Александр Шишковчук

Схрон. Дневник выживальщика. Книга 5. Карельский стрелок

Дисклеймер:

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным, и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет.

Книга является исключительно личными измышлениями автора. Автор не пропагандирует ни какие идеи и стремления, не стремится кого-либо обидеть или оскорбить, ни к чему не призывает, а своими произведениями лишь хочет выразить свои личные мысли на обозначенную тему. Он не несет ответственности за ошибки, опечатки и неправильные интерпретации содержания книги.

Рекомендуется к прочтению сознательными людьми, способными мыслить и имеющими чувство юмора, в возрасте от 18 до 180 лет.

Карельский стрелок

Глава 1

Наверняка, любому из нас доводилось бывать жертвой обмана. Трудно не согласиться, что обидно и горько, когда приходит осознание разводилова. Да что тут говорить, наебывают везде, где только можно, начиная с момента, когда речевая функция инсталлируется в мозг. Двухлетнего карапуза пугают «бабайками» и льют в уши сказки про Деда Мороза. Лицемерие встречает нас в детском саду и разворачивается во всей красе в школьных учреждениях. Стоит ли удивляться, что все вокруг стремятся наебать ближнего своего? Наебывает правительство и СМИ, наебывает начальство с зарплатой, наебывают шабашники-гастарбайтеры и продавцы в интернет-магазинах, наебывает налоговая и судебные приставы, списывающие деньги с карт за несуществующие штрафы. Глобальная сеть наебалова окутала планету своими скользкими щупальцами, удушая в корне светлые порывы отдельных индивидов.

***

Я ощущал не горечь. И не обиду. Нет. В сердце полыхала испепеляющая злость с турбанаддувом клокочущей ярости. В самую последнюю очередь ожидал я подставы от собственного мозга! До боли я сжимал телефон лишь с одним желанием — услышать хруст пластика и микросхем, увидеть трещины на сенсорном экране. Но прокачанная мускулатура осталась в том… дурацком сне.

В мозгу раз за разом прокручивался недавний разговор:

— Алло! Вован?! Ты где, дружище? — прокричал я, когда длинные гудки оборвались установкой связи.

— В пизде, блять, на самом дне, аха-ха-ха! — гнусаво верещал чей-то паскудный голос.

— Вован?!

— Вован-еблан! С тобой базарит Колян!

— Позови Вована, придурок!

— Отсоси! Потом проси! Хи-хи-хи!

— Слышь, гнида, ты как разговариваешь?! — Меня взорвало. — Говори адрес, псина! Приеду — на куски порву!

— Уа-ха-ха-ха-а-а-а! — и бросили трубку.

Значит, мне все приснилось, если вместо грохочущего баса десантуры я услышал какого-то чепушилу? Я закурил, стараясь унять жесткое бешенство. Может, не тот номер набрал, ошибся с цифрами? Позвоню еще раз. Если снова попаду на того засранца, скажу ему пару ласковых… Но во второй раз никто не поднял трубку. Проклятье!

Спокойно, Санек. Холодный расчет и контроль эмоций — одно из правил настоящего выживальщика. Я упал на ковер и начал серию яростных отжиманий. Блин! На десятом разе руки подкосились, и я треснулся мордой об пол. Ты никакой не воин апокалипсиса, тебе просто сорвало кукушку, Санек. Получается, надо идти к мозгоправам? От одной этой мысли меня передернуло. Как-то не хочется угодить в дурку, где меня обколют галоперидолом, наденут смирительную рубашку и закроют в комнате с мягкими стенами. Нет уж, лучше погуглить свою проблему, поискать что-нибудь на ютубчике.

Но это потом. А сейчас нужно поспать. Ведь завтра на работу. Только-только закончился испытательный срок. В конторе мне все нравилось, я рассчитывал сделать мощную карьеру… но сейчас, мысль о том, чтобы пахать на расхитителей народного хозяйства и грязных извращенцев не вызывала ничего кроме тошноты. Нахрен этого Садковича! Что я, не смогу заработать денег другими способами?

Пока нет стопудовых доказательств моего безумия, будем считать воспоминания реальностью. Ох уж эти шаманские шуточки. И теперь нужно начинать все сначала. Строить Схрон, затариваться патронами, тушенкой и снаряжением. Теперь, когда я знаю будущее, подготовиться можно гораздо эффективней.

В первую очередь, нужно задуматься о местоположении нового убежища. Мне вовсе не нужны в соседях недобитые фашисты, пендосы или поехавшие селяне. Тем более, весь район рано или поздно накроет стратегическим ядерным ударом. Надо подыскать местечко понадежней. Где-нибудь в Сибири, за тысячи километров от ближайшей населенки. Конечно, организовать укрытие там будет гораздо сложнее. Но ведь у меня еще куча времени до часа Х.

А лучше отправиться на тропический необитаемый остров, который не затронет ядерная зима. Меня даже подбросило. Шикарная идея! По-любому, в инете должна быть инфа о таких островах. Главное, чтобы было побольше вооружения и боеприпасов… ну, если нападут какие-нибудь пираты. И найти посудину, которая доставит меня туда. Сколько же на все это потребуется бабла?

Оставалось только найти финансы. Средств от продажи бабушкиной квартиры и дачного участка явно не хватит.

Я дал себе задание на ближайшие дни собрать максимум информации по этому вопросу и прикинуть бюджет. Ну и конечно, я разыщу всех, кто мне дорог, и мы организуем небольшое поселение. Лену, Валеру (он ведь сейчас жив!), Егорыча и десантуру. Убедить их будет непросто. В этом времени они еще не знакомы со мной. Но я постараюсь.

Приободрившись новыми планами, я завалился в постель и еще долго ворочался, то так, то этак прокручивая в голове различные ситуации.

***

Проснулся внезапно от резких звуков. Рука рефлекторно метнулась под подушку, чтобы выхватить револьвер. А, блин! У меня же нет оружия. В этом времени я наивен и беззащитен, как ягненок. Щурясь от непривычного солнечного света, я подошел к окну и закрыл створки. Противный вой чьей-то сигналки стал тише. Но звуки города, машин, вопли детей на улице, возня соседей за стенками вызывали тревогу и раздражение. Я отвык в северных лесах от всего этого дерьма.

Вновь подкрались панические мысли о нереальности того, что произошло со мной. Тем более при свете дня эти воспоминания поблекли. Мне стоило серьезных усилий, чтобы восстановить все детали, вспомнить цепь событий. Киборг Стас Михайлов — ну бред же! Блин, шаман ведь не предупреждал про такое. Я похолодел от одной только мысли, что все забуду и вернусь к нормальной человеческой жизни.

А может, записать то, что было? Я ведь хотел написать книгу. Точняк! Бросившись за комп, я сгреб со стола пивные банки и открыл файл. Несколько минут тупо сидел, уставившись в пустую страницу. Как же пишутся книги? С чего начать? Так, художественные достоинства не важны. Мне просто нужно зафиксировать все события.

За пару часов я накидал подробный план. С улыбкой посмотрел на сотни аккуратных строчек. Прямо дневник выживальщика получается. Мне даже понравилось записывать. А что если и в самом деле написать книгу? Даже ладони вспотели с этой мысли. Это же будет бестселлер покруче «Метро»! Вот и деньжат заработаю на новое убежище. Но успею ли за два года? Да по-любому! Вон уже сколько нафигачил.

В горле пересохло. Поднявшись из-за стола, я направился на кухню. Заглянул в холодильник, грустно покачав головой. Как я мог быть таким незапасливым? Пустые полки. Лишь две банки пива одиноко пялились на меня. Надо совершить вылазку для пополнения запасов. Сделав мысленную пометку, я прихватил баночку и вернулся за комп.

Кряк! Пшшшш!

Задумчиво прихлебывая пивас, я глядел в открытый текстовый документ. Книга, книга… надо бы придумать название. Долго ломать голову не пришлось. Пальцы сами отбарабанили по клавиатуре:

«Схрон. Дневник выживальщика».

Хых, зашибись. Открыв окно, я закурил, отхлебнул еще пивка и принялся печатать. Вот это кайф. Чего я раньше этим не занимался? Ничего же сложного. Сощурившись от дыма, заценил первый абзац будущего мирового шедевра:

«Говорят, курение убивает, но стоит ли беспокоиться о здоровье, когда видишь на горизонте ядерный «гриб»? Я нервно затянулся и выпустил дым сквозь зубы. …»

Ништяк. Вообще огонь. В этот момент желудок обиженно заворчал. Ладно, вечером допишу. А сейчас пора на вылазку. Творчество нехило так разбудило аппетит.

Я заглянул в шкаф и с отвращением оглядел свои шмотки. Джинсы, брюки, рубахи… что за херня? Сделал пометку — раздобыть себе что-нибудь тактическое. Горку там, разгрузку, берцы, термобелье. Одевшись в джинсы, толстовку и кроссовки, я прошел в прихожую. Мой взгляд метался по вешалке в поисках верной «Сайги». Которой, конечно же, не было! Инстинкт параноика сопротивлялся безумной затее — отправиться в рейд безоружным.

Может, взять топор? У меня он пылился в кладовке. Но нет. Это может привлечь нездоровое внимание мусоров. На кухне я скептически перебрал кухонные резаки. Наконец, в глубине столового ящика отыскался откидной нож. Ерунда, конечно, но хоть что-то. Я сделал третью пометку — раздобыть оружие как можно скорее. Не факт, что оно понадобится мне прямо сейчас, но душевное спокойствие дороже.

Внезапно завибрировал телефон в кармане. Кому и что надо от меня? А вдруг это Вован? Однако на экране грозно мигал рабочий номер. Потеряли уже, суки. А вот хрен вам. Я вырубил звук.

Интересно сколько у меня лавэ? Я взял с полки лопатник. Блин, всего три косаря! На оружие не хватит. Чисто на продукты первой необходимости, пивас и сиги. Хреновато. Может, рано я завязал с наемным трудом? Может, стоило дождаться зарплаты с премией? Когда еще я допишу свою книгу…

Пофиг! В конце концов, раздобыть в городе немного лавандосика гораздо проще, чем выследить хитрую дичь в заснеженной тайге. Что-нибудь придумаю. Глубокий вздох. Рука стиснула рукоять ножа в кармане. Щелкнул замок. Секунду помедлив, я с силой натянул капюшон толстовки и шагнул за порог. Во внешний мир.

Глава 2

История Вована

— В магазин сходи, Вов.

— Нахуя, блять?

— Хлеба дома нет. И колбасы. И сахар заканчивается. А еще…

Вован повернул голову и посмотрел на Зинаиду мутно-тяжелым взглядом. Подруга, невысокого роста шатенка с наглыми глазами, сбилась на секунду, но тут же затараторила с пущей силой:

— Три головки чеснока, пачку спагетти, сыр, молоко, овощи, к чаю… печенье или пирожные, пачку прокладок…

— Чо ебнулась нах? — усмехнулся десантник, не поднимаясь с дивана. — Сама свои затычки покупай, епта!

— Сам ты ебнулся! Целый день на диване сидишь, хоть бы чего полезное сделал! Ладно, прокладки сама куплю, но хлеба дома нет!

— Я кино смотрю, ска, не видишь нах?! Заебала пиздеть, отстрочи-ка лучше, — он приспустил широкие семейники.

— Что?! Щас сам мне отстрочишь! Ты свою «9 роту» в десятый раз смотришь, а дома даже хлеба нет!

Щеки ее пунцово полыхали, руки упирались в пышные бока. Да, проще моджахеда убедить сложить оружие, чем спорить с Зинкой. Вован скрипнул зубами и выдал крайний аргумент:

— Если в магаз пойду, могу нахуячиться. Не боишься, епт?

— Я тебе нахуячусь, я тебе так нахуячусь!!! — голосила женщина. — Ты же обещал, что больше не пьешь! И что на работу устроишься! На бухло ты больше от меня не получишь!

Вован приподнял ногу и презрительно перданул в диван.

— Бля, заебала нах! Ща схожу, епта, только заткнись уже!

Десантник натянул штаны, протопал в прихожую, влез в растоптанные берцы.

— Бабло давай, епт! — сказал он, накидывая кожаную куртку.

— На! — Зинаида протянула пятихатку. — Только попробуй водку купить!

— А че такого-то, нах? — решил подъебнуть Вован.

О чем в следующий момент люто пожалел. Как ударная волна от взрыва фугасной мины, на него обрушилась лавина четырехэтажного мата. Так не ругался даже старшина Филиппенко, известный в полку развратник и матершинник. Вован поспешил покинуть простреливаемую позицию, отсекая дверью источник раздражения.

Сунув пятихатник в карман, он пошел вниз по лестнице. Теперь намерение приговорить литруху приобрело отчетливые очертания. С деньгами действительно был нефиговый напряг, на его карте еще болталась пара косарей, остатки «командировочных». Работа… ну ее нах! Ишачить на стройках с этими черножопыми всегда успеется. Может, снова в Сирию заявку подать? Бля, но уже было четыре отказа. Или второй раз на Донбасс рвануть? Там платят, конечно, не шибко много, зато войнуха, весело и ребята хорошие. Хотя он с большим удовольствием пострелял бы в чуркобесов из ИГИЛ*, чем в братьев-славян.

*ИГИЛ — запрещенная на территории РФ организация.

Спустившись вниз, Вован достал пачку, сунул в рот сигарету и остановился у двери подъезда в поисках зажигалки.

— Шо, ну ты как спала-то, Ильинична? — послышался из-за дверей старушачий голосок.

— Та совсем не спала, Никулишна…

— А чего жа так?

— Разве ж уснешь, энтот ирод, хахаль Зинкин, всю ночь опять хайлал проклятый!

— Снова нажралси чтоль?

— Не, он три дня ужо не пьет, говорят, завязал!

— А чего ж тогда орет?

— А он ВДВшник бывший, говорят, на войне-то дураком и стал!

— Ох, беда, беда!.. а чего участкового-то не вызываш?

— Дык вызывала, как не вызывала-то! Оне с участковым и пировали аж целую ноч! Зинка-то на смене была!

— Ох, беда, беда…

Вован пинком распахнул дверь и вразвалочку вышел на крыльцо. Старушки замерли на скамейке, превратившись в изваяния с острова Пасхи. Задумчиво почесав яйца, десантура в два затяга добил сигарету и стрельнул пальцами окурок прямиком в клумбу.

— Здаров, пенсия! — зычно гаркнул он. — Как здоровьице? Давно с лестницы не падали? Гы-гы-гы…

— Ступай отседова, балдакрут!

— Антихрист проклятый! Житья от тебя нет!

— Опять, поди, за водкой побежал, алкашина! Чево зыркаешь? Вот я милицию-то щас вызову!

Смачно сплюнув на асфальт, Вован прошагал мимо. Бабки бесили еще больше, чем Зинка. Желание нахуяриться усилилось на порядок. Вместе с желанием дать кому-нибудь пиздюлей. Неважно кому. Он залез в свою серую с бутонами ржавчины «девятину» и повернул ключ зажигания. Взревел мотор, когда десантник отпустил сцепление и дал полный газ. Пронзительно завизжали пятнадцатидюймовые шины. Рыдван с грохотом спрыгнул с тротуара, оставляя у подъезда облако вонючего черного выхлопа.

***

Вован медленно шагал между продуктовых рядов «Магнита». В корзинке одиноко лежала буханка хлеба. Что там еще назаказывала Зинка он не помнил. Да и похуй! Ублюдки-охранники не сводили с него тревожных взглядов, перешептываясь по рации.

«Крысы тыловые, блять!» — Хотелось плюнуть, но он сдерживался. Десантник направился прямым ходом в алкогольный отдел. — «Ебись оно все конем! А чтобы Зинка не орала, он купит ей винища. И если в залупу полезет вредная баба, завтра же можно отчалить на Донбасс!»

Уложив в корзинку литровый флакон и коробку вина, Вован немного подумал и догрузился несколькими банками «Охоты крепкой». Заебись, запивон, нах! Прихватил по пути на кассу пару упаковок пельменей.

Жалобно скрипнула подвеска, когда Вован прыгнул за руль. Он прибавил громкости на магнитоле. Включился и заиграл диск с солдатскими песнями про Чечню. Свинтив пробку, десантник приложился к бутылке, вливая в себя оглушающую горечь. Заебок. Закрыв водяру, он закурил и распечатал пиво.

«На Моздок, на Моздок две вертушки улетают…» — неслось из стареньких колонок.

— Дембелей у дверей командиры обнимают! — подпевал Вован. — Ну, прощай, Ха-а-анкала, снова выстрел за горою, никогда, никогда мы не встретимся с тобою!

Проходящая мимо мамаша с ребенком испуганно шарахнулась в сторону.

— Не сцы, красавица, айда подвезу, нах! — крикнул десантура.

Но та лишь ускорила шаг, нервно оглядываясь и прижимая к себе малыша. Вован хрипло рассмеялся. Смяв пустую банку, швырнул на потрескавшийся асфальт стоянки. Распечатав еще одну, он вырулил со стоянки и поехал к дому.

«Как же заебал этот город!» — Если б не та паскудная история, когда его лишили офицерского звания и попросили (да чего уж там, выпнули) из рядов, он бы сейчас ебашил чучмеков под Пальмирой. — «Но заебись, что не закрыли, как того же Буданова, нах».

«Ну, нахер это вспомнил опять! Блядство!» — Он в сердцах ударил по баранке, не обращая внимания на расплескавшееся пиво. Машина вильнула. Слева отчаянно засигналили. — «Че надо нах?!»

Догнав, с ним поравнялся серебристый Крузак. Из открытого окна высовывалось дерзкое рыло и что-то орало.

— Иди нахуй! — ревел Вован. — Ахуел, сука, бык ебаный?

Джип совершенно хамским образом прижимал к обочине. Вова ударил по тормозам, вздымая тучи пыли. Крузак наискось преградил выезд. Десантура ухмыльнулся и вытащил из бардачка трофейный ПМ. Дослав патрон, спрятал ствол во внутренний карман кожанки.

— Заебато, бля, хоть нескучно день пройдет, на!

Поигрывая мышцами, он вылез из машины. Из Крузака высыпались четверо крепких парней приблатненной наружности.

— Эй, ты, хуепутало, ты че так ездишь? Ты че нахуй, че совсем попутал? — сипло быковал самый мелкий из них. — Хуле, язык в жопу засунул, быдло?

Вован радостно улыбнулся и отвел в сторону полу куртки:

— Ну че, ребятишки, будем пиздеть или постреляемся, нах?

Глава 3

На крыльце я с трудом подавил желание метнуться за ближайшие укрытия — клумбы и зеленые насаждения. Звуки города и головокружительные запахи лета ошеломляли мой привыкший к ядерному холоду мозг. В этом времени и месте у меня еще не было ни машины, ни оружия. Я словно персонаж нулевого уровня. Фигня, знания и опыт все равно при мне. Скоро все наверстаю.

Опять звонили с работы, я скидывал. Мои пока еще не особо крепкие ноги уверенно шагали в сторону магаза. Бззззз! Гребанный телефон! Может, выкинуть его или продать? После БП я прекрасно без него обходился. Бззззз! Заебали! Че им от меня надо?! Я сбросил и заблокировал номер. Меня, пережившего ядерный апокалипсис, больше не волновали глупые условности общества, другими словами, забирать трудовую книжку и писать заявление на увольнение я не собирался. В ЧС, и нахуй.

По пути к магазу одолевала паранойя. Казалось, будто бабки на лавках внимательно провожали меня полными подозрений во всех грехах человечества взглядами. Я словно пробирался по вражеской территории, где все опознавали во мне чужака — пришельца из будущего. Спокойно, Саня, ты просто отвык от людей, здесь нет опасности. Не знаю, не знаю. Полностью спокоен я буду лишь в своем новом убежище, запрятанном как можно дальше от глаз людских. Я вспоминал свой уютный Схрон и грустно вздыхал.

Даже нож в кармане не успокаивал. Надо было хоть заточить его. Где твои мозги, Саня? Закурив, я прошел на детскую площадку в одном из дворов. Ништяк. Никого нет. Присев на край песочницы, я отыскал подходящий камушек и принялся править лезвие. С каждым снятым микроном дешманской стали мои нервы успокаивались. Порядок. Я сделал пару выпадов прямым и обратным хватом. Хотел метнуть в дерево, но появились две мамаши со своими спиногрызами. Испуганно переглянувшись, они поспешили ретироваться.

Бля, меня уже принимают за психа. Перепрыгнув небольшой заборчик, я бежал между металлических гаражей и сарайчиков. В этом лабиринте легко укрыться, если те сучки вызвали наряд. Через минуту закололо в боку. Я остановился, тяжело дыша… Кровь, словно мудак-сосед, затеявший ремонт, колотилась в висках. Моя прыть неутомимого сайгака осталась по ту сторону апокалипсиса. Придется снова заняться тренировками…

В этот момент справа раздалось нездоровое рычание. Огромная дворняга, вздыбив шерсть на загривке, скалила пасть в трех метрах от меня. Тихо, тихо, песик, спокуха… Моя рука потихоньку ползла в карман. Нормальный зверь, кило на двадцать. Мяса хватит недели на две-три. А из шкуры сделать унты…

Собачка, видимо, что-то прочла в моем взгляде. Затявкала, но уже не грозно, а чисто так, для пОнта. Я сделал шаг, она отступила. Внезапно из-за гаража налетел мужик. Широкий, потный, руки в солидоле.

— Граф! Граф, ко мне! Ты что разлая… — Мужик осекся, увидав меня.

Хорошо, я не успел вытащить нож. А может и зря не достал. Потому что этот мудак сходу начал бычить:

— Ты кто такой? Какого хуя здесь лазаешь? Ты гаражи вскрываешь, сука? — С каждым словом амбал распалялся все больше, при этом толкая меня в грудь.

В голове мелькали разные варианты. Выхватить нож. Уничтожить неприятеля. Силы не равны, убежать. Я выбрал третий, дипломатичный:

— Ты чего, дядя, бензина обнюхался? — при этом я выпрямился, стараясь быть вровень с этим кабаном. — Поссать зашел просто. А твоя шавка на меня чуть не набросилась. На цепи таких надо держать. И в наморднике. Может, она у тебя бешеная.

— А не она, а он! — орал мне в лицо мужик. По ходу, он здорово поддатый. — Граф — это кобель. А ты, сучий потрох, значит, гаражи наши обсываешь?.. так-так-так… — Он сграбастал меня за ворот. — Ну-ка, пойдем, пойдем, ссыкун ебаный… Расскажешь всем нашим с кооператива, зачем превратил, бля, их гаражи в сортир!

Вот падла, испачкал мою джинсовку! А я не люблю такого хамства. Резко крутанувшись на носках, я послал мощный, как баллистическая ракета «Сатана», апперкот. Хватка ослабла. Бык мотал башкой. Граф, не переставая, тявкал на безопасном расстоянии. Я подпрыгнул и выстрелил пяткой в широкий грудак. БА-ДАМС! Туша агрессора так впечаталась в стенку гаража, что аж погнуло.

Да, навыки бойца при мне, но мышцы еще не помнят нужных движений, рефлексы пока не выработаны. Целился-то я в рыло. Хотя, тоже неплохо. Жирдяй повержен, хватает воздух пастью. Я не стал добивать и обшаривать козла в поисках добычи. Повернулся, собираясь слинять… в этот момент псина пошла в атаку! Пришлось подхватить кусок кирпича. Правду говорят, что собаки умные. Почти как люди. Угроза выхватить пиздюлей на пару с хозяином остановила шавку. Поджав хвост, чтобы жидко не обосраться, Граф дал стремительного, как речь Малахова, стрекача.

— Гриня! Гриня! Ты куда пропал? — раздавались крики за гаражами. Блин, друганы этого мутанта.

Я запрыгнул на кожух, закрывающий замок на воротах. Ухватился за козырек и, с трудом подтянувшись, очутился наверху. И как проворная саранча помчался, перепрыгивая с крыши на крышу. Мышцы и связки отзывались болью во всем непрокачанном теле. Но мой неустрашимый дух был рад подобным тренировкам, чертовски близким к грядущему Большому Пиздецу.

Вскоре голоса и лай остались позади. Как Тарзан, я перескочил на ближайший тополь и, чуть не наебнувшись, спустился на землю. Отряхнулся, быстро стреляя своим хищным, как молния, взглядом. Угроза миновала. Выскочив из тихих дворов на оживленную улицу, я постарался слиться с толпами прохожих.

Люди двигались по своим делам, болтали, смеялись, базарили по мобильникам. И только я был в курсе, что через два года они все станут радиоактивным пеплом. А выжившие будут мочить друг друга ради куска мороженой рыбы или за горсть семок.

Возле «Магнита» снова затрещал сотовый. Хм, номер скрыт. Брать — не брать трубку? Если с работы, просто пошлю на хер этих тварей.

— Алло! — резко крикнул я.

— Здравствуй, Саща… — раздался хрипло-гортанный голос.

— Че надо?

— Эий? Ти почему нэ на работе, э?

Внезапно я понял, кто мне звонит!

— Умар? — в памяти всплыла картинка разрываемого на части медведем наглого чечена.

— Ти как разговариваищь? Для тибя Умар Вахидович, э! Ти гиде жи есть? Пачиму сотовий нэ отвэчаищь?

В прошлой жизни я бы, может, очканул и начал бы оправдываться перед начальником службы безопасности, но не теперь:

— Я больше не работаю!

— Ти чито такое гаварищь, э? Босс хочит видэть тибя, Саща. Нэ расстраивай его.

— Я же сказал! Отъебитесь от меня! Все, я уволился!

— Приэзжай в кантора, скажэш это лично Вэнэамину Садковичу, он харощий уважаимэй чилавэк. Тибэ хатэль задание поручить. Важное жи есть.

— Да мне насрать на всю вашу блядскую контору и лично на Вениамина Садковича! — с усмешкой ответил я.

Из динамика слышалось грозное сопение. Блин, по ходу, это перебор. Они же знают, где я живу…

— Ти гиде, сссука? — произнес, наконец, Умар.

— Пошел на хуй! — Я решил остаться твердым в своих решениях и бросил трубку. Чуть помедлив, отключил телефон.

В магаз заходить не стал. Сейчас мне требуется оружие. Не то что бы я боялся какого-то чучмека… тот обычный бандос, таких я пачками валил после БП. Но подстраховаться не повредит. Зайду-ка я к Михеичу. Это знакомый мусор. В прошлой жизни он подогнал мне «Осу», значит, и в этом варианте событий не откажет. Конечно, это детская пукалка, даже по сравнению с «Сайгой», да только моих финансов хватит лишь на резиноплюй. Впрочем, против тупого чурбана этого более чем достаточно.

Я ведь провоцировал его не просто так. Я знал, что сын гор не потерпит такую обиду. Ничего, пусть приходит. Не могу дождаться момента, когда заберу, наконец, свой револьвер!

Глава 4

История Вована

— Тебе хана, гнида! — жалобным голосом кричал бычок, глядя на прострелянную шину Крузака. — Тебя ж закопают!.. Лучше сразу вешайся. Здоровьем, бля, ответишь за таку хуйню!

Вован криво усмехнулся и выстрелил по второму колесу. Крепыш отшатнулся. Трое его друганов переглядывались, медленно отступая к машине.

БАХ! На тысячи осколков разлетелось заднее стекло внедорожника.

— Уебывайте, епта. Разрешаю нах, — рокотал десантник, не опуская ствол.

Упрашивать козлов не пришлось. Они уже прыгали в свою тачку, только пыль взметалась из-под кроссовок. Высекая искры, джип пулей стартанул и вскоре скрылся из вида.

Прикурив, десантник спрятал ПМ во внутренний карман. Огляделся. Редкие машины все так же пилили по дороге. После горячих точек Вован всегда долго привыкал к равнодушию и похуизму мирняка. Но сейчас это было только на руку. Быстро подобрав гильзы, он вернулся в тачку и надолго приложился к пузырю.

Бля, нах было доставать оружие? Что с ним творится? Он же хотел просто сломать несколько ебальников. Нездоровая хуйня. Лучше убрать ствол подальше. Пистолет и обойма отправились в багажник, под запаску. Патроны пересыпал в подлокотник. Заебца. Теперь хоть никого не пристрелит ненароком.

Сделав музон погромче, он тронулся дальше. Домой не хотелось. Лучше покататься по району. Допить водяру. В принципе, можно будет взять еще. Что-то в этот раз литруха почти совсем не шибала по мозгам.

Неспешная поездка была прервана неожиданным образом. Наперерез выскочил дэпос, заливаясь свистком и размахивая полосатой палкой. На обочине — гаишная машина со включенными мигалками. Возле нее второй мусор передергивал затвор АКСУ. Все это Вован отметил наметанным взглядом в долю секунды. Вздохнув, он дал по тормозам и остановился.

Оба мента направились к «девятке». Один встал чуть поодаль, нацелив автомат. Второй наклонился к водительской двери. Десантура покрутил ползунок, уменьшая рев колонок.

— Здаров, Михеич! — он пожал ладонь через окно. — Че, как дела, нах?

— А, это ты, Вовчик… — облегченно вздохнул дорожный страж, снимая фуражку и утирая пот с лысины. — Да в порядке… жалуются тут на тебя люди…

— Эт че, те шакалы на крузаке чтоль? — заржал Вован.

— Так точно, — Михеич повел носом. — Опять пируешь, Вова?

— Да так, пригубил малёхо, Зинка-сука заебала нах!

— Эх, Володя, оформил бы я тебя по полной программе, да помню еще, как ты наш взвод вытащил в Грозном.

— Ага, твоя «мохра» тож тогда выручила знатно бригаду нашу, Михеич! А помнишь Коляна?

— РПГшника? Да… хороший был парень. А ты помнишь, Старого?

— Канеш, хуль! Чо, давай, за ребят? — Вован вытащил из-под куртки флянц.

Михеич, обернувшись, махнул рукой напарнику. Тот отправился обратно к «луноходу».

— Держи, братка.

— Ну, за пацанов… — Михеич, сделав добрый глоток, вернул бутылку.

— За пацанов! — Вован тоже отхлебнул и грустно побулькал остатками.

— Не хулигань больше, Володя, ладно моя смена сегодня.

— Постараюсь, хуль! — усмехнулся десантура, заводя мотор.

— Забрать бы права у тебя…

— Ты ж знаешь, у меня их нету, епт!

— Да знаю, знаю… в баню-то идешь в пятницу?

— То бишь двадцатого? Канеш!

— Ну, счастливо!

— Давай, покедова, Михеич! Супруге, детям привет!

«Девятка» рванула вперед. В зеркале заднего вида старый сослуживец качал головой.

***

До позднего вечера Вован колесил по Петрозаводску, избегая выезжать на центральные улицы. Ездил по дворам и проулкам. Водка и пиво закончились, но он затарился еще в круглосуточном ларьке. Наконец-то шибануло, как надо. Тоска почти растворилась в обильном алкоголе. Но случилась новая напасть. Бенз, сцуко, кончился. Тачка уныло дернулась и заглохла. И как назло, возле пустыря. Ни одной тачилы вокруг, чтобы слить с пяток литров топлива. Ну и пох!

Его шатало, когда выбирался из машины. В ярости захлопнув дверь, Вова оглядывал авто. Все двоилось и троилось в глазах. Но даже, несмотря на эту мутоту, Вован заметил какой-то пакет на заднем сидении. Достав его, заглянул внутрь.

— Бля, залупа конская… пизда пельменям, нах!

За несколько часов они, конечно, растаяли, превратившись в серое месиво. Зато нашелся бонус. Коробка вина, которую брал Зинаиде.

— Заебок, хуле…

Нетвердой походкой он двигался через пустырь, напевая под нос, прикладываясь к винищу и периодически закидывая в рот сырые липкие пельмени. Он едал еще и не такое дерьмо. Автопилот безошибочно вел к дому, но в мыслях Вован снова был там, на войне. Штурмовал горящие здания, десантировался с рампы транспортника в кишащие «чехами» ущелья, ездил с товарищами на трясучей броне и ходил в разведрейды.

Он сам не заметил, как вышел к полыхающему костру из покрышек, старой мебели, пустых ящиков. Компания подростков, что-то шумно обсуждающая, резко притихла. Но, видимо, оценив свое численное преимущество, продолжила веселье. Вован сплюнул, уже было собравшись пройти мимо, но в этот момент услышал отчаянное повизгивание.

«Что за хуйня?» — подумал Вова.

— Ну давай, бля, Кислый, или ты не пацан? — спрашивал долговязый оболтус в кепке. — Кидай мешок в огонь! Ты ж сказал, сделаешь это, ну? Зассал?

— Не буду! — парнишка помельче ростом опустил голову. В его руке трепыхался матерчатый мешок.

— Ссыкло ебаное! Дай сюда!

Долговязый отобрал мешок и шагнул к костру. Вытянул руку. Визг стал еще отчаянней. Но стаю малолетних живодеров это только раззадорило. Все ржали, свистели, орали:

— Ништяк, Кастет! Зажарь их, бля! Бросай, бросай!

Неожиданно шум стих. Кастет медленно обернулся. Из темноты к ним приближался здоровенный мужик в кожанке, из-под которой виднелись синие полоски тельняшки. Глаза незнакомца были страшные, безумные. Но долговязый тут же справился с собой. Подумаешь, какой-то бухой старпер. Их ведь много. А он один. Нельзя ронять авторитет в глазах пациков, поэтому он нервно хохотнул и сказал:

— Слы, дядя, уебывай-ка ты нахуй! — Струйка слюны выстрелила сквозь зубы. — Пока цел.

Десантура взревел. Ярость, копившаяся много дней внутри, взорвалась исполинским вулканом. Багровый туман застилал глаза, как тогда, много лет назад, когда они шли в атаку, под огнем чеченских боевиков. Тогда от целой роты осталось только пятеро бойцов, но чехи в ужасе бежали, когда на позицию врывались режущие все и вся десантники.

Сперва малолетки не поняли, с кем связались. Бросились все разом. Но бравые крики тут же сменились воплями боли. Из людского клубка один за другим вылетали тела. Кто с разбитым в кровь носом, кто с выбитыми зубами или переломанными конечностями.

