.

На уступе я осмотрелся. При свете дня открылись интересные детали: справа от входа в грот виднелись вбитые в породу металлические скобы, которые уходили вверх и скрывались за нависающей частью скалы. Сэр Тормик тяжело вздохнул, и стал взбираться, а следом поднялся и я. Мы оказались на широкой площадке, а у её края брала начало навесная тропа. Маленькие круглые брёвна верхнего ряда прикрепили к стене на некотором расстоянии друг от друга: один торец зафиксировали скобами в рукотворных нишах, к другому была привязана верёвка, которая под углом крепилась к таким же скобам чуть выше, а снизу брёвна подпирали укосины. Снизу на высоте в человеческий рост тянулся ряд таких же брёвен с укосинами, только крайние торцы были подвязаны к торцам верхних брёвен, а между верёвками натянули перилла. На брёвнах, как снизу, так и сверху лежали доски. Тропа выглядела внушительно и оставалось только диву даваться, кто и когда это всё построил.

Сэр Тормик с опаской шагнул на настил и тут же вцепился в перила, но, сделав несколько шагов, осмелел и ускорил шаг. Я выждал, пока он удалиться на двадцать шагов и пошёл следом. В принципе, конструкция казалась надёжной, но я всё же старался быстро преодолевать пролёты между брёвнами и прислушиваться к скрипу дерева.

С подъёмом открывался живописный вид на ярко-зелёное море леса, раскинувшееся до самого горизонта, куда глаз ни кинь. Набрав ещё высоты, я смог рассмотреть вдали нитку южного тракта, над которым стояла пылевая завеса — это могло означать лишь одно: по тракту вереницей тянутся обозы. Мастер Ригго был прав и ван Ауден торопиться захватить Тизу до наступления холодов.

У самого края скального выступа тропа упёрлась в очередную полку, от которой вверх была протянута верёвочная лестница — настоящее испытание для нашего отряда: сэр Тормик сорвался на середине пути и, зацепившись мешком за один из крюков, к которым крепилась лестница, завис. Совместными усилиями мы сняли бедолагу с крюка и отряд благополучно вышел на плато.

— Вы это видели?! — воскликнул Гариус, тыча пальцем в сторону тракта. — Ван Ауден идёт маршем на Тизу!

— Нет, это скорее всего войско нортимцев, — парировал жандарм. — Мастер Ригго, что это за изгиб тракта вон там.

Он указал направление.

— Хм… — чистый почесал бороду. — Это, должно быть, перед таверной месье Буонорэ. Там когда-то стоял кордон охотничьих угодий де Вастов.

— Да-да, — закивал де Мори. — Точно так. Вон та полоска — мост через Руллу. А это значит, что мы видим войско Онорэ де Биро. Рёсинарцы должны быть южнее, они отстают на пару дней.

— Они ещё смеют устраивать пари, кто первым возьмёт Тизу?! — Гариус в гневе сжимал кулаки. — Ублюдки!

— Отсюда не видно, но вон там. — Мастер Ригго указал за горизонт, где скрывалась лента тракта и продолжил: — Стоит замок барона де Сэнотт и гарнизон там поболее тилерборского.

— Но Онорэ не сможет осадить замок, у него нет ресурсов для этих целей! — воскликнул жандарм. — Если только…

— Да, — кивнул красноглазый. — Проделать точно такой трюк как с Тилербором. Заставить гарнизон выйти в поле. Говорят, барон тот ещё задира. Он точно клюнет на провокацию.

— Они же ничего не знают! О Создатель! — взмолился де Мори. — Нужно срочно сообщить! Владеющая, прошу вас, попробуйте ещё раз!

Тэсс кивнула. Она отошла от края и, усевшись прямо на голые камни, закрыла глаза. Хмурилась, что-то шептала, а у рук её вспыхивали синие искры. Это длилось минут пять, затем владеющая открыла глаза и отрицательно покачала головой, во взгляде её поселилась тоска.

— Dio cane! Stronzo! — выругался Гариус на заморском.

— О! — оценил сэр Тормик. — Как грубо. Вы знаете алианский?

— Конечно, я знаю алианский! — буркнул щёголь. — Я там учился! Единственный орден, где изучают силу пламени, находится в Алии!

— Я не знал.

И я не знал этого тоже, хотя, что уж кривить душой — даже не интересовался. Выходит, я мог ошибиться насчёт Мальвика? Сиплый голос, низкие стойки. Ну, конечно, он из Алии! С толку меня сбила его нетипичная внешность, и я, грешным делом, принял Мальвика за рёсинарца. Теперь всё сходится.

«Бесов праздник!»

Мантикоры Рёсинара куда как уступают драконам Алии, потому что в школе Дракона помимо фехтования так же изучают азы управления потоками. Это я вчера ещё легко отделался.

«Мальвик опасен. Даже для меня».

— Мастер Ригго! — не унимался де Мори. — Неужели мы ничего не можем сделать?!

Чистый с минуту думал, затем резко дёрнул головой в знак отрицания и устремился быстрым шагом в сторону далёких Белых гор, которые просматривались у края горизонта. Я поспешил следом. Позади ещё какое-то время раздавались голоса Гариуса и де Мори, но вскоре ветер, поднявшийся над горным плато, поглотил их.

К вечеру мы пересекли долину и вышли к редколесью. Лагерем встали у небольшого озера с прозрачной, но жутко холодной водой. Группа так выдохлась за день, что некоторые повалились, не дожидаясь ужина. Лишь Мальвик, мастер Ригго и я оставались в форме и условились поделить дежурство. Первым вызвался я, так как спать мне совершенно не хотелось.

Я подкинул дров в костёр, закутался в тёплую шубу и стал просто смотреть на огонь. Что-то мне подсказывало — это один из последних дней, когда можно греться у костра на открытом воздухе. Ночью где-то ревел лось, я надеялся, что это был лось, так как звук был довольно жутковат. Старался не думать о предстоящем переходе и начинал сомневаться в правильности выбранного пути. Если ван Ауден и де Биро возьмут Тизу или осадят её, то какой смысл нам, нет, мне, идти в город? В мою задачу никогда не входили планирование и подготовка работы: я исполнитель — появился сделал дело и исчез. Обстоятельства сыграли против нас всех, в том числе и против Добрых Людей, но на руку епископу-коадъютору Арману де Битроль. Такое порой случалось, и работа вновь переходила на этап планирования: другое место, другие исполнители и методы. Я со спокойной душой и чистым сердцем мог доложить наверх, что задача невыполнима, и для этого мне не обязательно было переться в Тизу через горные перевалы. Я бы мог повернуть назад, выйти на южный тракт и, прикинувшись бродягой, уйти в Рёсинар. Но тогда до Ласвонга я бы добрался только к следующему лету. Ещё я понял, что мне не хотелось оставлять Тэсс: Гариус с Мальвиком могли легко бросить её, на мастера Ригго надеяться глупо, потому как у чистого были свои мотивы и задачи, жандарм и рейтар в данном случае мало чем отличались от бесполезного груза — этих бросят в первую очередь.

Я вздохнул и решил, что сперва нужно преодолеть Белые горы, а там видно будет. Потом и расстаться можно со спутниками. Не раньше.

Владеющие ворочались в тревожных снах, видимо сказывались последствия резкого выброса силы — по моим прикидкам, восстановиться они должны к утру следующего дня. Кавалеристы же спали как убитые, с этих станется: в регулярной армии подобные нагрузки не в диковинку, хотя благородные господа всё же были всадниками, а не пехотой — им так же должно быть нелегко. Мечник и мастер Ригго и вовсе лежали безо всякого движения, не издавая никаких звуков. Я подкинул ещё дров и уныло взглянул на заснеженные шапки пиков, которые слабо светились в лунном свете.

Вторым дежурил Мальвик. Он молча поднялся и сел у костра. На меня даже не смотрел. Ну вот и славно. Признаться честно, я тоже не испытывал никакого желания вести с ним беседу: следовало с пользой провести остаток ночи и хорошенько выспаться.

Мастер Ригго разбудил отряд, когда небо едва посерело.

— Сегодня длинный переход, — пояснил он.

— Что?! — Гариус пытался продрать глаза спросонья. — Ещё длиннее, чем вчера?!

Чистый благоразумно промолчал, так как привык уже к стенаниям щёголя.

В это утро отряд собрался на удивление быстро, и довольный мастер Ригго уверенно задал темп по направлению к ближайшему хвойному островку среди серых камней. За лесом начинался курумник, подпирающий первые скалы, среди которых, как я понимал, должен был быть какой-то проход к перевалам. Белые горы сейчас выглядели особенно зловеще, подсвеченные лучами восходящего солнца. Мне тоже не понравились слова чистого о долгом переходе, потому как картина складывалась такая, что ночь мы встретим уже на высоте, а ночевать под стылым ветром мне очень не хотелось. Но у красноглазого был план, и я был склонен доверять ему.

Солнце уже забралось высоко, когда мы вышли на лесную опушку с горным ручьём. Мастер Ригго сразу вскинул руку в предупреждающем жесте, и я замер, внутренним чутьём осязая опасность. Замер и Мальвик, по-видимому, он тоже что-то почувствовал. Кавалеристы держались расслабленно и только Гариус бранился на чём свет стоит.

— Ну что ещё?! Снова эти ублюдки?! Я спалю этот лес! Слышите?! Твари?! Только суньтесь.

— Гар! Умолкни. — Тэсс стукнула щёголя локтем в бок.

Мастер Ригго никак не реагировал. Он снял шапку, отложил лук, топор, тул со стрелами, затем поднял левую руку и направился к ручью. Из леса навстречу вышел мужчина в меховых одеждах, в руках он держал точно такой же лук, какой был у чистого — слишком крупный для низкорослых могги. Я слегка расслабился, так как воин имел светлую кожу и тёмную бороду. Он, скорее всего, один из разведчиков Горного полка.

Чистый быстро перекинулся с мужчиной несколькими фразами и тот добродушно похлопал красноглазого по плечу. А затем показались они: пятеро лучников и четыре воина со щитами и короткими топорами вышли из лесной чащи на поляну, причём все с разных сторон. Одеты они были так же, как и командир, а точнее — десятник. Двое появились позади нас. Я бы мог поклясться, что не чувствовал присутствия человека, когда мы проходили там. Маскироваться разведчики умели.

— Десятка Валло, — представил воинов мастер Ригго. — Лучшие следопыты Старого форта!

— Владеющая, мэтр, — склонил голову разведчик. — Десятник Валло, командир специальной отдельной группы четвёртой роты капитана Ромура.

— Расслабься. — Гариус небрежно махнул рукой. — Так значит это вам выпала честь сопроводить нас через Белые горы?

Щёголь явно шутил, но разведчик сошёл с лица и неуверенно покосился в сторону чистого. Тот почесал бороду и сказал:

— Дело заключается в следующем. Валло, как давно твой отряд вышел из Старого форта?

— Две недели как в дозоре.

— Тогда слушай.

Мастер Ригго вкратце пересказал десятнику события последней недели. Надо отдать должное командиру — не один мускул не дрогнул на его лице.

— Пресвятая Дейла, — выдохнул он под конец рассказа. — Это что ж за напасть пришла в наши земли?

— Ван Ауден, — скривился Гариус. — И иже с ним.

— Мы идём в Тизу, — сообщил чистый. — Идём единственным коротким путём через Белые горы. Я не могу требовать от тебя подчинения, но нам бы пригодилась ваша помощь.

Десятник запустил пятерню в кустистую бороду, покосился в сторону своих людей и тихо произнёс:

— Тут такое, значится, дело. Ребята не из робкого десятка, но то ли могги выслеживать или браконьера какого скрутить, то ли с силой поганой связываться. Страшатся ребятки изменённых, знаете ли. Вот если бы мэтр фокус какой показал, тогда бы воспрянули духом парни мои. В горы эти не ходим мы уже с год как, дела там скверные творятся…

— Еловый перец! — воскликнул щёголь. — Ну я вам, что? Шут гороховый? Фокусы им подавай! Да я…

— Гар! — Тэсс снова саданула напарника в бок.

— Чтоб вас… — сдался Гариус. — Фокус, говоришь? Ну на!

Владеющий хлопнул в ладоши и сухой кедр на краю поляны взорвался облаком пламени. Меня обдало жаром и слегка толкнуло волной от взрыва. Я стал искать укрытие от надвигающегося пламени, но Гариус развёл ладони и пламя с глухим хлопком опало.

— Пресвятая Дейла! — десятник снял шапку и протёр испарину на лбу.

Разведчики оживились. Они тихо перешёптывались и тыкали пальцами то в нашу сторону, то в сторону взорвавшегося кедра.

— Ну как? — Щёголь сложил руки на груди и приподнял бровь. — Хорош, фокус-то?

— Хорош, мэтр! — закивал Валло. — Ой как хорош!

— Значит решено? — спросил чистый.

— Пойду покумекаю с ребятушками, — кивнул десятник и отошёл к разведчикам.

Как я и предполагал, разведчики согласились сопроводить нас через перевалы и дело тут было вовсе не в представлении Гариуса. Авторитет мастера Ригго заслуживал уважения, а хитрый десятник просто решил приободрить своих ребят. Отказать чистому Валло вряд ли бы осмелился, а солдаты бы подчинились любому приказу. Насколько мне было известно, армейские недолюбливали владеющих, некоторые даже не верили в способности последних: ведь те не ходили среди простых смертных и не использовали поток по случаю и без, поэтому любая демонстрация для солдат было сродни грому среди ясного неба.

Хоть наш отряд и увеличился в численности, но этого заметно не было. Рядом с нами ступали только двое солдат с луками, остальные, включая десятника, скрылись в лесу и никак себя не выказывали. И даже когда мы выбрались из зоны леса и начали затяжной подъём по курумнику, то и тут я не смог обнаружить следопытов и лишь у подножия скал наш отряд собрался целиком. Как разведчики добрались на возвышенность раньше нас — для меня оставалось загадкой.

Дальше путь вёл прямиком на скалы, поэтому мастер Ригго объявил длинный привал, чем, собственно, я и воспользовался — растянулся на тёплом от припекающего солнца камне и попытался вздремнуть.

«Послушай, — услышал я голос Тэсс. — Без сфер Дейлы я мало что могу. Тот человек в жёлтом очень силён, он одним заклинанием разрушил полную сферу. Ты слышишь меня?»

«Да».

«Ментальная связь требует большей концентрации без сфер, а поскольку ты не способен воздействовать на пятую сферу, то я трачу в два раза больше. И если…»

«Тэсс! Я понял. Ментальную связь можно не использовать».

Она замолчала. Надолго.

«Я не знаю, что нас ждёт на перевалах, — наконец сказал она. — У меня плохое предчувствие».

«Держись меня».

Поспать мне так и не дали. То ли передалась тревога Тэсс, то ли неумолкающий Гариус, который о чём-то в голос спорил с де Мори, но сон так и не пришёл. Наконец мастер Ригго скомандовал подъём, и мы снова отправились в путь. Десятка Валло уже взбиралась на скалу, провешивая перилла, что не могло не радовать. Подниматься по верёвке всегда легче, нежели карабкаться полагаясь только на силу собственных рук. Да и вряд ли такой подъём осилили бы наши кавалеристы.

Хоть скала была и невысокой, но подъём отнял порядочно времени и сил. Сверху открывался замечательный вид на прилегающее плато и редкие зелёные островки леса. Вдали плыли тёмные облака, и я очень надеялся, что ветер не снесёт их в сторону гор, так как в дождь, который, скорее всего, на высоте превратиться в снег, попадать не хотелось.

— Нужно торопиться, — нахмурился чистый, подтверждая мои опасения.

Дальнейший путь пролегал по осыпи — мелкие камешки постоянно выскальзывали из-под ног, норовя утащить зазевавшегося путника вниз, а то и вовсе вызвать обвал обломков породы. Группа двигалась зигзагом. Первым шёл десятник Валло — замыкал мастер Ригго. Они следили чтобы отряд не растягивался, а держался как можно плотнее, мотивируя это тем, что если кто-то скинет крупный камень вниз, то шанс получить этим валуном по лбу меньше, нежели если бы отряд растянулся в длинную цепочку. Я счёл такой способ вполне логичным и даже вечно недовольный Гариус не стал возмущаться, мол, не к лицу ему придерживаться каких-то норм и правил.

Подъём мы преодолели, когда сумерки уже спускались на плато, а солнце стремительно клонилось к горизонту. Перед нами открылась горная долина с довольно крутым подъёмом вдали, а в лицо тут же ударил холодный ветер. Взлёт вёл к одинокой башне и, вероятно, там находился первый перевал. На хребтах вокруг долины местами просматривались снежники, которые не таяли даже летом.

— Хранитель, — кивнул в сторону башни десятник Валло.

— Вы всем строениям даёте названия? — ухмыльнулся Гариус.

— Этой башне сотни лет, — пожал разведчик плечами. — Неизвестно, кто её так назвал.

— И вы предлагаете лезть туда в темноте?

— Придётся. Там должны быть дрова, и от ветра можно укрыться. Уж поверьте, через час-другой вы меня ещё будете благодарить.

Гариус явно крутил на языке очередную колкость, но натолкнувшись на строгий взгляд Тэсс, решил промолчать.

— Я один это вижу?! — воскликнул де Мори.

Я проследил за направлением его взгляда и увидел: снизу, как раз над тем участком леса откуда мы поднялись, клубилось тёмное облако, оно было столь неестественным, что думать о лесном пожаре не приходилось, а через мгновение я рассмотрел знакомые тени, которые вырывались из тёмной дымки и снова скрывались в ней, и мог бы поклясться, что слышал мерзкий вой, хотя это, скорее всего, было моё воображение.

— Ах ты ж… — выдохнул Гариус.

— Быстро переодевайтесь! — приказал чистый. — С наступлением ночи температура сильно упадёт. Нам нужно сегодня успеть подняться к Хранителю.

— Пресвятая Дейла! — ужаснулся сэр Толмик. — Он идёт по нашему следу?!

— Вполне возможно, — кивнул мастер Ригго.

— У меня волосы на руках шевелятся от подобного выброса силы. — Тэсс не мигая смотрела на облако тьмы. — Кто они такие? И сколько таких у ван Аудена?!

— Сомневаюсь я, что они подчиняются королю Рёсинара напрямую, — скривился Гариус. — Скорее они заодно, но преследуют какие-то свои цели. Иначе плохая дисциплина в армии ван Аудена, раз его наёмные владеющие бродят по тайге и сжигают прорву силы. Вот кого он там приложил таким мощным заклинанием?

— Возможно это могги, — ответил десятник. — Здесь земли лояльного клана. А возможно изменённые. С закатом солнца наступает их пора.

— Появились идеи? — Тэсс перевела взгляд на щёголя.

— Всего лишь предположения, — отрицательно покачал головой владеющий. — В Алии я слышал байки про Первородных или Первозданных. То ли древний орден, ныне запрещённый церковью Создателя, то ли новый орден из растущей на юге культуры материалистов, или как там они себя называют?

— Еретики! — буркнул де Мори.

— Они самые. Но, как по мне, так чушь несусветная.

— Эта чушь чуть не отправила нас на встречу с Создателем!

— Женщина, я заметил это! — развёл руками Гариус. — Но верить байкам не собираюсь. Пусть церковь разбирается с этой ересью.

— Кто такие изменённые? — вмешался сэр Толмик.

Никто не спешил с ответом.

— Что они из себя представляют, — спросил я у Тэсс.

— Я видела только начальную стадию в Дубом Щите. Сложно объяснить, они чем-то похожи на больных бешенством. Так же не могут сглотнуть слюну и пить воду, бредят. Но не умирают.

— Если не ускоримся, то у нас появятся все шансы увидеть окончательную стадию, — поторопил мастер Ригго.

— Что за дела творятся на Крайнем Рубеже?! — воскликнул жандарм.

— Идёмте скорее, я вам всё расскажу по пути, — сказал чистый с натянутой улыбкой.

Выражение лица красноглазого не внушало доверия. Я выругался про себя и стал натягивать меховой костюм.

[1] Рикассо — незаточенная часть клинка, прилегающая к гарде.

Глава восьмая

К Хранителю отряд добрался уже к глубокой ночи. Разведчики находили тропы даже в темноте. Для безопасности мы встали в связку на одной верёвке и гуськом пробирались в ночи по шатким камням да карабкались вверх по крутым склонам. Когда до башни было уже рукой подать, налетел шквальный ветер, который принёс с собой настоящую пургу. Видимость упала до пяти шагов, так что если бы не связка, то отряд просто бы потерялся в снежной круговерти. Да и тёплые одежды мы надели весьма кстати.

В башню мы в буквальном смысле ввалились. На бородах разведчиков успели вырасти сосульки, да и в целом выглядел наш отряд удручающе. Благо десятник Валло не ошибся и в Хранителе действительно оказались дрова и даже была набросана сухая трава на пол. Горный Полк бережно относился к своим обителям, как можно было судить по гроту, в котором мы разжились тёплой одеждой и провиантом. В Хранителе, помимо дров так же были шерстяные одеяла и несколько мешков круп.

— Шестая рота всегда была лучшей, — сказал десятник. — Они, даже зная, что могут сюда не вернутся, оставили запасы. Есть вероятность, что и дальше по пути будут схроны.

Я вспомнил, что Тэсс так же упоминала шестую роту. Десятник, скорее всего, имел в виду то подразделение, которое отправилось на поиски пропавших каменщиков.

Внутри башня представляла собою каменный колодец с уходящей к потолку винтовой лестницей вдоль стены — по всей видимости сверху располагался наблюдательный пост. Никаких помещений внутри Хранителя не было, петли на массивных дубовых дверях давно превратились в ржавчину и теперь мощное дверное полотно, усиленное металлическими полосами, валялось на полу. Напротив двери у стены был организован камин, возле которого лежала добрая куча дров, но развести в нём огонь у разведчиков не выходило: дымоход оказался забит — тяга отсутствовала — весь дым собирался внутри башни от которого жутко першило в горле и слезились глаза.

Гариус хоть и вымотался за долгий переход, но духом не пал. Он с интересом наблюдал за вознёй солдат у камина, вскидывал брови и качал головой. И когда уже все отчаялись, а костёр предложили развести прямо на полу, владеющий подошёл к камину и взмахнул левой рукой — топливник тут же подёрнуло бледно-оранжевой пеленой. Затем щёголь взмахнул правой рукой и внутри камина вскипело пламя, а в дымоходе загудело. Чуть погодя Гариус развеял пелену, блокирующую пламя — в дымоходе засвистело, и дым из башни начало затягивать в камин.

— Надо бы двери подпереть. Сильная тяга, — довольный собою, произнёс Гариус.

— А если такой же барьер на проём, — предложил де Мори.

— А ещё бочонок алианской лозы, — буркнул владеющий.

— Не травите душу, — вздохнул сэр Толмик.

— Барьера не будет, — решительно отрезал Гариус. — Это нерациональное использование силы. Как я понимаю мы тут надолго?

— Пока не утихнет буран, — кивнул десятник Валло. — А ну-ка, ребятки, навались!

Разведчики обступили массивную дверь и с кряхтеньем прислонили полотно к пустому проёму. Для надёжности подпёрли двумя обтёсанными камнями, которые видимо остались внутри после очередного ремонта башни.

Когда в очаге уже краснели угли, а в котлах готовилась пища, наш отряд расселся подле камина. Двум разведчикам не повезло: солдаты тянули жребий и этим бедолагам выпала участь первыми нести дозор на верхнем ярусе, где завывал пронизывающий ветер, а через прохудившуюся крышу сыпался мелкий снег.

К моему удивлению, первым вырубился мечник. Мальвик закутался в шубу, придвинулся ближе к очагу и тут же засопел. Вскоре сдались и владеющие, а через какое-то время сон сморил и меня и только выносливые разведчики несли дозор.

Проснулся я, как мне показалось под утро, но на самом деле было уже начало дня. Буран всё не стихал, а солнцу не удавалось пробиться сквозь серые тучи и густой снег, который сыпал не переставая. Я подошёл к двери и выглянул в просвет: снега навалило на добрый метр и под дверью уже образовалась снежная насыпь внутри башни. У камина кучка дров уменьшилась вдвое и это было плохим знаком. Если буран продержится ещё пару дней, то мы наверняка «врежем дуба», большая часть из нас уж точно.

— Как долго здесь бывают бураны? — спросил я десятника.

— Когда как, — пожал тот плечами. — В это время года обычно недолго, а вот зимой и по несколько недель бушуют.

— К завтрашнему утру должен закончиться, — сказал мастер Ригго.

— Будем надеяться, — вздохнул сэр Толмик и подкинул очередное полено в очаг. — Иначе дров нам не хватит.

— Мы можем разобрать лестницу, — предложил Гариус. — Или стропила на крыше.

Валло одарил владеющего косым взглядом, но промолчал.

Весь день и почти половину вечера буран, казалось, только усиливался. Гариус, сэр Толмик и де Мори до хрипоты обсуждали политику, иногда к ним подключалась Тэсс. В тупиковых моментах в роли судьи выступал мастер Ригго, да и десятник Валло не падал в грязь лицом и выдвигал довольно занимательные теории. Я себе представил картину, как владеющие, чистый и, быть может, капеллан сидят у камина в Дубовом Щите и вот точно так же ведут беседы, коротая холодные зимние месяцы. Оба кавалериста легко вписались в местный клуб эрудитов. Лишь только я чувствовал себя не в своей тарелке, как, собственно, и Мальвик, но с мечником у нас сразу не возникло взаимопонимания, поэтому мы сторонились друг друга. Впрочем, я этим был доволен. Если опустить тот момент, что все мы были в одной лодке, то я бы мог сказать так: провожу очередной день в придорожной таверне, коротая зиму и слушаю байки купцов, да служивых.

Иногда я поднимался наверх и стоял вместе с дозорными, пока не коченели руки и ноги, тогда я снова спускался к камину. С простыми рубаками мне было спокойнее. Я даже познакомился с некоторыми из них, представившись вольным мечником Вальдо из[1] Браситора — так иногда представлялись мне охранники заморских купцов, потому как суеверно боялись раскрывать свои настоящие имена. В отряде я никому имени не говорил, так что проблем быть не должно, да и чистый скорее всего уже успел предупредить остальных, чтобы при разведчиках не болтали лишнего. Горы и непогода остудили пыл даже заносчивого Гариуса, потому как все понимали, что ближайшую неделю помочь нам кроме нас самих будет некому, а дополнительные проблемы никому не нужны. По крайней мере, я надеялся на это.

К позднему вечеру буря стала затихать, а к полуночи на небе проступили звёзды. Снег прекратился и только ветер никуда не пропал. Разведчики раздобыли в местном схроне помимо провианта снегоступы и железные крюки на шнуровке для ног, обозвав их кошками. Очень нужные и важные предметы, потому как снега намело прилично, хотя его по большей части выдувало, но местами сугробы могли достигать глубины в человеческий рост, в чем я лично убедился, выходя по нужде, когда отодвигали дверь.

Этой ночью я решил быть в дозоре и поднялся на верхний балкон, когда уже все давно сопели. Сегодня луна подсвечивала бледным светом одинокие пики и заснеженную долину откуда мы поднялись на перевал. Местность хорошо просматривалась, так что подобраться к башне с этой стороны незамеченным было сложно, хотя конечно я не мог быть наверняка уверен, что колдун не способен на какие-то сложные манипуляции с потоком.

Постояв немного, я решил обойти башню по кругу, благо балкон позволял это сделать. С противоположной стороны открывался вид на наш дальнейший путь. Он пролегал через относительно ровную местность к громадному леднику, который языком своим далеко выступал вперёд. Очередной перевал располагался в седловине между двух скал, откуда и спускался ледник. Я надеялся, что там нас поджидает очередная башня.

Когда снизу послышалось ворчание сменщиков, я отряхнул снег с шубы, спустился на несколько ступеней вниз по лестнице и в этот самый момент почуял неладное. Замер, прислушиваясь. Я привык доверять чутью и это спасало мне жизнь не раз и не два. К тому же мы никого не видели с балкона, а это только усугубляло картину.

— Бегом вниз! — приказал я напарнику и прыжками через несколько ступенек понёсся к камину.

Мы не успели. Дверь с жутким грохотом влетела внутрь башни и на пороге появились они — две громадные твари замерли у входа. Тэсс была права, когда говорила, что изменённые приобретают звериные черты. Эти двое могли потягаться ростом с бурым медведем, если тот встанет на задние лапы. Руки, а точнее — лапы, у обоих были вытянуты до колен, а кожу покрывала серебристая чешуя, в пустых глазницах клубилась тьма, а из клыкастых пастей капала слюна. У первого изменённого в области таза сбоку выступали части топора — древко и обух, — словно оружие вросло в плоть. У другой твари на стопах были остатки разорванных ботинок и гнилая верёвка, переброшенная через плечо. В причудливом свете огня чешуя тварей переливалась и словно искрилась, как снег на морозе. Резкий порыв холодного воздуха ворвался в башню и задул камин, погрузив Хранителя во тьму и лишь лунный свет, проникающий сквозь дверной проём, освещал участок у входа.

Наши сменщики даже не успели ничего понять. Изменённые кинулись на них с проворством лани. Первого разведчика тварь перекусила пополам, широко разинув пасть, и стала по-звериному трепать бедолагу из стороны в сторону. Солдат завопил, но сделать ничего не мог — изменённый в порванных ботинках переломил следопыту позвоночник и тот был обречён. Второй солдат из сменной двойки успел выстрелить всего раз, но стрела с металлическим звуком отскочила от бронированного тела изменённого, что нёсся на разведчика. Тварь даже не заметила этого. Ударом когтистой лапы она снесла солдату голову.

Райтшверт тут был бесполезен, да и оставлен он был у рюкзака, поэтому я зажёг поток и с размаху налетел на тварь, которая обезглавила следопыта. Я зачерпнул достаточны силы и вложился в удар, как говорят, от души. Моя нога пришлась изменённому в область паха и тот, опрокинувшись, вылетел обратно в дверной проём.

«Двадцать».

Я сплюнул со злости. Изменённые были куда как сильнее, нежели я предполагал и оценённый мною расход силы оказался гораздо выше. Нужно было импровизировать. Грубой силой тут не обойтись.

Первая тварь перестала трепать обмякшее тело разведчика и, отшвырнув того в сторону, бросилась было в мою сторону, но натолкнувшись на преграду, свалилась на пол. Тэсс уже была на ногах и безжалостно расходовала силу, а вокруг кистей её вспыхивали синие искры. Тварь снова предприняла попытку атаковать меня, но барьер Тэсс выдержал и на этот раз, владеющая же пошатнулась. Долго она так не продержится.

Выброшенный наружу изменённый снова появился на пороге, но в схватку вступили мастер Ригго и Гариус: чистый выстрелил, а владеющий что-то сделал с наконечником стрелы и когда та достигла цели, громыхнуло порядочно, так что в ушах зазвенело, а тварь снова повалилась в снег, но я успел заметить, что правая верхняя конечность у неё отсутствовала.

Второй изменённый, видимо сообразив, откуда исходит настоящая опасность, оставил попытки достать меня и бросился в сторону владеющих, но на пути того возник Мальвик: мечник ударил широко и клинок пришёлся твари точно в раскрытую пасть, отделив верхнюю часть черепа — изменённый сделал ещё несколько шагов и замер без движения. Я мысленно оценил находчивость Мальвика, мечник продолжал удивлять.

Раненая тварь снова возникла на пороге и шатаясь вломилась в башню. Гариус не стал церемониться, он вытянул руки перед собой и кисти его окутало пламя — изменённый тут же вспыхнул, словно факел и закрутился на месте противно визжа. Я подобрал топор мёртвого разведчика и, зачерпнув ещё толику силы, проделал трюк Мальвика. Клинок мечника явно был непростым, потому как даже усиленный потоком удар топора встретил изрядное сопротивление и лезвие всего лишь застряло в шейных позвонках изменённого, но твари хватило и этого, чтобы замереть навсегда.

Я выскочил из башни и осмотрелся. Стих даже ветер и гнетущее безмолвие повисло в воздухе. Я обошёл башню по кругу, стараясь огибать глубокие сугробы, но никаких следов так и не обнаружил, словно твари появились из пустоты. Вернулся ко входу и бросил взгляд в сторону долины, опасаясь разглядеть там фигуру в жёлтом плаще, но долина была пуста, и лишь лёгкая позёмка стелилась над снежным покровом.

Когда я вернулся в башню, то застал мрачную картину: разведчики складывали погребальный костёр из остатков дров и умерших солдат прямо посреди башни.

— Не прикасайтесь к ним голыми руками, — предупредил чистый.

Мёртвых уложили в центре и мастер Ригго полил тела тягучей жидкостью из флакона, а после покойных подожгли. Вторая тварь тоже полыхнула и теперь три костра освещали башню до самого потолка. Поскольку дверей в проёме больше не было, то образовавшаяся тяга выдувала весь дым на верхний балкон.

Костры прогорели с восходом солнца. Мрачные разведчики, не сговариваясь, принялись собирать пожитки и приматывать снегоступы к ногам. Никто не пытался завести разговор, но меня терзали тревожные мысли. Я уселся рядом с чистым, взял пару снегоступов и спросил:

— Как они смогли подобраться незамеченными?

— Это ты мне скажи, — насупился он. — Ты же был наверху.

— Я никого не видел. Разведчик, что дежурил со мной, тоже. Я специально вышел наружу и обошёл башню. Следов нет!

Мастер Ригго посмотрел на меня, взгляд его был уставшим, и снова опустил голову.

— Все, кто возможно встречался с такими, мертвы. — Он кивнул в сторону кучки обугленных костей у входа. — У нас нет информации на этот счёт.

— Погоди, — нахмурился я. — Больше года у вас тут проблемы с этой нечистью, и ты хочешь сказать ни церковь, ни ордены не заинтересовались этим вопросом?

Он замолчал, так как к нам подошёл один из разведчиков. Оценив мою привязку снегоступов, солдат одобрительно кивнул и ушёл помогать кавалеристам, у которых явно возникли трудности.

— Послушай, — тихо начал чистый. — Если мы сейчас потянем за эту ниточку, то крайним можешь стать ты. Когда выяснилось, что изменённые как-то реагируют на воздействия капеллана, то в дело вступили иные силы. Понимаешь о чём я?

Я понимал. Любое дело, в котором были замешаны Добрые Люди, за лигу разило политикой, а значит тут переплетались влияние, крупные суммы денег, интриги и конечно же проливалась чья-то кровь.

— Ладно, — согласился я. — Эти твари худшее, с чем мы можем столкнуться?

— Я надеюсь на это, — печально ухмыльнулся мастер Ригго.

— Надо торопиться! — Десятник Валло возник на пороге и призывно махал чистому рукой.

Мы вышли наружу и проследовали за командиром разведчиков. Он жестом приказал нам пригнуться, а сам аккуратно выглянул из-за камня. Я повторил его движение, надвинув белый капюшон на голову. На самом дальнем краю долины, там, где начиналась осыпь, двигалась пятёрка людей. Разглядеть их с такого расстояния не представлялось возможным, но этого и не требовалось: ярко-жёлтый плащ одного из путников сложно было спутать с чем-то ещё.

— Что тут у вас? — Гариус на корточках подобрался к камню и выглянул из-за него. — Мать твою! Небо смеётся над нами, право слово!

— Уходим. Быстро! — скомандовал мастер Ригго.

Мы вернулись в башню и разведчики, по приказу десятника, уничтожили остатки провианта, снегоступы и всё, что могло оказаться полезным для преследователей. То, что группа путников во главе с колдуном преследовала нас, сомневаться не приходилось: сложно было представить, чтобы кто-то пошёл в Белый Горы в такую погоду из праздного интереса.

Информация о преследователях придала решимости отряду. Ночное происшествие отошло на второй план. Собралась группа быстро, и мы выдвинулись в сторону ледника по старой схеме — в связке. В снегоступах передвигаться было непривычно, а кому-то даже неудобно, случались падения и тогда нам приходилось вызволять бедолагу из снежного плена. Конечно, это не касалось разведчиков, солдаты передвигались уверенно и задавали приличный темп, но всё же им приходилось задерживаться, пока выручали упавшего.

К полудню мы вышли на ледник и сменили снегоступы на кошки. С набором высоты стала проявляться общая усталость группы, а Тэсс пожаловалась на головные боли — верный признак горной болезни. Снова пошёл снег, и я в последний раз посмотрел в сторону Хранителя, но преследователи так и не объявились. На леднике мы изменили порядок: первым пошёл десятник, затем несколько разведчиков, после костяк нашего отряда, снова разведчики, потом я и Тэсс, а замыкали также разведчики. Вполне обоснованное решение, так как наличие связки не отменяло риска провалиться в трещину, а я сильно сомневался, что кавалеристы имеют представление о том, как выручать угодившего в расщелину. Я и сам был не силён в подобной науке, но при мне всегда был поток, поэтому я поставил Тэсс позади себя: если она сорвётся, я просто удержу её силой мышц.

Снег усиливался и в какой-то момент я понял, что не вижу больше начало и конец группы. Впередиидущий так же порой скрывался из виду, и мне приходилось останавливаться, дожидаться, когда верёвка натянется и только тогда ускорять темп. Я часто оборачивался, следя за тем, чтобы Тэсс не отставала — владеющая заметно сдала и темп её падал, но помочь я ей ничем не мог, разве что поджечь поток и взвалить её на плечо.

Когда я в очередной раз обернулся, то не увидел в образовавшийся просвет замыкающих и замер от изумления: за Тэсс тянулся следом лишь оборванный клочок верёвки. Я стал махать ей руками, потому что перекричать ветер не стоило и пытаться, но она не поднимала головы. Я рванул вниз и был резко остановлен верёвкой, которая уходила к впередиидущему.

— Бесов праздник, — выругался я и попытался высвободиться из петли, охватывающей пояс, но снег и наледь намертво приморозили узел.

Пока я возился с верёвкой обстановка позади Тэсс изменилась: четверо изменённых неслись по склону и уже были в каких-то тридцати шагах от владеющей, но она всё так же размеренным шагом преодолевала подъём и даже не подозревала о творившемся за спиной. Я набрал полную грудь воздуха и надрывая связки окликнул её, но должного эффекта не произвёл. Тогда я плюнул на всё, зажёг поток, прекрасно понимая, что с утра ещё не восстановился и есть риск выпить всю силу без остатка, а судя по ситуации ещё придётся брать взаймы.

Разорвав бесполезную верёвку, я побежал вниз, усиливая работу мускулов потоком. Тэсс заметила меня, когда мне оставалось сделать всего пару шагов, чтобы схватить её и отдёрнуть в сторону, но ей хватило одного взгляда, чтобы сразу всё понять. Надо отдать Тэсс должное: владеющая не растерялась и, резко обернувшись, выставила руки перед собой как раз в тот момент, когда одна из тварей уже завершала длинный прыжок и готова была приземлиться Тэсс на спину, но возникшая преграда помешала этому случиться и тварь, врезавшись в барьер, покатилась вниз по склону. Второй изменённый прыгать не стал, он замер перед прозрачным куполом и саданул лапой — Тэсс пошатнулась. Тварь нанесла ещё несколько ударов и защита, ярко мигнув, пала, но я уже был рядом и, схватив владеющую за петлю на поясе, оттащил назад, а страшная лапа изменённого вспорола лишь воздух. Третья тварь вытянулась в прыжке и Тэсс уже явно из последних сил оттолкнула изменённого в сторону. От четвёртого она по-детски закрылась руками, но твари не удалось совершить задуманное: я длинными прыжками разрывал дистанцию, волоча Тэсс за собой словно куклу, а массивные челюсти изменённого клацнули где-то далеко за спиной. Владеющая вцепилась в мою руку, и я почувствовал лёгкое покалывание от контакта с чужой силой, но не сопротивлялся. Скорее всего она сотворила какое-то простейшее заклинание, которое не позволит её пальцам разжаться.

«Тридцать!»

Я привычно считал про себя и не жалел силы, преодолевая одним прыжком десяток шагов. Кошки высекали ледяное крошево и глубоко врезались в тело ледника, так что мне приходилось нещадно тратить поток, чтобы выдернуть их обратно. Твари упорствовали и уверенно держались позади, не уступая мне в темпе, а я скрипел зубами от чувства собственного бессилия, но винить было некого — сам виноват. Не знаю, что на меня нашло, но то ли десятки безупречно выполненных заказов за последние годы, то ли недооценка противника привели к тому, что я как самый последний глупец сжёг прорву силы в башне и продолжаю сжигать её сейчас. Я напоминал себе ослеплённого охотниками пещерного тролля из сказки, который колотит дубиной направо и налево, и, судя по всему, меня ждёт ровно такой же незавидный конец, как того тролля: зверь выдохнется, а умелые охотники заколют жертву. Что самое смешное: на роль жертвы я определил себя сам. Но деваться было некуда. Останавливаться и принимать бой уже поздно.

«Шестьдесят!»

Я мчался на перегонки с ветром строго вверх по склону, в надежде нагнать отряд, но при отсутствии ориентиров запросто мог промахнуться и выскочить на трещины, которые видел с утра при хорошей погоде.

«Девяносто».

После ста я начну расплачиваться собственными жизненными силами и насколько меня хватит, я не знал.

«Пока бьётся сердце», — подумалось мне.

Создатель видимо не торопился забирать меня в свои чертоги, потому как не иначе само провидение вмешалось в ход событий и на какой-то миг ветер и снег стихли, а я сумел рассмотреть сгрудившуюся кучку людей у скал слева. Гариус что-то кричал и тыкал пальцами то в сторону перевала, то в сторону скал и как бы чертил линию, указывая мне направление. Выбора у меня не было, и я стал забирать левее к скалам, отмечая в памяти расположение трещин.

Погодное окно схлопнулось и на меня вновь накинулись ветер и снег. Справа сверху что-то ухнуло и ледник задрожал.

«Пятьдесят».

Теперь я считал уже шаги до скалы, надеясь, что память меня не подведёт. Сверху нарастал гул.

«Двадцать».

Позади с грохотом проскочило что-то огромное и тяжёлое.

«Пять».

Я увидел серое пятно камней впереди и успел скрыться за валунами в тот самый момент, когда лавина с шумом пронеслась в опасной близости от скалы. Тэсс была без сознания и все мои попытки высвободить руку не увенчались успехом, поэтому я подтяну её ближе и укрыл голову владеющей капюшоном шубы. Сердце билось в бешеном ритме, но в целом я чувствовал себя вполне сносно и занял у Создателя не так много силы, как могло бы показаться на первый взгляд. Но теперь я мог надеяться только на собственные навыки, и против Мальвика мне не выстоять, вздумай тот довершить начатое. Оставалось надеяться, что мечник этого не знал.

Наверное, я отключился, потому что когда открыл глаза, то снег уже забивался под капюшон, а Тэсс и вовсе засыпало. Я аккуратно очистил её лицо. Владеющая застонала и открыла глаза.

— Спасибо, — одними губами прошептала она и освободила мою руку от связывающего заклинания.

— Ну что я говорил! — из снежной пелены показался Гариус. — Вот они, голубки. Живы, здоровы! Нет, ну вы видели какого шороха я наделал?!

— Ты всё шутишь, — простонала Тэсс и, усевшись прямо, обхватила виски.

— А чего бы и не пошутить? В Алии, к примеру, по покойнику такой пир закатывают, что любая свадьба в Довуре позавидует!

— Гар, мы не в Алии…

— Да уж… — вздохнул владеющий и натянул рукавицы. — Не в Алии.

Я натолкнулся на хмурый взгляд десятника и отрицательно покачал головой. Он так же молча кивнул и отошёл к разведчикам. Я прекрасно его понимал: Валло за день потерял половину отряда и виной тому были мы.

— Я надеюсь желтоперого колдуна эта лавина задержит надолго, — сказал Гариус.

— Если эти твари не добрались до них раньше, — парировал де Мори.

— Что-то мне подсказывает, что изменённых он щелкает как белка орехи на завтрак.

Мастер Ригго хмуро покосился на владеющего и тот умолк.

— Дело заключается в следующем, — начал чистый. — Десятник, как далеко мы от перевала?

— Хм… мы у края ледника. Ранклюфты остались ниже, а бергшрунда мы ещё не достигли. Получается, что и половины подъёма не преодолели.

— А если человеческим языком? — Гариус повёл бровью.

— Это трещины. Первые образуются при таянии ледника у нагретых солнцем скал, а вторые при…

— О нет, — перебил Гариус. — Не стоит, благодарю.

Десятник пожал плечами и продолжил:

— Скоро метель должна стихнуть, тут всегда так. Будет окно, тогда смогу сказать наверняка.

— Тэсс, вы можете идти? — спросил владеющую мастер Ригго.

Та кивнула и опираясь о камни поднялась на ноги.

— Хорошо, тогда в путь.

[1] Простолюдины Соединённого Королевства используют приставку из, которая обозначает откуда они родом. Представители знати сохраняли старые языковые традиции: в Рёсинаре — ван; в Цване — фон; в остальных герцогствах — де. Что по сути являлось тем же из, только на старых наречиях.

Глава девятая

На перевал отряд поднялся глубокой ночью. Снежная буря, похоже, только усиливалась, и лишь благодаря какой-то поистине нечеловеческой способности разведчиков ориентироваться в буран, мы вышли к очередной башне.

— Стойкий, — устало промолвил Валло, когда мы забрались внутрь.

Эта башня была точной копией Хранителя, за тем лишь исключением, что здесь двери находились на своём месте, разведчики даже сумели запереть засов — толстый дубовый брус. Владеющие быстро провели сложные манипуляции и на дверном полотне вспыхнули бледные линии причудливой формы.

— Это, конечно, не сможет остановить изменённых, но так мы хотя бы будем предупреждены, — пояснил щёголь.

Я валился с ног. Полностью выжженный поток погрузил меня в состоянии глубокой апатии: не хотелось ни есть, ни пить, ни спать — вообще ничего. Сил передвигаться тоже не было, поэтому я наглым образом занял ближайшее место у камина и просто сидел, наблюдая за вознёй.

Мальвик, вопреки всем ожиданием, даже не пытался как-то меня зацепить или вывести на разговор — он лишь задумчиво глянул в мою сторону и ушёл с мастером Ригго на верхний балкон. Рейтар и де Мори пытались развести пламя в камине, выглядели они уставшими, а сэр Тормик шмыгал носом и часто кашлял. Разведя огонь, они уселись прямо на холодный пол и лишь разведчики крутились вокруг, вскрывая известные только им секреты. Откуда-то из-под лестницы они вытащили приличную поленницу и сгрузили дрова подле камина.

Я не заметил, как погрузился в дремоту, а проснулся лишь потому, что кто-то слабо дёргал меня за ворот шубы. Открыв глаза, я увидел Тэсс и вяло кивнул, в знак благодарности — владеющая пыталась осторожно снять мой рюкзак. Справившись с мешком, Тэсс постелила шерстяное одеяло и когда я улёгся, протянула кружку, исходящую паром. Запахов я не чувствовал уже несколько часов, поэтому не мог определить, чем меня пытались напоить.

— Что это? — хрипло спросил я.

— Разведчики заварили травы, говорят от простуды помогает, — пояснила Тэсс. — Сэр Тормик, кажется, заболел.

Я принял кружку и сделал несколько глотков — жидкость приятно согревала. Конечно, никакая хворь меня взять не могла, но объяснять что-либо не хотелось. Допив отвар, я лёг на одеяло и тут же забылся сном.

Ночью я часто просыпался от болей в коленях. Крутился с боку на бок и обильно потел. Очередной кошмар пришёл под утро: я снова был в горах, лез на скалы и срывался, а внизу меня поджидал человек в жёлтом плаще, окружённый воющими тенями. Владеющий улыбался и манил к себе, а я в ужасе лез на скалу и всё продолжалось сызнова.

Проснулся я резко от собственного крика. Сел ровно и огляделся. Со сна перед глазами всё расплывалось, и я часто моргал.

— Ты в порядке? — спросил кто-то, кажется де Мори.

— Кошмар, — привычно бросил я и направился к небольшому сугробу у двери.

Я не стал заострять внимания. Кошмары преследовали меня постоянно, и я точно не мог вспомнить, когда это началось, поэтому давно привык просыпаться и ловить на себе удивлённые взгляды путников. После особо трудной работы, когда приходилось сжигать поток полностью, я предпочитал коротать ночи вдали от людей, но сейчас был не тот случай.

Обтерев лицо холодным снегом, я окончательно пришёл в себя. У камина сидел де Мори, спал рейтар и ещё парочка разведчиков после дежурной смены в дозоре.

— Где все? — спросил я шевалье.

— Вышли туда, — он ткнул пальцем на дверь и поёжился.

— Что-то случилось?

— Нет. Решили осмотреться.

— Ясно.

Выходить наружу желания у меня не было. Чтобы они там не искали — справятся без меня. Я же решил позавтракать, а вернее всего — пообедать, так как по ощущениям сейчас был день, но сказать наверняка я не мог, потому что за стенами Стойкого всё ещё свистела пурга. В котлах ещё оставалась каша и отвар разведчиков, поэтому мне не пришлось особо возиться с приготовлением пищи.

Жандарм молчал, и я был благодарен ему за это, а вопросы у него наверняка имелись после вчерашнего представления. Сэр Тормик, кажется, просто спал. По крайней мере признаков горячки я у него не замечал — уж повидал бродяг, отдавших душу Создателю осенними дождливыми днями в безымянных трактирах Цвана и Нортима. Как сейчас помнил тот год, прозванный в народе Лютым, когда городские ворота держали закрытыми месяцами, не впуская и не выпуская людей.

Кажется де Мори думал о том же.

— Он поправится, — сказал жандарм.

Я молча кивнул. Если сэр Тормик не встанет завтра на ноги, то его песенка спета, как бы печально это не звучало. У нас теперь только один путь — вперёд через Белые горы.

Сверху спустился Мальвик, он струсил снег с шубы и подошёл к камину, потирая руки. Судя по его внешнему виду, ураган и не думал стихать, и я очень надеялся, что преследователи не сунутся в такую метель на перевал. Отогрев руки, мечник приложил ладонь ко лбу сэра Тормика, улыбнулся де Мори и уселся на скатанное одеяло. На меня Мальвик даже не посмотрел.

«Так бы всегда», — подумал я и решил вздремнуть.

К вечеру ураган стих. Снег конечно же сыпал, но хоть ветер перестал завывать. Отряд собрался возле камина и в ожидании какого-то «специального рецепта» от мастера Ригго занялся привычным делом — обсуждением политики.

— Всё же у меня в голове не укладывается, как де Кюги смог, извините за слово, просрать Тилербор, — начал Гариус в привычной манере.

— Я же объяснял уже, — насупился де Мори. — Передовой разъезд заметил войско ван Аудена как только те переправились через Суль. Капитан тут же приказал владеющей сообщить в Тизу.

— Кажется, в замки была Энни? — спросила Тэсс.

— Я не знаю, — пожал шевалье плечами, — светловолосая такая, с голубыми глазами.

— Да, она, — кивнула Тэсс.

— Я так понимаю, что у неё не получилось, — продолжил де Мори. — Тогда послали гонца.

— Которого перехватили солдаты де Биро, — вставил мастер Ригго.

— По всей видимости, — согласился жандарм. — Но мы-то тогда этого не знали. Де Кюги запер ворота и стал ждать помощи, а ван Ауден встал на расстоянии пушечного выстрела от замка. Вскоре в осадном лагере собрали бомбарды и вот тут началось. По нашим подсчётам, замок мог продержаться неделю.

— Так мало? — удивился сэр Тормик, к вечеру он выглядел лучше.

— Ну так замок-то старый же, стены хоть и толстые, но высокие, — стал оправдываться де Мори. — Строился ещё в прошлую эпоху. Это Тизу обнесли бастионами, так, что не подберёшься.

— На Тилербор, как обычно, ливров не хватило, — скривился мастер Ригго. — А ведь знали, что ван Ауден готовит новую кампанию!

— Да, — поджал губы де Мори. — Но мы и недели не смогли продержаться. Новые бомбарды ван Аудена давали до семи-восьми залпов в день и было их целых три штуки. К третьему дню главная стена пошла трещинами!

— И де Кюги, не нашёл ничего лучше, как бросить жандармов прямо на осадный лагерь? — с долей сарказма выдал Гариус.

— Не совсем так, — парировал шевалье. — С запада от замка есть узкая полоска леса, за которой течёт ручей. По нему можно выйти к северным воротам. По всей видимости ван Ауден этого не знал.

— Или знал, — не согласился чистый, — но решил оставить вам эту возможность.

— Быть может. Но тем не менее лазутчики доложили, что лес без охранения. Де Кюги лично повёл роту в атаку. Ночью по ручью мы вышли к лесу и на рассвете построились за холмом, который скрывал осадный лагерь. Там никто и глазом моргнуть не успел, как мы уже неслись с холма на полном скаку. Признаюсь честно, я верил в нашу победу в тот день. Стальным кулаком мы смели пытавшихся выстроиться в баталию пехотинцев и с наскока опрокинули обслугу бомбард, но за восточным краем лагеря начинался обрыв, и места для манёвра было очень мало. Мы потеряли темп и стали разворачиваться для нового построения, как во фланг нам ударили эти штуки…

— Мушкеты, — добавил сэр Тормик.

— Я не знаю. Но лично видел, как де Сэнно вылетел из седла после залпа. Строй рассыпался, а над лагерем так завыло, что лошади стали фыркать, идти боком и перестали слушаться. А потом… потом начался хаос, такой, что я и в глаза не видывал.

— Могу представить, — взъерошил волосы владеющий.

— Не знаю, как выбрался. Лошадь понесла и в себя я пришёл уже на южном тракте. Выскочить из лагеря удалось не многим, лишь около пяти десятков.

— А де Кюги? — спросил чистый.

— Не знаю. Капитана я больше не видел. По пути в Тизу мы посетили всего одну таверну и были там первыми.

— Почему не вернулись в замок? — чистый сменил тон и голос его звучал недобро.

— Потому что поганая сила, перекинулась на замковые стены. Вы бы вернулись?!

— Да уж… — нахмурился Гариус. — Эта Энни вам никак не помогла?

— Не могу знать. Она оставалась в замке. Возможно, гарнизону она и помогла.

— Сколько людей оставалось в замке? — спросил мастер Ригго.

— Сотни три, плюс ещё ополчение из местных. Но против той силы замок уже должен был пасть.

— Возможно ван Ауден не стал упираться в Тилербор и сразу направился к Тизе, оставив кого-то для осады. Кавалерию он выбил и теперь может не опасаться удара в спину или атак на пути снабжения.

— Даже если и так, Тилербору никто не поможет, — печально вздохнул де Мори.

В башне воцарилась тишина. Всем было ясно, что гарнизон замка обречён — он либо сдаться на милость победителя, либо будет вырезан.

— А что с рейтарами Нортима? — нарушил тишину Гариус.

— П-ф-ф… — фыркнул сэр Тормик, и добавил шёпотом парочку солдатских эпитетов.

— По пути в Тизу мы собирали с собой всех, кого могли в ополчение, так как понимали, что ван Ауден скорее всего разграбит всё, до чего дотянется. К Вольбе мы вышли на четвёртый день, после битвы у Тильрбора и нос к носу столкнулись с рейтарами де Биро, этих сложно с кем-то спутать. Герб Нортима у них выгравирован чуть ли не на каждом элементе доспеха. Пятьдесят жандармов и три десятка мужиков с вилами против восьми десятков конных стрелков, нам удалось бы проскочить, но с ними был колдун, который затаился среди всадников. Мы рискнули, но владеющий спутал карты в очередной раз. Не зря говорят, что у страха глаза велики. Как только завыли те ужасные тени, мой конь ломанулся в подлесок, а я застыл в седле от ужаса и пришёл в чувства только уже в дремучем лесу в окружении десятка выживших. Кони тянули нас на восток к фортам Горного полка. Они чуяли следовавшего за нами колдуна и не желали останавливаться. Вскоре он нагнал нас.

— Ясное дело, — хмыкнул Гариус. — Вы ценные свидетели. И твоё счастье, что на вашем пути оказались мы.

— Уж не знаю, что хуже, — де Мори мотнул головой в сторону двери, — пасть смертью храбрых или быть сожранным этими тварями.

— Уверен, вам ещё выпадет такой шанс, — печально улыбнулся мастер Ригго. — Скоро любой меч будет на счету.

— Мне кажется, вы забегаете наперёд. — Тэсс не моргая смотрела на огонь, от игры света глаза её блестели. — Прежде всего, нам нужно перебраться через Белые горы.

Сэр Тормик сел ровно и, накинув одеяло на плечи, спросил:

— Резонное замечание. Сколько таких башен нас ждёт на пути?

— Это последняя перед главным перевалом, — сказал десятник.

— Не вижу радости на лицах?! — повёл бровью Гариус.

Валло не спешил отвечать, он переглянулся с солдатами и уставился в пол.

— Этот перевал называется Стылым, — вместо него ответил чистый.

— Что-то знакомое.

— Стылый? — спросила Тэсс. — Кажется так назывался форт, куда направили бригаду пропавших каменщиков?

Мастер Ригго кивнул.