— Бежим, пацаны! Это псих! — Все бросились врассыпную.

Кастет понял, что остался один против разъяренного зверя, который неотвратимо наступал. Поэтому он выхватил финку. Десантник сделал неуловимо-быстрое движение, клинок выпал. Долговязый дико орал, глядя на вывернутые во все стороны пальцы. Потом его подхватило, подняло в воздух и… Костер брызнул в стороны горящими искрами, обломками, когда Вован швырнул туда отморозка. Тот сразу подскочил и, оглашая округу подвываниями и, оставляя дымящий след, как метеорит, умчался в ночь.

— Шакалье, сцуко… — Вован потер окровавленные кулаки.

Затем присев, потрогал брошенный возле костра мешок. Жалобный скулеж раздался в ответ. Он осторожно развязал тесемки. Два маленьких щенка испуганно уставились ему прямо в глаза. Суровый десантник, на счету, которого не одна сотня уничтоженных врагов конституционного порядка, вдруг почувствовал, как до боли сдавило сердце.

Подхватив два дрожащих комочка, принялся гладить и успокаивать в огромных ладонях. Потом он отыскал брошенный пакет с пельменями. Щенки так жадно набросились на еду, словно их не кормили много дней. Вован с умилением глядел на них, ощущая, как отпускают, наконец, сжимавшие тиски, и в душе разливается давно забытое тепло.

Глава 5

Первым делом я направился на точку, где обычно дежурили, а точнее, промышляли наши блюстители дорожного порядка. Несмотря на давнюю дружбу, Михеич и меня частенько штрафовал здесь за превышение скорости. В той другой линии вероятности, где я пережил БП. Насчет дружбы я, конечно, загнул. Раньше я работал в салоне по продаже мобильных телефонов. И очень часто депос наведывался к нам и продавал по несколько бэушных мобил или магнитол. Не знаю уж, где он их брал.

Притопав на укромный пятачок среди кустов рядом с плавным изгибом дороги, я никого не обнаружил. Что-то рановато сегодня дэпосы набили кассу, блин. Где их теперь искать? Номера Михеича у меня не было. Почесав затылок, я пнул пустую бутылку. Бешено вращаясь, она вылетела на дорожное полотно и взорвалась в пыль под колесами «КАМАЗа». Самосвал заскрежетал тормозами. Давай. Иди сюда, сука! Я грозно усмехался, не выходя из кустов, но и не убегая. Водила, видимо передумав, поехал дальше.

Хреново дело. Как же я без оружия завалю Умара? Ладно, что-нибудь придумаю. В конце концов, убивает не оружие, убивает решимость воина.

В магаз я все-таки заскочил, потратив полкосаря. Набрал макароны, крупы, тушенку и колбасу. Организм почему-то хотел эту гадость. Пиво брать не стал. Нужно быть начеку, а для этого требуется предельно ясное сознание. Его бы, конечно, не помешало расширить. И бодрящая настойка Егорыча сейчас бы не повредила. Не говоря уж о мухоморном отваре Витега и жабе Юрика…

Я остановился, как вкопанный, посреди тротуара. А ведь это офигенная идея! Юрец рассказывал, что нашел Зюзю, когда устроился на работу в террариуме. Так-так-так… надо забрать амфибию. Пусть жаба, как магический артефакт, хоть как-то компенсирует немощь моих пока что непрокачанных мускулов. К тому же, это будет отличным подтверждением, что я реально в прошлом. Во-первых, само наличие жабы в террариуме, а, во-вторых, действие. Под Зюзей можно уделать хоть десяток горцев. Возможно, и Юрика встречу. Правда не помню, должен ли он уже работать там или еще пашет на каком-то заводе?

В общем, операция по изъятию экзотического животного начала назревать в моей параноидальной голове. Все будет ништяк, Саня! Планы намечены, душевных терзаний не испытываю. Да, придется нарушить «закон». Какое смешное слово, ха! Особенно для пережившего Большой Пиздец.

В приятных думках я добрался до своего двора. Осторожно поглядел с безопасного расстояния. Горцев не видно, быдла из гаражей тоже. Быстрой походкой я проник в подъезд. На лестничных клетках тоже никто не поджидал, и я благополучно поднялся к себе.

***

За время вылазки я успел нагулять нешуточный аппетит и принялся варить рожки с тушенкой — мое любимое блюдо. То и дело я подходил к окну. Мысль о взбешенном от ярости ваххабите не давала покоя. Я уже придумал, как обезвредить его. Главное, чтобы абрек поднялся ко мне в квартиру.

Дело нехитрое. Разобрав розетку, я подцепил два провода и вывел напругу на входную дверь. Полностью железную, кстати. Ништяк. Пусть джигита ебанет как следует, а я потом выскочу и заберу револьвер.

Покончив с обустройством ловушки, я снял с плиты подоспевшие рОги. Усевшись на подоконник, принялся хавать прямо из кастрюли, зорко осматривая с высоты четвертого этажа подступы к дому. За время совместного проживания с Леной я отвык от мытья посуды, поэтому решил пока не пользоваться тарелками, чтобы не создавать себе лишней работы. При мысли о любимой немного взгрустнулось. Мой Ленусик остался спать вечным сном в подземном саркофаге. Но я завоюю ее снова. Клянусь своими могучими бубенцами!

Печально, конечно, что не удалось найти ее во «Вконтакте». Она ведь рассказывала, что где-то училась… что-то связанное с кулинарией… в техникуме или колледже. Хм… Думаю, несложно будет ее найти! Покараулю возле входа в ее шарагу, потом подойду и произведу неизгладимое впечатление. Как тогда, на лесной дороге. Надо только подкачаться слегка.

Пока я поглощал калории, Умар так и не появился. Но расслабляться было рано. По сути, что мне известно о нем? Да ничего, кроме того, что он бандит и бывший чеченский боевик. Такой зверь, что просто так не отстанет. Ну что ж, значит, не придется его искать, чтобы завалить.

Доев макароны, я сыто рыгнул в открытое окно. Захотелось поспать. В прошлой жизни я так бы и сделал, но Санек-выживальщик во мне презрительно усмехался над моими слабостями.

«Упор лежа, сука! Принять!» — заорал он.

Стиснув зубы, я упал на ковер и принялся отжиматься. И раз… и два… и три… уф, блин! Пятнадцать раз вышло! Перевернувшись на спину, я хотел поработать с прессом. Мой живот выглядел так, что не потечет ни одна телка. Что уж говорить о моей Леночке. Перед ней нельзя ударить в грязь лицом. Но все же я не стал качать пресс, вспомнив о только что съеденной кастрюле рожков. Займемся этим чуть позже.

Усевшись за комп, я открыл файл со Схроном. Сколько же событий еще предстоит записать. Мои пальцы, как кузнечики, прыгали по клавишам. Неплохо, неплохо получается! Вскоре первая глава была готова. Я начал вторую, но мысли все время возвращались к Леночке, к ее упругим горячим… да, блин! Как писать, если буду все время думать о ней? Надо решить этот вопрос и поскорее.

Открыв яндекс, я забил поисковый запрос «кулинарный техникум петрозаводск». Где-то там тусила моя ненаглядная. Получив адрес и расписание занятий, я подорвался, быстро приводя себя в привлекательный для телок вид. То есть погладил толстовку, зализал волосы, помыл главный калибр. И почистил обувь. Щетину решил не сбривать, она добавляла мне брутальности. Как завершающий штрих, я надел широкие солнцезащитные очки. Студенточки из трусов повыпрыгивают, увидав такого мачо. Но мне нужна лишь одна… моя… единственная…

Не смотря на мысли о скором спаривании, я не забывал об осторожности. Выглянул в окно. Сняв провод с двери, посмотрел в глазок. Все чисто. Бегом спустившись, я вышел во двор и направился к остановке. Техникум распологался довольно далеко, нужно ехать на маршрутке.

Зайдя в автобус, я купил билет, печально глядя, как исчезают монетки в жадной сумке кондукторши. Усевшись на свободное место, стал смотреть в окно. А не слишком ли ты поспешил, Санек, бросив перспективную работу? На Ленку-то по-любому придется тратить бабло. Причем нехилое. Ведь она телка, а ничто так не укрепляет любовь, как тяжелый пресс банкнот в лопатнике. Можно было бы работать, копить на Схрон, качать физуху, закупать патроны. Можно. Если бы не одно «но». Санек не будет работать на этих пидоргов и ублюдков, которые продают мою любимую Родину.

Но как еще разбогатеть? Это только в фильмах или дурацких книжках про попаданцев герой лихо поднимается, благодаря инсайдерской информации. Но в скучной реальности, как назло, я не помнил ни одного исхода матча. Никогда не увлекался футболом, хоккеем и прочим дерьмом. Не знал и биржевых сводок, колебаний котировок, скачков валют… стоп! Кое-что я знаю! Волосы зашевелились на голове. Я с трудом удержался, чтобы не заорать на весь автобус.

Биткоин! Криптовалюта! Да! Я стану богачом!

Я ведь помню, как еще до БП смотрел каждый год на рост крипты и думал: «вот я олень, надо было год назад вкладываться, сейчас-то уж поздно…» И так каждый гребаный год. Даже Валера, хилый айтишник, и тот оказался смелее меня в этом плане, закупился оборудованием для майнига. Надо разыскать очкастого, мои знания в этом, конечно, дилетанские. Я даже не знал, как покупать, ну биткоин этот.

Автобус, чихнув, остановился, с хлюпаньем открылись двери. Блин, техникум! Моя остановка! Чуть не проворонил со всеми этими мыслями о предстоящем богатстве. Ебушки-воробушки, а ведь я могу стать богаче Илона Маска, ебать его, как сказал бы Вован, в сраку! Можно славно повеселиться в эти два года, что отпущены нашему бренному миру!

***

Я курил сигу, возвращаясь в реальность. Охренеть. От обилия телочек на остановке глаза плыли в разные стороны. Хорошо, что на мне очки. Где же Лена? Я направился к зданию техникума, который находился метрах в ста.

На крыльце учебного заведения курили группки подростков. Неужели в этой стремной шараге учится моя девочка? Да здесь же одна гопота. Санек, не исключено, что ты просто выдумал эту Лену, ехидничал внутренний голос.

Прогнав этого засранца — зачем думать о плохом, когда можно думать о приятном — я возвратился к биткоинам. Один хрен мне нужна стартовая сумма, чтобы закупить либо саму монету, либо видеокарты или «асики» для майнинга. А добыть ее можно… а добыть ее можно… я так и не успел додумать, в учаге зазвенел звонок.

Молодые лоботрясы пачками валили из опостылевшей обители знаний. Вдруг, как солнце вспыхнуло среди толпы! Я узнал эти рыжие локоны! Лена!

Глава 6

История Вована

— А вот здесь, Владимир, наблюдательный пункт. Видеокамеры перекрывают всю территорию предприятия, а также периметр и подъездные пути. Все понятно?

— Так точно, Борисыч, — хмыкнул Вован, осматриваясь в тесной сторожке, — хуль здеся непонятного, нах?

Борисыч кусал губы, критически осматривая громилу.

— Короче говоря, твоя смена — сутки через двое. Раз в два часа полагается обход. На посту не спать, бывают проверки.

— Обижаешь, папаш! — прогудел Вован.

— И самое главное — не пить! — Поднял указательный палец начальник.

— Ясен хуй, я ж в завязке, нах!

— Да-да… Михеич за тебя поручился. Не подведи, Володя.

Борисыч собрался уходить, но его остановил вопрос:

— А это, епт, собак можно взять?

— Куда взять, Вова?

— С собой. На работу.

— У тебя есть собаки? Много?

— Две штуки, нах! Охуенные собачеллы, ептать! На дежурстве помогать будут.

— Спрошу директора, может и разрешит… — Борисыч почесал репу.

***

Миновало несколько месяцев с той ночи, когда Вован спас двух щенков, накостыляв малолетним отморозкам. Как-то так получилось, что оба пса остались у него. Зинка-стерва, конечно, на порог не пустила, разбудив ультразвуковым ором весь подъезд в четыре утра. Ну да и пох! Покидав немногочисленное барахло в солдатский вещмешок, ВДВшник отбыл. Куда? Как обычно, в неизвестность. Не страшно. Это ж не разведывательный рейд по ваххабитским тылам. Это так. Хуйня.

Помыкался с месяц, перебиваясь шабашками. Ночевать приходилось и в машине, но в основном по сослуживцам, дешевым общагам и знакомым девкам. Вован решил взяться за ум. Совершенно четко он ощутил ответственность за две спасенные маленькие жизни. Завязав с бухлом, он довольно быстро скопил деньжат и снял нормальную однокомнатную хату. Черно-рыжему щенку дал кликуху Бармалей, а другому, лохматому — Чиркаш.

В конце концов, Вовану повезло. Через боевое братство, он узнал, что есть свободная вакансия на заводе по производству стеклотары. Зарплата тридцатка, плюс можно подрабатывать грузчиком. Естественно, в свободное от дежурства время.

С собаками тоже все решилось удачно. Борисыч разрешил поселить их на территории завода. Правда, в дальнем закутке, чтобы не мозолить глаза начальству. Заместитель директора, Иван Степанович, всегда раздраженно морщился, услышав собачий лай. Зато Главный, Алексей Алексеевич, уважительно относился к Вовану и его питомцам. Приветствовал кивком и даже здоровался за руку.

***

— Да я тебе говорю, Леша, других вариантов просто нет! Сынок мэра имеет виды на наш завод!

— Потише, Иван… — Директор неодобрительно косился на плотно запертые двери кабинета. — Зачем ты опять начинаешь этот разговор? Моя позиция не изменится. Нет и еще раз нет!

— Поперек течения идешь! Проверками замучают… — стонал зам. — А то и что похуже…

— Это что, угроза? — насмешливо вздернув бровь, спросил Алексей Алексеевич. — Скажи, Иван, давно ты спелся с этой шушерой? И какой процент тебе предложили? Неужели больше, чем плачу я?

— Да Боже упаси! — нервно рассмеялся Иван. — Мы же с тобой со школьной скамьи! Ну, ты чего? Ты мне дороже брата родного, Леша!

Директор откинулся на спинку кресла и потер переносицу.

— Извини, Ваня, нервы. Иди, работай, я подумаю.

***

Оглушительный плеск и переливчатый девичий смех эхом играли под сводами элитного банного комплекса.

— Артачится, говоришь… — произнес упитанный черноволосый мужчина, опрокидывая в себя рюмку коньяка.

— Савелий, я договорюсь, дайте немного времени… — Иван Степанович вытянулся на краешке стула, боясь облокотиться на покрытый белоснежной скатертью стол, заставленный дорогой закуской.

— Нету времени, Ваня. — Черноволосый закинул в рот пару виноградин и шумно зачавкал, следя за плещущимися в бассейне нимфами.

Иван Степанович чувствовал, как ворот рубашки нестерпимо стискивает шею.

— Буквально пару дней дайте, Савелий… я все порешаю… Директор согласится на сделку… все будет на мазИ.

— Ты, сука, в уши долбишься, бля?! Нету! Времени! Батя торговик хочет построить. Инвесторы забугорные уже не могут ждать.

— Я… я… понял… я все решу…

Целую минуту Савелий буравил его взглядом. Ивану хотелось испариться. Так смотрят на надоедливое насекомое перед тем как прихлопнуть тапком. Черноволосый повернулся к седоватому обрюзгшему мужчине, сидящему в соседнем кресле:

— Вениамин, а ты че скажешь? Выручишь Ваньку?

Тот с интересом следил за разговором. Иван Степанович знал Вениамина Садковича. Вроде, он занимается землей по всей области. Серьезный человек. Его охранник, поджарый кавказец, развалившись на диване, сканировал цепким взглядом обстановку. Из кобуры подмышкой торчала рукоять здоровенного револьвера.

Заискивающе улыбаясь, Вениамин ответил:

— Сева, ну ты же знаешь, я всегда готов помочь добрым друзьям…

— К делу, — буркнул Савелий.

— Э… я так понял, требуется некое, э… вмешательство. Силового характера. Чтобы человек пересмотрел свои взгляды на… некоторые моменты… — Заметив побледневшее лицо Ивана Степановича, продолжил:

— Думаю, небольшой пожарчик не повредит?

— Не повредит, не повредит! — хмыкнул Савелий, погладив потное брюхо.

— Сейчас прикину по людям, кто бы за это мог взяться… — Садкович задумчиво посмотрел в потолок. — Есть парнишка толковый, надежды подает. Санек, кажется… Умар! Что думаешь насчет Санька? Можно на него положиться? В серьезном деле.

Кавказец помотал башкой:

— Новий чэлавэк, третий месиц работает. Рано ищщё.

— А, ну тогда Сергеича пригласим из области. У него и ребята проверенные!

— Что за Сергеич? — спросил Савелий.

— Мент в поселке одном, начальник полиции. С боевым опытом. Вот Сергеичу можно доверить любое дело. Абсолютно. Еще ни разу не подводил…

— Добро!

Конечно, это требует определенных финансовых затрат…

— Он заплатит! — прервал черноволосый, кивнув на Ивана Степановича. — Со своей доли.

***

— Что ты, Володя, шарашишься тут? Сегодня ж не твоя смена, — спросил Борисыч, оторвавшись от мониторов.

— Да, епт, думал, мож, фура придет. Разгрузил бы, нах! — ответил Вован, отхлебнув разом полбутылки кефира. — На тачку новую коплю, нах. Михеич «паджерик» свой продает, нах.

— Так лет двадцать ему. Лучше б новое что присмотрел.

— Ебал я эти цены на новье. А кредит — ну его нах. Пох, что старый, зато не «цветет». А чо по движку иль по ходовой, дэк я и сам подшаманю, нах.

— Ну, смотри, дело твое. Только все ж ступай домой, не будет сегодня уже фур.

— Ладно, пох. Пойду, нах. А ты че, Борисыч, заседаешь?

— Да вот, Колянчика дождусь, опять опаздывает что-то…

— Гони ты нах пиздюка этого! — пробасил десантура, накинув кожан.

Вовану уже случалось поймать «коллегу» на вывозе меди. Пришлось подрихтовать физиономию ушлепку. Тот сразу побежал жаловаться. Оказалось, Колянчик приходится хуй пойми каким племянником заму. От увольнения Вована спас лично директор, похвалив за усердие.

— Давно б уж выгнал, да это ж родственничек Степаныча, — проворчал Борисыч.

— Хош, я с ним ща побеседую?

— Не стоит. Ступай лучше домой, Вова.

— Лан, покедова!

— Хорошего вечера!

Покормив приветливо повизгивающих псов, Вован вздохнул и отправился в свою пустую хату. Бабу чтоль завести снова? Ну его нах! Сперва надо скопить на мотор. И кошмарное сожительство с Зинкой еще не стерлось из памяти. А сколько бабла на нее спустил, бля… давно бы уж взял новую тачилу.

«Девятка» его была пока что на приколе. Покрывалась пылью во дворе. Нужно было менять резину, стойки, шаровые, гранаты. Вован решил сэкономить. Все равно до работы всего двадцать минут ходу.

Придя домой, десантура решил заебашить яичницу, похавать перед сном. Поставив разогреваться сковороду, включил бумбокс. Из колонок запели «Голубые береты». Он убавил звук, было уже поздно, а соседям тоже рано вставать. В последнее время ВДВшник стал осознавать, что живет не на Войне.

Он даже стал планировать будущее, чем никогда раньше не занимался. Бабу, конечно, надо бы. Только годную. Детишек настругать. Хуле, ему за сорокет, а ни кола, ни двора. Только сначала надо подняться. Тачка будет, можно и бизнес замутить. Охранное агентство. Вован уже разговаривал на эту тему с некоторыми из сослуживцев. Все горячо поддержали его идею.

Напластав пару помидорин, десантник хуйнул десяток яиц, посолил и накрыл крышкой. Так, а что там в группе? Внезапно Вован вспомнил, что сегодня днюха у одного из боевых товарищей. А он так и не поздравил его в «Подслушано ВДВ». Паблик «ВК» он завел, коротая время на дежурствах, и был приятно удивлен, когда стали подписываться не только братишки, с которыми довелось воевать, но и пацаны со всех городов России.

— Пока жарится яичница, можно и пост поздравительный захуярить.

Вован сунул руку в карман, чтобы достать мобилу, но кроме ключей, пропуска на завод и сигарет ничего не обнаружилось.

— Где он, блять? — Сходив в прихожую, Вова проверил карманы в кожанке. — Сука, куда он подевался, нах?

Походу, оставил на столе в каморке. Десантник наморщил массивный лоб. Второй час ночи. Надо сходить, забрать телефон. Даже не столько из-за Славика, которого нужно поздравить. Нет. В глубине нутра начали просыпаться отголоски боевой ярости, когда он представил, как его сотовый хапает Колянчик и лазает по его контактам.

В полминуты заточив яичницу, десантура накинул куртку и выскочил из хаты. Добежал за десять минут, на нервяках выкурив две сигареты. Перед глазами в красных сполохах мигала картинка, как этот пизденыш-Колянчик заходит в «Подслушано ВДВ» и пишет всякую хуйню от его имени! Впервые за несколько месяцев захотелось выпить. Надо успокоиться. Помотав башней, Вован открыл калитку магнитной карточкой и направился к наблюдательному посту.

В комнате было пусто. «Где же этот уебанец? Еще не время для обхода. Лан, ща разберемся. Главное мобила на месте! Лежит себе на столе, нах». Сграбастав свою поцарапанную «Нокию», Вован задумчиво сдвинул брови.

Неотвеченный вызов. Че за хуйня? Кто, блять, мог ему звонить в третьем часу?

«А… это сука-Зинка, походу…» — сколько раз она пыталась помириться с ним, прорываясь с разных номеров. Десантура неизменно слал нахуй и добавлял очередной номер в черный список. — «Ща и этот добавим туда ж, нах».

Внезапно, краем глаза десантник уловил движение на одном из мониторов. Забыв про телефон, Вован вперил взгляд в экран. Где-то внутри словно царапали невидимые когти. Он вспомнил это, казалось, забытое чувство. Так всегда бывало перед атакой «чехов».

Колянчик… Вован отчетливо видел, как этот гандон подставляет лесенку к забору, накидывает на колючку свой бушлат. «Ебаный в рот…» Если б он не замешкался с неотвеченным вызовом, то проебал бы эту нездоровую хуйню. Десантура ухмыльнулся, радостно зачесались костяшки массивных кулаков. На этот раз Колянчику не отмазаться.

Подав фонарем условный сигнал в темноту, ушлепок спустился с лестницы и направился вглубь строений. «Куда он попиздил, нах?» Упырь, между тем, возник в поле зрения другой камеры. Оглядевшись по сторонам, зашел в щитовую. «Че за?..»

В эту секунду погасли экраны, лампы и фонари. Территория погрузилась во мрак.

«Ебать, че твориться, нах?» Пару секунд Вован смотрел на телефон. Вызвать мусоров? Позвонить Борисычу? Он убрал сотовый в карман, открыв ящик стола, вытащил дубинку. Жаль, нах, ПМа с собой нет. Неслышной тенью могучий десантник выскользнул на улицу. Напряженный, готовый калечить и убивать, согласно впечатанным намертво за долгие годы рефлексам бойца. Обострившийся слух ловил хлопанье дверей машины за забором. И голоса. Чужие.

Держась в самой густой тени, десантник начал подкрадываться.

— Гав-гав! — подал голос Чиркаш. Вован безошибочно узнал его лай.

— Ррр-гав-гав-рр-гав! — присоединился Бармалей, тоже почуяв чужаков.

БА-БАХ!

Десантник вздрогнул, но не от выстрела. А оттого, что лай сменился отчаянным скулежом.

БАХ! БАХ!

Жалобное повизгиванье оборвалось. Наступила оглушающая тишина.

Глава 7

— Ооооооо… ааааааААААААААА!!! — Ленкин крик вырывался из окна и летел над крышами пятиэтажек, взметались стаи голубей и ворон. Ну, конечно же, она мне дала. Пусть и не узнала сначала, и пусть я не в лучшей форме, однако перед термоядерными феромонами могучего Санька не устоит ни одна учащаяся кулинарного техникума. Но мне-то нужна лишь она. Моя. Единственная.

Девушка достигла финиша уже раза три, но я сдерживал своих прытких хвостатых друзей с помощью несгибаемой силы воли, которая в отличие от непрокачанной мускулатуры всегда при мне. Сдерживаться было все сложнее… и сложнее… сложнее… пора! ГОООООЛ! Неистовый Везувий, извергался, заливая раскаленной лавой трясущиеся Помпеи. В сознании полыхнуло коротким замыканием. Комната кружилась, исчезая. А я ощутил лицом коварную твердость асфальта. Во рту песок и кровь. Много крови. Кажется, выбито пару зубов…

Вместе с осознанием пришла боль, вернулись воспоминания. Видение, где я чикал свою роднулечку, растворилось, как Терминатор в конце второго фильма. Реальность ударила по ребрам безжалостным ботинком чудовищного размера. Блять! Я скрючился, прикрывая жизненно важные органы.

— Андрюша! Хватит! Перестань! — Ленкин голос.

— Да я его ушатаю, нахуй! — рычал Андрюша.

Я пытался встать, новые удары опрокидывали наземь. Давно меня так жестко не буцкали. Сколько еще пройдет времени, пока нарастет мышечный каркас, восстановятся рефлексы бойца?

— Угомонись, придурок! У тебя же условка! Тебя же посадят! — чуть не плакала Леночка.

— Защищаешь его, шлюха! С тобой потом разберемся!

— Да я его впервые вижу! Ну пойдем, Андрей, пойдем…

***

Как я мог забыть про бывшего парня Лены? Куда делась моя предусмотрительность? Наверно, это последствие перемещения сквозь пространственно-временной континуум. А может, обострение спермотоксикоза. Чего сейчас гадать?

А началось все так. Когда Леночка вышла на крыльцо учаги, я впал в какой-то ступор от нахлынувших чувств. Моя зая выглядела на двести процентов. Моложе на два с половиной года, как-никак. Прическа другая, покороче. Она смеялась, о чем-то перетирая с подружками. Такая невинная, чистая, но все с тем же изумрудным блеском в глазах. И те же пухлые губки. Сколько раз они… Грубый тычок прервал мой прекрасный дзен. Я чуть не свалился в клумбу.

— Смотри куда прешь, блять! — проворчал я в спину охуевшему верзиле, потирая ушибленное плечо.

Тот обернулся, окидывая недобрым презрительным взглядом. Он был выше меня на полторы головы, широкие, почти как у Вована, плечи, прическа под ноль три с уебанской челкой из трех волосков, на кулаках набиты якоря и какие-то буквы.

Хам произнес:

— Хуле встал на дороге? Ни пройти ни проехать. Чухан ебаный! — и сплюнув скорлупу от фисташек, потопал дальше.

Во мне кипела злость, но я решил не атаковать наглого быдлана. Сейчас это будет тактически не верно. Слишком неравные силы. Вот был бы револьвер… хотя, наверно, хорошо, что его нет. Здесь в городе действует закон, мусорА кругом…

Чтобы успокоиться, я закурил еще сигу. Отыскал глазами Ленусика. Надо как-то к ней подойти. Что-то сказать. Но что? Привет, я твой парень из будущего? Крепко обнять, схватив за ягодицы, и смачно шибануться в десны на виду всей шараги? И она вспомнит меня? Конечно, конечно… это только в сказках поцелуи так действуют на телок, а в нашем жестоком, как весь пиздец, мире такой фокус не проканает.

Пока я размышлял, Леночка сбежала по ступенькам и с радостным визгом полетела навстречу. Неужто узнала? Мое лицо начало расплываться в улыбке. Видать, шаман отправил и ее в прошлое… но судьба решила поглумиться надо мной. Чертов морячок, который двинул локтем недавно, сграбастал мою девушку. Начал жадно лапать и трогать за все места! Она сопротивлялась, но чисто для вида. А затем они сделали то, что должен был сделать я. Засосались. Надолго. Минуты на три.

Сигарета, дотлев, обожгла пальцы. Боль вернула меня в реальность. Сердце будто сдавило медвежьим капканом. Я рыскал глазами по сторонам в поисках кирпича или булыжника. Может, выворотить поребрик? Пощупал в кармане нож. Спокойно, Санек. Не стоит поддаваться эмоциям.

Покончив, наконец, с лобызаниями, они прошли мимо в сторону остановки. Даже не взглянув на меня. Мне стоило титанических усилий не шелохнуться при этом. Ничего не соображая, я направился за ними. В голове вспыхивали картинки жестоких убийств. Это хорошо, это нормально.

Когда пятерня с якорями опустилась на затянутую в джинсы попку Леночки и давай нагло тискать ее спелые булки, разум окончательно покинул меня.

Я подбежал и рванул козла за плечо. Тело развернулось, дебильная улыбочка сменилась разъяренным оскалом. Лена пискнула от неожиданности.

— Не трогай ее, ублюдок! — сквозь зубы выдохнул я.

— Че за хуйня? Ты че, бля, мутишь с этим ушлепком? — обратился к девушке бык.

— Нннет… — пролепетала она, уставившись на меня огромным изумрудом. Второй спрятался под рыжим локоном.

— Вали на… — амбал не договорил.

Мой резкий, как у Джеки Чана, кулак стартанул, устремляясь к цели назначения — в широкий мясистый подбородок. Ну и урод, мать его. Что она в нем нашла? ТЫНЦ! Руку свело от боли. Бычара лишь мотнул башкой, а в следующую секунду меня снесло, будто взрывной волной от противотанковой мины.

***

Мне повезло, что подъехал автобус. А то бы этот кабан просто изуродовал меня. Или сделал инвалидом. Лена с подоспевшими подругами запихали изрыгающего матюки Андрюшу внутрь. Со скрипом захлопнулась дверь-гармошка, и старенький «Икарус» отчалил. Я остался один на гребаной остановке.

Кое-как поднявшись, отряхнул джинсы, потрогал харю. Сука, и толстовку, блин, порвал. Жестко меня отметелил этот долбоеб. Сука, мощный долбоеб. Естественно, я так это не оставлю. У него же условный срок? Отлично. Интересно за что. Тоже, поди, кого-нибудь отпиздил. Некоторое время я обдумывал варианты с заявой. Нормальный шанс закрыть этого бивня на несколько лет. Вполне реально, кстати. Тем более через Михеича можно попробовать. Поговорю с ним. Когда встретимся насчет «Осы». Хотя… Нет. Здесь личное. А значит, я должен решить это сам. Иначе не почувствую истинного удовлетворения.

Но для этого нужно оружие, для этого нужно оружие… Подумать только, моя Лена с этим отморозком! Неужели, он ее… внутри снова все закипало, когда я представлял эту картину. Не строй иллюзий, Саня, она досталась тебе не девственницей, рассказывала про парня. Я, конечно, не расспрашивал и не вдавался в подробности (нахер оно мне надо), но и, блять, не думал, что этот, сука, Андрюша такая махина!

Подъехал еще один автобус. Я забрался в салон, оплатил проезд и уселся на заднее сидение. Видок у меня еще тот. Не хочу пугать окружающих. Они еще насмотрятся ужасов через два с копейками года, когда придет БП. Пожалуй, пора подвести итоги моих первых дней в прошлом.

Ну что ж, самое главное — я действительно в прошлом. То есть, можно не опасаться, что мои приключения выживальщика — это шизофренический бред. Отыскав Лену, я окончательно доказал это. А в остальном дела пока что не очень. Потерял работу. Поучаствовал в двух драках. Минус два зуба, минус целое ебало и, скорей всего, несколько ребер. На меня охотится Умар, а из оружия только перочинный ножик. Ну, можно еще кухонные ножи с собой таскать…

Да, что-то ты делаешь не то, Санек… Переход из постапокалипсиса в мирную среду прошел слишком резко. Нужно время, чтобы адаптироваться. Стать как все — законопослушным, не нарушать правила… Нет, спасибо, это не для меня. Вот найти бы Вована. Думаю, теперь-то уж мы будем с ним на одной волне.

А может набухаться? Я похрустел в кармане мятыми косарями. К сожалению, это не решение проблемы. Это не вернет Лену. А смогу ли я вообще с ней жить после такого? Ведь по сути, ее бывший — теперь вовсе не бывший, а самый что ни на есть настоящий! То есть, она, получается, изменяет мне с ним. Стоит ли бороться? Ведь вокруг столько красивых девок, которым Санек мог бы передать генофонд… не знаю.

Я глядел в окно, пытаясь разглядеть подходящих для размножения особей женского пола. И в первую секунду не поверил своим окулярам! По тротуару вразвалочку, зажав зубами сигарету, шагал… Вован!

Глава 8

История Вована

Он много раз видел мертвых друзей. Вытаскивал из горящих БМД, терял товарищей при артобстрелах, когда прилетало и от «чехов» и от своих. Но когда затих лай Чиркаша и Бармалея, все что Вован строил последние месяцы, наивные мечты о мирной жизни — все поглотил огненный шторм неистовой ярости.

***

Колянчик слыл в городе, как пиздабол, кайфарь и совершенно ненадежный человек, позор семейства. Но мало кто знал, что помимо клубов и кабаков, у него была истинная страсть, увлечение, тщательно скрываемое от окружающих.

Первый раз он сделал это в двенадцать лет. Соседской девочке Свете, которая жутко бесила Колянчика, подарили белого пушистого котенка с большими бирюзовыми глазами. Она всюду носилась с питомцем, играла, заплетала банты на шее. Глядя на эти игры, малолетний ублюдок испытывал странные трудноформулируемые желания. Такие же, какие ощущал, когда убивал пойманных лягушек, насекомых или мышей.

Однажды, поднимаясь к себе на этаж, он увидел белый пушистый комочек, сиротливо дрожащий в углу. Парень замер, обжигающая волна прошла по телу, в шортах ощутилось приятное шевеление. Сграбастав потными ладошками беззащитное существо, Колянчик взлетел по ступенькам. Дрожа от возбуждения, принялся отпирать замок. Родители на работе — то, что надо! В этот момент котенок принялся отчаянно мяукать. На пару этажей ниже, где жила Света, хлопнула дверь.