— Ох… — выдохнул щёголь. — Это что же получается? Вы тащите нас в самое логово этих тварей?

Чистый зачерпнул ложкой из котла и, попробовав на вкус, одобрительно хмыкнул.

— Никто толком не знает, что произошло на перевале, — ответил он. — Каменщики могли пропасть где угодно.

— Но шестая рота! — не согласился Гариус. — Они же добрались до форта. Я лично присутствовал, когда капеллан опрашивал вернувшихся. Они рассказывали страшные истории.

— Я тоже их опрашивал. И вот как раз про Стылый они практически ничего не говорили. Сказали только, что никого в форте не обнаружили. К тому же, это единственный путь через перевал. Мимо форта нам не пройти.

— А если через пещеры? — предложил один из разведчиков.

— Мейк! — шикнул на того Валло.

— О чём речь? — нахмурился чистый.

Десятник одарил Мейка злобным взглядом, но всё же ответил:

— Есть западнее перевала какие-то пещеры. Я видел только вход. Не знаю никого, кто ходил ими. Эта, считай, легенда Старого форта. У нас любят новичкам байки травить всякие. Я бы не рассчитывал на эти тоннели.

— Ясно, — чистый задумался на миг. — Идём к Стылому.

На том и порешали. Я в разговор не вмешивался. Мне, что к Стылому, что к пещерам, что к лиху лесному — всё едино. Без потока я мало что мог против изменённых или владеющего в жёлтом плаще. С простым человеком я бы худо-бедно справился, а вот с теми, кто владел силой — нет. В любом случае ещё двое суток мне придётся держаться отряда, и лишь когда поток восстановится можно будет что-то планировать. Если удастся уговорить Тэсс, то вдвоём мы сможем спуститься с гор куда как быстрее. Впрочем, в одиночку я тоже готов был рискнуть, с отрядом же мои шансы стремились к нулю: слишком крупным он был для незаметного перемещения.

Мастер Ригго постарался на славу, и мясная похлёбка была съедена в считанные минуты. Всё-таки не простой у его был рюкзачок. Нужно при случае расспросить: где таким можно разжиться. С виду это был простой походный мешок, не более трёх вёдер в объёме, но внутри, казалось, можно спрятать целый погреб небольшого трактира. Тут была видна рука владеющих, и не каких-нибудь там армейских или орденских адептов силы, а искусных колдунов, сила которых в Соединённом Королевстве вполне бы сошла за ересь. В том, что чистый умеет пользоваться потоками, я сомневался.

Ночь прошла без происшествий. Я встал ещё затемно и решил сменить дежурившего разведчика. Благо буран миновал и на небе зажглись сотни ярких звёзд, а луна освещала бледным светом горные долины. Мороз был крепок, но в отсутствии ветра, казалось, не ощущался вовсе, а, быть может, я уже привык к холоду. С первыми лучами солнца снизу послышалась возня и я спустился с балкона, раздосадованный тем, что не встречу рассвета, а сегодня было на что посмотреть.

— Пока никого не видно, — ответил я на немой вопрос окружающих. — Но я бы не стал затягивать сборы.

— Согласен, — сказал мастер Ригго. — Сэр Тормик, вы как?

— Жить буду, — вяло отозвался рейтар, но глаза его были полны решимости.

— Тогда сборы. На завтрак время тратить не будем. Как видится, его у нас нет. В котле ещё остался отвар, так же есть запасы сушёного мяса, если кто-то желает.

Спорить с чистым никто не стал, хотя некоторые покосились в сторону Гариуса, так как формально в группе он был старшим на правах владеющего. Тэсс же перестала проявлять командный тон давно. Но щёголь не возражал, напротив — он скрупулёзно поковал свой мешок, жуя кусок сушёной зайчатины на ходу.

Перед самым выходом вернулся дозорный, которого послал десятник разведать обстановку. Лицо солдата раскраснелось на морозе, но выглядел он бодрым — улыбался.

— Никого, — выдал разведчик.

— Может они попали под лавину? — с надеждой в голосе спросил де Мори.

— Сомневаюсь, — покачал головой мастер Ригго, и запахнув шубу скомандовал: — В путь!

По сравнению с предыдущими днями сегодняшнее утро напоминало сцену из какой-нибудь цванийской сказки про Морозного деда: небо, куда ни кинь взгляд, сияло лазурью; горные пики венчали снежные шапки, а вокруг стояла такая тишина, что казалась было слышно, как тает ледник за перевалом; вся горная цепь как на ладони и просматривалась до самого горизонта, а от яркого снега слепило глаза. Я бы провёл здесь денёк другой просто наблюдая за неимоверной красотой.

— Как прекрасно! — воскликнул сэр Тормик.

— Не знаю, кому как, а я бы сейчас предпочёл оказаться на тёплых пляжах Восточной Алии. Вот где красота, так красота, — буркнул Гариус. — Девки полуголые, вино рекой, пальмы, бананы. Белый песок приятно обжигает ступни, с моря тянет лёгкий бриз…

— Вот уж, действительно, кому чего, — выругался в бороду Валло.

Череда крутых подъёмов осталась позади — сегодня наш путь пролегал вдоль пологого ската приплюснутой горы, чем-то похожей на таёжные сопки. Идти было легко. За эти дни мы привыкли к снегоступам и двигались почти с той же скоростью, что и разведчики, поэтому довольно быстро выбрались на хребет. По нему добрались к седловине и спустились в очередную долину с горными цирками. Стылый виднелся вдали — одинокая крепость с круглыми башнями нависала над единственным выходом из долины. Десятник Валло провёл рукой, очертя границу, и сообщил, что эта импровизированная линия когда-то разделяла Этим и Тизскую марку, а во время Великой войны Стылый трижды переходил из рук в руки. По легенде где-то в этой долине находилась могила Этьена де Риголя, де Таля, маркиза де Вильбо, павшего при осаде крепости.

На одном из привалов я подсел к чистому и спросил:

— Слушай, а вот не встреться нам отряд Валло, ты бы провёл нас через Белые горы?

— Будь уверен, — без тени сомнения ответил красноглазый.

— Бывал тут?

— В этой долине нет, но в горы ходил и не раз.

— А что насчёт тайных проходов?

— Может есть они, а может нет, — он пожал плечами. — Надеюсь нам не придётся проверять.

— Думаешь эхо Великой войны?

— Вполне вероятно, но ходы давно могли обвалиться, так что я бы не надеялся.

Когда мы подошли к форту было уже хорошо за полдень судя по расположению солнца. Десятник Валло потоптался немного на месте, а затем повёл отряд к одиноким скалам, которые возвышались над фортом, пояснив это тем, что не мешало бы осмотреться. У подножия скал отряд встал на привал, а группа разведчиков стала взбираться на высокий отрог, естественно к ним присоединился чистый. Ко всеобщему удивлению за группой увязался Гариус, не остался в стороне и я. Мальвик тоже порывался составить компанию, но владеющий запретил.

Подъём был не слишком крутым и отнял у нас не более получаса, даже не пришлось вбивать крюки и провешивать перилла. Сверху открывался неплохой вид на форт, хотя просматривался двор крепости не полностью, но нам хватило и этого, чтобы осознать — форт непроходим: всюду, куда ни кинь взгляд бродили жуткие существа, закованные в серебристую чешую. Изменённые были разных форм и размеров: некоторые походили на первых встреченных нами тварей у Хранителя, другие же перемещались исключительно на четвереньках, третьи ещё как-то напоминали людей, но движения их были скованными. С такого расстояния сложно было точно сказать о количестве изменённых, занявших форт, но точно не менее двух десятков.

— Porca Troia! Ho rotto le palle! — выругался Гариус.

— Наверное, я соглашусь, — покосился на того десятник. — Плохо дело.

— Ну! Что я говорил! — не унимался щёголь. — Логово!

— Дело заключается в следующем, — сказал чистый, взъерошив бороду. — Там нам не пройти. Валло, есть ещё тропы?

Десятник окинул горы долгим взглядом, затем ответил:

— В принципе, мы могли бы перемахнуть через хребет, крюков у нас достаточно, правда с той стороны резкий обрыв, может не хватит длины верёвки. Да и не все из отряда способны на такое.

— А как же тайные тропы? — Гариус осмотрел предложенный десятником путь и лишь скривился.

— Да ерунда это, — отмахнулся Валло. — Только время убьём.

— Командир, вовсе не ерунда, — осторожно начал один из разведчиков, кажется Мейк. — Кирс проспорил мне два ливра в том году, что пройдёт через эти пещеры. Пройти он не прошёл, — расплылся в довольной ухмылке солдат, — но четыре дня провёл там. Говорил, что целый лабиринт скрыт в этих пещерах.

— Да трепло, твой Кирс, — упорствовал Валло. — Небось у входа отсиделся, и вся недолга!

— Нет, мы за ним посылали. Ребята пару лиг прошли вглубь.

— И всё это за моей спиной?! — рявкнул десятник. — Ну погодите у меня!

— Вниз, — коротко бросил чистый. — Обсудим с остальными.

В начале спуска я неправильно выбрал трещину и слишком поздно понял, что забираю правее: пришлось снова карабкаться вверх и там переместиться левее к нужной расселине. Подтянувшись к выступу, я заметил, что Валло и Мейк всё ещё оставались на вершине. Десятник прижимал Мейка локтем к скале и в сердцах что-то тому доказывал. Мейк вяло сопротивлялся и тыкал рукой в сторону форта. Долго я так висеть не мог, а слова заглушал ветер, потому решил спускаться. Валло скорее всего давал нагоняй разведчику, чтобы тот не болтал лишнего в присутствие чистого, но их поведение настораживало — что-то не так было с теми пещерами. Но о чём бы не спорили разведчики, а солнце уже клонилось к закату — отряду нужно было срочно принимать решение.

На общем собрании уже внизу долго спорить не пришлось. Против были только мастер Ригго и десятник, остальные в один голос твердили о пути через горные пещеры. Я воздержался — мне нужны были ещё сутки. Да и смысла не было в этом голосовании, так как прими я сторону десятника и чистого, чьё предложение мне нравилось больше, никто бы остальную часть отряда не бросил. К тому же наличие под боком целой своры изменённых не располагало к длительным беседам. Решение было принято.

Ко входу в пещеры мы добрались спустя несколько часов. Вечерело. Отряд преодолел очередной подъём и выбрался на широкую скальную полку, даже не полку — рукотворную площадку, будто кто-то в два удара исполинского меча откромсал у скалы громадный кусок. Шедший первым Мейк, вскинул руку, и разведчики тут же засуетились: те, что были со щитами, обступили владеющих, а лучники рассыпались в стороны. Мальвик обнажил меч и замер в низкой стойке. Чистый и десятник поспешили к Мейку, а я, скинув рюкзак, вооружился райтшвертом и встал рядом с рейтаром, который нацелил пистолеты в тёмный зёв пещеры. Де Мори нервно зыркал по сторонам, положив ладонь на эфес меча, но обнажать его не спешил.

Мейк и десятник осторожно подобрались ко входу и обступил его с двух сторон, чистый вскинул лук и замер чуть правее.

— Час от часу не легче, — прошептал де Мори и всё-таки выхватил клинок.

Валло осторожно выглянул из-за угла и тут же спрятался обратно, но ничего не происходило. Тогда он махнул лучниками и те переместили ближе ко входу, а сам скрылся внутри. Я замер в напряжении. Давно мне не приходилось влипать в подобные передряги с опустошённым потоком. Но чутьё подсказывало, что опасности нет. Вскоре из тёмной арки появился десятник и взмахом руки приказал опустить оружие.

— Фу-х… — выдохнул де Мори, и протёр рукавом выступившую на лбу испарину. — Кажись пронесло.

— Сомневаюсь, — нахмурился я и пошёл к разведчикам.

— Осторожно, — предупредил мастер Ригго. — Тут следы, не затопчи.

Я проследил за его взглядом и обнаружил вереницу припорошённых следов, которые обрывались у входа. Судя по отпечаткам, следы принадлежали людям. Валло присел на корточки и стал изучать примятый снег.

— Пятеро, — выдал он.

— Тут снегоступы, — Мейк подошёл к обрыву и разворошил сугроб.

— Две пары тяжёлых ботинок, — сообщил молодой разведчик, кажется он представился мне Лином в первую ночь дежурства. — Ещё один след нечёткий, либо это женщина, либо очень лёгкий мужчина.

Валло поднял взгляд и посмотрел на чистого, в глазах его играл нехороший огонёк.

— Думаешь это они? — спросил мастер Ригго.

— Больше некому.

— Как смогли нас опередить?!

На это разведчик лишь развёл руками.

— Кто?! — Гариус был хмур. — Кто они-то?

Мне ответ не требовался. Всё очевидно: отряд преследователей каким-то чудом обогнал нас и вошёл в пещеры.

Глава десятая

За тёмным входом начинался длинный прямой коридор с небольшим уклоном вниз. Стены пещеры имели практически идеальную форму арки, а пол был ровным, что говорило о рукотворном происхождении этих ходов, природные же пещеры всегда выглядели грубо. После мелкой каменной крошки и шатких валунов ступать по гладкой поверхности — одно удовольствие. Гариус сотворил маленький огонёк, который всегда был возле отряда, второй шар чуть тусклее он отправил вперёд и тот держался на приличном удалении, слабо освещая путь. Вначале мы двигались медленно, опасаясь угодить в ловушку или попасть под обвал, но потом ускорились.

Ещё у входа мастер Ригго распорядился пополнить запасы воды, и пока отряд набирал снег во фляги и прочие ёмкости, чистый с десятником тщательно изучили следы. Они пришли к выводу, что пятеро неизвестных вошли в пещеру утром и опережали нас почти на день. Если у Хранителя и в последующие дни все были абсолютно уверены, что пятёрка преследует нас, то сейчас пошли разногласия: Гариус и Валло утверждали, что в отряде колдуна вероятно знали о ситуации с перевалом, и потому, опередив нас, решили устроить засаду в тесных коридорах пещер; Тэсс и мастер Ригго напротив склонялись к мысли, что пятеро чужаков преследуют какие-то свои цели, и на нас плевать хотели с высокой колокольни; я поддержал последних — уж слишком мудрёно получалось, если предположить, что Гариус и десятник правы. Конечно, я допускал, что колдун мог действительно идти за нами, но тогда он мог застать отряд врасплох ещё у Стойкого, и незачем было тащиться к каким-то пещерам.

Снаружи должно быть уже взошла луна, а мы всё шли и шли. По ощущениям отряд двигался уже часа три и преодолели мы пару лиг, не меньше. Иногда мастер Ригго останавливался и поджигал свечу сэра Тормика. Он водил ею по сторонам, смотря на колышущееся пламя — проверял тягу. Я, конечно, ощущал слабое дуновение на лице, но бережёного Создатель бережёт, как говорят в Нортиме.

К третьему часу я услышал шум воды. Коридор раздался в стороны, а сверху стали просматриваться куски необработанной породы — должно быть строители пробили ход к естественным промоинам да так и оставили. Вскоре показался небольшой водопад и каменный мост переброшенный через узкую, но глубокую трещину, в которую низвергалась вода. Останавливаться здесь мы не стали. Хоть водопад и был небольшим, но шум лишал возможности услышать тех, кто мог бы подкрасться к стоянке, поэтому мы добрали воды и пошли дальше. За мостом снова начинался коридор, но без уклона.

— Откуда здесь вода? — спросил Гариус.

— Хм… — десятник Вало на миг задумался. — Мы двигались всё время на северо-запад, так как коридор был прямым, и судя по ощущениям прошли уже несколько лиг, а это значит, что над нами Язык Великана — самый крупный ледник Белых гор.

Ещё через час или около того — сложно было ориентироваться во времени без звёзд или солнца над головой — мы, преодолев ещё один мост, вышли к залу. К нему вело боковое ответвление основного коридора, а сам зал напоминал перевёрнутый котелок с выдолбленными нишами в стенах. Возможно, когда-то тут был склад или усыпальница, хотя в последнем я сильно сомневался: какой дурак будет долбить лиги горной породы ради такой цели, а вот если этими тропами когда-то перемещались люди, то организовать склад с припасами было очень разумно с их стороны.

В зал вёл всего один ход и лучшего места для ночлега сложно было придумать. Без костра снова пришлось довольствоваться вяленным мясом, сушёными фруктами и грибами. За перекусом я подметил, что тул мастера Ригго снова полон стрел — чистый продолжал удивлять.

— Мастер Ригго, право слово, скажите наконец, что за волшебный рюкзак у вас? — задал я вопрос, терзавший меня не один день. — Да и тул, как погляжу, тоже дна не имеет.

— Ничего странного в этом нет, — ответила вместо него Тэсс. — Всё дело в структурном сжатии эллиптических потоков. При правильном воздействии на первую и вторую струну смещённую относительно сфер в…

— Тэсс, — поднял я руку. — Я не сомневаюсь, что академию ты окончила с отличием. Простым языком, пожалуйста.

Владеющая скорчила мину, но всё же ответила:

— Есть стол. На столе лежат яблоки. Много яблок. Есть маленькое лукошко, в которое помешается не более десятка. Связываешь стол и лукошко сфери… специальным заклинанием и после можешь из лукошка забрать столько яблок, сколько будет на столе.

— И на каком расстоянии это работает?

— Всё зависит от умений владеющего, — пожала Тэсс плечами. — Говорят совершенству нет предела.

— Скажешь потом, где обитают такие владеющие, — я подмигнул ей.

Владеющая лукаво улыбнулась в ответ.

— Не вздумай ничего ему рассказывать! — пригрозил Гариус, но натолкнувшись на строгий взгляд умолк.

Чистый, кажется, даже не заметил этого разговора, он что-то чертил угольком в тетради и как будто считал в уме.

«Рисует карту пещер», — подумал я и закутавшись в одеяло попытался уснуть.

Разбудил меня стон де Мори. Шевалье дёргался во сне и вертел головой. Бедолага навидался за последние недели на целую жизнь вперёд. Я невольно усмехнулся, представив себя со стороны, когда точно же так, как и жандарм бился в кошмарах. Но моё проклятье навсегда, а вот де Мори, как только вернётся к привычной жизни, будет с ужасом вспоминать человека в жёлтом плаще и жутких тварей, покрытых серебряной чешуёй, если, конечно, ван Ауден не утопит Соединённое Королевство в крови, а всё шло к тому.

Сон как рукой сняло. Я покрутился ещё немного и решил сменить одного из дозорных. Сейчас дежурила последняя двойка: Мейк и Лин, который откровенно клевал носом. Я подобрал ножны с райшвертом и вышел в короткий переход соединяющий зал с основным коридором. Хлопнув Лина по плечу, я кивком указал парню на одеяла, а сам уселся рядом. Разведчик благодарно улыбнулся и ушёл в зал.

Мейк восковой фигурой замер напротив и казалось не замечал моего присутствия, меня же такой расклад вполне устраивал. Перед сном владеющие установили сигнальную цепь с обеих сторон коридора, а сэр Толмик пожертвовал свои свечи, которые так же расставили на подходах к залу. Я смотрел вдаль на свою свечу, Мейк на свою. Так мы и просидели бы всю смену, не начни разведчик разговор.

— Значит ты из этих? — тихо спросил он.

Я закатил глаза.

«Ну ведь хорошо же сидели…»

— Значит из этих, — выдохнул я.

Он посмотрел на меня и взгляд его был полон тоски.

— Я тоже хотел стать таким как ты, — почти шёпотом произнёс Мейк.

«Бесов праздник!»

— Парень, если ты хочешь пережить наше путешествие, то советую тебе впредь не произносить подобные речи. К тому же ты понятия не имеешь о чём говоришь.

— Имею, — ухмыльнулся он. — Мой отец был таким как ты.

— Чушь, — отмахнулся я. — Твой папашка с пьяных глаз наговорил глупостей.

— Я видел у него письма, которые исчезали. Однажды на нас напали волки и он раскидал их голыми руками, а двигался он как ты!

Я медлил с ответом. Мейк волне мог говорить правду, но я не знал ни одного из коллег, кто осмелился бы обзавестись семьёй.

— Что с ним стало? — спросил я.

— Он пропал, когда мне исполнилось пятнадцать.

«Кто бы сомневался. Вот поэтому у нас и не бывает семей и детей. Конец всегда один».

— Мейк, ты отличный разведчик. Гордись этим. А прошлое оставь прошлому.

Он хотел было что-то возразить, но я жестом приказал ему замолчать. С моей стороны коридора дёрнулась слабая тень, а потом на свет вышел человек. Он прихрамывал на одну ногу и медленно брёл в нашу сторону. На свечу он не обратил внимания и, сделав несколько шагов, наступил на охранную сеть. Стены коридора вспыхнули бледными росчерками и тут же раздался противный звук, словно визжала свинья под ножом неумелого скотника. Человек завопил, глаза его от ужаса округлились, и он помчал вперёд, не разбирая пути. Мейк хотел кинуться тому на перерез, но я удержал разведчика. Человек проскочил мимо и через десяток шагов налетел на следующую цепь — снова вспышка и мерзкий вой. Хромой повысил голос на октаву, вскинул руки над головой и с криком выскочил на мост. Там оступился и камнем рухнул вниз продолжая вопить, но вскоре крик его оборвался.

На шум выскочили владеющие и Мальвик.

— Приговорили одного, и стало их четыре, — выдал он, высунувшись из проёма.

— Дурная считалочка, — фыркнула Тэсс. — Думаете это один из отряда?

— Уверен, — ответил мечник. — Больше тут бродить некому. Ты его рассмотрел?

— Да, — кивнул я. — Без оружия, хромал и был жутко напуган.

— Не повезло, — хмыкнул Гариус. — Туда ему и дорога.

Пока отряд собирался мы с мастером Ригго прошли вперёд на двести шагов, но кроме гладких стен пещеры ничего не обнаружили. На мосту тоже не было ничего интересного.

— Ты уверен, что он упал туда? — спросил чистый.

— Абсолютно.

— Дела…

Сборы были короткими. Гариус снова зажёг огоньки, и мы двинулись в путь. Коридор стал забирать влево и через час нас встретила первая развилка.

— Дело заключается в следующем, — уже приевшейся фразой начал чистый. — Предлагаю разделиться. Тэсс, у вас осталась та можжевеловая ветвь?

— Вот, — владеющая вытащила из-за пазухи зелёную веточку.

— Плохая идея, — сказал я.

— Мне тоже так кажется, — вопреки ожиданиям сообщил Мальвик. — Ветки две, а нас одиннадцать.

— Если один из путей ведёт в тупик, то мы потеряем время, — настаивал мастер Ригго. — Мейк, как далеко зашёл этот ваш, Кирс?

— Хм, он не говорил. Да и как тут можно расстояние отмерить? Ориентиров никаких.

— Он же что-то про лабиринт говорил, — подключился конопатый разведчик. — Про метки какие-то.

— Точно! — воскликнул Мейк. — Он рассказывал, что долго блуждал кругами, а потом стал рисовать метки.

— Даже если мы найдём его метки, то они будут вести обратно к Стылому, как я полагаю, — чистый не сдавался.

— А мы не будем выбирать путь с меткой, — парировал Мальвик.

Красноглазый задумался. Наконец сдавшись, выдохнул:

— Ну ладно, хорошо. И как эти метки выглядят?

Мейк пожал плечами.

— Мэтр, дайте свет. Будем искать.

Чёрную стрелку, нанесённую углём, нашла Тэсс. Метка была перечёркнута и вела в левый проход.

— И что бы это могло значить? — Гариус поскрёб угольную пыль ногтем. — Перечёркнута.

— Так как это первая развилка, то нет разницы какой путь выбирать, — пояснил Мейк. — Кирс оставил метку и пошёл этой стороной, затем где-то свернул и вышел снова сюда. На одной стене была метка, на другой нет. Он перечеркнул метку с неправильным путём и пошёл туда, — разведчик указал в ту сторону откуда мы пришли. — Дальше нам стоит искать не перечёркнутые метки. Но лучше оставлять новые.

— Ловко, — оценил чистый. — Остаётся надеяться, что стрелку перечеркнули не те, кто идёт впереди.

Это могло оказаться правдой, но не попробовав — не узнаешь, как говориться. К тому же слишком тусклой была метка: я несколько раз проходил мимо и не замечал её, пока Тэсс не ткнула пальцем. Вряд ли бы колдун стал заниматься поисками вешек на развилках, ну разве что в его отряде был сам Кирс, что граничило с абсурдом.

Меня же больше тревожило иное: слишком складно Мейк говорил про метки, будто бывал тут сам не раз и не два. Если прибавить к этому поведение десятника, который всячески пытался заткнуть рот не в меру говорливому Мейку, то вырисовывалась интересная картина — разведчики говорили меньше, чем знали. Чистый должен был это понимать не хуже меня и судя по тому, как он быстро согласился на авантюру с пещерами, а теперь и метками, то так оно и было. Но раз он не выказывал тревоги, то и мне не следовало спешить.

Вешка привела к очередной развилке. Метки тут тоже были: одна перечёркнутая, другая нет. Пока всё шло по плану разведчиков. Развилки попадались всё чаще и на каждой встречались отмеченные углём стрелки. Иные следы нам не попадались, а пыли на полу не было, так что определить проходил ли кто перед нами не представлялось возможным. Казалось, в отряде чужаков знали дорогу и нигде не плутали: уж насколько быстро мы двигались, а каких бы то ни было намёков на присутствие людей не наблюдалось, что было весьма странно, ведь человеку нужно справлять нужду, а кроме как на стену здесь этого сделать было негде.

Метки вскоре закончились и две последние развилки мы прошли наугад, но всё-таки выбрались из лабиринта: огромный зал, свод которого скрывался во мраке, а дно было усеяно сталагмитами в человеческий рост открылся перед нами. У одного из наростов чистый обнаружил остатки костра.

— Верным путём идём, — ухмыльнулся мастер Ригго. — Угли ещё тёплые.

— Они что, и дрова с собой взяли? — спросил Гариус.

— Выходит, что так, — ответил десятник.

— Значит отряд знает куда идёт, — нахмурилась Тэсс. — Неужели они хотят пробраться в Тизскую марку с востока? Но зачем?

— Меня смущает другое. — Чистый скинул рюкзак и стал делать заметки в тетраде. — Как они обогнали нас? Валло, что думаешь?

— Если с ними идёт тот, кто знает эти горы, то группа вполне могла двигаться хребтом от Хранителя. Так путь короче, но только в такую погоду это самоубийство.

— Пустое, — отмахнулся Гариус. — Владеющий в жёлтом с этим бы справился, уж не сомневайтесь.

— Ну вот и получается, что в группе у них определённо кто-то из Горного полка. Предатель. — Чистый сделал жирную пометку на листе.

Я решил развить его мысль:

— Только меня посетила догадка, что никакого прохода может не быть? Колдун ищет что-то конкретное. К тому же вся эта история с Кирсом и метками притянута за уши, не находите? В жизни не поверю, что про эти ходы никто не знал!

— Ещё как нахожу. — Мастер Ригго поднял голову и пристально посмотрел на десятника. — Валло, ничего не хочешь сказать?

Разведчики напряглись. Я сделал шаг назад, краем глаза отмечая, как Мальвик медленно вытягивает меч, а де Мори встаёт боком.

— Сдаюсь! — Валло картинно поднял руки и сказал разведчикам: — Расслабьтесь, мы все тут заодно.

— Я внимательно слушаю. — Мастер Ригго сложил руки на груди.

— Виноват. — Десятник склонил голову. — Всю вину беру на себя, ребят не трогайте.

Чистый и бровью не повёл.

— Ну, конечно, мы знали про эти пещеры, — продолжил разведчик. — Какое годовое жалование у солдата? А?! Двадцать ливров?

— Валло, ближе к сути.

— К сути… — вздохнул десятник. — Суть такова, что в пещерах этих попадаются золотые самородки. Вот и вся суть. Да, ходил! Да, находил! Виноват!

— Метки значит ваши? — Гариус подпёр сталагмит плечом и крутил в руках монетку.

— Наши.

— Что насчёт выхода? — спросил я.

— Я не знаю. Дальше этого зала мы не ходили.

— Валло! — рявкнул чистый.

— Ну не ходил я! Честное слово!

— Я ходил, — тихо произнёс Мейк. — Дальше будет город.

— Что-то? — натянуто усмехнулась Тэсс. — Город?!

— Очень старый, — кивнул Мейк и указал во мглу. — Там дальше что-то типа закрытого цирка, а внизу он — мёртвый город.

— Паря, ты умом тронулся? — вскинул бровь Гариус. — Какого ещё цирка?

— Ну кар, цирк, кресловина, — стал пояснять Мейк. — Ну вы видели эти чашеобразные углубления у склонов гор, только этот цирк закрытый.

— Допустим.

— Та-а-к… — протянул мастер Ригго.

Он снял шапку, взъерошил волосы и вплотную подошёл к десятнику.

— От тебя, Валло, я не ожидал подобного.

Разведчик хотел было что-то сказать, но попятился, округлив глаза, потому как зрачки чистого вспыхнули янтарём. Мастер Ригго резко всадил кулак десятнику под рёбра, и тот, охнув, согнулся пополам, а чистый от души приложил Валло коленом по лицу — десятник упал на спину и замер. Выхватив тесак мастер Ригго с перекошенным от гнева лицом шагнул в сторону Лина.

— Мать вашу! — прорычал он. — Вы что тут устроили?! Все под трибунал пойдёте! Я лично вас осужу и покараю здесь и сейчас!

Чистый разошёлся не на шутку. Признаюсь честно, но даже у меня пробежали мурашки по спине от одного его вида.

— Кто идёт с отрядом колдуна?! — мастер Ригго намотал на левую руку воротник Лина и дёрнул на себя. — Говори! Кто?!

— Я… я не знаю… не знаю, — разведчик побледнел.

— Мэтр! Будьте так любезны, — бросил чистый через плечо.

Гариус отлип от минерального нароста, встряхнул руками и кисти его окутало пламя. Лин что-то промямлил и обмяк. Тогда мастер Ригго грубо отшвырнул разведчика и направился к Мейку.

Я осторожно подошёл к Тэсс и тихо спросил:

— Это так чистый опрашивал тех из шестой роты?

— Впервые вижу его таким, — так же тихо ответила владеющая.

— Отвечай! — прорычал мастер Ригго, тряся Мейка. — Я душу из тебя вытяну! Самородков захотелось! Ну?! Кто?!

— Не знаю… — Мейк тяжело дышал и вертел головой. — Не знаю… не знаю…

Я тем временем наблюдал за парочкой угрюмых разведчиков, которые за весь путь, кажется не проронили ни слова. Они украдкой переглянулись и стали пятиться, пытаясь выйти из освещённого шарами круга. Как только солдаты скрылись в тенях, то тут же сорвались на бег, и лишь топот сапог гулким эхом отдавался во тьме. Примерно нечто подобное я и ожидал увидеть.

— Не трогать! — гаркнул чистый. — Подсвети!

Гариус направил один из шаров вперёд, и тот выхватил из темноты двух улепётывающих разведчиков. Солдаты стали петлять, пытаясь скрыться за каменными наростами. Мастер Ригго вскинул лук, выстрелил и промахнулся, а разведчики, пригибаясь и укрываясь щитами, удалялись всё дальше. Чистый снова пустил стрелу — мимо. Мне показалось, что промахивается он намеренно. Вскоре разведчики скрылись в очередной галерее, шар нырнул следом.

— Посвети им немного, — приказал чистый.

Гариус выждал какое-то время, а после щёлкнул пальцами и пламя с его рук опало. В зале воцарилась тишина и только тихонько скулил Мейк. Валло пришёл в чувства и теперь зажимал разбитый нос рукой.

— Мастер Ригго, не томите. — Щёголь отряхнул пепел с рукавов от сгоревших варежек. — Дело заключается в следующем… Ну?

— Тэсс, возьмите вашу веточку можжевельника, пожалуйста, — сказал мастер Ригго и зрачки его снова стали рубиновыми. — Что чувствуете?

— Другая находится в шагах трёхстах там, — она указал в сторону скрывшихся разведчиков, — и продолжает удаляться.

— Отлично! Тогда самое время перекусить.

Сказав это, чистый пошарил рукой в рюкзаке и вытащил на свет деревянную чурку, затем ещё одну и ещё. Вскоре рядом с ним образовалась целая кучка дров. Определённо мне стоило обзавестись подобным рюкзаком, я даже поймал себя на мысли, что просчитываю варианты неудачного падения чистого на собственный тесак или ещё какая беда с ним может случиться в темноте. Но вовремя спохватился и отогнал крамольные мысли.

— Валло, гадёныш ты этакий, — грубо, но без злобы бросил мастер Ригго. — Собирай остатки отряда и упёрдывай. Я не знаю, как ты это сделаешь, но, чтобы у выхода из пещер не позднее семи дней собрался добрый отряд лучников с парочкой толковых владеющих. И, быть может, тогда я забуду всё, что услышал тут.

— Обещаю, — прогундосил Валло. — Слышали? Собирайтесь олухи!

— Сэр Тормик, у вас остались свечи?

— Ох… Дейла, — грустно протянул рейтар. — Это же специальные алианские свечи с ароматами юга. Я целую кучу денье выложил за них в Ремсе.

— Не надо свеч, — ухмыльнулся Валло. — У нас тут спрятаны факелы.

— Засранцы, — покачал головой мастер Ригго. — Передай во все форты, чтобы проверили людей. Чует моё сердце изменников может быть больше.

— Так точно. — Валло вытянулся по струнке. — Этих двоих приставили к нам в прошлом месяце. Удавлю!

Мейк и Лин с поникшими головами не сговариваясь направились к ряду мелких сталагмитов и через минуту вернулись с охапкой факелов. Мейк поджёг один от костра, который уже успел развести Де Мори, и разведчики ушли. Валло на прощание окинул наш отряд долгим взглядом и, поджав губы, скрылся в коридоре.

Я раскатал одеяло, примостил его к сырому сталагмиту и принял удобную позу. Стянул унты и дал ногам отдохнуть. По соседству возился с пистолетами сэр Тормик. Он разложил оружие в некотором удалении от костра, достал пороховницы-натруски и принялся менять затравку: в пещерах всё же было влажно, и рейтар решил подстраховаться, чтобы не дай Создатель отсыревший порох не привёл к осечке в самый неподходящий момент. Сэр Тормик готовился к стычке, и был прав, потому как наш отряд сократился вдвое, а в рядах неприятеля прибыло — я был абсолютно уверен, что сбежавшие разведчики вскоре присоединятся к отряду колдуна.

— Они всё ещё движутся? — спросил чистый, помешивая в котле деревянной ложкой.

— Останавливались недавно, — ответил Тэсс, теребя можжевеловую веточку. — Сейчас снова удаляются.

— Как вы догадались? — Де Мори всё ещё был под впечатлением от увиденного и в глазах его плясали живые искры.

— Профессиональная тайна, — улыбнулся мастер Ригго. — Эти двое, скажем, вели себя подозрительно.

— Меня смущает другое, — вмешался Гариус. — Этим пещерам не одна сотня лет, а я о них ни разу не слышал. Должны же были сохраниться какие-то записи, истории. Ведь есть же в библиотеке Довура свитки тысячелетней давности.

— Мне тоже это кажется странным, — нахмурилась Тэсс.

Чистый снова улыбнулся:

— Ну, во-первых, записи могли изъять из общественного пользования, и, быть может, где-то в Храме Создателя или в канцелярии ордена Верных хранятся рукописи, в которых упоминаются эти ходы. Во-вторых, никто из вас не обратил внимания на кучу камней у входа?

Отвечать никто не спешил.

— Вот. — Мастер Ригго воздел палец к потолку. — Видится мне, что этот лаз был завален. Разведчики же его обнаружили, вскрыли, но делиться находкой не спешили. Ну, а когда нашли тут золотишко, то и вовсе спятили. Алчность — страшный грех! Не удивлюсь, если болтун Кирс сгинул где-то в снегах, а, быть может, не он один.

— Думаешь можно доверять Валло? — спросил я.

— Он здорово перетрусил. Возможно, по выходу из пещер страх развеется, но сюда он вряд ли сунется. В любом случае, у меня всё записано. — Он многозначительно похлопал ладонью о толстый переплёт тетради. — Если вздумает отсидеться в форте, понадеявшись, что мы не выберемся, то ждёт его не самая приятная участь! Уж я своего не упущу!

Воцарилась тишина. Трещали дрова, поедаемые огнём, булькала вода в котелке, да где-то в темноте раздавалась одинокая капель. Я молчал вместе с остальными, хотя вопросов было хоть отбавляй.

— Всё равно ерунда какая-то, — нарушил молчание Гариус. — На кой шут желтоперому вообще идти в эти пещеры. И что за древний город?

— Скоро узнаем, — подмигнул тому чистый.

— Одни сплошные тайны, — вздохнула Тэсс. — Эти странные владеющие, о которых никто из нас не слышал, целенаправленно что-то ищут на наших землях в пещерах, о которых тоже никто не слыхивал. Прям сюжет для романа мадам де Муси.

— О! — воскликнул сэр Тормик. — Вы читали мадам Женевьеву де Муси?

— Да, ещё в академии.

Пока мастер Ригго кашеварил, рейтар и Тэсс делились впечатлениями о книгах, которых я, естественно, не читал: высокопарный слог мадам Женевьевы де Муси оказался для меня слишком скучным. Впрочем, думал я не о книгах: по ощущениям в пещерах мы пробыли уже около суток и мой поток должен был восстановиться, но щемящая пустота в груди и не думала проходить. Я, конечно, мог ошибаться, так как в замкнутом пространстве легко потеряться во времени, но выступать против сильного владеющего с одним лишь райтшвертом опасался: ещё были свежи воспоминания о страшном рое, который буквально заживо пожрал жандармов вместе с доспехами.

Через час отряд был готов выдвинуться в путь. Тэсс сообщила, что беглецы остановились примерно в полу лиге от нас, и мастер Ригго, приободрившись, задал приличный темп. Впереди ждал загадочный город, который стремились увидеть все, за исключением меня: не питал я страсти к древностям и уже битый час корил себя за то, что не вернулся к южному тракту, а пошёл с чистым через Белые горы.

Когда мы покидали огромный зал, чистый вдруг замер и поднял руку, предупреждая об опасности. Я остановился и прислушался: сзади раздавались странные звуки, будто кто-то фыркал или шумно дышал.

— Там кто-то есть, — сказал я.

Гариус послал один из шаров обратно к костровому месту. Я ожидал увидеть вернувшихся разведчиков, но вместо них у потухшего костра крутились изменённые. Их было много.

— Вперёд! — скомандовал чистый.

Глава одиннадцатая

Коридор закончился узким карнизом. Отсюда открывался вид на замкнутый цирк, окружённый отвесными скалами, из которых вырывались многочисленные водопады и исчезали в густом тумане, заполонившем собою всё пространство внизу. Из молочно-белой пелены местами выглядывали одинокие купола, увенчанные острыми шпилями. Где-то рядом шумела вода, а в воздухе переливались в солнечных лучах мелкие брызги. Слева начинался деревянный мосток под уклоном, который протянулся вдоль скал к следующей каменной полке. Мост был разрушен и судя по светлым щепкам, торчавшим из треснутой древесины, сделали это недавно.

Поток вернулся внезапно и я, задохнувшись от нахлынувшей силы, замер. Де Мори бежал следом. Он не успел среагировать и чуть не сшиб меня со скалы. Я выругался, но шевалье простил за эту оплошность — у страха глаза велики. Рыки изменённых разносились эхом в пещере и выскочить на полку они должны были с минуты на минуту.

— Собачьи дети! — выругался Гариус, щурясь на свету. — Тэсс, ты сможешь нас перемесить?!

— Я… я не уверена.

— Тэсс!

— Встаньте плотно! — скомандовала владеющая. — Мне нужна минута.

Но минуты у нас не было. Я скинул рюкзак, выхватил райтшверт и замер у входа в галерею, отчётливо понимая, что кому-то нужно задержать тварей. Не иначе сам Создатель благоволил нам, вернув мой поток весьма кстати. Впрочем, изменённые могли объявиться раньше и тогда стоило бы сетовать на коварные происки беса. Людям свойственно искать скрытые смыслы в простых вещах, я же всегда полагался на удачу и пока она меня не подводила.

Но как бы там ни было, а о благородстве речи тоже не шло. Холодный расчёт. Займи моё место любой из отряда и наверняка погибли бы все, я же мог продержаться против изменённых какое-то время, благо спину прикрывал обрыв, а коридор был слишком узок — окружить меня тварям не удастся. Мальвик же и его длинный клинок в таком узком пространстве бесполезны. Мечник, кажется, разделял мои мысли — он снизошёл до скупого кивка, в знак благодарности и встал в круг, который уже проявился подле сгрудившихся путников.

Первый изменённый выскочил на свет и с ходу растянулся в длинном прыжке. Я усилил мышцы потоком и в последний момент резко сместился в сторону, отводя райтшвертом острые когти твари — изменённый промахнулся и рухнул со скалы. Его место тут же занял следующий проклятый, я повторил манёвр, и тварь сорвалась с обрыва.

«Два».

На этот раз я экономил поток и применял силу только в самый последний момент, совершая скупые движения. Твари действовали примитивно, гонимые лишь только инстинктами: они сменяли одна другую, норовя достать меня в прыжке, но всякий раз терпели неудачу, срываясь вниз. Сложно было поверить, что когда-то это были люди — ничего человеческого в них не осталось.

«Пять».

Одному изменённому всё же удалось как-то зацепиться за край скалы и мне пришлось отвлечься. Я мощным ударом отрубил твари несколько фаланг с острыми когтями, которые были способны впиваться даже в камень, и она сорвалась в пропасть. Этого замешательства хватило другим изменённым и на полку уже выскочило двое, но нападать они не спешили. Возможно, я поспешил с выводами и те твари, что неслись первыми были всего лишь молодыми и неопытными, если, конечно, можно было применить такое определение к ним.

Твари не нападали. Они стали кружить, ожидая подкрепления. Одна из них заметила людей, столпившихся у края полки, и стала коситься в ту сторону. Покосился и я: Тэсс была бледнее мела, но прозрачный купол наливался силой, местами испуская синие искры. Я не стал испытывать судьбу, проверяя находчивость изменённых и, поднырнув под лапу первого, ухватил второго за предплечье. Рывок и тварь рухнула с обрыва. Первый взвыл. Я пинком отправил его обратно в коридор как раз в тот момент, когда из пещеры показалась морда ещё одной твари. Изменённые столкнулись и кубарем выкатились на площадку.

«Двенадцать».

— Давай! — крикнула Тэсс. — Сюда, быстрее!

Я поверил, что смогу и даже попытался прыгнуть в сторону купола, но твари оказались проворнее и вскочив на лапы, перегородили мне путь.

«Перепрыгнуть их? Нет, велик риск промахнуться и самому сверзиться в пропасть».

Тэсс издала не то стон, не то всхлип, который утонул в шуме водопада, а после купол схлопнулся и отряд оказался на другой стороне разрушенного моста.

— Ну вот и славно… — усмехнулся я.

На полке уже было около пяти изменённых. Они попытались окружить меня, за что двое поплатились конечностями: руки тварей были защищены чешуёй только до кистей, а райтшверт рейтара явно сделали из качественной стали — клинок без труда отделял запястья проклятых. Я нырнул под очередную лапищу и сместился к центру полки, походя проделав трюк Мальвика: очередная тварь выскочила из коридора и опрометью ринулась на меня раззявив пасть, я сместиться правее и обратным хватом ударил широко, снеся твари верхнюю часть черепа. Райтшверт выдержал и это испытание. В удар я вложился от души, потому слегка провалился вслед за клинком и сохраняя инерцию встретил стопой следующего изменённого выскочившего из галереи — тот влетел обратно.

«Двадцать».

Твари наскакивали со всех сторон и к тридцатому счёту я понял, что глаза заливает не только потом, но и густой кровью, которая сочилась из глубокого пореза на лбу. Меховой костюм местами был разорван, а каждое движение отзывалось резкой болью в спине. Особо удачливому изменённому удалось достать пастью левое предплечье, но я вовремя спохватился и тварь смогла лишь вырвать кусок шубы, оцарапав кожу клыками.

«Сорок».

Казалось тварям нет конца, они всё прибывали и прибывали, и я с тоской подумал, что придётся снова выжигать поток без остатка.

Нырнуть. Встретить плоско когти, снова нырнуть. Отсечь лапу и выворачивая кисть уколоть в глаз. Отскочить. Пригнуться. Снова укол. Кувырок и всё сначала. Если бы братство Добрых Людей, заимело таких зверушек, то я бы определённо внёс предложение заменить одно из испытаний на подобную схватку. Никакие стычки с голодными львами в круглой клетке не шли в сравнение с боем на узкой полке, когда места для манёвра очень мало, а изменённые не знают страха и усталости.

«Шестьдесят».

Я увернулся от очередной порции острых когтей, плечом оттолкнул противника и выставил райтшверт перед собой как раз в тот момент, когда последняя из двух тварей растянулась в прыжке. Клинок глубоко вошёл той в пасть, а я ещё провернул для надёжности. Изменённый забулькал и стал заваливаться в пропасть увлекая клинок за собой. Пришлось разжать пальцы, чтобы не попасть под когти второго. Я отскочил, пропуская его вперёд, и он, замерев на краю уступа, стала махать лапами, пытаясь поймать баланс. Второго шанса я твари не дал и коротким тычком оправил в пропасть. Развернулся к тёмному коридору. Замер, но никто больше не пытался меня сожрать.

Раздосадованный потерей клинка, я с силой пнул кусок черепа, валявшийся на залитой тёмной слизью полке, и уселся на края обрыва, свесив ноги. На другом конце моста я заметил Мальвика, мечник беззвучно аплодировал.

«И на том спасибо…»

Мастер Ригго крутился на месте, впрочем, как и всегда, наводя суету. Я прислонился к стене и стал наблюдать. Чистый махал мне руками и указывал направление куда-то вдоль стены. Приглядевшись, я рассмотрел тонкую нитку моста, которая серпантином спускалась вниз и терялась в тумане. Мастер Ригго стал тыкать в мою сторону, затем привязал что-то к стреле, и жестами указал, что мне стоит уйти обратно в пещеру. Я, кажется, понял его замысел, но от навалившейся усталости впал в апатию, а потому не слишком спешил.

Вернувшись обратно в галерею, я отошёл на несколько шагов вглубь и стал ждать. С первого раза у чистого не вышло: стрела тренькнула о скалу над входом и рухнула в пропасть. Вторая стрела залетела точно внутрь, и я поспешил ухватить тонкий шнур, тянувшийся за ней, пока тот не сполз с обрыва. Выйдя на полку, я стал выбирать шнур, а с того конца моста мне выдавали верёвку, привязанную к другому концу шнура.

Мне передали две верёвки, связанные вместе, а чистый принялся тыкать пальцами вниз, жестами показывая, что я могу спуститься. Я в ответ показал, что устал и немного отдохну. На том и порешали. Группа ещё какое-то время крутилась на уступе, а после вышла на мост и вскоре скрылась за одним из водопадов.

Я посидел ещё какое-то время любуясь видами — не каждый день встретишь подобное чудо природы. На свежем воздухе после суток, проведённых в пещерах, дышалось легко, и я даже не обращал внимания на вонь, исходящую от пятен слизи.

Как я ни старался, а кроме нескольких шпилей ничего более разглядеть в тумане не смог. Порой порыв ветра доносил из пропасти противный запах, словно там внизу стухло ведро яиц — точно так же пахло в районе тёплых источников в цванийском Эрко. Это наводило на мысль, что снизу может быть гораздо теплее. Почему-то я представил себе горячую ванну.

Шуба пришла в негодность и теперь лохмотьями свисала с плеч, со стороны я должно быть походил на шелудивого кота, после ночных приключений. Штаны местами прорвались, а рюкзак и одеяло и вовсе пропали, должно быть в пылу схватки я не заметил, как изменённые стащили мешок за собой в пропасть. Тело ломило, но раны уже покрылись струпьями и к утру должны были затянуться.

Неровен час из пещеры вновь выползут изменённые — засиживаться не стоило. Я лёг на живот и выглянул из-за края уступа: чистый был прав и внизу оказался карниз с каким-то старым сооружением, похожим на подъёмный механизм. Два больших колеса истлели от времени, а сам постамент с устройством казалось дышал на ладан, но выбора у меня не было — иной возможности спуститься я не видел. Привязаться решил к стойкам сломанного моста — на вид они были боле-менее крепки и могли меня выдержать.

Я промерил длину верёвки и её хватило с небольшим запасом. После промерил тонкий шнур, и он так же коснулся постамента. Я быстро связал бегущий узел и накинул петлю на стойку, шнур завязал на свободную петлю узла, дабы иметь возможность стянуть верёвку. Обвязки у меня никакой не было, так что пришлось спускаться старым способом, пропустив верёвку под правой ногой и сверху левого плеча, предусмотрительно подложив обрывки шубы, чтобы уменьшить нагрузку и не протереть остатки одежды вместе с кожей до кости.

Спустился я довольно быстро. Осмотрелся. Постамент оказался крепче, чем я думал, а вот подъёмный механизм давно пришёл в негодность и там, где когда-то ходила площадка теперь зияла дыра в пропасть. Нитка далёкого моста всё ещё была различима, а шестеро путников уже успели обогнуть треть периметра цирка, снизившись при этом к границе молочной пелены. Я запомнил расположении водопадов, как ориентиры и примерно прикинул маршрут, где смог бы пересечься с группой.

На этом ярусе запах пропавших яиц усилился, а воздух стал тёплым и влажным. От мехового костюма пришлось избавиться, а вот унты менять мне было не на что, так как одолженные рейтаром сапоги канули в пропасть вместе с рюкзаком. Стянув верёвку, я снова закрепил её на мощной балке и в последний раз окинул взглядом цирк: группа уже успела скрыться в облаке, а значит и мне не стоило задерживаться.

Погрузившись в туман, я испытал давно забытое чувство страха перед неизвестностью, будто снова откатился в те далёкие времена, когда в свои неполные четырнадцать попал в лапы вербовщика братства. Но вскоре пелена рассеялась и взору моему предстал настоящий город, утопавший в обильной растительности куда глаз ни кинь. Я даже моргнул пару раз, не веря собственным глазам. Откуда в холодных заснеженных горах мог взяться настоящий сад с россыпью каменных строений и росчерками витиеватых улиц?

Сверху город походил на праздничный торт, разделённый от центра улицами-лучами на равные части, посреди же вздымалась громадная статуя женщины, вокруг которой раскинулся каменный бассейн с фонтанами и скульптурами меньшего размера. Но несмотря на обилие растительности город всё же был заброшен. Мёртвым его делало полное отсутствие какой бы то ни было активности живых существ: не пели птицы, не лаяли собаки, не стоял гомон сотен голосов, не толпились люди на центральной площади; был слышен лишь шум водопадов да лёгкий шелест ветра в кронах деревьев. Тем не менее город всё равно поражал застывшей красотой давно покинутого места.

Всё же мои страхи себя оправдали: длины верёвки не хватило, и я завис на высоте трёхэтажного дома. Прямо под собой я разглядел с десяток тел изменённых, поэтому прыгать вниз, усиливая мышцы потоком опасался. Стоило поискать иной путь. Я выбрал крышу близстоящего здания и стал раскачиваться на верёвке теша себя надеждами, что кровля выдержит вес моего тела.

На крышу я приземлился неудачно: встал ногой на кирпичный выступ, который тут же высыпался, пришлось отпустить верёвку раньше времени и цепляться руками за колючий плющ, затянувший строение до самой крыши. Боль я стерпел, а вот верёвку потерял, и подтянуть её обратно уже не представлялось возможным. Сев на краю крыши, я стал вытягивать впившиеся в ладони шипы, попутно бурча ругательства.

Худо-бедно справившись с колючками, я осмотрелся: шагах в трёхстах просматривался пруд, затянутый ковром кувшинок, туда со кал стекал шумный поток воды; вереница однотипных двух- и трёхэтажных зданий уходила к центру города от водоёма по обеим сторонам довольно широкой улицы. Я поискал взглядом тела изменённых в надежде отыскать райтшверт, но поиск результатов не дал. Я не сдавался. Судя по расположению тел, твари разлетелись на приличное расстояние и вполне вероятно, что какая-то могла рухнуть на крышу дома. Кажется, при спуске мне попадались дома с развороченными перекрытиями.

Я аккуратно прошёлся покатой крышей к слуховому окну и заглянул в него. На чердаке было темно и лишь одинокие лучики света проникали сквозь прохудившуюся кровлю внутрь. Изменённые отсутствовали, но забираться в здание я не спешил. Выбрался на конёк и стал внимательно запоминать ориентиры, выбирая направление. Древнее поселение не уступало размерами крупным городам Соединённого Королевства, а в диаметре было не менее лиги. Ближе к центру располагались здания повыше, крыши их скрывались в низком облаке, сквозь просветы которого иногда проглядывало синее небо. Вдали я разглядел нитку моста: вырываясь из тумана деревянный настил превращался в лестницу, которая терялась за крышами домов, путников видно не было — должно быть спустились. По закону подлости лестница спускалась диаметрально противоположно тому месту, где находился я, и как мне того не хотелось, а город придётся пройти насквозь. Первое, что приходило на ум — перемещаться по крышам: так я и ориентиры не потеряю и буду в относительной безопасности, но местами расстояние между строениями было существенным, а жечь поток понапрасну, преодолевая пролёты, глупо. Нужно спускаться.

В доме было абсолютно пусто, ни единого намёка на пребывание людей, только голые стены и каменные ступени, ведущие с этажа на этаж: ни истлевшей мебели, ни ложки-поварёшки, вообще ничего. Создавалось впечатление, будто кто-то вычистил дом, что называется, под метлу, а быть может тут не жили вовсе, но тогда для кого построили все эти сооружения?

На улице ничего не менялось. Изменённые не пытались воскреснуть, чего, признаюсь честно, я опасался, потому как помнил — тела тварей желательно сжечь. Переживших падение тоже не наблюдалось. Я трусцой перебежал улицу и заскочил в один из домов, который по памяти должен был быть с пробитой крышей и не ошибся: тварь обнаружилась на втором этаже и ещё была жива, череп её был треснут, а из ран сочилась густая слизь. Райтшверта не было. Изменённый, завидев меня стал клацать перекошенной челюстью и скрести уцелевшей лапой, пытаясь ползти.

— Живучая гадина, — процедил я сквозь зубы и опустил стопу твари на голову, поджигая поток. — Шестьдесят пять.

Изменённый дёрнулся и замер, а я поднялся на чердак и выбрался на крышу. Конёк этого здания немного возвышался над окружающими строениями, и я сразу приметил ещё несколько домов с дырами в кровле. Задумался на миг:

«Так ли нужен мне меч? Быть может, плюнуть и поспешить?»

Я всё ещё надеялся встретиться с группой засветло, но здравый смысл подсказывал, что без клинка уходить не стоило. Чуяло моё сердце, что основная схватка ещё впереди, а надеяться на один лишь поток, вернее, на его остатки, я позволить себе не мог. Да и сэр Тормик расстроится, узнав о потере меча.

Следующие несколько строений встретили меня пустыми комнатами и мёртвыми изменёнными. Райтшверта не было и тут. Отчаявшись, я решил проверить последние два дома, и удача мне улыбнулась: в двухэтажном здании с низкими потолками и лестничным маршем ограждение которого было выполнено в виде резных балясин с толстым мраморным поручнем, я обнаружил дохлую тварь. Райтшверт торчал у той из пасти, рукоять меча с виду была целой. Клинок завяз крепко между позвонков, поэтому пришлось снова тратит силу, дабы высвободить оружие.

«Бесов праздник…»

Рюкзак я, разумеется, искать не стал — поделом, да и не было в нём чего-то жизненно необходимого. Следовало спешить. Тщательно вытерев клинок крупными листьями, которыми был усеян весь пол — следствие падения изменённого сквозь пышную крону, укрывавшую собой низкое строение, — я собрался было спуститься на первый этаж и замер. Схожее чувство беспокойства охватило меня в Хранителе при первой встрече с проклятыми. Я прислушался, но шум воды заглушал все звуки. Подойдя к окну, я прижался к откосу и осторожно выглянул: из пруда пытался выбраться раненый изменённый, ещё двое стояли на берегу, один из них фыркал, втягивая ноздрями воздух.

Плохо дело.

Я решил не рисковать и посмотреть, что твари будут делать дальше. Меня они не чуяли, так как в комнате стояла одуряющая вонь от вывернутых наружу кишок разбившегося проклятого. Изменённые помогли выбраться раненному товарищу и втроём заковыляли в противоположную моему маршруту сторону. Я облегчённо вздохнул, про себя отмечая, что между ними всё ещё оставались слабые связи свойственные человеку, и помимо взаимопомощи, они скорее всего умели мстить, а также были жутко злопамятны, впрочем, как и большинство людей.

Выйдя из дома, я цепким взглядом изучил пруд и прилегающие окрестности — убедившись в отсутствии опасности, направился к центральной площади. Поначалу двигался короткими перебежками от дома к дому, стараясь держаться теневой стороны улицы, заглядывал сквозь пустые окна в пустые же помещения — в домах царили мрак и запустение. После ускорился, игнорируя брошенные здания: не было смысла тратить драгоценное время и отвлекаться на изучения преданного забвению города.

Улицы постепенно погружались в сумерки и туманное облако медленно ползло к земле. Когда я подошёл к площади, белёсая дымка полностью накрыла собою город, а видимость снизилась до шагов двадцати, но вопреки ожиданиям поселение не погрузился во тьму, а будто замерло во времени: солнце уже должно было скрыться за скалами, отдав власть тёмной ночи, но этого не происходило — казалось сам туман излучал слабое свечение, а быть может так оно и было.

Вскоре я расслышал звук журчащей воды, а ещё шагов через тридцать из тумана показалась статуя — женщина запечатлённая в камне была изображена в виде служительницы Храма Дейлы, но несколько отличалась от современниц: короткая стола едва доходила до колен, обнажая красивые ноги; пышные волосы волнами спадали на плечи, а голову её венчала тиара с неизвестным мне знаком; в руках женщина держала кувшин из которого вырывался поток воды, наполняя круглый бассейн. По периметру водоёма замерли другие скульптуры. Это были совсем юные девицы в длинных туниках: скульптор столь мастерски изобразил лица, что казалось ещё немного и статуи оживут, завертятся в танце, зазвучит лютня, а тонкий голос менестреля наполнит сердца собравшихся тоской. Я отогнал наваждение и попытался определить как этот фонтан работает на протяжении сотен лет? Но ни водонапорных башен, как у фонтанов Довура, ни каменных акведуков, коими славился Тимброл я не заметил.

Площадь мне следовало пройти насквозь, чего я делать не хотел: открытое пространство не внушало доверия, а потому я решил поискать иной путь, чтобы выйти к нужной улочке, ведущей к другому концу города. Выбор мой пал на высокий дом слева. Я предположил, что смогу пробраться на соседнюю улицу сквозь строение, а после к следующему дому пока не обойду площадь по кругу. Внутри очередного дома обстановка мало чем отличалась, за тем лишь исключением, что здесь в окно проросло дерево и мне пришлось изрядно повозиться, прежде чем удалось продраться сквозь густую растительность. Через окно я попал во внутренний двор. Здесь расположился небольшой сад с когда-то ровными рядами декоративного кустарника и широкими лавочками: кустарник теперь разросся и заполонил собой всё пространство дворика, а деревянные сидения лавок давно истлели.

Обход отнял у меня около получаса и, казалось, что это мера была излишней, но как бы там ни было, а площадь вызывала двоякие чувства, но уж лучше так — через кустарник и бойницы пустых окон, — чем очередная встреча с изменёнными или ещё какими сюрпризами Белых гор. Уж чего-чего, а этого тут было в избытке.

Выбравшись к нужной улице, я в последний раз окинул статую взглядом и, мысленно попрощавшись, направился прочь. Слева, возможно через пару улиц, раздался душераздирающий крик человека, голос знаком не был, поэтому я решил ускориться, более не таясь. Возможно, это был кто-то из отряда колдуна или сбежавшие разведчики — ни с теми, ни с другими я пересекаться не планировал, и очень надеялся, что на пути им повстречались изменённые.

Где-то на середине пути я заметил слабый отблеск вдали и юркнул в ближайший дом. Чем бес не шутит, а светиться могла чешуя проклятого. Через задний двор строения я вышел на широкую аллею с рядами фонарных столбов и коваными лавочками, фонари естественно не горели, как впрочем и не работали маленькие фонтаны, попадавшиеся порой на пути. На одной из развилок мне показалось, что я услышал голоса и свернул проверить. Подобравшись к трёхэтажному зданию, я прислушался.

— Тэсс, ты хоть понимаешь во что ввязалась?! — голос принадлежал Гариусу, мягкий тембр владеющего сложно было не узнать.

— Слушай, Гар, это моё дело, — Тэсс пыталась говорить тихо, но видимо от эмоций её голос дрожал. — У меня были на то причины.

Владеющие вели беседу на втором этаже. Я подпёр стену плечом и решил послушать.

— Тэсс! — не унимался Гариус. — Добрые Люди?! Ты в своём уме?

— Представь себе, в своём.

— Это же…

— Ну что? Что?! Ты веришь в дурацкие сказочки? Это братство ничем не отличается от ордена Верных или Союза Владеющих.

— Тэсс! Да за эти слова тебя сожгут на костре без суда и следствия! Вдумайся только о чём ты говоришь!

— Я знаю, о чём говорю, где и кому. И так же знаю, что ты…

— Да! — резко перебил владеющий. — Да, я тоже не веду праведный образ жизни, но это не одно и тоже.

— Смотря в чьи уши попадут нужные слова.

— Ты вздумала шантажировать меня, женщина?!

— Нет. Всего лишь напомнила, что у каждого есть свои тайны.

— Ф-ф… тайны, — фыркнул Гариус. — Нет, ну я, конечно, не настолько туп, чтобы верить байкам о Добрых Людях, но и не столь слеп. Тэсс, это самые настоящие убийцы. Понимаешь? Точно такие же как цеховые парни из Южной Алии.

— Ты достал уже своей Алией! В Алии то, в Алии сё…

— Ладно, — владеющий видимо обиделся. — Хорошо. Но мы на королевской службе. Как ты можешь…

Он запнулся. Повисла долгая пауза. Наконец Гариус спросил:

— И как давно?

— Ты приближаешься к очень тонкому льду, Гар, — предупредила Тэсс.

— Чтоб тебя… — выругался щёголь. — Делай, как знаешь. Но прикрывать тебя я не буду. Впрочем, болтать тоже.

— Разумное решение.

— Чистый с вами заодно? Или он не из ордена вовсе?

— Гар, лёд уже трещит под твоими ногами.

— Хватит мне угрожать, — буркнул владеющий. — Орден Чистых в последние время приобрёл невероятную популярность при дворе. Я должен знать, что можно ожидать от Ригго.

— Будь спокоен на его счёт.

— Снова поверить тебе на слово?

— Ручаюсь, твоя честь не будет запятнана. В Тизе мы расстанемся.

— Непременно, — согласился Гариус. — Но что я должен буду, по-твоему, сообщить Союзу о твоей пропаже?

— Уверена, ты что-нибудь придумаешь.

Тэсс вероятно скорчила одну из своих многозначительных гримас, потому как Гариус выругался на заморском:

— Ho rotto le palle!

На этом разговор был окончен и владеющие покинули комнату. Я обернулся и тихо произнёс в темноту:

— Я надеюсь Гариус тебе платит достаточно?

— Не жалуюсь, — ответил Мальвик, выходя на свет, клинок он держал на сгибе локтя правой руки, но нападать не спешил.

— Молчание порой оказывается в разы дороже, — ухмыльнулся я.

— Не моё дело, — дёрнул он головой. — У меня к таким как ты личные счёты.

— Бывает, — пожал я плечами.

— Но твой сегодняшний поступок заставил меня иначе взглянуть на эту проблему.

Я молчал.

— Скажи, почему ты стал таким? — Он придвинулся на шаг.

— О, — отмахнулся я. — На этот вопрос тебе вряд ли кто-то сумеет дать ответ. Нас лишают памяти после обращения.

Никто бы из братства не смог уличить меня во лжи. Говорил я чистую правду, за одним лишь маленьким исключением — своё прошлое я помнил.

— Как удобно, — хмыкнул Мальвик.

Я кивнул.

— И что же, никаких угрызений совести? — не унимался он.

— Скольких ты отправил на встречу с Создателем? — задал я встречный вопрос.

— Я не убиваю по указанию. — Он многозначительно ткнул пальцем вверх.

— Ты решил прочитать мне мораль? — повёл я бровью. — Смерть — всегда смерть.

— Даже если это маленький ребёнок или невинный человек? — в глазах его появился нехороший блеск.

— Добрые Люди не убивают детей. А невинные люди? Ты действительно в это веришь?

— В чём был виновен плотник из Росарэ?!

— Плотник? — удивился я. — Не знаю о каком плотнике идёт речь, но это не моих рук дело. Да и не занимаются Добрые Люди плотниками. Для этих целей существуют цеховые братства.

— Я знаю о чём говорю, — он был непреклонен. — Душегубы Бровира обычные люди в отличие от тебя, — он ткнул в меня пальцем, — никто из них не может двигаться так же быстро.

— Ну давай повесим на меня всех собак, — развёл я руками. — Плотников, пьянчуг, схлопотавших перо под ребро в тёмной подворотне, обесчещенных девиц. Список можно продолжать до бесконечности.

— Росарэ. Двадцать два года тому. Третий месяц весны. — Мальвик придвинулся ещё на шаг. — Кто?!

— Ты действительно считаешь, что я бы сказал тебе, даже если бы знал? — ухмыльнулся я, не меняя позы. — У нас не принято делиться работой даже с коллегами.

— Ты мог что-то слышать! — настаивал мечник.

— Слушай, если ты хочешь скрестить мечи, то давай сделаем это. — Мне начинал надоедать этот разговор. — Если хочешь поделиться грустной историей, то я готов выслушать.

Он долго молчал, сверля меня взглядом. Затем прислонил меч к стене и выругался вполголоса. Я уселся прямо на холодные камни, а райтшверт пристроил на коленях. Мы молчали.

— Сколько драконов? — спросил я.

— Почему не мантикоры? — ухмыльнулся он.

— Потому что драконы, — настаивал я.

Мальвик не ответил. Впрочем, я и не надеялся. Но сомневаться не приходилось — на его кольце как минимум два дракона.

Где-то вдали громыхнуло, а туман пошёл волнами и от игры света заплясали причудливые тени на лице мечника. Мы переглянулись и не сговариваясь зашли в дом. В городе кто-то творил заклинания и судя по возмущениям светящегося облака, силы владеющий не жалел.

Глава двенадцатая

Дом, в котором разместился отряд мало чем отличался от других строений мёртвого города: он имел два этажа и маленький задний дворик, поросший густым кустарником, там горел костёр, а подле котла крутился мастер Ригго. Чистый вёл незатейливую беседу с кавалеристами: де Мори внимательно слушал, а вот сэр Тормик откровенно кунял. После очередного раската грома рейтар встрепенулся, сонным взглядом обвёл окружающих, и, заметив меня, кинулся чуть ли не с объятиями.

— Ай да молодец! — причитал он. — Ай да парень! Нет, ну вы видели? Как он их. Хоп, выпад, хоп, кувырок! А вы на него бочку катили!

— Да-да, — буркнул Гариус, радостей рейтара он не разделял. — А вот теперь, сэр Тормик, представьте. Предположим, советник Вилис созвал пир, по случаю вашего возвращения в родные края, на праздник съехалась вся местная знать, вино рекой, девки голые, менестрели…

— У нас нет таких обычаев, — нахмурился сэр Тормик.

— Ну значит без девок, — не растерялся щёголь. — В общем, гудит пирушка и вдруг врывается вот такой точно парень, и хоп, выпад, хоп, кувырок. В считанные минуты все, кто находится в поместье отдают душу Создателю. Все! Конюхи, садовники, стража, даже домашние питомцы.

— Что за вздор? — Рейтар помрачнел, взглянул на меня и осторожно отступил на шаг.

— А вы разве не слышали о резне в Виргельхольме?

Признаться честно, я был удивлён, что в отряде вспомнили про Виргельхольм только сейчас. Чёрное пятно в истории братства, что уж тут говорить. Благо я не имел к этому никакого отношения, только разгребал последствия. И оплошность вышла вовсе не по вине одного «парня», а сорвалась целая группа. Но делиться своими соображениями на этот счёт я естественно с путниками не стал. У меня был иной козырь в рукаве, которым я не преминул воспользоваться.

— Помниться мне, что после тех событий на три года распустили Союз Владеющих, — сказал я. — А некий Жак де Орми, магистр ордена Белых Роз, был уличён в государственной измене. Кажется, тогда сожгли на кострах в Довуре десятка два владеющих? Ничего не путаю? И да, у де Орми совершенно случайно обнаружился целый сундук алианских марок, парочка сомнительных фолиантов, и, что самое интересное, уже готовый список новых пэров на места убиенных в Виргельхольме. Какое совпадение.

— Откуда ты это всё знаешь? — Гариус пошёл пятнами, то ли от гнева, то ли со страха. — При чём тут… речь же о другом! Хотя кому я пытаюсь что-то доказать.

— Конечно, это другое, — хмыкнул я. — Резня! Затем большая шумиха, костры в Довуре, и вот уже Союз Владеющих снова в седле. Сожгли де Орми — задобрили корону, простолюдинам скормили байку о демонах, явившихся в мир под видом братства Добрых Людей. Очень удобно. Все боятся руки палача, но ноги готовы целовать тому, кто вложил топор в эту руку.

— Я из ордена Пламени. — Щёголь как-то разом помрачнел и отвёл взгляд. — И не ведаю, что там задумывал Жак де Орми, да упокоит Создатель душу его.

— Аминь. — В комнату вошёл мастер Ригго. — Выпустили пар, как посмотрю? Это хорошо. Дело заключается в следующем, мэтр, эти разрывы и всполохи, насколько всё серьёзно?

— Шут его знает. — Гариус снял камзол и уселся на расстеленное одеяло. — Судя по энтропии потоков, наш друг в жёлтом долбит силой напрямую. Простыми словами, он не придаёт силе каких бы то ни было форм, а выплёскивает чистую энергию. И я даже не представляю, зачем ему это понадобилось.

— Некоторые изменённые выжили, возможно отряд колдуна столкнулся с ними, — предположил я.

— Не мели ерунды. Для этих тварей достаточно простых форм. А тут чистая энергия… да кому я объясняю, — махнул щёголь рукой.

— Гариус прав. — В комнату спустилась Тэсс. Владеющая, заметив меня, лишь на миг задержала взгляд, устало кивнула и продолжила:

— Нет, это не изменённые. Тут нечто другое. С крыши отлично видно, что колдун устроил в центре эффектное представление и он, по всей видимости, спятил. Других объяснений у меня нет. Он сжигает чистую энергию впустую.

— В центре я видел площадь с фонтаном и статуей, — решил поделиться информацией я.

— Все её видели, — отмахнулся Гариус.

— Ты рассмотрел её? — спросил чистый.

— Да.

— Опиши.

Я как смог описал ему статую и фонтан.

— На ум приходит только сама Дейла, возможно, это какая-то старая интерпретация образа святой. Никто бы не стал воздвигать статую простой служительнице, — нахмурился красноглазый. — Я должен увидеть её своими глазами.

— Да, и ещё кое-что, я больше не чувствую можжевеловую ветвь, — сообщила Тэсс. — Она словно испарилась.

— Я думаю, что встречи с колдуном нам не избежать, так что от ветви уже толку нет, — сказал чистый.

В помещение со двора вошёл де Мори. Он нёс котёл, подвесив тот на топорик.

— Остынет же, — выдал жандарм.

Я был с ним согласен, к тому же схватка с изменёнными и последующий утомительный переход сквозь город отняли немало сил. В животе заурчало, стоило жандарму снять крышку с котелка.

За ужином я вкратце поведал отряду о том, что видел в городе, потому как путникам прогуляться пустынными улочками не удалось. Мастер Ригго решил подстраховаться и принял решение занять первый сносный дом сразу после спуска. Он не стал вести отряд в надежде пересечься со мной где-то в центре, а трезво оценил ситуацию и стал ждать. Это наводило на мысль, что чистый достаточно осведомлён о способностях нашего брата, что меня настораживало: о возможностях мастера Ригго я знал мало, и что-то мне подсказывало — красноглазый ещё не использовал весь свой потенциал.

Вспышки и грохот продолжались ещё около часа, а после всё прекратилось и древний город погрузился в ночную тишину. Слабый свет тумана давал неплохой обзор, так что к дому подобраться незамеченным, возникни у кого такое желание, было сложно. Но памятуя о случившемся при первой встрече с изменёнными у Хранителя, когда внезапное появление тварей застигло наш отряд врасплох, мы всё же решили подстраховаться и ночлег устроили на чердаке, выставив охранение. Мне на правах «героя дня», позволили в дежурстве участия не принимать, потому я вырубился сразу, как только щекой коснулся жёсткого ворса шерстяного одеяла и проспал до утра.

Проснулся я от ощущения близкого присутствия человека и уже хотел было схватить смельчака за горло, как ощутил прикосновение холодных пальцев к губам. Открыл глаза. Лицо Тэсс было очень близко, она отняла пальцы от моих губ и приложила указательный к своим.

«Бесов праздник! Что ещё стряслось?!»

— Т-с-с… — прошептала она. — Пойдём, есть разговор.

Она аккуратно вылезла из-под одеяла и спустилась вниз. Я, стараясь не шуметь, юркнул следом. Тэсс ждала у окна на втором этаже.

— Что-то случилось? — шёпотом спросил я.

Владеющая щёлкнула пальцами и все звуки разом пропали, я слышал только как бьётся её сердце.

— Так лучше, — сказала она. — Нас не услышат теперь.

Я ухмыльнулся и подперев косяк плечом сложил руки на груди.

— Я догадываюсь о чём ты подумал. — Она повторила мою позу. — Но нет! В утешении я не нуждаюсь.

Признаться честно, у меня промелькнула подобная мысль. Тэсс была хороша собою, и ничто не мешало нам отвлечься от мирских проблем на часок другой, дав волю чувствам.

— Тогда я слушаю, — я стёр ухмылку с лица.

— Мне не нравится всё это. — Владеющая обвела рукой пустынные дома. — Ригго может пойти на принцип и увязаться за колдуном.

— Кажется я пытался сказать тебе нечто подобное ещё у переправы возле грота.

— Значит плохо пытался.

— И что ты предлагаешь?

— Не знаю. — Тэсс убрала непослушный локон за ухо. — Нужно сперва отыскать выход из этого проклятого места.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить всё, что видел вчера над городом и в нём самом.

— Это может оказаться сложнее чем кажется. Мне на глаза ничего похожего не попадалось.

— Нам тоже. Но было бы весьма странным, если бы в такой огромный город, пускай и скрытый от посторонних глаз, вёл всего один путь. Да и система разветвлённых ходов там наверху вряд ли делалась просто так. Должны быть ещё какие-то входы или выходы.

— Звучит логично, — согласился я. — Только есть два нюанса. Отряд колдуна и пережившие падения изменённые. И что-то мне подсказывает встречи с кем-то из них нам не избежать. Можно было бы послать на поиски самых расторопных, но тогда уменьшается шанс на выживание у остальных. В данном случае де Мори и сэр Тормик — мёртвый груз для отряда.

Владеющая задержала взгляд на моём лице.

— Нет, — мотнула она головой. — Выбираться нужно всем вместе.

— Тогда возможно стоит прислушаться к чистому, колдун зачем-то пришёл сюда и что-то мне подсказывает не ради праздного любопытства. Да и не так страшен чёрт, как его малюют. Гариус уже справился с одним.

— И пережёг свой поток.

— По нему не скажешь.

— Он бахвалиться, — отмахнулась Тэсс. — Но для полного восстановления ему далеко, а я лишилась сфер. И это всё проделал один колдун. К тому же мы ничего не знаем о характере их способностей. Тот которого убил Гариус гнал жандармов и что-то потратил на них, что-то мог потратить у Тилербора и явно не ожидал встретить нас в лесу. Я склонна думать, что нам просто повезло. Нет, я бы не стала рисковать и вступать в открытое противостояние. Этот второй может оказаться сильнее, а мы вымотаны.

— А что чистый? Как у него с силой?

Тэсс задумалась.

— Не хочу строить догадки, а наверняка знать не могу. Возможно, он что-то умеет. Орден Чистых полон сюрпризов, как показали события этого лета.

— Ты о чём?

— Да так, не бери в голову, — она улыбнулась. — Ох… чёрт, Мальвик.

— Ты тоже заметила? — Я и бровью не повёл, но уже как с минуту ощущал даже через барьер владеющей присутствие мечника. — Он точно ничего не слышит?

— Нет, но зато видит. Иди сюда.

Она прильнула ко мне и наши губы слились в поцелуе. Затем я подхватил владеющую за талию и увлёк в смежную комнату.

— Думаешь клюнет? — спросила она тяжело дыша.

— Ты его лучше знаешь, — пожал я плечами и отстранился.

— Смеёшься? — Тэсс поправила волосы. — Мальвик за год слов произнёс меньше, чем за прошедшую неделю.

— Ладно, — кивнул я. — Давай выждем немного, надеюсь он сюда не сунется.

К счастью, Мальвик решил оставить нас в покое. Когда мы спустились на первый этаж, то там уже вовсю шёл оживлённый спор. Настроение у меня было почти что сносным. Вчера я видел воду в одном из заброшенных фонтанов поэтому решил прогуляться — тело зудело и мне срочно требовалось ополоснуться. Я сообщил о своём решении отряду и компанию мне поспешили составить Тэсс и де Мори.

Ближайший фонтан находился всего в паре десятков шагов от дома и в нём оказалась прозрачная вода, которая была пригодна для питья. Пока Тэсс приводила себя в порядок, мы с де Мори следили за улицей. Жандарм нервничал, сжимая эфес до белых костяшек.

— Как у тебя с мечом? — Я решил разрядить обстановку.

— С копьём и в седле я чувствую себя увереннее, — признался он. — Но за себя постоять смогу, если ты об этом.

— Не лезь в первые ряды, — посоветовал я.

— Значит всё-таки будет бой?

— Из всех присутствующих здесь только колдун может что-то знать о городе.

— Надеешься захватить его живым?

— Как карта ляжет, — сказал я и поспешил к фонтану, так как Тэсс уже возвращалась.

Пока мы отсутствовали остальные успели соорудить костёр и теперь готовили завтрак. Я на миг задумался, представив себе, что бы мы делали не будь с нами мастера Ригго? Ответы меня не утешали. Хоть я и не мог умереть с голода, но каждый раз с ужасом вспоминал холодную зиму в деревушке без названия у западных границ Нортима: тот год выдался засушливым, а зима снежной, снега намело столько, что местами избушки замело до самых труб; уже ко второму месяцу холодов крестьяне съели запасы зерна и весь скот; на третий месяц стали пропадать старики, а к четвёртому и дети. Лишь к поздней весне в деревню пробился первый обоз, но спасать было уже некого: выжившие люди тронулись умом и барону пришлось сжечь поселение. Говорят, в тот год таких деревень насчитывалось с десяток.

За завтраком чистый решил собрать совет и единогласно было принято решение идти к площади. С восходом солнца туман вновь поднялся, накрыв город облаком, так что улочки просматривались хорошо, к тому же я знал относительно безопасный маршрут, и мы без приключений вышли на центральную улицу, с которой уже была видна площадь. Статуя отсутствовала.

— Бесов праздник! — выругался я.

— Лучше и не скажешь, — согласился Гариус.

Я помнил, что к площади можно подобраться незаметно если идти сквозь дома — так и повёл отряд. Уже на подходе в одном из строений мы обнаружили свежий труп — это был один из сбежавших разведчиков. Его меховой костюм оказался местами разорван в клочья, и сквозь обрывки можно было рассмотреть страшные раны. Судя по окоченению, бедолага испустил дух вчера.

— Это его крик мы слышали? — спросил де Мори.

— Собаке, собачья смерть! — сплюнул Гариус.

— Четвёртый съеден сельдью, теперь их только три, — задумчиво протянул Мальвик.

— Снова алианские считалочки? — Тэсс закатила глаза. — Вообще-то их всё ещё пятеро, с учётом сбежавших разведчиков, ну уже одного.

— Может стоит пройтись домами? — подмигнул ей Мальвик. — В считалочке ещё восемь строк.

Владеющая скорчила гримасу, но промолчала.

— Его задрали изменённые, — сообщил чистый.

— Вне всякого сомнения, — кивнул я.

Моя шуба выглядела ничуть не лучше после вчерашней схватки с проклятыми, когти тварей легко резали камень, что уж говорить о человеческой плоти. Я украдкой выглянул из дома, бегло оценил обстановку и снова спрятался: кровавый след тянулся с противоположного конца улицы, изменённые отсутствовали, впрочем, как и живые люди.

— Ему дали сюда отползти, — озвучил я свои подозрения.

— М-да, — нахмурился чистый. — Либо изменённых что-то спугнуло, либо им дали отпор.

— Если так, то почему бросили подельника? — скептически подметил Гариус, обходя труп по кругу. — Ведь он умер не сразу.

— Вы хотите спросить, почему его не добили? — хмыкнул сэр Тормик.

Рейтар разложил пистолеты на каменных ступенях ведущих на второй этаж и старательно менял затравочный порох.

— Это был бы гуманный поступок, — кивнул щёголь.

— Вы смеётесь?! — воскликнул де Мори. — О каком гуманизме может идти речь? Вы посмотрите вокруг! Тут свою шкуру бы спасти.

— Шевалье, а вы оказывается циник.

Я скривился. Гариус и де Мори, как показали дни, проведённые в сторожевых башнях, были ещё те любили разводить полемику по случаю и без, и пока сэр Тормик будет возиться с пистолетами эти двое могут разойтись не на шутку. Перемахнув в широком прыжке через арсенал рейтара, я направился к чердаку. Тэсс увязалась следом. Крышу этого строения время не пощадило, и я решил не рисковать, а ограничиться слуховыми окнами, благо деревья перед домом не росли — обзор был весьма сносным.

Площадь отсюда не просматривалась, но зато отчётливо читались скальные стенки цирка, опоясавшего город. Солнце уже взобралось высоко и лучами своими разогнало туман, так что можно было в деталях рассмотреть водопады и несколько мостков, серпантином уходящих ввысь. Местами деревянные помосты обрывались в пропасть, но как бы там ни было, а все они вели в одинокому чёрному зеву — сверху в город вёл только один ход.

— Скверно, — подытожила Тэсс.

— Да, если есть дополнительные ходы, то они находятся где-то в самом городе.

— Всё же очень странно место. — Владеющая высунулась из окна и пыталась что-то рассмотреть.

— Есть идеи, откуда это всё тут появилось? — Я аккуратно втянул её обратно, если где-то скрывался стрелок, то Тэсс сейчас была лучшей мишенью.

— Ни малейшего. Ни в одной летописи ничего подобного мне не встречалось. — Она покосилась в мою сторону, но больше высовываться не стала. — Во времена Великой Войны за перевал Стылый сражались не один год. Та война хорошо задокументирована, но в записях тех лет не встречаются упоминания о тайных ходах. Быть может, Ригго знает больше, но не говорит? Он как-то не сильно был впечатлён этим городом.

— Чистый ещё тот скептик. Такого сложно удивить.

— Да уж. — Владеющая мило улыбнулась и хотела было добавить что-то ещё, но запнулась, выдохнув. — Ох…

— Что?

— Вниз! — приказала она и кинулась к лестнице.

Я поспешил следом.

— Тэсс! Ты тоже это ощутила?! — Гариус метался по дому и выглядывал в пустые окна.

— Да. — Владеющая сжимала виски и болезненно морщилась. — Это очень мощно! Очень…

— Что происходит? — мастер Ригго не спешил выказывать беспокойства.

Владеющие выглядели скверно. Гариус покрылся испариной, а Тэсс села в углу и тихонько стонала, зажимая уши руками. Так продолжалось с минуту, а после приступ прошёл. Щёголь протёр лоб рукавом и пробубнил что-то на алианском. У владеющей кровь пошла носом, и она закинула голову, прижав платок к лицу.

— Колдун, — гнусаво протянула она. — Он снова начал.

— Какие потоки он использует? — отдышавшись, спросил щёголь. — Так не бывает. Это невозможно!

— Видит Создатель, возможно всё в нашем грешном мире, — протянул чистый.

Щёголь продолжал браниться. Я снова подошёл ко входу и выглянул на улицу. Предчувствия меня не обманули: шагах в тридцати, там, где улица выходила к перекрёстку, я заметил две приземистые тени. Они быстро пересекли улицу и скрылись в домах. Люди так быстро двигаться не моли.

— Изменённые, — сообщил я. — Двое. Вошли в дом по нашей стороне. Возможно, идут по следу.

— Уходим, — скомандовал чистый.

К площади мы вышли как раз в тот момент, когда колдун вновь скрутил в тугую спираль потоки, но наши владеющие к этому были готовы и отделались лишь неприятными ощущениями. От фонтана со статуями нас отделял всего один дом и ничего лучше, как выбраться на крышу мы не придумали. Нужно было оценить обстановку: на пятки нам наступали изменённые, в чём я не сомневался, но выскакивать на площадь сходу плохое решение, с крыши же открывался неплохой вид на фонтан и группу людей.

Вместо статуи женщины в центре бассейна валялась груда мрамора и бурлила вода, чуть левее виднелся провал — поток с шумом срывался туда. Большая часть изваяний по периметру оказались разрушены. Человек в жёлтом стоял у края фонтана и воздел руки к небу, будто чего-то ждал. Пятеро пособников скучали чуть поодаль: долговязый детина опирался на тяжёлый двуручный меч, лицо его скрывала то ли маска, то ли было покрыто татуировками — с такого расстояния не определить; предатель-разведчик сжимал щит и нервно крутил головой по сторонам; парочка крепких парней в широкополых дорожных шляпах вооружены короткоствольными пистолетами, которые покоились в кобурах на поясе, так же каждый носил саблю в ножнах; пятый держал в руках короткий арбалет, торс его защищала кольчуга, а голову прикрывал шапель[1].

Стоило Мальвику заметить долговязого мечника, как взгляд алианца намертво приковался к тому. Человек в жёлтом тем временем резко свёл руки и одна из двух уцелевших статуй разлетелась мраморным крошевом, а воздух над тёмным провалом пошёл рябью.

— Мать твою… — выдохнул Гариус, протирая испарину.

— Дело заключается в следующем, — очень быстро проговорил мастер Ригго, — я попытаюсь достать колдуна. Мэтр мы сможем проделать трюк со стрелой?

— Как в башне?

— Да. Попробуем застать его врасплох. Осталась одна статуя, — чистый указал на фонтан, — поэтому шанс у нас будет только один.

— Он может засечь смещения сфер, — Гариус задумчиво потирал подбородок. — Тэсс, сможешь прикрыть?

— Я попробую.

Мастер Риго выудил из рюкзака тетиву, которая слегка светилась лиловым, и водрузил её на древко лука. Тэсс и Гариус возились со стрелой, водя над ней руками. Когда с приготовлениями было покончено, чистый взял стрелу, натянул тетиву и замер. Мне показалось, что он даже не дышал.

Тянулись томительные секунды. Наконец колдун свёл руки, и последняя статуя взорвалась изнутри, а чистый на выдохе отпустил тетиву. Тренькнуло. Я замер, готовый в любой момент поджечь поток. Где-то в глубине души я сомневался, что нам удастся так легко устранить владеющего. И я не ошибся.

Человек в жёлтом плаще даже не обернулся, он нарочито небрежно взмахнул рукой и стрела, сменив полёт устремилась в нашу сторону.

— Ко мне! — выкрикнула Тэсс.

Я понял, что кавалеристы не успеют. Поджёг поток и буквально за шкирку втянул их в круг, граница которого уже проявились подле владеющей. Стрела чистого ушла под крышу, а потом замшелая черепица вздыбилась под ногами. Я понял, что лечу в сторону площади.

Дом, на крыше которого мы стояли мигом ранее, разнесло на куски, а защитный шар, прикрывающий отряд, вместе с нами откинуло взрывом почти к самому фонтану. Если бы у нас получилось, то человека в жёлтом и его подельников должно было разметать в клочья, но получилось, как получилось: благодаря Тэсс мы остались живы и плавно опустились на вымощенную камнем площадь, оставив позади разрушенное строение и облако пыли, которое стремительно заволакивало всё вокруг.

Пятёрка воинов оживилась. Стрелок вскинул арбалет и взял на прицел сэра Тормика, рейтар, в свою очередь, наставил на того пистолеты. Двое рыжеусых близнецов в шляпах — теперь я их смог разглядеть и были они похожи как две капли воды — нацелили свои короткоствольные самопалы в сторону меня и де Мори. Беглый разведчик демонстративно крутанул топор, ударив им несколько раз о щит. Долговязый мечник, завидев Мальвика, осклабился, продемонстрировав ряд ровных белых зубов и медленно стал разматывать промасленную тряпку, в которую был завёрнут клинок — длинный двуручный меч с ложной гардой в виде двух клыков над рикассо, основная же гарда имела широченное перекрестье и кольца. Такой тип меча имел широкое распространение в Рёсинаре и тамошние жители именовали его не иначе, как цвайхандер, естественно это оружие можно было встретить у мечников школы Мантикоры и долговязый не был исключением: щёки его покрывал татуаж в виде двух свернувшихся мантикор. Клинок Мальвика, который по форме своей напоминал клеймор горцев из северного Цвана и имел удлинённый рикассо, уступал в длине и весе цвайхандеру рёсинарца, впрочем, алианец и сам был на голову ниже противника. Эти двое сцепились взглядами и более не обращали внимания на окружающих.

Пыль постепенно заволакивала обзор, и я решил не медлить, поджигая поток, но колдун оказался быстрее. Он направил руки ладонями вперёд, и мутная сеть рухнула на наших владеющих, сковав их, зацепив и мастера Ригго. Прежде чем пыль заволокла фонтан, я успел заменить кривую ухмылку на смуглом лице колдуна и его глаза, налитые чернотой, словно сама тьма поселилась в них. Владеющий совершил очередной быстрый пас, словно рисовал кистями в воздухе причудливый узор и скрылся в воронке, куда стекала вода. Раздался странный перезвон, будто лопнуло тонкое стекло, и каждого из пятерых пособников колдуна окутал прозрачный ореол, отдававший бирюзой.

Мастер Ригго повёл плечами раз, другой, на третий он отряхнулся, словно лесной кот, разорвав серые линии. Сеть распалась и чистый в два прыжка преодолел расстояние, отделяющее нас от фонтана, а после скрылся вслед за колдуном в воронке. Это было сигналом для неприятеля, и я зажёг поток одновременно со вспышкой пороха — дуло самопала одного из близнецов прыснуло огнём, а через миг полыхнула затравка у второго. Арбалетчик вдавил скобу одновременно с выстрелом сэра Тормика.

Время сжалось, замедляя своё течение, а воздух стал настолько плотным, что каждый шаг давался с огромным трудом, будто я пробирался по речному дну против течения. Такая техника обращения с потоком требовала большей координации, приходилось постоянно держать баланс между силой и ресурсами собственного организма: больше силы — окажешься на месте раньше, меньше — и могут порваться сухожилия от чрезмерной нагрузки.

Первые несколько шагов я полагался исключительно на поток: пуля летит быстрее арбалетного болта, а братья мишенями выбрали меня и де Мори, поэтому я просто сшиб жандарма в сторону и сконцентрировался на древке болта, который проделал уже половину пути. Требовалось экономить поток и действовать аккуратно.

Я подоспел вовремя. Ударил райтшвертом плашмя, отклоняя болт выше и вернул времени привычный ход. Выдохнул. Пистолеты рейтара плюнули огнём, но защитная сфера арбалетчика всего лишь вспыхнула в двух местах, а тот даже не шелохнулся. Стрелок явно не был готов к подобному, он уже видел пятку болта, торчавшую у сэра Тормика промеж глаз, но я спутал карты. Де Мори к этому моменту рухнул на мостовую, а я, сделав глубокий вдох, снова зажёг поток. Пули близнецов выбили крошку из стен дальних строений, но я помнил, что у каждого в кобурах было по два пистолета — выбирать не приходилось и я ринулся к стрелкам.

Предатель из разведчиков нёсся в нашу сторону, но я решил не тратить время на него благоразумно полагая, что де Мори способен справить с ним, ну или хотя бы не умереть сразу, а прикрыть фланг рейтару. Сэр Тормик тем временем разрядил вторую пару пистолетов, но арбалетчик всё ещё стоял на ногах и пытался справиться с воротом самострела. К близнецам я подоспел, когда первый из них уже был готов выстрелить, глаза того округлились, когда я возник перед ним, и он, дёрнувшись, послал пулю гораздо выше. Я же сместился с линии огня второго из братьев и уже на чистом потоке вложился в удар. Сфера выдержала. Второй близнец прыгнул в бок, выцеливая меня, я юркнул влево, и снова наотмашь рубанул — сфера поддалась и со звоном рассыпалась. Бедолага, оставшись без защиты не придумал ничего лучше, как закрыться руками, но райтшверт без труда отсёк предплечья, а затем и голову рёсинарца.

Лёгкие горели, но я не спешил гасить поток, потому как помнил о всё ещё заряженном пистолете второго близнеца и тот выстрелил. Я до скрипа в суставах напряг мышцы, толкая себя в сторону, но полностью уйти от пули не смог — свинцовый шарик скользнул по скуле и зацепил мочку уха.

«Больно. Пятьдесят».

Я отдышался. Хорошая цифра, учитывая, что вчера я тоже неплохо выложился, сражаясь с изменёнными. Снова грохнуло. Сэр Тормик разрядил последние пистолеты и на этот раз арбалетчик выпустил из рук самострел, который так и не успел взвести. Вражеский стрелок согнулся пополам и пошатываясь осел на мостовую. Де Мори с горем пополам сдерживал натиск беглого разведчика, но участь последнего была предрешена — сэр Тормик уже провернул барабан и сыпал затравочный порох.

Рыжеусый рёсинарец всё никак не мог справиться с ножнами сабли. Я не стал ему мешать. Огляделся. Владеющие замерли как вкопанные, но, слава Создателю, были живы, камень рухнул с души. На Гариуса мне было плевать, а вот Тэс я терять не хотел.

Мечников скрывала пылевая завеса, и лишь по редкому звону клинков можно было определить, что там идёт схватка. Мой соперник наконец выхватил саблю и сходу рубанул от плеча. Я парировал удар, сбивая клинок в сторону и пропуская рёсинарца вслед за ним. Но тот оказался ушлым малым и вместо того, чтобы продолжить поединок, сходу задал стрекача. Естественно, я не мог позволить ему скрыться, пришлось вновь поджигать поток. Нагнав беглеца, я саданул его ребром ладони под основание черепа и подхватил обмякшее тело. Нам нужен был пленник, а рёсинарец подходил для этой цели куда как лучше разведчика.

Грохнул выстрел. Предатель выронил топор и рухнул, сражённый выстрелом в упор. Де Мори хладнокровно добил умирающего.

— Присмотрите за этим! — крикнул я кавалеристам, указав на рёсинарца.

Жандарм поспешил ко мне. Он отдувался и обливался потом, на лбу его красовался кровоподтёк. Я же подскочил к владеющим и осмотрел сеть. Райтшверт тут был бесполезен.

— Я могу как-то помочь? — спросил я.

Тэсс моргнула, а после перевела взгляд в ту сторону откуда раздавался лязг стальных клинков.

— Эта хрень са… сама сойдёт, — выдавил из себя Гариус.

Я кивнул и поспешил к Мальвику. Пыль уже рассеивалась, и я смог различить две фигуры кружившие в смертельном танце. Алианец смотрелся бодро, но рубаха его местами покрылась пятнами крови. Рёсинарца всё ещё окружал уже слабеющий бирюзовый ореол, но дышал мечник сбивчиво — он выдыхался.

— Не лезь! — рявкнул Мальвик.

Я замер в десяти шагах. Ну что ж, если долговязый достанет Мальвика, то я не буду сильно горевать.

Дракон против Мантикоры!

Говорят, в Тальмэ за подобное зрелище благородные выкладывают до сотни ливр, а это по меркам провинции целое состояние — можно купить маленькое поместье. Порой лихие бретёры выходили на песчаный ринг ямы, дабы скрестить клинки с достойным противником ну и подзаработать парочку ливров, конечно. Правда там строго следили, за тем, чтобы противники не использовали силу владеющих, да и оружие было не боевым, а тут у рёсинарца был явный перевес. Но Мальвик не был похож на самоубийцу, а значит, по его мнению, поединок был честным. Из всего следовало: двух мантикор алианец не опасается, а значит сам вполне мог иметь ранг в три дракона. Хотя я мог и ошибаться. С Мальвика станется на голову возвысить своих драконов против мантикор. Иначе выходило весьма странным, что обладатель высшего ранга школы Дракона ходит в гвардейцах у како-то армейского колдуна.

Сэр Тормик спешил на помощь, оставив де Мори караулить пленного. Поравнявшись со мной, он хотел было взять на прицел долговязого рёсинарца, но я опустил его руку:

— Мальвик сказал, что в нашей помощи не нуждается.

Бой разгорался. Рёсинарец совершил выпад из низкой стойки, на что Мальвки сместился в сторону, отводя цвайхангер сильной частью клинка и выставил клеймор метя противнику остриём в шею. Защитная сфера рёсинарца выдержала, и мечники вновь сошлись в смертельном танце.

Долговязый: «Голову — руби!»

Мальвик: «Шестым — закройся».

Долговязый: «Диагонально по правой щеке — руби!»

Мальвик: «Нырок вниз. Закрыться».

Долговязый: «Справа по ногам — руби!»

Мальвик: «Подскок, снова закрыться. Укол в грудь».

Долговязый: «Закрыться третьим. Шаг назад».

Мальвик: «Повторно в бедро — коли!»

Долговязый: «Закрыться четвёртым».

Рёсинарец кажется уже понял, какого противника ему подкинула судьба, поэтому он ринулся в опрометчивую атаку, вращая меч в бешеном темпе. О защите он явно не думал, полагаясь целиком и полностью на бирюзовый ореол. Мальвик к этому был готов. Он закрылся от нескольких выпадов и на последнем резко сократил дистанцию отводя цвайхандер в сторону, а долговязый провалился вслед за клинком. Алианец не преминул воспользоваться замешательством оппонента и перехватив меч за рикассо нанёс сильный удар навершием — защитный купол не выдержал, лопнув, а Мальвик, разорвав дистанцию, принял низкую стойку. Рёсинарец выругался и замер, держа меч в подвешенной стойке, атаковать он больше не спешил. Алианец ухмыльнулся. Он провёл несколько диагональных ударов снизу, но долговязый лишь отступал, держа Мальвика на дистанции.

Всё. Рёсинарец обречён.

Я позволил себе отвлечься. Владеющие уже могли шевелиться, но движения их всё ещё были скованными. Де Мори оседлал пленного разведчика и вязал тому руки своим шейным платком. На границе зрения я отметил две смазанные тени: изменённые сновали поблизости, но нападать пока не спешили; сколько их скрывалось в затянутых пылью переулках, одному Создателю известно, а посему расслабляться не стоило.

Рёсинарец отступал. Мальвик успел рассечь тому бровь и теперь долговязый мечник обливался кровью, щурясь на один глаз. Укол. Мельница. Сшибка. Мантикора жалит хвостом, но Дракон не дремлет: Мальвик перехватил клинок противника рукой, зажимая лезвие подмышкой, и пинком отбросил рёсинарца на мостовую, вырывая меч из ослабевших рук. Долговязый поднялся, отплёвываясь, и Мальвик вернул тому цвайхандер.

«Ох уж эти традиции».

Возможно, Мальвик тоже заметил снующие в тенях силуэты, а быть может ему наскучил поединок: когда долговязый в очередной раз провалился в уколе, алианец разрубил до кости рёсинарцу бедро, а когда тот припал на колено, вонзил острие клинка в шею. Долговязый булькнул и забился в агонии.

— Bravo! Grande Duello! — аплодировал Гариус.

— Grazie Signore, — Мальвик прижал перекрестье гарды к лицу и резко одёрнул.

Ну что сказать, это было красиво. Я в очередной раз убедился, что судьбе свойственно преподносить подарки в виде интересных людей, встречающихся на жизненном пути. Мальвик показал превосходное владение длинным клинком, и без потока я с алианцем не справлюсь, вздумай тот снова напасть, тут надо было быть честным с самим собой.

Пыль рассеивалась.

Тэсс подошла к разрушенному фонтану и стала изучать обломки. Требовалось срочно принимать решение, так как теней становилось всё больше.

— Почему изменённые не нападают? — спросил сэр Тормик, он торопливо заряжал пистолеты косясь в сторону проулков.

Гариус разинул было рот, чтобы разразиться очередным колким умозаключением, как вдруг город содрогнулся, а камень на мостовой пошёл трещинами. Из дыры в бассейне вырвался фонтан высотой чуть ли не до самого облака, которое вновь собиралось над городом, и окатил нас водой. Через миг новый толчок разорвал площадь пополам, а трещина устремилась к ближайшим строениям разрывая фасады зданий. Я не удержался на ногах и рухнул на мокрые камни.

[1] Шапель — наголовье в виде неглубокого купола с широкими полями, оставляющими открытым лицо.

Глава тринадцатая

— Это было плохим решением, — причитал Гариус. — Ни хрена же не видно.

— Ты считаешь нам следовало остаться там? В компании проклятых? — Тэсс дышала мне в ухо.

— Но и соваться в эту крысиную нору, тоже не лучший выбор.

— Гар, просто признай — ты боишься темноты.

— Вот ещё, — фыркнул щёголь. — Всего лишь лёгкий дискомфорт. Эта мразь перекрыла мой поток, а так ведь всё нормально? Да? Мы лезем в логово пещерного тролля с оголённой задницей.

— Уймись, — отрезала Тэсс.

— Впереди свет, — прохрипел Мальвик.

Я приложил лезвие меча к горлу пленённого разведчика и прошептал тому на ухо:

— Если мне покажется, что ты вдохнул слишком глубоко, то выдыхать будет уже твой обезглавленный труп.

Кажется, с этим парнем мы стояли в дозоре на башне у Хранителя.

— Я… я… — он задышал коротко и часто.

— Умолкни. — Я слегка надавил на клинок.

— Впереди никого, — сообщил Мальвик.

— Сэр Тормик, как ваши пистолеты? — спросил я у рейтара.

— Мокрые, — буркнул кавалерист.

— Тэсс?

— Мой поток так же перекрыт, — прошептала владеющая.

— Кажется, сейчас прозвучит дело заключается в следующем, — хмыкнул Гариус.

Я надавил разведчику стопой под колено, заставив того сесть на землю.

— Смотрите за ним, — сказал я и, перехватив райтшверт, направился к освещённому участку.

Признаться честно, я опасался встречи с человеком в жёлтом плаще, пускай чутьё мне и подсказывало, что впереди никого нет. Не забывал я и о своре изменённых оставшихся в городе: по какой-то причине они избегали разрушенного фонтана, и когда мы спускались в провал, всё ещё сновали тенями в проулках не решаясь выходить на площадь. Но всё могло резко измениться, а потому следовало скорее разведать подземные ходы и по возможности отыскать следы чистого — красноглазый оказался непростым орешком и вполне себе мог сейчас восседать на остывающем трупе противника.

Я пробирался медленно, вслушиваясь в каждый звук. Землетрясение, которое почти разрушило город, совершенно не затронуло подземную часть древнего поселения. Гариус всё твердил про какие-то разломы, оборачивая слова академическими терминами и прочей чушью, от которой сводило скулы. Единственное, что я понял из его бурной тирады — какой-то всплеск энергии заблокировал все потоки, но мой поток был при мне, пускай и наполовину опустошённый. Впрочем, я не мог вспомнить ни единого случая, когда бы нашего брата лишали силы владеющие. У Добрых Людей для подобных целей имелись Ловчие, но тут им взяться было просто неоткуда.

Свет исходил от невероятной фрески. На ней была запечатлена всё та же женщина в короткой столе и с тиарой на голове. Следов не видно. Я решил не задерживаться, потому как в пятидесяти шагах дальше по коридору виднелась арка, которая тоже светилась мягким жёлтым свечением.

За аркой обнаружился круглый зал, правая часть которого была разрушена словно от удара исполинского молота, а из развороченной породы вырывались струи воды. Я насчитал ещё три арки. За парой ближайших просматривались светлые коридоры с фресками, за третьей же клубилась тьма. Посреди зала валялись какие-то вещи.

Я вошёл в зал и замер, готовый в любой миг поджечь поток. Два-три удара сердца я напряжённо всматривался в чёрный овал, резонно полагая, что опасность стоило ожидать именно с той стороны, хотя по-прежнему не чувствовал чужого присутствия. Но никто не спешил выскакивать из темноты или применять силу. Лишь шум воды, да грохот срывающихся камней, которые, судя по звуку, падали в яму с водой — зал разворотило порядочно.

«Бесов праздник!» — выругался я и зажёг поток.

В два прыжка пересёк зал и ворвался в тёмный овал арки, но напрасно потратил силу: через десять шагов тёмный коридор упирался в завал — тут никого не было.

— Как там говорят в Довуре? — спросил я у стен. — Бережённого Создатель бережёт?

«Пятьдесят три».

Но что сделано, то сделано, а заниматься самоедством — пустая трата времени. Я вернулся в зал и направился к пролому. К вещам подходить не спешил, так как успел их рассмотреть, когда проскочил мимо. Там лежал мешок чистого, его же шапка из меха бобра и кусок жёлтой ткани ещё не так давно бывшей частью плаща.

Разлом оказался неглубоким и в образовавшейся расселине уже скопилось достаточно воды. Плохо дело. Час другой и подземелья начнёт топить. Не стоило забывать и о разрушенном фонтане, вода из которого продолжала поступать в открытый владеющим лаз.

Из арки показалась голова Мальвика. Заметив меня, мечник расслабился и вошёл в зал. Алианец выглядел скверно: рубаха его пропиталась кровью, а лицо приобрело меловой оттенок — победа далась Мальвику нелегко. Сам виноват. Никогда не понимал всех этих аристократических замашек: ладно там знатные пэры — этим по статусу положено чваниться, но простой рубака, играющий в благородство — смешно. Уверен, что рёсинарец не стал бы отговаривать подельников от выстрела в упор из пистолета или арбалета. Впрочем, каждому своё.

— Что тут? — спросил Мальвик.

Я пожал плечами и осторожно перевернул кусок жёлтой ткани клинком, затем отодвинул шапку чистого, но следов крови не обнаружил. Рюкзак тоже был цел: обе лямки на месте, будто мастер Ригго его просто снял. На куске плаща я заметил четыре разреза, как от когтей животного.

— Медведь нагнал добычу, — задумчиво протянул я.

Мне очень не нравилось, то, что я видел, но пока не мог понять почему. Какие-то смутные сомнения закрались в душу.

— Хамелеон, — задумчиво протянул мечник.

— Что?

— Есть такой зверёк в Алии, — пояснил Мальвик. — Он может менять окраску тела, сливаясь с окружающей средой.

— Его глаза, — догадался я. — Перевёртыш?

— Нет, ну с вами точно что-то не так, — скривился подошедший Гариус. — Два взрослых мужика вдали от цивилизации обсуждают зверей и алианские сказки. А как же пышногрудые подавальщицы, да кружка доброго аларского эля? Менестрели, поросёнок на вертеле, горячая ванная в конце концов?

— Бабник, — фыркнула Тэсс и стала расшнуровывать рюкзак чистого.

— Тэсс, я бы не стал, — поспешил я предупредить её.

— Почему? — Она в недоумении замерла.

— Смотри. — Я остриём клинка подвинул обрывок плаща.

— Хм… — протянула владеющая. — Острые когти, но при чём тут… ох…

— Что? Ну что ох?! — Гариус по очереди посмотрел на каждого. — Чем вас смутили эти царапины. Город кишит проклятыми, если вдруг кто забыл. Этого хрена вполне мог достать один из них.

— Не ты ли говорил, что такие как он способных щелкать изменённых, как белка орехи? — повёл бровью я.

— Ну говорил, да я много чего говорю.

— Это точно, — прошептала Тэсс и отошла к разлому.

Я краем глаза отметил кавалеристов, волокущих пленного под мышки. Разведчик был без сознания.

— Хотел сбежать, — пояснил де Мори. — Пришлось угомонить.

— По делом! — воскликнул Гариус. — Мальвик, что за херня?!

Мечник поморщился от боли и уселся на холодный пол.

— Мастер Ригго перевёртыш, — спокойно произнёс он.

— Что?! Да вы совсем тронулись? — Гариус взъерошил короткие волосы и стал ходить из стороны в сторону. — И почему я не остался в Довуре?! Создатель, за что мне это всё?!

— Вода прибывает, — сообщила Тэсс, вернувшись.

— С той стороны тоже прибывает. — Сэр Тормик разместился под аркой в круге света так, что мог наблюдать за коридором откуда мы пришли, и занялся пистолетами.

«Очень грамотно», — отметил я про себя.

— Тэсс, какой к шутам перевёртыш, — не унимался Гариус. — Мастер Ригго из ордена Чистых, он имеет церковный сан, проходил посвящение.

— Всё так, — кивнула владеющая. — Ты ведь знаешь о церковном раздоре, случившемся этим летом?

— Что-то слышал. Это тут при чём?

— Магистра де Артэ хотели лишить сана.

— Ну и пёс бы с ним, — беленился Гариус. — Церковники постоянно собачатся за место под солнцем.

— Вот если бы ты не шлялся по кабакам, то знал бы, что орден уличили в хранении запретных писаний.

— О! Ну тоже мне новость, — отмахнулся щёголь.

— Мэтр, он перевёртыш, — сипло сказал Мальвик, пытаясь снять рубаху. — Я встречал таких на юге Алии у границ с землями Товэ.

Тэсс помогла мечнику оголить торс, и я заметил три глубоких кровоточащих пореза.

— Нужно промыть раны, — резюмировала владеющая. — Мне нужны чистые тряпки!

Де Мори скинул походный мешок, достал свою рубаху и бесцеремонно разорвав её на куски поспешил на помощь.

— Я не понимаю, чему ты так удивлён? — продолжила Тэсс. — Ты же шесть лет провёл в Алии.

— В том-то и дело, что ликантропы не встречаются в Соединённом Королевстве. Это проклятие Товэ, а наш красноглазый… — Гариус запнулся, и вдруг воскликнул: — Его глаза! Ну конечно!

— Я это уже говорил, — хмыкнул я.

— Не мешай, — отмахнулся владеющий. — Я должен произнести это вслух.

Я, пожав плечами, направился к одному из коридоров. Следовало поискать следы и определить каким из ходов ушли чистый и колдун: если мастер Ригго перевоплотился, то пересекаться с этим чудовищем нам не стоило, по крайней мере пока он снова не станет человеком. Я прекрасно помнил свой пятый круг посвящения и на что способны оборотни — подобной встречи нашему отряду не пережить, большинству уж точно.

— Нюх, — продолжал Гариус. — Слабая восприимчивость к потокам, выносливость, регенеративные способности. Но постойте! Эти твари не могут обращаться, когда им вздумается, да и на уроженца Товэ наш чистый не похож. У тех кожа смуглая.

— А вот теперь добавь к этой информации то, что я говорила про скандал и тайные писания, — голос Тэсс эхом разносился по коридорам.

— Как удобно…

Дальше я не слышал, но прекрасно понимал куда клонит Гариус. Действительно удобно скрывать личину ликантропа выдавая себя за члена ордена Чистых, ведь любой и каждый в королевстве знал, что снующие туда-сюда трактами красно- жёлто- и синеглазые церковнослужители принадлежали ордену Чистых. Никому бы и в голову не пришло заподозрить в желтоглазом мастере перевёртыша. Но насколько я помнил, глаза у оборотней менялись только перед самим процессом обращения, выходит чистые научились использовать проклятие Товэ как-то иначе. Что-то не складывалось, не могли же все без исключения чистые обладать силой ликантропии? Кто-нибудь обязательно прознал бы, такое сложно скрывать десятилетиями. Интересно, а в братстве Добрых Людей знали какие дела творятся в Соединённом Королевстве?

Галерея уходила вдаль и конца её видно не было, каждые пятьдесят шагов стену украшала светящаяся фреска женщины, и, что было удивительным, следующая фреска была точной копией предыдущей: художник подбирал каждый камушек в мозаике и укладывал его точно на своё место. Явно без владеющих тут не обошлось, или же сам мастер умел пользоваться потоками. Красиво, но как по мне — бесполезная трата времени.

Коридор я выбрал правильный, и примерно через двести шагов обнаружились первые следы: куски жёлтой окровавленной материи, разорванный ботинок и оплавленный участок стены. Всё. Идти дальше смысла не имело. Я постоял с минуту всматриваясь вдаль в надежде рассмотреть какое-то движение, но тщетно: либо где-то там были ещё ответвления и владеющий юркнул в один из ходов, пытаясь запутать следы, что было, откровенно говоря, глупо — нюх у перевёртыша чуткий; либо колдун не уступал в скорости чистому и противники успели удалиться на приличное расстояние. Как бы там ни было, а мне следовало возвращаться.

На подходе к залу неведомая сила опрокинула меня, а по ушам будто пещерный тролль ладонями приложился. Резко перевернувшись на спину, я выставил райтшверт перед собой, но в коридоре никого не было, лишь лёгкая дымка клубилась у потолка. В ушах звенело. Я осмелился предположить, что где-то в глубине подземных ходов произошёл взрыв.

— Ха! — воскликнул Гариус. — Чистый достал-таки того выродка! Тэсс, ты тоже это чувствуешь?

Владеющая приложила ладонь к голому торсу Мальвика и раны того засияли, мечник поморщился.

— Потоки снова чисты, — кивнула Тэсс.

— Эй, как там тебя?! — окликнул меня Гариус. — Вальдо! Дуй сюда. Живо!