Женский голосище:

— Светка, не реви, он, поди, в подъезд выбежал!

— Сфинкс! Сфинкс! Кис-кис-кис-кис! — плачущий голосок девчонки. — Сфиииинкс, ты гдееее?

Сжав котенка так, что тот не смог мяукать, Колянчик ввалился в хату и захлопнул дверь, отсекая эхо плача. Включил воду в ванне. Держа Сфинкса за шкирку, он сходил в кладовку. Небольшими гвоздиками для плинтуса сковырнул бирюзовые глаза. Шум воды заглушал надсадный мяв, поток уносил кровь. Колянчика трясло. Кухонным ножом вспоров нежное брюшко, он вонзал свой отросток в горящую бьющуюся мякоть…

После он проделывал это с котами и собаками, гусями и утками, окунями и щуками, два раза с декоративными черепашками, и один раз с пингвином, сбежавшим из выездного зоопарка.

***

Но сегодня — Колянчик чувствовал это — будет особый раз. Задание от дяди, тридцать обещанных косарей, даже будущее место начальника охраны будущего же бизнес-центра отошли на второй план. Паскудные собаки этого тупого громилы, этого гниды-Вована, не давшего вынести катушки с медью, мертвы. Задыхаясь от возбуждения, он спрятал дымящийся пистолет в карман. Он скинул куртку, облизывая губы. Где-то вдали, чертыхаясь, лезли через ограду подручные, которых нанял дядя, и которые сожгут к хуям этот долбанный завод. Он свое дело выполнил, теперь можно поразвлечься. Можно выплеснуть всю боль и обиду, трахая мертвых, но еще теплых, собак!

Нервно хихикая, утырок вытащил нож с изогнутым лезвием, которым было удобно вскрывать брюшко животным. Одной рукой расстегнул ширинку. Зачем-то обернулся, словно почувствовав чужое присутствие. Хотя знал, что подельники на другом конце территории. Никого. Мертвый свет луны заливал площадку с собачьей будкой. Склонившись, он погладил шерсть дохлого пса, начал переворачивать… В этот момент на него, как могильная плита, легла тень. Большая черная тень.

Колянчик ничего не успел сделать. Ни убежать, ни вскрикнуть, ни размахнуться ножом, не говоря уж о том, чтобы выхватить пистолет. Дьявольская сила несокрушимой мощи подхватила его. Хруст! Боль в руке. Из горла начал было вырываться визг, который тут же уперся в жесткую стальную ладонь. Моча хлестала по ляжкам, к нему приближалось перекошенное лицо Вована. В руке десантуры холодно поблескивал отобранный нож.

— На, нах! — В тот же миг кривое лезвие вонзилось в промежность. С треском двинулось дальше, выше, вспарывая брюшину, ломая ребра и раздирая легкие. Кишки, влажно шлепая, валились на землю. Не отпуская пасть бьющегося в судорогах мерзавца, Вован тем же ножом отсек одно ухо, затем другое. Напоследок воткнув клинок в глаз по самую рукоять, отшвырнул безжизненное тело. Все прошло бесшумно и заняло от силы минуту.

***

Вован быстро обшарил и забрал «Макарыча». Вздохнув, несколько долгих секунд глядел на убитых четвероногих товарищей, прощаясь. И, держась в тени построек, помчался в сторону ничуть не скрывающихся чужаков.

Четверо. В масках. Собравшись в кружок, они что-то делали. Вован неслышно приближался, укрываясь за штабелями ящиков и досок. «Ворюги ебаные, нах», — думал десантник. Вызывать мусоров он не собирался.

Бандиты, тем временем, расступились, в их лапах вспыхнули факелы. Один скомандовал:

— Ты направо, ты налево, мы с Димасом к корпусу администрации. Поливайте все, что может гореть из канистр и поджигайте! С Богом, братья! И во имя Христа!

— Во имя Христа!

— С Богом!

«Заебок, нах». — Вован ощерился. — «Переебашим сучар по одному».

Глава 9

Я сидел, отвесив челюсть. Еще одно подтверждение, что мое путешествие во времени реально. Абсолютно, блин, реально! Зажегся зеленый глаз светофора, скотовоз, тронувшись, поехал дальше. Мощная фигура десантника удалялась. А точно ли это был он? Да стопудово! Вована ни с кем не спутаешь! Хоть и не было на нем тельняшки, шкур и голубого прожженного во многих местах берета.

— Эй, водила, тормози! — вскочив с места, заорал я.

— По требованию не останавливаемся, молодой человек! — проворчала тетка-кондукторша.

— Мне надо выйти здесь! — Блин, сейчас Вован скроется из виду!

— Обойдешься, — хмыкнула курица, возвращаясь к сканворду.

Чертов общественный транспорт, надо срочно обзаводиться тачкой!

Другие немногочисленные пассажиры косили на меня свои любопытные жала. Да они все тут сговорились! Тротиловый заряд гнева подорвал плотину моего душевного спокойствия. Зарычав, я подтянулся на поручне и с ноги ушатал в дверь. БАМС! БАМС! На, нахуй, на, сука! Крики, мат, ор кондукторши. Гребаный «Икарус» с визгом раненного моржа резко оттормозился. Фшшшш… Дверцы, наконец, разъехались в стороны.

— Ах ты ж падла! — подорвался водила, хватая монтировку. — Стой, сука!

Но я уже покидал салон в грациозном прыжке гепарда. Приземлившись на газон, я крутанул тактический перекат через плечо. Подскок и стремительный турбофорсаж. Нервный шоферюга со своим сараем на колесах быстро оставались позади.

Ускорившись, словно долбанный Флэш, я мчался по тротуару, огибая нагло снующих на пути прохожих. Блять, Вовчика не видать, далеко успели отъехать! Я выскочил на проезжую часть. Он был на той стороне. Яростные гудки, протяжный визг разнокалиберной резины. Мне дьявольски плевать, я перебежал дорогу. Широкая спина в кожанке мелькала за пару кварталов, скрываясь за углом.

— Вовааан! Подожди! — возопил я.

Дыхание сбивалось, мышцы пошли в разнос, я бежал на одних лишь волевых качествах своего характера. Свернув на улицу, куда отправился десантник, я остановился. Блять! Где он? В ярости я чуть не ушатал мужичка, проходящего мимо. От удара в ухо его спасла, опять же, моя сила воли.

Нужно успокоиться. В глазах окружающих я, скорей всего конкретный неадекват, блин. Похрен, конечно, на всех, но с тактической точки зрения и согласно философии выживания, надо сдерживать свои порывы. Не выделяться. Не привлекать внимания. И действовать, не отступая от намеченного плана. А что нужно для хорошего успокоения? Как восстановить ушатанные нервы и не съехать с катушек окончательно? Что может в этом помочь? Лишь одно — пара литров хорошего пивчанского. И сразу как-то на душе полегчало, когда я принял это решение.

Вован это был или просто глюк… какая разница, в конце концов. Будем двигаться дальше. Зайдя в ближайший магаз, я купил пару банок пива, сиги. Продукты решил не брать. До дома далековато, а тащить лишние кило своими хилыми руками не очень-то хотелось. Эх, где мой тактический рюкзак?

С каждым глотком пенного напитка богов настроение мое взлетало все выше, почти к небесам. Какие у меня проблемы по сути? Да нет никаких проблем. Ходить на работу и пахать на этих ублюдков больше не надо. Да же не то, что не надо. Скажем так — мои навыки позволяют не зависеть от Системы. Я буду писать книгу о своих приключениях, закупать крипту и скоро смогу построить новый Схрон. Или даже несколько. В разных климатических зонах.

Ждать новый автобус я не стал. Погода была хорошая, поэтому я решил прогуляться пешком. Тренировка для ног будет не лишней. По дороге остановился возле фонтана. Под недобрыми взорами отдыхающих ополоснул ебальник. Журчащая вода смывала кровь и грязь. Кое-как почистил штаны с толстовкой. Ништяк. Я готов для новых подвигов. Погоди с подвигами, дурень, тут же шепнул внутренний голос. Сперва доберись до убежища. Точно. Глянув по сторонам подозрительным взглядом, я направился дальше.

Чтобы по пути не терять время зря, я решил подзаработать старым проверенным способом. Я промышлял этим периодически в своей прошлой жизни. Строительные работы. Для этого пришлось включить телефон, который тут же загудел смсками неотвеченных вызовов с незнакомых номеров. Волосы на загривке встали дыбом. По ходу, Умар или его чучмеки пробивают меня! Но добрый глоток пивчанского отбросил ненужные страхи. Надо купить новую симку, а эту выкинуть. А для этого нужны деньги.

Решительно, без колебаний, я зашел на «Авито». Сайт мошенников, купи-продаев и немногочисленных честных людей, типа меня. Создал объяву. Мол, так и так бригада охуительных специалистов зафигачит ремонт, естественно, любой сложности. Недорого, но качественно. Затем зашел в раздел, где заказчики ищут работяг для копки сортиров, поклейки обоев и кровельных работ. Годных заказов не нашлось. Ну, да ладно, подождем заявочек. Строительный сезон в самом разгаре.

Работать, конечно, буду не сам, хоть у меня и есть для этого навыки, полученные за время обустройства Схрона. Найму гастарбайтеров здесь же, на «Авито». Главное, чтобы объект попался не геморный и, чтобы заказчик не швыранул с деньгами. Но с такими упырями Санек из жестокого постъядерного мира сумеет разобраться.

***

Всем хорош добрый пивасик в плане создания хорошего настроения. Есть лишь два минуса — рано или поздно, блять, он заканчивается. А второй минус — начинает резко давить на мой закаленный мочевой пузырь. Вышвырнув пустую банку в урну (после БП я обязательно сохранил бы жестянку для различных нужд), я свернул в проулок.

Справив нужду в кустах, я обратил внимание на спортплощадку неподалеку. Пацанчики на брусьях и турниках делали яростные перевороты, подтягивания, выходы силой и прочую физуху. Я усмехнулся по-доброму. Турникмены, кажись. У этих ребят есть шанс пережить грядущий Пиздец. Надо бы и мне потренироваться. Недолго думая, я направился к спортивным снарядам для прокачки мышц.

Пацаны переглянулись, но ничего не сказали, когда я подпрыгнул и повис на турнике. Рраз!.. уф, бля, как тяжко… ддддввва! На пике формы мог подтянуться сорок восемь раз на двух руках и по десять раз на одной.

— Давай, дядя, покажи класс! — крикнул кто-то из парней.

Трррриии… Нелепо дергая ногами, я кое-как дотянулся подбородком до перекладины. Пальцы разжались. Пиво отвратно сбулькало в животе, я приземлился на полусогнутые. Дружный смех малолетних атлетов опрокинул мое ЧСВ в самые недра жестокого ада.

— Смотри, как надо, лошара! — фыркнул паренек в белой майке, толкая меня плечом.

Он хотел запрыгнуть, но не успел. Вся злость и боль этого дня сконцентрировались в этом ударе. Кулак впечатался в скулу засранца, как снаряд 152-мм гаубицы в борт немецкого танка. Жилистые ноги подлетели выше головы, тощее тело распласталось в ближайшей песочнице.

Остальные члены банды заорали:

— Вот урод!

— Ты че творишь?!

— Наших бьют!

— Мочи его, ребзя!

Я встал в боевую стойку. Мой хищный оскал воина судного дня и холодный блеск ножа остановил мерзавцев. Переглянувшись нерешительно, они подхватили кореша и позорно бежали. Не стал медлить и я, стратегически отступая через гаражи и проулки, чтобы не попасться на глаза противнику.

Когда радость победы немного угасла, пришло раскаяние. В очередной раз влип в неприятности. Уже который раз за сегодня? Блин, зачем я отпиздил этого школьника? Его родаки могут накатать заяву. Лучше пока не появляться в том районе.

***

Через час я зашел, а точнее сказать, ввалился в квартиру, швыряя на пол пакеты с хавчиком. Тут же запер на все замки, не забыв пустить напругу на дверь. Ништяк. Я дома. Чувство голода тупыми клыками терзало нутро. Мне пришлось минут пятнадцать просидеть в полисаднике возле своей пятиэтажки. Надо было убедиться, что поблизости нет головорезов Умара. Хвала северным духам, ничего подозрительного и опасного я не обнаружил.

Весело насвистывая, я сварил гречи с сосисками. Заправил охуительную кашу щедрым ломтем сливочного масла, сделав блюдо еще более охуительным. Сейчас наполню свой организм калориями, а затем вернусь к написанию книги. Какой кайф. А этот Умар забыл, наверное, про меня. Эти горцы только угрожать горазды, а на деле ссыкливы, как шакалы. Я поставил перед собой дымящуюся тарелку, приготовившись есть. Но моим планам не суждено было сбыться.

Нездоровое предчувствие царапнуло душу, когда я услыхал за окном низкочастотный рык иностранного движка. Со вздохом положив ложку, я выглянул наружу. Незнакомая черная «бэха», тонированная наглухо, остановилась возле моего подъезда. Открылась дверь. Бритая башка, черная густая небритость на харе, злобный взгляд из-под кустистых бровей. Умар, сука! Ладно хоть приехал один, совсем ни во что не ставит Санька. Зря, зря…

Поставив тачку на сигналку, нохча скалил зубы перед бабками, сидящими на лавке, о чем-то расспрашивал. Блять, старые клячи видели, как я заходил, сейчас заложат любимого соседа… но, видимо, паранойя у добрых старушек оказалась сильнее моей на тысячу пунктов. Зверь с Кавказа гортанно выругался на своем наречии, повернувшись к подъезду. Старуха Ильинична трясла вслед своей клюкой. Едва я успел спрятаться за шторой, как горец стрельнул взглядом вверх. Вряд ли он успел заметить меня, зато я разглядел оттопыренный бок его «Армани». Мой револьвер…

Метнувшись в прихожую, я вытащил из ведра с водой топор. Подергал лезвие. Ништяк, разбухло топорище, не болтается. Я клал его в воду перед прогулкой специально для этих целей. Поцеловал кованый метал и прижал ко лбу. Помоги мне, Ктулху, в этой схватке…

Глава 10

Цок-клац, цок-клац… Неотвратимая поступь смерти. Я слышал через дверь приближающиеся шаги. Цок-клац… Дорогие ботинки стучали по ступеням, словно копыта демона из преисподней. Цок-клац… второй этаж, третий… Я попрыгал на носках, размял кисти, перехватив поудобнее топорище. Вдох-выдох. Спокойно, Санек. Цок-клац. Вдох-выдох. Цок-клац. Вдох-выдох. Давай, иди сюда, сука! ЦОК-КЛАЦ!

— Эий, Саща! Ти дома, я знаю, э! — на весь подъезд проорал чеченец.

— Дома, дома! — нервно усмехнувшись, выкрикнул я.

Едва слышный сквозь дверь щелчок. По-любому достал револьвер и взводит курок. Давай, хватайся за ручку, тупой чурбан…

— Вихады, Саща, пагаварим! Как мущщиин с мущщинай, жи есть.

— Я тебе уже все сказал, Умар, по телефону. Повторить?

— Чито, э?!

— Иди на хуй!

В следующий миг раздался рев гиббона, сношаемого в непредназначенные для этого места. Ага, рвануло пукан у горца, как я и рассчитывал. Треск разряда! Дверь затряслась, запах горелой шерсти шибанул по ноздрям. Ништяк! Я подождал несколько секунд, чтоб уж наверняка, и выдернул провод из розетки. Щеколду в сторону. Пинок в дверь. Слабый стон. Умар валился на пол, я придал дополнительное ускорение обухом топора промеж удивленных глаз. Раз-два! Мерзавец на пути к гуриям, я цел, и самое главное — револьвер в руке! Тут же крутанул барабан, буквально физически ощущая мощь и уверенность, которое дарит грозное оружие. За-йе-бись!

Протяжно заскрипела и хлопнула дверь в подъезд, снизу послышалась шарканье и ворчанье соседских бабулек:

— А я те грю, Николаевна, бандюган Санек наш! Вот те истинный крест. Видала ж, какой к нему ирод бородатый приехал… ох, чую, пора участковому нашему звонить… как пить дать, пора!

Блять! Совсем забыл про наш бдительный дворовый дозор. Будет хреново, если они увидят, чем я занят. Сунув револьвер в карман, я подхватил тело за шкварник, вдернул в хату и аккуратно закрыл дверь. Минуту напряженно вслушивался, дожидаясь пока старухи свалят по своим норам.

Опачки, похоже, горец еще жив, начал шевелиться, сука. Промеж густых кавказских бровей, словно просыпающийся вулкан, наливается густым цветом мегасиняк. На еще! Обух топора второй раз впечатался в обозначенный квадрат. Кажись, готов. Я облегченно вздохнул, перешагнул тело и прошел на кухню. Кашу только жаль, остыла совсем.

Но даже остывшая греча не перестала быть менее вкусной. Сыто рыгнув, я заварил чайник и стал прикидывать, как без палева избавиться от жмура. Согласитесь, даже мертвый противник может доставить немало проблем, если он в вашей квартире.

В памяти всплывали сводки из криминальных хроник и статейки из девяностых, где подробно все это описывалось. Растворить в серной кислоте, разрубить на куски и вынести ночью по частям… Тьфу, блять! Как-то не в прикол заниматься подобным дерьмом. Кислоты у меня не было, пачкать хату кровищей тоже не хотелось. Может, вынести его целиком, когда стемнеет? Закинуть в багажник «бэхи» и отвезти в лес, а лучше утопить в озере.

Да, хорошая идея, так и поступим. До утра его, наверно, не хватятся. Интересно, сказал ли он боссу про мое увольнение? Впрочем, не важно. Единственная зацепка против меня — это бабульки, знающие, что абрек заходил ко мне. И «БМВ» под

«БМВ» под окнами… «Семерка». Пиздатая тачка. Забрать бы ее себе. Можно подкатить к Лене, тогда-то уж она точно мне даст и забудет своего тупого быка Андрюшу.

Мечты, мечты… Машину надо сжечь, чтобы избавиться от всех улик. А бабулек задобрить ништяками. Продуктов им купить, лекарств там, или вскопать огород. Хотя, огород, наверно, лишнее. Я ведь еще не достиг в нужной физической кондиции, чтобы так издеваться над своим организмом.

Налив чайку в любимую чашку с блюдцем, я обошел трупак, осматривая и попинывая с разных сторон. Ладно хоть не бугай, легко нести будет. Из-под пиджака выглянула пряжка от кобуры. Это заинтересовало меня. Что-то, Санек, ты начинаешь терять навыки выживания, забыл совсем, что надо сперва облутать поверженного врага.

Допив чай, я приступил к делу. Снял наплечную кобуру. Ништяк, пригодится. Начал рыться в карманах в поисках лопатника. Лавандосик не помешает, тем более, что в этом мире глупцы почему-то ценят резанную бумагу. Фигасе, шестьдесят косарей рублями, около четырехсот долларов, плюс вишенкой на торте двадцать евро! Настроение мое немного улучшилось. Пойду завтра покупать «Сайгу». О, еще несколько банковских карт. Узнать бы к ним пин-коды. Ничего не поделаешь, джигит сдох так быстро… в этот момент ваххабит дернулся всем телом, замычал, мотая бритой башкой. Ништяк, мечты сбываются, помощь духов, не иначе!

Навалившись коленом на грудную клетку, я пошарил вокруг. Черт, топор далеко! Умар бился подо мной, забавно шипя и стрекоча на своем горном наречии.

— Да заткнись ты, сука! — я выхватил револьвер и, чтобы не тратить патрон, ебнул рукояткой.

Из горбатого носа брызнула кровь, ваххабит, успокоившись, обмяк. Блин, это было довольно шумно, надеюсь, бабка, что живет внизу, не набирает сейчас двухзначный номер. Я поднялся, переводя дух. Проклятье, пин-коды так и не узнал!.. ничего, сейчас все расскажет.

Жалости к абреку не было совершенно. Я помню слова, которые он произнес в другом времени: «Вы рюсске только за хюй держаться можете, вас всех резать надо». Что-то в этом роде. Так что я выполняю социально-важную задачу. Пусть и незаконно. Хотя, что такое уголовный кодекс перед лицом БП? Всего лишь бумага для растопки печи.

Сходив до кладовки, я притащил в комнату сверток полиэтилена, скотч, пассатижи, ножницы по металлу. Жаль, нет паяльной лампы… Первым делом я обмотал руки и ноги козла крепким, как мои нервы, скотчем. На всякий случай заклеил пасть, налепив кусок скотча на щетинистое ебло. Отодрать всегда успею. Затем расстелил пленку, чтобы не испачкать раритетный ковер, оставшийся от бабушки. Перекантовал туда чурку и, закурив, стал ждать, когда тот очнется.

Наверняка, у этого моджахеда не один лям на счетах. Без двух минут покойнику они больше ни к чему, а я на эти бабки построю новый Схрон, хе-хе… Докурив, я затушил бычок о руку пленника. Подействовало не хуже нашатырного спирта. Снова рычание, сопение, возня. Я взвел курок и направил ствол прямо между горящих ненавистью глаз. Тот затих. Затем я резко дернул скотч, проведя частичную депиляцию бороды. И тут же отвесил удар, прерывая вой.

— Тихо, блядь! Будешь орать — убью нахуй! — предупредил я, присаживаясь на табурет.

— Саща… послющий, э? Ти чито, ти кто есть ваопще? — заикаясь, блеял Умар.

— Здесь вопросы задаю я! — С силой пнул под ребра.

— Саща, ты чито… я прищель пагаварить, жи есть! Ти харощй работник… Хозяин гаварит, Санек маладец! Зарплат ему надо прибавэть, мащин купить…

— Врешь, сука! Убить меня хочешь! — я вскинул револьвер.

— Нэт! Аллахом клянус, Саща, я нэ хатель! Нэ убивай!

— Заткнись, бля. Если будешь отвечать правильно, отпущу. — «Кормить рыб на дне Онежского озера» — мысленно добавил я.

Достал первую карту:

— Так, что тут у нас… «Райфазен банк», карта «виза голд» на имя «Умара Бероева». Твоя значит… да, гнида?!

— Дыа!.. не бей больщий! А!

— Тихо!

— Пин-код, нахуй, быстро!

Горец изменился в лице, оскалившись, как гнусный шакал:

— Хочэшь убей! Ничего нэ скажу! Мои братья отомстят! Тибя рэзать будут, сэмья твой резать! Мат твой, атэц — йебат будут, Аллахом клянус! Ничэго не скажу, жи есть! Ыээа!

Метнувшись бешеным мангустом, я схватил ножницы по металлу и отхватил волосатый мизинец абрека. Ударом с ноги в голову прервал дикий ор.

— Пин-код, сука, быстро. Говори! — повторил я, вытирая ножницы об его рубаху.

— Нннэ-нннээ помню… Саща, падажди! — взвизгнул Умар, увидев, что я снова беру кусачки. — Пароль от карт запысан в блакнот, жи есть!

— Где блокнот, падла?

— В бардачке, жи есть! В мащин!

— Ладно, проверим! — Я вновь заклеил рот чуркобеса.

Блин, оставлять его нельзя. Опасно. Не дай бог освободится. Я почесал репу. Вырубить его снова? Или уже наглушняк пора? В этот момент раздалась адская трель дверного звонка, от неожиданности я чуть не даванул жидкого. Кто звонит? Бабка? Участковый? Горцы? И что делать с этим козлом? Решение пришло быстро. Откинув створку дивана, я швырнул в нишу Умара и окровавленный полиэтилен. Захлопнул. Ништяк. Пусть полежит здесь. Подхватил инструмент и зашвырнул в кладовку. Уф… все чисто!

Держа за спиной револьвер, аккуратно по стенке подошел к двери. Снова звонят. Есть, конечно, глазок, но смотреть не буду, чтобы не получить разрывную пулю в глаз.

— К-кто там? — спросил я. Блять, как пересохло во рту.

— Это я! — ответили из-за двери.

И от этого голоса, сердце чуть не взорвалось фугасом в груди.

Глава 11

История Вована

— Сжечь завод?! — ржал Сергеич. — Да вы че там, в Петрике, совсем ебанулись? Я же мент!

— Знаем, какой ты мент… — недовольно бурчали в трубке. — Надо помочь хорошим людям.

— Савелию что ль снова?

— Кому же еще?

— Блять, нахер мне этот гемор… Че по цене, Веня?

— Девятьсот.

— Сколько?! Может, накинешь до «единички»?

— Извини, Сергей, но тут и мой интерес…

— Хуй с тобой, морда еврейская. Че, когда?

— Еще вчера. В общем, бери своих архаровцев и лети ко мне на всех парах.

— Базар, — фыркнул Сергеич и скинул вызов.

«Ебучий жадный пидорас этот Садкович! По любому половину себе прикрысил, сука». — Несколько минут Сергеич размышлял, не перезвонить ли, чтобы отказаться. Выхлоп не большой, а еще предстоит поделиться с ребятами, с начальством. Не сам же он будет заниматься этой хуйней. А ребята не полезут в пекло за сраное копье.

Хотя, отказываться грех. Если б не «шабашки» Садковича, он бы не катался на «Крузаке» и не отстроил бы трехэтажный особняк в полторы тысячи квадратов на берегу озера. «Кого же отправить? У Пахомыча надежные пацаны, но старый хрыч заломит цену, едва ли не большую, чем платит Садкович. Своих, из отдела? Нет, сотрудников лучше не привлекать. Велик риск самому угодить на нары, если что-то пойдет не так».

«Был бы рядом кто-то из сослуживцев… Да взять того же Вовчика. Он конечно, слетевший с катушек контуженный псих, но на него можно положиться, как на самого себя. Остальных ребят из их бригады разбросало по всей стране. Давненько про Вована не слышно было. С тех пор, как тот уехал на Донбасс. Вернулся ли в Петрозаводск или нашел свою смерть на просторах Незалежной? Жаль, нет времени его разыскивать, вводить в курс дел…»

Внезапно пришла спасительная идея. Немного безумная, но позволяющая сэкономить кучу бабла на исполнителях.

«А что, если привлечь Святого? И его команду». — Сергеича кинуло в пот. Скинув ментовский китель, он открыл окно. — «Рискованно. В серьезных делах он еще не участвовал, зато в мелких проявил себя, как надежный человек. Да, Святой не подведет».

Усмехнувшись, мент опрокинул стакан вискаря и набрал номер.

— Приветствую брата моего во Христе! — услышал в трубке Сергеич.

— Привет, Святоша, не расшиб еще лоб в молитвах?

— О делах мирских или небесных говорить будем, али исповедаться желаешь? Сбросить груз грехов тяжких?

— Тьфу, блять! — поморщился Сергеич. — Ты можешь нормально базарить, Григоренко? Звоню — значит по делу. Собирай своих, сегодня едем в Петрозаводск. Заготовьте факелы, плащи свои с капюшонами, канистры для бенза.

— Записал, — ответил Святой. — Позволь вопрос, брат мой…

— Ну?

— Богоугодно ли дело, к которому ты призываешь, брат мой?

Сергеич выругался мысленно и после небольшой паузы ответил:

— Я тебе шанс даю, Григоренко. Хочешь помешать планам Сатаны?

— Сразиться с заблудшими?! О, Пресвятая Богородица! Да! — проорал Святой.

— Сражаться пока рано. Сатана силен. Но Господь велел предать огню храм его приспешников! — Сергеич снова поморщился, от собственной ахинеи, но, как учили в школе милиции, с такими придурками нужно разговаривать на их языке.

— Сделано буде непременно, брат мой!

«Заебись!» — обрадовался Сергеич.

— Только вопрос один решить необходимо заблаговременно…

— Ну че еще, Святоша?

— Сколько заплатишь, брат?

— Для тебя участие в богоугодном деле уже награда, разве нет?

— Да… но миром правит серебро. Надобно скит подремонтировать, рясы новые пошить…

— Сколько вас будет? — перебил Сергеич.

— Как обычно, четверо.

— Двадцать тысяч. На всех!

В трубке повисло напряженное молчание. В принципе, можно поднять и до сотки, но должно прокатит и так. Прокатило.

— Да хранит тебя Господь, брат! — воскликнул, наконец, Святоша. — Да не оскудеет рука дающего, как говорится в Писании!

— Так я же говорил, дело серьезное, — усмехнулся Сергеич. — Все. Жду.

***

В Петрозаводске Сергеич первым делом снял хату на пару суток. За это время они должны управиться. Оставив там «братьев во Христе», мусор направился к Садковичу. За несколько часов езды эти сектанты порядком задрали бесконечными молитвами и религиозными спорами. К тому же салон насквозь провонял ладаном. Но это все мелочи. Пару дней гемора и — лепеха в кармане! Не зря все-таки он решил стать ментом. Самая выгодная работа.

Встретившись в ресторане на берегу Онежского озера с Садковичем, они обговорили все детали. Сергеич отметил, что старый еврей не поскупился с авансом, передав тяжелую сумку, плотно набитую пачками сторублевок. Четыреста пятьдесят косарей. Хотелось спросить, мол, помельче не нашлось купюр, но все же удержался от подъебов. Это было не важно.

Возвратившись под вечер на конспиративную квартиру, он застал всю компанию на кухне. На столе парила картошка. Святой читал молитву, а все дружно повторяли. Хорошие ребята, правильные.

— Присоединись к нашей трапезе, брат мой! — радостно сказал Святой.

— Пойдем, надо поговорить, — ответил Сергеич.

Когда перешли в другую комнату, он всучил ему пачку и произнес:

— Вот аванс, десять тысяч. Половина, как договаривались.

— Добре! — хмыкнул в бороду Святой, деньги мгновенно исчезли под балахоном. — Так что, трапезничать будем?

— Ешьте быстро, Святоша, и выдвигаемся.

Тот отправился обратно на кухню, а Сергеич принялся собирать и разбирать АКСУ. На объект он не полезет, разумеется. Но подстраховать этих дебилов снаружи не помешает.

Глава 12

Забыв обо всем, я все-таки прижался к двери, глянул в глазок. Ладонь с револьвером предательски вспотела. Револьвер. Этот дурацкий револьвер… Нужно убрать его, она может испугаться. А вдруг это подстава? Может, ее трахарь-недоумок стоит рядом, сейчас ворвется в хату и начнет меня пиздить? Как вообще она или они нашли меня? Положив пушку на полку, прикрыл сверху шарфом и шапками. Если что, успею схватить. Спросил:

— Ты одна?

После секундной заминки:

— Да, конечно. Ты впустишь? Или я пошла.

Щелкнул замок, я сдвинул щеколду и чуть посторонился. Лена шагнула в квартиру, настороженно глядя на меня. Моя Лена…

— Лена… — прошептал я. — Как же я соскучился…

— Так это все правда! — ахнула она. — Ты меня знаешь!

— А ты что, не помнишь?

Девушка поправила волосы, молчит, жадно пожирая глазам. Санек всегда верно понимает женские намеки. Сграбастав ее в свои лапы, крепко прижал. Десны сшиблись в мощном поцелуе, языки забегали друг по другу, как озабоченные моллюски. А запах ее и вкус совсем не изменились. Надеюсь, у нее не было орального секса с тем ублюдком-морячком.

Лена резко оторвалась, толкая меня. Спросила:

— А ты точно выживальщик?

— Естественно! — усмехнулся я.

От этого поцелуя по венам хлынул горячий напалм, выжигая остатки разума, как янки вьетконговцев, притаившихся в глубине джунглей. Мой «Тополь-М» наготове, вот-вот вырвется из пусковой шахты. Подхватив на руки, я понес любимую в комнату.

Она больше не сопротивлялась, за шею вон обхватила. Внезапно что-то скользкое попало под ногу. Посмотрел вниз. Блять! Палец Умара каким-то образом выскользнул из пленки и лежит на полу. Ладно хоть ковер с красным оттенком, не видно пятен крови. Мощным, как у Дзюбы, ударом ноги я запнул волосатый обрубок под шкаф. Ништяк, Ленка, вроде не заметила.

Диван эротично скрипел под нами. Я стаскивал с нее юбку и трусики, любимая стонала, приподнимая бедра, Сиськи, как две наливные дыньки прыгнули в мои суровые ладони. Как же она меня нашла? Потом! Все вопросы потом! Взвыв диким волчарой, я проник в ее раскаленное нутро. Ееее, кайф! Лена жарко дышала, хватая мои ягодицы, притягивая к себе. Ее огненные пряди разметало по подушке, как останки пендоса, ступившего на «монку» зимней порой.

— Презервативы… — мычала она, — в моей сумочке… аа… оо…

— Пох-хуй… — рычал я, — родишь… мне… ребенка… будущего спасителя… человечества-а-А-А-А!

В следующий миг мое героическое семя достигло цели, как ядерный блок центра Вашингтона. Девушка подо мной еще долго билась в судорогах. Ништяяяяк…

***

Луна мягким светом заглядывала в открытое окно, я устало пускал дым в потолок. Лена устроилась на плече, прижимаясь всем телом. Сколько раз мы сделали это? Я сбился со счета, несколько часов сексуального безумия. Даже соседи стучали по батарее, охуев, наверно, от наших криков. Пришло время поговорить, хотя это у телок, обычно, возникает подобная надобность после хорошего траха. Однако у меня скопилось слишком дофига вопросов, чтобы проваливаться в сон.

— Тебя тоже шаман отправил в прошлое? — начал я.

— Ты что-то спросил? Я почти уснула… у меня в жизни еще не было такого секса…

— Еще бы!.. Что? В смысле?

— Самое смешное, я даже не знаю, как тебя зовут. Ты, наверно, думаешь, что я шлюха?

— Да не, ты чо… — Я щелчком выкинул окурок в окно. — Кстати, меня Александр зовут.

— Красивое имя… Саша…

— Значит, ничего ты не помнишь? А как меня нашла? И откуда узнала, что я выживальщик?

— Ой, ты подумаешь, что я ненормальная…

— Ну, говори уже!