Руки владеющего уже окутало пламя, и он явно собирался выкинуть очередной фортель, в глазах его плясали озорные огоньки. Я решил не искушать судьбу и быстро выскочил из коридора. Гариус подбежал к арке, сложил ладони вместе, а через миг резким рывком развёл в стороны — между ними с шипением вырос яркий огненный шар, плюющийся белыми искрами. Щёголь плавным движение отправил маленькое солнце в галерею и стал чертить в воздухе алые узоры — за пальцем его тянулся огненный след. В глубине коридора вспыхнуло, стены подземелья задрожали, а в нашу сторону покатился огненный вал, но Гариус успел воздвигнуть барьер на его пути. Волна натолкнулась на преграду выдавив её в обратную сторону, но пробиться в зал не смогла. Вскоре огненно-пылевое облако развеялось, открывая взгляду груду камней.

— Так-то лучше! — Гариус стряхнул пламя с кистей и довольный собою обернулся. — Видали?

— Это было лишнее. — Тэсс покачала головой. — Там мог быть мастер Ригго.

— Естественно он был там, — хмыкнул щёголь. — Зачем бы я ещё заваливал этот ход?

— Он из ордена Чистых.

— Женщина, только не надо мне читать мораль. С мастером Ригго нам больше не по пути.

— Если вдруг решишь, что вам не по пути со мной, то советую хорошенько подумать, прежде чем вытворить нечто подобное, — предупредил я и направился к пленному.

Гариус не то, чтобы испугался, но искорки в его глазах потухли.

— До тех пор, пока ты контролируешь себя, — насупился он.

Беглый разведчик пришёл в себя и теперь испуганно озирался по сторонам. Завидев меня, он дёрнулся и попытался отползти, но де Мори прижал того коленом. Я поджёг поток, схватил разведчика за грудки и швырнул в разлом. Тот взвыл, приложился о стену и свалился в расселину, а через миг раздался всплеск.

Я знал, что высота там была небольшая, так что расшибиться парень не должен, зато меховая одежда через пару минут начнёт тянуть разведчика на дно.

— Куда ведут эти ходы? — спросил я.

— Я… я не знаю, правда… не бросайте меня! — взмолился разведчик.

— Что тут делал владеющий?

— Он… он искал какие-то пути, я… он… он разговаривал только с близнецами на рёсинарском.

— Сколько вас в Горном Полку? — вмешался Гариус.

— Не знаю… это всё десятник, Валло, он предложил хорошие деньги.

— Вот тварь! А чистый его отпустил! Pezzo di merda! — выругался владеющий.

— Я думаю мастер Ригго его раскусил, — не согласился я. — Потому и отпустил.

— Думаете разведчики пережили встречу с изменёнными? — Де Мори подошёл к разлому.

Я пожал плечами:

— Ты сам видел, сколько там ходов. Вполне могли разминуться с той сворой.

— Вытащите меня! — выкрикнул разведчик.

— Это ценный свидетель, — произнёс Гариус. — Нужно доставить его в Тизу.

— Тебе надо, ты и доставляй, — ответил я и направился к завалу.

Толку от разведчика и на ломаный денье не было. Вероятно его использовали вслепую и о планах колдуна он ничего не знал. Тащить же его за собой я не собирался: разведчик сам выбрал сторону и не его вина, что на другой оказался я.

— Ах ты мерзавец! — распалялся Гариус. — А ну быстро вытащи его! Тебе это раз плюнуть.

— Мэтр, как бы это странно не прозвучало, но я согласен с ним, — сказал Мальвик. — Лишний груз.

Раны мечника перестали кровоточить, а щёки его порозовели — выглядел он в целом бодро. Тэсс осмотрела его торс, одобрительно кивнула и шагнула мне наперерез.

— Твоё ухо, — сказала она, протягивая руку к моему лицу. — Дай взглянуть.

— Пустое, — я дёрнул щекой в знак отрицания. — Осмотри рюкзак. Путь нам предстоит неблизкий, а без припасов вы не протянете.

— Хорошо, — согласилась она.

— Я тону! — вопил разведчик. — Вытащите меня, молю вас Создателем!

Я подошёл к учинённому Гариусом завалу и приложил ухо к камням. Галерея продолжала осыпаться. От арки тянулась трещина к своду зала, а вода из развороченной породы продолжала поступать, вымывая камни. Один особенно крупный рухнул вниз и крики разведчика прекратились.

— Porko Dio! — выдохнул Гариус и отошёл от разлома.

— Господа, вода начинает прибывать, — сообщил рейтар.

Сэр Тормик закончил менять порох в пистолетах и теперь пятился вглубь зала от мелкого ручья воды: часть подземелья, откуда мы пришли, уже начало затапливать.

— Набираем воду во фляги. — Я решил поиграть в командира. — Тэсс, что с рюкзаком?

— Всё не так просто, как мне казалось. Нужно время.

— Его нет у нас. Вторая галерея уходит вниз, так что, когда тут всё затопит, поток стремительно понесётся вслед за нами.

— Ты предлагаешь идти туда? — Гариус окинул меня скептическим взглядом.

— Не вижу иного пути. Разве что вернуться в город, потом, отбиваясь от изменённых, выбраться лабиринтами к Стылому и попытать счастья на перевале.

— Но тот путь нам знаком, — не унимался владеющий. — А что нас ждёт в этой галереи? Вдруг там завал? И что тогда? Нас затопит!

— Посмотри на пыль, — я указал в сторону пятна яркого света у арки. — После того, как ты завалил один из ходов, воздух стал уходить в этот коридор.

— Я за галерею, — поддержала меня Тэсс.

— Я с вами, мэтр. — Мальвик встал рядом с Гариусом и сложил руки на гарде меча.

— Галерея. — Сэр Тормик закрутил седой ус. — Я согласен с Вальдо, есть тяга.

— Я, пожалуй, приму вашу сторону, мэтр. — Де Мори виновато понурил голову, вставая по правое плечо от владеющего.

Ничего другого я от шевалье не ожидал.

— Тэсс, что с восьмой сферой? — спросил щёголь.

— Я пыталась, — владеющая отрицательно покачала головой. — Что-то на глобальном уровне блокирует диффузию, я не могу выстроить устойчивые связи, потенциалы постоянно смещаются. Возможно, если бы у меня были сферы Дейлы, то я бы смогла пробиться.

— Дерьмо!

— О чём речь? — сэр Тормик нахмурил брови.

— Мы не можем переместиться и передать сообщение тоже, — пояснила Тэсс.

Я не желал слушать дальнейшие умозаключения владеющих. Закинул мешок на плечи, набрал воды во флягу и направился в путь, обронив на ходу:

— Я буду ждать не более получаса у первой развилки.

Расходовать поток не хотелось, но демагогия демагогией, а Гариус мог оказаться прав: что, если впереди нас ждёт завал, а тяга идёт в какую-нибудь трещину? Стоило проверить путь, прежде чем вода начнёт заливать галерею. Ну и поторопить отряд не мешало.

Поток я выбирал мелкими глотками, так что с каждой третей сотней шагов цифра уменьшалась на пять условных единиц. Иногда я просто шёл в быстром темпе, прислушиваясь к треску скальных пород, да редким капелям. В этой галерее фрески располагались в шахматном порядке по обе стороны коридора и неплохо освещали промежутки, которые здесь сократились до двадцати пяти шагов. Примерно спустя лигу коридор по ощущениям выровнялся и стал заворачивать вправо, вскоре я вышел к огромной камере, потолок которой терялся где-то во тьме и лишь одинокий лучик света прорывался сверху, падая пятном точно в центр камеры, освещая прямоугольный постамент с восьмью чашами на длинных тонких ножках по периметру. В чашах застыло вещество, похожее на воск. Сам постамент был вытесан прямо из скалы и имел гладкую поверхность, тогда как боковины обработали грубо.

Скинув мешок, я попробовал поковырять субстанцию в чаще кончиком меча и, к моему удивлению, она оказалась мягкой. Тогда я достал огниво и высек несколько искр прямо в чащу, с третьей попытки восковая масса вспыхнула ярким белым светом, освещая приличный участок. Я подёргал ножку чаши и с лёгкостью отделил верхнюю часть, получив таким образом неплохой факел. Верхняя часть ножки была гладкой и удобно лежала в руке.

Я обошёл камеру по кругу, но кроме арочного входа в очередную галерею ничего интересного не обнаружил. Фресок в следующем переходе не было: через овал арки на меня смотрела сама тьма, но зато я ощутил на лице поток тёплого влажного воздуха и тяга тут была на порядок сильнее. Пламя факела затрепетало на сквозняке, а на стенах заплясали причудливые тени. Значит где-то там идёт хороший приток воздуха, что внушало надежду.

Вернувшись к постаменту, я водрузил чашу на место, уселся на камень и стал ждать. Конечно, я сильно утрировал, сообщив путникам о получасе. Они не смогут преодолеть полторы лиги за такой короткий промежуток времени и ожидать их стоило не раньше, чем через час, поэтому я подстелил мешок под голову и попытался вздремнуть. Первый раз за неделю в полном одиночестве, когда никто не бубнит и не сыплет высокопарным слогом.

Из дрёмы меня вырвал характерный звук выстрела. Я вскочил на ноги и, выхватив райтшверт, побежал на помощь. На ум приходило только одно — в подземелья всё-таки забрались изменённые.

Через сто шагов я заметил Тэсс и де Мори. Кавалерист опирался на плечо владеющей и прихрамывал. Завидев меня, Тэсс воскликнула:

— Это была плохая идея!

— Я должен был проверить, — пожал я плечами.

Она скорчила гримасу и, указав за спину, попросила:

— Помоги им. — Выдержав паузу, Тэсс добавила: — Пожалуйста.

Я кивнул. От чего не помочь? Мы все уже давно были в одной упряжке.

С десяток проклятых наседали на Мальвика и мечнику пока удавалось их сдерживать, потому что в узком коридоре массивные изменённые толкались и отпихивали друг дружку, словно соревнуясь за право первой крови. Сэр Томик снова выстрелил, и ближайшего проклятого отбросило назад, его место тут же заняла новая тварь.

— В сторону! — рявкнул я.

Рейтар отступил, пропуская меня. Мальвик скосил взгляд, кивнул и сместился правее. Я занял левую половину.

— Почему не завалили ход? — спросил я, парируя клинком острые когти.

— Я вам не скорострельная кулеврина, — буркнул Гариус. — Дайте минуту.

Минуту мы продержались, правда я прилично израсходовал поток, и отметка приближалась к критической.

— На счёт три падаете все ничком! — приказал Гариус. — Раз, два, три!!!

Я припал к холодному полу. Над головой пронеслась волна и словно исполинская дубина отбросила проклятых на добрых тридцать шагов. Следом промчался плюющийся пламенем шар, а за ним возникла белёсая завеса.

— А теперь ходу! — крикнул владеющий. — Не уверен, что достаточно усилил барьер.

«Час от часу не легче…»

Вскочив на ноги, я схватил сэра Тормика за шкирку и рванул прочь. Рейтар не сопротивлялся и лишь изредка касался ступнями земли. Мы успели. Мальвик и Гариус нет. Взрывной волной их вышвырнуло из галереи: мечник налетел на чаши, стукнулся о каменный постамент и замер без движения; Гариус успел укрыть себя ярким покровом и кубарем пролетел через всю камеру. Следом за волной из галереи вырвался клуб пыли и зал заволокло пеленой.

Я по памяти пробрался к постаменту и принялся искать перевёрнутые чаши. Слева чихала Тэсс и стонал де Мори, чуть поодаль бранился Гариус. Нащупав чашу, я достал из поясного кармана огниво и попытался поджечь горючую массу.

Когда мне наконец удалось добыть огонь, пыль стала развеиваться, гонимая прочь через отверстие в потолке сквозняком. Я осмотрелся. Мальвик замер в неестественной позе возле каменной тумбы, но кажется был жив.

— Тэсс, ты как? — спросил я владеющую.

— Что? — Она, пошатываясь, брела на свет.

— Надо помочь Мальвику.

— Что? А, да, — очень громко сказала она. — Хорошо.

Я поджёг ещё несколько чаш, из тех, что не были опрокинуты Мальвиком, и поспешил к де Мори. Кавалерист зажимал рану на ноге, и мотал головой.

— Ты как? — спросил я.

— Что?

— Ясно.

Я осмотрел его рану: две глубокие борозды тянулись от колена к тазу, но кровь текла слабо, а значит крупные сосуды не задеты. Надо было чем-то перевязать, но чистой ткани у меня не было.

— Отойди. — Гариус бесцеремонно отодвинул меня. — Я займусь им, но будет больно, предупреждаю сразу.

— Что? Не слышу! — почти выкрикнул шевалье.

— И это хорошо, — хмыкнул Гариус, приложив руку к ране.

Раздалось шипение. Де Мори завопил, но вскоре захлебнулся собственным криком и отключился.

— Прости, — вздохнул владеющий.

«Жёстко».

Тэсс сумела привести Мальвика в чувство и теперь водила над его головой руками. Сэр Тормик выглядел бодро, похоже он был единственным их всех, кого не оглушило взрывом, себя я не считал, так как был готов к подобному и не гасил поток.

— Рот надо открывать, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс рейтар. — Знаете, как шарахает, когда бомбарда залп даёт?

Я мысленно усмехнулся: хоть кто-то был способен сохранять бодрость духа. Но радоваться пока рано, следовало проверить завал. Пыль уже почти осела, и я решил не медлить. Фрески осыпались — в коридоре было темно, так что факел пришлось брать с собой. Уже на полпути к завалу я отчётливо услышал, как за грудой камней сыплется порода, а это означало только одно — проход запечатан намертво, и вода уже не сумеет так быстро добраться сюда. С души отлегло, потому как я не представлял, как бы смогли двигаться дальше с двумя ранеными. Видимо Создатель решил смилостивиться над нами или всё-таки нам пока везло?

Глава четырнадцатая

Два дня мы провели в камере. Время отсчитывали, ориентируясь на падающий с потолка луч солнца. Вода через завал так и не просочилась, а тяга из следующей галереи была стабильной, что обнадёживало. Тэсс справилась с мешком мастера Ригго и у нас теперь был «собственный королевский склад», как выразилась владеющая.

Де Мори шёл на поправку. Прижигание ран — способ старый как мир, но обычно после такого «лечения» остаются страшные шрамы, а рана шевалье выглядела так, словно её заштопал опытный хирург. Хотя жандарм при всём этом сильно обиделся на Гариуса, аргументируя тем, что владеющий не имел права так обойтись с благородным. На что Гариус зашёлся хохотом:

— Вот вы кавалерия даёте! Где же я тебе тут хирурга найду?

Но видимо здравый смысл всё же взял верх и уже к вечеру первого дня шевалье и владеющий вновь вели беседы у костра. Мальвик выглядел плохо. Вдобавок ко сломанным рёбрам, он сильно приложился виском о камень. Тэсс осматривала его по сто раз на дню, применяла потоки и поила отварами из «склада» мастера Ригго, но мечник всё равно жаловался на сильное головокружение и тошноту.

Когда к концу второго дня стало ясно, что Мальвик не сможет продолжить путь, я решил пройтись и проверить ход. Тэсс вызвалась составить компанию.

— Смотрите подземных духов там не растревожьте, голубки, — отпустил шуточку Гариус.

Восковая масса в чашах удивительным образом не прогорала, продолжая давать равномерный белый свет. Прихватив с собой парочку, мы прошли через арку. Стоило отойти на пару десятков шагов, и ровная галерея превратилась в грубую естественную пещеру. Ещё через сотню шагов нам стали попадать каменные наросты в виде сталагмитов.

— Будем молчать? — спросила Тэсс.

— Я тебя с собой не звал, — буркнул я.

— Что за тон? — удивилась она. — Я что-то сделала не так?

Я мысленно обругал себя за несдержанность. Настроение моё сегодня было ни к чёрту.

— Извини, — я попытался разрядить обстановку. — Эта неделя, наверное, первая за очень долгое время, когда я нахожусь в компании людей столь продолжительное время.

— Мне вернуться?

Я отрицательно мотнул головой.

— Ты знал? — спросила она спустя минуту.

— О чём?

— Ригго. Ты знал, что он перевёртыш.

— По-моему, этот вопрос должен был задать я.

— Я даже представить себе такое не могла. Другое дело ты, особые способности, запретные знания.

— Я думал ты имеешь некое представление о тех, на кого работаешь, — грустно улыбнулся я.

— Я не работаю на Добрых Людей, вернее… — она запнулась. — Назовём это платой.

— Ну-ну. И нет, я не могу распознать в человеке ликантропа.

Она замолчала. Я тоже не спешил развивать диалог.

— Думаешь мы правильно поступили, бросив его там? — спросила Тэсс.

— Если честно, то мне плевать, — признался я. — Вся эта заварушка за лигу разит политикой, а я от подобного стараюсь держаться как можно дальше.

— Ну да, — хмыкнула она. — Только вот если ты не занимаешься политикой, то она непременно займётся тобой.

— Я переживу.

Впереди пещера расширялась, и мы вышли к старому каменному мосту, переброшенному через подземное ущелье. На вид сооружение выглядело крепким, местами камень порос мхом, но трещин я не наблюдал.

— Кто же это всё возвёл? — удивилась Тэсс.

Вопрос был риторический и в моём ответе не нуждался. Но я разделял чувства владеющей: все эти подземные галереи, мосты и залы могли вызвать благоговейный трепет у неискушённого человека.

— Думаю дальше идти не стоит, — сообщил я. — Мост хоть и выглядит надёжным, но тревожить его лишний раз я бы не стал.

Тэсс кивнула и присела на некое подобие каменной лавочки.

— Ты знаешь, я ведь всегда считала вас порождениями тьмы, — тихо начала она.

«Ну началось…»

Она посмотрела на меня и взгляд её был полон тоски.

— Самое смешное, что я, кляня таких как ты на чём свет стоит, уже была одной из вас.

Я молчал, догадываясь о чём она хочет сказать. Вербовщики братства умели убеждать даже самых несговорчивых.

— Ты можешь представить себе такое: отец продал собственную дочь душегубам?!

Увы, но я не только мог представить, но и сам принимал участие в подобных заказах братства.

— Дура! — Тэсс в сердцах ударила ладошкой о камень. — Кому я всё это говорю! Забудь, просто забудь всё, что услышал.

— Тэсс. — Я положил руку ей на плечо. — Чтобы ни случилось, но пока заказ на епископа-коадъютора Армана де Битроль не будет закрыт, я буду ручаться за тебя перед кругом.

— Утешил, — вздохнула она. — Ты думаешь меня убьют не сразу?

— Не вижу причин тебя наказывать. Всё что заварилось на границе Этима не твоя и не моя вина.

Она кивнула, а я сел рядом.

— Как давно ты выполняешь поручения?

— Пять лет.

— А завербовали?

— Ты хотел спросить, когда отец продал меня? Я не знаю, этот подонок сыграл в ящик ещё до того, как ко мне пришли.

Я вздохнул. Конечно, она не должна была помнить о первой встречи с вербовщиком и о метке, оставленной им. Никто не должен был, но я помнил свою первую встречу с человеком из братства. Он часто являлся мне в кошмарах — одноглазый вербовщик в пыльном дорожном плаще.

— Вальдо, это вымышленное имя?

— Настоящего я не помню, — соврал я.

— Что со мной будет, потом? Ну, когда всё закончится или это не закончится теперь никогда?

— Ну, будут новые заказы. — Я пожал плечами.

— Новые? А если я не хочу больше ни новых, ни старых?

— Это зависит от круга. Но есть вариант, что тебя отпустят, и ты забудешь всё.

Она заглянула мне в глаза, и я с огромным трудом выдержал этот взгляд, никогда ещё ложь не давалась мне столь тяжело.

«Неужели старею?»

— Попытка засчитана, — печально улыбнулась она. — Пойдём обратно.

В камере наш отряд пробыл ещё три дня. На утро четвёртого Мальвик взял меч, очертил круг на пыльном полу и войдя в него стал отрабатывать стойки. Спустя какое-то время, он в насквозь мокрой от пота рубахе сообщил, что готов и ни дня больше не проведёт в опостылевшей камере. Решение было принято единогласно, и мы выдвинулись в путь.

Как я и предполагал, мост выдержал, и наш отряд благополучно пересёк пропасть. На той стороне нас встретил грубо вытесанный в скале коридор, стены его искрились от скопившейся влаги на камне. Галерея снова приобрела отрицательный уклон — мы спускались. Вскоре стали попадаться подземные реки, через которые были переброшены висячие мосты и, казалось, время не имело власти над этими рукотворными сооружениями. Порой нам встречались заваленные боковые ответвления и залы с каменными тумбами и чашами. Гариус предположил, что это могли быть алтари для жертвоприношений, запрещённые повсеместно уже как сотни лет, и ночевать подле древних ритуальных мест мы более не решались.

Не берусь точно утверждать, но навскидку прошло около трёх дней, прежде чем мы вышли к старой часовне, которую воздвигли в широком зале. Архитектура её разительно отличалась от современных церквей и церквушек. Владеющие даже примерно не смогли определить к какому веку может относиться это сооружение: ничего подобного в герцогствах не встречалось, даже в ортодоксальном Нортиме. Лишь по косвенным признакам можно было судить, что сооружение использовали в древности как часовню: круглый купол венчал крест Создателя, а по периметру постройки замерли изваяния Дейлы и в отличии от статуи в мёртвом городе, эта была выполнена в узнаваемом стиле.

В центре часовни сверкал голубой овал, а на его поверхности иногда проскакивали крошечные молнии. В зале пахло свежестью, как после дождя. Я обошёл часовню по кругу, но ничего интересного не обнаружил. В эту камеру вела всего одна галерея.

— Тэсс, это по твоей части, — устало сказал Гариус, усевшись прямо на пол. — Портал?

— Очень похоже, — кивнула Тэсс. — Но что его поддерживает? Ума не приложу.

Владеющая осторожно заглянула внутрь, а после и вовсе скралась из виду.

— Пресвятая Дейла! — воскликнула она.

Я шагнул в часовню следом. Под куполом над порталом парили в воздухе три сферы, каждая размером с бычью голову. От шаров к овалу тянулись яркие синие нити, а воздух возле них шёл волнами.

— Ничего не трогай! — предупредила меня Тэсс.

Я пожал плечами и вышел. Толку там от меня было мало, так что я последовал примеру Гариуса — сел отдохнуть. Стопы гудели. По ощущениям мы преодолели за эти дни лиг тридцать, не меньше.

— Невероятно, — сообщила Тэсс. — Гар, ты должен это увидеть!

Около часа владеющие суетились внутри часовни, они громко спорили, применяли потоки, сыпали академическими терминами и вгоняли в уныние остальную часть отряда. Наконец Гариус вышел из часовни и с довольной физиономией спросил:

— Ну, кто пойдёт первый?

— Я пойду, — ответил я. — Если там будем опасность, то я смогу продержаться дольше любого из вас.

От части я говорил правду, а на самом деле надеялся, что по ту сторону портала окажется тихое место, желательно у границ Цвана, где я без труда смогу скрыться. На этом наши дорожки со товарищами по несчастью должны разойтись.

— Нужны двое. — То ли Гариус заподозрил что-то, то ли сказал правду, но мне это не понравилось.

— Я иду, — вызвался Мальвик.

«Кто бы сомневался?»

— После вас, — я картинно раскланялся.

Мальвик осклабился и, закинув меч на плечо, направился к овалу.

— Никаких после вас, — пригрозил владеющий. — В портал вы должны шагнуть одновременно и ни как иначе.

— За руки браться надо? — Я последовал за мечником.

— О, это по желанию. Если очень страшно, то конечно-конечно, крепкая мужская рука, знаете ли, надёжная опора.

Чувство юмора у Гариуса не пропало, а это могло значить, что с порталом всё в порядке и нас не распылит где-то между мирами, сферами, призмами или как там ещё? Мы с Мальвиком обступили портал и когда владеющий досчитал до трёх шагнули в овал.

За годы службы мне не раз приходилось перемещать подобным образом, но всегда была некая задержка между точками входа и выхода. Ты будто проваливался в ничто на несколько секунд, и если неопытный владеющий что-то напутает с потоками или напротив — постарается чрезмерно, то можно и вовсе отключиться. Но это перемещение вышло идеальным, я даже моргнуть не успел, как картинка сменилась — завершил широкий шаг я уже в другом месте. Мальвик шагнул рядом.

Портал вывел нас в карстовую пещеру, или скорее промоину в скале. Местами в стенках грота зияли дыры, сквозь которые падал яркий солнечный свет, вдали виднелся кустарник, которым зарос вход в промоину. Я обернулся, ожидая увидеть голубой овал портала, но позади ничего не оказалось, лишь замшелые валуны и несколько разбитых бочек.

Кинув на Мальвика быстрый взгляд, я направился к выходу. Мечник не отставал. У входа я заметил груду истлевших досок, чуть левее валялись какие-то тряпки, а вдоль стены тянулись ржавые прутья, служившие некогда остовом стеллажа или чего-то подобного. Возможно, эту пещеру использовали как склад, но судя по запустению, нога человека сюда не ступала давно.

Выйдя из пещеры, мы долго привыкали к яркому солнцу. Мои глаза приспособились быстрее, и я стал продираться сквозь кустарник, оставив Мальвика щуриться на яркое солнце. Кажется, у меня появился неплохой шанс. Усилив мышцы потоком, я в несколько прыжков преодолел заросли и выскочил на узкую горную тропу, которая круто уходила вниз. Дорожка была хорошо проторена и пролегала среди высоких буков. Тут пахло мхом и прелой листвой. Выше, шагах в двадцати лес упирался к скальной стенке и отступал, открывая небольшую прогалину, подсвеченную полуденным солнцем. Недолго думая, я взбежал по тропе к открытому участку: мне нужен был обзор, а уйти от попутчиков я ещё успею.

С прогалины открывался вид на залитую солнцем долину. Равнина тянулась с запада на восток, судя по расположению солнца. С юга её подпирали горы, а вдали я разглядел блестящую водную гладь озера. В центре долины, ближе к горным складкам, стоял город и тянулся он, насколько я помнил, до самого озера. Тизу сложно было не узнать, хотя за те пятнадцать лет, что я не посещал Тизскую марку, город сильно изменился, вернее его окрестности. Тиза обзавелась сооружениями бастионного типа системы Лукреша: две приземистые крепости защищали город с запада, а между ними тянулась куртина[1] толщиной в шагов двадцать, её прикрывал ряд треугольных равелин, перед которыми был насыпан гласис. Крепости имели по пять бастионов, три из которых смотрели на запад и так же ощетинились равелинами. Бастионы южной крепости, той, что была ближе к горам, дополнительно защищали кронверки[2]. Северную же крепость прикрывали с озера плавучие артиллерийские батареи. Саму Тизу также окружал бастионный фронт из пяти долговременных укреплений, соединённых между собой куртинами. Промежуток между южной крепостью и подножием горы, который на первый взгляд можно было использовать для обходного манёвра с целью зайти в тыл обороняющимся, простреливался из старых укреплений, расположенных над скальными обрывами. К башням тянулся широкий тракт, так что резервы из Тизы могли быстро подоспеть если противнику удастся провести через скалы штурмовые отряды.

Подобную науку я впитал вместе с потом и кровью за те несколько лет, что тянул лямку в сапёрной роте под флагами Чёрного Полка. Элион де Лукреш в те годы носился по всему королевству и внедрял свою систему фортификационных укреплений бастионного типа, впрочем, спустя несколько лет прославленный капитан чёрных Вальто фон Уббэ придумал в противовес системе Лукреша «постепенную атаку», когда крепость окружали несколькими параллелями — траншеями вдоль форта, которые соединялись между собой зигзагообразными земляными ходами. Мне довелось принять участие в нескольких подобных атаках, весьма успешных, правда до штурма дело не доходило: когда траншеи подходили к основанию стен крепости, гарнизон всегда выбрасывал белый флаг, и со слов капитана такое бывало частенько — в трёх случаях из пяти. Но с Тизой подобный фокус не пройдёт, впрочем, загадывать наперёд — плохая привычка. Судя по суетливой возне западнее укреплений, ван Ауден решил попытаться. Осадный лагерь уже вовсю разворачивали, а сапёрные бригады под прикрытием демонтир-батарей возводили брустверы вероятно из бочек и мешков с землёй, чтобы ночью приступить к летучей сапе. Правда с флангов осаждающие укреплений не возводили, что мне показалось слишком самоуверенным.

Со стороны Тизы я приметил несколько отрядов жандармов, которые встали в тылу крепостей, так что их не было видно из осадного лагеря. Я правда не понимал зачем они там нужны, ведь только полный идиот был способен пойти на прорыв под плотным фланкирующим огнём бастионов, чего делать рёсинарцы явно не собирались. Возможно, я чего-то не знал, а быть может кавалерию просто выдвинули из города, чтобы та не мозолили глаза бюргерам? Хотя конечно стальной кулак в резерве — это внушительная сила. Жандармы могли ударить неожиданно во фланг и рассеять пехоту противника. Впрочем, если в лагере у ван Аудена имеется хотя бы несколько «жёлтых плащей», то страшиться тяжёлой кавалерии рёсинарцам не стоило. А они имелись, тут и гадать нечего: опять же, только полный кретин способен сходу попытаться взять Тизу, да ещё в преддверии зимы, ван Ауден уж точно кретином не был.

Пять раскатов разнеслись по долине и тяжеленные ядра устремились к Тизе перемахнув через крепости. По всей видимости это были бомбарды, о которых упоминал де Мори — далеко бьют. Но вопреки всем ожиданиям, ядра налетели на невидимую преграду и разлетелись в пыль у стен города. В Тизе зазвонили колокола, оповещая население об опасности, а с верхнего яруса местного храма сорвался лиловый шар и устремился в сторону осадного лагеря. Ему наперерез с запада взмыла тёмная туча. На середине пути шар и туча встретились, поглотив друг дружку в яркой вспышке. Вот и подтверждение — странные владеющие ван Аудена были начеку и отразили атаку клириков. Битва обещалась быть жаркой, а если учесть тот факт, что подкрепление из Довура вряд ли прибудет в Тизу раньше весны, то гарнизону придётся несладко.

Хитрый лис ван Ауден подгадал нужный момент: он выжидал пока наш король ввяжется в очередную кампанию за Среднем морем, и сразу выступил, а Густав II не мог не ввязаться, потому как Алия уже как третий год требовала помощи, проигрывая кочевым племенам Товэ битву за битвой. Не остался в стороне и Онорэ де Биро: король Нортима скорее всего вспомнил старые обиды и заключил союз с ван Ауденом. Посему выходило, что Тизу может спасти лишь одно: вмешательство местных баронов Этима, которые по старой традиции собирали арриер-бан[3].

Я попытался рассмотреть стяги, развивающиеся над шатрами осадного лагеря, но цветов Нортима не наблюдал, хотя мог и ошибаться. Возможно, де Биро завяз у того замка, о котором говорил мастер Ригго и ван Ауден вышел к Тизе первым? Что-то не складывалось. По моим прикидкам с того момента, как мы наблюдали вереницу обозов на южном тракте сразу после ночёвки в гроте, минуло дней десять, быть может пятнадцать. Не мог король Рёсинара так быстро перебросить войска к Тизе, да ещё и развернуть осадный лагерь.

Я взглянул на листья буков, они уже пожелтели и теперь облетали под порывами ветра. Середина осени. Посчитав в уме примерные цифры и ориентируясь по памяти, сколько за сутки способна преодолеть армия в лигах, я прикинул расстояние от Тилербора и присвистнул: получалось, что сейчас должен был быть первый месяц зимы и ни днём ранее. Впрочем, памятую о наличие «жёлтых плащей», удивляться не стоило: владеющим ни что не мешало, при таком мастерстве управления потоками, перебросить на добрых сотню лиг целую армия. Быть может, поэтому Тэсс не смогла переместить наш отряд в Тизу?

— Ливр твой, Мальвик, — прозвучал голос Гариуса с тропы. — Мы тут поспорили, как далеко ты уже скрылся?

Последняя фраза предназначалась мне.

— Гар, не уходи от темы! — возбуждённо воскликнула Тэсс. — Мы должны исследовать промоину! Портал не может так просто обрываться, уж поверь мне.

— Женщина, мы всё уже решили, — вздохнул щёголь. — Сэр Тормик и шевалье дали слово рыцаря, что мы не знаем ни о каких порталах! И точка. Я не собираюсь провести остаток жизни в камерах дознавателей ордена Первых. И тебе не советую болтать налево и направо про мёртвый город.

— Но…

— У тебя есть вон, — Гариус кивнул в мою сторону, — дела поважнее. Всё, закрыли тему. Для всех легенда такая: мы пробирались через перевал Стылый и сражались с изменёнными. Вальдо, тебя это тоже касается.

— Угу, — буркнул я. — Туда глянь.

— Ах ты ж, твою… — выдохнул владеющий и замер.

Я решил не мешать. Следовало определиться, как поступить дальше: скрыться одному или взять с собой Тэсс? В любом случае, когда о провале заказа узнаю в братстве, меня найдут. Я поддержу владеющую перед кругом старейшин и всё — дальше вольному воля. Кто бы что ни говорил о Добрых Людях, а право на отдых мы тоже имели, к тому же этим правом я воспользовался всего-то пару раз. Стоило посетить пансион Катрэн в Ласвонге и разузнать там что-нибудь о Тормине, виконте де Борэ. Это имя крутилось на языке уже который день, но я никак не мог вспомнить почему оно мне кажется таким знакомым. Кто-то смог вмешаться в ритуалы братства и подсунуть записку вместе с письмом, и этот кто-то должен был обладать если не властью, то уж точно сильными способностями владеющих. Хотя конечно я не отметал вариант с банальной проверкой: старейшины вполне могли подсунуть записку сами, а после посмотреть на мою реакцию. Получается, что в Ласвонге меня может ожидать тёплая встреча с коллегами по ремеслу.

Бред и чистой воды паранойя. Бывали, конечно, случаи выхода из-под контроля тех или иных членов братства, но за мной не было никаких тёмных делишек. Впрочем, чего гадать? Не проверишь — не узнаешь. Если это окажется уловкой, то правил никаких я всё равно не нарушу, просто сообщу, что решил сам проверить, а за инициативу у нас не наказывали. Уж точно не членов братства моего круга посвящения. Нет, тут было что-то другое. Мне хотели передать какую-то весточку и явно опасались, что записка может быть перехвачена, потому и смысла в ней было на ломаный денье. Тот, кто начеркал те строки, надеялся, что я пойму.

— Они не могли так быстро сюда добраться, — сказал де Мори, он явно не верил своим глазам.

— Ну, как видишь, — пожал плечами Гариус. — Нужно раздобыть лошадей. На этом наши пути расходятся, братцы. В Тизу я идти не собираюсь. Хватит с меня, это уже слишком. Finita la commedia!

— Не ожидала услышать подобное от тебя, — хмыкнула Тэсс. — Ты же был готов тащить предателя через пещеры?

— Чья бы корова мычала? Планы меняются. Я не простой армейский колдун, если ты забыла.

— Особый статус, как же, помню.

— Вот поэтому надо срочно убираться отсюда. Для многих мы пропавшие без вести и лично я не собираюсь их в этом разубеждать, по крайней мере, до весны.

— Это не по-мужски, — де Мори насупился.

— Пустое, — отмахнулся Гариус. — Я говорю только за себя. Вы вольны делать, что пожелаете. Только помните о нашем уговоре.

Шевалье вскинул подбородок, но промолчал.

— Я тоже устал от войны. — Сэр Тормик грустно смотрел на долину. — В поместье много домашней работы: сад, розарий матери, форелевый пруд.

Тэсс взглянула на меня, но я решил воздержаться от комментариев.

— Делай, как знаешь. — Она сложила руки на груди и встала рядом. — Куда мы дальше?

— Просто стой, — улыбнулся я.

То, что нас обходят со спины, я почувствовал давно. Их было пятеро, может больше. Наконец неизвестные завершили манёвр, рассредоточившись по лесу и вероятно взяв нас на прицел.

— Ни с места! Именем короля! — выкрикнули из чащи.

— Подними руки, — одними губами сообщил я Тэсс.

Обернулся, поднял руки над головой и замер. Из буковой рощи появился седоусый воин с арбалетом наперевес, на правом плече его виднелся шеврон с двумя топорами — точно такой я видел у десятника Валло. Следом вышли ещё двое: коренастый крепыш и молодой с уродливым шрамом на лице, оба вооружены арбалетами.

— Сняли мечи! Быстро! — приказал седоусый. — Патлатый, откинул железку! Старик, живо убрал руки от пистолетов! Ну!

— Это кто тут старик?! — обиделся сэр Тормик.

Коренастый вжал скобу и болт снял меховую шапку с головы рейтара.

— Считаю до трёх! Десятка цельсь! — крикнул седоусый в заросли. — Раз, два…

— Ну всё, всё, — поднял руки Гариус. — Мальвик положи меч, Вальдо ты тоже сними перевязь. Сэр Тормик, будьте так любезны, простите этому доблестному воину его несдержанность. Шевалье, прошу и вас.

Я подчинился и снял пояс. Мальвик тоже отбросил ножны в сторону. Де Мори повторил за мной.

— Кто такие?!

— Сержант, я очень устал, ты даже не представляешь себе, насколько, — начал Гариус. — Поэтому давай я сосчитаю до трёх.

Владеющий поднял руку с зажатым кулаком и стал считать. С каждой цифрой он отгибал палец, на кончике которого зажигался огонёк. При счёте три, щёголь разжал пальцы и толкнул от себя растопыренную пятерню. В лесу занялись с десяток костров, а охваченные пламенем люди стали вопить и метаться из стороны в сторону. Молодой со шрамом выстрелил, но Тэсс на этот раз среагировала — болт ушёл выше.

Гариус хлопнул в ладоши и факелы погасли, а на тропу высыпали перепуганные солдаты. Некоторые всё ещё вопили, другие же недоумённо смотрели на свои руки. Я ожидал увидеть красные волдыри на лицах воинов, но никаких следов огня не было даже на их одежде.

— Сержант, а теперь к делу, — быстро проговорил Гариус. — Я и мои люди выполняем специальное поручение, — он указал пальцем в небо, — остальное тебя интересовать не должно.

С этими словами Гариус выудил из-за пазухи кольцо и бросил его седоусому. Тот поймал, покрутил перед лицом и, тяжело вздохнув, опустил арбалет.

— Прошу прощения, мэтр, — извиняющимся тоном произнёс солдат. — Время сами видите какое. Давеча поймали лазутчиков у Старого Грота, теперь вот приказ задерживать всех.

— Понимаю, — кивнул щёголь. — Хвалю за бдительность.

Седоусый снова вздохнул, дал отмашку своим людям и подошёл к нам, протягивая кольцо Гариусу. Владеющий улыбнулся и, спрятав украшение в камзол, похлопал солдата по плечу.

— Как зовут тебя, сержант? Вы из Каменной Лачуги? Я передам капитану, что твоему отряду следует объявить благодарность.

— Нет, мэтр. Мы из Малого Колеса, капитана Дункана сложно пронять подобным, — сержант вернул улыбку.

— Ай хитрец, — покачал головой Гариус. — Проверяешь? Молодец. Твоя взяла, я передам капитану де Сормэ из Водяного Колеса, что отряд сержанта…

— Ульмэ. — Седоусый приободрился, услышав правильные слова.

— Что сержант Ульмэ и его люди доблестно несут службу. А скажи, сержант, старый Молис всё ещё держит таверну у поворота на восточный тракт?

— Помер Молис в том году, — опечалился Ульмэ. — А сынишка его тот ещё прохиндей, захирела таверна-то.

— Жаль Молиса, — кивнул Гариус. — Хороший был мужик.

— Что верно, то верно.

— Лады, Ульмэ. Мы пойдём своей дорогой, провожать нас не стоит. Ван Ауден хорошо подготовился к текущей кампании, так что держать вам надо ухо востро.

— Так точно! — Сержант вытянулся по струнке.

— Собирайтесь. — Владеющий обернулся к нам. — Пора в путь.

Через час наш отряд, преодолев крутой спуск, вышел к широкой дороге, которая петляла вдоль реки и уходила на восток. На пути нам стали встречаться одинокие путники и конные разъезды, так что Гариусу пришлось надеть кольцо на палец и светить им перед каждым патрулём. Нечего и удивляться, вид мы имели потрёпанный и походили на отряд разбойников, спустившихся с гор.

— Нам срочно нужно сменить одежду, — сообщил Гариус. — Тут недалеко предместье, там есть лавки торговцев.

[1] Куртина — длинная низкая стена, соединяющая бастионы.

[2] Кронверк — коронообразное сооружение с бастионом в центре и двумя полубастионами на флангах.

[3] Арриер-бан — старый указ, согласно которому король или герцог призывал на войну всех своих вассалов. Потерял значимость после создания регулярных рот жандармов, но всё ещё имел силу в Этиме.

Глава пятнадцатая

Я лежал в тёплой ванне и наслаждался предзакатными лучами солнца, проникающими в комнату сквозь открытое окно. Рядом на столе покоилась стопка чистой одежды, а на полу стояла пара новых сапог. В пригород Тизы мы пришли вчера поздно ночью и завалились в первый попавшийся трактир, а на утро Гариус повёл нас к торговым лавкам. Он оказался прав и в безымянном городке на самом деле оказалась целая улочка мастеровых на всякий лад: тут были портные, сапожники, кузнецы, ростовщики, писари, пекари, мясники. Одним словом — рай для купцов. Конечно, товар в основном был среднего качества, но зато не надо было платит пошлину, как это было в Тизе.

За те пятнадцать лет, что я не был в этих краях, тут многое изменилось. Главный город южной марки стоял на пересечении двух трактов и в это время года переполнялся от приезжих купцов, а чтобы не создавать толчею у главных ворот, мастеровых средней руки и различного рода мелких перекупщиков выдворяли за город. Но сезонная традиция постепенно превратилась в круглогодичную, так что Тизу теперь окружали различные торговые предместья, сюда же вынесли конюшни и квартиры жандармов. В особо крупных поселениях воздвигли церквушки и часовенки, создали местные органы самоуправления. Предприимчивые бюргеры тут же стали скупать земли и строить таверны, трактиры, рестораны, публичные дома и прочие злачные заведения.

Гариус расщедрился: он безо всякого ворчания, что было удивительно, расплатился за все наши приобретения и даже накинул сверху и без того довольному сапожнику. Для меня оставалось загадкой для чего владеющий сорит деньгами и тычет кольцом во все стороны: если он хотел исчезнуть до весны, то такое поведение резко сокращало его шансы. Всегда найдётся кто-то, кто видел щеголеватого мужчину с печаткой пэра в компании хмурых бородатых мечников, и да, с ними ещё была женщина, кажется владеющая. Кулон Тэсс многое мог рассказать знающему человеку, и таких знающих ребят я приметил сразу. Уж кого-кого, а цепных псов из ордена Первых я научился выделять в толпе безошибочно.

Но пока что к нам никто не спешил вламываться и крутить руки: от Гариуса за лигу разило силой, и первые были способны почуять это, а гербовое кольцо знатного дома открывало двери в самые дорогие гостиницы. Это я уже не говорю о внушительном счёте в банке де Ватта, с коего Гариус снял сумму в несколько сотен ливров. Так что законники вполне могли потерять интерес к знатной персоне: Тизу осадили, а из города бежали все, кто не был повязан службой или клятвой — Гариус вполне мог быть одним из таких.

Шевалье покинул нас сразу же, как только увидел знакомые стяги пятой роты жандармов. Я не завидовал Кресто, с него спустят три шкуры, прежде чем дадут глоток воды. Впрочем, выбора у де Мори не было, после поражения под Тилербором он пропал почти на месяц и ему вполне могли приписать дезертирство, за которое полагалась казнь через повешение, что для благородного отпрыска было унизительным. Но я надеялся, что для де Мори обойдётся всё строгим выговором, потому как он являлся чуть ли не единственным выжившим и хоть что-то знал о судьбе приграничных владений. Гариус заставил всех по десять раз повторить историю, которую сочинил на ходу, пока мы шли к пригороду. Вышло сносно, поэтому у де Мори были все шансы на смягчение наказания. Владеющий пообещал завтра лично заглянуть в расположение жандармов и добавить веса словам шевалье.

Смыв всю походную грязь, я гладко выбрился и примерил новую одежду: льняная рубаха и штаны из мягкой оленьей кожи сидели плотно, а простой чёрный камзол в движениях не стеснял; сапоги я примерил сразу у лавочника, потому как обувь выбирал всегда скрупулёзно. Изучив себя в мутное зеркало, я всё же решил снять пояс с ножнами от греха подальше, у меня не было разрешения на ношения оружия в городской черте, а гербовыми перстнями или подорожными грамотами братство меня не снабдило в этот раз.

Сбор в ресторане мы объявили к восьми вечера, поэтому у меня ещё оставалось пару часов потратить которые я решил с пользой: прогуляться по городку, да послушать сплетни. На улочки медленно спускались сумерки, и шустрые фонарщики уже сновали от столба к столбу с длинными шестами, поджигая фитили масляных фонарей. Воздух был по-осеннему прохладным, и я плотно застегнул камзол.

На постой мы стали в приличной гостинице в центре предместья, рядом располагались публичные да игорные дома. Народ постепенно подтягивался к площади, а на деревянном помосте в центре готовился к выступлению бродячий цирк, чьи шатры мы приметили за городской чертой. Я решил подойти ближе. Люди в основном обсуждали цены на товары и осаду Тизы, причём о первом говорили чаще: с купцов станется, эти будут обсуждать налоги даже если посадить их в равелин под плотный огонь демонтир-батареи. Хмурые гвардейцы, сновавшие в толпе, зыркали исподлобья на чванливых торговцев и всем своим видом выражали всё, что думают по поводу этой братии. Я улыбнулся патрулю, за что заработал уничижительный взгляд стражника, сделал вид, что расстроился и поспешил дальше. В новом камзоле я вполне мог сойти за мелкого купца выбравшегося поглазеть на представление перед сном и меня это вполне устраивало.

Пересекая площадь в очередной раз, мне почудилось знакомое лицо, но человек в сером дублете растворился в толпе. Я покрутился ещё какое-то время возле сцены, где уже плевались огнём цирковые, но так никого и не обнаружил.

«Привиделось».

Оставшись у сцены, я посмотрел несколько номеров, послушал болтовню купцов, раздаривая улыбки снующим тут же путанам, увернулся от настырной особы, которая попыталась затащить меня в дом терпимости и решил — пора обратно в гостиницу. Солнце давно скрылось и время близилось к восьми, опаздывать не хотелось: мне не часто выпадал шанс отужинать в приличном заведении, а судя по запахам, исходившим с кухни — Гариус решил закатить маленькую пирушку, и я его прекрасно понимал, потому как походная каша успела надоесть всем за прошедшие недели.

Ресторан встретил меня приглушённым светом и тихой музыкой: квартет менестрелей в дорогих ливреях играл старинный романс, а в зале кружились в танце одинокие пары. В дальнем углу за небольшим столом я заметил нашу компанию и поспешил присоединиться.

— Где ты был? — спросила Тэсс, откинув прядь волос.

Выглядела владеющая превосходно: обработанные маслом волосы спадали волнами на плечи, на щеках её играл лёгкий румянец, а белоснежная блуза открывала длинную шею с неизменным кулоном. Мне показалось, что Тэсс намерено расстегнула лишние пуговицы, потому как сверху я отчётливо видел кружевной бюстгальтер, но её это, кажется, вовсе не смущало. Она улыбнулась, заметив мой взгляд.

— Хотел послушать о чём судачит народ, — я вернул ей улыбку, садясь за стол.

— И о чём же они судачат? — Гариус в свойственной ему манере нарочито небрежно подозвал официанта.

— Да так, — я пожал плечами. — Цены на соль, пошлины, кредитные проценты ростовщиков. О чём ещё судачить купцам?

— Да уж, — нахмурился сэр Тормик. — Я тоже провёл пару бесед. Про осаду люди как будто предпочитают молчать.

— А как по мне, так ничего удивительного. — Тэсс смешно сморщила носик. — Здесь считай глубокий тыл, сюда боевые действия вряд ли докатятся.

— А если и докатятся, — подхватил Гариус, — то местный люд не шибко расстроиться и с радостью подставит задницу новому владетелю.

— Фу, как грубо, — скривилась владеющая.

— Зато правдиво. — Щёголь воздел палец к потолку.

Подошедший официант заверил Гариуса, что все заказанные им блюда подадут в срок и предложил нам выбрать напитки. Я отдал предпочтение тёмному пиву, Сэр Тормик заказал загурийское красное тридцатилетней выдержки, а Гариус алианскую лозу. Тэсс выбрала экзотический коктейль, название которого я даже запоминать не стал, столь вычурным оно было.

— Мне посоветовали знающие люди, — пояснила она. — Люблю эксперименты.

Я ухмыльнулся.

— А где Мальвик?

— Он не любит всего этого. — Гарус обвёл зал рукой. — Заказал ужин в покои.

Не скрою, меня тоже посещала подобная мысль, но образ вечно голодного бродяги опостылел, и я решил придушить изгоя в себе хотя бы на один вечер. К тому же грех было отказываться от дармовых угощений — когда ещё выпадет этакий случай?

Вскоре подали закуски, и мы буквально накинулись на салаты, бутерброды и разного рода деликатесы, названия которых я не знал. Бокал пива быстро опустел, и я заказал ещё парочку.

— Пять денье за пинту, — подмигнул мне Гариус.

— Намекаешь, что я должен оплатить?

— Отчего нет?

— Пришлю весточку от братства с банковским чеком. — Я постарался улыбнуться как можно шире. — По какому адресу прикажете доставить письмо и какие инициалы указать?

Щёголь поперхнулся и закашлялся. «Он получил письмо от Добрых Людей», — так говорили в Довуре, когда c кем-нибудь из благородных случалось несчастье, часто приводящее к скоропостижной кончине оного.

— Г-х-м. — Гариус залпом осушил бокал. — Согласен, неудачная шутка.

Я пожал плечами. От моего внимания не укрылось, что Тэсс с трудом сдерживала смех.

— Полноте вам, господа. — Сэр Тормик решил разрядить обстановку. — Мы прошли через самый настоящий ад, а Вальдо не раз рисковал ради нас. Мэтр, вы тоже были на высоте. Давайте поднимем бокалы за наше чудесное спасение.

Мы выпили. Квартет заиграл что-то быстрое и подвыпившие посетители пустились в пляс. Официанты кружили подле нашего столика, словно пчелы над нектаром, унося пустые тарелки и принося всё новые и новые блюда.

— Каковы шансы у ван Аудена? — спросил Гариус, разламывая цыплёнка-табака пополам.

— Сложно судить. — Сэр Тормик в свою очередь разделывал запечённого с яблоками поросёнка. — Тиза неплохо защищена и мне думается, придётся рёсинарцам обломить зубки здесь.

— Вы, наверное, не берёте в расчёт тех владеющих, сэр Тормик.

— Я человек военный. Рассуждаю в силу своего опыта. И вот с военной точки зрения у ван Аудена не хватит сил. К тому же скоро зима.

— Постепенная атака фон Уббэ, — сказал я. — Чёрные захватили Сан-Тиро за сто дней.

— Ну так-то чёрные, — отмахнулся рейтар. — А вчера я не видел их знамён.

— Я тоже, — согласился я. — Но то, как рёсинарцы окапываются не вызывает сомнения, что они знакомы с трудами фон Уббэ.

— А ещё есть Нортим. — Тэсс аккуратно отрезала кусочек свиной отбивной. — Онорэ де Биро в прошлой кампании выставил десятитысячное войско.

— Стягов с воронами я тоже не наблюдал. — Сэр Тормик гнул свою линию.

— А у вас отличное зрение, — подметил Гариус.

— Не жалуюсь. За годы службы я навидался всяких знамён и нортимкого ворона способен опознать с любого расстояния.

— Вы забываете главное, — вклинился я. — Король за морем. Архиепископ Номус десять раз подумает, прежде чем вышлет войско на помощь Тизе. Цван же останется в стороне, судьба какой-то марки вряд ли волнует тамошнего герцога.

— Угу, — кивнул сэр Тормик. — Всё так.

— А Этим сможет собрать арриер-бан, как к весне, так и к лету, — продолжил я. — Всё зависит от личной заинтересованности местных баронов. Ван Ауден может спокойно, никуда особо не торопясь, осаждать Тизу до весны, не боясь быть деблокированным.

— Отличные познания в стратегии. — Щёголь протёр рот салфеткой и откинулся на спинку стула, поигрывая вином в бокале. — В любом случае Тизу ждут не лучшие времена. Завтра мы с Мальвиком покинем это место. Гостиница оплачена на три дня, так что отдыхайте. Ах да, надо ещё заскочить завтра к жандармам, как бы с де Мори не приключилась беда.

— А что? — Сэр Тормик слегка захмелел и жесты его стали резкими. — Почему не остаться? Вальдо, Тэсс вы как?

— Право слово, я не уверена. — Тэсс посмотрела на меня.

— Утро вечера мудренее, — сказал я. — Там видно будет.

Мы снова выпили. Ресторан постепенно наполнялся всё новыми посетителями и в зале становилось душно, благо наш столик находился у окна, и я приоткрыл створку. Дышать сразу стало легче. После влажного спёртого воздуха подземелий не хотелось снова испытывать неприятные ощущения. Тэсс одобрительно кивнула, поддержав мою инициативу.

— И всё же, — продолжил Гариус. — Онорэ де Биро пока не показался. Вестей с юга тоже никаких. Считаете он завяз у замка барона де Сэнотт?

— Вероятно, — кивнул сэр Тормик.

— А вам не показалось, что ван Ауден слишком быстро перебросил армию? — спросила Тэсс.

— Да, видать ему как-то помогли жёлтые плащи, — согласился Гариус. — Я тут поразмыслил, и пришёл к выводу, что эти владеющие могут быть из Анорийских степей. Вернее, из-за Анорийский степей. И предвидя ваши вопросы, отвечу, что не знаю, почему мне так показалось. Я всё ещё считаю, что эти желтоперые ублюдки могут быть членами ордена материалистов. Алия не настолько консервативна, как Соединённое Королевство, и в отличие от нас, там не так сильна власть церкви Создателя, соответственно владеющие юга имеют больше свобод. У нас церковь строго следит за качеством обучения в академиях, тогда как в Алии есть определённые поблажки, говорю вам это как выпускник Академии Высоких Искусств ордена Пламени.

— Алия страна свобод, — хмыкнул я. — Кого только не встретишь на тёмных улочках Гретто.

— Гретто выгребная яма, — отмахнулся щёголь. — Южные земли полны всякого отребья лезущего из Товэ. Не в свободах дело, вернее не только в них. Мне кажется, что, — он перешёл на шёпот, — в Храме Создателя знают на порядок больше, чем дают народу.

— Гар, это опасные речи.

— И тем не менее, это очень похоже на правду. Жёлтые плащи тому подтверждение. Потоки куда как многогранны, нежели нам преподают.

— Я видела, чем ты поразил колдуна при первой встрече. Этому тебя в Алии научили?

— Думал не поймёшь, — вздохнул Гариус. — Нет, это личные наработки.

— Ну-ну, — владеющая повела бровью.

— Кто бы говорил, — щёголь вскинул бровь в ответ.

— Интересная у нас компания собралась. — Я откинулся на спинку стула, и сложил руки на груди. — Сэр Тормик, какие у вас тайны?

— Самая большая моя тайна, в том, что слушать надо было мне квартирмейстера, — уныло произнёс он. — Всего лишь год. Ах, как паршиво всё вышло…

— Я вам так скажу. — Гариус подлил себе вина. — Мир вступает в новую эру. Как раньше уже не будет, и осада Тизы это только начало. Я не знаю, что пообещал ван Ауден желтоперым, и что искал тот колдун в древних руинах, но всё это как-то связано. То ли ещё будет, помяните моё слово! А поэтому настоятельно рекомендую всем вам не валять дурака и с первым же дилижансом сваливать на север или восток. Могу одолжить денег на покупку лошадей, если не хотите трястись в карете.

Гариус посмотрел на Тэсс, а затем перевёл взгляд на меня.

— Мы разберёмся. — Я старался не выказывать раздражения, но получилась плохо.

Щёголь поднял руки в знак примирения, уловив, что снова вышел на тонкий лёд. Мне кажется, он порой забывал, кто сидит перед ним. Конечно, я понимал, что говорит он всё это исходя из благих побуждений, и что пережитое за те недели блужданий среди Белых Гор всех нас сплотило, но как известно: благими намереньями дорожка в ад вымощена. К тому же, в отличие от владеющего, у меня были некие обязательства, и я не мог просто так сорваться с места, хотя понимал, что Гариус прав и тот, кто не успеет скрыться от надвигающейся бури, будет позже кусать локти. Но я надеялся, что справлюсь.

— Тэсс, отойдём? Есть разговор, — щёголь вышел из-за стола и направился к уборной.