— Сон приснился мне сегодня… очень странный. Я видела в нем свою бабушку. Она умерла в этом году, — Лена всхлипнула, — месяц назад сорок дней было… Так вот, бабка явилась во сне и давай меня ругать. Говорит, пиздецок-то настал а ты, дура, выживальщика своего просрала. Выпила, говорит, зелье колдовское и дрыхнешь, а выживальщик твой в беде. Я слова такого не знала, спрашиваю, про кого ты говоришь? А она мне книгу дает. Узнала ее по обложке. Бабкина книга с рецептами разными. Взяла ее, значит, в руки, а на обложке той написано: «Схрон. Дневник выживальщика»… Ой!

От волнения я непроизвольно сжал ее плечо.

— Извини, продолжай!

— Открыла я книгу, а там, как мультик и картинки, словно живые двигаются. Сразу себя узнала, в мультике этом. Там было, что спаслась я от ядерной войны в деревне бабкиной, потом бандиты меня поймали, с девчонками другими в кузове везли, а потом раздеваться заставили, но нас спас этот самый выживальщик. Он убил всех бандитов и забрал меня к себе. Значит, это был ты?

Я молча кивнул. Лена продолжила:

— Жили мы потом в доме странном. Под землей. Это и был Схрон?

Снова кивнул:

— Да.

— Дальше много чего было и смешного, и страшного… когда проснулась, полчаса сама не своя ходила. А потом учеба, я почти забыла этот сон, но когда ты подошел, сразу вспомнила! И узнала! Это был ты в той книге, не знаю, как так получилось… Моя бабка была знахарка, зелья варила и в них разглядывала какие-то видения. Может быть, и мне достались ее способности?

Честно говоря, я был в ахуе от этих откровений. Не знал такие подробности ее биографии. Не верю, конечно, во всех этих ведьм и колдуний, но так-то хуй его знает… столько еще не изученного в мире. В конце концов, шаман как-то отправил меня в прошлое.

Я закурил еще одну сигу, а Лена спросила:

— Ну, а теперь ты расскажи, откуда узнал про меня? И что все это значит? Блин, я до сих пор не могу поверить, что переспала с парнем, которого увидела впервые в жизни!

— Конечно, конечно… — хмыкнул я. — Надеюсь, ты порвала со своим неадекватом.

— Не говори так про Андрея! Тебя это вообще не касается!

— Смотри сюда. — Я показал пальцем на свое лицо. — Его работа, блять. Считай, в тот раз ему повезло, что живым ушел.

— Андрей очень ревнивый.

— Да мне пох. Еще раз увижу с ним — ему пизда.

— Фу, как грубо! Я, между прочим, ему все в автобусе высказала. Он, придурок, подумал, что у нас с тобой есть отношения. Выпытывал все, достал. Я выскочила потом на остановке, а он не успел, дальше уехал, хи-хи. А потом увидела тебя! Ты тоже выскочил из другого автобуса, по улице чего-то бегал… ну я за тобой и пошла… Ой! У тебя мышь в диване! Что-то скребется!

Блять, я совсем забыл про пленного горца!

— Да бывает, пробегают иногда. Кота вот хочу завести, — соврал я и, ебнув, что есть силы, по ложу, проорал: — А ну тихо, блять! Убью, сука!

Лена аж подпрыгнула:

— Ты нормальный?

— Ушла мышка, не боись! Теперь не побеспокоит!

— Ты странный, но такой классный, — она прижалась ко мне, — так и не сказал, что все это значит… откуда ты?

— Из будущего.

— А что там, в будущем?

— Пиздец. — Крепко затянувшись, выдохнул. — Большой Пиздец.

***

…Скрип-скрип… Скрип-скрип… лыжи скользят по пушистому покрывалу, заснеженные ветви бьют по очкам и ветрозащитной маске, а «Сайга» по корпусу. Прокачанные мышцы не знают усталости. Я — Санек-выживальщик хищной молнией скользю по сопкам и буеракам, застывшим рекам и озерам Карелии, взглядом орла, осматривая владения, выискивая опасность и негодяев, которых угощу злой волчьей дробью…

…Фшшшшшшшш! Шипение сковородки и звяк посуды выдернули меня из постъядерной зимы обратно в теплый, но до сих пор непривычный мир. За окном рассвет. С кухни тянется шлейф ароматов. Ленка уже хозяйничает. Я улыбнулся, потягиваясь. Блины, кажись, жарит. Приятно побаливали опустошенные за ночь яйца. Пусть она и не помнит всех наших приключений, зато я вернул ее. И в этот раз не отдам никому.

Внезапно среди Ленкиных вещей, сваленных кучей возле дивана, что-то загудело. Хотел было позвать ее, пусть сама отвечает на звонок, но любопытство и паранойя взяли верх. Я выудив из-под ее труселей смартфон… На внешнем экранчике мигала надпись: «Звонит Андрюша». Какого хрена этот обмудок названивает?

Не скрывая злорадства, я нажал кнопку с зеленой трубкой:

— Ленка!.. — раздалось оттуда. — Ты где?!

— Лена занята, — ехидно ответил я и вытащил зубами из пачки сигарету.

— БЛЯЯЯ!!! ТЫ!!! ОООО!! Пиздец… ПИЗДЕЦ!!! Дай Лену, мразь! Быстро! — переходя на визг, заорал Андрюша.

— Слушай сюда, мудила, — произнес я. — Лена моя, а ты вали нахуй. Позвонишь ей еще раз — ты труп.

— АААААААА!!! СУЧАРА ЕБТА!.. — Крик оборвался, мой палец нажал на сброс.

Сотовый тут же загудел от нового вызова. Как, блин, добавить в ЧС этого мудака?

— Саша?! — Лена очень некстати появилась на пороге комнаты. — Ты что, брал мой телефон?! Дай сюда!!!

— Не переживай, я послал твоего бывшего!

— Не смей трогать мои вещи! — Она вырвала из рук телефон и, скинув мою рубашку, принялась судорожно одеваться. — Как ты мог вообще?

— Эй, погоди! Ты куда? Тебе не понравилась эта ночь?

— Пошел вон! Не трогай меня!

Интуиция выживальщика подсказала не пытаться ее останавливать. На самом деле, ну его нафиг. Я же знаю, какова Лена в гневе. Она протопала в прихожую, быстро обувшись, повозилась с замком и выпорхнула наружу. Я почесал репу. Нда… хуйпойми, что у баб этих в башке творится… Каблуки, удаляясь, цокали по ступеням. А если она не вернется больше? Блять! Натянув триканы с кроссовками, я ринулся за ней.

«Санек, что ты делаешь, у тебя дома пленный отморозок без присмотра, а ты гоняешься за пелоткой, как последний пиздострадалец! Где твой разум!» — пронеслась мысль. Похуй! Я только поговорю с ней. Может быть, извинюсь даже за свою выходку. Но выскочив на улицу, только увидел, как она садится в подъехавшее такси.

— Стой! Подожди!

Лена показала средний палец. Машина дернулась с места и умчалась вдаль. Да чтоб тебя! Малость приуныв, я потопал обратно. Блин, даже телефон ее не узнал, дурень.

Поднявшись на свой этаж, сразу понял — что-то не так. Гортанный голос на чеченском наречии слышался через приоткрытую дверь:

— Собирай братьев, Халиль! Во имя Аллаха! Хочу зарррэзать этого пъидорараса! — Умар выбрался и диктовал мой адрес по телефону.

Скользнув неслышно в прихожую, я схватил с полки револьвер и вошел в комнату. Абрек застыл, вытаращив злобные смолистые глаза. Рядом раскрытый диван и обрывки скотча. Перегрыз что ли, гад?

— Он здэс… атамсты за мэня, брат! — Он бросил телефон, поднимая руки под дулом револьвера.

— Лежать! Мордой в пол!

— А ты маладэц, Саща! Как настоящий нохча. — Умар не последовал моему приказу. — Можыщ забрат мой карта-шмарта и дэньги сибэ оставь. Все равно это жалкое копье по сравненью с тем, чито ти можыщь получить, если будыщь работать с нами, Саща. Подумай. Дело у шефа сириознайе, жи есть!

— Что за дело? — буркнул я, покручивая револьвер, чтобы прокачивались пальцы.

— Завод стеклотара. Праблема с ним, жи есть…

— Его же должны были сжечь? — Я припомнил этот эпизод из начала карьеры. Сам не участвовал, только слышал.

— Откуда ти знаищ, э?

— Не важно! Дальше говори! — крутанувшись, как вентилятор, ствол замер, нацелившись в живот горца.

— Людей мы послали туда, убили их всех. На куски порезали и по всему заводу раскидали, жи есть! Надо искать, кто это сделал, а ты на работа не выходищь! К канннкурррентам пьирррешел, да?

— Убиты, говоришь, все? — Такого я не помню в своем прошлом. — Завод не сгорел?

— Нэт.

— Кто мог это сделать?

— Мы нэ знайем. Но я проверил список охранников. У одного смена недавно закончилась, и он в дьисантура служиль… — Чечен снова выругался.

— Десантура? А его не Вован зовут?

— Точно, билят! Откуда знаищ, э?

— Догадался.

— Ты воин, я воин. Забудем обиды. Возьмем его, много денег получищь! Ну?

— Знаешь адрес?

Револьвер крутится в руке вперед-назад, вперед назад, рукоять привычно била в ладонь, мысли бегали.

— Канэщин! — воскликнул умар. — Ну чито, по рукам, Саща?

— Хорошо. — Я, наконец, решился. Сомнений нет, кроме Вована никто не мог устроить такой беспредел. А мне нужно найти его.

Умар протянул ладонь, дружелюбно скалясь. В этот момент рука моя непроизвольно сжалась. Пушка остановила вращение. БА-БАХ! Адским громом рявкнул револьвер, мощно ударив по кисти. Башка горца разлетелась на сотни осколков, тело отбросило за диван. Я провел рукой по лицу, стряхивая липкую жижу. Блин, не хотел же…Рефлексы, мать их! Каждый сантиметр комнаты были заляпаны кровищей. Вот это косяк! Как теперь все отмыть? И соседи по любому слышали выстрел.

За окном послышался рев машин, визг тормозов. Гортанная отрывистая речь. Я выглянул и отшатнулся, узнав белый «Лексус». Десятки смуглых кавказцев выпрыгивали из многочисленных тачек, доставали из багажников биты, стволы, цепи. Вперед вышел самый здоровый из них. Майка чуть не рвалась на нем от чудовищной мышечной массы, покрытой густой черной шерстью. Халиль, сука! Борцуха набрал полный грудак воздуха и проорал:

— Дыиржись, брат! Мы спасем тьибья!

Я отшатнулся. Десятки единиц противника идут на штурм. И только шесть патронов в барабане.

Глава 13

История Вована

В ожидании «хлопцев» Сергеич, развалившись в «Крузаке», потягивал «Хеннесси» и развлекал себя игрой в змейку на телефоне. Сначала с территории доносилось собачье тявканье, но после пары выстрелов — умолкло. Все шло по плану. Местный шнырь Колянчик отработал, как договаривались. Грохнуть бы его тоже, для надежности. Несколько секунд он обдумывал эту замечательную идею. Вздохнул. Нет. Садкович велел не трогать охранника. Ну да хуй с ним, пусть живет. Главное, свое ебло не светить на этом заводе.

Машина стояла за кустами, метрах в тридцати от бетонного забора. Что за ним, естественно, не было видно. Сергеич предполагал, что подпалить завод со всех сторон не займет много времени. Минут пятнадцать от силы. Он то и дело поглядывал на раскладную лесенку, по которой пять минут назад «святые угодники» перебрались через ограду.

Змейка в очередной раз врезалась в стенку экрана. Чертыхнувшись, Сергеич убрал мобилу — массивную, с кнопками — и раскурил сигарету. Все было тихо, спокойно. Скоро, совсем скоро, к сумке в багажнике с почти половиной «мульта» прибавится такая же.

Мент принялся гонять приятные думки. На что же потратить девятьсот с лишним косарей? Цифра какая-то странная. Хату не купишь, тачилу нормальную тоже. Ни туда, ни сюда… Видимо, придется проебать. Он довольно усмехнулся. Сгоняем в Москву или в Питер на пару-тройку дней. Лучше в Питер. Кентух проведать. Потом кабаки, клубы, шлюхи по сто пятьдесят косых за ночь, кокс и море дорогого бухла! Надо ведь как-то снимать стресс представителю власти?!

Сергеич глянул в сторону завода. На стенах цеха, возвышающегося кирпичной тушей, заплясали отблески огня. Нормуль, зажгли факелы. Он зачем-то схватил автомат. Блять, снова руки зачесались, мелькнули обрывки воспоминания о штурмах и прорывах в Грозном. Спокойно, Серега, твои мудаки справятся с этим дерьмом, а ты — гляди в оба. Не пацан ведь уже.

Поставив «калаш» на предохранитель, мент повернулся, чтобы закинуть трещетку на заднее сидение… Нечеловеческий, переходящий в ультразвук вопль вспорол тишину летней ночи. Сука! Тело рефлекторно выбросило из тачки. Перекат. Бывший десантник, сгруппировавшись, приник за массивным колесом «Крузера». Привычным движением дослал патрон. Что, блять, там творят эти долбоебы? Он же велел им действовать без шума! Надо было самому идти…

На секунду стало тихо, а потом… шум, треск, разгорающееся пламя, безумные крики, сменяющиеся страшным бульканьем. Держа волыну наизготовку, Сергеич тактическим шагом направился к лесенке. Неужто, там были еще охранники? Ебаный Садкович! Не предупредил! Придется зачищать, сука! Но только он встал на первую перекладину, как сверху, на фоне багровых отблесков, словно взметнулась гигантская птица. В последний миг Сергеич отвел оружие. Шмяк! Рядом с ним приземлился Святоша. На роже кровище, борода наполовину сожжена, балахон разодран.

Сергеич, схватил его за шиворот, встряхнул как следует:

— Святоша, блять! Григоренко! Че за хуйня?!

— Аа… ээ… ыы… брат мой, бежим отсюда!

— Что за дела? Кто там?

— Т-т-там… сам Сатана!

Дьявольский рык раздался по ту сторону забора. И он становится все ближе. Святоша вздрогнул и вырвался:

— О, пресвятая Богородица, защити! — хныкал он.

Сергеичу стало совсем неуютно. План пошел по пизде. Можно, конечно, повоевать, но на пострелушки они не договаривались. А если что-то Садкович предъявит, так он ему тоже предъявит.

— Все, бля, играем в отход! — Он тычками погнал Святошу к машине.

***

Вован даже не запомнил, как добрался до дома, как поднимался на свой этаж и открывал двери. Перед глазами до сих пор мелькали красные всполохи.

— Ебать, ска, башню рвет, нах.

Не разуваясь, ВДВшник протопал на кухню и сделал то, чего не делал очень давно. Открыв морозилку, он выдвинул ящик и пошарил в глубине среди кусков мяса и пачек пельменей. На свет явилась покрытая инеем литруша.

Вован вскрыл бутыль. На горлышке остались следы крови. Чужой крови. Бульк-бульк-бульк-бульк… ледяная водяра словно растворялась в недрах могучего организма. С каждым глотком багровая пелена истончалась, проступали знакомые контуры кухни, утихал адский вой под черепной коробкой.

— Заебись, нах! — Пустой пузырь улетел в мусорное ведро.

Десантура переместился в ванную и принялся стаскивать грязную, в ошметках человеческого мяса одежду.

— Ебануться, нах, — он весело подмигнул отражению в зеркале.

Залез в душ. Зашумела вода, которая тут же окрасилась в красный. Зрачок сливного отверстия жадно хлюпал, всасывая кровавую жижу. Десантник ощущал — точно так же смывает в канализационную тьму и его, Вована. Точнее, того добропорядочного, непьющего, правильного Вована, которым он пытался быть последние несколько месяцев. И это было охуенно. Просто заебок, нах!

Отмывшись, он прошел нетвердой походкой в комнату и рухнул в кровать. Как в открытый зев десантного транспортника.

***

«Расплескалась синева, расплескалась!.. По погонам разлилась, по бере-е-етам!» — орал телефон мелодией вызова. Взрывы, горящие руины, орущие дудаевские бородачи растворялись за границей сновидений. Могучая пятерня с татухой «ВДВ» схватила мобильник.

— Алло, нах.

— Але, Володя! Ты где?

— Даров, Борисыч! Ты че в такую рань? Шесть утра, нах! Седни не моя смена, епта.

— Беда, беда, Володя!

— Где, чо, как, нах? — Десантура нашарил сигареты и закурил.

— Ночью проникновение было на территорию! Кажись, хотели спалить наш завод!

— И че, епт? Спалили?

— Какой-то там! Поубивал их там кто-то! Прямо на кусочки порубил! — Борисыч закашлялся. — В фарш!

— Ну так заебись, нах.

— Николая убили.

— Колянчика чо ли?

— Да…

— Та и хуй бы с ним! — хохотнул Вован.

— И собак твоих, Володя.

Десантник, сжав челюсти, мощно сопел в трубку.

— Але, але, Володя!

— Да. Нах.

— Я человек пожилой, но не дурак. На наш завод уже полгода зубы точит сын мэра. Мне главный говорил. А сегодня полезли, чтоб их! Но кто-то их остановил. И я на девяносто девять процентов уверен в том, кто это сделал.

Десантник мрачно слушал, сдвинув брови, пуская дым.

— Исчезни на время, Вова. Я скажу, мол, ты в отпуск уехал. Слышишь меня?

— Говно-вопрос, Борисыч. Сделаем.

— Спасибо, Владимир. Сим-карту выброси, новую возьмешь… и вот еще… — Из динамика послышался топот, что-то хлопнуло. — Вам чего надо? Эй! Стойте! Вы чего делаете?..

Вызов оборвался, раздались короткие гудки.

Пожав плечами, десантура вскрыл сотовый, достал «симку». Мощные челюсти раскрошили мягкий пластик. Он подошел к окну и схаркнул в форточку, распугав стайку воробьев. Натянул труханы и чистую тельняшку. Открыв шкаф, Вован вытащил на середину комнаты большую клетчатую сумку. Вжикнула молния. Улыбка высветилась на суровом лице. Боевая снаряга. Для «командировок».

Глава 14

Раньше, когда я только начинал готовиться к БП, я много времени проводил на оружейных форумах в сети. И частенько приходилось читать дискуссии по поводу самообороны, легализации короткоствола и нужно ли это в России. Как человек практичный, я имел нейтральное мнение по данному вопросу. Можно долго спорить по поводу разрешения пистолетов или револьверов, можно прикидывать, сколько тебе светит за превышение самообороны и прочее бла-бла-бла… но когда две дюжины обозленных вооруженных до зубов боевиков штурмуют хату, ты будешь чертовски жалеть, что у тебя нет в этот момент «Корда» или «РПК», а также десятка гранат «Ф-1».

Капец, я встрял! Даже если завалю нескольких горцев, остальные возьмут меня! Либо, приедут менты. Да, я, может, спасусь, но уеду надолго топтать зону. Надо уходить прямо сейчас! Бросать все! Через чердак, быстрей, дубина! Я замер на целую секунду, теряя драгоценное время. А как же комп и моя книга? Представил, как опера или горцы копошатся в моих файлах, ржут над недописанным Схроном. Нет!

В последующие три секунды я сделал следующее. Треснул рукояткой, ломая корпус, выдернул жесткий диск и закинул в спортивную сумку. Туда же зашвырнул документы, деньги Умара и ключи от его тачки. Прощай родная хата!

Я выскочил в подъезд. Крики нерусских, топот десятков ног. Как же не хватает гранаты… БАХ! ТЫ-ДЫЩ! Я послал два выстрела в межлестничное пространство, где мелькали смуглые волосатые тела.

— Ааааа! Щайтан! Убиват будэм тибя, клянус Аллахом! — вопли южан, полные боли, подсказали мне, что пули достигли цели.

Ловко высунувшись, я еще раз хуйнул, с удовольствием отмечая вспыхнувшее красное пятно. Может это остудит пыл этого зверья? Хрен там! В ответ лупанула очередь. Я дернулся, закрывая лицо от каменной крошки. Три патрона. Еще парочку грохнуть и оставить один. Для себя. Живым они меня не возьмут! Я бежал наверх, к спасительному люку, ведущему на чердак. Оттуда можно попасть на крышу, а потом спуститься по пожарной лестнице с другой стороны дома.

Вжиу! Вжиу! Пели рикошеты. Надрывался АК.

— Аллаху акбар! Аллаху акбар! — рычали на своем наречии черные.

Соседи, наверно, в полном ахуе.

Так, я наверху. Вот лестница вертикальная… зажав сумку в зубах, ящером взобрался по лесенке. Ударил кулаком в люк. Проклятье! Кто, блять, закрыл его? Эх, придется патрон истратить… зажмурившись, я направил ствол на замок и нажал спуск. БДЫЩ! Я чуть не свалился, закашлявшись от пыли и пороха. В створке люка дыра в два моих кулака. Ништяк! Еле успел втянуть ноги, как снова залязгали пули. Вот суки! Они, наверно, в сговоре с мусорами, раз не боятся вот так палить средь бела дня. Хотя, скорей всего, это просто отморозки из горных аулов.

Пригибаясь, чтобы не треснуться в балку, я бежал по чердаку. Под кроссовками хрустел голубиный помет, которого тут было по щиколотку. Горцы что-то орали снизу. А вот и выход на крышу. Подтянувшись, пнул ногой. Дряхлые створки разлетелись веером щепок и стекла. Перед тем как выскользнуть наружу, я обернулся. И не зря.

Над срезом люка показалась брюнетистая голова с густой бородой, но выбритыми усами. Подставив колено, я положил сверху локоть, а на него револьвер. Прицелился. Южанин увидав это, тут же дико заблеял, его монобровь поднялась, глаза выпучились. Он дергал АК, но тот, видимо, зацепился за край люка. Горец дернул, что есть мочи, ствол освободился, в крышу ударила очередь, которая тут же замолкла — негодяй словил от меня хэдшот. Кавказцы визгливо орали, на них свалился их мертвый сородич. Один патрон остался. Но они об этом не знают. У меня есть еще шансы, побарахтаемся.

Стиснув зубы в суровом оскале, я вырвался на крышу. Сумку на плечо и побежал по гремящему шиферу. Внезапно в кармане забился телефон. Какого хрена кому-то надо? И номер незнакомый.

— Да, слушаю! — выкрикнул я на бегу.

— Здравствуйте! Вы выполняете бетонные работы? — О, ништяк, первый звонок с «Авито».

— Конечно! Все выполняем! — ответил я, тяжело дыша.

— Э? Вам некогда? Может перезвонить позже?

— Давайте лучше встретимся лично, могу приехать на объект, сразу все посчитаем и обсудим! — Я оглянулся, дикари еще не начали выбираться на крышу.

— О, хорошо, — обрадованный голос донесился сквозь помехи.

— Говорите адрес, завтра подъеду!

Чел продиктовал, а я постарался запомнить. Скорее машинально. Не собираюсь же я и в самом деле брать этот заказ? Надо тикать с городу. И как можно резче, пока не объявили в федеральный розыск.

Крик сзади:

— Умри, гаундоун!

Я резко растянулся, прижимаясь к горячей кровле. Над головой пропела очередь. Вскинув двумя руками револьвер, я послал пулю. Брюнет вскрикнул и обмяк, повиснув на прутьях ограждения. Вот, блять! Хотел же оставить себе последний патрон… Похуй. Главное, что я практически на свободе. Пусть Один, Тор и другие боги попируют пока без меня в Вальгалле. Что за чушь лезет в голову? Какие боги? Соберись, Санек!

Добравшись до спасительной пожарной лестницы, я закинул бесполезный револьвер в сумку и бросился в низ. Перекладины больно били по ступням и ладоням, я прыгал через несколько пролетов, чтобы спуститься быстрее. Бамс! Все, я на земле. Через кусты. Пригнуться. Пройти за угол дома. Моя цель — «бэха» Умара. Бывшая «бэха» Умара.

Отлично — перед подъездом никого. Все ваххабиты вломились в здание. В голову пришла отличная мысль, я выхватил из кармана ножик. Чеченцы не смогут погнаться за мной, если я порежу им шины. Какой же я, все-таки, гений.

Первым делом я вспорол покрышки у белого «Лексуса». Так тебе, сука! Попал ты минимум на полтос. В этом времени он еще не драл мою бывшую, Тамару. Мы с ней даже не познакомились. Но злость на этого орангутанга никуда не делась.

Я метнулся к следующей тачке и тоже узнал ее. Да это же «Хаммер», на котором черные приехали за мной в лес. В тот вечер я познакомился с Вованом. Сдержав приступ ностальгии, я вспорол и эту массивную похожую на тракторную резину. Наверху, как стая воронья, кричали бегающие по крыше ЛКНы. Перекатом я ушел к следующей. «Ландкрузер Прадо». П-шШШ! П-шшшшш!!! А теперь другую сторону… Острая боль пронзила ухо. Асфальт безжалостно ударил в лицо. Но я успел поставить блок от следующего удара, поймав остроносый ботинок в двух сантиметрах от своего виска.

Отбив атаку, я поднялся. Седоватый горец в черной водолазке, улыбаясь, шел кругом, демонстрируя познания в кунг-фу или карате-до. Но я тоже не последний лох в рукопашке. Сделав обманный выпад, я заставил абрека открыться с одной стороны. И тут же молниеносной вертухой припечатал кроссовок в синевато-щетинистую челюсть. Сверкнули острые ботинки, улетая вместе с хозяином в кусты. Но меня уже заметили. С воплями из подъезда вылетала обезумевшая кодла.

Я не успел убежать. Со всех сторон сыпались удары. Бита выбила нож из моей руки. Десятки крепких волосатых рук скрутили мое тело. Бля! Я дергался, что было сил.

— Стойти, братья! — крик с крыши. — Оставьти его мне! Он убиль мойего брат, жи есть!

— Спускайся, Халиль! Ми его дэржимь! — орал в ответ держащий меня джигит в белой папахе.

Угол обзора позволил мне увидеть, что главный борцуха не побежал к лестнице. Издав крик гориллы во время гона, мощный долбоеб перемахнул ограждение. Распластавшись безумным кинг-конгом, кавказец долетел и ухватился за тонкие ветви березы. Дерево со стоном прогнулось, плавно опустив Халиля на землю. Вот это инстинкты! Я бился с новыми силами, массивная черная масса направлялась ко мне.

— Кидайти этого щакала в багажник, э! — приказал Халиль, буравя меня пристальным взглядом. Мне не нравилась его улыбка. Она не сулила ничего доброго Саньку. — Атвизем на мой дача, вах-ах-ах!

Глава 15

История Вована

Прихватив самое необходимое, Вован взвалил на плечо сумку и покинул хату. На выходе из подъезда он положил пятерню на рукоять ножа, спрятанного под курткой. Он снова в деле, он снова на войне. «Заебись, на улице никого в такую рань». Прикурив очередную сигу, десантник быстрым шагом направился к тачке. Пыльная «девятка» приветливо скрипнула дверцами. Кинув сумку на заднее сидение, воин открыл багажник, раскопал запаску.

Из-под нее на свет появился сверток черного полиэтилена. Шелестнул пакет, четко залязгали вставляемые на свои места детали. Собрав пистолет и сунув его за пояс, Вован ощутил привычное удовлетворение, возникающее, когда берешь в руки оружие.

Ключ в замок. Затряслась, заскрипела визгливыми «сверчками» панель. Вырулив со двора, он дал по газам. Но путь его лежал не подальше от города. Нет. Вова, навалив музла, включил любимые военные песни. Десантура не бежит с поля боя. И не бросает своих!

Полчаса спустя, «девятина», скрипнув ржавыми колодками, остановилась возле пятиэтажного дома. Здесь жил Борисыч. Глянув по сторонам, десантура вытащил из сумки собранный еще дома АК-74. Примкнул обмотанный синей изолентой магазин. Дернул затвор, досылая патрон. «Заебок, нах». В этот раз волна кайфа ощущалась сильнее.

Но то, что предстояло, круче в сотню раз. Нет лучше занятия на всем белом свете, чем гасить ебучих гнид в суровом бою! Прикрыв трещетку полой куртки, десантник прошуршал на крыльцо и бесшумно скользнул в подъезд хрущевки. Борисыч жил на третьем этаже. Вован бывал тут на его дне рождения. И супруга у него ничего, приветливая такая тетка. Ни разу не гнала на всю их, мягко говоря, нетихую компанию. Приклад привычно уперся в плечо.

Прыгая, словно бенгальский тигр, через три-четыре ступени и, как на зачистках, сканируя каждый угол, он взлетел на нужный этаж. Прислушался. За дверью тишина. «Вот, сука, нах…» замок вскрыт. Уже не церемонясь, смертельным вихрем воин ворвался в квартиру и… медленно опустил оружие. Жена Борисыча застыла в неестественной позе на пороге ванной. Из перерезанного горла натекла приличная лужа крови.

Десантура молча перешагнул, стараясь наступать на чистый линолеум. Борисыча он обнаружил в гостиной, лежащего распластанным на ковре. Ноздрей коснулся запах. Вован хорошего помнил его. Запах горелого человеческого мяса. Похоже, Борисыча пытали. А потом прирезали, как барана. И все это как-то связано с нападением на завод. ВДВ до хруста сжал челюсти.

— Спи спокойно, старшина… — вздохнул Вован. — Спасибо, что предупредил, братка. Теперь за мной должок, нах.

Быстро и бесшумно добравшись до машины, он закурил, чтобы унять волну бешенства, которая опять начала застилать глаза. «Так, нах. Ща поедем на завод и выебем всех, кто причастен к этому». Шлифанув покрышками, «зубило» рвануло в бой.

***

— Че за блядство нахуй?! — Десантура крутил стартер.

Движок чихал, подхватывая, но тут же глох. «Очень, ска, некстати». «Девятина» встала, не проехав и километра от дома Борисыча. Пришлось открывать капот. Поебавшись полчаса, Вован обнаружил поломку. Коммутатор, сука! «Хуль теперь делать? Придется покупать новый, нах».

Заперев тачку, он отправился искать магазин автозапчастей.

«Если получится то, что задумано, придется резко менять место дислокации. А для этого нужны колеса. В принципе, можно добраться до Питера. Есть там пара корешков, по-любому помогут с работой на первое время».

Во время размышлений злость малость подотпустила. Вовчик расслабился, настороженный шаг сменился распиздяйской походкой. Запчасти все не попадались. Эту часть города ВДВ знал относительно хуево. Но спрашивать у прохожих для него было позор. Десантура должен ориентироваться на местности получше любого ссаного гражданского!

Мимо проехал автобус. Да и хуй бы с ним, как говорится. Но что-то вдруг насторожило бравого десантника. Кто-то за ним очень пристально наблюдал из скотовозки. Естественно, башню Вова поворачивать не стал. Так же продолжал идти. Но рука переместилась поближе к ПМ. Внезапно раздался пронзительный скрип.

Обернувшись, Вован увидал, что автобус останавливается метрах в ста позади. На газон выпрыгнул какой-то хрен, совершив классический десантный кувырок. Безбилетника выкинули, поди. Хмыкнув, десантура поставил рычажок предохранителя на место и продолжил свой путь. Уже сворачивая за угол, он услышал:

— Вовааан! Подождии!

«Бля, да это же тот долбоеб орет. Нездоровая хуйня».

Быстро выглянув, он увидел, что парнишка бежит в его сторону. «Надо брать «языка». Все расскажет, сучара».

Вован плотоядно усмехнулся и нырнул в ближайшую дверь. Как ни странно, зашел он в лавку с автозапчастями. Десятка полтора посетителей, не обращая на него внимания, выбирали бензонасосы, новые колпаки, шаровые и прочий автошмурдяк.

Вован занял наблюдательную позицию возле окна. Вот показался тот мудак. Незнакомый, это стопудов. Весь помятый, ебало разбито, бегает чего-то, кричит, мечется. Олень промчался мимо, десантник достал ПМ и приготовился выскочить на улицу, чтобы взять «языка». В этот момент на широкое его плечо опустилась ладонь.

— Не надо, Володя, — услышал он тихий голос.

Вовчик медленно повернул башку и встретился взглядом с Михеичем.

— Охуеть не встать! Ты че тут как, братишка? — прогудел Вован.

— Да тачка служебная хуевничает, а начальство грит, покупай за свои, — проворчал Михеич. — Ты ствол-то спрячь. Пока делов не натворил. Я ж слышал, ты за ум взяться решил. А тут такое вытворяешь! Чего стряслось? Кого выслеживаешь?

— Да вон, бля, гляди на два часа, нах. Видишь, какой-то хуила бегает? За мной погнался, ептать. Давай, Михеич, вместе возьмем его, хуль! Разговорим его, нах, как тех шакалов под Урус-Мартаном, гы-гы-гы…

— Да ты чего, Володя? Спокойней, спокойней. Это же Санек. Я его знаю, нормальный парень.

— Да пиздэц ему, нах!.. — Вован пытался вырваться, но Михеич не отпускал.

— Володя, здесь мирные люди. Война закончилась. Закончилась, слышишь!

— Знаю, нах. Знаю… — Он прикрыл глаза кулаками, по-прежнему сжимая пистолет.

Михеич бережно забрал оружие.

— Давай, Володя, пойдем.

— Куда?

— Посидим, вспомним старые времена. Вижу ведь, хуево тебе, а у меня смена закончилась. Удачно! — Михеич помахал пятитысячными купюрами.

— Погнали, нах, — пробасил Вован, опуская голову. — Погодь, бля, мне ж коммутатор надо купить!

***

Они добрались до тачки Вована, прихватив по пути ноль семь белой и нехитрый закусон. Загадочный Санек исчез так же загадочно, как и появился. Вроде бы хуйня, но десантника что-то тревожило. Пока чинили машину, стеклотара показала дно. Поэтому, по предложению Михеича, решили поехать в кабак.

«Все правильно Михеич говорит, надо успокоиться. Но как, ска? Борисыча кто-то уработал непонятно за что. И теперь, наверно, ищут и меня, бля. Будет заебись, если это им удастся, гыгыгы».

Тачка перла, как новенькая, направляясь в новое место дислокации.

— А чего у тебя в сумке, Володь? — слегка заплетающимся голосом спросил Михеич, оглядываясь назад.

— А ты глянь, епта.

Сослуживец перегнулся назад и расстегнул молнию. Удивленно присвистнул.

— Хорошо, что я тебя встретил, — сказал Михеич. — Чувствую, влип бы ты без меня в неприятности. Причем очень большие.

— Уже, нах, — усмехнулся Вован.

— В смысле? Так ты расскажешь, что-стряслось-то?

— Расскажу, — после минутной паузы решился десантура. — О, бля, кажись, приехали, нах.

Запарковав тачку, друзья проследовали в брутального вида заведение, пользовавшееся популярностью среди ветеранов признанных и непризнанных войн. В будний день никого не было, кроме хозяина кабака — Семена. Левая половина его лица напоминала головку расплавленного сыра. Один глаз отсутствовал, не хватало уха. Семен был из «афганцев». Однажды они со взводом летели на задание, когда с одного из хребтов Гиндукуша вертушку зацепило «стингером». Семен выжил, сильно обгорел, но сумел добраться до своих.

В общем, можно было не опасаться посторонних ушей. Вован все рассказал Михеичу. И про нападение на завод, и про Борисыча. Десантники принялись обдумывать план действий. Ни у кого не было сомнений в том, что нужно непременно дать ответку. Только кому? Это предстояло выяснить.

Подходила к концу вторая «ноль семь», когда Семен сделал бубнящий в углу телевизор громче. Друзья уставились на экран. Мелькал оцепленный двор старой пятиэтажки. Куча зевак, машины с мигалками. Куча двухсотых в остроносых туфлях на асфальте, еще чьи-то… куча отстрелянных гильз. Далее камера переместилась в квартиру. На секунду показали заляпанную кровью комнату и еще один обезглавленный труп в пиджаке. «Кажись, башку снесло крупным калибром» — подметил Вован.

Затем прыщавый репортер, запинаясь, принялся тараторить:

— …Всех, кому что-либо известно о местонахождении этого человека, просьба сообщить по телефону горячей линии, он внизу экрана. Или по номеру «02».

И следом крупным планом показали фотопортрет преступника. Михеич ахнул. Вован захохотал:

— В натуре, бля, Санек твой не промах, нах! Ваще красава! Да он «чехов» уложил за сегодня больше, чем ты за все свои командировки, Михеич! Га-га-га!

Глава 16

Скотч на запястьях, засаленный багажник… Дерганная езда по буеракам и кочкам… Гнусная речь моджахедов из салона… охраняемый коттедж в глубине леса… нечеловеческие пытки и пилящие движения горского кинжала от уха до уха. Все это ускоренным фильмом демонстрировала мне услужливая паранойя. Шаман, помоги! Неужели ради этого ты отправил меня в прошлое?!

Не знаю, услышал меня карельский колдун или просто так совпало… Кавказцы тащили меня к разинутой пасти багажника, когда один из них — в белой папахе — вскрикнув, повалился на землю. Почти сразу ушей достиг сдвоенный выстрел короткой очереди. Судя по звуку — калаш. Что происходит? Зверье решило переебашить друг друга? Или это менты? В любом случае, это мой шанс!

К сожалению, ничего не видно за спинами и рожами орущих горцев. Снова сдвоенный выстрел. И еще. И еще. Все, кто тащил меня, были мертвы, я валялся на асфальте. Что-то голосил не по-русски раненный в плечо Халиль. Остальные, как тараканы, щемились под тачки, скамейки, клумбы. Пространство окутывало едким желтоватым дымом. Снова выстрелы. Уже ближе. Обрывистый вой убиваемых абреков.

Не знаю что за кипиш, но ствол Саньку не помешает. Я сдернул с мертвого горца АК-74. Ништяк, почти целый магазин. Где этот гориллообразный гандон Халиль? Но мне так и не удалось осуществить карающее возмездие этим бандитам. Из дыма вдруг возникла фигура. Берцы, костюм-горка, лицо скрыто под платком камуфляжного цвета и защитными очками, на голове тактический шлем. Вооружен неизвестный боец таким же калашом, что и у меня.

Выстрелив в ползущего брюнета, он склонился ко мне.

— Приветик, Санчоус! — женский голосок заставил меня обомлеть. — Не узнал?

— Что?!

Рука в перчатке резко сдернула платок. Мне захотелось кричать. Что я и сделал:

— Маша?! Какого ху?..

— Тебя, дурака, спасаю! — мило улыбнувшись, девушка похлопала ресницами и пристрелила задвухсотила абрека.

Вокруг захлопали выстрелы. Я увлек девушку за машину. «Хаммер» трясся от вражьих пуль, словно гиппопотам, которого решил вдруг отыметь африканский носорог.

Я бросил Маше ключ:

— Прыгай в ту тачку и заводи! Я прикрою! — И принялся поливать в дым на голоса, на звуки выстрелов и щелканье затворов. Дьявольски взрычала «бэха», сдавая назад. Хрустнула между колесом и поребриком чья-то голова.

— Саша, сюда!

Я вскочил и прыгнул в открытую заднюю дверь.

— Гони быстрей! — Я отцепил пустой рожок. — Дай патроны!

— На! — Маша кинула назад через плечо магазин, который я ловко поднял. — Сашенька, я так тебя люблю!

— За дорогой следи!

Тачку дернуло, рев мотора. Снова под днищем что-то влажно хрустнуло. Мы неслись по улочке, виляя от бордюра к бордюру. Осторожно поднявшись, я увидел в заднее стекло выбегающего из дыма Халиля. Его вопли, проклятья и выстрелы из пистолета тонули в мощном бое савбуфера. Это Маша включила музло. Я облегченно откинулся на кожаную спинку. И лишь одна мысль голодным енотом терзала разум. Что же, блядь, за хуйня вокруг происходит?

***

Тачку пришлось бросить на пустыре. Маша обиженно дула свои рабочие губки. Пришлось пояснить свои параноидальные мысли. В городе в связи со стрельбой, наверняка, объявлен план-перехват. Горцы, стопудов, давно попрятались, как мыши, по углам. Тоже самое необходимо было сделать и нам.

Естественно, я не забыл облутать корыто Умара. В бардачке отыскалось еще тысяч двадцать, карты, четки. Зато в подлокотнике россыпью патронов пятнадцать для револьвера. Я тут же их радостно сгреб.

Плюс к этому, мое внимание привлекла резная шкатулка. Открыв ее, я присвистнул. Пакетики, трубочки, пипетки. В одном пакете белый на ощупь похожий на стиральный порошок. В другом, что-то типа кусочка черного пластилина. В третьем, самом большом, сушеные зелено-оранжевые соцветия, напоминающие зеленый чай. Я прибрал в карман коробочку. Ништяк, я как будто ведьмак, собирающий ингредиенты для боевых эликсиров.

Багажник порадовал кое-чем интересным. Кальян, тряпки… а, это папаха с буркой. А что под ними? Опачки, сабля! Настоящая, кажись. Круто, я не только забрал свой револьвер у врага, но и, судя по всему, семейную реликвию. Сдернув ножны, я полюбовался игрой света на старинном, но смертоносном клинке. Надо брать!

— Эй, Маша, зацени! — Я закрутил мельницу. Получилось не хуже чем у Дункана Маклауда из одноименного клана.

Но эта зараза лишь презрительно вздернула бровь:

— Фу, что за детские кривлянья?

И тут же выхватила не пойми откуда свой тонкий клинок. Воздух загудел, а быстрые движения образовали, словно хрустальный кокон вокруг ее фигуры.

— Ну все, хорошо, успокойся! — проворчал я. — Надо валить! Слышишь сирены?

Обернув тряпками, я закинул в сумку АК. Неожиданно, в глубине багажника что-то блеснуло. Я вытащил здоровый, килограмм на десять, мешок из плотного полиэтилена, доверху набитый… патронами для револьвера! Вот это подгон! Спасибо, шаман, а также духи или боги Севера! Сумка заметно потяжелела.

Напоследок, как заправский параноик, я вытащил симку и с помощью зажигалки расплавил ее. Телефон раздолбал рукоятью револьвера, детальки раскидал по кустам. Сжигать машину не стал, чтобы не тратить время и не привлекать лишнего внимания. Но протер все поверхности, где могли быть мои отпечатки пальцев.

— Идем! — Я дернул Машу в ту сторону, где за гаражами синела опушка спасительного леса.

— Куда, зачем? — Она уперлась.

— В городе оставаться нельзя! Посмотри на меня!

Видок был, тот еще. В соответствии со стилистикой БП, конечно, но для мирного города не вариант. Под мышкой кобура с револьвером, из сумки торчит приклад «калаша». Ну, и на поясе шашка девятнадцатого века! Настоящий, мать его, выживальщик. И Маша под стать мне. Она вытащила телефон и сделала селфи со мной.

— Зачем в лес, комаров кормить что ли? — Она фыркнула.

— Есть другие варианты?

— Конечно, дурачина! Пошли, тут рядом!

***

Она не соврала. Кустами, дворами, огородами мы добрались до промзоны. Пройдя вдоль обветшалого бетонного забора, Маша подошла к железным воротам, постучала. Я положил ладонь на рукоять. В воротах открылось окошко, а в нем — бородатая харя. Кивнув Маше, он впустил нас. Да это, по ходу, брательник ее. Ну, тот что угощал меня косячком в клубе, перед тем, как мы с Вованом его разнесли. Байкер не узнал меня, лишь окинул крайне подозрительным взглядом. Скорей всего, его сознание не переместилось в прошлое, как у меня. И у Маши.

Втолкнув меня в складское помещение, она заперла дверь и улыбнулась:

— Располагайся, Санчо!

— Где это мы?

— Ты ведь помнишь, чем занимается мой дедушка? Так вот это — один из перевалочных пунктов.

Я заглянул в один из ящиков:

— Охренеть, РПГ!

— Тише! Не трогай ничего, нас закопают, если заказчик не получит, то что оговорено.

— А что за заказчик?

— Ну, откуда я знаю? Вроде, для Донецкого или Луганского ополчения.

— Ого, — я удивился. — Ну, для благого дела значит.

— Хватит болтать, иди сюда! — Она резко прильнула и прямо через штаны крепко стиснула мои яйца.

— Оу, оу, полегче! — Я вырвался.

— Ты не рад что ли мне? — В ее руке снова сверкнул металл.

— Ты чего! Конечно, рад… просто, э… не могу поверить… как ты меня нашла? Здесь, в прошлом?!

— Ты просто не знаешь, на что способна любовь! — Маша толкнула меня на угловой диванчик и принялась стаскивать свои подсумки, «горку».

Я ощущал себя немного педофилом. Она и тогда, после БП, в холодной Кандалакше, казалась мне, скажем так, не совсем совершеннолетней. А сейчас, на несколько лет раньше, уж тем более.

— Нет, ну серьезно, скажи мне! Как?

— А вот так! Помнишь, как ты от меня сбежал, скотина? Бросил меня! Я бежала за тобой по лесу весь день! Рыдала, звала тебя! А ты даже не подождал! Уехал со своим ебучим унитазом! Как будто он тебе дороже, чем я!

Я обнял ее на всякий случай, чтоб не схватилась, дура, за АК или за свою заточку и не лишила самого дорогого, что у меня есть. Сейчас я ощущал дыхание опасности на порядок сильнее, чем, когда кавказцы ломились в мою квартиру.

— А потом, когда ночь пришла, я упала в снег и лежу. Не могла бежать. Плакала. Мне ничего не хотелось, только умереть. И тут, как в сказке, — она нервно усмехнулась, — старичок такой забавный из леса появился. Я сразу поняла, кто это. Дед Егорыч, бывало, рассказывал про шамана и про их дружбу, а я не верила… Чаем напоил меня, усталости, как не бывало. Витег сразу понял, что я тебя ищу. Сказал в опасности ты. Если раньше я убить была готова, то в тот момент испугалась, что не увижу тебя. А он из своей трубки дыхнул, и вот я здесь. Деду сказала, что в Петрик поехала, к брату, ну он экипировал меня…

— А как меня-то нашла? — перебил я.

— Как, как… Легко! Через ВК! Думаешь, так много в Петрозаводске Александров твоего возраста?

Точно. Хреново у меня с конспирацией, раз даже девка из будущего апокалипсиса смогла разыскать. Дальнейшие события тактично пропущу. Скажу лишь, что это был один самых умопомрачительных секасов в моей суровой жизни. Прямо как в песне группы «Мальчишник». Я имел ее сидя, я имел ее лежа и на голове я имел ее тоже! Действовал, я надо сказать, не в полную силу, помня о своей любви к Лене. Но свой биоматериал старался посеять, как можно глубже. Естественно, не однократно, клянусь кобурой револьвера.

Глава 17

История Вована

— Михеич, бля! Михеич! Ты слышишь меня, сука?! — орал Вован.

Сослуживец не подавал признаков жизни с тех пор, как они вывалились на улицу, безвольно повиснув на плече десантуры. Сам он был в норме. Литра водяры только подстегнула к действиям. Надо разыскать директора завода и потолковать обо всей этой хуйне. Тот должен знать, кому пустить кровь.

На крыльце кабака возник Семен, хозяин.

— Че, может нашатырки ему дать? — спросил он. — А то у меня есть в аптечке.

— Да нахой, щас так в порядок приведем, епт, — ответил Вова.

Ухватив за шиворот, как тряпичную куклу, он приподнял Михеича и крепким ударом пробил «в солнышко». Подействовало. Боевой товарищ бился, словно камбала, выброшенная на песок, его шары лезли из орбит. Едва получилось вздохнуть, как он схватился за горло. Вован понятливо перевесил Михеича через перила. Семен морщился, блевотина хлестала на ступени его крыльца.

— Че, куда двинете, Володя? — спросил Семен.

— Да есть делишки, нах. Ща, бля, Михеич оклемается малость и помчимся, ебтэ.

— Аккуратней будь. По телеку щас сказали, мол, зверье активизировалось. Беспределят в городе.

— Да похуй! — усмехнулся Вован, засветив ПМ за поясом.

— Я понимаю, что тебе похуй, — тоже усмехнулся Семен, — просто говорю, не натвори делов по синей лавочке. Ладно, мне закрываться пора.

— Погодь, бля. Можно в сортир твой сгоняю, личинку скину? Бу-га-га!

— Конечно, — кивнул хозяин бара.

Десантура похлопал Михеича по мокрой от пота лысине:

— Эй, ебт, те полегчало, братан?

Тот слабо кивал.

— Ну ты подыши пока свежим воздухом, нах. А мне фугас надо заложить, гы… Потом поедем, кароч.

— Куда? — слабо просипел Михеич.

— Мочить пидарасов, канеш! — ответил Вован и скрылся за дверью кабака.

***

Вован еще с Чечни славился в своей бригаде не только боевыми подвигами, безбашенностью и воинской смекалкой, но и способностью без последствий сожрать любую дрянь, что удавалось раздобыть на войне. Когда другие бойцы валялись с дизентерией и воротили носы от кишащей червяками сечки, Вован был бодр и весел, снисходительно подъебывал менее крепких товарищей.

Однажды он поспорил с одним штабным майором на ящик дагестанского коньяка, что съест даже крысу. Майор, придурок, конечно же, согласился, предвкушая легкую победу. Пожали руки. В ту же секунду Вован сделал неуловимое движение, раздался негромкий щелчок, а следом пронзительный писк. Побледневший майор сдвинул на затылок фуражку. Серая

Серая тварь отчаянно билась, пригвожденная стремительным лезвием к ящику со снарядами.

Вован махнул рукой хихикающему часовому, который охранял эти самые ящики. Боец резво притащил добычу. Глядя майору прямо в выпученные от шока глаза, десантник рывком вывернул крысу, содрал шкуру. Встряхнул розоватую тушку, мерзкие внутренности шлепнулись в ханкалинскую грязищу. Наконец, оторвав башку, он закинул тушку в рот и принялся яростно пережевывать. Майор из бледного сделался зеленым и побежал за штабную палатку, разбрызгивая на бегу содержимое своего офицерского желудка. Но, следует отдать должное, проставился, чуть погодя, не обманул.

В общем, ничто не могло расслабить крепкие, как бетон, кишки Вована. Кроме одного вещества, химическая формула которого известна каждому ребенку на постсоветском пространстве, едва оторвавшемуся от мамкиной сиськи. С_2Н_5ОН. Вован ходил в рейды, на задания и мог неделями не срать, но стоило крепкому алкоголю проникнуть в недра его организма, как застывший процесс пищеварения приходил в движение. Все, что он жрал эти дни, собиралось в тугие богатырские личины и под давлением в несколько атмосфер устремлялось в сторону бомболюка.

***

Вован прошел по короткому коридорчику за барной стойкой, и вскоре из служебного сортира раздались «залпы» тяжелой артиллерии. Семен, прибиравший в этот момент зал, вздохнул и сделал музыку погромче.

«Расплескалась синева, расплескалась!..» — Ушей Вована коснулись приглушенные закрытой дверью аккорды.

— Заебись, братка! — растрогался десантник. — Ув-в-важ-ж-жухАААААА!!!

Музыка сделалась еще громче. Именно она не дала расслышать хозяину бара звон басов подъехавшей тачки. С грохотом распахнулась дверь. Семен обернулся, он ожидал увидеть Михеича, но на пороге возникла ватага молодых людей южной наружности.

— Эией, хазяин! Чито за хуйню ти включил, э? — воскликнул брюнет в красных мокасинах. — Щас ми нармальний мюзык слушить будэм!

— Закрыто, ребята, — ответил Семен, продолжая протирать стойку. — Езжайте в другое место.

— Нэ паедэм! Здэсь будэм весэлицца! — топнул ногой горец.

Семен повернулся к ним полностью. Обычно лишь одного его вида хватало, чтобы остудить пыл быкующих посетителей. Его обожженная рожа настолько страшна, что прохожие на улице хватались за сердце, а дети плакали и с криками убегали прочь. Но этих горных орлов, похоже, не испугал его лютый фейс. Пятеро. Поддатые или под наркотой.

— Ти аскарбил маих братьев, жи есть! — продолжил красный мокасин. — Типэрь ти нам должин будищь!

— Я же сказал, закрыто заведение. — Его единственный глаз прищурился. — Убирайтесь, если не хотите проблем.

«Братья» визгливо ржали, держась за животы, хлопая по коленям, будто услышали забавную шутку.

— Мага, нас нэ хотят слющить, — обиделся мокасин. — Чито за хуйня, э? Ти сматри, он лысий, науэрн, он скинхэд-нацист, э!

Из толпы вышел коренастый низенький кавказец. Он что-то держит за спиной. Скорчив свирепое рыло, Мага достал из-за спины биту и запрыгнул на стол. Горцы вокруг улюлюкали, галдели. Мага постучал себя в грудь и, размахнувшись, ударил по столешнице, сбивая сделанную из снаряда «сорокопятки» салфетницу.

На этот случай у Семена тоже кое-что имелось. Во-первых, «тревожная кнопка» для вызова вневедомственной охраны. Ни разу за все годы он ею не пользовался, потому что, во-вторых, под кассовым аппаратом была ниша, в которой прикрытый шторкой стоял красавец «Моссберг-500» 12 калибра. Первые четыре патрона — с солью. Еще четыре снаряжены дробью-четверкой. Хватает, чтобы угомонить и вдвое большую толпу долбоебов.

Семен подпрыгнул и рыбкой поскользил по барной стойке в сторону помповика. Но ловкие хваткие пятерни вцепились в его джинсы. Тяжелый удар в ухо опрокинул на пол. Удары остроносых ботинок и мокасин сыпались со всех сторон.

Убедившись, что хозяин больше не дергается, горцы бросились крушить бар. Семен видел стремительно заплывающим глазом, как Мага скачет верхом на стуле, размахивая битой. Мокасин залез в бар и начал кидать напитки сородичам. Еще один подскочил к музыкальному центру и вставил свою флэшку. Вместо суровых десантных песен понеслись заливистые горские мотивы. Мага тут же пустился в пляс, а остальные, встали кругом и принялись бить в ладоши, отбивая такт.

Глава 18

— Вторые сутки в городе не утихают беспорядки, вызванные ожесточенной стрельбой в центре города. Задержанные граждане Российской Федерации Халиль З. и Аслан Х. сообщили нашим журналистам, что стали жертвой беспричинного нападения одного из жителей Петрозаводска, который открыл огонь с помощью незаконно-хранимого оружия и произвел серию выстрелов, вследствие чего около десятка гостей из южных республик оказались в морге, а еще несколько получили огнестрельные ранения. Имя «Карельского Стрелка», как уже окрестили в соцсетях данного персонажа, установлена. Это некий Александр Ш., в данный момент скрывающийся от правосудия. Все, кто что-либо знает о его…

И такая хрень по всем каналам. Я пощелкал пультом от старенького «Панасоника». Блядство! Заебали! Сделали меня чуть ли не главным злодеем современности, по сравнению с которым Чикатилло и Гитлер просто невинные сосунки из ясельной группы.

Я выдернул сигарету, чуть не разорвав пачку. Горячий дым бежал по бронхам и альвеолам, помогая унять ярость. Сдаваться в руки властей я не собирался. Им ведь не докажешь, что действовал я в рамках инстинктов выживальщика, защищая свою жизнь, честь и достоинство. А черные, наверняка, забашляли, чтобы отмазать своих сородичей.

Конечно, многих горожан это возмутило. Особенно, прошедших горячи точки и представителей ультраправых группировок — скинхэдов и футбольных хулиганов. Впрочем, большинство из них совмещали все эти ипостаси. И я для них теперь круче чем бородатый плотник из Назарета для истинного христианина. Сомнительное достижение, Санек.

Рука потянулась к револьверу, но я сдержал этот порыв, выключив гребаный ящик с помощью пульта. Что за невезуха такая? Меня истинного патриота и борца с несправедливостью постоянно щемят дурацкие органы власти. Что сейчас, что после БП. Тогда я сам попался в лапы закона, как дворовый пес под нож крутильщика шавермы. Очень глупо. Второй раз такой ошибки не допущу. Здесь, конечно, меня не расстреляют, но… абреки могут достать и в тюрьме или на зоне. Заточку в почку, и до свидания. У них деньги, связи на всех уровнях, от криминального дна до приемной мэра или губернатора.

Вали в лес, дебил. Эта прогнившая система тебя сотрет в порошок. Что ты можешь? Ты никто! Ты один! Но разве я один? Улыбнувшись, я достал и погладил свой адский револьвер. С таким другом Санек не пропадет. Плюс триста шестьдесят четыре пузатеньких бро в латунных рубашках — патроны к нему. А еще АК-74. Конечно, это весло не заменит родную «Сайгу». Но теперь у меня нет легальной возможности приобрести любимый карабин.

Ладно, бог с ним. В конце концов, я на подпольном складе оружия. Надо только выбрать время, когда Маша свалит и все тут осмотреть. Сейчас она, кстати, принимает душ после очередной жаркой порки. И да, я могу спать спокойно, обвинение в педофилии мне не грозит. Она призналась, что ей двадцать один год. Даже постарше Лены. Один хрен, малолетка для меня, но хотя бы не нарушаю долбанный закон.

Снова перед глазами возник холодный зал военного трибунала в Кандалакше… блять!

«Под безжалостным воздействием женской пилотки твой мозг Воина Апокалипсиса превратился в сломанный привокзальный сортир, полный вонючего дерьма! Вспомни, как те прошмандовки — Таня и Альбина — свидетельствовали против тебя в суде! Все твои проблемы из-за баб, Санек! — кричала паранойя. — Из-за них, тебя приговорили к расстрелу! И эта встреча с Машей ничем хорошим для тебя не кончится!»

Твою ж мать!

Я зажег новую сигу. Махан постоянно говорит, что любит меня. Только что-то нихуя не сходится. Она ж чуть не грохнула меня на складе пендосов в Кандалакше и вообще вела себя крайне неадекватно. Получается, пиздит? Выходит, что так. Но зачем? Цель я вижу только одну — она хочет заполучить в свое безраздельное пользование могучего Санька. Она же ебнутая. Я вновь содрогнулся, вспоминая, как она гонялась за мной складу, откуда я умыкнул аэросани, мега-унитаз и кучу других ништяков. Ей же все пох.

Ну, а чего переживаешь ты, Санек? Может, Маша — это твой вариант? Внешность — заебцом. В постели — термоядерный реактор. Боевая к тому же. Можно не переживать за свое потомство, когда буду на вылазках долгими ядерными зимами. В отличие от Лены, которая не может или не хочет разобраться, кто ей нужен. Я или этот бронелобый бычара-морячок Андрюша… якорь ему сраку! Ленка, может, и не любила меня никогда? А со мной жила… ну, не знаю, от безысходности, что ли.

Хуй знает, короче, че делать-то блять? В смысле, что делать? Конечно, валить! Эта Маша тебе жизни не даст. Бешеная вся и ревнивая, капец. Жить с ней — это наступить на горло собственной свободе. Чуть что не так — и клинком по яйцам. Решение пришло молниеносно. Я прислушался к шуму воды из душевой. На улице, конечно, опасно, но здесь опасней в сто раз. От паранойи припекало очко. Очень сильно припекало.

Быстро одевшись, я подхватил сумку. «Калаш» выложил, палево с ним бегать. Но шашку Умара я все же прихватил. Жалко бросать такую красоту. Хрен его знает, как повернется жизнь. Может, останусь без патронов, тогда добрая сталь порубает гребаных врагов. Саблю я приладил за спиной, как заправский ведьмак, прикрыв старым солдатским плащом, валяющимся тут.

Ну, все, прощай, Мария. Спасибо этому дому, пойдем к другому. Жаль, блин, не облутал этот склад, но времени совсем нет, я чувствовал, как оно убегает сквозь мои проворные пальцы.

Зацепив напоследок, кусок недоеденной пиццы, я прошел к двери. Не заперто, еще вчера проверял. Сложнее будет покинуть территорию промзоны. Тем более, здесь кругом вооруженная охрана. Я приоткрыл дверь на толщину пальца. Вон Машин брательник тусит возле ворот. Здоровый, сука, в лапах помпа. Больше, вроде, никого не видно. Вальнуть его или подождать пока скроется?

Пока я размышлял, моя чуйка взвыла об опасности. Что-то изменилось… Черт! Вода больше не бежит! Я резко обернулся и…

— Сссссучара! Опять сбежать хочешшшшшь?.. — прошипела Маша. Сверкая глазами, оскалившись, она стояла передо мной, как разъяренная кошка, разве что хвостом не бьет. Даже не успела вытереться и одеться. Но я смотрел не на взмыленные прелести, а на смертоносную железку в ее руке. — А говорил, что любишшшш!..

— Погоди, Маша, это не то, что ты подумала! — обезоруживающе улыбаясь, воскликнул я.

— Бросить меня решшшшил, тварь?!

— Нет, ты чего? — как же успокоить эту бестию? — Я просто хотел сходить на разведку… ну, и сигарет прикупить!

— Врешшшшь, скотина безрогая! Мы же договорились пару недель отсидеться тут, пока все не успокоится!

— Да-да… ты лучше сама успокойся. Чего ты разоралась-то, в самом деле? Я схожу быстренько, капюшон надену, хрен кто узнает, не переживай!

— Разделся быстро и в постель! — рявкнула Маша. — Ты что, не понял, что я сказала? Быстро, сссссука!

Как же она меня достала… я бы, конечно, выхватил револьвер быстрей, чем сучка прыгнет на меня, но… ее подельники сбегутся на звуки выстрелов. Да, с местным арсеналом у меня есть шанс положить охрану. Начинать новую войну в городе? Подтянутся менты, ОМОН, Спецназ, Нацгвардия, вертолеты, снайперы… Тогда мне точно не выбраться.

Шлеп! Сумка упала на пол, Маша непроизвольно скосила глаза. Вжух! С изяществом Дэвида Коперфильда я взмахнул плащом. Сабля мгновенно очутилась в моих руках, а тело перетекло в защитную позицию самурая. Скрежетнув зубами, девка встала в боевую стойку, кончик ее клинка угрожающе вперился в мой кончик. Сменив стойку, я крутанул саблей. Пусть думает, что я крутой фехтовальщик. Да, практики у меня маловато, зато я смотрел много фильмов про ниндзей, рыцарей, ну и конечно, сериал «Горец». Там в некоторых сериях были просто шикарные поединки.

Дзинь! Бамс! Дзинь! Маша провела серию выпадов, обдав меня веером брызг от мокрых волос. Ах ты! Я тоже пошел в атаку, заставляя ее защищаться. Неожиданно, неизвестно как изогнувшись, она оказалась слева. Взззззззз! Клинок прошелся по клинку. Мои пальцы спасла полусфера гарды, или как там эта хрень называется. Ею же треснул в ухо, но попал лишь вскользь. Я взмахнул свободной рукой, чтобы блокировать, пятерня бессильно скользнула по намыленным сиськам. Бля! Жгучая боль обожгла ладонь. Маша отскочила, улыбаясь и плотоядно облизываясь.

Ладно, хуй с ним, царапина. Я вновь пошел в атаку. Шашка свистела, вращаясь во всех плоскостях. Сучка отступала, иногда парируя, пока не уперлась спиной в стеллаж с просроченными (я проверял) противогазами. Бздинь! Дзинь! Бамс! Дзинь! Я понял принцип фехтования — главное не сближаться. Длина моих рук и сабли позволяли держать ее на расстоянии.

— Ну все, поиграли и хватит! — выдохнул я. — Бросай эту пилочку для ногтей, зая.

Лицо девушки стало вдруг беззащитно-покорным. Она прижала к себе свой длинный кинжал, медленно-медленно язычок ее прошелся по серому лезвию. Одной рукой она провела по своим небольшим, но торчащим сиськам, затем ниже, по бедру и вниз живота. Че она делает? Я почувствовал в штанах могучее шевеление. Не буду я сейчас тебя трахать… И только эта мысль сохранила мою осторожность и подстегнула реакцию. Вжух! Дзинь! Бряк! Предательский бросок, коварное лезвие едва не лишила меня возможности оставлять потомство!

Отпрыгнув, я сделал обманное движение. Взмах. Скинул плащ. Бросок. Есть! Как и рассчитывал, девку накрыло полотнищем. Тут же подорвавшись, я выбил ее оружие. Скрутил. Она билась под плащом, рыча и лягаясь. Треснув кулаком, наклонил ее через колено. Из-под плаща сверкнула голая задница. Я размахнулся со всей силы. Шашка плашмя ошпарила красивые полужопия. На! И еще раз! И еще!

Я бы и дальше продолжил экзекуцию, несмотря на вопли, но крепкий удар в темечко, опрокинул меня на пол. Последнее что услышал, вырубаясь, это:

— Ты как, сестренка? Нормально? На вот, срам-то прикрой…

Глава 19

…Хрум-хрум… хрум-хрум… снег привычно хрустел под моими тактическими лыжами. Хмурые сосны и ели заснеженными великанами плыли вокруг. Холод и мрак. Но здесь я как дома, здесь я по-настоящему ощущаю себя живым. Смертельная опасность, адреналин, а также «ноль пять» коньяка, греющего мой мощный желудок, наполняли позитивом в каждой вылазке. Если до БП моя жизнь представляла из себя огонек, бегущий по бигфордову шнуру, то сейчас — это чудовищный взрыв пары тонн взрывчатки, заложенной в топливный танкер.

Хрясь! Что-то прошуршало, с веток полились каскады снега. Что за хрень? Я замер, сдергивая с плеча «Сайгу». Хищно прильнул к коллиматору, как делал тысячу раз до этого. Патрон зверской картечи всегда в патроннике. Животное? Человек? А может Егорыч балует? Уху! УХУ! Бах! Бах! Огромная крылатая тень вспорхнула в тишине, блеснули в свете луны круглые глаза. Гребаный филин, чтоб тебя!..

Уху! Уху! Будто смеялся лесной демон. Хотя, сам лес растворился, будто мираж в пекле далекой Сахары. Я пришел в себя. Пока был в отключке, эти нехорошие люди приковали меня наручниками к батарее. Гадство. Череп неприятно ломило после удара. Надо быть аккуратнее. У меня ведь нет еще титановой пластины в башке. И очень, надеюсь, что не появится…

Когда удалось сфокусировать свое острое, как у перуанского кондора, зрение, я облегченно вздохнул. Маши нет, слава яйцам. Вот уж кого хотелось бы видеть меньше всего. Вместо нее на диване, где я недавно шпилил эту сучку во все отверстия, сидел хмырь, который, стопудов, и огрел меня по кумполу. Байкер, классический такой. Бородатый, в бандане и темных очках на невозмутимом лице. Машкин брат. Как же его зовут? В голове трещало, стоило только «напрячь» синапсы и нейроны.

В широких лапах этого мудака мой револьвер. Я только грустно покачал головой. Все, кто без разрешения трогает мое оружие, рано или поздно расстается с этим прекрасным и удивительным миром.

Собрав заново разобранный револьвер, бородатый крутанул барабан. Знакомо скрипнул взведенный курок:

— Красота! — сказал байкер, наставив ствол на меня. — Проснулся уже, я смотрю, гад?

— Ну и зачем все это? — Я решил сыграть на дурачка.

— Ты обидел сестру! — тонко взвизгнул он.

— А тебя не учили, братан, что не стоит лезть в чужие отношения. Мы бы и без тебя разобрались…

— Я тебе не братан! — Револьвер по-прежнему пялился на меня.

Блин, надо как-то его успокоить. Как же его зовут? Мы виделись всего раз… Кандалакша, полная пендосских оккупантов, клуб «Полярный медведь», где выступал Шнур… Бородач провел нас через черный ход… он еще угостил меня хорошим косячком… Есть! Вспомнил!

— Гендальф! Убери пушку, бро, а то еще выстрелит.