Владеющая закатила глаза, но всё же удалилась следом. Я проследил за ними взглядом. Гариус остановился возле входа в уборную и стал что-то объяснять Тэсс, та возбуждённо отвечала. Щёголь явно не оставлял попыток прочитать напарнице мораль о Добрых Людях. Возможно, в его словах был смысл, и такой как Тэсс не предстало иметь дело с такими как я, но не знал Гариус главного: к Добрым Людям невозможно попасть лишь пожелав того, впрочем, как и покинуть братство, изъявив своё нежелание.

— Вальдо, как думаешь, мастер Ригго выжил? — спросил сэр Тормик, задумчиво вращая бокал в руке.

— Есть такая вероятность, — честно ответил я, потому как уже два дня думал о том же.

— Получается, мы узнали его тайну. — Он оторвал взгляд от вина и внимательно посмотрел на меня. — Тайну ордена. Могут быть проблемы?

У меня уж точно не будет, а вот для рейтара всё могло выйти не лучшем образом. Я только не понимал одного: зачем чистый раскрылся перед нами? Ведь глупо было рассчитывать с его стороны, что та пятёрка у фонтана расправится с нами. Хотя, прокручивая тот день в голове, я приходил всегда к одному выводу — не сунься мастер Ригго вслед за «жёлтым плащом», и последствия для нас могли оказаться куда как серьёзней. Одному Создателю известно, зачем владеющий разрушил фонтан и пробил дыру в подземелья. У чистого просто не было выбора и ему пришлось обратиться, дабы иметь возможность противостоять колдуну.

— Сложный вопрос, — ответил я. — Но вам лучше помалкивать обо всём.

— Да уж не дурак, — хмыкнул рейтар. — А с Доб… с тобой будут проблемы?

— А что со мной? — искренне удивился я. — Какие могут быть проблемы у Вальдо из Браситора?

— Наймёшься в обоз? — подыграл он.

— Да, времена нынче неспокойные, а хороший мечник на дороге не валяется.

— Что правда, то правда.

— Кстати, о мече. Хороший клинок, но тяжеловат.

— Да, спасибо, что сохранил его. Ты же понимаешь, что его придётся вернуть?

— Конечно-конечно, сэр Тормик, — я поднял руки. — Он в моей комнате.

Рейтар кивнул и, налив себе вина, поднял бокал.

— Выпьем за твоё мастерство, спасшее не раз наши жизни!

Мы снова выпили. Вернулись владеющие. Тэсс мне показалось встревоженной, Гариус же напротив — лучился от счастья. Он выудил из кармана часы на цепочки и, откинув крышку, взглянул на циферблат.

— Сэр Тормик! — воскликнул владеющий. — Как насчёт развлечься? Говорят, девочки у мадам Женевьевы горячи!

— О! Право слово, господа! — встрепенулся сэр Тормик. — Что это мы всё пьём, да жрём! Вальдо, ты готов к приключениям?

Я отрицательно покачал головой. Сэр Тормик хотел было выдать какую-то тираду, но, заметив взгляд Тэсс, благоразумно промолчал.

— Постереги мой клинок до завтра, — бросил он, поспешая вслед за Гариусом.

— Будут проблемы? — я кивнул в сторону выхода, где скрылись ловеласы.

— С Гариусом? — Тэсс поправила волосы. — Нет. Он просто чванливый зануда.

Я скорчил гримасу, подражая манере владеющего и Тэсс рассмеялась.

— Как ты его терпела всё это время?

— Ужас, — она кокетливо улыбнулась. — Не напоминай. Я думала придушу этого выскочку. Первое время в Дубовом Щите от него шарахались все, даже капеллан не мог выдержать в компании Гариуса более часа. Но потом все как-то обвыклись.

— Насколько он приближен к королевскому двору?

— Он предпочитает не говорить на такие темы. Я не знаю.

— Но кольцо у него настоящее, такое не подделать.

— Он сын кого-то из пэров. Это всё, что я смогла узнать.

Коктейль в её бокале закончился и Тэсс грустно покосилась на початую бутылку загурийского. Намёк был понят и я, наполнив чистый бокал, подал его Тэсс. Владеющая благодарно улыбнулась.

— Весьма странно, — я задумался на миг. — Отпрыски пэров обычно занимают должности в министерствах, или получают нашивку капитана роты жандармов, на худой конец, читают лекции в Университете Святого Франциска.

— Может хватит о нём? — Она лукаво стрельнула глазками.

— Пожалуй ты права.

В конце концов, не моё дело, как и почему благородного отпрыска занесло в армию. С Гариусом явно было что-то не так, вернее с его прошлым, но ни меня ни текущего заказа это не касалось, а посему стоило выкинуть щёголя из головы.

В зал спустился Мальвик. Он окинул нас пьяным взглядом, поймал за руку официанта и стребовал с того бутылку цванийского джина. Получив надлежащее, мечник показал на меня пальцем, затем указал на свои глаза, мол, я присматриваю за тобой, ещё хотел было что-то сказать в довесок, но передумал и пошатываясь удалился.

— М-да, — протянул я. — Скажи, эти ваши сферические потоки, они всё ещё не действуют?

— Нет. — Тэсс отрицательно покачала головой. — Даже непривычно. В окрестностях Тизы всегда были сильные возмущения от воздействий на восьмую сферу, а сейчас тихо как на кладбище, никто не шлёт писем и не перемещается.

— А тот портал в пещере сработал.

— О да. Это очень древняя сила. Жаль, что мы не можем её изучить. Но я запомнила точку выхода. Как только разберёмся со всем, я буду требовать от магистров организовать экспедицию в горы.

— Плохая идея. — Я подошёл к открытому окну. — Гариус прав, скоро всё изменится.

На улице всё ещё выступала труппа цирковых, а праздный народ гомонил. Последние спокойные дни.

— Да что вы заладили? — обиделась Тэсс. — Это не первая и не последняя война, вспыхнувшая в наших многострадальных землях. Подумаешь какие-то там владеющие. Мне кажется, если вмешаются клирики, то от этих плащей и места мокрого не останется.

— Гариус поднял интересный вопрос. — Я прикрыл портьеру и вернулся за стол. — Наличие в мире владеющих не уступающих силой клирикам Храма Создателя ставит под сомнение церковные догмы.

— Еретики были всегда. Хватит об этом, я устала. — Тэсс окинула зал взглядом и загадочно улыбнулась.

— Что? — спросил я.

— С мечом ты управляешься ловко, а как насчёт танца?

— Ну…

Мой ответ её не интересовал: владеющая вышла из-за стола, ухватила меня за руку и потащила в зал, где уже вальсировали пары. Сопротивляться было бесполезно. Нет, я конечно же мог отказаться и последовать примеру Мальвика — закрыться в комнате и упиться до беспамятства, — но смог бы я себе потом простить это?

Мы медленно кружили под неторопливую музыку, иногда соприкасаясь телами и я чувствовал упругую грудь Тэсс. Волосы её пахли клубникой, а горячее дыхание обжигало щёку. Я притянул владеющую и прошептал ей на ухо:

— Кажется я видел у себя в покоях двуспальную кровать.

Глава шестнадцатая

Утром меня разбудил громкий шум. Гариус не стесняясь в выражениях кого-то отчитывал, а вкрадчивый женский голос пытался его успокоить. Тэсс тихо сопела на моём плече и выбираться из постели совершенно не хотелось. К спорящим присоединился новый голос — грубый мужской бас, но это лишь завело Гариуса ещё больше.

— Что там происходит? — сонным голосом спросила Тэсс.

— Гариус.

— Неужели он и тут успел нажить врагов? — Она положила руку на мою грудь и прижалась всем телом. — Который час?

— Не знаю, солнце уже высоко.

— Почему я практически не слышу биения твоего сердца?

— Моя кровь испорчена. Порой я и сам не кажусь себе человеком.

— Вчера ты доказал обратное, — она лукаво улыбнулась.

В коридоре хлопнули дверью с такой силой, что в нашей комнате упала картина. Шум прекратился. Я аккуратно выбрался из объятий Тэсс и стал искать одежду.

— Останемся? — спросила владеющая.

Я застегнул рубашку и подошёл к окну. Пригород стоял у предгорий, а комнаты нам выделили на последнем этаже и из окна гостиницы открывался неплохой вид на крошечные с такого расстояния кварталы Тизы. На первый взгляд в городе всё было спокойно, по крайней мере я не заметил вздымающихся столбов дыма, а значит канонирам ван Аудена пока не удалось преодолеть защиту. Я перевёл взгляд ближе — на площадь, но кроме бригады плотников, разбирающих сцену, ничего интересного не заметил. В предместье царили тишь да благодать.

— С кем мы должны были встретиться в Тизе? — спросил я.

— Ни с кем. — Тэсс выпорхнула из-под одеяла и вильнув бёдрами скрылась в уборной, продолжив оттуда: — Я должна была держать связь с посредником, но после блокировки потоков это стало невозможно.

— А запасные варианты?

Она высунулась из-за угла и лукаво улыбнулась.

— Я не уверена, что могу говорить тебе об этом.

Я вернул ей улыбку. Но она права, каждый должен знать только свою часть работы. Это снижало риски провала, попадись кто-то из длинной цепочки связных ордену Первых.

— Запасных вариантов не было, — продолжила она.

— Ладно, покрутимся тут ещё пару дней, — решил я. — Я вниз, разведаю.

Проходя мимо комнаты Гариуса я остановился и дверь тут же распахнулась. На пороге стоял Мальвик, он сложил руки на груди и вопросительно выгнул бровь дугой.

— Как дела? — спросил я.

— Что хотел?

— Уже собираетесь?

Он кивнул.

— Тогда удачи.

— Тебе я её не пожелаю.

Я ухмыльнулся и направился к лестнице. В принципе, ничего другого от Мальвика ожидать не приходилось и чем скорее он покинет Тизу, тем спокойнее мне будет.

В зале было немноголюдно. Большинство столов пустовало, а стулья стояли перевёрнутыми сверху них. Музыканты отсутствовали. Через распахнутые двери я приметил юрких официантов, которые суетились снаружи, обслуживая уличные столики. В смежном помещении я заметил барную стойку, за которой стоял лысый бармен в белом переднике. В этой же комнате размещалось несколько столов, за одним из них сидел сэр Тормик. Рейтар, заметив меня, призывно махнул рукой.

— Как ночка? — спросил я, присаживаясь напротив.

— Бурная. — Сэр Тормик лихо закрутил ус и отхлебнул из кружки. — Светлое, советую.

— Пожалуй воздержусь. Что слышно?

Рейтар покосился на бармена.

— Тиза в осаде.

Я намёк понял. Бармена стоило опасаться.

— Прискорбно. Уезжаете сегодня?

— Пожалуй, да. Мэтр не смог найти лошадей, так что придётся трястись в карете.

— Это поэтому он скандал закатил?

— Война. Лошади на счету.

В жизни не поверю, что Гариус не смог найти в округе алчного купца, который, пускай и с наценкой, продал бы лошадь. Как говорят среди подобной братии: «Война, войной, а прибыль по расписанию». По всей видимости слова рейтара предназначались для ушей лысого халдея.

На пороге ресторана объявились двое. Молодой официант что-то торопливо объяснял старшему — седому мужчине средних лет в коротком синем камзоле, на поясе его болтался тесак в широких ножнах, а на груди крест на крест висели короткоствольные пистолеты. Второй выглядел моложе, он нервно сжимал эфес рапиры и зыркал по сторонам. Заприметив меня, старший жестом отправил официанта прочь и направился к нашему столу.

— Ты Вальдо из Браситора? — спросил седой.

— С кем имею честь? — улыбнулся я.

Он выудил из-за пазухи жетон, лучащийся ровным зеленоватым светом, на котором красовался выгравированный щит, отразивший копьё [1]. Сэр Тормик сразу потерял интерес к пиву, а лоб его покрыла лёгкая испарина.

— С тобой должна быть баба, — проскрежетал первый.

— Уважаемый, что за тон? — Тэсс возникла на пороге.

Молодой резко развернулся и попытался выхватить рапиру, но седой ухватил того за руку.

— Вас желают видеть, — сказал он. — Прошу за мной.

— Ну раз желают. — Я встал, продолжая улыбаться.

Старший отступил на шаг, пропуская меня вперёд. Я предложил локоть Тэсс, и мы под ручку направились к выходу.

«Всё плохо?» — спросила она.

«Пока нет, но будь начеку».

На улице ярко светило солнце — стояли последние тёплые деньки. Вдоль мостовой сновали мальцы с мётлами и старательно собирали осыпавшуюся листву. Справа от входа тянулся ряд маленьких столиков, накрытых зонтами и седой указал на один из них. За столом сидел смуглый крепыш в сером дублете. Он с аппетитом поедал запечённого в кляре карпа и, казалось, не обращал ни на кого внимания. «Значит не показалось — это он вчера мелькнул на площади». И хоть лицо мужчины мне было знакомо, но вспомнить его я пока не мог.

— Прошу вас, — крепыш указал на стулья.

Мы с Тэсс заняли предложенные места, а конвоиры разместились за соседним столом. Они достали игральные кости и потеряли к нам всякий интерес.

— Граф де Мэро всегда слыл добрым человеком, — сказал крепыш, не открываясь от рыбы.

Прозвучало имя, указанное как адресат в письме к заказу. Значит любитель карпов из братства, иначе и быть не могло.

— Добрыми деяниями дорожка известно куда вымощена, — произнёс я одну из стандартных ритуальных фраз братства.

— Что верно, то верно, — кивнул крепыш и махнул кому-то рукой.

Из тени на противоположной стороне улицы вышел человек в плаще и бодрой походкой направился к нашему столику. Он был среднего роста с копной тёмных волос, собранных в хвост на затылке, на поясе его висела дорожная сумка, а руки мужчины прикрывали перчатки. Манера держаться выдавала в нём алианца. Незнакомец уселся подле крепыша и как бы невзначай снял перчатку продемонстрировав нам кольцо с тритоном.

— Вы умудрились запороть всё, — сообщил он.

Скрипучий голос я узнал сразу, впрочем, как и кольцо — владеющий из Верно, который сильно спешил. Тэсс старалась держаться уверенно, но покрасневшие мочки ушей выдавали её: то ли человек с тритоном так напугал владеющую, то ли само присутствие Добрых Людей.

— Где мои сапоги? — я бесцеремонно отпил из кружки крепыша.

— Что? — Алианец на секунду опешил. — Какие ещё сапоги?!

— Я и ты. Верно, трактир. — Я стал перечислять. — Хоп, и я уже без сапог.

Алианец покосился на крепыша в сером дублете — один из посредников, теперь я вспомнил его, — но тот продолжал уминать карпа за обе щеки.

— Это уже не важно, — бросил владеющий. — Весь план, который прорабатывался не один год, накрылся медным тазом.

— Здесь нет нашей вины, — тихо произнесла Тэсс. — Ван Ауден…

— Чтобы ему провалиться! — прошипел алианец. — Pezzo di merda!

— На каких правах ты пытаешься уличить нас в провале? — Меня начинал раздражать этот выскочка. — Ты не входишь в круг достойных.

— Не вхожу, — осклабился он. — Я тот, кто заказывает музыку.

Я покосился на посредника. Тот с деловитым видом кивнул, мол, верно говорит, и указал пальцем вверх.

«Бесов праздник! Этого ещё не хватало…»

— И тем не менее, я не держу слово перед тобой. — Я положил руки на стол и поджёг поток. На таком расстоянии алианец должен был это почувствовать.

— Прекрати. — Он отстранился. — Я не ищу крайних, а просто выражаю своё недовольство.

— Хорошо, — согласился я, но поток оставил открытым.

— Планы поменялись, — продолжил он и вдруг замолчал.

Мимо нашего столика прошёл Гариус и сэр Тормик. Рейтар был во всеоружии, а на поясе его болтался райтшверт — хорошо, что забрал, было бы обидно, останься меч у меня. Бывшие компаньоны по несчастью даже не посмотрели в нашу сторону, что было мудро с их стороны, а вот Мальвик задержался на мгновение. Он скользнул взглядом по лицу алианца и мне показалось, что они узнали друг друга.

Мальвик прошёл мимо, а владеющий перевёл взгляд на меня и продолжил:

— Ливры уплачены, а значит sangue dev'essere versato[2]. Сегодня. В полночь. Трактир Приют Троих. Спросить Мога.

Протараторив это, он накинул капюшон и вышел из-за стола. Парочка лжезаконников направилась следом.

— Быстро же он из Верно добрался, — я задумался на миг.

— Уже третью неделю тут ошивается, — сказал крепыш.

Он отставил тарелку, вытер руки прямо о дублет, затем запустил пальцы в рот и, выудив тонкую кость, стал изучать её на свету. Находка ему не понравилась, и он отбросил её щелчком пальцев в сторону. Тэсс поджала губы, выражая презрение.

— Мог успеть? — Я повернулся к ней.

— Да, потоки закрылись на следующий день после того, как мы встретили вас у кедра, — кивнула она.

Значит алианец действительно спешил, раз прибыл сюда сразу же после встречи в трактире. Информация так себе, спешка могла быть обусловлена частной заинтересованностью. Не моё дело, конечно, но я жутко не любил, когда кто-то путался под ногами, а ещё больше — когда этот кто-то начинал диктовать свои условия. Заказчик редко лично принимал участие в работе, но порой такое случалось.

— Ну, всего вам доброго. — Посредник встал и размял спину. — А кулончик я бы убрал с глаз долой, госпожа.

Подмигнув Тэсс, крепишь вразвалочку покинул нас. Владеющая прошептала ругательства, но украшение всё же спрятала. Ерунда, как по мне. Без надёжного прикрытия мы и на пушечный выстрел не подберёмся к епископу, хоть с кулоном, хоть без.

— Они всерьёз решили довести начатое до конца? — спросила Тэсс.

— Иначе не бывает. Думаю, нам стоит вернуться, потому как помимо липовых законников, здесь крутятся и настоящие. Не стоит привлекать внимания.

Мы вернулись в гостиницу и Тэсс перебралась ко мне в комнату. Гариус был так любезен, что снизошёл до меценатского жеста, оставив владеющей дюжину ливров, что по меркам Тизы, составляло треть месячного жалования городского чинуши мелкой руки. Грех было не воспользоваться этакой щедростью: мы заказали в покои обед и несколько бутылок загурийского красного.

Сообщив метрдотелю, что тревожить нас не стоит до вечера, мы провели остаток дня в постели. Позже Тэсс нежилась в тёплой ванне, а я решил немного поразмыслить. В том, что епископа-коадъютора Армана де Битроль приговорили основательно, сомневаться не приходилось, но я всё же надеялся, что братство повременит и проработает новый план. Но кто-то сильно давил сверху, раз решили действовать в лоб. Алианец хоть и кичиться своей значимостью, но реальную «музыку» заказывает всё же не он, возможно владеющий представлял чьи-то интересы. Казалось бы, смелая вылазка ван Аудена должна была спутать карты, но епископа крепко ухватили за хвост, а значит будут решать проблему в кратчайшие сроки, что мне не нравилось. Спешка хороша лишь при ловле блох. Первоначальный план был хорош, и если бы я попал в святую обитель под видом изменённого, то половина дела была бы сделана, если не две трети. В сложившейся же ситуации я пока что слабо себе представлял, как мы сможем достать де Битроля? Тиза в осаде, в городе поди законники на каждом углу, а к храму мне не подобраться — буду сиять как отполированное серебряное блюдце на солнышке. И никакая специальная одежда тут не поможет: пробовали и не раз, обычно такие мероприятия заканчивались кончиной одного из нас.

Этой ночью на центральной площади было тихо, и лишь настырные дамы лёгкого поведения приставали к одиноким прохожим, да компашка выпивох горланила вульгарные четверостишия, но завидев патруль гвардейцев, спешно ретировалась, скрывшись в тенях. Со слов метрдотеля Приют Троих находился на самой окраине, прямо возле казарм жандармов, что меня сперва удивило, но я быстро смекнул: кавалеристы представляли опасность только в строю и на лошадях, в городской же черте они плевать хотели на дела житейские. Да и первые, как правило, избегали стычек с благородными и редко забирались в кварталы, отданные под квартиры жандармам. Так что выбор трактира был вполне очевиден.

Приют Троих представлял из себя старое двухэтажное здание с пристроенной конюшней — дешёвое заведение, где частенько вставали на постой пешие путники или гонцы. Частым клиентом подобных трактиров бывал и я, так что внешний вид строения на меня не произвёл впечатления, а вот Тэсс заметно скривилась. К тому же через дорогу стояли конюшни кавалеристов и в воздухе витал резкий запах лошадиного навоза, впрочем, конскими яблоками была усеяна и улица, которая из каменной мостовой превратилась в скользкую грязь.

Трактир был заперт. Я постучал. Долго никто не отзывался, но минуту спустя маленькое окошко распахнулось и в нём появилось хмурое лицо хозяина: нос свёрнут набок, а меленькие глазки остро зыркали по сторонам из-под кустистых бровей.

— Что надо? — небрежно бросил он.

— Мога.

Трактирщик болезненно скривился, словно это имя вызывало зубную боль, окинул нас взглядом, но все же отпер дверь.

— Знаете куда идти?

— Мы в первый раз.

— Ну молодёжь, — сплюнул он. — И эти туда же. Дверь в подвал за углом. И сильно там не шумите!

— Благодарю. — Я улыбнулся трактирщику и, взяв Тэсс под локоть, втащил её внутрь.

Уже на ступенях улавливались слабые приторные нотки опия — я понял куда мы пришли. В подвале наркотиками пахло сильнее, к сладковатому запаху добавилась вонь испражнений и рвотных масс.

— Меня сейчас стошнит… — жалобно простонала Тэсс, прикрывая нос сгибом локтя.

— Идём. — Я приобнял её за талию и шагнул в полумрак.

Навстречу вышла женщина, глаза её скрывались где-то под веками, но тем не менее она меня видела.

— Мог, — выдал я, опережая её предложения. — Мне нужен Мог.

— О! — она пьяно качнулась. — Всем нужен Мог.

Потеряв к нам интерес, женщина опустилась на кучу подушек и стала извиваться, словно змея под вилами. Я подтолкнул Тэсс дальше по коридору. Следовало поскорее вывести владеющую из наркотического тумана. Меня же эта гадость не брала в силу испорченной крови, но дышать зловониями лишний раз я не хотел. В конце коридора виднелась дверь, из-под порога которой пробивался свет, и мы поспешили туда.

— Какая мерзость. — Тэсс боролась с приступами тошноты.

У двери путь нам перекрыли два амбала. Мне всё это начинало надоедать, и я уже хотел было выбить дух из ближайшего здоровяка, как дверь распахнулась, а на пороге возник алианец. Он отступил на полшага, пропуская нас вперёд. Внутри воздух оказался свежим и дышалось тут легко.

— Прошу простить меня, — алианец учтиво склонил голову. — Но того требует конспирация.

— Дайте воды, — попросила Тэсс.

— Столик в углу. — Владеющий указал вглубь комнаты. — Там кувшин, и ещё кое-что для вас госпожа Арин де Силь, баронесса де Муньпади.

Тэсс никак не отреагировала, она лишь слегка склонила голову и направилась к дальнему столу: её очень заинтересовал широкий кожаный ремень с тремя поясными сумками.

Один из амбалов остался снаружи, второй же вошёл внутрь и запер дверь на засов. Я окинул комнату взглядом: за массивным круглым столом посреди комнаты сидел уже знакомый любитель карпов — посредник, серый дублет он сменил на видавший виды дорожный костюм с кожаными нашивками, выцветший шерстяной плащ грязного цвета и поношенные сапоги с широким голенищем; на голове его красовалась шляпа с круглой тульёй и широкими полями, ни дать ни взять — полковой гонец.

— Ну слава тебе Дейла, славься имя твоё! — воскликнула Тэсс и вознесла над головой малую сферу Дейлы. — Наконец-то!

— Знал, что вам понравится, — алианец ухмыльнулся и жестом предложил мне присесть.

Я уселся напротив посредника и зевнул.

— У вас тут наливают?

Владеющий окинул меня беглым взглядом, затем кивнул амбалу, а сам взял кочергу и разворошил угли в камине. Охранник тем временем выудил из серванта глиняные рюмки и дорогую стеклянную бутылку с не менее дорогой тёмной жидкостью внутри — судя по клейму на стекле и сургучной печати, это был загурийский ром.

«Хорошо живут, однако».

Закончив с камином, алианец снял перчатки и встряхнул кистями: воздух вокруг них подёрнулся, словно от жара, затем он пошевелил пальцами, будто музыкант, готовящийся исполнить лучшую в своей жизни композицию, и наконец хлопнул в ладоши — комнату тут же заполнило вязкое нечто, оно лезло в уши и ноздри, но через миг отступило и я понял, что больше не слышу приглушённых стонов посетителей притона. Скривился. Порой владеющие выглядели до тошноты пафосно, я был абсолютно уверен, что все эти жесты не более чем игра на публику, при чём подобной чванливостью страдали исключительно особи мужского пола.

— Так-то лучше, — резюмировал алианец.

Амбал разлил напиток, поклонился Тэсс и вернулся к двери. Владеющая поправила новообретённый пояс и заняла место за столом слева от меня, напротив неё разместился алианец.

«Мы будто пульку в преферанс собрались расписать», — подумалось мне.

— Ваше здоровье господа, — поднял тост алианец.

Мы выпили. Я не ошибся, в бутылке был тёмный ром отменного качества с тягучим ароматом и фруктово-шоколадным букетом. Тэсс лишь слегка пригубила напиток, а вот посредник проглотил порцию залпом и даже не поморщился.

— К делу, — начал алианец. — Для начала, дабы унять все недомолвки и подозрения, которые естественно могли у вас возникнуть, возьмите это.

Владеющий вытянул из-за пазухи два конверта и положил их на середину стола. На одном их них я заметил светящийся символ солнца, на втором знаков не было, вернее я их не видел, а это означало лишь одно — второе письмо предназначалось для Тэсс.

«Все дальнейшие распоряжения получить у посредника. Карп. Добрые Люди», — прочитал я и пергамент потускнел, рассыпавшись пылью.

Вне всякого сомнения, на Карпа отзывался человек, который занимал место напротив меня. Вот уж прозвище в точку.

Тэсс заметно нервничала: поначалу она долго возилась с конвертом, а когда прочитала свои строки и кусок кожи вспыхнул у неё в руках, дёрнулась от неожиданности, затем стала стряхивать пыль со штанов.

— Слушаю, — я перевёл взгляд на Карпа.

Тот откинулся на спинку стулу, снял шляпу, почесал затылок, затем снова водрузил головной убор, и покосился на алианца.

— Защита надёжная? — спросил он.

Владеющий мягко улыбнулся и еле заметно склонил голову.

— Епископ отменяется, — начал посредник. — Новые вводные. Капитан Сильвэ де Краст, магистр артиллерии граф де Вард и суперинтендант финансов Тизы Улисс де Бродо должны исчезнуть. Личное усмотрение. Мастер купеческой гильдии Торс ван Сот — показательная казнь, нужно хорошенько пошуметь. Купец Клаус фон Герх — устрашение.

Произнося речь, Карп ёрзал на стуле, что было весьма несвойственно для посредника, но понять его было можно, прозвучали весьма важные имена и титулы, а если учесть, что Тиза находится в осаде, то только за одну эту речь можно было загреметь на виселицу.

— Сколько отводится времени на всё? — спросил я.

— Не более двух недель, — сообщил Карп.

— В условиях осады этого может быть мало, — не согласился я. — Есть ещё группы?

— Нет, вы действуете самостоятельно. В Тизе пару связных. Сейчас там неспокойно.

— Вот именно. В этом городе стоит храм, если кто-то забыл. А там, где храм, там клирики.

— С тобой будет она, — алианец кивнул в сторону Тэсс, — и грамота первых.

Владеющий взмахнул рукой и на столе появилась бумага с вензелями и печатями на имя Рирго, верного слуги тизского причта, грамоту подкреплял жетон со щитом, отразившим копьё. Он светился зелёным, но скорее всего был качественной подделкой. Первых таким не проведёшь.

Карп разделял моё беспокойство, но лишь пожал плечами, мол, сделать ничего не могу. Алианец же напротив улыбался, он подвинул ко мне жетон с грамотой и снова разлил ром. Посредник тут же опрокинул стопку, налил себе сам ещё и снова осушил рюмку. Тэсс сидела как вкопанная с совершенно отрешённым взглядом, левую руку она держала на коленях, и я заметил, что пальцы её подрагивали — владеющая сжимала руку в кулак, пытаясь унять нервную дрожь.

— Хорошо, — согласился я.

Письма были подлинными, сомневаться не приходилось, а значит в круге уже всё решили. Оспаривать же решения Добрых Людей — проявить неповиновение. Старейшины обладали куда как большей информацией чем все присутствующие в этой комнате, а значит я не должен был сомневаться в их решении: в конце концов, если бы меня решили списать со счетов, то не стали бы прибегать к столь ухищрённым методам. Успех одного из нас распространялся на всё братство, точно так же и неудача наносила ущерб, и в первую очередь — репутации. Если наверху сказали: «Так надо», — значит так оно и было.

— Как насчёт инструмента?

— Всё что пожелаешь. — Алианец встал из-за стола и подошёл к обитому железными полосами сундуку.

— Стилет и ножны для скрытого ношения.

Владеющий открыл крышку и вытащил на свет клинок с узким четырёхгранным лезвием длиной в полторы ладони, в другой руке он держал ножны. Амбал отлип от двери и, приняв оружие, положил клинок на стол. Я скинул камзол, закрепил ножны на левом предплечье и вложил в них стилет до характерного щелчка. Пружина в скрытом механизме выдавила кнопку и холодный металл упёрся в кожу. Я сделал несколько взмахов рукой, проверяя как плотно держится клинок и не сработает ли запирающий механизм, затем надел камзол и снова встряхнул руками — стилет сидел в ножнах как приклеенный, но стоило мне прижать предплечье к бедру, тем самым надавливая на кнопку, как стилет плавно выскользнул и мне лишь оставалось придержать его пальцами.

— Пожалуй я выкуплю этот экземпляр. — Стилетом я был доволен.

— Не стоит, он твой.

Алианец продолжал улыбаться, что раздражало.

— Белый Сон, — продолжил я список.

— Измельчённые травы или настой?

— Мне нужен прочный цилиндр с поршнем и полой иглой на конце.

— А-а-а, — владеющий кивнул с пониманием. — Студиозы третьего курса университета Святого Франциска сказали бы проще, мне нужен шприц.

Он запустил руку в сундук и замер. Я понял, что хранилище алианца работает по принципу рюкзака мастера Ригго, иначе и быть не могло. Через минуту владеющий предъявил мне маленькую коробочку со шприцем и запечатанный сургучом флакон с мутной белёсой жидкостью.

— Добавь к этому Красную Рози и Синюю Пыль.

— А ты знаешь толк в смерти, — всё так же улыбаясь подмигнул мне алианец. — Впрочем, о чём это я? Конечно же ты знаешь толк nella morte. Nato per uccidere[3].

— С таким набором, сразу виселица. — Карп продолжал налегать на ром, но при этом совершенно не пьянел.

— Не думаешь же ты, что я позволю себя обыскать? — ухмыльнулся я.

— Ну разве что.

— Что-то ещё? — Алианец передавал амбалу предметы и тот аккуратно выставлял их на столе, протирая руки о штаны после каждого пузырька.

— Ливры. Пару сотен для начала.

Улыбка сошла с лица владеющего, как только речь зашла о звонкой монете. Он закрыл сундук, подошёл к железному ящику и покрутил над тем руками, творя очередное заклинание. Открыл дверцу сейфа и тщательно пересчитав монеты, выставил на стол три равные стопки ливров.

— Сто пятьдесят, — насупился он. — За остальное платит братство.

— Карп?

— В Тизе два связных, — начал посредник. — Милид — шулер. Правого уха нет, ошивается в купеческих кварталах. Карло — цирюльник. Заикается. Его найдёшь возле Площади Памяти, лавка пекаря. Он решает финансовые вопросы.

Я кивнул. Вытащил шприц из коробки, набрал в него ром и проверил работоспособность: жидкость не вытекала и надёжно держалась в цилиндре, латунная игла выглядела прочной. Слив ром в рюмку я убрал шприц обратно в коробку и положил её в карман. В другой сложил стеклянные пузырьки. Монеты я передал Тэсс.

— Как обстановка в Тизе? — спросил я.

— Хреновая. — Карп забрал рюмку у Тэсс и выпил. — В патруль иногда попадают клирики, так что держи ухо востро.

— Ещё что-нибудь?

— Рекомендация: устранять согласно списку.

— Капитан Сильвэ де Краст, часом не на соседней улице обосновался?

— Именно так.

— Тогда я советую вам покинуть пригород завтра.

Карп отсалютовал пустой рюмкой.

— Я буду ждать ровно через четырнадцать дней в предместье у северного тракта, — сообщил алианец. — Надеюсь на этом всё, дамы и господа.

На улице шёл дождь. Непогода разогнала праздных гуляк, а ветер частично погасил фонари — пригород погрузился в полумрак. Тэсс выругалась и укрыла нас защитной сферой, так что капли огибали преграду, а ветер не смог забраться под камзол. У перекрёстка владеющая потащила меня в тёмный переулок и прикоснулась к одной из сфер, что прятались в поясных сумках — звуки окружения померкли.

«Ведь можно же? Ни тебе пасов руками, ни хлопаний в ладоши, никакой иллюминации — раз и всё».

— Вальдо, послушай, — начала она. — Это слишком. Я… я не могу так. Ты понимаешь, что они хотят сделать? Капитан, магистр, купец, казначей… это… это заговор! Они работают на ван Аудена! Ты понимаешь. Добрый Люди заодно с ним! Мы идём против своих же. Так нельзя! Я… я не смогу. Вальдо! Ты слышишь?

— Слышу.

— Ты ведь понимаешь же? Да?

— Даже не собирался забивать себе этим голову.

— Что?!

— Тэсс, такое бывает. Вчера епископ, сегодня казначей.

— Что? Бывает?! Ты… о! Ха-ха… ясно. Нет, ну я дура! Кому я это всё говорю?!

Похоже у неё начиналась истерика.

— Тэсс, оглянись вокруг. Всё продаётся и покупает. Все продаются и покупаются. Продажные десятники Горного полка, продажные же разведчики, продажные владеющие, продажные мастера меча, ренегаты ордена Верных, ликантропы в ордене Чистых. Если ван Ауден оплатил заказ, то это значит лишь одно — ван Ауден оплатил заказ. Нас не интересует, кто и на кого обижен. Добрые Люди не принимают чью бы то ни было сторону. Завтра поступит заказ на ван Аудена, значит так тому и быть. И я не понимаю, почему тебя не смущало убийство епископа, а эти имена вдруг отрезвили твою голову?

— Это другое.

— Другое, — скривился я. — Как часто я стал это слышать. Любая жизнь бесценна, не бывает никаких других, Тэсс.

— Но это же наши. Они сражаются на нашей стороне. Смерть этих людей сильно ослабит оборону Тизы. Мы не можем… я не могу…

— А ты думаешь, что епископа хотели убрать, потому что он мешал кому-то продвигаться по карьерной лестнице? Признаюсь меня посещала подобная мысль, но в силу сложившихся обстоятельств, я склонен думать, что ван Ауден хорошо подготовился и решил подорвать оборону Тизы изнутри. Всё идёт свои чередом.

— Но это же… они… они ни в чём не виноваты

— Перестань. Что было в твоём письме?

Она хлюпала носом и отвечать не спешила.

— Тэсс!

— Выполнять твои указания, — тихо сказала она.

— Тогда вот мой первый указ: отставить угрызения совести. У тебя уже нет дороги назад. Её вообще не бывает. Гариус прав, мир меняется и сейчас стоит выбрать правильную сторону.

— А какая она, правильная сторона?

— Это идиома, — ухмыльнулся я. — Меньшее зло.

— Вот именно — зло. Убивать простых людей. В чём виноват капитан жандармов? В том, что встал на пути у ван Аудена?

— Тэсс, это война. А на войне всегда стоит кто-то на чьём-то пути.

— Добрые Люди, — прошептала она. — Меньшее зло… в жизни ничего глупее не слышала.

— Так, всё. Хватит. Во-первых, никто никого убивать не собирается, в заказе только одна смерть — мастер гильдии купцов. А первые трое должны просто исчезнуть и если бы твоя восьмая сфера работала, то сделали бы мы это гораздо быстрее и практичнее. Во-вторых, кости уже брошены и ни ты ни я не в силах что-то изменить, разве что воспротивиться и сойти с игровой доски, но в нашем с тобой случае — это верная смерть.

Она замолчала, обхватив плечи руками. Я приобнял владеющую за талию и убрал выбившейся локон с её лица.

— Не работает, — вздохнула она. — Восьмая сфера не работает.

— Значит будем действовать по старинке. Треть Белого Сна и две трети Синей Пыли способны лишить разума кого угодно на пару лет.

— А как же последний из списка?

— Не забегай наперёд. В конце концов это очередной торгаш. А у этой братии руки по локоть в крови.

— Вальдо, — она прижалась ко мне. — Я боюсь.

[1] Выгравированный щит, отразивший копьё — символ ордена Первых.

[2] Sangue dev'essere versato — кровь должна быть пролита.

[3] Рождённый убивать.

Глава семнадцатая

Сон сморил только под утро, поэтому проснулся я когда солнце уже перевалило за полдень. Тэсс тихо сопела, свернувшись калачиком и я решил её пока не будить. Оделся, сбрил щетину и спустился вниз. Сегодня снова собирался помост на центральной площади, а в ресторане готовились к какому-то торжеству: музыканты уже репетировали партии, а управляющий гонял официантов и уборщиков заставляя по третьему разу протирать столы, полы, канделябры и прочую утварь.

Я сбегал на кухню, заказал обед, а вернее ужин и вернулся в номер. Тэсс всё ещё спала, поэтому я не нашёл ничего лучше, как сесть у окна и предаться размышлениям, попутно наблюдая за суетой на площади и редким вспышкам у кварталов Тизы, сопровождаемых глухими взрывами. Ван Аудену пока не удалось найти брешь в защите клириков. Конечно, обстреливать сам город смысла не имело и вернее всего было обрушить мощь бомбард на бастионы, но, с другой стороны, канониры рёсинарцев сковывали тем самым клириков, заставляя поддерживать защиту над городом пока сапёры ван Аудена рыли траншеи приближаясь к равелинам. Всё шло своим чередом и вряд ли кто-то из сторон пойдёт на решительные действия пока траншее рёсинарцев не упрутся к бастионам крепостей.

Я расставил пузырьки с ядами на подоконнике и аккуратно снял сургуч. Каждый флакон дополнительно закрывала каучуковая пробка, так что пришлось повозиться: портить пробки я не хотел, потому как жидкость ещё могла пригодиться. Первым из списка был капитан. Его рота стояла на квартирах, а значит и сам Сильвэ де Краст ошивался где-то по близости. Но затягивать не стоило, потому как жандармов могли призвать в гарнизон или ещё куда, так что сегодня ночью всё должно случиться.

Набрав в шприц смеси в нужных пропорциях, я запечатал пузырьки и убрал их с глаз долой, а цилиндр с иглой положил в коробку. Этой дозы будет достаточно, чтобы бравый капитан улетел в нирвану месяцев так на двадцать. Иной борец за справедливость мог сказать, что это хуже смерти и в чём-то бы оказался прав, но отправь я Сильвэ на тот свет и возникнут подозрения, а следующая цель будет уже настороже.

— Ох, — простонала Тэсс. — Уже полдень?

— Начала третьего.

— Что же ты не будешь меня?!

— Пользуйся случаем. Возможно поспать теперь не удастся вовсе.

Владеющая фыркнула и ускользнула в уборную.

— Сделай фокус, — попросил я.

— Исполнено, — донеслось из другой комнаты и звуки улицы отгородил невидимый барьер.

— Скажи, рюкзак чистого мы можем использовать?

— Ты хочешь таскать с собой этот вонючей мешок? Да от него же за лигу разит.

— Ну может есть какой-то способ?

— Я опасаюсь воздействовать на него силой. Наш мастер Ригго полон сюрпризов, как показал практика.

— Жаль терять такую вещицу.

— Я тебе сделаю новую, красивее и пахнуть будет розами.

— Ловлю на слове.

Гостиницу мы покинули около полуночи. Празднество было в самом разгаре, а потому я счёл, что можно смело передвигаться ночными улочками: парочка, шедшая под руку, не должна вызывать подозрения у гвардейцев. Сегодня цирковые исполняли номер с метанием ножей, а над площадью натянули канаты и это означало лишь одно — по этим тросам пойдёт бесстрашный эквилибрист. Не знаю почему, но меня всегда тянуло к цирковым труппам, хотя само развлечение я не любил, за исключением редких номеров. Меня привлекал их образ жизни: жизнь в дороге, путешествия, новые города. По сути, я занимался тем же самым, но признания мой труд не давал, а скорее напротив.

— О чём задумался? — Тэсс выдернула меня из мира грёз.

— Ты должна нанять дилижанс и уговорить кучера ждать за городом.

— Что-что? Дилижанс, ночью?

— Именно так.

— Почему же мы не сделали этого днём?

— Потому что это лишние риски. Кто-то да сболтнёт лишнего.

— А ночной визит на почтовую станцию подозрения не вызовет? — она повела бровью.

— Я надеюсь на твою сообразительность. Придумай что-нибудь, какую-нибудь душещипательную историю, да ливром добавь веса словам. Уверен у госпожи Арин де Силь, баронессы де Муньпади найдётся парочка историй.

— Прекрати.

— Кстати, почему алианец назвал тебя так? Это твоё настоящее имя?

— Когда-то давно было настоящим, — она отвернулась. — Та женщина умерла. Но будь уверен у владеющей Тэсс тоже имеются истории!

— Охотно верю.

— Значит ты пойдёшь один?

— Вдвоём там делать нечего.

— Хорошо. Куда прикажите подать карету, мессир?

— К выезду на восточный тракт. В твоей истории должен быть любовник, с которым ты решила убежать в, хм… что там у нас дальше на восток?

— Сумдаль.

— Оплати дилижанс до Сумдали.

— Но это чертовски крупная сумма!

— Скупой, как известно платит дважды. Нас будут искать и чем дальше будут вести следы тем лучше. Постарайся размазать тушь по лицу, сопли разотри. Желательно чтобы кучер тебя не смог опознать после. Сферы спрячь в сумку. Свети деньгами, иногда молчание дешевле купить.

— Хватит. Не надо со мной как с маленькой! Поняла уже.

У очередной развилки мы расстались. Тэсс направилась в сторону почтовой станции, а я вернулся вчерашним маршрутом к конюшням жандармов. Приют Троих, к моему глубокому удивлению, стоял на месте, мне вчера показалось, что после ухода алианца злачное заведение настигнет беда в виде пожара. Любопытство взяло верх, и я решил поверить притон, но на стук никто не отвечал. Пустое.

Квартиры жандармов размещались сразу за конюшнями, сами конюшни охранялись довольно серьёзно, правда сверху на зданиях я никого не обнаружил, поэтому поджёг поток и без труда взлетел через забор на покатую крышу. Во дворе тут же забрехала собака и мне пришлось потратить ещё какую-то часть силы, чтобы проскочить опасные участки. Добравшись до внутреннего двора, я перемахнул на соседнее здание, потом ещё на одно и вскоре оказался у центрального двора. Замер. Собаки на конюшнях вскоре угомонились, но я решил выждать ещё какое-то время, к тому же не мешало осмотреться и оценить обстановку. У меня не было абсолютной уверенности, что казармы жандармов не взяли под охрану те же церковные клирики или орден Первых, но чутьё подсказывало, что опасности нет, а ему я привык доверять.

Двор представлял из себя сильно вытянутый прямоугольник образованный стоящими под прямым углом друг к дружке трёхэтажными зданиями. Внизу царил покой: кто-то нёс охранение, и были это скорее всего пажи или оруженосцы из свиты жандармов; где-то шумел банкет — здесь тоже гуляли праздник и это при том, что в каких-то пяти-шести лигах западнее погибали защитники крепостей под пушечным огнём; кто-то бродил по двору нетрезвой походкой. Глядя на этакий бардак, я понял, что хоть роты жандармов и считались регулярной армией, но до дисциплины чёрных им было далеко. Правда, чему удивляться, ведь традиции — это крепкая зараза, которую никакими королевскими указами так просто не разрушить. Раньше рыцарь, отслуживший положенный срок — семь недель — в арриер-бане мог запросто сказать, что уходит, и никто бы ему слова не сказал. Его конечно могли уговорить остаться, да подкрепить слово делом, то есть полновесными ливрами, но дисциплина от этого не повышалась. Я, конечно, не сомневался, что жандармы на голову превосходили рыцарей прошлого в плане боевой слаженности, но тем не менее они оставались по сути своей благородным сословием: были верны старым традициям и порой вернуть в строй бросившуюся в погоню за противником роту не представлялось возможным. Далеко ходить за примерами не требовалось: рассказ де Мори был тем характерным случаем самоуправства, как результат — полный разгром роты жандармов де Кюги под Тилербором.

Я внимательно осмотрел двор, изучил окна квартир и пришёл к выводу, что капитан занимал комнаты на втором этаже дальнего строения: окна там были чище и больше, так же имелся широкий балкон, освещённый масляными фонарями; снизу у входа скучали стражники, а стену за ними украшала лепнина в виде всадников; чуть левее разместились флагштоки с реющими на ветру стягами. Где, как не там расположился бы капитан роты жандармов благородный Сильвэ де Краст?

Стоило проверить. Я стал аккуратно передвигаться по скользким конькам, стараясь выверять каждый шаг: крыши давно не ремонтировались, и замшелая черепица держалась только на честном слове. На полпути я замер. Во двор высыпала троица с фонарями, а следом выволокли бедолагу в кандалах и потянули в сторону приземистого здания с решётками вместо окон. В узнике я опознал де Мори, тот выглядел паршиво и передвигался шаркающей походкой, так что конвоиру приходилось придерживать заключённого под локоть. Видимо слова Гариуса не возымели эффект, если он, конечно, сдержал слово. Но как бы там ни было, а у де Мори были серьёзные проблемы.

Перебравшись на крышу дома с балконом, я аккуратно спустился по скату крыши к краю и выглянул — балкон находился точно снизу, но прыгать я не спешил: из близстоящих домов я буду виден как на ладони вздумай какой-нибудь страдающий бессонницей благородный подойти к окну. Убивать капитана в задачу не входило, а значит нужно было провернуть всю операцию оставаясь незамеченным, поэтому я решил идти через чердак — слуховые окна оказались не заперты изнутри.

Люк на чердак так же запереть не удосужились, что в очередной раз подтверждало отсутствие всякой дисциплины. Случись подобное на квартирах Чёрного Полка — интенданту не сносить головы. Можно, конечно, задаться резонным вопросом: что за паранойя и кто в здравом уме будет вламываться в расположение кавалеристов? И я ответил бы: дисциплина — это железное правило, она либо есть во всём, либо её нет нигде. За годы, проведённые под флагом чёрных, я уяснил, что хорошая дисциплина — залог любой военной кампании, а жандармы как никак были регулярной армией.

Я приоткрыл люк и заглянул внутрь — в узком коридоре царил полумрак. Ни души. Поскольку на чердаке не прибирались, скорее всего со времён возведения здания, тут всё было в пыли, и я решил снять обувь, чтобы не оставлять следы на ковровой дорожке, устланной в коридоре. Спрыгнул. Прислушался. Тихо. Я спустился по лестничному маршу ниже — тут тоже было темно. Следующий этаж освещался настенными канделябрами и только: я ожидал встретить хотя бы гвардейца, не говоря уже о двух, но видимо капитан счёл, что свечей будет достаточно. Удача сегодня мне благоволила.

Я достал кусок хлопковой ткани, откупорил флакон Красной Рози и обильно смочил жидкостью материю. Заткнул каучуком пузырёк и поджёг поток, хотя это было лишнее: дверь в комнату капитан тоже запирать не собирался, видимо его вера в Создателя была столь велика, что Сильвэ де Краст преисполнился чувством собственной неуязвимости. Стоило это дело поправить.

Капитана я застал врасплох. Сильвэ де Краст выводил кривые загогулины на листе бумаги и разве что успел перевести взгляд в сторону открывшейся двери, как я вихрем ворвался в комнату и прижал к его носу кусок ткани пропитанной раствором Красной Рози. Капитан дёрнулся несколько раз в вялой попытке вырваться, но против усиленной потоком крепкой хватки сделать ничего не смог и обмяк — пары раствора парализовали его. Оставалось дело за малым: перетянуть де Краста на кровать и впрыснуть жидкость тому вену.

Капитан был в сознании и бешено крутил глазами. Надо торопиться. Не хватало ещё, чтобы де Краст обмочился от ужаса, это могло спутать карты: всё должно было выглядеть естественно, будто Сильвэ сам ввёл себе наркотик. Я перетянул капитану руку его же шейным платком, поднёс масляный светильник и в тусклом его свете аккуратно ввёл содержимое шприца де Красту в кровь. Зрачки того расширились, и вскоре он уже погрузился в наркотический сон.

— Хороших сновидений, — прошептал я.

Всё. Теперь нужно так же бесшумно покинуть обитель жандармов. Я вернул светильник на место, послабил жгут и стянул с капитана сапоги. Оценил содеянное и довольный результатом кивнул сам себе.

— Что ты тут писал?

Я подошёл к столу и вгляделся в кривой почерк.

«С прискорбием сообщаю, что ваш сын — Кресто де Мори — совершил непростительный поступок и должен понести суровое наказание, но вы можете повлиять на ход дела… всего лишь каких-то пять сотен ливров и мы всё уладим…»

Я покосился на безмятежное лицо капитана. Карп подчеркнул: «исчезнуть» и «личное усмотрение», что давало мне некую гибкость в выборе методов исполнения заказа. Мне показалось, что для капитана я выбрал слишком гуманный способ, но спешно отогнал эту мысль: что сделано, то сделано. Письмо я решил забрать, дабы у дознавателей, реши они провести следствие, не возникло лишних вопросов.

Я вернулся тем же путём к конюшням и, перемахнув через забор, был таков. Приют Троих всё так же не подавал признаков жизни, следовало убираться из пригорода и мне, благо до восточного тракта от сюда было рукой подать. Я застегнул камзол и направился прочь, но уже через сто шагов замедлил шаг.

— Бесов праздник, — выдохнул я. — Это добром не кончится.

Я вытащил поддельный жетон первых и закрепил тот на груди, благо у значка имелась специальная иголка. Отряхнув одежду от пыли, я решительной походкой направился обратно, миновал конюшни и вышел ко двору квартир жандармов. Стоящие на посту караульные, заметив меня оживились, но разглядев нефритовый значок законника сразу же поникли в плечах.

Я ткнул грамоту в лицо караульным и не сбавляя шага вошёл в дом, бросив на ходу:

— Именем короля!

В коридоре возник ещё один стражник и тут же вытянулся по струнке.

— Кресто де Мори, — небрежно произнёс я, копируя манеру Гариуса. — Проводи меня к узнику. Ты оглох?!

Караульный побледнел, покосился на сослуживцев, но те сделали вид, будто не замечают меня.

— Прошу за мной, — слегка заикаясь произнёс караульный.

Пока мы пробирались ко внутреннему двору, я оценивал риски и пришёл к выводу, что волне можно обойтись без жертв. Капитан улетел в нирвану, а посему даже если найдётся кто-то смелый, который решиться пойти против воли первого и вызвать капитана, застанет очень интересную картину.

Я не раз убеждался, что значок законника способен творить чудеса. Все, кто попадался нам на пути, завидев зеленоватое свечение жетона, как-то резко меняли направление, лишь бы скорее убраться с дороги. Правда попадись нам толковый владеющий или не приведи Создатель кто-то из орденов, будь то чистые, верные или первые, то подделку эти распознают сразу.

У тюремных камер клевал носом сонный оруженосец, и не сразу понял, кто явился в час ночной. Мой сопровождающий хотел было отчитать в голос безусого юнца, но я придержал того:

— Не стоит. Доставьте де Мори. Я забираю его.

— Но… я… — замямлил страж.

— Ясно. Давай сюда старшего, — я тяжело вздохнул.

Как по команде открылась маленькая дверь и под свет фонаря выбрался лысеющий мужичок, который зачем-то напялил кирасу. Сидела она на нём как на корове седло, и я с трудом подавил смех.

— Честь имею. — Плешивый вытянулся.

— Кресто де Мори, — повторил я.

— Есть такой, — кивнул мужичок.

— Ко мне его!

— Но… нет, я не пытаюсь оспорить ваше требование, — заискивающе начал плешивый. — Но шевалье совершил тяжкое преступление, он дезертировал, а это, милсдарь, дела внутренние. Есть закон. Тут дело, знаете ли, ого-ого. Дело чести.

Я поджёг поток и окутал себя силой. На простых смертных это порой производило неизгладимое впечатление. Никаких внешних проявлений кончено не было, но человек просто на животном уровне ощущал исходящую опасность. Плешивый подавился слюной и отшатнулся.

— Это ты мне говоришь про закон? — процедил я сквозь зубы. — Де Мори единственный, кто принёс весть с юга, он ценный свидетель. Всё, что он вам говорил — правда. В осадном лагере ван Аудена сейчас дюжина еретиков. Именем короля! Де Мори к сегодняшнему утру должен быть в Тизе!

— Еретиков? — промямлил плешивый.

— Шевалье же сообщил вам о колдунах в жёлтых плащах. А что вы? — Я ухватил мужичка за кирасу и притянул к себе, прошептав тому на ухо: — Знаю я какие у вас тут внутренние дела, небось письмецо уже с гонцом в родовое поместье де Мори отправили?

Чистой воды блеф. У меня не было уверенности, что плешивый, который по всей видимости занимал некую должность в роте, участвовал в затее с выкупом, но судя по его перекошенному лицу — я попал в точку.

— Ты, конечно, можешь сбегать за капитаном и потратить моё время, но тогда, уж извиняй, мне придётся провести расследование и выяснить, почему о де Мори нам доложили третьи люди.

Я выдержал паузу и продолжил:

— Или же мы поступим по-другому: ты сейчас приведёшь шевалье, его основательно допросят в Тизе, а после вернут обратно и решайте свои внутренние дела сколько душе будет угодно.

Плешивый закусил губу, покосился на окна комнаты капитана и сдался, приказав юнцу:

— Приведи его.

Вблизи Кресто выглядел ещё хуже: на лбу его торчала шишка, под глазами залегли синяки и на правой скуле красовался кровоподтёк. Меня он узнал, но виду не подал, что сразу убрало ряд проблем, потому как я ожидал от шевалье какой-нибудь благородной выходки.

— Это так у вас дела ведутся? — спросил я у плешивого.

Тот опустил взгляд и промолчал. Всё. Дольше задерживаться не имело смысла. Я развернулся и пошёл к выходу. Провожающий поспешил следом, ведя пред собой де Мори.

— Подать вам карету? — спросил он, когда мы покинули здание.

— Дальше я сам, премного благодарен, — грубо сказал я и кивком указал Кресто в сторону тёмной улицы. — Шагай.

Как только мы скрылись за поворотом, я поджёг поток, закинул де Мори на плечо и длинными прыжками понёсся прочь из пригорода. Когда огни фонарей остались далеко позади, я сбавил ход и вернул шевалье в вертикальное положение.

— Мать честная, — выдохнул он. — Ты точно демон во плоти.

— И на том спасибо. Протяни руки.

Шевалье выполнил мою просьбу. Заклепали кандалы так себе, поэтому я без труда разорвал их, освободив сначала руки, а затем и ноги де Мори, затратив при этом минимум силы, но цифра потока всё же мне не нравилась: спасение теперь уже бывшего жандарма стоило мне двадцати единиц. Кресто зябко передёрнул плечами, переступая с ноги на ногу. Его босые ступни напомнили мне о недавних событиях, когда я оказался точно в таком же положении посреди тайги. Но сейчас по близости не было мастера Ригго, а от рюкзака чистого нам пришлось избавиться.

— Тащить я тебя больше не буду, уж извиняй, — сообщил я. — До кареты нам придётся протопать с лигу.

— Справлюсь. — Де Мори разминал кисти и оглядывался по сторонам. — Куда мы сейчас?

— В Сумдаль.

Карета ожидала нас точно за поворотом на восточный тракт: на козлах дремал кучер, закутавшись в шерстяное одеяло, сам дилижанс подсвечивался с двух сторон фонарями подле которых крутились насекомые — стояли последние тёплые деньки. Я громко кашлянул, и кучер встрепенулся. Он вскинул над головой фонарь, выкрутив фитиль на максимум, в другой руке его я заметил пистолет.

— Это он! — воскликнула Тэсс высунувшись из кареты, но завидев де Мори, добавила: — Они. Дорогой ты решил взять с собой кузена?

— Так вышло. — Я развёл руками.

— Мы так не договаривались, — буркнул кучер. — Этот кузен смахивает на забулдыгу, мне потом неделю карету не отмыть. Он воняет так, что я отсюда чую.

— Молчи, — предупредил я де Мори.

— О, дорогой месье Жак, — защебетала Тэсс, — я думаю десять ливров сверху покроют все издержки.

— Пятнадцать. — Кучер решил поторговаться, но пистолет убрал.