Байкер вздрогнул:

— Откуда ты знаешь мой тайный позывной?! Его даже сестра не знает! Говори!

Блин. Этот долбоеб еще больше разъерепенился. Странно, в будущем она именно так его называла.

— Бро, я расскажу, без проблем, но ты убери револьвер. Раздражает, ей богу.

— Ладно. — Гендальф убрал смертельное оружие на столик.

— Мы с тобой уже встречались…

— Что-то я не припомню! В Питере что ли? На игрушке?

— На какой еще игрушке? — в свою очередь удивился я.

— Ну это… — байкер замялся. — Я толкиенистом раньше был, мы собирались и устраивали ролевые игры. Эльфы и гномы против орков и гоблинов. На свордах бились. Классное было время.

Я представил этого громилу в мантии и с деревянным мечом и чуть не прыснул от смеха. Но сдержался, чтобы не бесить Гэндальфа.

— Нет. Мы встречались после Апокалипсиса. Меня зовут Саня и я выживальщик из будущего.

— Чооо?

— Блин, тебе Маша не рассказала что ли?

— Ну это… говорила, вродь, че-то такое… — Он почесал бородищу. — Как приехала намедни своя не своя. Я думал, прикалывается. Она ж у нас немного того… ну, нервная…

— Не то слово, — кивнул я.

— Был парень у нее, — голос байкера снова дрогнул, — год назад. Сестра счастливая вся ходила, говорила, мол, скоро на свадьбу тебя позову, братик. Всю родню и деда, конечно…

— Пахомыча? — перебил я.

— Ты и это знаешь! Ну, да-да, ты из будущего. Я, типа, поверил.

— Так что стало с тем чуваком?

— Каким?

— Ну, с которым она пожениться хотела.

— А… короче, этот негодяй свалил от нее в Москву! Студентик сраный! Он просто на лето приезжал к нам в Кандалакшу. Поматросил и бросил!

— Житейская ситуация. И?..

Байкер взял револьвер и медленно направился ко мне, звеня побрякушками на куртке.

— И знаешь, ЧТО она сделала? Рассказать?

— Что же? — спросил я, неотрывно следя за ним. Может атаковать всей мощью своих ног? Нет, не стоит, Санек, ты прикован, а у него револьвер.

— Сестренка тоже поехала в Москву. Мы не успели ее остановить. Разыскала там этого ублюдка… — Гэндальф, присев на корточки, понизил голос. — Кинжалом, который я подарил ей на совершеннолетие, она отхватила причиндалы того парня, затем поджарила на сковордке и заставила сожрать! А когда он сделал это, вспорола брюхо… короче, когда прибыли опера, кишки того чувака растянулись с двенадцатого этажа до самой земли!

— Охотно верю, блин.

— Нашей семье с трудом удалось все замять. А теперь ты! Сбежать захотел! Машка-то у нас влюбчивая. Но раз уж втюрится — так на всю жизнь. Вот так-то, Санек.

— Я не хотел никуда сбегать, бро! Просто Маша не так меня поняла. Кстати, где она?

— Поехала в «Эльдорадо».

— Зачем? — не понял я.

— А затем, мой дорогой друг, что сегодня там акция на сковородки «Тефаль». Скидка пятьдесят процентов.

Только спустя какое-то время до меня дошло, зачем ей сковородка. Бородач поднялся и гулко захохотал, глядя на мое побледневшее побледневшее лицо.

— Ты! Обесчестил сестренку, надругался над ней, опозорил нашу семью, когда попытался удрать и посмел поднять на нее руку!

— Оу, оу, чувак, ну хватит, я ж говорю, все не так было!

— Замолкни! — Гэндальф снова перешел на фальцет.

— Слышишь, бро, я реально не хотел тебя расстраивать. Я вам не враг.

— Замолкни, я сказал!

— Хочешь подгон? Ну, в знак примирения?

— Чего еще? — Он нахмурился. — Какой подгон?

— Видишь, прямо на столе большая спортивная сумка?

— Ну…

— Подойди к ней и расстегни молнию бокового кармана… нет, не эту с другой стороны…

Машин брат запустил пятерню, куда я велел, и вскоре обернулся ко мне с изумлением на бородатой харе:

— Ха! Бошечки! И в самом деле, реальный подгон, бро!

— Ну, так что, может, пыхнем?

Бородач размышлял целую минуту, глядя на пакетик, полный отборных душистых шишек. Не знаю, где их брал Умар, но не удивлюсь, если у Спауна. Ведь мир так тесен и в нем так все переплетено…

— А давай! — весело махнул рукой Гэндальф.

Револьвер вновь переместился на стол. Ништяк, сработало. Бывший ролевик мастерски завернул из бумаги трубку мира и плотненько набил. Затем, наслюнявив палец, смочил со всех сторон. Чтобы дольше горело, смекнул я.

В общем, душевно дунули. Сначала один, потом тут же второй. Напряженность и подозрительность пропали. Мы стали хохотать, рассказывая друг другу истории. Я про БП, а Гэндальф (Гэндальф, блять, ору) про байкерские слеты и немного про криминальный бизнес, в котором, как я понял, было задействовано все их гребаное семейство.

Маши все не было. Мы с настолько скорешились, что через полчаса бородач отстегнул меня от батареи. Я разминал запястье, прикидывая, как вырубить его, но волна позитивного настроения не позволяла пойти в атаку. Хотелось растечься по дивану, повтыкать телек и что-нибудь заточить. Не боевое состояние. Сейчас вернется эта бестия, а мы тут, как два овоща. Не знаю, пошутил Гэндальф насчет сковородки или нет, но лучше свалить подобру-поздорову.

Не переставая гыгыкать, мы опустошили холодильник. Потом погуляли по складу, разглядывая различные пушки. Может, зря я пытался сбежать? Женюсь на Махане и все ресурсы их семейки в моем распоряжении. Можно будет пережить любой БП. Но как же Лена? Внезапно мне страстно, до боли в текстикулах, захотелось увидеть ее. Прижать, пообщаться…

— Санек, — сказал Гэндальф, — а ты знаешь, что тебя разыскивает весь город? Мусора, диаспора…

— Конечно, бро. Только хрен они возьмут могучего Санька!

— Ты или оптимист или долбоеб! А может, и то и другое! Твое фото теперь на каждом столбе.

— И что ты предлагаешь, чувак?

— Мне кажется, тебя надо переодеть.

— В кого?

— Хм. Надо подумать… — он подпер бороду кулаком. — Придумал! Мы сделаем тебя эльфом!

— Круто. Это как?

— Идем за мной!

— Блин, бро, зачем ты ведешь меня в уборную? Я уже передумал быть эльфом!

— Здесь нужные ингредиенты, не ссы! — Гэндальф принялся перебирать на полках Машины, судя по всему, причиндалы. Гели, шампуни и прочую бабскую хрень, занимающую все плоские поверхности просторного санузла. — Во, нашел!

— Краска для волос? — спросил я, прочитав, что написано на бутылечке. — Белая?

Бородач торжественно кивнул.

— Но я думал, Маша натуральная блондинка. Выходит, она красится что ли?

— Да, она блондинка, но красит волосы в белый цвет. Ей что-то там не нравится естественный оттенок, — усмехнулся Гэндальф.

Мы посмеялись. Затем я смочил голову, а бородатый наплескал на мою шевелюру эту адскую смесь. Хорошая идея с маскировкой. Через пятнадцать минут из зеркала на меня глядел белобрысый чувак. Мусора точно не станут искать такого эльфа.

— Ладно, бро, пока!

— Ты куда? — удивился бородач.

— Схожу на улицу, проверю маскировку.

— А, ну давай. Блин, погоди, сестра будет в ярости!

— Оставайся тут, бро, отмажешь меня, если что.

— Окей, Санек, давай только побыстрее и купи что-нибудь пожевать!

— Обязательно!

— Эй, а зачем ты берешь револьвер и сумку?

— Эльфы не ходят без оружия, а сумка для ништяков, — пояснил я, накидывая плащ. — Давай, я скоро!

— Давай!

Сам не веря, что так все просто получилось, я вышел на улицу и направился к воротам. Жаль, что пришлось оставить шашку, но все остальное при мне. Револьвер, патроны, мое барахло, документы и деньги. Так никем и не остановленный, выбрался через калитку и быстрым, насколько возможно в моем состоянии, шагом направился прочь. Ветер свободы приветливо трепыхал полы плаща.

Куда теперь? В лес? В город? Или на попутках отправиться в Сибирь? Внезапно, пришла другая мысль. Если б не мое искаженное каннабиноидами сознание, я бы тут же отбросил эту бредовую идею. Но в тот момент она показалась мне привлекательной. Я вспомнил, что когда бежал по крыше от горцев, мне позвонил чел с Авито, который искал бригаду для каких-то работ… Мы ведь с ним как раз на сегодня договаривались встретиться, и время, вроде, как раз подходящее. Он, наверно, ждет меня в условленном месте? Может, удастся договориться, чтобы жить прямо на объекте? И никто меня не разыщет, если по улицам не мотаться открыто. Плюс денег заплатят. Наверно. Но главный плюс — я останусь в Петрозаводске и попробую разыскать Лену, выйти на Вована. Почему-то, мне кажется, он нуждается в помощи.

Когда я дотопал, благополучно обогнув несколько патрулей, до места, заказчик был уже там. Встретиться мы договорились на небольшой улочке, которую он назвал, возле строительного магазина. Вон, какой-то чувак стоит спиной ко мне, что-то высматривает. Ну, стопудов, меня ждет. Худощавый какой-то. Джинсовка свободно болтается на сутулых плечах. Ну, этот рахит очканет кидануть с баблом.

— Здрасьте, уважаемый, — я хлопнул его по плечу. — Мы с вами договаривались на Авито…

Я разинул рот, не успев договорить, потому что в этот момент заказчик обернулся.

Камрад! Живой! Валера!

— Что, и работать так же будем? — недовольно произнес очкарик. — Вы опоздали на шестнадцать минут двадцать три секунды!

Глава 20

Казалось бы, столько трэша я повидал в своей жизни, особенно в последнее время, что уже должен был разучиться удивляться. Киборги-артисты, апокалипсис, шаманское колдовство, путешествие во времени, в конце концов! Если бы прочитал такое в книжке, подумал бы, что у автора серьезные проблемы с кукушкой или он сидит на тяжелых наркотиках. Однако я снова удивился — насколько же хитрыми путями меня ведут северные духи. Судьба опять свела с очкастым, кто бы мог подумать!

— Валера, — представился четырехглазый.

— Санек. — Я пожал хилую ладонь.

Хоть и подмывало проорать на всю улицу и сграбастать камрада в дружеские объятия, делать этого, естественно, не стал. Он же меня не помнит, блин. Хрен знает, вдруг ментов вызовет или подумает, что я сбежал из психушки, если я начну рассказывать, как вместе брали Кандалакшу, дрались на Арене Жести? Или всю его подноготную, начиная от состава семейства, заканчивая кличками тещиных кошаков. Но скорефаниться с ним необходимо, мне все равно некуда идти. К тому же, я не забыл идею с биткоинами. Скоро поимеем хороший гешефт, как любил говорить мой бывший ублюдок-босс.

— Так что нужно делать-то? — спросил я.

Валера критически оглядел меня, поправив очки:

— А что ты умеешь?

— Хм, ну… я специалист широкого профиля. Могу копать, могу не копать! Это шутка. Штукатурить умею, кирпичи класть, кровельные работы, плитку тротуарную, электрику, сантехнику. Все, короче!

— А бетонные работы? — уточнил Валера.

— Влегкую! — Я уже смекнул, что он хочет. Построить бункер, конечно же. Видимо, не знает еще про секретный правительственный объект. Может, ему подсказать? Ладно, это позже.

— Хорошо, поехали тогда. Покажу фронт работ. Но учти! Бюджет у меня ограничен, а в расценках я разбираюсь!

— Ладно, Валера, не кипешуй. Я работаю честно.

Кажется, он не поверил, снова искоса поглядев на меня. Но ничего не сказал, и то ладно. Мы залезли в серебристый «Лада-Ларгус».

— Ничего себе, просторный салон, — заценил я.

— Семиместный, — с гордостью произнес очкарик. — У меня семья большая. Третий и второй ряд сидений складываются, можно хоть холодильник туда загрузить!

— Почем брал?

— За пятьсот. Но это восемь лет назад. Сейчас подороже, наверно. — Валера покрутил баранку, выезжая на проезжую часть.

— Нормально… — ответил я, отмечая, как подвеска глотает ухабы и неровности.

Может и мне такую тачку взять для нужд выживания? Но тут же вмешался внутренний голос. О чем ты, Санек? Ты ведь, наверняка, находишься в федеральном розыске, дебил.

Какое-то время ехали молча. Куда-то за город, судя по всему. С чего же начать разговор на самую волнующую для меня тему? Тему грядущего Большого Пиздеца.

— Не против, если закурю? — Я достал из кармана пачку.

— Не-не-не! Жена, если учует, мне кирдык! — запротестовал Валера.

— Подкаблучник что ли? — усмехнулся я.

— В этой машине я детей вожу в школу. — Очкарик засопел. — И вообще я бросаю, хотя… на работе столько нервов! А еще семейные дела! Ладно, хрен с ним! Дай, и мне одну! Только потом нужно проветрить, чтобы не пахло.

— Хуйня, за пять минут выветрится. Держи, камрад. — Я протянул сигу.

— Спасибо. — Валера жадно курил, стараясь выдыхать дым в открытое окно. — Странно… — сказал он, спустя несколько минут, — такое ощущение, что я тебя знаю. Мы раньше не встречались?

— А кем ты работаешь?

— В ай-ти сфере.

— Программист?

— Ну, я больше по железу. Сети, сервера…

— Не знаю. — Я с деланным равнодушием пожал плечами. — Петрозаводск небольшой город. Может и пересекались… О, слушай! Ты, наверно, тоже выживальщик?

— Что? Кто я?

— Ну, выживальщик, бля!

— Что за идиотское слово? В русском языке такого нет!

Ах, ты ж хитрая очкастая залупа! Ну да, все верно, настоящий выживальщик должен держать в секрете свою подготовку и в особенности, местоположение схронов, нычек и убежищ.

— Выживальщик — это дословный перевод английского слова survivor, — пояснил я. — На западе, да и у нас есть целое движение. Люди строят бункеры, запасают продукты, патроны, оружие.

— Аха-ха-ха! Что серьезно?! Есть такие дебилы? А зачем они это делают?

Я в очередной раз поразился этому лживому засранцу. Либо, он сейчас пиздит, что ничего не знает. Либо напиздел еще в первую нашу встречу, что он продвинутый выживальщик с многолетним стажем. Ладно, поиграем в твою игру, очкастый.

— Они не дебилы, Валера. Люди готовятся.

— К чему?

— К БП.

— БэПэ? Бесперебойное питание?

— Большой Пиздец!

— Что?! Уах-ха-ха!

Этот мудак начал злить меня. Я выдохнул, успокаивая руку, тянувшуюся к револьверу.

— Я имею в виду Апокалипсис, Армагеддон, конец света.

— Понятно! Больные люди! Нет, Саня, я не из таких.

— Смейся-смейся, умник! Но что ты будешь делать, когда начнется война?

— Какая война, дружище, ты о чем? — Валера снова затрясся в приступе смеха.

— Ядерная война!

— Это бред! Такого никто никогда не допустит.

— Ты уверен? Россия с Америкой в контрах, обстановка накаляется с каждым годом. Не следишь за новостями что ли? Санкции, Сирия, Украина…

— Ну, так-то есть резон в твоих словах, но в правительстве сидят умные люди…

Тут уже я не выдержал и засмеялся.

— Камрад, пойми, когда начнется, правительству будет глубоко похуй и на тебя, и на меня. Хочешь подохнуть? Ради бога! Но не забывай про семью, детей, котов…

— Откуда ты знаешь про наших котов? — Кажется, Валеру проняло, судя по лицу.

— Ну… у всех есть коты. Что в этом такого?

— Нет! Обычно у людей бывает или кошка, или кот. В единственном экземпляре! Но ты сказал именно «котов» не «кошек», заметь! Следовательно, ты знал про них.

— Не, чувак, ты параноишь реально. Хотя, это хорошее качество, пригодится для выживания. Короче, если сам не позаботишься о своей безопасности, никто о тебе не позаботится. У тебя ружье хоть есть?

Валера бросил подозрительный взгляд:

— Ну есть!

— Какое?

— «Бекас» — вздохнул айтишник. — Пылится в сейфе уж пятый год. Думал, на охоту буду ходить, на уток… да кого там… я семейный человек. Не до баловства.

— Вот видишь, уже есть, чем защититься в случае чего. Но мой тебе совет — как срок подойдет, делай лицензию и бери нарезняк!

— Хм… вижу, ты разбираешься в этом вопросе. А что посоветуешь?

— Тебе, камрад, я думаю, идеально подойдет «Вепрь»!

— Да? Не слыхал. Надо загуглить… — Валера почесал свой высокий лобешник.

— Погугли, погугли. Еще зайди на Guns точка ру. Это крупнейший оружейный портал в русскоязычном интернете. Там найди раздел «катастрофы и выживания в кризисных ситуациях» или «151 палата». Почитай темы на форуме. Только вдумчиво. Если останутся какие-то вопросы, я без проблем тебя проконсультирую.

— Ладно, договорились.

Я вздохнул удовлетворенно. Отлично. Контакт с Валерой налажен. Мои слова легли, как семена в нужную почву, чтобы дать плоды параноидальных всходов и подтолкнуть к действиям, которые помогут пережить грядущий Пиздец.

Мои мысли прервал резво выскочивший из кустов гаец в зеленой накидке. Взмахнув полосатым страпоном, он велел тормозить. Я похолодел, потому что увидел за кустами усиленный патруль. Два мента с автоматами, собака… блять! И, конечно же, очкастый тут же зарулил к обочине.

Хмурый депос подошел с водительской стороны:

— Лейтенант, Козлов, будьте добры документы!

— А в чем дело, любезнейший? — Валера улыбнулся, опустив стекло. — Я разве что-то нарушил?

Депос шевельнул квадратным подбородком, хмуро поглядев на него, потом на меня. В этот момент я постарался сделать похуистическое лицо. Как хорошо, что Гендальф перекрасил меня в блондина. У этих гадов, наверняка, имеются ориентировки на меня.

Наконец, страж дорог ответил:

— План-перехват, в связи с недавними событиями в городе. Не слыхали разве? Проверяем все машины.

— Нет, не слышал… — удивился айтишник… — а что стряслось?

— В новостях почитаете, — проворчал лейтенант, — документики можно ваши, гражданин!

— Да-да, конечно… — Валера вытащил из кармана какие-то корки. Я разглядел на них большую гербовую печать. — Достаточно?

— Простите за беспокойство! — гаишник изменился в лице и взял под козырек. — Проезжайте, счастливого пути!

— Что ты ему показал? — тут же спросил я, когда мы отъехали. Неужели он реально ФСБшник?

— Пропуск свой, ха-ха-ха! Не, ты видел его рожу? — воскликнул Валера.

— В органах работаешь?

— Ага! В ФСБ! Да я шучу. Мы сети для них налаживаем, а это пропуск в здание нам такой выписали. Всегда прокатывает с гаишниками! О, вот мы и приехали, кстати!

Окружающий шоссе сосновый бор плавно расступился, мы въехали в аккуратный дачный поселок. А я до сих пор не могу понять — Валера мега-конспиратор или реально не вкуривает тему выживания? Сейчас поглядим, что ему надо бетонировать. Если заглубленный просторный подвал с толстыми стенами, значит стопудово убежище. Неужели он до сих пор не знает о законсервированном бункере, спрятанном в дебрях Карелии? Может, подсказать ему? Ладно, решим позже. Есть как плюсы, так и минусы такого решения.

— Кого там леший принес?! — услышал я скрипучий старческий голос из-за ограды, едва мы вышли из машины. Блять! Теща Валеры! О, нет, меньше всего мне сейчас хотелось знакомиться с этой каргой.

— Пойдем, Санек, — улыбнулся айтишник. — Познакомлю тебя с мамой. Она покажет, что нужно делать.

Глава 21

Как только Валера открыл калитку, под ногами мелькнула ярко-оранжевая вспышка. Я чуть не подпрыгнул, хватаясь за револьвер. Но это всего лишь… кот.

— О, Фиделюшка, котейко мой! Иди к папочке! Соскучился, зверюга? Да, я привез тебе гостинцев!..

— А пленку для парника ты привез, непутевый? — проворчала возникшая неожиданно, как реклама в музыке ВК, теща.

— Да, мама. Конечно, мам! — Очкарик вытянулся по струнке, как робкий новобранец перед дедушкой-старослужащим.

— А это что за ирод? — продолжила ведьма, окидывая меня испепеляющим крайне подозрительным взглядом. — Собутыльник что ль? Ворюга? На кой ты его притащил на мою дачу?

— Успокойтесь, мама, вам нельзя волноваться! — сказал Валера. Поглаживая урчащего, как Т-72, Фиделя. — Вы же сами говорили, что надо построить беседку. Забыли уже? Болезнь Альцгеймера? А я вам предлагал лечь в стационар. Это Санек, он строитель. Давайте покажем ему весь фронт работ.

— Если это строитель, то я Эдита Пьеха! — прошмакала карга. — Идемте, олухи окоянные, за мной. Чтоб вам всем пусто было…

Я сразу вспомнил холод карстовых пустот под своим Схроном, бункер нацистов и ледяной скальпель возле моих суровых текстикул, в лапах зомбированной Ульрихом тещи. Может сейчас пристрелить ее? Даже моя закаленная термоядерным пламенем психика не выдержит и часа в обществе этого исчадия преисподней.

Очкарик с тещей ушли вперед, огибая утопающий в зелени дачный домик. Фидель, сидящий на тропинке, кажется, с сочувствием смотрел на меня. Я наклонился и почесал его за ушком. Затем поднял за подмышки (у кошек ведь есть подмышки, верно?) и внимательно присмотрелся. Да, действительно Кастро… бедолага. Отпустив животное, я бросился на помощь камраду, которого вновь атаковали визгливые, как натовские пули, проклятия.

***

Хвала северным духам, теща свалила поливать грядки, и мы с Валерой смогли спокойно обсудить предстоящую работу.

— Смотри, Санек, я уже все отметил, — очкарик показывал вбитые колышки с натянутой нитью, которые образовывали шестиугольник с гранью около двух метров. — Здесь мы будем строить беседку.

Я критически оглядел заросший крапивой и репейником площадку за домом. Спросил:

— Беседку? Серьезно? Вроде, речь была про бетонные работы?

— Все верно. Смотри! — Валера развернул чертеж. — Видишь, плита внизу должна быть, а на нее уже поставим все остальное.

— Ну и нахрена для беседки плита в сорок сантиметров? — Я забрал бумагу. — На нее Ми-8 можно посадить!

Айтишник пожал сутулыми плечами:

— Мамуля так хочет… я предлагал обычный ленточный фундамент, потом доску террасную бросить, а она в крик — сгниет, мол, доска! Мыши прогрызут! Ну так что, за сколько возьмешься?

— Всю беседку или только плиту?

— Только плиту, а дальше посмотрим, насколько качественно управишься.

— Говно-вопрос. Фирма веников не вяжет! — заверил я. — С материалами считать или без?

— Материалы все куплены, в сарае вон лежат. — Валера махнул рукой.

— Тридцатник. — Я решил не жестить с ценой, друг все же.

— Сколько?! — Очки камрада полезли на лоб. — Тридцать тысяч за то, чтоб просто залить пару кубов раствора?!

— В смысле, просто залить? Тут целый комплекс работ. Скосить все это дерьмо. Выбрать грунт на нужную глубину. Разровнять. Сделать песчаную подушку. Гидроизоляцию. Опалубку сколотить. Связать арматуру. Потом раствор нужно правильно замешать и залить, чтобы без пузырьков. Здесь делов недели на две!

— Ну, так-то да… технологию нельзя нарушать… — задумчиво протянул Валера. — Это, конечно, тоже дорого, но деньги-то Антонины Петровны, то есть мамы, так что ладно. Тем более, я убедился, что ты разбираешься в строительном процессе. Давай, хотя бы двадцать пять?

Вот, сука, еврей. Даже тещино бабло экономит.

— Ну, так наняли бы гастеров. Они б за червонец сделали.

— Неее, мама их боится.

— Понятно. Эх, в убыток себе работаю… — вздохнул я. — Хорошо. Договорились.

— Аванс нужен? — тут же спросил очкарик.

— Да не надо. Как сделаю, так и заплатите. — У меня ж есть Умаровское бабло, подумал я.

— Вижу, порядочный ты человек, Саня. — Валера снял очки и, подышав на стеклышки, принялся протирать. — Как раз такого искал. Чтобы было на кого дачу оставить. Маме в больницу надо, в самом деле. На обследование. Управишься за две недели?

— Конечно. Если погода не подведет.

— Жить можешь в доме, там комната для гостей в мансарде. Только скидывай мне, Саня, этапы работ по вайберу, идет?

— Эм… — я замялся. — Разбился мой сотик. Из кармана выпал, и по нему автобус проехал.

— Да ничего, возьми мой рабочий! — Валера протянул мне пошарканный «Хуавэй».

Я только покачал головой про себя, поражаясь его наивности.

Потом Валера выдал мне бензокосилку, и я приступил к делу — расчищать площадку от ботвы. Камрад понаблюдав немного, отправился помогать карге на грядках.

За пару часов я управился с этим гемором. Ведьма осталась довольна. Только велела, блять, перетаскать всю траву в компостную яму. Когда солнце стало клониться к закату, Валера показал мне, где что лежит. Инструменты, материалы, где вода, электричество.

Потом теща кормила нас похлебкой. На удивление вкусной. Даже, под завистливым взглядом очкарика, отмерила мне рюмочку водки. Тоже довольно неплохой, кстати. Бутыль припрятала. Не переставая ворчать, карга показывала мне свои запасы солений, огурцов, помидоров, перцев. Наказала, чтоб я не бухал и не жрал все это стратегическое добро.

Напоследок Валерина теща даже одарила меня щербатым оскалом, что, видимо, означало улыбку. И они уехали. А я остался, наконец, один. Заебись!

Впереди у меня две недели на свежем воздухе, ненапряжная работа, которую сделаю дня за три. Можно, наконец-то, прийти в себя, отдохнуть и подкачаться физически. Ну, и главное, здесь, у черта на куличках, меня никто не будет искать. Ни правосудие, ни абреки, ни чокнутая нимфоманка-Маша.

***

Да, что ни говори, а жизнь-то налаживается! В одних плавках я бежал по поселку, привлекая дачниц своим торсом, могучими икрами и брутальной щетиной. Сделав несколько кругов, выбегал к озеру и, не останавливаясь, нырял с пирса в обжигающе-бодрящую воду. Сила возвращалась ко мне, с каждым днем заплывы и забеги увеличивались. Но до возвращения формы, с которой я встречал БП, было еще далеко.

Потом я направлялся в местное сельпо, покупал фрукты, хлеб, мясо, крупы, молоко. Все, что необходимо для роста мышц. Продавщица Глаша отчаянно флиртовала каждый раз, но мне это было не нужно. Во-первых, она мелкая и больше похожа на бочонок с пивом, а во-вторых, я не трахаю карлиц даже по-пьяни, ну а в-третьих, я принял решение хранить верность Лене. Где она сейчас, бросила ли своего быдлана?

Задание Валеры никаких сложностей не вызывало. Во второй день я поковырялся с лопатой пару часов. Потом жаркое солнце заставило меня отправиться в тень, покемарить, восстановить силы. Разбудил вызов от очкарика. Спрашивал, как дела продвигаются. Чтобы он отвязался, скинул фото наполовину отрытой площадки. Валера написал в ответ короткое «Ок».

Вообще с работой решил не усердствовать, моя задача растянуть это сомнительное удовольствие на две недели. Два-три часа в день будет достаточно. Полазав по дому, я быстро отыскал заначку тещи. Несколько запотевших бутылок «Столичной» хранились в погребе, видать, еще с советских времен. Ништяк. Наверху в одном из шкафчиков нашелся старенький нетбук. Вообще отлично!

Быстро наладив инет с помощью мобилы, я отправился на улицу. Не забыв, конечно, прихватить флянц раритетной водки и банку бабкиных огурчиков. Не заметит, поди, здесь этих банок тыщи. Также напластал колбасы, сыра, надергал лука с грядок. Затем уселся в шезлонг открыл любимый форум про выживание и принялся кайфовать.

Так прошла первая неделя. За это время я успел сделать песчаную подушку и начал колотить опалубку. Залипать на форумах и ютубчике стало стыдно. Почему так бездарно провожу время? Хотел ведь написать книгу. Подключив свой жесткий диск к нетбуку, я принялся писать Схрон. Времени на стройку стало еще меньше, поэтому я нанял двух таджиков, сторговавшись на восемь косарей. Двадцать пять минус восемь. Семнадцать касиков. Неплохо, не так ли? Валере, конечно, про это не стал говорить, а то этот дурак еще проболтается старой фашистской подстилке.

Теперь после тренировок я лежал в шезлонге в тени яблони, поцеживая ледяную водку с апельсиновым соком. Изредка покрикивал на рабочих, если те начинали ебать вола. И самое главное — я писал, писал о своих эпичных приключениях. Приколачивал иногда пару плюшечек, если нужно было приукрасить или придумать красивый оборот. Но в целом старался ничего не утаивать и придерживаться правды жизни. Написал уже глав пять. Даже закинул на пару развлекательных ресурсов.

Естественно, мой талант не остался незамеченным. Комменты были в основном положительные, хотя попадались и хейтеры. Читать их мне было особенно смешно. Ничего, скоро вы ощутите апокалипсис на собственной шкуре, поймете, что Санек ничего не выдумал, и это все правда, а не бред моего якобы «воспаленного» разума.

Жаль, конечно, что через пять дней эта идиллия закончится. Мне предстоит подыскать новое убежище, возможно, вернуться в город, снять хату. Сделать новый паспорт. Я уже начал шерстить даркнет по этому вопросу. Ну, и биткоины, конечно. Когда крипта попрет вверх, можно будет рассказать Валере откуда я. Думаю, у него не останется причин не верить мне.

Неожиданно шум подъехавшей машины прервал мои стратегические размышления. За оградой мелькнул серебристый бок «Ларгуса». Захлопали дверцы, раздался детский гомон, бубнеж Валеры и мерзкий, как скрип иссохшего дерева, голос тещи:

— Ох, слава те господи! Довез непутевый, не угробил!

Блять! Я махом сгреб водяру, закусон и комп в кусты. Таджики, хлопая глазами, уставились на меня. Сейчас теща устроит геноцид моей бригаде!

— Пахлавон, Абдуллох, за мной, блять!

— А щито такое, насяйника?

— Миграционная служба приехала! — прошипел я.

— Ну и щито? У миня патент! — продолжает тупить Абдуллох.

— Некогда базарить, пошли! — Пришлось вытащить револьвер.

Я загнал гастарбайтеров в подпол и, пригрозив отправить к гуриям, велел сидеть максимально тихо. Думаю, получится ночью выпроводить их. Когда, все семейство показалось на участке, то увидели меня, как ни в чем не бывало, разливающим раствор из бетономешалки.

— Привет, Санек! — подошел улыбающийся Валера. — Представляешь, мамулю на пять дней раньше выписали!

Глава 22

— Ох, красота-то какая! Просто чудо, как хорошо! — Теща Валеры, прижав руки к сердцу, блин, целый час не переставая, охала и ахала. Чем порядком подзаебла, честно говоря.

— Стараемся, мамаш, стараемся… — Я вытер тяжелый пот со лба, закончив обваривать закладные элементы. Эх, пивка бы сейчас холодненького… но я вынужден делать это гребаную работу! Тогда как Абдуллох и Пахлавон отдыхают сейчас в погребе, суки.

— Ты ж устал, Сашок, — сочувственно скрипела ведьма. — Может, пивка хочешь? Холодненького?

— Было бы неплохо, Антонина Петровна! — Я разогнулся, не веря ушам своим.

Она вдруг заорала на весь поселок, призывая очкастого:

— Непутееееееевыыый!

С грядок примчался взмыленный Валера. Правое веко его дергалось, словно АК в неумелых руках.

— Мама, что случилось? Вам плохо? Я сейчас вызову неотложку! — камрад принялся тыкать в экран телефона.

— Отставить! — рявкнула «мама», да так, что Валера чуть не свалился в незастывший бетон. — Что тебе говорено было, ротозей несчастный?!

— А?.. ч-что?.. когда?.. — айтишник побелел.

— Я ж говорила, что алкашню ты притащил на мой участок! Говорила?!

— Санек, ты что пил? Мы же договаривались, — включил начальника Валера.

— Да ни капли! — честно соврал я.

— Дыхни!

Я дыхнул, ничуть не переживая. Утренняя порция давно растворилось в моем набирающем супер-мощь организме. Очкарик, скривив ебало, шевелил ноздрями. Что-то прикидывал, словно у него газовый анализатор вместо шнобеля.

— Точно. Не пил, — повернувшись к теще, выдал вердикт этот хренов каблучара.

— Ха! — махнула рукой карга. — Тебя дурака, кто хош вокруг пальца обведет да задурит. Но бабку не проведешь! Спросила я у работничка твоего, пива не хочешь? Так он аж затрясси весь! Говорю же — алкаш!

Валера посмотрел на меня. Если б на нем не было очков, молнии из его глаз испепелили бы меня на месте. Буркнув что-то нечленораздельное, айтишник понуро побрел на свою каторгу — окучивать грядки.

И в этот момент я понял… Я понял, что могу сделать наш мир чуточку лучше, привнести в него хоть малую толику добра. Причем совершенно бескорыстно. Для этого не жалко и целый барабан разрядить.

Да! Отдернув плащ, я выхватил револьвер. Солнечные блики торжественно засияли на хромированных обводах. Брови старой клячи поползли вверх, когда она узрела мертвенную тьму дульного среза. Пасть Валериной тещи начала раскрываться, для очередного вопля.

— Отправляйся в ад, сука! — с ухмылкой промолвил я.

БА-БАХ! Первая пуля устремилась в разинутый хавальник Антонины Петровны, обрывая ор на самой высокой ноте. Вторая в — лоб. Содержимое черепушки ведьмы плеснулось на газон. Я успел заметить, как Фидель подбежал и принялся жрать остатки мозгов. Щедрое угощение для котейки. Остальные пули, превращая в фарш, опрокинули тело бабки прямо в озеро жидкого бетона. Окровавленный труп медленно погружался в глубину. Подбежавший Валера, дав мне пять, от души наваливал поверх содержимое бетономешалки.

Мелкое противное хихиканье, как серная кислота, разъела эту прекрасную картину. Я вздохнул, возвращаясь к работе. Что уж и помечтать нельзя? Конечно, не буду я валить старую перечницу. По крайней мере, средь бела дня и на глазах камрада, его жены, маленьких детишек… Боюсь, они бы не оценили мое благодеяние.

— Ты уж не сердись на бабку-то, Сашок… — негромко произнесла теща.

— Я и не сержусь, — проворчал я и вонзил нож. Острое лезвие с треском вспороло брюхо очередного мешка с цементом.

— Зятя свово проучить хотела. Непутевый он… — проникновенно вздыхаула карга.

Я не ответил, но внутренне приготовился к очередной пакости.

— Ты уж давай, заканчивай сегодня пораньше…

— А что?

— Стол накроем, посидишь с нами.

— Что за повод?

— Александр! Судя по вашему облику, для вас повод и не особо-то требуется! — хмыкнула теща. — Но повод есть. У меня сегодня юбилей.

— Ну ничего себе! — Я вывалил цемент в мешалку и принялся вспарывать новый мешок. — Поздравляю. И сколько стукнуло?

— А ты угадай! — Она кокетливо поправила свою седую паклю. — Насколько я выгляжу?

— Да столько не живут!

— О! Вот это хамство, однако! Но мне это нравится! Муж мой покойный такой же был грубиян да матершинник. Как напьется, придет и хвать меня здесь… — Карга показала, где именно.

Меня чуть не вырвало, когда представил эту картину. Я сплюнул.

— Избавьте меня от этих подробностей, Антонина Петровна.

— Ой, да пошутила бабка. А то ишь, возбудился, поди… ладно, держи вот, соколик.

Она вытащила из сумки и протянула бутылку пиваса. Ну, охренеть! Не из дешевых сортов. Я замер, разинув рот. Брать, не брать? По-любому эта дьявольская замануха. Может, она подмешала туда какую-то хрень? Выпью и буду блевать дальше чем вижу. А старая будет глумиться, хохотать и приговаривать Валере: «Гляди, непутевый, гляди! Я ж говорила — алкаш! Ишь, как нажрался, скотина!»

Но я все-таки взял бутылку. Просто хотел, чтобы теща Валеры поскорей отъебалась от меня.

— Пей, Сашок, да поминай бабку добрым словом. Недолго уж мне осталось… — Карга шмыгнула носом и, к моему непередаваемому облегчению, упиздовала на огород.

Ага, недолго, как же. Как минимум переживет БП. Я принялся внимательно разглядывать подарок. Бутылка, как бутылка. Все, вроде, норм. Запечатано, еще и сверху намотана фольга. Ладно, рискнем, хуй с ним. Ловко сбив крышку об край бетономешалки, я посмотрел на выступившую пену. Хм, и запах норм. Отбросив параноидальные мысли, я в пару приемов осушил емкость. Ништяк! Живительный напиток мягкой прохладой растекался по внутренностям.

Зря, наверно, я так плохо думал про Антонину Петровну. В сущности, она не плохая, довольно милая старушка. С прибабахом, конечно, а что поделаешь? Она ведь баба. К тому же возраст. Кстати, так и не узнал, сколько ей лет исполняется. Надо спросить у Валеры. Блин, и подарок бы не помешало какой-нибудь. Подогнать старой полезный в хозяйстве ништяк. Глядишь, и бабосиков подкинет побольше, хех. Утопив стеклотару в бетоне, я закурил и вернулся к работе.

***

Смеркалось. Я так ничего и не придумал насчет подарка. Ненавижу эти сраные дни рождения. Всю голову себе изъебешь, чтобы купить абсолютно ненужную хуйню. Зато, мол, о, смотрите, какой я неебаться чуткий заботливый гость. В пизду это все. Я пробрался на соседский пустующий участок и нарвал пионов, гладиолусов и еще кучу разных хуйпойми каких цветов. Обмотал целлофаном и проволокой.

Зашибись букетик. В город поеду, надо будет и для Ленки такой же собрать. И даже пизже. Всяко, мне удастся ее разыскать. Я уже понял, что духи, шаман, а может сама Вселенная, ведут меня особой тропой, уберегая от опасностей и помогая встретить близких мне людей.

Когда я вернулся на дачу Валеры, стол, застеленный узорчатой скатертью, уже ломился от угощений. Я вручил букет, произнес пару поздравительных слов. Не люблю эти тосты. Но, кажется, теща осталась довольна.

Я радостно плюхнулся на табурет, согнав кота. Рот наполнялся слюной. Как же давно не хавал по-человечески. Валера подмигнул мне, кивнув на графин в центре стола. Я коротко кивнул, когда он наполнил стопки.

Теща скомандовала:

— Так ну-ка, положите Александру салатов, нарезок, и маринованных огурчиков! Ты ведь еще не пробовал, Сашок, бабкиных огурчиков, да?

Я скромно улыбнулся, естественно, не сказал, что давно уже их заценил.

— Так! А где соленья?! — вскочила вдруг бабка. — Непутевый, ты что, не достал из погреба?! Я сама все должна делать в юбилей?!

— Извините, мама, я сейчас! — Валера подскочил, как будто ему в зад впился злобный шершень. — Уже бегу в погреб!

Я чуть не поперхнулся в этот момент водкой. Блять! Если он спуститься в подпол, то встретит моих таджиков. Нельзя этого допустить!

— Сиди, дружище! — сказал я, положив ладонь на плечо камрада. — Я принесу.

— Спасибо, Санек, это так любезно с твоей стороны! — Очкастый вернулся к своей тарелке.

Я поднялся и прошел в дом. Убедившись, что за мной никто не идет, поднял деревянную крышку и быстро спустился вниз.

— Насяльника! Ты почему так долгонама ходишь где-то? — тут же запричитал Абдуллох. — Ты сказалонама вечер будит, ты випустишь. А уже дваццотьтрие пиисятдевяцонама!

— Тихо, парни! — прошептал я, не забыв светануть револьвером.

— Скольконама ище ждать, э? — стонал Пахлавон. — Тута темно, стащеннама…

Чтоб гастеры не плакали, я оставил им одну из своих зажигалок. Прихватив трехлитровую банку с огуречно-томатным миксом и прижав ее одной рукой к груди, я полез наверх. Только голова моя показалось над полом кухни… БАХ! Вспышка в глазах и боль в темени. Я летел вниз, сбивая перекладины лестницы. Грохнула крышка люка. Наступила кромешная темнота.

Глава 23

Сердце забилось радостным стуком, когда перевалив косогор, я увидел на горизонте до боли знакомый силуэт сопки. Там, на ее пологих склонах укрыто мое убежище, мой дом — Схрон. Там ждет меня ванна, горячий ужин, «наркомовские» сто грамм и, конечно, головокружительный трах с измаявшейся без меня Леночкой. А также «Сталкер», «Фоллыч» и «ФарКрай»!

Я оттолкнулся лыжными палками, чтобы поскорей разорвать своими могучими движениями оставшиеся километры проклятых снегов. И тут… Нееееет! Густая мгла облаков над Схроном разгоралась багровым светом. Свет становился все ярче, и через мгновение вспыхнул ослепительный термоядерный бутон. Лееена! Исполинская волна выдирала с корнем вековые сосны и ели, вскипали снега, озера, речушки. Огненная волна, жадно пожирая тайгу, катилась ко мне. Мощно. Неотвратимо. Аааааааа!!!

***

Сияние угасало, черный мрак сомкнулся липкими объятиями. Снова вспышка! Но теперь я видел не искореженную, выжженную тайгу с километровой воронкой на месте Схрона, а банки с огурцами, помидорами вареньем, паутинку с жирным черным перебирающим лапками пауком… В одной из банок отражалось перепуганное лицо Пахлавона. Или Абдуллоха? Блять! Я в погребе! Память грузилась рывками, неохотно, как видосик Ютуба с деревенским интернетом. Меня же вырубили… Но кто? Зачем? Почему?

Болела башка, спина и почему-то живот. Я хотел ощупать его, но ощутил что-то холодное, округлое… блядская банка! Все еще в руках. Ощущения такие, будто Вован пробил «фанеру».

— Насссяяяникааа! Насяйника ты зивая! — радостно повизгивал один из таджиков.

— Что случилось, Пахлавон? — Я попытался сесть, огонек зажигалки в черных пальцах Абдуллоха снова померк.

— Ты падая с лесенканама! Галава болеть оченна больнома, ай-яй-яй…

Отставив в сторону банку, я нащупал сиги. Прикурил.

— Твая хазяина сердица на тибя?

— Да хер знает! Похоже на то!

— Эта оченна плохонама! — вспышка света озарила округлившиеся глаза Пахлавона. — Щто ты делать, э? Матирьяла варавал, рынок-носить, туда-сюда, прадаваллла, деньга в карман класть?

— Да что ты несешь, блин? — возмущенно ответил я. — Все нормально было, сидели, пили, ели…

— С зарплатанама твою кидать хочит, да? — спросил Абдуллох.

— Видимо так. — Мне в голову других идей не пришло.

— Пиздеса… — сказал Абдуллох.

— Ух, щайтанама! — прошипел Пахлавон и как-то заковыристо выругался на своем языке.

— Не ссать, братва! Сейчас разберемся! А вы, что бы ни случилось, не вылазьте! Сидите тихо. Накину вам, так уж и быть пару касиков за сверхурочные…

Затушив сигарету, я встал на ноги. Ха, а револьвер-то при мне! Вытащив грозное оружие, я тихонько поднялся по лесенке. Прислушался. Какие-то приглушенные голоса. Нихера не слышно. Может, на дачу Валеры напали бандиты или мародеры? Да не, в допиздецовую эпоху стабильности в тихом захолустье такое вряд ли возможно. Ну, а вдруг? Сейчас все узнаем.

Гастеры с надеждой уставились на меня. Я взялся за крышку деревянного люка. Толкнул. Нихуя. Надавил сильнее. Эх, где мощь моих мускулов? Люк заскрипел, поднявшись едва на миллиметр. Тут же сверху кто-то затопал, что-то бахнуло, и этот миллиметр вернулся на место. Да они заперли меня! Охренели совсем? Ну, пох, держитесь!

— А ну открывайте! — заорал я и принялся дубасить рукояткой револьвера по крышке. — Что за приколы?! Открывайте, блять!

Снова какая-то возня. Мне за шиворот посыпалась пыль из щелей между досок.

— Ага! Я же говорила! — торжествующий вопль тещи.

— Мама, что случилось? — голос жены Валеры.

— Пока муженек твой водку алкает, изловила я гада!

— Антонина Петровна! — крикнул я. — Откройте, это какое-то недоразумение!

— Молчи, злыдень! — гаркнула карга.

Стопудов, это старая блядь отоварила меня по кумполу. Я сделал таджиком успокаивающий жест рукой. Ничего, мол, все нормально. Снова крикнул:

— Если не выпустите меня, буду стрелять! Разнесу тут все нахуй!

— Бабушка, нам страшно! — заплакали дети.

— Дочь! Уведи внуков да тащи сюда своего малахольного! Ох, я ему задам жару! —бесновалась теща.

Меня уже стало подбешивать. Я взвел курок, отвернул лицо и выстрелил в люк.

БДЫЩ!!!

— АААААААА!!! Убивают!!! — пожарной сиреной взвыла ведьма.

Обдало снопом щепок, я закашлялся от дыма. В досках образовалась дыра размером с кулак, но свет через нее не видно. Пуля застряла в чем-то металлическом. Холодильник что ли поставили сверху? Топот ног.

— А! Мама, что это было?! — голос очкарика. — Что случилось?

— Поймала я изверга! Того, что по телевизору всю неделю кажут. Ищут проклятого, а бабка сразу признала негодяя, пока ты, непутевый, ворон считал!

— Что за бред! Это все от лекарств! — не верил Валера. — Не может быть, что Санек преступник.

— А ты уши навозом залепил? Не слышишь, как стреляет бандит?

— Я думал, вы банку уронили… Где он? Санек, ты где?!

— Я тут! — заорал я. — Валера, блин, выпусти меня из подпола!

— Вызывай полицию-милицию! — велела теща. — Чего стоишь столбом, рот раззявил?!

А вот это скверный поворот событий. Я крикнул с угрозой:

— Никакой полиции! Или я все тут разнесу!

— Вот! Вот! Звони!

Я повел стволом, целясь на звук. Никогда не стрелял так. Может, пора попробовать?

— О, боже мой, — блеял Валера. — Да как же так? Люсечка, скорее уводи детей! К машине!

— А ты, злодей, знай! — глумиласьстарая кляча. — В пиво, что ты жрал, бабка лекарство специальное шприцем ввела. Я ж в КГБ работала при Леониде Ильиче, царствие ему небесное. Много у меня ампулок с той работы осталось!

Я покрылся холодным потом. Что? Что она втирает? Это не может быть правдой!

— Что затих, бандюга? — захихикала теща. — Щааааас, начнееееется действие!

Я снова взвел курок, чтобы пальнуть, но не смог. Пальцы, руки стали неметь. Все мышцы свело судорогой. Вот, сука! Отравила Санька! Револьвер, выпав, гулко сбрякал об ступеньки. Горло сдавило. Перед глазами прыгали яркие кляксы. Я пытался удержаться, но тело перестало слушаться. И снова полетел вниз. Наверно был удар, но его я уже не ощутил.

***

В этот раз не было никаких спасительных видений. Ни Схрона, ни лесов Карелии, ни задорно колышущихся сисек Лены. Короткое ничто — и вот я уже сижу на неудобном деревянном стуле. Крепко связанный бельевой веревкой. В голове гул, во рту горький привкус КГБ-шной химии. И как я его сразу не почувствовал, когда пил долбанное пиво?

Муть перед глазами приобретала очертания дачной кухни. Значит, они вытащили меня из подпола? Да, вот темнеет незакрытое отверстие. Моих таджиков не видно. Их, наверно, уже вывели и прогнали к чертям. Естественно, не заплатив ни копейки. Неудобно получилось. Хотя, это же форс-мажор. В строительстве — обычное дело.

Я повел головой, осматриваясь, и встретился взглядом с Валерой. Он был бледный, как призрак. Глаза под очками круглые от ужаса. В руках, как-то неумело, он держал мой револьвер. Ладно хоть тещи не видать. Проклятая бабка куда-то съеблась.

— Санек, как же так? — тихо произнес камрад. — Я загуглил последние новости нашего города… обычно я их не смотрю. Ты перестрелял кучу народу. Тебя разыскивают. Говорят, некоторые почетные горожане, работали в мэрии… А я тебе доверился! Какой же я идиот! Если б не мамуля, не знаю, чтобы и было. Я же привез сюда детей, жену!.. Не могу поверить в этот кошмар!

— Почетные горожане, говоришь? — я усмехнулся, с трудом ворочая лицевыми мышцами. — Я просто защищался. Эти дикари с гор, хотели меня замочить. Кстати, пушку, которые ты держишь я забрал у одного из абреков.

Валера вздрогнул и брезгливо положил револьвер возле раковины.

— Да, на бандита ты и в самом деле не похож. Кто ты такой, Санек?

— Помнишь, я говорил тебе про выживание?

— Да. — Он судорожно поправил очки.

— Это был не пустой разговор. Это случится через два года.

— Что случится?

— Большой Пиздец! Я оттуда, понимаешь?! Я видел своими глазами, как летят сотни ракет с ядерными боеголовками! Видел атомные грибы! И видел, что станет после. Миллиарды умрут, а выживут единицы. Те, кто должным образом подготовился. Такие, как я. И как ты, дружище.

— Ты точно ненормальный! Ты пересмотрел «Терминатора»! И причем тут я, собственно? Что тебе от меня нужно?

— Там, в будущем, Валера, мы были друзьями. У меня и у тебя были убежища в карельских дебрях. Твой бункер был даже покруче моего. Правда, ты его отжал у военных. Объект «Казбек»…

— Откуда ты знаешь про «Казбек»?! — воскликнул очкастый. — У нас в конторе только готовятся к закрытому тендеру по нему!

— Я же сказал, что из будущего… — устало повторил я.

— И как ты сюда попал? — Валера нервно рассмеялся. — Прилетел на машине времени?

— Это долгая история. Развяжи. Накатим по сто пятьдесят, и я все расскажу.

— Нет! Нет! Это все нелогично! Бред! — Он зажмурился, прижав кулаки к вискам.

— А знаешь, что я еще знаю? — сказал я. — Что ты хочешь заняться майнингов битков.

— Откуда… а, ну да, ты из будущего, ха-ха-ха! В этом ты просто угадал! Сейчас все говорят про биткоины. Да, собрал я ферму из видеокарт с работы. Что-то там даже капает, электричество хоть окупается.

— Я видел своими глазами в твоем бункере десятки «асиков». Ты еще сокрушался, что не успел вывести крипту до обвала курса…

— Что? Думаешь, курс вырастет?

— Во много раз!

— Хм… но я все равно тебе не верю!

Я скрежетнул зубами. Какой же долбоеб этот айтишник! Внезапно раздался топот на веранде. В кухню влетела разъяренная теща.

— Вот! — верещала она. — Вот доказательства!

И швырнула на пол мою сумку. Несколько десятков патронов выпрыгнули и заскакали, звякая, по полу.

— А это что? Видишь, непутевый? — теща достала пакетик с бошками. — Марихуаной он колется! Наркоман!

Валера тоже заинтересованно полез в сумку, бросив на меня укоризненный взгляд. Он вытащил пакетик с белым порошком.

— Твое, Санек? — спросил камрад.

— Нет! — зарычал я.

— Понятно, значит, еще и наркотиками торгуешь…

— Это трофеи!

Бабка забрала из рук Валеры пакетик, раскрыла, сунув в него крючковатый нос. Затем послюнявила палец, обмакнула и со знанием дела втерла в десны.

— Так и знала! — захихикала она. — Кокаин!

Хлопнула дверь. В кухню заглянула Люся, жена Валеры.

— Там дети ревут! Когда поедем?

— Сейчас, доча, — ответила теща, — сдадим только, куда следует, этого разбойника.

— Мам, я не могу уже! Помоги мне их успокоить!

— Я помогу, дорогая! — вскочил Валера.

— Да что ты можешь, непутевый?! Милицию вызывай!

— Да вызвал уже!

— Когда приедут?

— Не знаю!

— Эх, бестолочь! — Теща бросила на пол пакет с коксом и направилась к выходу. — Щас, доча, бабка успокоит внучат, нече тута бояться…

— Антонина Петровна! — Валера прихватил револьвер и выскочил следом.

А я остался один. Капец, блять! Сейчас менты приедут! Надо выбираться из этого дурацкого положения. Гребаная веревка, я почти не чуял конечности. Что же делать? Далеко не упрыгаешь привязанным к тяжелому стулу. На кухню зашел рыжий котяра.

— Кис-кис-кис… — позвал я. — Фидель! Фидель, иди сюда!

Посмотрев на меня, кошак приблизился и принялся тереться об ноги.

— Ну давай, котик, поиграй с веревкой, блин! Перегрызи ее нахрен!

Но Фидель только урчал, продолжая тереться.

— А ну, пошел нахуй! — рыкнул я, подпрыгнув вместе со стулом.

Кот, мяргнув, подлетел на пару метров. Прошипел, наверно, обматерив меня на своем кошачьем языке и съебнул на улицу. Я грустно вздохнул. В этот момент из отверстия в полу медленно высунулась чернявая башка.

— Насяйника!

— Пахлавон! Развяжите меня быстрее! Я думал, вы свалили!

— Без деньганама не можно уходить, не. — Они с Абдулохом вылезли из подпола. — Щито я в родной аул буду пасылать, э? У миня двинодцоть ребенканама!

— Да-да… заплачу я вам за работу!

Таджик достал из кармана спецовки зажигалку и принялся жечь веревку. Тынц! Тынц! Тынц! Путы на руках и ногах разошлись. Я напряг мускулы и сбросил остальное. Можно бежать! Но не тут-то было.

— Аааа! — В кухню вбежала теща и вытаращилась на Пахлавона с Аблулохом. — Басурмане клятые! Да вы одна банда. Ух, я вас!

Я не успел встать, закоченевшие мышцы все еще не работали. Теща схватила сковороду и бросилась в атаку. Пахлавон взвыл, отступая, и тут же провалился в открытый люк. Абдуллоху было б не сдобровать, если б в этот момент неизвестно откуда взявшийся Фидель не оказался под ногами обезумевшей карги.

— МЯЯЯЯ!!! — страшно прокричал котан.

Теща растянулась, треснувшись мордой об пол. Хлоп! Белое облачко взвилось вокруг головы бабки. Сковородка отлетела в сторону. Мне удалось подняться, хотя икры и ступни пронзали тысячи ледяных игл. И тут старую затрясло. Она медленно, как будто ее дергали за ниточки, поднималась. Вдруг она резко обернулась. Абдуллох что-то кричал, по-таджикски, пятясь и размахивая руками, словно изгоняя демонов. Нос, щеки, губы ведьмы — все было в белом порошке. Харю ее перекосило, в вылезших из орбит шарах лютое безумие. Я и сам ощущал нехилый страх. Блин, мой кокс, я хотел оставить его на БП!

Теща подскочила на метр и с воем бросилась на нас. Я увернулся. Карга впечаталась в стену, но тут же, оттолкнувшись, прыгнула снова. Нужно оружие! Я схватил с полки скалку, замахнулся… но ведьма ушла перекатом. Теперь в ее лапе сковорода! БАМС! БДЗИНЬ! Мы осыпали друг друга ударами, парируя и извиваясь.

— На, сука! На! — кричал я.

— Хщщщщщ! — щипела теща.

— Чего стоишь? Помогай! — крикнул я гастеру.

В ту же секунду башка зазвенела от пропущенного выпада сковородкой. Я пнул ногой, попав в живот. Тещу отбросило на шкаф с посудой. Из подпола вынырнул Пахлавон и вцепился зубами в белесую икру бабки. Визг, вой. Я ринулся в атаку. Отважные, но низкорослые, таджики бросались с двух сторон, словно бешеные псы. Бабка раскидывала их играючи. БУМС! ДЗИНЬ! БАМС! Новая атака на меня.

— Давайте! Все вместе! — проорал я.

В дверях кухни появился перепуганный Валера. Револьвер в его руках дрожал. Он не знал в кого целиться в этой кутерьме, чтобы не зацепить тещу. А за окном уже мелькали красно-синие всполохи да орали казенным воем полицейские сирены.

Глава 24

Бах! Бах! Бах! Из ПМа стреляют. Для запугивания, смекнул я. В следующую секунду Валера получил прикладом АКСУ по ебалу. Очки слетели, брызнула кровь. Камрада тут же скрутили парочка дюжих ОМОНовцев, отняли револьвер.

— Полиция! Всем лежать! Мордой в пол! Мордой в пол, бляди! — орал чел в гражданском. Помещение наполнялось злыми крепкими ребятами.

Придется подчиниться, блин. Можно, попробовать сквозануть в окно, выбив стекло в прыжке. Потом садами, огородами в спасительный лес. Но тело еще не отошло от бабкиной химии. Да и когда на тебя наставлено столько стволов, желание заняться спринтерским бегом с препятствиями как-то сильно убавляется.

Пахлавон с Абдуллохом уже на полу. Теща, опешив на секунду, с истошным воплем бросилась на мусоров. В ход пошла кухонная утварь. Сковородка, тарелки, кружки, даже кастрюля с окрошкой — все летело в жестко охуевших с этого ОМОНовцев. Хотя они, наверно, и не такое видали. А затем все разом они принялись метелить изрыгающую сатанинские проклятия каргу.

— Не трогайте, маму! — выгибаясь, кричал очкарик. — У нее больное сердце! Это я вас вызвал! Я!

— Заткнись, сучара!

— Аааа!

Теща вошла в режим берсерка, царапаясь, кусаясь, рыча и чуть ли не раскидывая оперов по стенкам. Да, парни, давайте! Уработайте старую шалаву! Пристрелите ее нахуй! Я мог бы бесконечно наслаждаться этим восхитительным зрелищем, но удар под дых, в ухо и под ребра опрокинули на пол и меня. Холодные браслеты до боли стиснули запястья. Ну, хоть ебальник не разбили, как Валере и то хорошо, подумал я. И в тот же миг крепкий омоновский ботинок прилетел мне в нос. Блять! За что? Волки позорные! Твари мусорские!

Всех, включая таджиков и тещу, повязали. На тесной улочке собралось с десяток машин. Помимо мусоров, приехали дэпосы, скорая, и даже зачем-то пожарная машина. От всех этих разноцветных мигалок в глазах зарябило, как на сельской дискотеке. Только вместо музыки, матюки оперативников, рычанье тещи, плач детей и вопли Валеры:

— Отпустите! Я ФСБшник! Вам это так не сойдет с рук! Я буду жаловаться в прокуратуру!

Но еще пару зуботычин заставили этого мудака заткнуться. Сам я, как ни странно, не ощущал особого беспокойства. В БП я столько раз бывал в плену, что сейчас как-то пох. Мои глаза внимательно сканировали все детали, местность, транспорт, ментов, их оружие. Если будет возможность съебнуть, непременно это сделаю. Но сейчас — это верная смерть.

Очень жаль, конечно, свои немногочисленные пожитки, особенно револьвер и патроны. Их забрали, как вещдоки. А еще эти пидарасы, раскидали по карманам бабосы мои. Ну те, что я отжал у чечена. У меня даже теоретически не было возможности откупиться. Да и хрен бы откупился, наверно. Ведь мое дело резонансное, вся эта мусорская братия уже, поди, сверлит дырки под новые звезды на погонах.

Нас распихали по разным ментовским буханкам. Я с грустью глядел сквозь зарешеченное окошко на удаляющийся дачный поселок, где мне было так, сука, кайфово. Да, добегался выживальщик хренов. Походу БП придется встречать на зоне или в СИЗО. Мозг рисовал картины одну страшнее другой. Интересно, будет Лена приезжать ко мне на свиданки, привозить курево и другие ништяки? Очень сильно сомневаюсь. Надо выбираться из этого ануса, куда загнала меня безжалостная судьба. Шанс, мне нужен один только шанс. И я его не упущу, клянусь всеми богами Севера!

***

Через час или полтора мы приехали. Я узнал здание центрального РОВД Петрозаводска. Век бы его не видать. Внутри снова обшмонали, забрав всю мелочевку и даже шнурки с кроссовок. С тещей случился очередной припадок бешенства, снова пыталась раскидать мусоров. А когда те приковали ведьму к скамейке, она начала биться башкой об стену, хрипеть, закатывать шары, из пасти пошла пена. Ебать, передоз, похоже. Ща кони двинет, стопудов. Как же я этому рад.

Дежурный позвонил куда-то, и очень скоро, буквально через пять минут приехали санитары, вкололи ей что-то, надели смирительную рубашку. В дурку, видать, повезли. Тоже нормальный исход событий. Надеюсь, ей сделают лоботомию, хе-хе.

Меня же, Валеру, Пахлавона и Аблуллоха посадили в «обезьянник». Здесь воняло мочей и блевотиной, зеленые стены исписаны автографами, стишками, смешными фразами. Я уселся на лавку, отполированную предыдущими поколениями петрозаводских хулиганов и дебоширов. Сука, и сигареты еще забрали. Так хотелось курить, что я уже подумывал схватить за горло снующих мимо решетки ментов и пригрозить, что выдавлю глаз, если не дадут куреху. Вместо этого, я вежливо попросил дежурного и тот, к моему удивлению кинул нам в камеру пачку и спички.

Я с наслаждением затянулся. А жизнь-то налаживается. Угостил и Валеру. Сигарета чуть не выпала из его дрожащих пальцев.

— Не ссы, друган, — сказал я. — Зря, только вызвал мусоров, конечно. Но я не держу зла.

— Ты бандит! — вскричал айтишник. — Это все ты виноват! Меня теперь посадят! Я не хочу в тюрьму! У меня семья!

— Не шуми, блин, тебе-то ничего не грозит. Допросят и отпустят. Если б не теща все было бы нормально, подумай об этом. А сейчас ее упекли в психушку. Скажи спасибо хоть за это.

— Спасибо? Ты в своем уме? Люсечка меня убьет за это!

Я только горестно покачал головой. Этот подкаблучник неисправим.

— Насяника… — подал голос Пахлавон. — Когда нама деньга платить будишь, э?

— Сидим тюрьма из-за тибя! — поддержал Абдуллох.

— Валера, — серьезно сказал я, — ты ведь заплатишь моим рабочим? Они тебе все доделают, отвечаю, хорошие ребята.

— Блин! Саня! Мы же договаривались — никаких гастарбайтеров! А ты нарушил уговор, еще и нажиться на мне захотел.

— Эий, щито за кидалованама? — возмутился Пахлавон.

— Валера, в натуре, не муди. Я просто не успевал закончить, вот и нанял их. Заплати им мою долю, хрен с ним.

— Хорошо, — буркнул ушлый очкарик.

Таджики сразу повеселели.

— Валера, можешь исполнить для меня еще одну просьбу? — спросил я.

— Из-за тебя я в этом аду, а ты что-то просишь?! Ну, так что тебе нужно?

— Нужно найти одного человека…

— Адвоката?

— Нет.

Я пересказал Валере все приметы, которые знал, включая возраст, привычки, примерное место обитания. Он пообещал, что сделает. Что ж, теперь у меня есть шанс выбраться из этой передряги. Неожиданно лязгнул замок.

— Эй, ты тощий, на выход, — сказал мент с автоматом. Его напарник страховал снаружи.

— Кто? Я? — встрепенулся Валера.

— Удачи, камрад, — подбодрил я.

Обратно он не вернулся. Через полчаса одного за другим вывели таджиков. Наверно, тоже отпустят. Я закурил предпоследнюю сигу и принялся отжиматься на кулаках, когда решетка снова открылась, повели на допрос и меня. Началось настоящее, сука, мозгоебство, которые продлилось, наверно, до утра. Окон здесь не было.

Следак, чем-то напоминающий космонавта Андропова из фильма «Армагеддон» пытал меня и так и этак, задавая каверзные вопросы, обсуждая эпизоды то с одной, то с другой стороны. Естественно я рассказал, как было на самом деле, что в порядке самообороны пристрелил чурбана и его дружков. Что я не нацист и не скинхэд. Но этот хмырь шил мне злой умысел, какие-то другие случаи с убитыми чурками, в которых я был не при делах.

Попросил, в конце концов, подписать протокол допроса. Я вначале перечитал. Это пиздец, конечно.

— Нет, такое я подписывать не буду, — скрестив руки на груди, ответил я.

— Дурак ты! Тебе пожизненное светит. Дело такое, что не доживешь ты до суда. Черные тебя грохнут в СИЗО. А подпишешь эту бумагу, судья даст не больше пятнашки, я ее знаю. Особого, конечно, режима, но мы тебя защитим. А там, глядишь, и амнистию получишь за хорошее поведение. Так что отсидишь где-то восемь. Ну как, идет?

Я отрицательно помотал головой.

— Конев! — крикнул следак.

— Да, товарищ майор! — в дверях возник сержант с АКСУ.

— Забирайте!

— Куда его?

— В СИЗО.

— Так точно.

На меня снова надели наручники, повели по коридорам гребаной ментовки. На улице я зажмурился от яркого солнца. Конвойный подтолкнул к «бобику». Ладно хоть разрешил прикурить сигарету. Дорога в следственный изолятор не заняла много времени, так как находился он практически в центре города.

***

Пройдя все процедуры, я стоял лицом к стене, а охранник открывал дверь хаты. Нервы немного пошаливали. Блять, как меня примут сокамерники? Что нужно говорить в таких случаях? В голове крутились обрывки каких-то второсортных сериалов с НТВ. Ладно, просто поздороваюсь. По анекдотам я помню, что нельзя называть их козлами или петухами.

— Арестованный, пройдите в камеру.

С содроганием я зашел внутрь. Наручники сняли. Дверь захлопнулась. Все рыла, а здесь их было не меньше двадцати уставились на меня. Сердце мое ушло в пятки, в горле пересохло. Пиздец. Меня посадили в камеру к кавказцам.

Глава 25

Камера была совсем не похожа на камеру. Скорее на восточную чайхану. Воняло мускусом. Везде ковры, циновки, куча натянутых веревок, на которых сушились труханы джигитов. В маленьком телевизоре на тумбочке горцы в папахах плясали лезгинку. Дальние шконки составлены вместе, образуя что-то вроде дастархана. Там, видимо, тусовались особо блатные звери. Дымился кальян. Пирамидка шашлыков в огромном блюде, в центре которого горел огонь. Фрукты жрут, суки. Нормальные порядки в нашем СИЗО.

Массивный абрек, положив кальянный мундштук, поднялся. Бритая башка чуть не цепляла лампочку. Капец, сука, здоровый бычара, больше Халиля! Неужели в горах Кавказа водятся такие гориллы? Сидящий рядом, похожий на Хоттабыча седобородый дед с четками, что-то прокаркал на своем наречии. Ага, походу, этот у них смотрящий… Со шконок спрыгивали еще два экземпляра чуть меньших размеров. Я стоял не в силах оторваться спиной от двери камеры.

— Салам аллейкум, арестанты, — сказал я.

— Закрой свой рот, сын щакала! — сквозь зубы прорычал здоровяк.

Может, мне попробовать с ними договориться?