— Идёт, — сказал я, забираясь в карету. — Гони.

Мы выждали пока карета выкатила на относительно ровный грунт тракта и только тогда Тэсс произнесла:

— Рада видеть тебя, Кресто, мы все переживали за тебя.

— Я тоже рад вас видеть, но не думал, что наша встреча произойдёт так, — печально улыбнулся шевалье.

— Что случилось? — Слова владеющей предназначались мне.

Хороший вопрос. А ведь действительно, что случилось? Почему я вернулся за де Мори? Ответов у меня не было, поэтому я лишь пожал плечами.

— Всё прошло плохо? — встревожилась Тэсс.

— Всё прошло отлично, — улыбнулся я. — Разум капитана надолго улетел в мир грёз.

Де Мори понял всё сразу, и дёрнулся было к двери, но я был готов к чему-то подобному и, ухватив Кресто за плечо, рывком вернул того на место.

— Пусти! — вспылил он. — Я лучше буду болтаться на виселице чем стану соучастником. Это измена!

Я ткнул ему кулаком под дых.

— Заткнись, хлебни вина, а потом прочитай это! — Я вытащил из кармана помятое письмо капитана и протянул бумагу де Мори.

Тэсс передала шевалье флягу и тот от души приложился к горлышку, вытер губы тыльной стороной ладони и выругался вполголоса. Затем развернул письмо и подсев к фонарю стал читать. Я пересел к Тэсс и сдвинул перегородку маленького окошка к кучеру.

— Сколько до Сумдали? — спросил я его громко.

— Часа четыре, — прокричал он в ответ.

— Сколько постоялых дворов на пути?

— Дык, три будет.

— Останови у последнего.

— Как прикажите.

Де Мори скомкал письмо и, бросив его на пол, снова приложился к фляге.

— Ну как? — ухмыльнулся я. — Понравилось?

— Очень.

Тэсс подняла смятый клочок и развернув, прочитала строки.

— Невероятно, — выдохнула она. — И это элита наших войск.

Мы помолчали. Наконец де Мори спросил:

— И что теперь?

— Скажи, Гариус посещал тебя?

Не то чтобы меня сильно волновал этот вопрос, но не спросить я не мог.

— Не знаю, может и так. По крайней мере я его не видел.

В принципе, ничего другого я и не ожидал услышать. Даже если Гариус посещал капитана, то шевалье об это сообщать не собирались. И действительно, зачем? Ведь Сильве де Краст явно возымел планы на Кресто, который будучи человеком чести был готов понести справедливое наказание и сам явился в казармы, где был принят под белые рученьки. Да и Гариус вряд ли старался убедить кого-то в невиновности шевалье, так как и сам спешил покинуть предместья Тизы. Выходит, что я спас жизнь де Мори, потому как помощи ему ждать было не от кого. Я сильно сомневался, что капитан смог бы провернуть свой подлый план с выкупом: слишком всё серьёзно закрутилось и укрыть столь ценного свидетеля от первых де Краст бы не смог, ведь уши есть даже у стен. А вот законники вздёрнули бы уже на городской стене всю цепочку: и де Краста, и де Мори и плешивого в кирасе вместе с юным оруженосцем, и ещё парочку зевак для острастки.

— Тэсс, я думаю мы можем передать деньги Гариуса шевалье? — спросил я, развеяв картину с висельниками, вставшую перед глазами.

— Да, конечно. — Владеющая сняла с пояса кошель и протянула его де Мори.

— Я не могу это взять. — Шевалье гордо вскинул подбородок.

— Кресто, не глупи. Не для того я рисковал своей жизнью в Белых Горах, спасая твою шкуру в том числе. Давеча Гариус выдал хорошую речь и жаль, что ты её не слышал. Перестань играть в обиженного мальчика и возьми себя в руки. У тебя уже нет пути назад, хочешь ты того ли нет.

Лицо де Мори налилось краской, но отвечать он не спешил. Уже прогресс.

— Ты можешь попытаться нагнать сэра Тормика, — продолжил я. — Он говорил, что родом из баронства Суль и его поместье где-то возле замка Берон. Я неплохо знаю те края, спокойная тихая гавань, как сказали бы моряки Загу́ра. Уверен сэр Тормик примет тебя.

С минуту де Мори боролся с внутренними демонами, но сдался и принял кошель. Тэсс улыбнулась и, вытащив одну из сфер Дейлы, подсела к шевалье.

— Позволь я осмотрю тебя.

Кучер остановил дилижанс, когда небо уже успело окраситься серым. Я выглянул наружу — небольшой трактир стоял в низине средь убранных полей в сотне шагов от тракта. Мы распрощались с де Мори и выбрались из кареты. Кресто даже пожал мне руку на прощанье, а Тэсс чмокнула шевалье в щёку.

Снаружи было зябко, а с ближайших лугов тянуло сыростью. В низине всё ещё стоял слабый туман, частично скрывая строения трактира.

— Сколько ты ему дала? — спросил я.

— Де Мори? — изумилась Тэсс.

— Кучеру.

— Сорок пять ливров.

— Мало. Дай мне ещё десяток.

— Ты шутишь? Да он за полгода не заработает такой суммы.

— Не спорь.

Тэсс скорчила гримасу, но монеты мне передала. Я забрался на козлы и протянул кучеру деньги.

— От добра добра не ищут, верно? — улыбнулся я.

Кучер вздрогнул, но деньги забрал.

— Отвези пассажира в Сумдаль и сведи с хорошими людьми.

— Будет исполнено, милсдарь, — закивал извозчик.

— Но запомни, если узнаю, что навёл кого...

— Всё будет в лучшем виде, не дурак. — Лицо кучера расплылось в беззубой улыбке.

Я хлопнул извозчика по плечу и слез с козлов, а карета покатила на восток.

— Глупо. — Тэсс мотнула головой. — Если орден Первых доберётся до кучера, то это не поможет.

Я ухмыльнулся. Она начинала постигать науку.

— Согласен. Когда до него доберутся первые, никакие ливры не смогут удержать его язык за зубами. Но так мы хотя бы можем рассчитывать, что кучер не побежит при первой же возможности с доносом.

— Когда? Ты говоришь так, будто знаешь это наверняка.

— Да, рано или поздно это случится, — кивнул я. — Идём.

Я развернулся и зашагал в обратном направлении — к Тизе.

— Куда ты? Вот же трактир.

— Нет. Остановимся в предыдущем.

Она поспешила следом и догнав взяла меня под руку.

— Тебе говорили, что ты параноик?

— Да. И может поэтому я до сих пор жив.

Глава восемнадцатая

К старенькому трактиру с покосившейся крышей мы добрались к полудню. Вдоль основного тракта шла старая дорога и я свернул на неё, потому как с рассветом со стороны Тизы стали появляться дилижансы, одинокие всадники и обозы купцов — торговый люд спешил покинуть неспокойную марку. К тому же тропа пролегала под тенью деревьев, так что двигаться здесь было комфортнее. Порой нам попадались путники, но до нас им не было дела.

Свободных мест в трактире оказалось предостаточно и нам не пришлось снова сорить ливрами. Пока Тэсс выбирала номер и заказывала обед, я сходил на почтовую станцию и выкупил места на первый утренний дилижанс к Тизе, условившись с кучером, что я буду с дамой и отплачу ему дюжиной денье сверху, если тот не станет брать попутчиков. Кучер торговаться не стал: попасть в Тизу нынче охочих не наблюдалось.

Пока я справлялся с делами обеденный зал постоялого двора заполнился путниками: в основном это были купцы со свитой решившие отобедать и продолжить путь не задерживаясь; были тут и хмурые гонцы в пыльных дорожных плащах, спешащие разнести весть об осаде, а если учитывать что какие-то там сферы были блокированы и владеющие оказались лишены привычной связи, то спрос на этих парней вырос стократ; в углу зала расположилась престарелая пара и троица хмурых ребят по соседству, которые нет-нет да и поглядывали в сторону Тэсс. Но стоило мне занять место рядом с владеющей, как интерес их поубавился.

За обедом к нам подсел постоянно извиняющийся уже лысеющий немолодой мужчина с редкими зубами и щербатым лицом. Он тараторил без умолку и с его слов стало ясно, что защита Тизы ослабла и уже несколько ядер попали в город разворотив пару домов. Я смекнул, что теперь канониры ван Аудена сменят каменные ядра на бомбы, а попадание такой штуки обязательно повлечёт за собой пожары и более серьёзные разрушения. Щербатый так же сообщил, что сегодня с утра роты жандармов сняли лагерь и выдвинулись на боевые рубежи, что было очень и очень плохо: если командующий обороной решил нанести деблокирующий удар при помощи тяжёлой кавалерии, то их ждала с высокой долей вероятности участь защитников Тилербора, где уже отличился де Кюги. Вероятно, ван Ауден применит ту же тактику, так как выставил осадный лагерь небрежно. А судя из того, что я видел тремя днями ранее с предгорий, то так оно и было и это могло соблазнить обороняющихся на контратаку. Рассказ де Мори конечно же никуда не передали, и командующий Тизы оставался в полнейшем неведении: ни о мушкетах, ни о силе «жёлтых плащей» в гарнизоне не знали, а значит атака жандармов обернётся полным разгромом лучшей конницы Соединённого Королевства. Второй раз на те же грабли. Но я надеялся, что подобного не случится.

Отобедав, мы отправились в номер. От моего внимания не укрылось, что троица парней успела заинтересоваться пожилой парой, и это не сулило последним ничего хорошего. Порой моя исключительная внимательность доставляла неудобства, но вмешиваться я не собирался. Если старики решили путешествовать в одиночку в это неспокойное время, то Создатель им судья — охочих до чужого добра всегда было в избытке.

Остаток дня и всю ночь мы отсыпались и с первыми петухами покинули трактир. Карета уже была готова, и кучер насвистывал простую мелодию в ожидании пассажиров. Утро выдалось пасмурным и судя по свинцовому горизонту — быть дождю. Не хватало ещё застрять на тракте. Извозчик разделял мои тревоги.

— Погода портится, — сообщил он.

— Если довезёшь без приключений, получишь ещё десять денье, — сказал я, залезая в карету.

— Чай и не по такой погоде возил! — Крутанул ус оживившийся извозчик. — Довезу, сударь! И глазом моргнуть не успеете.

— Не накаркай. — Я пригрозил ему пальцем и закрыл дверь.

Дождь настиг нас на полпути и скорость значительно упала. Дорога местами превратилась в глубокие лужи и кучеру приходилось лавировать между выбоинами. Через час извозчик свернул с тракта к почтовой станции чтобы сменить уставших лошадей и переждать непогоду, я спорить не стал: уж лучше потерять несколько часов на станции, чем сломать колесо посреди полей и завязнуть там.

Дождь лил ещё с час и в путь мы отправились уже за полдень. Дилижанс двигался со скоростью пешего путника и повлиять на ситуацию я не мог, благо мы сидели в закрытой карете, в отличие от продрогшего кучера: видавший виды плащ его давно вымок до нитки.

— Вези нас к северным воротам, — приказал я у развилки.

С восточной стороны Тизу тоже обнесли бастионным фронтом и уже начали насыпать гласис, да возводить равелины, но до западной стороны здешним укреплениям было далеко, впрочем, и предпосылок к атаке с востока не было уже как пару сотен лет. Вести же армию через Белые Горы то ещё испытание, в чём я сумел лично убедиться, а со стороны Этима вряд ли кто осмелился бы выступить открыто против Тизкой марки.

Кучер, не доехав до ворот каких-то шагов двести, встал, а я засиял ровным белым светом, словно раскалённый метал в горне кузнеца.

— Дейла пресвятая! — ахнула Тэсс.

— Прикажи ему разворачиваться. И не дай ему заглянуть внутрь!

Я запахнул шторы от греха подальше и запер двери на щеколды, хотя решение это было запоздалым: если кто-то следил за каретой, то не заметить яркой белой вспышки внутри было сложно. Где-то поблизости излучал силу служитель церкви Создателя и я должен был предвидеть нечто подобное. Как нелепо-то вышло.

Тэсс забралась с ногами на сиденье и чуть ли не с головой высунулась в окошко.

— Что случилось? — спросила она у кучера.

— В город видимо не пускают, — ответил тот. — Сходите здесь.

— Разворачивай! — крикнул я. — Да пошустрее. Я передумал.

— Но…

— Не испытывай моё терпение, иначе ни денье не получишь!

Извозчик выругался, и стал сыпать бранью на окружающих, которые мешали ему развернуть дилижанс, но карета двинулась. Клирик видимо использовал силу волнами, потому как свечение на какое-то мгновение исчезло, и вскоре вернулось вновь.

— Ты можешь что-то с этим сделать? — спросил я Тэсс.

— Я не знаю, думаю нет. — Она закусила губу. — Это сложно, я не понимаю, как он это делает.

— Тогда готовься к худшему.

Тэсс напряглась и, раскрыв поясные сумки, положила руки на сферы Дейлы. Я же выждал спад очередной волны и быстро высунулся из окна: вроде всё было спокойно за исключением костерящего на всех и вся кучера. Неужели пронесло?

— Что там? — спросила Тэсс.

— Пока тихо, — выдохнул я и откинулся на спинку сиденья.

«Непростительная оплошность. Я бы мог догадаться, что на въезды в город поставят заслоны. Бесов праздник!»

Минут десять кучер лавировал между повозок и карет, но наконец выбрался из затора и пустил карету в противоположном от города направлении. Волны святой силы отступили, и я позволил себе расслабиться. Открыл окошко и приказал кучеру:

— Давай к ближайшему трактиру.

Сошли мы на окраине северного предместья у точной копии Приюта Троих. Расплатившись с извозчиком, как и было обещано, я отпустил его на все четыре стороны. Тэсс при виде ветхого строения передёрнула плечами.

— Я не буду тут останавливаться. Даже не пытайся меня уговорить.

Я на это лишь улыбнулся и предложил ей локоть, она обвила его руками, и мы направились к торговым домам, слава Создателю здесь заслонов не было, так что путь в пригород был открыт.

— Тебе нужно сменить одежду, чтобы не вызывать лишних вопросов.

— Это всегда пожалуйста, — лукаво улыбнулась владеющая.

— Тебя могут опознать в Тизе?

— Не думаю. По крайней мере не служители клира уж точно. Возможно, кто-то из Горного полка, но вряд ли они добрались бы сюда быстрее нас. Разве что в Белых Горах есть ещё порталы о которых мы не знаем.

Я улыбнулся гвардейцам, которые оценивали нас цепкими взглядами, заслужил недовольную гримасу старшего и только. Патруль прошёл мимо, а мы свернули в проулок подальше от центральных улиц.

— Ситуация накаляется, — нахмурился я. — Нам придётся разделиться. Ты давно была в Тизе?

— Этой весной.

— Тогда выбери заведение.

— Можно из приличных?

— На твоё усмотрение, главное, чтобы там не было ненужных глаз и ушей.

— Гостинца Белая Роза то, что надо. Там обычно останавливаются алианские купцы средней руки. Это возле Парка святого Луиция, Жилые кварталы, сразу за площадью перед Театром Теней.

— Хорошо.

Солнце уже скрылось за горизонтом, но лавки всё ещё работали. Я отправил Тэсс к торговцам, а сам снял комнату в небольшой гостинице, где практически не было постояльцев. Метрдотель посетовал на войну и сообщил, что закрывает заведение до лучших времён уже завтра, меня это вполне устраивало, так что сошлись мы за полцены.

Спустя час я и Тэсс ужинали в тихом заведении напротив гостиницы. Посетителей было мало, а из музыкантов играл что-то грустное лишь скрипач, но вскоре ресторан покинул и он. Официант сообщил, что с сегодняшнего дня в предместье вводят комендантский час, поэтому заведение скоро закроется. Извинился, и принёс бутылку алианской лозы в качестве презента.

Я окинул зал беглым взглядом — подозрительные личности отсутствовали, и лишь молодая пара ворковала в дальнем углу.

— Сегодня ночью я ухожу, — сказал я.

— Уверен? — Тэсс повела пальцем, и звуки окружения пропали.

— Убери, — попросил я. — Будет глупо, если кто-то увидит, что мы открываем рты, а голосов не слышно.

— Извини, — смутилась она и барьер исчез. — Не подумала.

— Сколько у тебя осталось монет?

— Сто двадцать ливр, но есть ещё счёт банке.

— Не глупи, — улыбнулся я. — Личные накопления к делу отношения не имеют.

— Как скажешь.

Отужинав, мы вернулись в гостиницу. На этаже кроме нас постояльцев не было, но я всё же попросил владеющую создать барьер. Для Тэсс это было первое серьёзное задание, поэтому мне приходилось много говорить: предыдущая работа на братство видимо опыта ей принесла мало. Мы, конечно, могли вести ментальные беседы, но со слов владеющей сил на это у неё уходило больше, так что простой защиты от чутких ушей, которые, как известно, есть даже у стен, было достаточно.

— Я всё время хочу сказать дело заключается в следующем, — улыбнулся я. — Очень ёмкое выражение.

— Да, мастер Ригго держался весьма уверенно, — согласилась Тэсс. — Думаешь он выбрался?

Я пожал плечами. Тэсс скинула сапоги, сняла пояс со сферами и стянув пыльные брюки, забралась в кровать.

— У нас не будет проблем? Выходит, что мы его бросили, — спросила она.

— Нет. — Я откупорил презентованную лозу и, наполнил бокалы. — Чистый не один из нас, и спящим он, как выяснилось, тоже быть не может по природе своей. Скорее всего это тёмные делишки его ордена, и не наша проблема, что так вышло.

Я протянул Тэсс бокал, а сам сел в глубокое кресло.

— К тому же это ты вела дело и о мастере Ригго знаешь больше меня, — я повёл бровью.

— Ничего я не знаю, — отмахнулась она. — Было сказано, что он приведёт исполнителя в Дубовый Щит. И всё.

— Тогда выкинь его из головы, — посоветовал я.

Тэсс задумалась на миг и, кивнув, улыбнулась.

— Ну хорошо. Тогда вот что. Я всё думаю. — Она сделала маленький глоток. — Если ван Ауден так хорошо подготовился, и вся затея с епископом-коадъютором Арманом де Битроль дело рук рёсинарского короля, то почему колдуны в жёлтом напали на нас?

— Ну тут нет ничего сложного. Во-первых, мы не отчитываемся перед заказчиком о планах и не посвящаем в детали выполнения заказа, так что ван Ауден или те, кто делает это для него, не могли знать, что в Лесах Эльхо проворачивается хитрый план с изменёнными, ну и так далее. Во-вторых, первый колдун охотился на жандармов, и мы там оказались совершенно случайно, встреться он нам на пути один на один и, быть может, мы могли разойтись с миром. Второй же колдун, вероятно, преследовал какие-то свои цели. Он знал про древний город и шёл туда целенаправленно.

— Но откуда?

— Не думаю, что это важно сейчас.

— Для меня важно. Эти руины — настоящее открытие!

— Ну ты можешь сообщить братству. Уверен там заинтересуются.

— Думаешь Добрых Людей интересуют знания?

— Снова предубеждения?

— Ну не знаю, сложно представить, что наёмные убийцы заинтересуются таким.

— Тэсс, если кому-то понадобились вдруг наёмные убийцы, то этот человек обычно обращается к цеховым мастерам Южной Алии, на худой конец, нанимает ренегата из Мантикор или Драконов. Изгнанные мастера меча порой за круглую сумму ливров готовы на любое сомнительное дело, потому как ничего кроме уничтожения себе подобных делать не умеют. Далеко ходить за примером не нужно, вспомни долговязого рёсинарца с татуировками на лице. А Добрые Люди — это нечто иное, если старейшины посчитают заказ нецелесообразным, то в нём откажут. Ну и цена вопроса, ведь не каждый готов раскошелиться.

— Тогда кто такие Добрые Люди по-твоему?

— Раньше я считал, что мы — регуляторы в этом мире. Соблюдаем некий баланс.

— А теперь?

— Теперь не знаю, — грустно улыбнулся я и осушил бокал.

— Почему добрые люди? Ну, такое название откуда?

— Не знаю, — честно признался я и даже не соврал, потому как задавать подобные вопросы у нас было не принято. — Братство появилось давно, задолго до возведения Храма Создателя.

— Как всё сложно, — хмыкнула Тэсс и сняла блузку.

В полночь я покинул гостиницу, выбравшись через окно. С Тэсс мы условились встретиться в Белой Розе два-три дня спустя, не позднее. Я попросил её раздобыть информацию о следующих личностях из списка Карпа: магистре артиллерии графе де Варде и суперинтенданте финансов Тизы Улиссе де Бродо. Если с казначеем всё было более-менее ясно и особых сложностей я не видел, то де Вард мог оказаться крепким орешком и к такому так просто не подберёшься: заказы на исчезновение всегда сопровождались риском, они требовали исключительной подготовки, а значит и времени, которого у меня не было.

Официант не соврал: северный пригород с наступление ночи опустел и на улицы вышли усиленные патрули гвардейцев. Можно было ненароком нарваться. Я решил дурака не валять, поджёг поток, выскочил на центральную улицу и вихрем вылетел прочь, оставив предместье далеко позади.

Бастионный фронт и северные ворота Тизы виднелись вдали: на стене мерцал огонь факелов, а арочный створ ворот, кажется, был закрыт, но путь мой лежал не туда, следовало проскочить в город тихо и незаметно. Значок первых в этой ситуации мне помочь не мог, так как любой клирик сходу определит подделку, да я даже подойти ко входу не смогу, так как в ночи лунный человек — так порой нас называли в народе — будет виден за сотню шагов.

Дорога соединяющая Тизу с пригородом пустовала — мало кому хотелось выходить в ночь, — поэтому я без труда добрался к воображаемой границе действия силы клирика и замер. В том, что служители клира будут охранять ворота круглосуточно, я не сомневался — у этих с дисциплиной всё в порядке. А вот охватить всю стену они не могли: не так многочисленные были ряды церковнослужителей в Тизе, к тому же основные силы обороняющихся сейчас размещалась у западной стороны.

Расстояние между северными и восточными воротами составляло около полутора лиг, поэтому следовало искать брешь в этом районе. Я решил использовать поток с максимальным замедлением времени, так, чтобы при малейшем намёке на проявление предательского свечения, смог бы вовремя среагировать и отступить назад. Такой эксперимент я проводил впервые, поэтому выставил руку перед собой в надежде, что сила клирика не была способна охватить всё тело разом и это дало результат: как только пальцы начали сиять, я напряг сухожилия и отскочил назад. Упал ничком в траву. Замер. Со стен никто не пытался меня подстрелить, а из ворот не выскакивали всадники. Уже что-то.

Целый час я бился о невидимую преграду, прежде чем нащупал брешь. Кто-то грамотно расставил клириков, так что те покрывали все подступы, а силу использовали пульсирующими потоками — волна могла объявиться там, где мгновением ранее её не было и это заставило меня изрядно попотеть. Ещё час я пробирался к стене лавируя между невидимыми волнами святой силы, уставший и с опустошённым поток на две трети. У куртины пульсации ослабли, видимо клирики излучали силу в направлении от стены, экономя поток, что мне казалось логичным. Правда я не совсем понимал против кого они выставили подобный заслон, нашего брата с такими почестями никогда не встречали: церкви было плевать, по большому счёту, на разборки между благородными, себя же они всегда считали неприкосновенными для Добрых Людей и не без основания. Жаль, что затея с изменёнными провалилась: очень хотелось утереть нос напыщенным епископам и прочей церковной братии.

«Уж я бы показал им, где раки зимуют!»

Я начинал ворчать и ругаться с внутренним голосом, а это верный признак усталости. Следовало поберечь поток. Собравшись с силами, я совершил последний рывок и взлетел на куртину, благо она была не очень высокой. Не задерживаясь на стене, соскочил вниз и приземлился в кустарник. Прислушался. Где-то правее вели разговор, но слов мне разобрать не удалось. Пригнувшись, я осторожно выбрался из зарослей, обогнул хозяйственные постройки и вышел ко рву, который примыкал к старой городской стене, поросшей мхом и лозой. Подъёмный мост убрали, так что иного пути как через стену у меня не было. Я отдышался, прикинул высоту преграды, сопоставил остатки потока и пришёл к выводу, что должен справиться. Присел и прыгнул, взмыв над древней каменной кладкой, но слегка переусердствовал, а потому перелетел через защитное сооружение и рухнул вниз. Приземлился на чей-то балкон, разметав цветочные горшки и тут же прыгнул снова, уцепился за край крыши, закинул ногу и выкатился на покатую кровлю. Замер. Снизу раздалась ругань, и зажегся свет в окне.

«Бесов праздник…»

Я вскочил на ноги и понёсся вглубь города, перескакивая с крыши на крышу. Когда цифра потока дошла до девяноста пяти, я соскочил вниз, оказавшись в мрачном дворике со старым колодцем, ворот которого давно отгнил. Прислонившись спиной к влажным камням, я затаился. Никто не свистел, не бил в колокол, и лишь отдалённая канонада напоминала, что Тиза в осаде.

Единственный ход из дворика вёл на освещённую улицу. Я отряхнул одежду, приколол значок законника к отвороту камзола и вышел на свет. Ни души. В Тизе я не был пятнадцать лет и уже успел позабыть местные ориентиры. Город несколько изменился, это я успел заметить пока нёсся по крышам, но местный храм переносить бы никто не стал, а значит он мог послужить неплохим ориентиром. Я напряг память и пришёл к выводу: храм остался севернее, а значит мне стоило забирать левее, чтобы выбраться к Купеческим кварталам и поискать там одноухого Милида. Судя по облагороженным фасадам местных строений, я находился в Центральном районе, путь же в Купеческий пролегал через Жилой, который занимал чуть ли не половину города. С опустошённым потоком подобное путешествие в ночь могло стать роковым. Следовало где-то укрыться до утра и восстановить силы.

Улица вывела меня к небольшой площади, даже не площади, так — маленький парк с фонтаном, вокруг которого местные насадили голубые ели и кусты можжевельника. Красиво, ничего не скажешь. Я запомнил Тизу с каменными мостовыми и редкими насаждениями в двориках зажиточных бюргеров. Этого парка я не помнил, поэтому продолжал двигаться на юг, благо отсутствием чувства направления я не страдал, к тому же к полуночи распогодилось и я отчётливо различал вдали снежные шапки вершин Белых Гор.

Проскочив ещё парочку кварталов, я вышел к Торговой площади не узнать которую было сложно, побывав тут единожды: разнообразные вывески крупных лавок на любой вкус кольцом опоясали внушительных размеров открытое пространство, где просматривались торговые ряды, усеянные гнилыми фруктами и прочим мусором, оставшимся от деятельности лавочников мелкой руки; в центре возвышалась статуя Дейлы и памятник Этьену де Риголю, де Талю, маркизу де Вильбо запечатлённого верхом на коне. На освещение площади бургомистр не поскупился, и теперь десятки масляных фонарей разгоняли тьму и подсвечивали статуи. В дальнем конце площади шумел фонтан, возле которого я приметил пятёрку людей с ручными фонарями — патруль гвардейцев, не иначе. Клирика с ними не было — этого можно было опознать по характерной белой сутане, благо среди патрульных человека в светлом не наблюдалось. Впрочем, гвардейцев мне тоже следовало держаться стороной: лучше лишний раз стражам на глаза не попадаться и не плодить слухи о блуждающих ночной Тизой одиноких законниках, слухи эти естественно дойдут до толковых людей, а те в свою очередь быстренько определят, что законник-то липовый.

Я вернулся на улочку и спрятался в тёмном проулке. Подождал пока патруль скроется и только после этого выбрался на площадь. Если память меня не обманывала, то в паре кварталов западнее размещались городские бани — одни из великого множества купален Тизы. Хозяина я когда-то знал. Конечно, у меня не было уверенности, что долговязый Шон всё ещё заправляет в банях, но старые связи — дело крепкое, на крайний случай придать веса словам можно пригоршней денье или, на худой конец, полновесным ливром.

К баням я добрался без приключений, разминувшись пару раз с гвардейцами. Обычно возле купален ночью крутился всякий сброд и нечистый на руку народец, охочий до чужого добра, но сегодня здесь было пустынно, впрочем, так теперь должно быть во всей Тизе — комендантский час, как никак. С жуликами церемонится не станут, если изловят сразу определят в «чёрную роту» да отправят к дальнему равелину, и делу конец, или того хуже — сожгут для острастки на Храмовой площади.

Бани за пятнадцать лет практически не изменились, разве что обновили фасад, да пристроили дом, из окон которого сейчас лучился свет, правда сквозь плотные портьеры разглядеть, что происходит внутри у меня не вышло. Впрочем, я не сильно огорчился, так как готов был поставь полновесный ливр, что за стенами этого домика в данный момент кто-то проигрывает целое состояния — уж что-что, а развлекаться в Тизе умели и никакая осада не могла разрушить вековые устои.

Нужная мне дверь с маленьким окошком всё ещё стояла на прежнем месте — левее парадного входа. Я попытался вспомнить, как следовало стучать в эти двери ночью:

«Два длинных, три коротких и снова длинный».

Я убрал жетон первого во внутренний карман и постучал.

Минуту спустя окошко открылось и на меня уставилось радостное лицо мужчины средних лет с копной курчавых седых волос. Он явно ожидал увидеть кого-то другого, а потому мигом помрачнел, стоило ему разглядеть меня.

— Чьих будешь? — спросил седой.

— К Шону, — ответил я.

— Проваливай, — насупился он. — Нет тут таких.

Дверца захлопнулась. А раньше этих слов хватало. Видимо всё-таки владелец сменился. Но я не сдавался. Снова постучал, но теперь иначе — когда-то подобный шифр мог вызвать у охраны приступ поноса. Дверца снова распахнулась и, судя по выражению лица седого, комбинация всё ещё работала.

— Ты кто, мать твою, такой?! — выдал он.

— Передай старшему, что к Шону пришёл Вальдо из Браситора, — вежливо сообщил я.

— Нет тут никакого Шона. — Седой гневался, но окошко более не закрывал.

— Это не важно. Просто передай. А лучше впусти меня внутрь, ночи нынче слишком яркие.

Привратник опасливо приблизился к окошку и зыркнув по сторонам, скривился, но провернул ключ в дверном замке.

— Заваливай, — бросил он, приоткрыв дверь. — Бугай, покарауль.

Бугай — лысый детина в плечах поперёк себя шире — оторвался от поедания куриного окорока и, отерев жирные руки о рубаху, схватил со стола заряженный арбалет.

— Садись, — кивнул он на стул у входа.

Я сел. Седой скрылся за внутренней дверью, а Бугай, закинув ноги на столешницу, положил арбалет на пояс, так, что болт смотрел прямо на меня. Дешёвый трюк, способный возыметь эффект разве что у желторотого юнца, только ступившего на воровской путь. Мне даже не требовался поток, чтобы справиться со здоровяком: резкий рывок в сторону и ноги лысого, которые тот задрал чуть ли не под потолок, помешают тому прицельно выстрелить, а дальше дело за малым. Бугай видимо смекнул это или что-то прочитал на моём лице, но ноги опустил и сел ровно. Я на это лишь хмыкнул.

Вскоре вернулся седой в компании долговязого уроженца Нортима. Мужчина носил аккуратную бородку в форме корабельного якоря, так любимую заморскими купцами, но презираемую в западном герцогстве, что наводило на мысль — долговязый не был в Нортиме уже давно.

— Вальдо, прошу простить моих подчинённых за это недоразумение, — голос его звучал тихо. — Я Улис, хозяин этих бань.

Нортимец протянул руку, и я ответил рукопожатием.

— Прошу за мной, — сказал он.

Из маленькой коморки мы попали в длинный коридор, в конце которого виднелась лестница. Улис провёл меня на второй этаж, где, как и ранее, располагался кабинет управляющего. Со времён Шона тут мало что изменилось: всё та же старая дубовая мебель, обитый кожей диван и массивный дубовый стол, столешница которого была выполнена из тикового дерева.

— Выпьете? — предложил Улис.

— В другой раз.

— Вы по личному делу? — Он занял место за столом, а мне предложил диван.

— Мне бы койку, вымыться и почистить одежду. — Я принял предложение, кожа дивана, как и прежде, отозвалась скрипом.

— Понимаю, — улыбнулся Улис. — Для вас за счёт заведения.

— Право не стоит. У меня есть наличные.

— Как будет угодно.

Я вытянул ливр и положил его на стол — старая традиция, а нарушать их я не любил. Улис ловко смахнул золотой в ящик.

— Шона нет больше с нами, но старые традиции сильны, — сказал нортимец. — Для вас двери всегда открыты.

— Прискорбно слышать. Искренне соболезную.

Улис слегка склонил голову в знак одобрения.

— Вы на полный пансион, может девочки? — спросил он.

— Не стоит, — отмахнулся я. — Завтра к обеду я вас покину.

Глава девятнадцатая

Из очередного кошмара меня выдернул настойчивый стук в дверь. Я рывком сел на кровати, выхватил стилет из-под подушки и осмотрелся. Солнце уже успело взойти. Одинокий лучик света крался по лакированным половицам, а лёгкий сквознячок играл пожелтевшей от времени занавеской. У подоконника стоял курчавый юноша. Молодой лорд де Талло часто являлся в мои сны, и порой я видел его ещё какое-то время после пробуждения. Гость вскинул подбородок и улыбнулся демонстрирую глубокую рану, из которой толчками вырывалась кровь — горло старшего сына графа де Талло было перерезано буквально от уха до уха.

— Месье Вальдо, — раздался женский голос из коридора. — Вы наказали разбудить вас не позднее восьми.

Снова постучали в дверь.

— Да, — прохрипел я и закашлялся. — Премного благодарен.

— Я принесла ваши вещи.

— Сейчас открою.

Когда я снова посмотрел на оконную раму, то там уже никого не было — кошмар, наконец, покинул меня. Я убрал стилет, запахнул халат и открыл дверь. На пороге стояла молоденькая девушка в смешном белом чепчике. Она озорно улыбалась и стреляла глазками.

— Ваша одежда. — Девушка протянула мне стопку аккуратно сложенных вещей. — Прикажите подать завтрак сюда?

— Буду признателен, — я вернул ей улыбку.

Служанка одарила меня кокетливым взглядом и, вильнув, бёдрами скрылась на лестничном марше. Я снова запер дверь. Умылся в отполированном до блеска медном тазу на треноге и, зачерпнув в ковшик воды, вылил её на затылок — остатки сна как рукой сняло.

Пока я одевался и возился с ножнами стилета, где-то вдали громыхнуло, а потом ещё раз чуть ближе, и ещё уже совсем рядом. Удар был такой силы, что пол под ногами задрожал. Я высунулся из окна, но густая крона шелковицы мешала обзору.

«Бесов праздник!»

Чутьё подсказывало, что канониры ван Аудеан перешли на бомбы и сейчас парочка обрушилась на Тизу. Плохо дело. Всё же щербатый из трактира оказался прав: местные служители клира и владеющие стали выдыхаться. Впрочем, чему удивляться: «жёлтые плащи» на голову превосходили рядовых церковников или владеющих среднего ранга.

Часа через пол с улицы раздался звон колоколов и громкие окрики: должно быть пожарные экипажи спешили на помощь. В дверь снова постучали. Я открыл. За порогом стояла служанка — бледнее мела и больше не улыбалась.

— Ваш завтрак, — сказала она сдавленно.

В дрожащих руках девушка держала поднос. На завтрак подали яичницу с обжаренными дольками помидора и жареные же чесночные гренки, от которых исходил изумительный аромат. Я забрал у служанки поднос и спросил:

— Куда попали?

— О, Создатель! Я… я, право, не знаю. Говорят, где-то на Торговой площади. Ужас-то какой!

— Если можешь уехать — уезжай.

Ничего другого я ей посоветовать не мог.

— Но как? Куда? У меня тут жильё, мама, работа — месье Улис очень добр ко мне. Я не могу всё бросить.

— Понимаю, — я натянуто улыбнулся.

Снова громыхнуло. Рядом. От сильного взрыва створки окна в моей комнате распахнулись, смахнув цветочный горшок на пол. Служанка взвизгнула и убежала вниз. Я решил, что всё же позавтракаю в номере, но поток на всякий случай поджёг: конечно это было слишком опрометчиво с моей стороны, так как клирики могли засечь чужеродную силу, окажись они где-то поблизости, но оставаться без защиты вовсе под огнём артиллерии я тоже не хотел. «Кто не рискует, тот не пьёт загурийское!» — говаривал мой капитан из Чёрного полка, и я был с ним полностью согласен.

Купальни я покинул ближе к полудню. Город продолжали бомбардировать, а ответа гарнизон по всей видимости дать не мог, что порождало смутные сомнения. Не иначе церковники растратили силу: я понимаю пропустить одну две бомбы, но, чтобы с десяток? А быть может «жёлтым плащам» удалось найти лазейку и пробить защиту клириков? Тогда назревает иной вопрос: зачем тратить дорогостоящие бомбы на разрушение города, который пытаешься захватить? Конечно, можно попасть на удачу в амбар с зерном или каким-то чудом пробить пороховой погреб, но это всё капля в море. Даже если спалить город дотла, бастионные укрепления, преграждающие путь в Тизу никуда не денутся, а запасов там хватит не на один месяц осады, к тому же с востока в город путь открыт и ничто не мешает подвозить припасы. Но ван Аудена дураком назвать никак нельзя, а значит король Рёсинара вынашивал хитрый план. На ум приходило лишь одно: заставить клириков переключиться полностью на Тизу, тем самым оставив крепости без защиты. Но понимать это должны и в Храме, а значит Тизу ждут не самые лучшие времена и ядра с бомбами будут залетать в жилые кварталы всё чаще и чаще.

Значок законника я приколол с внутренней стороны полы камзола: так и внимания привлекать не буду, и смогу быстро явить на свет знак первых, попадись мне ретивый патруль. Впрочем, это было лишнее. На улицы Тизы высыпали толпы зевак, которые спешили поглазеть на пожар или изуродованные тела погибших, а они, несомненно, были — я хорошо помнил на что способно ядро бомбарды. К тому же рассказ де Мори, наводил на мысли, что канониры ван Аудена сумели приспособить бомбы для стрельбы из огромных пушек. Даже боязно представить, что будет от разрыва семьсот фунтовой бомбы, но я надеялся, что рёсинарцы всё же приберегут их для гарнизона крепостей, а не пошлют на головы мирных горожан.

Поток я погасил и старался держаться подальше от многолюдных мест. Несколько раз мне попадались патрули гвардейцев, иногда стражей порядка сопровождал клирик — человека в белой сутане сложно спутать с кем-то другим. Всё происходящее в Тизе казалось мне весьма странным. Клирики никогда не тратили поток попусту и уж тем более не окружали города перекрёстными куполами силы: если куда и стоило направить усилия, то это западный фас, где сейчас трудились сапёры ван Аудена, а не на восток. Да и не встречал я церковнослужителей, которые ходили бы в патрули на ровне с простыми гвардейцами. Я как-то не сразу взял в толк: ведь вполне очевидно, что результат сегодняшнего обстрела — это глупое расточительство силы у восточной стены!

«Дела…»

Центральный район я проскочил довольно быстро и незаметно для себя оказался в Жилом — понял это только когда вышел к большому парку. Он раскинулся по обеим сторонам широкой реки, название которой я не удосужился запомнить ещё с прошлого посещение Тизы. Впрочем, значения это не имело: ни парк, ни река меня совершенно не интересовали. Но отсюда хорошо просматривались Белые Горы, и я, сориентировавшись по ним, пришёл к выводу, что сквер мне пересекать не нужно. Это обнадёживало, потому как открытых мест следовало избегать: осколки каменной крошки способны разлетаться на десятки шагов, а в парке укрыться было попросту негде. Не забывал я и про стаю воющих теней, способных стащить с коня закованного в железо жандарма.

Праздный люд моих опасений не разделял и продолжал беззаботно гулять в сквере, кормить лебедей у пруда и запускать воздушных змеев. Озорные ребятишки дразнили пьяного старика, который в тщетной попытке ухватить сорванцов не удержался на нетрезвых ногах и неуклюже плюхнулся в фонтан — дети с хохотом устремились вглубь парка в поисках новых приключений. А на западе шумели бастионы — защитникам сейчас приходилось несладко. Сапёрные бригады ван Аудена должно быть уже закладывали вторую параллель и с каждой откинутой лопатой земли неумолимо приближали тот день, когда траншеи приблизятся к равелинам и будет выдвинут первый ультиматум.

Я свернул в проулок, оставив парк позади. Здесь дома возвышались над узкой улочкой, создавая тень, а денёк сегодня выдался не по-осеннему жаркий, и рубаха моя взмокла от пота. В тихом дворике слева журчал маленький питьевой фонтанчик — глубокая мраморная чаша на гранитном постаменте, — и я не мог отказать себе в удовольствии умыться холодной водой. Подле фонтана играла ребятня: две девочки и несколько мальчиков катали кожаный мяч и весело выкрикивали какие-то замысловатые считалочки. На лавках под кроной каштана седела молодая компания, а в кустарнике за ними я приметил несколько глиняных кувшинов и судя по раскрасневшимся лицам юношей в кувшинах был явно не квас.

Умывшись и вдоволь напившись холодной воды, я решил задержаться в дворике и просто насладиться тёплым днём. Одна из лавочек пустовала, так что я позволил себе занять её. На меня никто не обращал внимания, а гвардейцы вряд ли станут соваться в подворотни — можно и отдохнуть. Карп не дал чётких указаний, где искать Милида, но я помнил, что в Купеческих кварталах было всего два места куда стекались любители азартных игр. Одноухого шулера в первую очередь стоило искать именно там. Но сейчас полдень, а игроки собирались в злачных местах ближе к вечеру, так что можно не спешить, впрочем, задерживаться тоже не стоило — надо бы присмотреться к тамошнему люду, покрутиться. А ну как Милида взяли под белые руки законники? Что тогда? Ведь вместо него первые вполне могут послать своего человека, я-то не знал шулера в лицо, а ухо оттяпать можно любому, да и карты тасовать не велика наука.

«Ладно. Не начинай. Пол часа плюс, пол часа минус — погоды не сделают», — подумал я, откинувшись на спинку лавки.

— Мирка, Лиций, Валис! — громко, но без злобы, выкрикнул мужчина, высунувшись из окна. — А ну живо домой! Мать уже стол накрыла.

Двое мальчишек и девчонка с разбитыми коленками разом поскучнели, но ослушаться побоялись. Прихватив мяч с собой, они шустро скрылись в парадной. Оставшаяся девочка проводила друзей взглядом, а после, выудив из кармана мелок, принялась рисовать прямо на брусчатке. Молодёжь под тенью каштана продолжала хихикать, а кувшин то и дело переходил из рук в руки. Юность. Что может быть прекраснее? Впрочем, мне не удалось в полной мере познать это прекрасное воспеваемое романистами время. Свою юность я провёл в далёком северном краю, куда редко ступает нога человека, постигая азы управления потоком под чутким руководством наставников братства.

«Как давно это было», — с грустью подумал я и насторожился.

Мне казалось, что все те кошмары войны, когда над головой свистят пули, а от едкого порохового дыма выедает глаза, я позабыл. Но так просто эту науку из головы не выкинуть. Подобное накрепко впечатывается в сознание. Услышав характерный шелестящий звук, я зажёг поток и до предела усилил мышцы, потратив сразу двадцать единиц. Прыгнул. Схватил девчонку под мышки, и вторым прыжком влетел в проулок.

Рвануло где-то в соседнем дворе, но я знал, что бомбы будут ещё, а потому закрыл девочки уши ладонями и прижал к себе не обращая внимания на её крики и тщетные попытки вырваться. Вторая бомба попала точно в питьевой фонтан. Я успел разглядеть чёрное как смоль ядро, прежде чем раскрыл поток полностью и окутал себя сгустком чистой силы. Успел повернуться к месту взрыва спиной и присесть на колени, прижимая хрупкое детское тело к груди. Волна тараном врезалась сзади, протащив меня метров пять по мостовой. Колени вспыхнули огнём.

«Бесов праздник! Шестьдесят!»

Следующей бомбы нам не пережить. Я вскочил на ноги, взял ребёнка на руки и пробираясь сквозь пылевую завесу по памяти стал искать путь к дверям ведущим в жилой дом. Сверху сыпали куски расколотого камня, вывороченного из мостовой, медленно оседала листва, а от запаха гари першило в горле. Ещё пахло кровью.

В три прыжка я проскочил двор и оказался подле дверного проёма. Створки сорвало и одна из них болталась на нижней петле, норовя отвалиться, другая и вовсе валялась внутри. Первый этаж тоже затянуло пылью и дымом, но сквозь завесу просматривалась дверь шагах в десяти. Радуясь тому, что парадная оказалась сквозной, я, не сбавляя шага ударил створку ногой: слабая древесина с треском переломилась и стопа моя встретилась с кирпичной кладкой — проём был заложен.

Я сместился левее к лестнице. Поставил девочку на ноги. Осмотрел. Она была в сознании, но кажется впала в ступор. Ноги руки целы, пятен крови на платье нет, разве что лицо её и волосы покрывал слой серой пыли. Наверное, и сам я выглядел не лучше. Из-за сильного выброса силы раны на коленях уже покрылись струпьями, но вот штаны теперь только на помойку.

— Рози! Рози! О, Создатель! Рози-и-и!!!

С лестницы буквально скатился мужичок средних лет с окровавленным лицом и оттолкнув меня выскочил во двор.

— Стой! Дурак! — Я дёрнулся было за ним, но вовремя спохватился.

«Всех не спасти».

Ещё два разрыва слились почти что в один, но слава Создателю бомбы легли где-то в соседнем квартале. Стоило торопиться, потому как скоро сюда явятся клирики. Я отёр лицо рукавом камзола и присел на корточки рядом с девочкой.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она кивнула. К моему удивлению, держалась девочка спокойно, разве что губы её плотно сжаты, а в глазах встали слёзы. На вид девочке было лет десять-двенадцать.

— Как тебя зовут?

— Кэти, — прошептала она.

— Где ты живёшь, Кэтти?

— Лисий квартал.

— Ты была тут одна?

— Да. — Она тихо заплакала, закрыв лицо ладошками и лишь плечи её иногда вздрагивали.

Я понимал, что помочь ей больше ничем не могу. Вдали уже слышался звон колоколов, а значит с пожарной бригадой явятся клирики, и чем бес не шутит — законники. С почти иссякшим потоком мне с ними не справиться.

Нашарив во внутреннем кармане монету, я вытащил полновесный ливр и протянул его Кэтти.

— Возьми, — сказал я. — Никуда не выходи. Дождись пожарных или священника.

Девочка продолжала плакать, но ливр забрала. Плотно сжала монету в ладошке и прижала к груди.

«Всё. Пора уходить».

Я вышел из парадной и быстрой походкой поспешил прочь из разбитого двора. Мужичок крутился подле завороченного каштана и пытался оказать какую-то помощь раненной девушке. Краем глаза я отметил, что кое-кто из молодых людей лежал без движения. Каштан и гранитный постамент фонтана приняли часть осколков на себя, так что вполне возможно ребят лишь оглушило. Мне хотелось надеяться на это.

Я выскочил на центральную улицу и остановился. Перед глазами встала картина выходящей из дома Кэтти и новый удар бомбы.

— Пустое, — сказал я тихо, гоня прочь наваждение.

Но картинка и не думала исчезать.

«Бесов праздник! Я пожалею об этом…»

Из-за поворота показалась тройка лошадей: экипаж пожарных спешил на помощь, кучер нахлёстывал животных, а сосед по козлам звонил в колокол. Следом ехали верхом двое: клирик в белой сутане и законник в дорожном плаще, этого я опознал сразу, мне не нужно было искать взглядом его значок — первых я чуял нутром.

Развернувшись на пятках, я устремился обратно во двор и подоспел как раз в тот момент, когда Кэтти собиралась выйти из парадной.

— Не ходи туда. — Я перегородил девочке путь.

Она жалобно пискнула, но узнав меня выдавила что-то похожее на улыбку.

— Ты вернулся?

— Идём.

Я ухватил Кэтти за руку и направился вглубь дома.

— А куда мы пойдём? А священник спасёт Рози? А что с дядями?

— Да, сейчас прибудут пожарные и помогут им.

— А почему нельзя туда? Я хочу посмотреть.

— Там опасно. Взрыв может снова повториться.

— Понятно.

Возможно, это было верное решение. В Тизе выросло не одно поколение, которое о войне только в книгах читало. К тому же городские дети сильно отличались от крестьянских. Отпрыски бюргеров не ведали той суровой жизни, которая выпала деревенским ребятишкам: в городах мало что слышали о голоде, не гнули спины в полях, жили в тепле и в достатке. «Изнеженные создания», — как говаривал один мой знакомый. Нет, Кэтти не стоило смотреть на лежащих без чувств парней, разбитый фонтан и кровь.

— Где твои родители? — спросил я, пробуя плечом первую попавшуюся дверь. Закрыто.

— Папка на работе, он на рынке торгует. А мамка должна быть дома.

— Далеко твой Лисий квартал?

Вторая дверь тоже не поддавалась.

— Не-а. Это рядышком. Два поворота налево и потом направо, если идти по Цветочной улице. А что там случилось? Так бахнуло… и ты, ты так быстро бегаешь.

— Да, я очень ловок.

Замок третьей двери оказался настолько расхлябанным, что я без труда выдавил его. Внутри никого.

— Вы тут живёте? А почему я вас раньше не видела? — Кэтти не унималась.

— Да, я арендовал недавно это жильё. — Следовало чем-то занять ребёнка, благо тут на самом деле кто-то жил и таз для умываний был полон. — Кэтти, тебе надо умыться. Гляди какая грязная.

Я подтолкнул её к зеркалу, а сам прикрыл дверь. Следовало сменить одежду, в таком виде я буду привлекать внимание не хуже городской путаны у Храма Создателя в воскресную службу. Пока Кэтти умывалась, я обшарил старенький шкаф с покосившимися фасадами, и удача улыбнулась мне: на вешалке висел потрёпанный камзол с заплатками на рукавах, а на полке обнаружилась стопка аккуратно сложенных штанов, тут были даже двуцветные шоссы[1] и брэ[2].

Камзол слегка жал в плечах, а штаны были коротковаты, но зато я теперь мало чем отличался от обнищавшего бюргера. Свой дорогой костюм я оставил владельцу жилища, предварительно вычистив карманы, так сказать — бартер. Проверил штаны и только после этого умылся в тазу. Кэтти к этому времени успела заскучать и снова начала приставать с вопросами.

— Вы же не заберёте у меня монету?

— Нет, — я улыбнулся. — Она твоя.

— Ура!

— Тихо. — Я приложил палец к губам. — Не шуми.

— Хорошо, — сказала она шёпотом.

Я открыл ставни и выглянул наружу: окно выходило в смежный дворик, здесь тоже журчал питьевой фонтан, лавки пустовали. Цоколь дома слегка возвышался над мостовой, а расстояние от подоконника до земли не превышало мой рост. Я выпрыгнул и, осмотревшись, протянул руки над головой.

— Давай, я ловлю.

Девочка оказалась не из робкого десятка и смело прыгнула следом.

— Куда нам теперь? — спросил я, беря её за руку.

— Туда, — она ткнула пальцем в сторону арочного пролёта.

Окинув тёмные окна взглядом, я направился к выходу из двора. Конечно, нас кто-то мог заметить, и особо законопослушный бюргер должен уже спешно одеваться, дабы честно доложить об увиденном — так, мол, и так, видел мужика с ребёнком, вылезли из окна и скрылись. Но я справедливо решил, что даже если таковой найдётся, то законники вряд ли станут слушать далее того момента, когда бюргер начнёт описывать мою внешность — у первых нынче дел пруд пруди, больно надобно им искать какого-то воришку. Но Кэтти всё же могли хватиться: она явно не первый раз играла в этом дворе, и кто-нибудь из соседей может сообщить законнику, что была ещё одна девочка, а значит к её родителям я должен явиться раньше первых, вернуть девочку домой и ретироваться. А там потом пусть гадают, что и как.

К Цветочной улице мы добрались быстро. Как я и предполагал — на нас никто не обращал внимания. «Два поворота налево и один направо», — весьма просто на словах. Дети воспринимают расстояния явно иначе. На деле мы протопали чуть ли не половину Жилых районов, прежде чем Кэтти радостно воскликнула:

— Вон мой дом!

— А ты далеко гуляешь, — удивился я. — Родители отпускают?

— А они не знают, — смутилась Кэтти. — Ты же не скажешь маме? Ну пожалуйста.

— Мне придётся, Кэтти, — строго сказал я.

— Бука!

«Вот тебе и спасибо…»

Дверь нам открыла заплаканная женщина с удивительно большими глазами, но стоило ей разглядеть Кэтти, как лицо мамы — иначе и быть не могло — просияло.

— Кэтти! О, Кэтти! — Мама приобняла дочь и втянула в дом. — С тобой всё хорошо? Ты цела?

— Да мама, мы играли в мяч, а потом бум… — Девочка смешно надула щёки и руками показала взрыв.

Женщина прижала пальцы к виску и её повело в сторону. Я аккуратно подхватил маму Кэтти под локоть и усадил на кушетку. Выглянул на улицу и закрыл дверь.

— Кэтти, принеси маме воды, — попросил я, и девочка устремилась из просторного зала в соседнюю комнату.

— Я… я… — мама Кэтти пыталась что-то сказать сквозь слёзы. — Спасибо.

Я кивнул. Кэтти принесла стакан воды, и женщина сделала несколько глотков. Вытерла слезы и представилась:

— Я Мэри.

— Гарри, — выдал я первое пришедшее в голову имя.

Мэри видимо только сейчас разглядела меня — да, вид у меня был непритязательный.

— Простите, а вы…

— Так, прохожий.

Мама Кэтти встала и отступила на шаг.

— Моя одежда пострадала при взрыве. — Я постарался исправить ситуацию. — Пришлось надеть эти старые вещи.

— Дядя живёт в том доме, ну там, где лавка Талика, ну у парка, мам! — сказал Кэтти.

— Я недавно в Тизе, — кивнул я. — Торгую шерстью. Арендовал комнатушку поближе к рынку, но видит Создатель всё впустую. Придётся возвращаться не солоно хлебавши. В городе такое твориться.

Мэри слегка расслабилась, но всё равно поглядывала на меня с опаской.

— А вы не знаете где разрушения? — спросила она. — Муж сейчас на рынке. Я себе места не нахожу. Ещё и Кэти! Вот выпороть тебя надо. Говорила же гулять возле дома!

— Увы, — я отрицательно покачал головой. — Было три-четыре взрыва. Все рядом с парком.

Она печально вздохнула.

— Мой вам совет — уезжайте из города, — сказал я. — Мне доводилось бывать в Нортиме в неспокойные времена, помяните моё слово, то, что произошло сегодня — только начало, дальше будет хуже.

— Ох, но куда же мы поедем? У нас тут всё.

— Понимаю. Возьмите. — Я протянул ей три ливра.

— Нет-нет! — Она отстранилась. — Я не могу. Муж будет против.

— Возьмите, — я улыбнулся. — Считайте это даром от купеческой гильдии Цвана. Я вполне могу позволить себе подобный жест.

— Вы так добры. — Она смущённо приняла монеты. — Но мы вернём. Скажите ваше полное имя.

— Гариэт из Цвайгера, вольный торговец Третей Гильдии.

Я выдал первое, что пришло в голову, и почти не соврал, разве что с Гильдией напутал. То-то удивиться мой старый приятель, когда ему вернут три золотых.

— А дядя и мне монетку дал, — хихикнула Кэти.

— Ну, мне пора. Ещё так много следует сделать.

Улица меня встретила шумной компашкой молодых людей, которые в голос обсуждали сегодняшние события. Парни потрясали кулаками, и грозили расправой любому рёсинрацу, встреться им тот на пути. Ни что не ново под луной. Уже сегодня ночью полыхнут первые лавки рёсинарских торговцев, а там и до погромов недалеко.

«Бесов праздник», — выругался я и поспешил к ближайшему портному.

Следовало сменить одежду. Во-первых, если законники всё-таки выйдут на спасённую мною девочку, то внешность мою и наружность опишут именно так: цванийский купец в рванине. Во-вторых, в таком наряде в злачных местах, куда я собирался, могут не так понять, что повлечёт за собою проблемы — попрошаек не шибко почитают среди азартной братии. Благо ливры ещё звенели в карманах, так что на скромный наряд путника монет должно хватить с лихвой.

[1] Шоссы — мужские чулки закрывающие ноги от пальцев до середины бедра.

[2] Брэ — мужское нижнее бельё.

Глава двадцатая

К вечеру я не без труда — приходилось увиливать от многочисленных патрулей — вышел к Фонарной площади. За пятнадцать лет здесь мало что поменялось: нечистый на руку народец, да всякого рода азартные игроки кучковались по-за углам распивая горячительные напитки в предвкушении скорых развлечений. Сегодня кого-то разденут, буквально до гола, на потеху собравшимся, а кто-то напротив — удвоит, а то и утроит своё состояние. Милид непременно должен был быть среди этой братии: Фонарная площадь — самое место для пронырливых мастеров картёжного дела.

Раньше игроки собирались ещё у гостиницы «Сигра», но пообщавшись с парочкой барменов в ресторациях, куда я заглядывал, коротая время, узнал, что после пожара пятилетней давности игорный дом при гостинице закрыли, а посему шулера стоило искать на Фонарной, куда я и направился.

Тратить время на хождение вокруг да около не хотелось, и я решил действовать, что называется «в лоб»: поймал сорванца, который мелькал среди подвыпивших гуляк норовя подрезать кошель, и сунул карманнику денье.

— Милида знаешь?

Пацан кивнул.

— Надо потолковать.

— Он в раках обитает, — малец ткнул пальцем в сторону пивнушки с характерной вывеской «Раки», вывернулся и уже через миг растворился в толпе.

«Ловкий гадёныш».

В том, что парнишка слукавил, я ни разу не сомневался, но на то и был расчёт: сейчас он сообщит кому надо и ко мне приставят соглядатая, а там глядишь и сам Милид объявится. Я решил покрутиться ещё какое-то время на площади и даже разговорился с преферансистом на тему «вистов на девятерной игре».

— На девятерной вистуют только клирики и студенты: первые — от жадности, вторые — от бедности, — выдал он свой вердикт.

А ведь и не поспоришь! В Цване говорили «дураки и нищие», но версия тизских преферансистов мне понравилась больше — право слово, жизненно звучит.

Щуплого доходягу я обнаружил не сразу — тот ловко скрывался в толпе и никак себя не выказывал. Впрочем, я мог ошибаться, и наблюдали за мной несколько человек. Правда это не имело значения, главное, что я почувствовал слежку, а чутьё меня редко обманывало.

Пивнушка «Раки», по совместительству игорный дом, встретила меня приглушённым светом и шумным коллективом разношёрстных мужичков: одни резались в кости, другие же шлёпали картами, третьи и вовсе окружили плетёный загон, откуда летели перья и грозно кудахтали петухи. Я скривился, так как предпочитал более спокойные места, где под треск дров в камине и звон хрусталя «расписывают пульку».

Среди галдящих игроков одноухого я не заметил, но в такой толпе это было сделать весьма сложно. Заняв свободное место у барной стойки с видом на зал, я заказал кувшин пива. Вскоре в пивнушку заглянул щуплый. Он бросил в мою сторону беглый взгляд и присоединился к игрокам в кости. Мне же ничего не оставалось как ждать и давиться довольно поганым пивом.

Милид обнаружился внезапно. В какой-то момент мужики расступились, пропуская широкоплечего амбала и я увидел шулера: правого уха нет, щеку с той же стороны лица покрывала сеть грубых шрамов, будто её разворотило изнутри да так и зажило, правый же глаз — сплошное бельмо. Такое увечье на улицах Тизы сложно заработать. Тут либо картечью через шлем прошило, либо шестопёром кто приголубил. Выходит, шулер нюхнул пороха. Бывший наёмник? Служивый бы с местной шушерой вряд ли дружбу водил, да и охочий до чужого добра народец не шибко жалует солдатню.

Здоровый глаз картёжника уставился в мою сторону, затем Милид моргнул, и толпа снова сомкнулась. Я решил, что пора и громко окрикнул подавальщицу:

— Краля! А ну-ка подай мне чарку пива! Да чтобы доброго! Это пойло воняет мочой!

— Кто это там горлопанит? — Тут же словно из-под земли вырос бритый детина и навис надо мной, в руке он сжимал короткую дубинку, да поигрывал ею. — Не нравится пиво, так и вали отседова!

— Ладно-ладно. — Я поднял руки, мол, всё понял. — Бес попутал.

— Смотри не запутайся. — Вышибала сплюнул и скрылся.

Естественно, пива мне никто не принёс, но правильные слова попали в нужные уши и вскоре щуплый переместился за стол к Милиду. Чуть погодя шулер встал из-за стола, и, почёсывая мошонку, ленивой походкой покинул пивнушку. Я выждал какое-то время и тоже направился к выходу, поджигая поток на ходу. Чем бес не шутит, а от местной братии можно ожидать чего угодно: перо под ребро и в сточную канаву.

Покинув пивнушку, я вышел на площадь и вдохнул полной грудью. Тиза уже погрузилась в холодную безлунную ночь, а на небе зажглись яркие звёзды. С гор тянуло прохладой. Я зябко передёрнул плечами и запахнул новый камзол. Милид стоял у перекрёстка, подперев плечом фонарный столб. Убедившись, что я его заметил, шулер скрылся в тёмной подворотне. Ничего не оставалось, как пойти следом.

В переулке фонари отсутствовали — темно, хоть глаз коли. В глубине, шагах в двадцати, виднелось окошко, из которого лился слабый свет, у окна стоял человек. Я направился к нему, не обращая внимания на тихие шорохи за спиной — должно быть щуплый перекрыл выход. Ожидаемый ход, но не до конца понятный: Милид услышал нужные слова и прекрасно понял кто я и зачем тут, но зачем-то решил подстраховаться.

— Ты за Милида интересовался? — спросил шулер.

Говорил он невнятно, словно жевал слова.

— Я.

— Чем обязан?

Я на всякий случай обернулся. Три тени замерли шагах в десяти, перекрывая проулок. Проверял ли меня одноухий, или эта троица тоже была посвящена в дела братства — я не знал, а посему решил не раскрывать карты сразу.

— Глам из Вура весточку передал. — Я назвал имя довольно известного в узких кругах игрока из Довура и судя по кривой ухмылке Милида этого человека он знал. На всякий случай я добавил веса словам слабым выбросом силы. У меня не было ни времени ни уж тем более желания упражняться с шулером на тему «а что ты за кого знаешь?» и доказывать, что я не «крыса».

— Ну пойдём пожужжим, коли так. — Шулер спрятал руки в карманы и вразвалочку направился вглубь переулка.

Я пошёл следом. Троица осталась на месте.

— Ты бы эту свою штуку не светил, — посоветовал мне Милид. — Сегодня город шумит, глядишь и сюда нюхачи набегут.

— Зачем весь этот маскарад? — Я погасил поток.

— Дела нынче такие, брат. Псы шмон наводят. Палку засунули, понимаешь, и по дну елозят, воду мутят, а по утру жмуры в Вельсе всплывают. Кто? Кого? За какую делюгу? Сечёшь?

— Секу.

— Ну тады не серчай. Ходь сюды.

Милид юркнул в подворотню. Тут горел одинокий фонарь. Шулер замер у массивной дубовой двери, усиленной широкими кованными полосами металла, и постучал длинным хитрым кодом, да таким, что я не смог запомнить и трети перестуков. Чуть погодя дверь отворилась и мы зашли внутрь. Я почему-то не удивился, когда в нос ударил сладковатый запах — Милид привёл меня в притон, который как две капли воды походил на тот, где нас с Тэсс встречал алианец. Обычай у них что ли такой в Тизской марке? Впрочем, не моего ума это дело.

Шулер ловко лавировал между бродящих по залу обкуренных бедолаг, так что я с трудом поспевал за ним. Из зала вела лестница на второй этаж, куда мы и поднялись. Тут собрался иной народец: полуголые девицы в масках виляли бёдрами, забравшись прямо на стол перед шумной компашкой атлетичного вида обнажённых мужиков; кто-то уже умудрился стянуть одну из танцовщиц и теперь под весёлые комментарии окружающих стягивал с той остатки одежды; другие мерялись силой в борьбе на руках; иные же и вовсе лежали без чувств. Одним словом — оргия. Милида тут знали и норовили затащить к столу, но одноухий сноровисто выкручивался, отпускал сальные шуточки и шлёпал девиц по ягодицам. На меня косились, но вопросов не задавали. Я же старался не выказывать презрения, что давалось нелегко.

Проскочив верхний зал, мы вышли в коридор, и шулер замер у обшарпанной двери. Он снял с шеи цепочку на которой висел внушительных размеров ключ и отпер замок. В комнате стоял стол и два стула. Окно забрано плотной занавесью. Свечи в настенных канделябрах прогорели на треть. Милид запер дверь, открыл шкаф, вытащил оттуда нефритовый шар и повёл рукой над ним — почти все звуки разом померкли, лишь шипели фитили, да скрипели половицы.

— Ну вот и славно. Дорогая штуковина, но зато надёжная. — Милид широко улыбнулся.

Как я и предполагал — зубы с правой стороны отсутствовали, да и оставшиеся походили на чёрные пеньки.

Одноухий поставил на стол бутылку недурного вина, и наполнив кружки, плюхнулся на стул, закинув ноги на стол. Я сел напротив. Попробовал вино на вкус и одобрительно крякнул:

— Цванийский мускат, не дурно.

— Другого не держим, — осклабился Милид. — Ты от Карпа или?

— От Карпа.

— Тогда для тебя письмо, надо бы передать мастеру гильдии. Правда Торс ван Сот лыжи навострил, так что у тебя пару дней, не более. Завтра с утра он отправляется на мессу, после принимает гостей в своём особняке. Это у прудов, за Графским мостом. Дом с эркерами, крыша с зелёной черепицей, не перепутаешь.

Милид отхлебнул вина и продолжил:

— Если завтра не с руки, то тогда лови у ворот или за воротами. По слухам он должен будет после завтра с утра покинуть Тизу через Северные ворота. Но я бы не затягивал. Сейчас на стенах белые сидят, сам понимаешь.

— Кстати, почему? Почему клирики несут дежурство и ходят в патрули?

— А ты не в курсе? — Милид вкинул брови.

— Нет.

— Тады слухай сюды.

Шулер убрал ноги со стола, сел ровно и, подлив себе вина, выдал:

— Короче попёрла с гор какая-то херовина. Неделю тому у восточных ворот покоцали солдат из караула, говорят на кусочки их порвало. На следующий день уже за внешней стеной напали на патруль и разворотили казарму. Подоспевшие белопёрые вроде как справились. Не спрашивай, что или кто там шухера навёл. Законники никого не подпускали, а тех, кто что-то видел упекли за стены Храма. Но вот потом уже, когда на стены белых натыкали, кое-какие слухи просочились. Поговаривают, что это Лунных людей проделки. Усёк? Вашего брата подозревают. Ну не хрень? Слишком топорно ведь же. Или нет? Судя по твоей ухмылке, ты в курсах за этот кипишь.

Я догадывался, какая хрень попёрла с гор. Тэсс упоминала, что изменённые светятся от воздействия святой силы.

— Нас это не касается, — ответил я.

— Не, погодь! — Милид подался вперёд. — Вас-то может и не касается, а я вот тут сижу, в Тизе. Сечёшь? Ты скажи, что за херь-то? Может ноги пора делать, а я тут яйца чухаю.

— С этой хренью клирики справятся, будь спокоен. А вот то, что притащил с собой ван Ауден, вот это серьёзно. И я не про пушки.

— Сука… и чё делать-то?

— Ну я сказал, а ты смотри сам.

— Вот ведь…

Милид так растрогался, что в один глоток осушил бутылку прям из горла. Вытер рот тыльной стороной ладони и громко отрыгнул.

— Да и хер бы с ним, — сказал он. — Письмо.

Шулер подошёл к шкафу, покрутил там какие-то механизмы до характерного щелчка, а после открыл потайную дверцу.

— Держи. — Он бросил конверт на стол. — Но планы поменялись малость. Карп весточку прислал.

Рядом с первым письмом упал новый конверт с символом солнца. Я вздохнул и распечатал послание.

«Дополнение. Торс ван Сот. Забрать документы».

— Ты что-то должен будешь передать мне, — сообщил Милид. — Ага?

— Бесов праздник!

— Не, ну это не я придумал. Ты маляву светанул, там не так что ли?

— Так-так.

Я нахмурился. И без того сложный заказ обрастал новыми проблемами.

— Куда приносить? — спросил я.

— Если завтра сдюжишь, то жду тебя в «Осётре». Это на границе Купеческого и Жилого, ну видная местина, не пропустишь. Топаешь на второй этаж. Говоришь от Ерша к Милиду. Морду кирпичом, ну не мне тебя учить.

— Лады. Ты ничего не забыл?

— Точно!

Одноухий картинно стукнул себя ладошкой по лбу, подошёл к шкафу и вернулся с дутым кошельком.

— Пересчитывать будешь?

— Верю. — Я взвесил кошель в руке.

— Ну тады до завтра.

— Стой. Скажи, до Белой Розы далеко от сюда?

— Ты уточни, знаешь сколько нынче этих роз в Тизе, и белых, и чёрных и красных распрекрасных.

Я попытался вспомнить слова Тэсс.

— Театр Теней, Жилые кварталы.

— А, дык клоповник алианский что ли? Ну час тебе топать, не меньше.

— Карету сможешь? Так чтобы мимо патрулей?

Милид как-то в раз поскучнел.

— Ну с этим туго, да и где я тебе на ночь глядя найду кучера. Комендантский час и всё такое.

Я вытянул из кошеля пять золотых.

— А если так? Личная просьба, не в счёт братства.

— Ну коли так, то так уж и быть. Человек ты хороший, можно и помочь. Тебе к гостинице этой надо?

— Да.

— Тогда слухай. Выходишь вот через ту дверь за шкафом. — Он указал на дальний угол комнаты, где стоял невзрачного вида шкаф. — Я открою. Там лестница и Мукай. С Мукаем осторожно, он бывает не в себе. На любой вопрос его отвечаешь: знал бы прикуп — жил бы в Верно. Дальше выходи на улицу и жди тарантас. Усёк?

— Угу.

Милид ловко сгрёб монеты, подошёл к канделябру и слегка повернул его — шкаф в углу со скрежетом отъехал в сторону, открывая маленькую дверь.

— Доброй охоты тебе, — сказал Милид на прощание.

Я сделал всё, как сказал шулер и уже через полчаса трясся в карете. Кучеру как-то удалось провезти нас через половину города и не нарваться на патруль. Тут либо повозка была как-то помечена, и останавливать нас попросту опасались, хотя ни гербов, ни каких-либо знаков я не заметил на ней, либо просто повезло.

По моей просьбе извозчик остановил карету за квартал от гостиницы, и я благополучно протопал остаток пути на своих двоих. В «Белой Розе» всё ещё гуляли не смотря на поздний час. В принципе, ничего удивительного, так как комендантский час, ни на аристократов, ни на заморских купцов не распространялся, лишь формально — на бумаге. На деле знатные господа передвигались по городу безо всяких помех, что днём, что ночью. К тому же и купцов и благородных всегда сопровождали гвардейцы, среди которых частенько встречались обладатели колец с мантикорами или драконами — эти смогли бы дать отпор любому. А судя по внешнему виду гостиницы, здешние постояльцы могли позволить себе отвалить сотню другую денье за сутки постоя, что говорило о состоятельности и благополучии оных. Называя гостиницу клоповником, Милид сильно преувеличивал.

Пятиэтажное здание раскинулось на целый квартал, а строение окружал высокий забор из кованных прутьев, поросший терновником. Перед фасадом простиралась небольшая лужайка с парочкой ещё работающих фонтанов не смотря на близость зимы, которая в этих краях могла наступить внезапно. Стены гостиницы украшали барельефы, а пузатые выпирающие эркеры были увенчаны остроконечными шпилями. У ворот замерла стража с грозного вида алебардами, да скучал привратник в красной ливрее.

Тэсс вряд ли бы представилась своим нынешним именем. Арин де Силь или баронесса де Муньпади? Я выбрал первое.

— Доброй ночи вам, — сказал я страже.

Привратник оценил меня колким взглядом и подкрутил напомаженный ус.

— Прошу простить, но мест нет, — сказал он.

— Пустое, госпожа де Силь уже должна была въехать.

Я не прогадал. Усатый приободрился.

— А вы, э-э…

— Вальдо. Арин должна была сообщить обо мне. Я бы предпочёл не разглашать своего имени, так что просто Вальдо.

— Конечно-конечно. — Привратник отшагнул в сторону, приглашая меня войти. — Госпожа де Силь предупредила о вас. Рад что вы смогли добраться в наш славный город без происшествий в это неспокойное время. Сегодня гуляют свадьбу господина де Сьюги в большом зале, это с восточного торца, госпожа де Силь среди приглашённых. Вас проводить?

— О нет, право слово, не стоит. Я прогуляюсь по вашему чудесному парку. Да и шум гуляний слышно даже отсюда.

Усатый слегка склонил голову, и я прошёл во двор. Миновал фонтаны и оказался в небольшом скверике с рядами подстриженных кустарников. Здесь на лавочке уединилась парочка: мужчина в строгом дублете что-то шептал на ухо фигуристой брюнетке, а дама озорно смеялась и пыталась поймать ловеласа за ловкую руку норовившую забраться той под платье, но делала это не слишком активно. На меня голубки внимания не обратили.

В большом зале играла музыка. Пары вальсировали в центре, а столики для гостей располагались у высоких витражных окон. В дальнем конце помещения разместился широкий стол для виновников торжества и их родственников, это я понял сразу, стоило заприметить дорогой наряд и не менее дорогие украшения невесты. Камзол жениха выглядел скромнее, но легко мог дать фору нарядам гостей, не говоря уже про мой костюм за триста денье. Молодожёны откровенно скучали.

Тэсс я увидел сразу. Она веселилась в компании гостей, будто знала окружающих с давних пор. Заметив меня, владеющая на миг замерла, будто в раздумьях: показывать ли, что мы знакомы или сделать вид, что впервые видит меня? Я решил ей помочь и улыбнувшись помахал рукой.

— Арин, дорогая, извиняюсь за опоздание, — сказал я, подойдя к столу. — Кучер так гнал, что колесо слетело с оси. Я задержался.

— О, милый Вальдо. Я так рада тебя видеть, — Тэсс улыбнулась. — Прошу к столу. Ты практически ничего не пропустил. О подарке не беспокойся, я всё устроила.

Компания приняла меня радужно и следующие два часа пролетели как одно мгновение. Я отведал разнообразных блюд, выпил пару бокалов редкой марки загурийского и к глубокой ночи напоминал сам себе обожравшегося кота. Но задерживаться дольше не стоило: во-первых, у меня кончились истории о своём вымышленном прошлом, а собеседники были не в меру любознательны; во-вторых, в зале я приметил парочку подозрительных личностей, пересекаться с которыми у меня желания не было; ну и в-третьих, не приведи Создатель, вдруг где-нибудь рядом обожравшийся рябиновой настойки клирик приложит святой силой — тогда пиши пропало. Поэтому я взглядами сообщил Тэсс, что пора уходить.

— Ох, ты не поверишь, — сказала она, когда мы поднимались в номер. — Я, наверное, впервые за два года почувствовала себя женщиной, да что там женщиной — человеком.

— Вспомнила времена баронессы де Муньпади? — я подмигнул ей.

— Фу, какая гадость, — владеющая скорчила гримасу. — Нет. Скорее времена, когда училась в академии.

— А моя постная провинциальная физиономия вернула тебя с небес на землю?

— Нет, твоя физиономия напомнила про несколько иные развлечения. А ещё о том, что я провела прошлую ночь в холодной постели. Одна.

— Обещаю, что это мы обязательно исправим. Я свободен завтра до полудня.

— Стоит ли нам дожидаться утра?

За окном ещё стояла ночь, но у края восточного горизонта уже брезжил рассвет. Я сидел у камина, завернувшись в простыню и потягивал вино из фужера. Признаться честно, за последние несколько дней я напробовался столько различных напитков, что вкус мой притупился, и это вино пил как компот, не разбирая букета.

Тэсс нежилась на перине и мурлыкала какую-то мелодию, вторя отдалённым звукам скрипки — в зале продолжали гулять.

— Я была у цирюльника, — сказала она.

— А я навестил Милида.

— И как?

— Давай сначала ты.

Владеющая перевернулась на живот и, подперев голову ладошками, посмотрела на камин, от чего в глазах её заиграли огоньки.

— Он мне показался напуганным. И так заикается, а увидев меня так и вовсе потерял дар речи.

— Странно, — я нахмурился. — Надеюсь ты не наговорила лишнего?

— Считаешь меня дурой? — она повела бровью. — Я может и не на первых ролях, но поручения братства не первый год выполняю. Всё, как всегда. Но этот Карло вёл себя подозрительно.

— Это плохо. И что он сказал?

— Мало.

Тэсс закрыла глаза и плотно сжала губы. Через миг звуки скрипки пропали, а в уши мне словно воска налили, но через пару ударов сердца неприятные ощущения исчезли.

— Суперинтендант финансов, господин Улисс де Бродо преставился вчера ночью.

— О как. А подробности?

Она лишь пожала плечами.

— Я подумала, что быть может это ты…

— Нет, не я.

— Тогда я не знаю.

— Интересный расклад. А что ещё сказал Карло?

— Рассказал, где бывает купец, как его, фон Герх.

— Устрашение.

— Угу.

— Оставим пока.

— Вообще-то я уже договорилась о встречи, — она озорно стрельнула глазками.

— Устрашать тоже ты будешь?

— Не хотелось бы, но главный ты.

— И когда встреча? Какова цель?

— Торговля. У нас в именье держали овец, так что я неплохо разбираюсь в руне. Мериносовая, грубая, тонкая, полугрубая. Извитость шерсти. Какую прясть, какую валять, а какую начёсывать. Это целая наука.

— Охотно верю.

— В общем, фон Герх клюнул. Завтра вечером, вернее уже сегодня, я приглашена на ужин. Он арендует торговый павильон где-то в Верхних кварталах.

— Хорошо. Договорись о сделке, назначь где-то встречу у складов в Портовом.

— Читаешь мысли.

— Это вполне логичный ход.

Я наполнил фужеры и протянул один из них Тэсс. Владеющая села прямо, подобрав ноги и я с трудом отвёл взгляд от обнажённой груди.

— А что Милид? — спросила она.

— Сегодня я познакомлюсь с мастером купеческой гильдии Торсом. Правда, добавились кое-какие мелочи, но к вечеру я разберусь с этим. Потом снова встреча с шулером. Если не будет накладок, как сегодня днём, то с ван Сотом завтра будет покончено.

— Ты про обстрелы?

— Да. Сегодня пришлось побегать.

Я вкратце рассказал про девочку и патрули. Тэсс слушала молча.

— Сейчас ты скажешь, что такой как я…

— Нет, — владеющая улыбнулась. — Не скажу. Дейла! Как это ужасно всё!

Я промолчал.

— Слышал про изменённых? — Тэсс решила сменить тему.

— Милид в двух словах рассказал. Ты думаешь это дело рук колдунов?

— Я считаю, что это отвлекающий ход, чтобы клирики переключились на восток. Возможно, владеющим ван Аудена удалось направить на стену пару десятков изменённых.

— А если тот колдун выжил? — спросил я. — Ведь он явно что-то искал в подземельях. Что если мастер Ригго проиграл, а колдун нашёл?

— Я не знаю.

Она задумалась. Молчал и я. Скверные дела вырисовывались.

— В Тизе задерживаться нельзя, — сказал я. — С казначеем нам видимо повезло, а значит остаётся только граф де Вард. Удалось что-то узнать об артиллеристе?

— Мало. Кто-то считает, что граф на плавучих батареях. Другие говорят, что видели его в бастионах.

— Постарайся завтра узнать больше. Я видел среди гостей офицеров.

— Ох, ладно. Но я и так уже задала много вопросов.

— Тогда не рискуй. Разберёмся с купцами и будем думать, как достать де Варда. Графа пока оставь, разузнай лучше про суперинтенданта финансов. Если казначей подавился оливкой — это одно, а если ему помогли — то уже совсем другая история и как бы она нам боком не вылезла.

— Хорошо.

Глава двадцать первая

Проснулся я ровно в полдень, за мгновение до того, как часы в холле пробили двенадцать раз. Тэсс умудрилась выскользнуть из постели, не потревожив меня и теперь из ванной комнаты раздавался плеск воды. Я поймал себя на мысли, что начинал привыкать к обществу владеющей, доверять ей, и это могло вылиться в непредвиденные проблемы. В братстве не поощряли подобные отношения, но и не пресекали, я же вовсе старался держаться в стороне от всякого рода привязанностей к кому бы то ни было.

Через час мы спустились в ресторан и заказали обед.

— Я заметила, что ты сменил наряд, — сказала владеющая. — Что случилось с предыдущим? Гариус отвалил за него то ли два, то ли три ливра.

— Случилась бомба ван Аудена, — ответил я.

— Я ожидала нечто подобное. Купила тебе два костюма: дорожный и парадный. Надеюсь, с размерами не прогадала.

— Весьма кстати. Сегодня будет грязный день.

Я окинул зал взглядом в поисках подозрительных личностей. Знал, что первые всячески избегают подобных заведений, но ничего с собой поделать не мог — привычка, выработанная годами.

— Как думаешь, Кресто смог выбраться? Он довольно тщеславен, не находишь? — спросила Тэсс.

— Считаешь, что де Мори, страдая угрызениями совести, вернулся в казармы жандармов?

Она кивнула.

— Этот мог, — согласился я. — Но будем надеяться, что здравый смысл всё-таки перевесит. Кресто мне показался смышлёным парнем. Если ему удалось нагнать твоего бывшего напарника, то Гариус сможет вразумить бравого кавалериста. Как я понял — владеющий знает толк в подобных делах.

— Да, Гар та ещё заноза, но в политике он разбирается будь здоров.

— Да уж наслушался. Ему бы в Довур — в сенат.

— Ну, с ним не всё так просто. Порой его слова и действия противоречат друг другу.

— Точно. Я был свидетелем вашего разговора в мёртвом городе.

Тэсс лукаво стрельнула глазками и погрозила пальцем.

— Ай-яй. Нехорошо.

— Ну так уж вышло, — я пожал плечами.

Владеющая задумалась.

— Я заметила у него книги Марселя де Гумини, — сказала она после продолжительной паузы.

Мне это ни о чём не говорило, так что я лишь развёл руками.

— Дейла, ты не в курсе! — воскликнула она и перешла на шёпот. — Ну так иногда называют запретные книги: Сказания о Первом Боге, Многоликая Сетта, Песнь Чёрной Луны.

Об этих писаниях я что-то слышал.

— Он чернокнижник что ли? — я повёл бровью.

— Создатель с тобой. — Тэсс отстранилась и осенила себя крестным знаменем. — Нет. Да и ерунда это всё, в этих писаниях нет ничего такого. До прихода нынешнего архиепископа половина этих книг не была под запретом, я сама читала Многоликую Сетту.

— Понятно. Книги запретили, но Гариус на запреты клал с высокой колокольни.

— Ну не так грубо, но близко к истине, — владеющая ухмыльнулась.

— И ты решила ему напомнить об этом, когда он попытался на тебя надавить?

— Да. Но не это главное. Мне не совсем понятно то, как он управляется с силой. То, что творит Гариус, это… это нечто, такому даже в Алии не учат, а дыма без огня, как известно, не бывает.

— Главное, чтобы он не болтал. Потому что, если на него обратят внимание, то никакие тайные писания его не спасут.

Тэсс почему-то дёрнулась, будто приняла слова на свой счёт, а быть может это я слишком грубо сказал. Но как бы там ни было, а тему закрыли. Официант принёс блюда, и мы посвятили себя трапезе.

— Скажи, а как ты отдыхаешь, — спросила Тэсс, поигрывая белым алианским в бокале. — Только не говори, что ты всегда в деле.

— Скучно, — отмахнулся я. — В Верно лучший игорный дом на южном побережье. Я обычно снимаю лачугу и торчу среди преферансистов.

— Я вот никогда не была в Верно, да и расписать жандармика[1] всегда за, — Тэсс подмигнула мне.

— Возьму на заметку.

Разговор про отдых напомнил о Ласвонге, куда меня тайно пригласили. Верно на этот раз придётся пропустить.

— Не будем загадывать, — сказал я. — Плохая примета.

В ресторан влетел растрёпанный человек в помятом мундире и прокричал:

— Жандармы! Жандармы ворвались в лагерь рёсинарцев! Все на стену! Такое нельзя пропустить! Все на стену!

Горлопан с безумными воплями унёсся прочь, а мы с Тэсс переглянулись.

— Это то, о чём ты говорил? — спросила она.

— Боюсь, что да, — я кивнул. — Командующий гарнизоном всё-таки купился и сейчас совершает ровно ту же ошибку, что и де Кюги.

— Но постой. — Тэсс отставила бокал и приблизилась. — Неужели за эти недели никто не получил весточку из Тилербора? Ладно, капитан жандармов заточил де Мори, но ведь Кресто упоминал о гонцах. Их должны были послать сразу, как только обнаружили войско ван Аудена.

— Ты забыла, что нортимцы к тому времени уже перекрыли тракт севернее Тилербора? Гонцов перехватили.

— А как же голуби, всегда были голуби!

— Я задал такой же вопрос мастеру Риго. Если вкратце, то чистый сказал так: раз есть владеющие, то зачем нам голуби и старые сигнальные костры — указ барона.

— Ну указ, указом, а я лично видела сигнальные костры в лесах Эльхо. В Горном полку с этим строго.

— Когда мы поднимались в горы, я не видел ни дыма, ни огня. К тому же ван Ауден очень быстро перебросил войска под Тизу. Не забывай про «жёлтых плащей». В конце концов, гонцу, окажись такой, вполне могли не поверить, как это было с Кресто. Ну а с тщеславием у наших командиров всегда было всё в порядке. Плохо организованный осадный лагерь с обнажёнными флангами — это же лёгкая добыча. И, кажется, до меня дошло ещё кое-что.

Я осушил бокал, и решил, что на сегодня с вином хватит.

— Что? Говори уже! — в глазах владеющий сверкнули огоньки.

— То, что жандармов укрыли за крепостями, ни в коем разе не помешало разведчикам ван Аудена узнать об их наличии, да ещё пересчитать — с южных предгорий это можно сделать даже невооружённым глазом. Ты сама видела.

Тэсс кивнула.

— Про небрежно выставленные укрепления в лагере рёсинарцев я уже говорил. Добавим к этому усилия «жёлтых плащей», которые смогли проделать брешь в защите клириков, и дальнобойные бомбарды, способные стрелять бомбами. Лучшего способа раздразнить противника сложно придумать.

— И что?

— Ты не была в Алии?

— Нет.

— Там есть такая забава: человек с плащом и шпагой выходит на ристалище против огромного быка.

— Гар мне все уши прожужжал этой la corsa dei tor, — она закатила глаза.

— Да, бег быков.

— Хочешь сказать, что ван Ауден — это matador, а жандармы Тизы — бык?

— Ну бык, в данном случае тот, кто отдал приказ спустить кавалерию. Я думаю, к вечеру всё закончиться и хорошо, если трети удастся выбраться из западни. Кавалерия обречена.

Тэсс нахмурилась.

— Почему обороной командуешь не ты? Из тебя бы вышел толковый генерал.

— О нет, я этого хлебнул сполна.

— Ты воевал? Никогда бы не подумала.

— У меня ещё уйма сюрпризов, — я подмигнул ей и вышел из-за стола. — Пора за дело. Если не вернусь к утру, не жди. Выбирайся из города сразу.

Дом с эркерами и зелёной черепицей у прудов за Графским мостом, я отыскал сразу: Милид оказался прав — такой особняк сложно пропустить. Правда шулер почему-то не упомянул про забор, вернее настоящую кирпичную стену в три моих роста и снующих по приусадебному участку крепких вооружённых мужчин. У одного из стражников я приметил укороченную кавалерийскую аркебузу — карабин, или же пистолет с удлинённым стволом — с высоты не рассмотреть.

Я по обыкновению забрался на крышу близстоящего строения, благо центральные районы Тизы отличались плотной застройкой, так что дом мастера гильдии был как на ладони. Трёхэтажный особняк и прилегающая к нему территория занимали целый квартал. Здание возвели в центре, а от забора до первых окон было не менее ста шагов. Увиденное наводило на здравую мысль, что пробираться в дом купца нужно ночью, чего я позволить себе не мог. Кто-то хотел жёстко наказать ван Сота, так, чтобы другим наукой стало, а значит и методы стоило выбирать дерзкие. Лобовая атака днём — что может быть более дерзким?

В подобные имения я вламывался не единожды, так что чётко представлял себе, каким образом устроен быт внутри: на первом этаже, как правило, располагались гостиная и кухня, комнаты слуг и охраны; второй мог быть использован по-разному, но хозяин всегда обитал на последнем, в данном случае — третьем этаже. Само расположение комнат значения не имело. Я прикинул, сколько единиц потрачу, если прыгну сразу на крышу дома — не менее семидесяти. В принципе, остатка вполне бы хватило вихрем пронестись по имению, достать Торса и ретироваться, но я отбросил эту затею, так как не знал где купец прячет документы. Оставалось одно — найти самый короткий путь к дому, а оттуда уже на крышу.

Около часа я наблюдал за перемещением людей по двору, но так и не смог просчитать хорошую траекторию: да я был быстр, но не настолько, чтобы преодолеть сто шагов у стражи под носом при дневном свете. Впрочем, не попробуешь — не узнаешь. Я поджёг поток и спрыгнул вниз, но не главную улицу, а во двор-колодец. Даже если кто-то заметил меня в окно, то поднять суматоху не успеет, не ранее того мгновения, как я окажусь на территории особняка.

Выскочив на улицу через арочный пролёт, я помчался к каменной изгороди, не сбавляя хода. Сила мерно наполняла мышцы, а в ушах шумел ветер. Триста шагов вдоль забора.

Прыжок.

Перекат и бегом.

Двое слева. Идут спиной.

«Десять».

Стена дома ещё далеко. Окно. Сместиться левее, чтобы туя прикрыла меня. Теперь другое окно. Три шага вправо. Прыжок через кустарник. Снова вперёд. Первая двойка скрылась из виду. Пятьдесят шагов до стены — половина пути.

«Тринадцать».

Троица у двери. Смотрят в сторону. Вперёд. Теперь под углом, вдоль водоёма. Снова окно. Ещё одно. Балкон. Теперь к дому. Один поворачивает голову. Поднажать. Прыжок. Ухватиться за балюстраду. Рывок. Толчок ногами. Крыша. Аккуратно на конёк, не дай Создатель сбить черепицу. Слуховое окно. Кувырок. Высадить раму. Чердак.

«Двадцать».

Не задерживаемся. Люк. Заперто. Вырвать доску и выбить запор.

Всё.

Если я ошибся и всё-таки стоило подождать ночи, то обратного пути уже нет. Осиное гнездо растревожено. А учитывая, кем является Торс ван Сот, то после неудачного покушения достать его будет весьма и весьма непросто.

Я скользнул через люк и оказался в тёмном чулане. Впереди маячила полоска света у пола, и я ринулся к ней. Выбил дверь и вывалился в коридор. Осмотрелся. Прислушался. Возня слева. Прыжок. Ступеньки. На пути возник слуга. Я ударил его ногой в живот, и добавил кулаком в челюсть. Перепрыгнул через обмякшее тело и спустился в большой холл обставленный резной мебелью с лакированным паркетом да пышным заморским ковром. Дверь в конце.

Прыжок. Второй. Филёнки в щепки. Комната. Тут была куча всякой мелочи, отвлекающий внимания: множество картин на стене, позолоченные канделябры, громадная люстра под потолком, стулья, обитые лиловым бархатом, бархатные же портьеры, наконец массивный стол и человек за ним в глубоком кресле. Я замешкался всего на миг, но этого хватило, чтобы лысеющий седоусый рёсинарец выскочил из-за стола и ринулся к металлическому ящику, но не успел: мне удалось в последний момент подставить ступню между стенкой сейфа и тяжёлой створкой. Впрочем, плешивый не растерялся и продолжил давить изо всех сил, надеясь раздавить мою стопу.

Был ли он ван Сотом, я не знал, но чутьё подсказывало, что кроме хозяина усадьбы в кабинете с сейфом вряд ли бы мог находиться кто-то ещё. Смекнув, что кости мои ему не под силу, купец попытался достать меня дагой, но я без труда отразил эту вялую попытку, выбив кинжал из его руки. Ударил ребром ладони в гортань, не сильно, так чтобы лысый раскрыл рот, и влил ему в горло пузырёк Синей Пыли. Тот забулькал, захрипел и стал заваливаться набок. Два дня мучений ему уготовано. От этого яда купца уже ничто не спасёт.

Я перешагнул через отползающего ван Сота и заглянул в сейф. На полках лежали слитки золота, пузатые кошели с монетами, мешочек с огранёнными алмазами и несколько грамот, скреплённых печатью Святого Престола — даже невооружённым глазом можно было различить редкие белые всполохи на сургуче.

«Надеюсь, это то, что нужно», — подумал я и спрятал находку за пазуху. Деньги следовало оставить, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что на самом деле случилось в этой комнате и кто навестил купца.

Торс ван Сот уже успел отползти на середину комнаты, и теперь корчился в жутких судорогах. Я замер. Мерзкий холодок медленно зарождался где-то в районе живота, появилось стойкое чувство презрения к самому себе.

— Как всегда великолепен, — услышал я голос покойного лорда де Талло.

Юноша восседал на подоконнике и сверлил меня взглядом. Мне показалось, что кровь из раны на его шее сочится сильнее.

— В заказе стояла пометка жёсткая казнь, это подразумевает, что приговорённый, прежде чем отправиться на встречу с Создателем, должен слегка задержаться на белом свете, дабы раскаяться и осознать свои грехи, — зачем-то произнёс я, хотя понимал, что в комнате кроме меня и хрипящего купца никого не было.

— Да-да, — хмыкнул лорд. — Методы у всех разные, ты же предпочитаешь яд. Я знаю. Но смерть — это смерть. Глупо рассуждать о способах лишить человека жизни.

— Из двух зол, как известно, выбирают меньшее.

Юноша указал на свою рану и многозначительно хмыкнул.

— Впрочем, ты прав — это ни в коем разе не может оправдать убийство, — согласился я.

Де Талло на это лишь развёл руками.

— Хочешь спросить: является ли яд тем самым пресловутым меньшим злом? — спросил я. — С моей точки зрения скорее да, чем нет. Я всего лишь выполняю работу, которую не выбирал.

— И пытаешься оправдать свои действия тем, что такие как Торс ван Сот сгубили не одну человеческую жизнь?

— Иногда у меня это получается. Иногда.

— Помин это, — юноша улыбнулся и растаял.

«Бесов праздник…»

Я подобрал дагу, отщёлкнул удерживающий скрытый стилет механизм и бросился в холл, как раз в том самый момент, когда с лестницы высыпала троица: двое слуг и жилистый мужичок со шпагой наперевес.

Мне хватило двух прыжков, чтобы сблизиться с охранником и вонзить тому стилет в горло. Не сбавляя хода, я ударил первого слугу пятой даги в висок, высвободил стилет и обрушил кулак на челюсть второго. Тела ещё падали на паркет, а я уже был на втором этаже. На пути вырос здоровый детина с шестопёром. Этот оказался смышлёным: он ударил первым, резко и снизу, метя в скулу. Я увернулся. Амбал не расстроился. Он развернулся, перехватил древко второй рукой и нанёс удар с подшагом. Бил по диагонали снова снизу, прикрывая начало удара корпусом, но не попал: мне пришлось использовать поток, а противник, явно не ожидавший этакой нечеловеческой прыти, провалился вслед за оружием. Третьего шанса я ему не дал и ткнул дагой в шею, благоразумно предполагая, что под кожаной курткой у стража могла быть кольчуга или панцирь. Амбал выронил шестопёр и попытался закрыть рукой рану из которой толчками вырывалась кровь, а я поспешил вниз.

Собравшиеся на первом этаже, кажется, ещё не успели понять, что за шум твориться наверху и моё появление для них оказалось неожиданным: женщины из слуг подняли крик и побежали прочь; долговязый подавился куском мяса и, кашляя, ринулся с стойке с мечами переворачивая тарелки, за ним прыгнул и рыжебородый с конопатым лицом; широкоплечий блондин с серьгой в ухе медленно обнажил полуторный клинок и стал приближаться.

Я оценил его оружие — меч не из дешёвых. На запястье золотая цепочка с медальоном. Блондин двигался плавно, держа клинок под углом. Долговязый, чертыхаясь на чём свет стоит, выдернул со стойки здоровенный двуручный меч и, отпихнув конопатого, ринулся на меня. Он крутил меч над головой словно пёрышко, но опасности не представлял. Этот горе-мечник если и носил символ мастера, то скорее всего купил его где-нибудь в западной Алии или снял с трупа. Такое порой случалось и даже опытного воина могли подкараулить в подворотне душегубы. Что-то мне подсказывало — долговязый принадлежал к последним.

По-хорошему, стоило уносить ноги: предел потока едва коснулась седьмого десятка, и я вполне мог просто убежать, но к заказу прилагалось условие «хорошенько пошуметь», а значит уходить ещё рано.

Долговязый, наверное, ликовал и уже представлял, как моя отрубленная голова скачет по полу, но меч его рассёк лишь пустоту: я, не мудрствуя лукаво — душегуб был одет в одну рубаху — переместился тому за спину, и вонзил стилет под лопатку. Горе-мечник выронил оружие и растянулся на полу. Белобрысый замер. Конопатый обнажил шпагу и встал по правую руку от него. Воспользовавшись паузой, я перевёл взгляд на окно, пытаясь рассмотреть, что твориться снаружи: где-то там находился человек с карабином — уличная стража уже должна была нестись к дому со всех ног, так как крика служанок разве что глухой не расслышал.

Конопатый переводил взгляд то на меня, то на мечника, то на долговязого, который перестал хрипеть и затих. Наконец рыжий сдался и отбросив шпагу умчался вслед за кухарками. Блондин скривился, проводил беглеца взглядом, и вдруг резко прыгнул, метя кончиком клинка мне в лицо. Я отступил, что позволило мечнику переместиться левее и занять позицию спиной к стене. Он выставил клинок перед собой и стал ждать.

Я метнул в него дагу. Даже не метнул — просто бросил, как кирпич. Блондин не растерялся и отбил кинжал мечом.

— Хорошая реакция, — я ухмыльнулся и выскочил в открытое окно.

Убивать мечника не хотелось. Главное, что он видел меня и скорее всего понял кто я такой, а этого вполне достаточно, чтобы правильные слова попали в нужные уши. Люди всегда приукрашивают, и я не удивлюсь, если завтра в Тизе пойдут слухи о нападении демонов на именье ван Сота.

К дому подоспели двое. Увидев меня, они стали вопить, и тыкать в мою сторону пальцами.

— Ах ты сучья морда! Воровать удумал! — выкрикнул первый.

У него я приметил пистолет в руке. Стражник вскинул самопал и спустил курок — полыхнуло. Пуля выбила крошку из кирпича и с противным визгом умчалась ввысь, а я ринулся в сторону забора. Позади снова выстрелили, но я уже был на безопасном расстоянии. Прыжок и забор остался за спиной.

Жандармов всё-таки разбили при попытки деблокировать Тизу. Подробностей я не знал, но из коротких фраз, услышанных по пути к «Осётру», сделал вывод, что кавалерию сначала расстреляли на подходе к лагерю, а после дело довершили «жёлтые плащи», потому как перепуганные горожане все как один твердили о жутких воющих тенях. А я не понаслышке знал, что это такое. Как глупо получилось. Я до последнего надеялся, что здравый смысл возьмёт верх над тщеславием и кто-то из высоких чинов смекнёт, что к чему, но этого не произошло. Конечно, о поражении говорить не приходилось. Пока рёсинарцы не сковырнут бастионы, Тизы им не видать, но что-то мне подсказывало — это не последняя ошибка местных генералов.

Сегодня на улицах города было многолюдно, увеличились так же и патрули. Петлять подворотнями, словно заяц, я не хотел, поэтому приколол липовый значок законника к поле камзола и шёл не таясь. Боевой запал всё ещё играл в крови и хотелось острых ощущений — пройти по лезвию ножа так сказать. Впрочем, клирикам сегодня было явно не до меня, не говоря уже о первых. В городе зарождались беспорядки — я лично видел, как толпа горячих парней вломилась в лавку бакалейщика, — так что у законников появились дела поважнее праздных шатаний по городским улочкам.

В «Осётре» играла музыка и танцевали обнажённые дамы, а я как-то не сразу смекнул, что попал в самый что ни наесть настоящий дом терпимости и осознал это, когда уже было поздно: одна из девиц лёгкого поведения повисла на моей руке и норовила затащить в номер. Уговорами и обещаниями мне удалось выскользнуть, и я спешно ретировался. Взбежал по лестнице на второй этаж и направился к двери, где стояли мордовороты.

— От Ерша к Милиду, — сказал я, не сбавляя шаг.

Амбалы расступились. В комнате стоял обитый зелёным сукном стол, за ним сидели четверо. Милид кивком указал мне на свободный стул у окна и сбросил две карты:

— Десять треф.

— Ложимся, — согласился игрок в мундире с погонами сержант-майора. — Десятерная не играется, а проверяется.

— Эт ты верно подметил Экиль, — ухмыльнулся Милид и разложил карты.

Судя по выражению лиц остальных преферансистов — шулер брал десять взяток. Я подошёл к окну и занял стул. Рядом на сервировочном столике стояла початая бутылка вина и два бокала. Можно и горло промочить теперь.

— Так, — одноухий потирал руки. — Тебе значится вливаю семь, а три… а три с горы списывают. Ну? Расписываем?

— Стой! — воскликнул игрок, сидевший ко мне спиной. — Я, как хозяин горы, имею право заказать три круга распасов.

— Ты чё, Сиплый? — четвёртый игрок воспротивился. — Мы тут не в веренку играем, какие распасы-то?

— А я бы сыграл, — сказал служивый.

— Ферзь, дай человеку отыграться? — подмигнул Милид. — Сиплый, сдавай.

Я попивал вино и наблюдал за игрой. Судя по всему, Экиль надевал мундир только по вечерам и играл на пару с Милидом. Эти двое довольно ловко переглядывались, сообщая друг другу свои карты. Приём старый, но с невнимательными игроками всегда работает верно.

— Слышал историю, говорят, чистая правда, — сказал Милид.

«Зубы заговаривает».

— Дело так было. Схватили нашего брата законники, мол, по что священника угробил, ну тот, как на духу всё и выдал. Рассказывает: «Собрались мы пульку расписать: я, брат мой и священник. Ну играем. Я — в трефу, брат — трефу и священник — трефу. Я снова в трефу, брат — трефу и священник — трефу. Я в третий раз в трефу, брат — в трефу и священник — в трефу». А законник глаза выпучил, да как заорёт: «Да за такое же канделябром по башке надо!» А мужичок: «Ну я так и сделал».

Экиль и Ферзь заржали, что кони ретивые. А вот Сиплый юмора не уловил.

— Ну и в чём соль, за что он его убил-то? — спросил он.

— М-да, — протянул Милид. — То-то я гляжу у тебя бочка в горе. Карт сколько?

— Ну без шестёрок, тридцать две. — Сиплый задумался.

— Ну. А мастей четыре. Восемь карт на масть. Где священник девятую взял?

— А-а-а-а, ну да…

Ещё около часа игроки «крутили распасы». Наконец расписали пулю: Экиль остался при своих, Ферзь немного выиграл, а Сиплый проигрался в труху. Довольный собою Милид пересчитал монеты и ловко сгрёб их в кошель. На том игра завершилась. Преферансисты спустились вниз, а шулер поманил меня в смежную комнату.

— Люблю я, когда ваш брат дела делает, — сказал шулер. — И трёх часов не прошло, а Купеческий уже на ушах стоит. Принёс?

Я выудил из-за пазухи грамоты ван Сота и протянул одноухому. Милид окинул бумаги беглым взглядом и аккуратно положил на стол. Что-то в его поведении было не так, но я заметил это слишком поздно: шкаф сместился в сторону и в кабинет вошёл человек в белой сутане.

[1] Игра слов: имеется в виду «гусарика» — игра в преферанс для двух игроков.

Глава двадцать вторая

Милид пятился и виновато улыбался от чего изуродованное его лицо походило на жуткую маску — маску смерти. Я стоял как вкопанный. Тело не слушалось. Человек в сутане вёл себя так, словно не замечал нас. Он подошёл к столу, взял грамоты и поднёс к свече.

— Я могу идти? — очень тихо спросил Милид.

Человек сделал небрежный жест рукой, и шулер выбежал из кабинета, заперев за собой дверь на замок. Я прикидывал шансы и результат всегда был один — к утру моё тело выловят у пирсов. То, что этот незнакомец не имел никакого отношения к клиру, хоть и носил их одежды, я понял сразу: моя кожа не светилась от воздействия его силы. Колдун или владеющий? Впрочем, это уже значения не имело.

«Как глупо я попался».

Колдун изучил бумаги, поводил рукой над печатями, и они рассыпались, а текст на бумаге вспыхнул и стал меняться. Незнакомец взял дополнительный канделябр, поджёг свечи и обойдя стол сел в кресло. Он продолжал игнорировать меня. Чего уж там, ясное дело: меня он определённо записал в покойники.

Раздался грохот, стекла задрожали. Затем ещё один, а потом и вовсе звуки взрывов слились в сплошную какофонию. Тизу снова обстреливали. Колдун отложил бумаги и наконец удосужился взглянуть в мою сторону. Из-под узких бровей на меня смотрели красные глаза, человек моргнул и зрачки его стали цвета изумруда. Два зелёных огонька словно проникали в самую душу.

«Чистый!»

Зеленоглазый убрал бумаги в рукав и высоким голосом сказал:

— Извини, но так будет проще.

Он выставил ладонь и сделал жест, будто пытался взять пригоршню воздуха. Мой поток в мгновение ока улетучился. Пустота поселилась в груди, а ноги в раз сделались ватными и лишь благодаря сдерживающей силе чистого, скрутившей тело параличом, я не упал. Незнакомец выждал ещё, а после его чары развеялись. Я ухватился за спинку стула, но удержаться не смог и завалился на бок. В какой-то момент стул частично закрыл меня от глаз зеленоглазого и я, сорвав с груди медальон Дейлы, сунул серебряную пластинку в рот.

Чистый смотрел на меня молча. Наконец я совладал с приступом слабости и сумел подняться с пола. Но ноги всё ещё плохо слушались, пришлось поднять стул и сесть. Так стало гораздо легче. В глазах немного прояснилось.

— Добрые Люди, — чистый произнёс это так, будто пробовал на вкус каждое слово. — Согласись. Ваша сила в неведении, но она зачастую выступает в роли вашей слабости. Исполнители не знают заказчиков, посредники не знают исполнителей, и так далее. Мне всегда было интересно, что можно вытянуть из Лунного человека, попадись он? Видит Создатель — очень мало. Ведь с кругом вы общаетесь исключительно через письма, которые никто прочитать не может. За это ручаюсь. Лично пробовал — сложные связи, двойная структура потоков, две сферы… жуть. И получается, всё что ты можешь сообщить — кличку пройдохи, — он кивнул в сторону двери, — Милида. Ну, быть может, ещё несколько вымышленных имён таких же исполнителей как ты да посредников. Как удобно. Поговаривают, что вы даже способны менять внешность. Сколько ваших попало в лапы законников? Двое? Трое?

Я молчал, так как вопрос был риторический.

— Поговаривают, что вы даже прошлого своего не помните. Некоторые предполагают, что барство лишает вас памяти после каждого заказа.

Чистый отчасти был прав, но я своё прошлое помнил. Это тайну я нёс тяжким грузом с посвящения и до сегодняшнего дня. Никому не говорил об этом, боялся, что у меня отнимут прошлое — единственное, что не давало мне скатиться, превратиться в демона, в безжалостного убийцу. Стать тем, кем пугают детей и не без основания, потому как некоторые из братства даже мне казались сущими порождениями Тьмы. Но ещё больше пугало меня то, что если я попадусь, то выдам на допросах, — а я обязательно выдам, тут сомневаться не приходилось — всё, что помнить не должен.

Я переложил тонкую серебряную пластину под язык, чтобы иметь возможность отвечать чистому. Раскусить впаянный в медальон шарик с ядом я всегда успею.

— Зачем ты мне всё это говоришь? — спросил я.

— Мне любопытно. Обратная сторона медали: Милид, зная всю вашу кухню изнутри, сдал тебя клирикам, смело полагая, что раз концы в воду, то на него не выйдут. Каков гадёныш.

— Ты не из клира.

— Увы, — он улыбнулся. — Твоё счастье, что я всегда серьёзно отношусь к делам и имею привычку лично следить за ходом, так сказать, событий.

Я нахмурился. Либо чистый просто издевается, либо во всей этой истории была некоторая путаница. Зеленоглазый верно расценил хмурое выражение моего лица, а потому сказал:

— Я уже извинился. Обезоружить тебя проще, чем доказывать что бы то ни было. Так уж вышло, что заказ на бумаги ван Сота выдал лично я.

«Бесов праздник! Что же за напасть такая?!»

— В который раз убеждаюсь, что личный контроль в таких делах не прихоть, а необходимость, — хмыкнул чистый. — Благо, что шулер не сильно разбирается в церковной и орденской иерархии и принял меня, видимо, за брата ордена Первых.

— Хрен редьки не слаще, — буркнул я.

— В твоём случае, окажись тут первые вместо меня… — он картинно закатил глаза.

Я молчал, переваривая услышанное. Собеседник же смотрел на меня изучающе.

— Впрочем, мы засиделись, — нарушил тишину чистый. — До меня дошли слухи, что Милида сегодня ночью зарежут, а утром его тело подбросят на Храмовую площадь с приколотой запиской к трупу.

— И что же там будет написано?

— От добра добра не ищут.

Я кивнул. Это было в духе братства.

— Это сделаешь ты?

— Этого всего лишь слухи, — он улыбнулся. — Слышал, что у шулера куча недоброжелателей.

Естественно, я ему не верил.

— Советую покинуть Тизу как можно скорее, — посоветовал чистый.

— Уж без тебя я бы не догадался.

Чистый ухмыльнулся, спрятал руки в широкие рукава сутаны и неторопливо вышел из комнаты через скрытую дверь. Шкаф за ним с тихим шелестом задвинулся.

— Как глупо, — прошептал я, вынимая серебряный диск изо рта.

Нащупал на шее порванную шёлковую нить и, продев её в ушко медальона, завязал узел. Встал. Мышцы слегка отошли, но слабость из груди никуда не делась, а лишь разрасталась. Стоило спешить. Опустошённый поток вскоре свалит меня с ног.

Я открыл окно и выглянул наружу: накрапывал дождь, а порыв ветра враз затушил свечи. Погода портилась. Покидать дом терпимости чрез парадный вход — плохая идея. Скорее всего для амбалов у входа я был уже покойником, и разубеждать их в этом я не собирался. Выбираться стоило через окно, но без потока это сделать весьма проблематично.

Хоть высота казалась небольшой, но ногу я всё-таки подвернул. Дождь усиливался. Юркнув в ближайшую подворотню, я проскочил тёмный переулок и вышел на узкую тихую улочку. Завернул в заброшенный двор-колодец и подставил лицо под струи дождя. Следовало всё обдумать. Мне жутко не нравилось, когда кто-то вмешивался в работу.

«Итак. Что мы имеем?»

«Милид».

Шулер решил сыграть по-крупному. Рискованно, но вполне в духе азартных игроков, коим он безусловно являлся, несмотря на то что предпочитал играть нечестно. На что он рассчитывал? Как собирался выйти сухим из воды? Сдав меня клирикам, шулер был уверен, что я исчезну без следа и нигде более не всплыву, в буквальном и переносном смысле? Как он собирался объяснятся перед братством? «Не знаю, не видел, пропал…» Тут я, пожалуй, соглашусь с чистым — вовлечённость в заказ у Милида была минимальная, он не мог знать о прочих целях, а со мной могло произойти всё, что угодно. Братство конечно проведёт расследование, но в Тизе Милид чувствовал себя как рыба в воде, так что тех, кто, возможно, видел мня в «Осётре» найти не удастся.

Не сходится. Если Милид столь ненадёжен, то Карп должен был мне сообщить. Добрые Люди очень скрупулёзно следят за такими как Милид. Что могло сподвигнуть шулера к предательству? Ведь всегда оставался риск. В конце концов меня могли страховать, и тогда одноухому конец, причём не самый приятный. Он должен был это понимать как никто другой. Что? Деньги? Судя по всему, у него их в избытке. Страх? Кого шулер мог бояться больше, чем братства? Не складывается.

«Чистый».

Тут немного проще. Этот тип явно не из местного клира: его сила не повлияла на меня, ещё цвет глаз, да и не слышал я, чтобы первые или клирики могли вот так запросто лишать нашего брата потока. На подобное способны лишь Ловчие братства. Нет. Этот зеленоглазый супчик точно из ордена Чистых. Впрочем, это всё могло быть хитрой игрой: меня отпустили специально, дабы я вскрыл остальных, в данном случае Тэсс. Не сходится. Милиду я сказал про «Белую Розу» давеча, а значит, если следили и я не заметил, то Тэсс уже берут или взяли в оборот. Тогда зачем отпустили меня? Нет. Чистый заинтересованное лицо и возможно сказал правду. Он выдал заказ братству и вёл стороннее наблюдение. Это больше похоже на правду. Вот только сложно представить, как он умудрился выйти на Милида в обход первых и клира? Сложно.

«Думай. Кто ещё? Какие контакты?»