— Как понимаю у вас ко мне претензии? Давайте разберемся, как цивилизованные люди…

— Ти наш братья убиваль, — низким голосом произнес чурбан с переломанным носом боксера, — типерь ми тибя убиват будэм, Саща.

Так понятно, с этим гамадрилом разговаривать бесполезно.

— Разве Аллах разрешает подобный беспредел? — обратился я к Хоттабычу. — Это не по Корану вообще-то.

Все арестанты загалдели возмущенно, словно стая бандерлогов. Дед поднял руку, все тут же заткнулись. И произнес:

— Не смей осквернять Аллаха и Священную Книгу своим паршивым языком, неверный!

Бритоголовый громила кивнул, мерзко ощерив редкие зубы. Хоттабыч (хотя, правильней будет Ваххабитыч) что-то резко скомандовал по-чеченски. Черные одобрительно зацокали на своих шконках. Тройка боевиков стала неторопливо приближаться.

Горилла по центру, лысоватый мутант с монобровью слева и ухмыляющийся джигит в синих триканах соответственно справа. Мелькнула мысль начать долбиться в дверь, пусть переведут в другую хату. Но суровый выживальщик внутри меня отбросил эту идею. Не переведут. Все это спецом устроено, чтобы сломать Санька. Гребаная система! Стопудов, черные забашляли нехилые бабосы, чтобы устроить показательную казнь. Вон, уже некоторые подоставали телефоны, снимают на камеры.

— Карощий попка, Саид! — усмехнувшись, произнес монобровый. — Моженно я первий буду, э?

— Нэт, я первий! — возразил громила. Он уже был рядом, возвышаясь на две головы. — На калэни, сюка!

Его перекачанная рука легла на ширинку, волосатые пальцы принялись расстегивать пуговицы.

Вот и все, Санек, настал твой последний час. Потому что живым я им не дамся. А их много, очень, блять, много. Может, если поглядеть снаружи, вид у меня был испуганный, но внутри я концентрировался, отбрасывая ненужные мысли, собирая всю энергию в свои смертоносные кулаки. Как учил мой тренер по рукопашному бою.

Я медленно вдохнул, ярость текла по жилам кипящим обжигающим маслом. Выдохнул, усиливая это состояние. Я сильнее этих уродов! Сотни убитых врагов подтвердили бы это. Со мной моя несокрушимая воля, со мной опыт смертельных боев на аренах Постапокалипсиса. Работать будем жестко!

Боксер, видать что-то почувствовал в этот момент, его брови сошлись, как две заниженные приоры на перекрестке. Черный в триканах, тоже что-то уловив, принял позу каратеки. Зато монобровый слева ничего не отдуплял. Все так же глупо хмыкал, держа руку в кармане. По любому там заточка. С него и начнем.

В следующий миг я, круто развернувшись, заехал ему с локтя.

Смачный хруст ломаемой переносицы. Блеснула заточка в слабеющих пальцах. Забрал, не забыв сломать ему руку. Тело улетело башкой в парашу. Все, монобровый не боец. Минус один. Саид, взревев, махнул кулаками-гирями. Но это животное было чересчур медлительно. Я легко уклонился. И… чуть не пропустил вертушку синих триканов. Блокировал. Подсечка. Чурка на полу, но вновь подпрыгивает. Мимо лица просвистел массивный кулак, впечатываясь в дверь. Саид обиженно взвыл.

Я прыгнул в сторону. Надо держать дистанцию. Самый опасный сейчас — каратека. Подобравшись, как хищник перед броском, он шел кругом, неотрывно глядя мне в глаза. Перехватив заточку обратным хватом, я ждал атаку. Но в этот момент Саид, откинув его в сторону, бросился на меня. Снова уход. Я мог бы пробить его сразу в несколько незащищенных мест. Не стал, это все равно, что лупить в стену. Вместо этого, кувыркнувшись, рассек заточкой связку на его массивной ноге.

Жалобно взвыв, огромная хуйня пала, опрокидывая ближайшие шконари с кавказцами. Хаос. Вопли. Прилетал удар, в башке зазвенело. Каратист насмешливо смотрел на меня. Я пырнул заточкой. Мимо. И в то же время удар по руке выбил оружие. Чурбан в триканах каким-то образом обошел сзади и поймал меня в удушающий захват.

Ах ты, сука! И я сделал то, чему не учили в спортивных школах. Но это смертельный поединок. Выстрелив, как кобра, моя свободная рука вырвала глаз каратеки. Сначала один, и тут же второй. Лишенный оптики зверь пронзительно заорал, хватка ослабла. Я тут же вскочил, подхватывая заточку, и на глазах охуевших южан сожрал глаз. По камере пролетел вздох ужаса. Самые смуглые хари побелели в этот миг.

Саид, прыгая на одной ноге, пытался схватить меня. В лапе его ножка от табурета. Я подпрыгнул, отскочил от стены и оказался на широком мясистом загривке. Не дав опомниться, пятерней схватил за обе глазницы, оттягивая голову, и в следующую секунду перерезал ему глотку от уха до уха. Старик за столом вздрогнул, фонтаны крови чертили красивое граффити на всех поверхностях. Я откинул корчащееся тело. Победа придала мне сил. Кто следующий?

Хоттабыч, сверкнув глазом, начал выкрикивать отрывистые команды. Со всех шконок прыгали черные тени. Звон стекла. У многих в руках появились «розочки». Вся кодла бросилась в атаку. Но меня уже было не остановить. Сорвав одну из веревок, на которых сушились джигитские труханы, накинул одному на горло. Захрипев, брюнет повалился под ноги остальным. Не теряя ни секунды, я бросился в это месиво. Я прыгал прямо по чернявым головам. Треск! Крики! Удары! Брызги крови! И смерть, смерть, смерть!

Время будто замедлилось. Сверху с бешеным воплем летит волосатый орангутанг. Хватаю лампочку и прямо в раскрытую пасть. Апперкот и яркая вспышка. Готов. Стало темно, только светят фонари сквозь окошко и телевизор. Еще двое прыгают с двух сторон. Телек я надел на башку одному. Второму под дых и выпад заточкой. Успел только увернуться от кровавой струи. Я почти добрался до Хоттабыча. На его защиту кинулся горец с челкой до глаз. Едва успеваю увернуться от его предательского клинка. О, кальян! Я раскрутил его за шланг, как пращу. На! Горячие угли полетели в небритое ебало. Шипение, Вонь горелой шерсти. Я оборвал вопль точным ударом в сердце.

Старый бросившись к двери, барабанил, бился:

— Памагитэ! Убивают! Беспредэл!

Я двинулся за ним, перешагивая трупы. Что-то не спешит охрана. Видать, у этих пидаров указание — не обращать внимания на шум из этой хаты.

— Иди сюда, козлина! — Я схватил за бороду и ушатал его башкой в дверь.

— Саща, слущай, падажди! — стонал Хоттабыч. — Ты что натворил, э? За такое пажизнынный светит! В «Белый лебедь» паедешь! Там наши братья сидят, они будут мстить тебе!

— Да мне похуй! — Резкий удар и мертвое тело сползло на пол, оставляя на железной двери темный кровавый след.

Когда вертухаи вломились в хату им предстала очень живописная картина. Десятки дохлых горцев в разных позах валялись на полу, свисали, высунув язык, со шконок, один башкой в параше. Никто не шевелился, об этом, естественно, я не забыл позаботиться. Сам я сидел, скрестив ноги в позе лотоса в дастархане и наслаждался спелыми виноградинами, отправляя их в рот, одну за одной. Ну, что вы на это скажете, мусора поганые?

Глава 26

На ментов нападать не стал. И это не из-за душевной доброты, давно испепеленной ядерной войной. Просто штамповочным прессом навалилась усталость. Схватка не прошла даром для моего организма. Болят кулаки, связки, все тело в синяках. Глупо пройти эту смертельную передрягу и нахватать мусорских пуль своей драгоценной тушкой.

Конечно, они орали, как потерпевшие, приказали лежать мордой в пол. Похоже, у них это любимая команда. Но разве Санька испугаешь истеричными воплями вперемешку с матюками? Выживал в апокалипсис — выживу и в тюрячке. Тем не менее, я позволил надеть на себя наручники, стерпел и несколько ударов сапогами по ребрам. «Мудаки хуевы, заебетесь теперь отчитываться перед начальством за кучу двухсотых!» — не без толики злорадства думал я.

Помимо наручников ноги сковали кандалами, а на башку надели черный непроницаемый мешок. Такой почести я не удостаивался даже в пендосском плену. Боятся, суки. И это хорошо.

Затем повели по коридорам. Лязг решеток и замков. Толчки в плечо. Почти в каждом продоле меня приветствовали крики узников из камер:

— Красава! Братва с тобой, бродяга! Уважуха! Ништяк черных порешил!

— Тишина! Соблюдайте режим! — орал охранник, но мало кто его слушал.

Наверное, весть о моих подвигах разлетелась по всему СИЗО. Нет у них теперь больше «пресс-хаты», бу-га-га! Былой страх перед тюрягой и зоной ушел. Теперь я авторитетный арестант, хоть и не стремился к этому.

Затем повели куда-то вниз на несколько этажей. Стало прохладно, пахло сыростью. Крепко держа и направив ствол в затылок, сняли кандалы и мешок. С мерзким, как вся пенитенциарная система, скрежетом захлопнулась дверь. Усмехнувшись, я принялся растирать запястья.

Камера полтора на два. На стенах плесень. По полу снуют наглые тараканы. В углу дырка параши, умывальник. Под потолком небольшое окошко размером с анус полярного медведя. Метра через два серого бетона виднелись толстенные прутья решетки. Не видно ни хрена. Еще тут была кровать со свернутым матрасом и тусклая лампочка ватт на 40 в решетчатом плафоне. Одиночка, хах. О лучшем подгоне и мечтать нельзя. Отличное местечко для медитаций, тренировок и обдумывания дальнейшей стратегии выживания.

— Улыбнется сквозь решетку солнце мне, заиграет и запрыгает капель… — напел я, направляясь к умывальнику. Тьфу, блять, нахуй эту блатную «романтику»! Сразу вспомнился зэчара-газелист-Толян, с которым мы везли патроны в Карелию. Не хочу иметь ничего общего с этими уркаганами. Меня сложно назвать законопослушным гражданином, но я — выживальщик, а не уголовник.

Напившись воды из-под крана (довольно вкусной, кстати), я смыл с себя кровь и грязь. Привел в более-менее божеский вид одежду. Еще бы похавать. Со вчерашнего дня ничего не жрал, кроме глаза кавказского горе-каратиста. А одной «глазуньей» сыт не будешь.

Ну, раз жрать не дают, можно покемарить. Я расстелил чуть влажный матрас. Постельного белья не было, ну да и похрен. С удовольствием растянулся и принялся глядеть в мутный с разводами потолок, откуда периодически срываются капли воды. Кап-кап… о своем будущем я не переживал. Все это фигня перед лицом БП. Кап-кап… веки мои постепенно смыкались, сознание уносилось в ледяную тишину карельской тайги, заснеженных сопок, безмятежной тишины. Но вместо холода я ощущал только тепло знакомых мест и умиротворение.

***

Мы с Леной занимались любовью в Схроне, я уже готовился разрядить свое могучее орудие, когда лязг металлических запоров нагло выдернул из мира снов. Тело рефлекторно приняло боевую стойку. Но опасности не было. В запертой двери открылось окошко, на котором стол поднос. Ништяк! Жрачка! Желудок обрадованно заурчал.

Я бережно подхватил ужин. Или завтрак? Пойди, разбери в этом карцере. Так, чем же кормят постояльцев сего чудесного отеля? В эмалированной миске — серая масса, напоминающая зимнюю дорожную грязь. Как есть ебучий клейстер? Я поковырялся ложкой. Блять, даже мяска не положили. Ладно, будем хавать. Мне нужны все питательные вещества.

Ловким движением я поймал бегущего по стене жирного таракана. Слегка раздавил, чтоб не дергался и кинул в кашу. Туда же отправились еще парочка нерасторопных насекомых. Белок, хуле.

Помимо каши мою трапезу дополнили два куска черного каравая и чай. Хуевый. Даже без сахара. «Тем не менее, можно сказать, жизнь-то налаживается!» — философски думал я, чувствуя, как хрустят на зубах хитиновые панцири моих шестиногих сокамерников.

Все тщательно заточив, я помыл посуду и прилег на шконарь. Минут на пятнадцать, чтобы пища малость улеглась в животе. Потом приступим к физухе. А вообще удивительно, как я в одного расправился с абреками. Моя форма еще очень далека до постБПшной. Выходит, дело не в накачанных мускулах и кубиках пресса? Решает не мясо, а несгибаемая сила духа, несокрушимая воля и навыки выживания восьмидесятого левела.

Хм… может быть тогда хрен с ней, с тренировкой? Лучше поспать или предаться воспоминаниям о соитиях с Леночкой? Неплохая идея. Стрела моего башенного крана уверенно поползла вверх. Нет, Санек, так это не работает, пропел ехидно внутренний голос. Сталь характера закаляется в огне боли забитых мышц и связок! Как ты будешь безжалостным с врагом, если жалеешь свой ленивый организм?! А ну, вставай, сука! Упор лежа — принять, нах!

Меня как пружиной подкинуло в койке. Разбитые кулаки уперлись в холодный бетон. И раз, и два, и три, блять!.. Да! Всем этим ублюдкам, всей этой прогнившей системе не сокрушить беспощадного Санька! Двадцать пять… двадцать шесть… Все они превратятся в радиоактивный пепел через два года, а я выживу! Тридцать два… тридцать три…

Так прошло три-четыре дня. Жесткие физические упражнения прерывались лишь трапезами, сном и отработкой ударов по невидимому противнику.

***

В один из дней я услыхал топот ног. Дверь распахнулась.

— На пол! Лежать! — последовала команда.

Крепкие бойцы, не церемонясь, скрутили меня, нацепили гребаные браслеты.

— Куда потащили, сучары? — удивленно спросил я. Но вместо ответа получил кулаком в ухо.

Ладно, мрази, посмотрим кто кого… ноги-то в этот раз свободные. И мешок на башку не надет. Ничему жизнь этих ослов не учит.

Минут за пятнадцать прошли квест с решетками (в «Принце Персии» их меньше было), и оказались на верхнем этаже перед полированной дверью. Начальство, наверно. Не успел я прочесть надпись на табличке, как меня впихнули внутрь.

В кабинете усадили на специальный стул, болтами прикрученный к полу. К этому стулу меня тут же пристегнули.

— Свободны! — кивнул охранникам лысоватый упитанный мужик в погонах. Он был во главе стола.

Я огляделся. Помимо этого черта здесь мой знакомый — следак, что меня допрашивал. А также, какой-то хуй в синей форме с узкой заостренной харей. Пальцы его барабанили по кожаной папке на столе, а недобрый взгляд не предвещает ничего хорошего.

Первым он и заговорил:

— Вы что меня за дурака держите? Не мог этот дохляк вырезать целую камеру отпетых уголовников!

— Почему не мог? — сказал следак. — Я в это очень даже верю. Вы откройте папочку, товарищ прокурор, полистайте. На квартире у него обнаружено обезглавленное тело с отрезанным мизинцем. Еще несколько чу… гм… южан убиты в подъезде, на крыше и во дворе дома задержанного.

— Мне тоже не верится, — хмуро пробурчал лысоватый, — если б своими глазами не видел, что этот ваш задержанный натворил в камере. Я десять лет на месте начальника СИЗО, но такого не бывало.

— Кому вы рассказываете, Павел Борисович… — скривившись, протянул прокурор.

— Ну… в смысле… так массово! Мне уже с Москвы звонят!

— Не хочу прерывать вашу интересную беседу, но можно закурить? — спросил я, заметив на столе пачку «Мальборо».

Все трое переглянулись. Начальник мрачно кивнул. Следак поднялся и осторожно сунул сигарету мне в зубы, поднес огоньку. Эх, пробить бы сейчас ему в коленную чашечку. Потом ногами в удушающий и сломать нахуй. Ладно, лучше послушаем, что они от меня хотят.

Прокурор спросил:

— Из каких побуждений вы, Александр, убиваете лиц кавказской национальности?

— Да нацист он! — вставил начальник. — Передавайте уже дело в суд и забирайте его поскорее отсюда!

— Эй, полегче, полегче! — щурясь от дыма, сказал я. — Какой я вам нахер нацист?

— Значит, не отрицаете, что убивали сокамерников?

— Чисто в пределах самообороны! Этот гандон, — я кивнул на следака, — спецом направил меня в хату к кавказцам. Чтобы выбить из меня нужные показания! И дома была самооборона. Они сами полезли.

— Да я тебя! — следователь грохнул кулаком по столу.

— Тише, Федя… — поморщился прокурор, листая папку. — А бойня на стекольном заводе? Ваших рук дело?

— Что? — Я замер, вспомнив, что говорил Умар. Что Вован разьебашил каких-то уродов на том заводе. Получается, на него так и не вышло правосудие… Сигаретный дым защипал в глазах.

Я сказал:

— Ну да, моя работа… — Терять мне было в принципе нечего, а ВДВшника подставлять не хотелось.

— От! Что я говорил! — обрадовался гнусный следак.

Я уже пожалел, что не свернул шею этому козлу.

— Хорошо, Павел Борисович, мы забираем подследственного. — Прокурор захлопнул папку.

— В Москву что ли? — нахмурился начальник СИЗО.

— Нет. К Савелию.

— Что? — Следак вскочил. — А как же дело?

— Закрывается. Этот убивец испортил бизнес хорошим людям, которых мы все с вами прекрасно знаем.

— Но…

— Послушай, Федя, — прокурор тоже встал и, подойдя к окну, резко распахнул створку. — Слышишь это? Слышишь, я тебя спрашиваю?

С улицы из-за заборов с колючей проволокой донесолись гортанные выкрики, гудки машин и какие-то хлопки.

— С меня генерал голову снимет… — вздохнул следак.

— Наверху порешаем, — усмехнулся прокурор. — Не бойся, не обидят. А это безобразие надо прекращать. Не хватало нам тут в Петрозаводске чеченских войн. И так журналюг пока сдерживаем, но если московские заявятся…

В кабинете повисла тишина. Шестеренки в моей голове вертелись с бешеной скоростью. Вот попал, блин, в замес! Они все тут одна мафия. Савелий — сынок мэра, чечены, мой бывший босс… Меня отдадут черным, чтобы утихомирить город? Что делать? Потребовать адвоката? Об этом надо было думать раньше.

Внезапно все встрепенулись. Снаружи раздался низкий гул. Бравые горские крики сменились безумными воплями. БДЫЩЬ! От взрыва зазвенели стекла. Я безошибочно опознал звук подрыва РГДшки. Треск выстрелов, грохот, еще взрыв. По комнате прошлась ударная волна, встрепенув мою прическу.

— Ааааа! Что там творится?! — Следак сжался в углу, прикрывая голову руками.

— Охрана! Охрана! — орал в интерком начальник.

Застучала раскатистая очередь крупнокалиберного пулемета, побледневший прокурор отпрянул от окна.

Мои губы растянулись в улыбке.

— Ты! Ты знаешь! — Прокурор подскочил и принялся дергать меня за воротник. — Кто там?! Кто?!

— А это — моя лягушонка в коробчонке едет, — ответил я и, выстрелив ногами, с хрустом сломал говнюку шею.

Глава 27

Аыг-г-х-х-х!.. Ар-р-р-г-г-х-х! Бля… сил не хватает, чтобы порвать гребаные наручники. Как я могу сидеть на стуле, раз пошел такой замес? Тело так и рвалось в бой. Ну, давай, Санек, тужься, сцуко! Ыыыыы! Хрен там — только браслеты чуть ли не до костей въелись в запястья. А может попробовать вырвать стул из креплений? Им ведь тоже можно неплохо ломать бошки подлым врагам. К тому же железный — защитит от пуль.

Бой за окном набирал обороты. Что ж, не будем тормозить. Я ухватился за ножки этого железного трона, ноги уперлись в пол. И напряг всю мускулатуру, как тяжеловес под трехсоткилограммовой штангой. Кости и связки затрещали от натуги. А нет, это трещат болты в деревянном полу. Еще чутка…

Но я не успел. Дверь кабинета распахнулась. Затопали охранники. Я отпнул подальше тело прокурора. Типа я не при делах, он сам упал.

— Что за нарушение режима?! — брызжа слюной, принялся орать начальник СИЗО.

— У нас прорыв периметра! — дрогнувшим голосом ответил один из вертухаев, бледный дрищ.

— БТР снес ворота! — крикнул другой, красномордый крепыш.

— Вызывайте нацгвардию, спасателей, ФСБ! — приказал начальник. — У нас режим «Ч»!

— Связи нет. Глушат по всем каналам, — признался третий, седой охранник.

— Так! — Глаза начальника сверкнули азартом. — Нам главное продержаться до подмоги. Разрешаю применить табельное!

Подавая пример подчиненным, он выхватил из кобуры ПМ. Прыгнув к окну, рявкнул:

— Все сюда, остолопы! Огонь! — И принялся палить, то и дело прячась за угол.

Остальные тоже подоставали пистолеты и присоединились к начальнику. Комната наполнилась оглушительными хлопками, запахом пороха и звоном гильз. Про меня, кажись, все забыли.

— Козлов! — крикнул начальник, перезаряжая ПМ. — Дуй в оружейку, раздай всем автоматы и сюда тащи!

Он кинул ключ дрищеватому охраннику.

— Есть! — Отдав под козырек, дрищ умчался.

Я снова принялся раскачивать крепления стула. Вправо-влево, вперед-назад. Так получается даже лучше, чем тупо тянуть вверх. Еще немного… ТЫ-ДЫЩ! Что-то адски бахнуло в стену под окном. Кабинет зашатался, все заполнил туман пыли и дыма.

— Аааааа! — орал начальник, схватившись за глаз. Из-под его ладони брызгала кровь. — Стреляйте, братцы, стреляйте!

Ну вылитый Кутузов. Братцы поднялись с пола, кашляя и отряхиваясь. В этот момент свинцовой плетью хлестнула очередь. Крупный калибр, понял я. Пули прошили тела охранников, рикошеты взвизгнули по потолку. Я втянул голову в плечи, хоть это и бесполезно. Фух… пронесло, не задело вроде.

Бой переместился куда-то дальше. На полу под окном дымились искореженные тела. Ништяк. Теперь никто не помешает мне выбраться-я-я-я… и вновь постарался превратить свой организм в неутомимый гидравлический домкрат. В этот момент понял, что в комнате не один. Следак. Ошалевшими глазами он палил, как я пытаюсь освободиться.

***

— Че уставился? Есть ключи? — спросил я следака, не прекращая потуги.

— Да ты охренел! Да я!.. Да я щас!.. — прорвало следователя.

— Согласен, это немного по-охуевшему, — усмехнулся я, — но ты разве не видишь, какая мясорубка началась?

— Твои сообщники?

— Не знаю еще. Помоги освободиться, и я вытащу нас отсюда.

— Ты, кажется, не в том положении, чтобы диктовать условия сделки, — нахмурился этот упырь.

— Ну, смотри сам… — Болты уже почти поддались, из-под креплений полезли щепки.

Следак тем временем, осмелев, поднялся. Видать, просчитал варианты в своем ментовском котелке. Он нагнулся и взял пистолет, разжав мертвые пальцы начальника СИЗО. Проверил обойму и направился ко мне.

— Эй, эй! Ты что делаешь? Лучше поищи ключ от браслетов у жмуриков! — Я заволновался, этот мудак наставил ствол.

— Сиди, не двигайся! — сказал следак, вытаскивая из кармана мобилу.

— Слушай, дядя, не совершай самую большую ошибку. На мне палку не срубишь.

— Черт! Связи нет! — По вискам его струился пот. — Тогда… тогда при попытке к бегству!

— Успокойся! — Я снова принялся дергать стул.

— Не двигаться!!!

— Да послушай ты! Там стрельба! Это чурки хотят расправиться со мной, они совсем озверели, раз тюрьму штурмом берут. Давай выбираться вместе, как договаривались!

— Я не пойду на сделку с преступником, — гордо возразил следак.

— А с этими, — я кивнул на дохлого прокурора, — готов был на сделку, продажная твоя морда?!

Следака аж перекосило. Хрясь! Он ударил наотмашь рукоятью «макарова». И тут же снова. В башке зазвенело. Новый удар! Бля, полегче, ебало-то не железное! Но следак вошел в раж. Наконец, тяжело дыша, остановился.

— Как тебе такая сделка, падла? — хрипло произнес он, упершись руками в колени.

Я поднял голову и рассмеялся. А затем стрельнул ему в харю кровавым харчком. Это сбило мусора с толку, тот принялся оттирать рожу. Очень зря. Потому что чуть раньше мне удалось освободить стул.

Резко подпрыгнув, я перекувыркнулся в сторону. Выстрел! Дзинь! Прикрылся стулом. Бах! Мимо. Я пошел в атаку. Еще два рикошета спели об железное седалище. На, сука! Удар выбил пистолет из рук. Опершись о стул, провел подсечку. Следак растянулся с воплем. Размозжить ему башку этой железякой? Заманчивая идея, но нет. У меня еще есть к нему дело.

Прижав горло спинкой стула, я спросил:

— Продолжим переговоры, товарищ следователь?

Тот испуганно вращал глазами, сипел. Я чуток ослабил давление.

— Что ты хочешь?

— Мои вещи. Сумка. Револьвер. Где это все?

— В отделении! С вещдоками.

— Проведешь?

— Пшел ты! — пришлось опять нажать, да посильнее. — Ххшшччггххх!

— Мне нужен револьвер, — повторил я. — Как его достать?

— Ладно, ладно… я помогу!

— Точно?

— Да! Да! Только убери этот проклятый стул!

— Хорошо, валим отсюда. Но сперва сними с меня браслеты. Я не смогу бегать со стулом.

— У меня нет ключа, блять! — огрызнулся следак, потирая горло и поднимаясь.

— Обшарь охранников, — велел я.

— Хорошо, хорошо…

Следак, пригибаясь, чтобы не словить пулю из окна, направился к мертвецам. В этот момент два красных всплеска возникли на серой куртке мента. В следующую секунду лопнул его затылок. Бездыханное тело свалилось на стол, заляпывая кровью бумаги и папки с документами. Моя реакция помогла укрыться за гребаным стулом. Бляха, стреляли не из окна. От двери!

— Саша!

— Бля… — Я узнал эти короткие очереди.

***

Конечно же, это Маша. Кто же еще? Моя валькирия Апокалипсиса и мой ангел-хранитель с непоправимыми расстройствами психики. Мое проклятье и мое спасение в одном лице. Вот уж кого я ожидал меньше всего. Лучше бы это был Халиль со своими воинами Аллаха.

Девушка рывком ворвалась в комнату. Я невольно залюбовался ее грациозными движениями и боевым обмундированием. Из-под тактического шлема золотилась длинная коса. Как два сапфира, сияли глаза под прозрачным щитком. Разгрузка, курточка с городским камуфляжем, перчатки — все идеально подогнано. Неизменный АК хищно сканировал комнату. Довершали сказочную картину короткая юбка, из-под которой сверкали спортивные ляжки, а также икры, наполовину скрытые шнуровкой высоких берцев модной модели. На бедре кобура с, вроде бы, «Глоком».

Маша метнулась ко мне, нажала тангенту рации на плече:

— Брат, я нашла его! Мы уходим!

Рация зашипела, застучала стрельбой на заднем плане. Сквозь пальбу донесся голос Гэндальфа:

— Понял! Быстрее! Выбирайтесь оттуда! Здесь еще горцы повсюду!

— Ок, отбой! Пошли, Саша!

— Погоди, мне надо отстегнуть этот долбанный стул, — сказал я.

— Да. Сейчас. — Она направила ствол на один из браслетов.

— Стой! Стой! Я так без рук останусь!

— Я бы тебя оставила без кое-чего другого, Санчоус.

— «Кое-что другое» нам еще пригодится, — подмигнув, ответил я.

Маша подняла щиток и, схватив меня за затылок, с людоедской жадностью засосала. Наши языки принялись танцевать диско. Ништяк, она в хорошем настроении, а то мои мохнатые бубенцы спели бы прощальную песню.

— Все, конечно, замечательно… — я с трудом вырвался, руки-то заняты, — но надо уже тикать отсюда!

— Ты меня любишь, Саша? — шептала Мария.

— Да! Глянь, у тех охранников должны быть ключи от наручников!

— Скажи, что любишь меня.

— Я тебя люблю, — вздохнул я.

— Ты не искренне это сказал, — надула губки Маша.

— Я абсолютно искренен, — как можно искренне сказал я.

— Теперь вижу! — Она потрогала мой готовый к пуску «Тополь-М» и кинулась шмонать охранников.

Я тревожно прислушался. Кажется, войнушка идет повсюду. На улице тарахтит пулемет. В здании слышны как одиночные, так и длинные очереди, кто-то матерится, кто-то кричит: «Аллаху акбар»! И правда горцы, блин. Неужели они пришли за мной? Да не, наверно, хотят под шумок выручить своих собратьев. Которых я грохнул еще, поди…

— Нету ключей! — крикнула Маша.

— Да как так? Посмотри хорошенько!

— Нету, я уже все перерыла. Пошли!

— Ладно…

Скрипнув зубами, я взвалил пиздоблядскоуебищный стул и припустил за Машей. Хорошо, что это не тюремная, а административная часть. Хотя бы не мешают решетки на каждом шагу. Впрочем, думаю, эту бестию не остановили бы стальные прутья.

Беспрепятственно добрались до лестницы. Маша глянула между пролетов и тут же отпрянула. Я услыхал снизу гортанные возгласы и топот ног. Девушка выдернула из подсумка пару гранат, расчековала и швырнула вниз. Ступени дрогнули от двойного взрыва. Бравые крики хачей сменились чьим-то протяжным воем. Я закашлялся от пыли.

— Идем, — сказала она и понеслась вниз.

— Дай и мне парочку гранат! — попросил я, стараясь не наебнуться со своим грузом.

— Неси стул, — отчеканила Маша.

Через этаж началось кровавое месиво. Сюда прилетели гранаты. Я чуть не поскользнулся на чьих-то кишках. Воющего горца Махан пристрелила, не останавливаясь.

Снова коридор, точнее пересечение коридоров. Свернули направо. И тут же вокруг засвистели пули. Из кабинетов, выглядывая, палили охранники.

— Саша, разверни стул! — велела Маша.

Меня и упрашивать не надо. Поставив стул спиной к огню, я постарался сжаться на сидении. Девушка, прикрываясь мной, принялась отстреливаться. Интересно, какой марки сталь? Пули то и дело лупасили по спинке и хоть бы хны. Маша сменила магазин. Пока пули охранников свистели поверху, она улеглась, между моих ног раздались короткие очереди. Через пару секунд все стихло.

— Усе? — спросил я, поднимая голову.

— Усе, — улыбнулась Маша.

Блин, и чего я от нее бегал? С ней никакой БП не страшен!

— Идем? — Я начал подниматься, но Маша с силой надавила на плечи, заставляя сесть обратно. — Что там? Еще охрана? Горцы?

— Неа, — томно ответила она, — мне просто нравится тебя трогать. Я прямо завожусь…

— Ты чего, рехнулась? Сейчас не самое лучшее время… — Но ее пальчики уже расправлялись с моей ширинкой.

— Ты ведь опять съебешься от меня, засранец, — сказала она. — Или нас убьют, когда выйдем наружу.

— Погоди, погоди… — стонал я. Мой безотказный агрегат наливался несокрушимой мощью.

Маша хищно облизнулась, уставившись на него. Затем задрала юбку и, сдвинув в сторону трусики, насадилась. Мягко, но аккуратно и сильно. Словно патрон вошел в ствол «Сайги». Коридор наполнился стонами и мокрыми шлепками. Мне стало немного не по себе, в любую секунду могли нагрянуть враги. Да и непривычно как-то с пристегнутыми руками. Садо-мазо, блин, какое-то, хентай-аниме… Но я все же решил расслабиться. В конце концов, девка вон как старается, меня спасает.

Внезапно над ухом прогремела очередь. У меня аж чуть не выпал. Маша, не переставая прыгать, пристрелила еще кого-то за моей спиной, принялась менять магазин. За ее спиной я увидал какие-то тени.

— Маша, сзади! — предупредил я.

Выхватив «Глок», она обернулась. Бах! Бах! Бах! Ее таз подстраивался под ритм стрельбы. Один за другим падали заросшие, как неандертальцы, горцы в спортивных костюмах. Теперь топот ног за моей спиной. Маша уже сменила магазин АК.

— ААААААААААА!!! — орал я.

— ТА-ТА! ТА-ТА-ТА! — стучал АКМ.

— БАХ! БАХ! БАХ! — пел свою песнь «Глок».

Стреляя с двух рук, в обе стороны, она продолжала яростно скакать. Охранники, горцы валились штабелями. По спинке стула стучали пули. Дым, рикошеты, крики. Все смешалось в моем сознании. Наступила внезапная тишина. Машу потряхивало, как под напряжением 220. Ух… ништяк… сейчас бы покурить

— Ты просто, космос, Ле… — сказал я и, разом похолодев, поправился, — Э… Маша!

— Что?! Как ты там меня назвал? — взорвалась девушка. — Какая «Ле»?

— Я хотел сказать «любимая», — я хлопал глазами, улыбаясь своей самой обезоруживающей улыбкой.

— Ладно, после разберемся, что у тебя за «Ле»! — фыркнула Маша. — Пошли!

***

Если в здании царил хаос, то на улице нас встретил адский ад. Кругом дым, огонь, тут и там вспышки трассеров. И трупы. Много трупов. Маша кинулась в самую гущу. Я не отставал. Стул еще несколько раз спас мою тушку. Неожиданно из дыма возникла громада БТР.

— Наконец-то! — воскликнул Гэндальф, высунувшись из люка. — Пора уносить ноги! Привет, Санек!

— Дарова, Гэндальф! — ответил я.

— Бросай, нахрен, этот стул!