Но в голову ничего больше не приходило. Вероятнее всего чистый сказал правду. Милид, впечатлённый происходящим вокруг Тизы, решил под шумок провернуть дельце: заказал в тёмную игру и… залез в гору; чистый же оказался третей дамой на руке вистующего. Что ж, бывает. Такое я мог принять. Азарт лишает людей разума и некоторые проигрывают порой земельные наделы, а кто-то и жизнь. Милид не мог напрямую сунуться к клирикам, а действовал скорее всего чрез третьих лиц. А это всегда риск, так как третьи лица на то и третьи, потому что работают сразу на всех. «И вашим и нашим», — как поговаривают в Довуре. Чистый вполне мог обезопасить себя. Так что, когда прошёл слух о неких документах со святыми печатями, то зеленоглазый отреагировал первым, представившись Милиду клириком или законником. Правда цвет глаз. Впрочем, орден Чистых имеет самое, что ни на есть прямое отношение к церкви Создателя и Храму в том числе. Для шулера, что чистый, что первый, что простой клирик — звенья одной цепи. Какая разница кто платит деньги?

Впрочем, всё могло быть гораздо прозаичнее: чистому так срочно нужны были те бумаги, что он решил действовать напрямую; Милида убрал из игры, как опасного свидетеля, меня же трогать побоялся, дабы не накликать на голову гнев Добрых Людей. А вот это вполне версия! По шулеру никто тосковать не станет. Возможно, не Милид вышел на чистого, а наоборот — одноухий даже не почесался, решив, что игра стоит свеч.

— Как же херово всё складывается, — бросил я в темноту и покинул переулок.

К «Белой Розе» я вышел через час весь промокший и продрогший. У ворот меня встретили все те же стражники и привратник в длинном пальто видимо из жировой кожи, так как вода собиралась крупными каплями на полах и скатывалась вниз. Стражники прятались от непогоды под хлипким навесом. Завидев меня, они сначала напряглись, перехватили алебарды, но узнав — расслабилась.

— Месье Вальдо! — изумлённо воскликнул привратник. — Как же так? В такой час, под дождём. На вас напали? Вызвать сержанта гвардии?

— Нет, — я сдавлено улыбнулся. — Просто заблудился. Кучера в комендантский час не найти.

— Вам срочно нужно выпить рюмку рябиновой настойки и принять горячую ванную, — любезно посоветовал усатый привратник.

— Всенепременно, Арин здесь? — спросил я затаив дыхание.

— Да, госпожа де Силь вернулась ещё до заката.

От души отлегло. Значит чистый не соврал.

— Благодарю.

— Вас проводить?

— Не стоит.

Тэсс не спала. Когда я постучал в дверь номера, владеющая открыла почти сразу. В камине трещали дрова, а на столе стояла початая бутылка вина. Я разделся до гола, закутался в шерстяное одеяло и сел напротив очага.

— Вальдо, что случилось? — Тэсс протянула мне бокал.

— Чистый, — выдохнул я. — Случился чистый.

— Город стоит на ушах. Купеческий квартал оцеплен гвардейцами. Я думала у тебя всё получилось.

— Ты можешь проверить меня?

— В смысле?

— Чистый мог что-то сделать. Какая-то метка или что-то в этом духе. Он хорошенько приложил меня, выпил поток до дна одним махом.

Тэсс округлила глаза и метнулась в дальний угол комнаты, взяла в руки сразу две сферы Дейлы и села рядом со мной.

— Мне надо приготовиться, — сказала она. — Ты можешь рассказать, что случилось.

Пока владеющая водила руками над сферами, сыпала белую пыльцу, выводя узоры на паркете, я рассказывал. Решил ничего не утаивать, за исключением серебряного медальона и шарика с ядом. Тэсс хмурилась, качала головой и шипела ругательствами в сторону Милида. Наконец она завершила приготовления и сомкнула ладони. Прозрачный купол тут же укрыл меня, а узоры на полу пошли голубыми искрами. Тэсс закатила глаза, замерев. С минуту ничего не происходило, а после купол со звоном лопнул. Пыльца с шипением растаяла, не оставив следов на дубовых клёпках.

— Ничего, — выдохнула Тэсс. — Ты… ты будто неживой.

— Краше в гроб кладут, — подмигнул я ей.

— Не смешно, — фыркнула она и отнесла сферы обратно.

Я подлил себе ещё вина, и подкинул дров в камин.

— Что у тебя? — спросил я, когда Тэсс села рядом.

— Фон Герха убили.

— Бесов праздник! Есть информация?

— Нет, — она отрицательно мотнула головой. — На встречу пришёл его помощник. Испуганный, зажатый. За ним приглядывали законники, не так чтобы активно, но крутились поблизости.

— К тебе были вопросы?

— Нет.

— Слежка?

— Вроде нет, но я в таких делах не очень.

Я рассмеялся.

— Что? — Тэсс улыбнулась в ответ, но улыбка вышла сдавленной.

— Чистый будто знал, — осенило меня.

— Не говори загадками. Я уже вообще перестала понимать, что происходит.

— Наш незнакомец, вот только не знаю намерено или нет, сделал нам услугу, лишив меня потока. Ближайшие сутки я буду лежать пластом и видеть кошмары, так что если к нам заявятся первые, то…

— И что тут смешного?! Нам нужно срочно искать другое убежище на эти дни.

— Не стоит. Без потока я для клириков обычный человек.

— То есть…

— То есть да, не будет белого света.

— Но ты всё равно… другой, не стоит недооценивать церковь.

— Я знаю. Но что-то мне подсказывает — нас не будут проверять столь скрупулёзно.

— Ох… — она приложила пальцы к вискам.

— Что с графом? Может и этот отправился на встречу в Создателем?

— Де Вард здравствует.

— Точно?

— Я не очень наглела с расспросами, но, по всей видимости, граф всё-таки на плавучих батареях.

— Тем лучше для него. Сутки я проваляюсь, а после… а после у нас будет всего два дня, чтобы покинуть Тизу. Заказ отменяется. Слишком много палок в колёса нам наставили. Тут что-то явно не так. Нужен прямой контакт с кругом.

Она кивнула.

— Что-нибудь удалось выяснить по фон Герху, что сказал помощник? — спросил я.

Тэсс разворошила кочергой угли в камине.

— Ничего такого. Мямлил в основном. Сказал, что купца нашли мёртвым в собственной постели. Слушай, а может кому-то ещё выдали заказ? Будто нас кто-то опережает.

— Исключено. Тут нечто другое. Быть может, ван Ауден, если, конечно, за этим заказом стоит он, подстраховался и привлёк иные силы. Впрочем, тоже маловероятно.

Тэсс взяла второе одеяло, села рядом и закутавшись в него положила голову мне на плечо. Так мы просидели какое-то время. Молча. Наблюдая за игрой огня в камине.

— Может жёлтые плащи? — спросила владеющая.

— Эти могли, — согласился я. — Но тоже маловероятно. Колдуны нужны в лагере ван Аудена. Не стоит исключать и простого стечения обстоятельств: люди, указанные в заказе весьма высокородны, Тиза в осаде, времена лихие, быть может, кто-то сводит старые счёты.

— Создатель шельму метит?

— Можно и так сказать.

Мы помолчали ещё. Окна вздрогнули от близких разрывов, кто-то вскрикнул на этаже.

— Ты не использовала заклинания? — спросил я.

— Я слегка изменила смещения струн у третей сферы. Теперь мы можем слышать, а нас нет.

— Удобно, — согласился я.

— Ты оказался прав насчёт жандармов.

— Это вполне очевидно.

— А ты не задумывался над тем, что можно было как-то сообщить маркизу де Вильбо о расстановке сил, о жёлтых плащах. Всё то, что нам стало известно?

— Нет, — честно ответил я. — Добрые Люди вне политики.

— Это как-то неправильно.

— Я не считаю ни Тизскую марку, ни Цван, ни Рёсинар, ни прочих врагами или друзьями. Монархи полны амбиций. Встань сегодня на сторону Тизы и завтра придётся бежать к ван Аудену, чтобы помогать Рёсинару.

— Мне пока сложно принять эту философию. Я слишком долго служила королю.

— Но тем не менее, — продолжил я, — я бы не стал мешать Гариусу, реши тот доложить о ситуации.

— Вы с ним в чём-то похожи. Он тоже не пропитан духом патриотизма.

— Я верен братству.

Она вздохнула. Дрова частично прогорели и я, отпив вина, подбросил ещё парочку поленьев.

— Мы можем сразу после того, как разберёмся с этим весьма странным заказом, поехать в Верно? — Тэсс заглянула мне в глаза.

— Можем, — я привлёк владеющую к себе и поцеловал. — У меня там как раз остались вещи. Наш алианский друг закинул меня в леса Эльхо прямо из гостиницы. Стоит ему напомнить об этом.

— Если потоки восстановятся, то я и сама могу нас переместить туда, — улыбнулась Тэсс.

— Давай не будем загадывать.

Остаток ночи я ворочался на простынях периодически проваливаясь в дрёму. Сон пришёл лишь под утро, вернее это был не сон, не кошмарные образы к которым привыкнуть невозможно, а воспоминания.

Пятнадцатилетний я шёл через горные перевалы в компании обритых наголо худосочных юнцов: «Кожа и кости», — как называл нас брат Пьенцо. Вокруг вздымались к небесам горные пики Тьомэ, увенчанные снежными шапками — край мира, за которым начиналось ледяное море. В Цван только-только пришла весна, а в тёплых низинах долины Килоса омываемых горячими источниками должно быть уже распустились яблони. Жаль, что мне тогда так и не удалось рассмотреть всю эту красоту, вдохнуть полной грудью запах цветов: старший наставник запретил покидать крытый фургон, и даже выглядывать в разрывы полога, а мне жутко хотелось, но учителя я боялся, как огня, впрочем, не я один.

К тому времени все из моей группы, и я в том числе, получили д`арэ-санто — так в братстве называли силу, — но управлять ей пока никто не умел. Однако уже тогда ни холод, ни болезни нам не были страшны — наш отряд передвигался через горные заснеженные перевалы быстро не отягощённый грузом, ночую порой под открытым небом. Было страшно. Особенно просыпаться под снегом во тьме. Но мы обвыклись за пару дней. Кто-то находил это забавным и весёлым, ведь мы были детьми.

Это уже спустя десятилетия, проведя несколько лет среди алианских владеющих, я понял, что д`арэ-санто — всего лишь один из многочисленных потоков, который был связан с телом напрямую. «Отравленная кровь», — как выразился одни чернобровый старец из цеховых владеющих Западной Алии. Добрые Люди говорили, что такие как я — избранные, что сам Создатель наделил нас даром, но утверждение старца мне казалось честнее. Мой дар мало чем отличался от дара владеющих или клириков, просто таким как я не повезло или повезло, тут уж с какой стороны посмотреть. Пугало одно: что, если этот дар извратили настолько, что теперь в душе моей живёт Тьма?

Но тогда, в горах Цвана, о подобном никто из нас не задумывался. Во сне я снова видел лица друзей: весельчака Милко — он не пережил второго круга посвящения; братьев Ульмэ и Тордо — пали в Войне Гнева; краснощёкого Талика и рослого Палька. Многих из них уже нет на белом свете. Те же кто выжил не помнят дней, проведённых в Обители Сота у одноимённого пика, не помнят меня, не помнят друг друга. Я же помнил всё.

— Дурень! — кричал наставник. — Не черпай сразу всё! По крохам. А ты, Талик? Ты-то уже разобрался ведь, зачем взял всё?

— Чтобы опередить Ульмэ, — отвечал парень. — Его д`арэ-санто сильнее.

— Д`арэ-санто — не бездонный колодец. Нельзя вычерпывать его полностью. Иначе вы лишитесь дара, и тогда даже деревенский дурачок сможет забить вас ногами.

В те дни мы жгли потоки почём зря. Не зная, не понимая, как верно применить силу. Выпивали себя досуха в один присест. Я вспомнил, как однажды Палька, а его д`арэ-санто был сильнее остальных, не рассчитал силу и вылетел с тренировочной площадки, сверзившись с обрыва. Три дня мы искали его, думали конец, но парень выжил. Жив Палька и по сей день. Кажется, он добился места в круге старейшин.

— Вы должны совладать с д`арэ-санто, сродниться с ним, — учил наставник. — Вот это целое яблоко, — он откусил кусок, — сколько осталось. Ролэн, отвечай!

Я встрепенулся, услышав своё имя.

— Э-э-э… две трети?

— Ульмэ? — наставник перевёл взгляд на ученика.

— Четыре седьмых!

— Талик?!

— Половина.

— Вот вам задача. Двадцать шагов. Одним прыжком. Представьте, что вы кусаете яблоко, когда черпаете из д`арэ-санто. Делать ровно столько попыток, чтобы на дне осталось для прыжка на десять шагов. Вперёд!

И мы прыгали, «кусали яблоки». Ошибались. Перепрыгивали, не допрыгивали. Я сжёг поток со второй попытки. Дольше всех продержался, конечно, Палька. Наставник снова собрал нас на заснеженной площадке через неделю, продолжая напутствовать:

— У каждого из вас свой предел. Д`арэ-санто — это дар. У кого-то он может быть мощным, но непродолжительным, у других же слабым, но выносливым. Кто-то способен за раз пробить каменную стену, кто-то может бежать днями, подпитывая тело крохотными выбросами силы. А кому-то удаётся подчинить время.

— Время? — спросил Палька.

— Да. Вам ещё придётся многому научиться. Испытания будут сложными, и до третьего круга дойдут не все.

— Ульмэ точно не дойдёт! — выкрикнул Милко.

— Заткнись! — Ульмэ в ответ пихнул друга локтем.

— Помните главное: д`арэ-санто нельзя расходовать безрассудно, всегда должен быть ясный контроль. Сколько понадобиться на действие, сколько останется. Вы должны быть всегда на несколько шагов впереди. Палька побеждает вас силой — его д`арэ-санто очень мощный, но Ролэн сумел победить Палька вчера используя выверенные малые выбросы силы.

Палька бросил в мою сторону злобный взгляд. Я ответил ухмылкой.

— Представьте вишню, — продолжал наставник. — Низкую, с пышной густой кроной. Дерево уродило на славу. Сколько на нём плодов? Две сотни? Пять? Ваш д`арэ-санто должен стать такой вишней. Вы должны знать каждую ягодку, знать сколько их потребуется и сколь останется.

— У меня пока получается разделить д`арэ-санто на двадцать частей, — расстроился Милко. — Сотни? Такое возможно?

— Цифра не так важна, — улыбнулся наставник. — Важно понимание.

Я хотел остаться тут ещё — в горах Цвана, у края мира, за которым начиналось ледяное море, но кто-то настойчиво теребил меня за руку, вырывая из сна.

Глава двадцать третья

— Вальдо, проснись! Да проснись же ты!

Я с трудом разлепил веки. Тэсс нависала надо мной и толкала в плечо.

— Вальдо!

— Что случилось? — прохрипел я.

— Нам надо уходить! Вставай! Чистая одежда на стуле. Быстрее!

Владеющая застегнула пояс со сферами, поправила сумки и выскочила в коридор. Я свесил ватные ноги с кровати. Голова шла кругом. Из окна почему-то лился яркий рыжий свет. Снаружи раздавались приглушённые крики и металлический лязг.

— Вальдо, прошу, соберись. — Тэсс вернулась в номер и подбежала к окну. — Они скоро ворвутся сюда.

Я встал. Покачиваясь, подошёл к медному тазу на треноге и умылся холодной водой.

— Кто они?

— Бунтовщики.

— Дейла, — выдохнул я. — Этого ещё не хватало.

Я наспех оделся и подошёл к столу. На серебряном блюде лежали куски сыровяленой колбасы и ломтик сыра. В животе заурчало.

— Мне надо поесть, иначе я свалюсь, — сказал я и накинулся на еду.

Тэсс принесла кувшин с вишнёвым крюшоном и снова метнулась в коридор.

«Вишня? Какая ирония. Создатель верно насмехается надо мной».

Крики за окном становились громче. Теперь я отчётливо различал звуки схватки. Ругань. Стоны раненых.

— Уходим. Пора. — Владеющая замерла в дверях и смотрела на меня умоляющим взглядом.

Я закинул последний кусок колбасы в рот, залпом осушил кувшин и, проверив механизм стилета, выскочил из номера. Тэсс ухватила меня за руку и буквально поволокла вниз по ступенькам.

— Почему ты так переживаешь? — спросил я.

— Потому что к бутовщикам примкнули владеющие.

«Бесов праздник!»

— Сколько?

— Не знаю, но мне не хотелось бы пересекаться с ними.

— И это всё произошло за сутки?

— Ты провалялся двое.

— Ах ты ж… твою налево.

В холле первого этажа дежурили стражники и привратник. Первые двое облачились в кирасы, а усач сжимал в руках карабин.

— Не беспокойтесь, госпожа. Мы им проходу не дадим. Уходите через задний двор.

Привратник старался держаться уверенно, но побелевшие костяшки — с такой силой он сжимал цевьё — выдавали его.

— Спасибо, Робер, — поблагодарила Тэсс.

В саду за гостиницей собрались чуть ли не все постояльцы. Толпа окружила моложавого офицера с эполетами артиллериста, который что-то в сердцах пытался объяснить окружающим. Мы юркнули в темноту и направились к ограждению — судя по уклону, задний двор гостиницы выходил к реке.

— Стой. — Я попытался высвободить руку, но Тэсс держала крепко или снова использовала заклинание, как в Белых горах. — Погоди, дай отдышаться.

Владеющая разжала пальцы и как-то странно посмотрела на меня, в лунном свете её зрачки блеснули двумя искрами.

— Что, жалкое зрелище? — спросил я.

— Нет, просто задумалась. Как бы ты справлялся без меня?

— Один бы я в Тизу ни за какие ливры не полез.

— А ты разве мог отказаться?

— Мог. Мы не самоубийцы, Тэсс.

Она лишь пожала плечами.

— Что, бес его задери, случилось в городе? — спросил я.

— Только слухи. Сначала стали жечь лавки рёсинарцев, потом взялись за всех подряд. А после покатилось.

— Вошли во вкус?

— Наверное.

— А как же гвардия? Первые? Клирики?

— Я не знаю. Говорят бунт охватил пока Купеческий квартал и часть Жилого. Возможно, заслоны где-то и стоят, но основные силы бросили на защиту крепостей. Вчера днём было шумно в той стороне.

— Сапёры ван Аудена ещё и третий параллели не заложили. Это не мог быть штурм.

Тэсс снова пожала плечами.

— Неужели тизцы опять пошли в атаку?

— Я не знаю.

— Ладно, надо выбираться, — решил я.

— Согласна.

Со стороны гостиницы раздался звон битого стекла и несколько выстрелов. Тэсс ухватила меня за руку и потащила вниз по склону к ограде. Трава после дождей была скользкой и я, поскользнувшись, ухнув вниз по склону увлекая Тэсс за собой. Изгваздавшись в грязи по самые уши, мы остановились у ограды — высокого забора из кованых прутьев в палец толщиной. Такие руками не разогнуть.

Владеющая выругалась, как заправский сапожник, раскрыла поясную сумку и положила левую руку на сферу Дейлы, а провой прикоснулась к прутьям — металл заскрипел и раздался в стороны. Мы протиснулись в образовавшийся лаз и покинули территорию «Белой Розы».

— Куда теперь? — спросила Тэсс.

— На тот берег.

— Ты собрался плыть? — владеющая вскинула брови.

— А ты разве не можешь нас переместить? — искренне удивился я. — Тогда, в мёртвом городе, ты даже без сфер Дейлы смогла перебросить отряд через разрушенный мост.

— Увы, — она поджала губы. — В Тизе запрещены заклинания перемещения.

— А что нам мешает нарушить запрет?

— Ни что. Они просто не работают. Храм постарался. Разрешены только перемещения через восьмую сферу, но она всё ещё недоступна.

— Ладно. Где у нас север? — я взглянул на звёзды, благо сегодня стояла ясная погода. — Так, Ковш Создателя, линию сюда — Слеза Дейлы. Север там.

Тэсс восхитительно цокнула языком.

— Ты полон загадок.

— Стараюсь, — ухмыльнулся я. — Идём вниз по течению, там должен быть мост.

— Я и так знала, что мост в той стороне, — повела бровью владеющая. — Мог бы просто спросить.

— Что? Ах, это. Не бери в голову. Мне надо собраться, а подобные умозаключения помогают привести мысли в порядок.

— Понятно. Если я правильно помню, тот мост ведёт к Храмовой площади. Ты уверен?

— Да. Уж что-что, а площадь возьмут под охрану в первую очередь.

Я спрыгнул на остатки старой набережной и помог слезть владеющей. Силы потихоньку возвращались, но поток, конечно, молчал и скорее всего будет молчать ещё день два.

Местами набережную размыло водой, так что нам приходилось пробираться по узкому карнизу вдоль стены над промоинами. Где-то река намыла кучи ила — ноги проваливались выше щиколоток. К мосту мы добирались долго, измазавшись илом и провоняв тиной.

— Ненавижу этот город, — буркнула Тэсс.

— Полностью солидарен с тобой. — Я изучил свои сапоги и злобно сплюнул.

— Смотри, — она указала в сторону моста.

Снизу сложно было рассмотреть, что происходило на мосту — я видел лишь вереницу чадящих факелов. Осмотрелся. Справа в десяти шагах выходила глиняная труба сточной канавы, а рядом виднелась лестница. Я осторожно вскарабкался, хватаясь за ржавые скобы. Тэсс полезла следом. Мы выбрались к заднему двору какой-то лавки, сплошь уставленной деревянными ящиками. Отсюда открывался неплохой вид на каменную переправу, где собралась толпа с факелами. Люди прибывали со стороны Купеческого квартала. Бунтовщики выкрикивали что-то в сторону баррикады — у противоположной части моста со стороны площади встали заслоном у телег и бочек алебардисты в латных доспехах, подпёртые арбалетчиками. Чуть поодаль гарцевали на конях жандармы. Внушительная сила.

Стрелки дали первый залп и болты застучали по брусчатке, высекая искры, но толпа и не думала останавливаться. Вторым залпом арбалетчики скосили первый ряд наступающих. Толпа дрогнула, но задние ряды напирали. Короткая заминка и снова залп. Раненые и убитые повалились на мостовую. Бунтовщики завопили и кинулись вперёд. Третий залп арбалеты дать не успели: из толпы полетели гранаты и взрывами разметало телеги; пали некоторые воины в латах, досталось и стрелкам. Воодушевлённые успехом бунтовщики кинулись на ошарашенных латников. Завязалась схватка. Снова полетели гранаты уже просто в толпу: маленькие чугунные бомбы разрываясь могли пробить осколками толстую кирасу, что уж говорить о бунтовщиках, которые шли на баррикаду в домотканых одеждах. Раздались крики и стоны, а мост окутало облаком дыма.

Когда ветер разогнал белые клубы, обстановка резко поменялась: арбалетчики отступили и укрывшись за павезами[1] выцеливали бунтовщиков. По команде, а иначе и быть не могло, алебардисты юркнули в стороны, и стрелки дали залп. Следом разъехались жандармы, открывая две пехотные пушки. Стволы плюнули огнём. Стреляли картечью, потому как с одного залпа отряд бунтовщиков выкосило до середины моста. Оставшиеся на ногах побросали факелы и побежали прочь. Казалось, жандармы этого и ждали: всадники пришпорили коней и кинулись добивать отступающих.

— Хм, гранаты у толпы? — хмыкнул я. — Похоже, это не совсем бунт.

— Пресвятая Дейла, ужас-то какой! — Тэсс стояла с вытаращенными глазами. — Ты слышишь этот запах?

Ветер дул со стороны моста донося мерзкий запах изувеченных тел и пороховых газов. Война пришла в Тизу.

— А где же владеющие? — спросил я.

— Не знаю. — Тэсс закрыла рот и нос сгибом локтя.

Укрыться от всадников бунтовщикам попросту было негде. Жандармы галопом пересекли мост и врезались в спины отступающих. Началась резня. Люди в панике прыгали в воду, и по ним тут же стреляли из арбалетов. Закованные в сталь кавалеристы буквально смели последние ряды бунтовщиков и теперь рубили тех, кому удалось выбраться с моста.

Пленных не брать. Плохая война. И это против своих же сограждан.

Увлёкшись, жандармы врубились в ряды протестующих, которые отступали широкой улицей. Из толпы выстрелил поток плотного воздуха, сметя троих кавалеристов, а затем на жандармов обрушилась алая волна, разметав с десяток всадников в клочья.

— А вот и владеющие, — смекнул я.

Жандармы развернулись и ускакали на свой берег, топча копытами раненных бунтовщиков. За ними выкатили новые телеги и воцарилась тишина. Лишь слабые стоны умирающих доносились с окровавленного моста.

— Дейла! — Тэсс сошла с лица. — Это настоящая мясорубка.

— Это война, Тэсс. И, судя по всему, бунт тщательно спланирован. Эти владеющие местные?

— Да откуда ж мне знать?!

— Ну может по сферам, потокам или что там у вас ещё? — предположил я.

— Не мели ерунды. Это так не работает. В толпе могли быть, как наши, так и, допустим, цеховые владеющие из Алии. Или даже жёлтые плащи.

— Как бы там ни было, а туда нам путь заказан. — Я прикидывал варианты: — Если сунемся на мост, то с той стороны вряд ли будут разбираться, кто мы такие. И в сторону Купеческого соваться тоже опасно. Есть предложения?

— Переплыть? — владеющая покосилась на реку.

— Эту реку питают горные ручьи — вода ледяная, течение сильное. К тому же я слышал местные байки о тварях, обитающих на дне. Проверять не хочется. Идём обратно.

— Следующий мост в Жилых кварталах, а там как раз начались первые беспорядки. Что-то мне подсказывает, у того моста заслон будет куда серьёзней.

— А третий мост?

— У Верхнего города?

— М-да, туда лучше не соваться, согласен. Тогда лодочная станция?

— Если её ещё не сожгли.

— Я думаю стоит двигаться вдоль реки вниз по течению. Возможно, нам попадётся лодка.

— А если пройти Купеческим и выйти к Ремесленному? Южные ворота ведь на этом берегу.

— Оставим как запасной вариант.

Обратный путь мы решили проделать поверху, не спускаясь к реке, однако вскоре пожалели об этом: на улицу высыпала шумная братия, вооружённая дубинами и факелами. Рассвирепевший народ буквально сносил всё на своём пути: вскрывались лавки, выбивались стёкла, трескались цветочные горшки; кто-то волок женщину за волосы, кто-то выбрасывал мебель и утварь из окон — снизу тут же стаскивали всё это в кучи и разводили костры. Конечно, можно было попытаться сойти за «своих», — вид у нас был потрёпанный — но я решил не рисковать: мужики явно разошлись не на шутку, а Тэсс даже испачканная грязью была способна приковать к себе взгляды.

— Я бы смогла постоять за себя, — бурчала владеющая, хлюпая по густому илу.

— И привлекла бы внимания ещё больше, — парировал я.

Она лишь фыркнула, но промолчала.

Проходя мимо ограды «Белой Розы», я обратил внимание, что со стороны гостиницы не раздавалось ни звука и вопреки ожиданиям даже не было огня. Возможно, гвардейцы смогли отогнать бунтовщиков — уж больно знатные господа жили в «Белой Розе», да и личная охрана у жильцов имелась.

— Может вернёмся в номер? — предложила Тэсс. — Вроде там всё тихо.

Меня тоже посетила подобная мысль, но я отогнал её, пояснив:

— У нас нет времени на это. Нам следует покинуть Тизу, пока мой поток не вернулся. Так больше шансов, можем сойти за беженцев.

— Угу, только для начала надо покинуть оцепленный район.

Она была права. Следовало торопиться и я ускорил шаг.

У поворота реки на воде показалась тень. Послышался плеск. Я пригнулся, рукой приказывая Тэсс сделать тоже самое. Вскоре на лунную дорожку медленно выползла пузатая лодка, я насчитал двух гребцов. Со стороны юта что-то блеснуло, и я вжался в разбитую мостовую всем телом. Владеющая, шипя ругательства, распласталась рядом. Мы затаились и ждали пока лодка проплывёт мимо. На юте сидели двое в латах, два гребца на вёслах и человек в белой сутане на баке; подле него были ещё люди: трое или двое — я не разглядел.

— Патруль? — предположила Тэсс.

— Видать он самый.

Проводив лодку взглядом, я медленно встал и поманил владеющую за собой. Старался держаться ближе к стене, подальше от лунного света, но через двести шагов снова припал к земле, повалив Тэсс. Рухнули мы прямиком под выходом сточной канавы.

— Вальдо! — Владеющая попыталась вырваться, но держал я её крепко.

— Тихо, — прошептал я. — Ещё лодка.

Я не мог ошибиться, так как отчётливо расслышал плеск воды. Впрочем, сомнения мои тут же развеялись: из-за поворота сначала показался нос, а затем и весь корпус судна. Вторая лодка была крупнее и народу в ней разместилось больше: клирик на баке, арбалетчики на юте, гребцы и какие-то личности в тёмных плащах — я нутром чуял в них первых.

— Всё-таки придётся идти к южным воротам, — сказал я, когда лодка скрылась.

— Я сразу предлагала, — гневно бросила Тэсс, вбираясь из лужи.

Она оценила свой внешний вид и выругалась в который раз:

— Будь проклят этот город! Пусть все бесы обрушатся на головы ван Аудена, клириков, и всех прочих.

Пока Тэсс пыталась хоть как-то оттереть одежду в реке, я влез по лестнице — здесь тоже были металлические скобы у сточной трубы. Сверху оказалась ограда, а за ней лужайка и двухэтажный дом. В окнах свет.

— Давай сюда, нужна твоя помощь, — чуть громче чем следовало сообщил я владеющей.

Тэсс повторила трюк с оградой, и мы оказались на чьей-то территории.

— Главное, чтобы не было собак, — прошептал я.

Нам повезло, и мы проскочили приусадебный участок незамеченными. Миновали стараниями Тэсс очередной забор и выбрались на длинную широкую улицу — ни конца ни края не видать. Здесь горели фонари по обе стороны, росли подстриженные кустарники и стояли лавочки возле квадратных клумб с розами. Ни души.

— Цветочный бульвар, — опознала улицу Тэсс.

— Слишком светло, — скривился я. — Давай в ту подворотню.

Битый час мы крались улочками-переулочками. Петляли словно зайцы, обходя сборища бунтовщиков и наконец вышли к Малой Торговой площади. Тут собралась приличная толпа, горели костры. Отвязный народ распевал песни, сооружал баррикады, ставил шатры, одним словом — готовился основательно. Среди бунтовщиков я заметил людей с карабинами. У некоторых были арбалеты, кто-то обзавёлся шапелем, а кто и кирасой, но основная масса из оружия имела лишь дубинки, топоры, вилы да деревянные колья. Вероятно, где-то среди протестующих затесались и владеющие, но этих вычленить из толпы не представлялось возможным.

— С этой площади два выхода, — сказала Тэсс. — Там и там.

— Они вероятно перекрыты. Нам нужно попробовать пробраться через дома.

— Думаешь там не будет охраны?

— Уверен. Толпа опасна, мелкие группы — нет. Основные силы гвардейцев сейчас должны быть в Верхнем городе и у Храмовой площади. В остальных кварталах просто перекроют крупные улицы, чтобы сковать всю эту массу в одном месте.

Я оказался прав. Обойдя площадь переулками, мы без труда прошли насквозь разграбленный дом и вышли в Ремесленный квартал, оставив Малую Торговую площадь позади. Решили передвигаться так дальше — от дома к дому: тут уже поработали мародёры, так что выбивать окна или вскрывать двери нам не пришлось. Но удача отвернулась в самый неподходящий момент. В очередной парадной мы нос к носу столкнулись с пятёркой душегубов.

— Ля, Серп, кто к нам идёт, — осклабился в беззубой улыбке долговязый вор.

— На ловца и зверь, как говорица, — поддакнул бритый наголо подельник.

Из двери высунулось перепачканное сажей лицо третьего мародёра. Он довольно хмыкнул и крикнул кому-то:

— Заканчивайте там, а мы пока развлечёмся.

— Нам оставьте! — раздался приглушённый возглас.

— Мужика в расход, бабу мне, — приказал чумазый.

— А я бы и мужичка, того, — повёл бровью Серп.

Я прижал предплечье к бедру, вдавливая кнопку — рукоять стилета скользнула в ладонь. Сделал шаг вперёд.

— Смелый? — ухмыльнулся Серп. — Иди-ка сюда.

Мародёр выудил из-за спины кривой нож и поигрывая им пошёл на меня вальяжной походкой. Я замер, выжидая. Серп перебрасывал нож из руки в руку, стараясь запутать — дешёвый трюк. Когда расстояние сократилось до трёх шагов, мародёр дёрнулся, делая ложный выпад, перебросил нож в левую руку перехватив рукоять обратным хватом и ударил, метя в глаза. Я шагнул ему навстречу, прикрывшись блоком и вонзил стилет Серпу в солнечное сплетение. Тот хрюкнул, выпучив глаза и стал оседать, выронив нож. Я подобрал оружие и пинком откинул умирающего под ноги чумазому.

— Ко мне! — завопил тот и кинулся куда-то к выбитым дверям.

Долговязый обнажил тесак, но нападать не спешил. Я решил воспользоваться замешательством и ринулся на вора, раскручивая кривой нож Серпа. Долговязый засуетился. Он вытянул тесак перед собой и стал пятиться. Я бросил нож метя в ноги. Мародёр купился: он опустил глаза и попытался отскочить, а когда снова поднял взгляд, то расстался с жизнью — я вогнал стилет долговязому в яремную впадину. Высвободил клинок, подобрал тесак и вернулся к Тэсс.

— Ну сука, сейчас ты у меня! — Чумазый выскочил из дверного проёма с арбалетом наперевес.

Он замер на мгновение, обнаружив булькающего долговязого на полу и вдавил скобу. Я знал — Тэсс справится: владеющая выставила руку перед собой и болт завяз в воздухе. Чумазый побледнел, отбросил арбалет и попытался скрыться, но Тэсс повторила пасс рукой и мародёра впечатало в стену. Кажется, я услышал, как треснули его кости.

В парадную высыпали оставшиеся головорезы. Двое. Крупные, круглощёкие, глаза узкие и злые — близнецы.

— А чё-и-то вы тут? — спросил первый рассматривая трупы подельников.

— Э-э-э, мужик, ты это… мы не с ними, — второй враз растерял всю злость и пошёл красными пятнами.

Я кивком указал тому на дверь, и он, дёрнув брата за рукав, скрылся из виду. Послышался звон битого стекла, а после тяжёлые ботинки застучали по мостовой.

— Твари, — процедила Тэсс сквозь зубы.

— Идём.

К южным воротам мы вышли с рассветом. В Ремесленном квартале царил относительный покой, лишь единожды нам встретилась вороватого вида троица, но они прошмыгнули мимо. У ворот как такового заслона не было, но створки держали запертыми и открывать по всей видимости не думали. Наряд гвардейцев усилили десятком пехотинцев и дюжинной арбалетчиков. За круглым столом у входа в башню скучали клирики и с пяток законников. На стене несли стражу аркебузиры. Не пробиться, даже с полным потоком, будь тот при мне.

Стоило привести вещи в порядок, хотя бы очистить от пятен ила и умыться. Неподалёку от ворот стояли купальни, куда мы с Тэсс и направились. К нашему счастью, их не закрыли, а пара тройка звонких монет позволила нам пройти в отдельный шатёр с деревянными кадками без лишних проволочек. Тэсс разделась донага и заставила меня тоже снять всю одежду, передав её прачкам.

— Не высохнет, — усомнился я.

— Я подсушу, — подмигнула мне владеющая.

И действительно ей удалось высушить выстиранные вещи в мгновение ока: никакого пара — раз и ткань сухая. У меня не было слов. Но как бы там ни было, а способа выбраться из Тизы мы так и не придумали, хотя солнце уже стояло в зените.

Хотелось есть. За купальнями обнаружился кабак, и мы зашли в него. Заказали обед. Бессонная ночь давала о себе знать, к тому же я всё ещё был слаб, да и Тэсс выглядела уставшей — под глазами у неё залегли тёмные круги. Столы в зале пустовали. Помимо нас в кабаке скучал мрачный цванийский купец и спорила парочка мастеровых. Ремесленники жестикулировали руками, а купец клевал носом — должно быть тоже застрял в Тизе.

— Ну и что будем делать? — спросила Тэсс.

— Я думаю, — но в голову ничего толкового не шло.

Принесли солянку и поджаренный картофель. Ели молча, я без аппетита. Тэсс, по всей видимости, тоже: она гоняла юшку по миске ложкой, да хмурила брови. Разговор не клеился.

С улицы раздалось цоканье копыт и у кабака замер крытый фургон с разноцветным пологом. Следом прикатил ещё один, а за ним ещё. Вереница повозок растянулась до самого перекрёстка. Бродячий цирк. Мы с Тэсс переглянулись. Вот уж кого точно выпустят из города, так это цирковых: труппы в Тизу пускали только по личному приглашению маркиза, тогда как бродячие артисты средней руки довольствовались выступлениями в пригородах.

— Наймёмся в охрану? — предложил я.

— Стоит попробовать, — приободрилась владеющая. — Сиди здесь. Попробую договориться.

Я спорить не стал. От меня за лигу разило неприятностями, а вот Арин де Силь, баронесса де Муньпади могла быть очень любезной, в этом я не сомневался.

Пока Тэсс пыталась навести контакты, я наблюдал за цирковыми. Этот народ всегда привлекал моё внимание. Статные акробаты, ловкие жонглёры, бесстрашные канатоходцы, загадочные факиры и симпатичные женщины арлекины. Давняя детская мечта — стать цирковым — преследовала меня и поныне.

Зал кабака быстро наполнялся. Труппа оказалась настолько активной, что даже скучающий купец просиял. Цирковые крутились с подносами, помогая подавальщицам, жонглировали яблоками, крутились волчками. Кабак в раз превратился в цирковую арену, как будто и не было войны за стенами города.

Звонкий девичий голос показался мне знакомым, а потом я увидел её — Кэти. Девочка тоже меня заметила и стала тянуть женщину за платье, тыча пальцем в мою сторону. Когда та развернулась, я узнал Мэри.

«Бесов праздник».

— Дядя Гари! — воскликнула Кэти и побежала ко мне.

«Гари? — нахмурился я. — Ах, ну да. Я же представился им Гариэтом из Цвайгера».

— Привет Кэти, — улыбнулся я подбежавшей девочке.

— Добрый день, — поздоровалась Мэри. — Вы всё ещё в городе?

— Да, дела затянулись.

— А мы вот примкнули к цирку. Едем на север, как вы и советовали. Спасибо вам огромное, я даже не знаю, что бы мы без вас делали.

— А где ваш муж?

— Он там, — она махнула рукой в сторону фургонов, — помогает с вещами. Ну не будем вам мешать. Приятного аппетита.

— Спасибо.

Мэри с дочкой прошли в дальний угол зала и заняли свободные места. Вернулась Тэсс. Судя по её взгляду — дело не заладилось.

— Напыщенный индюк! — выдала она. — Я не могу, говорит. Времена такие, говорит. Мол, не могу рисковать репутацией. Чтоб ему!

— Тише, — попросил я. — Деньги предлагала?

— Ну, конечно. Этот… Марко каким-то образом распознал во мне владеющую. Наотрез отказался.

— Ну его можно понять, — кивнул я. — После всех событий к вашему брату доверия мало.

— Кто бы говорил, — стрельнула она глазками.

Я следил за дальним столиком и как только к Мэри подошёл коренастый блондин, сказал владеющей:

— Побудь тут. Моя очередь договариваться.

— Извините, — сказал я, подойдя к столу. — Не знаю вашего имени.

— Папа, папа! — воскликнула Кэти. — Этот тот дядя. Гари!

Блондин изучил меня цепким взглядом и встал из-за стола.

— Мэри, мы отойдём, — сообщил он жене и поманил меня к выходу.

Покинув кабак, блондин миновал окна заведения и скрылся между фургонов. Я последовал за ним.

— Слушай, Гари или как там тебя? — Отец Кэти сложил руки на груди демонстрируя внушительные мускулы. — Я благодарен тебе за то, что вернул мою дочь домой, за ливры, которые я могу вернуть тебе сейчас же, но я вижу, что ты никакой не купец. Так что выкладывай, что тебе надо.

— Всё верно, — я не стал юлить. — Ливры оставь себе. Дам ещё пять, если скажешь цирковым, что я твой давний друг и убедишь хозяина нанять нас в качестве сопровождающих.

Блондин задумался.

— Ты с женщиной? Кто она?

— Владеющая, — скрывать это не имело смысла.

— Ну уж нет! Ты видел, что твориться в городе?

— Видел, и поэтому мы желаем покинуть Тизу как можно скорее. Сразу отвечу, — я поднял руку предвидя его вопрос, — мы к бунту никакого отношения не имеем.

— Тогда почему же не обратиться в канцелярию? Вам выдадут подорожную грамоту.

— Послушай, — я приблизился к нему. — Стал бы я спасать твою дочь и уж тем более давать ливры твоей жене, будь я лазутчиком? Нам срочно нужно покинуть Тизу — вопрос жизни и смерти. А если мы пойдём в канцелярию, то госпожу владеющую замучают проверками и затянется это всё на неделю две, а их у нас нет.

Он долго изучал меня взглядом, кусая губу и наконец сдался:

— Ладно. Ливры мне твои не нужны. За дочку обязан тебе. Скажи одно — кто ты? Кому мне возносить молитвы?

Пришла моя очередь изучать его.

— По делам их узнаете их, — сказал я. — Всякое хорошее дерево приносит добрые плоды, а плохое — худые.

Блондин ахнул. Ноги его подкосились, и он ухватился за борт повозки.

— Доб… доб…

— Успокойся, — я улыбнулся.

— Я знал, — выдохнул он и глаза его просияли. — Знал.

Отец Кэти вытер рукавом проступившую испарину на лбу.

— Я Грегор. — Он протянул руку, и я пожал её. — Помогу. Постараюсь убедить Марко, что вы хорошие люди.

Я благодарно кивнул и отступил, пропуская Грегора вперёд. Пришлось идти на риск. Блондин, конечно, мог завопить, призвать стражу, но я в нём не ошибся: ведь не все верили в байки про Добрых Людей, кое-где ещё сохранилась память в народе о том, кто выступал заступником бедных и обездоленных в этом насквозь прогнившем мире. Грегор был как раз таким человеком. Но вот верил ли я в это сам? Сложный вопрос.

Грегор долго уговаривал хозяина труппы. Настолько долго, что мы с Тэсс уже помышляли покинуть кабак и попытать счастья через пару дней, когда мой поток восстановиться — идти напролом через стену ночью. Но блондину каким-то образом удалось договориться с Марко и нам выделили места в фургоне, в котором расположились беженцы.

Клирики и законники вопреки опасениям проверок не чинили — нас даже не стали проверять святой силой. Вначале я подумал, что хозяин этой труппы имел какой-то запредельный авторитет, но, когда в наш фургон залез щуплый мужичок с приколотым к отвороту мятого дублета значком торгового союза, всё встало на свои места. Мытарь добродушно улыбался, щурил глаза и тянул руку к каждому — люди ссыпали тому в ладонь монеты, а он скрупулёзно пересчитывал денье. Грегор заплатил двумя ливрами за всех нас и наотрез отказался принимать монеты у Тэсс.

Когда с «проверками» было покончено, открыли ворота и опустили подъёмный мост, выпуская обоз. Солнце клонилось к закату. В сопровождение нам дали двух клириков и с пяток конных аркебузиров: клирики ехали верхом во главе, а стрелки замыкали. Тэсс пояснила, что Южные ворота используются в основном для армейских нужд, а подъёмный мост соединяет ворота с каменным мостом, переброшенным через обрыв, и ведёт к одной из старых крепостей — Первый Клык. Из крепости можно спуститься к заставе Горного Полка, а оттуда уже на восточный тракт. Поэтому с нами сопровождение.

Наша повозка ехала четвёртой и как раз пересекла подъёмный мост. В фургоне имелись окна в виде нашитых кусков ткани на вырезы в пологе. Я скинул тесёмки с деревянных колышков и подкатал ткань. Из окна открывался вид на западную долину: слева над обрывом нависали круглые башни старых крепостей, прикрывающих Тизу с юго-запада; в самой долине всё так же стоял лагерь жандармов, не скажу, что в стане было вовсе безлюдно, но кавалеристов явно поубавилось. За лагерем, над бастионными крепостями клубился дым. С той стороны раздавались приглушённые звуки орудийных залпов. Порой над бастионами вспыхивали яркие шары и воздух шёл рябью в тех местах — видимо клирики сдерживали натиск владеющих ван Аудена. Ни осадный лагерь рёсинарцев, ни проложенные траншеи увидеть не удалось — крепости закрывали обзор.

— Прямо как у Сальсты, — прошептал я.

— Что? — переспросила Тэсс.

Я покосился в сторону людей, ехавших с нами.

— Можешь говорить, — улыбнулась владеющая. — Я ещё немного доработала заклинание и теперь мы не будем выглядеть для окружающих двумя идиотами беззвучно шевелящими губами. Для них мы говорим о… о погоде, например, или о ценах на шерсть.

— Удобно, — согласился я.

— Так что ты говорил?

— Вид из окна напомнил мне Сальсту.

— Э-э-э, это осада Сальсты? Война Гнева? Тридцать лет тому?

— Да, — я кивнул. — Тогда Вальто фон Уббэ впервые применил постепенную атаку и взял крепость за девяносто дней.

— Об этом нет упоминаний в библиотеках, — нахмурилась Тэсс. — В исторической хронике сказано, что крепость выбросила белый флаг через полгода. Ты ничего не путаешь?

— Нет. Наша рота тогда проложила последний апрош к гласису. Нортимцы так и не поняли откуда мы взялись.

— Но постой, — Тэсс обхватила подбородок пальцами. — Вальдо, сколько тебе лет?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Кажется, что помню себя именно с тех лет. С Войны Гнева.

— Но выглядишь ты лет на сорок.

Я вдруг осознал, что готов всё рассказать Тэсс: что имя моё Ролэн и родом я из забытой Создателем цванийской деревушке на границе с Нортимом; что разменял уже восьмой десяток; что пережил всех своих братьев и сестёр и что не смог присутствовать на похоронах отца. Мне хотелось рассказать о многом, но я подавил в себе это желание, впрочем, такое со мной случалось порой — хотелось выговориться — и Тэсс не была первой. Но видит Создатель эту тайну я унесу с собой в могилу. Боялся я вовсе не за себя, подобные знания способны утащить в ту самую могилу любого. Я знал, что в братстве умели манипулировать сознанием — делать так, что мы забывали какие-то эпизоды своей жизни. Надеялся, что однажды и со мной случится нечто подобное, что я наконец забуду всё, что помнить не должен и стану нормальным, но увы. Одному Создателю известно, как Ловчие братства проделывали подобные трюки, что, если вдруг они эти воспоминания могли каким-то образом прочесть? Нет. Тэсс я подставлять не хотел. Верно говорят в Довуре: меньше знаешь — крепче спишь.

— Вальдо, ты со мной? — Тэсс пихнула меня в коленку.

— Да, извини, задумался.

— Так ты хочешь сказать, что тебе за пятьдесят? Ну разве что ты участвовал в осаде Сальсты в десятилетнем возрасте.

— Нет, мне тогда было восемнадцать, — соврал я.

— А я в этом возрасте только поступила в академию. Как быстро летит время. Как будто было вчера, а уже разменяла третий десяток, представляешь?

Она улыбнулась от чего у краешков глаз её залегли морщинки.

— У тебя красивые глаза, — сказал я.

— Вальдо! — воскликнула владеющая. — Что я слышу? Неужели это комплемент?

Я промолчал. Попытался улыбнуться, но видимо улыбка вышла рассеянной.

— Что? — спросила Тэсс.

— Надо поспать, — я решил сменить тему. — Цирк едет на восток, алианец ждёт нас в предместье у северного тракта. У нас около недели до назначенной встречи. Я предлагаю ехать с труппой до первого крупного города, а оттуда сделать крюк. Как думаешь?

— Я тебе доверяю.

К восточному тракту обоз выбрался только к утру: нас долго не выпускали с заставы Горного Полка в силу отсутствия капитана. Ни подорожная грамота с печатями маркиза, ни заверения клириков не могли повлиять на сердобольного сержанта. Я невольно вспомнил десятника Валло, который вёл наш отряд через Белые Горы. Что с ним стало? Смогли тогда остатки разведчиков вернуться или их всё же достали изменённые? Вспомнился мне и мастер Ригго.

«К беде что ли?» — подумал я и провалился в сон.

Сумдаль встретил нас холодным осенним дождём. Хозяин цирка решил задержаться в городе пережидая непогоду. В принципе цирковым торопиться было не куда и пережидать труппа могла хоть до холодов, нас же такой вариант не устраивал. Распрощавшись с Кэти, Мэри и Грегором, мы покинули обоз.

Маленький городок после шумной Тизы казался пустынным: безлюдные улицы и тихие дворики. Лишь на центральной площади наблюдалась некая активность. Но поражало не это. Здесь не ходили патрули гвардейцев, не обсуждались боевые действия, да и в целом люди были весьма приветливы и улыбчивы.

— Даже не верится, что в каких-то пятидесяти лигах отсюда рвутся бомбы и погибают люди, — заметила Тэсс.

В центре Сумдали оказался всего один постоялый двор, совмещённый с кабаком. Таверна ни таврена. Так — провинциальная гостиница. Комнаты чище, готовят неплохо, нет конюшни. Грех жаловаться, но после «Белой Розы» было весьма непривычно. Непривычно для Тэсс, я же видал места на порядок хуже.

В кабаке собрался торговый люд и обсуждали купцы как правило свои купеческие дела: цены, убытки, налоги и пошлины. Судя по кислым минам большей половины собравшихся — убытки они понесли неслабые. Впрочем, встречались среди купеческой братии и довольные лица: я бы мог поспорить, что эти-то смогли увеличить своё состояние вдвое, если не втрое. Вот уж действительно — кому война, а кому мать родная.

Непогода усиливалась и судя по низким свинцовым тучам в Тизскую марку пришёл сезон дождей, который теперь продержится до первых заморозков — скоро раскиснут дороги и конное сообщение между городами сойдёт на нет. А посему, пока Тэсс приводила себя в порядок, я проскочил к почтовой станции и выкупил места на завтрашний дилижанс до Бирно — провинциального городка в северо-восточной части марки. Другого пути из Сумдали к северному пригороду Тизы не было, так чтобы не проезжать мимо восточных ворот города. В силу последних событий я подозревал, что патрули там будут на каждой развилке.

В Бирно мы прибыли к вечеру следующего дня. В запасе у нас оставалось несколько суток, поэтому было решено снять номер в самой дорогой гостинице и погулять, что называется на все деньги, благо ливров у нас оставалось с избытком. Тэсс заказывала в номер изысканные блюда и экзотические напитки, употреблять которые я опасался, ограничившись старым добрым цванийским джином. Мы даже купили колоду карт и расписывали жандармика — Тэсс играла неплохо и сумела выиграть три партии из десяти.

Утром второго дня я прогулялся к банку де Ватта и запросил доступ к одной из тайных ячеек братства. Тщедушный банкир проводил меня в хранилище и оставил наедине с чёрным ящиком, запечатанным символом солнца. Капля моей крови распечатала ящик, и я выудил на свет янтарный шар.

«Братья?» — мысленно призвал я.

Ответа не последовало. Я обратился снова. Тишина.

Покидал банк я в удручённом состоянии. Круг молчал. Такое было со мной впервые. Позже Тэсс уверяла меня, что всему виной заблокированная восьмая сфера, и я даже поверил ей на какое-то время — не хотелось портить последний день отдыха своей кислой миной, — но уже по приезду в северный пригород Тизы чувство беспокойства вновь вернулось.

В предместье располагался лишь один приличный трактир. Алианец должен был быть уже здесь, потому как запозднились мы на сутки: в пути нас застал снегопад и пришлось пережидать непогоду на почтовой станции. Первые заморозки пришли раньше ожидаемого. Мороз сковал лужи, а с неба сыпали крупные хлопья снега. Пригород занесло по щиколотку, но усердные подмастерья — в этом предместье стояли кузни и литейный заводик — расчищали снег широкими лопатами, выдыхая клубы пара.

Тэсс направилась в ближайшую лавку приобрести тёплые вещи, а я заглянул в трактир. Стоило разведать обстановку. В зале было немноголюдно: троица забулдыг кидала кости за столом в углу и на меня они не обратили внимания; парочка купцов расправлялась с жаренным поросёнком, они громко чавкали и обсуждали какие-то свои дела с набитыми ртами — вызывали отвращение; упившийся одинокий путник склонился над миской похлёбки и с трудом удерживал голову ровно; тучный трактирщик скучал у очага, помешивая что-то в казане. Я направился к нему.

— Комнаты есть? — спросил я.

— Одна, — бросил тот через плечо.

— Много гостей?

— Не жалуюсь.

— Подай пинту пива. Светлого.

Толстяк окликнул кого-то. Из подсобки выбежал паренёк и принял у хозяина заведения поварёшку, а халдей подошёл к стойке. Окинув меня хмурым взглядом, он выставил кружку пива.

— Два денье, — сказал он.

Я выложил на столешницу три монеты: два денье и один ливр. Трактирщик зыркнул на меня из-под заплывших век, но деньги забрал молча.

— Я ищу алианца. — Я отхлебнул из кружки и поморщился — пиво отдавало сильной горечью.

— Шлялся тут один, — кивнул халдей. — Снял комнату на наделю, но уже как два дня не объявлялся.

Я выложил на стол ещё один ливр.

— Беру свободную комнату. Подай туда, — я указал на свободный стол у окна, — что-то горячее. Два блюда. И бутылку доброго вина.

Трактирщик сгрёб монету, проверил ту на зуб и довольно крякнул. На фразу мою он никак не отреагировал. Я забрал кружку и занял столик. Купцы продолжали жевать да сетовать на какого-то мытаря, содравшего с них круглую сумму. Путника вконец разморило и тот уткнулся носом прямо в тарелку с супом, а троица собиралась покинуть трактир. Один из них подошёл к трактирщику, второй встал подле купцов. Мне не хватило секунды, чтобы поджечь поток: оставшийся за столом игрок в кости вскинул руку, и я захлебнулся от боли в груди.

«Ловчий…»

Виргельхольм — тёмное пятно в истории братства. Я битый год колесил по Цвану и Нортиму в поисках ренегатов в компании Ловчих. Да что там я? В тот год круг старейшин собрал чуть ли не всех братьев, объявив возмездие. Тогда-то я сполна насмотрелся, как Ловчие лишают потока. Смотрел и думал, что буду готов к чему-то подобному, но видит Создатель к такому подготовиться невозможно.

Человек за столом сжал руку в кулак и в ушах у меня будто лопнула струна. Это не было похоже на опустошение потока — он всё ещё был при мне. Я ощущал каждый плод на раскидистой вишне, мог притронуться к любому из них, но поток больше не слушался меня. Словно чужая собака, которая прибилась на время, потеряв хозяина: она повиновалась мне, лизала лицо и давала лапу, но стоило объявиться хозяину, и пёс тут же бросился к его ногам, а я более не имел власти над животным.

Сталь блеснула и вот уже забулькал первый купец. Движение неясного силуэта и брызнула кровь из горла второго. Трактирщик тяжело рухнул на пол, а его убийца, перемахнув через барную стойку замер возле перепуганного паренька. Я отвернулся.

Ловчий внимательно наблюдал за мной. Он смотрел холодно, отрешённо, лишь плотно сжатые губы напряжены.

Я прыгнул в окно.

В полёте сорвал медальон Дейлы и, сунув серебряную пластинку в рот, раздавил шарик с ядом зубами. Нёбо и язык тут же онемели.

Алианский алхимик долго трудился над пробирками и ретортами, прежде чем создал нужный мне яд. Уж не знаю скольких он сжил со свету, но первых результатов смог добиться только спустя год. Лишь его вещество могло воздействовать на меня замедляя сердцебиение и дыхание настолько, что я проваливался в забытьё на несколько недель и по заверениям алхимика — даже клирики могли принять меня за покойника.

Убийца возник передо мной за миг до того, как я приземлился на ноги. Он выбросил руку и нанёс быстрый удар стилетом под пятое ребро метя в сердце. Брат попал бы точно в цель, окажись этот орган на своём месте, но Создатель пометил меня ещё в утробе матери, наградив situs inversus — так алхимик обозвал мой недуг, сообщив, что сердце моё находится справа.

— Покойся с миром, брат, — прошептал убийца и выдернул стилет.

Яд действовал быстро. Ноги подкосились, и я рухнул в снег. Глаза заволакивало пеленой, а я даже не мог их закрыть — веки онемели. Последнее, что я запомнил: алые капли, стекающие с четырёхгранного клинка и смазанный силуэт Тэсс у входа в торговую лавку. Владеющая выронила пальто и опустилась на колени.

[1] Павеза — большой прямоугольный щит с укосиной для установки его вертикально.

Content

Добрые Люди

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья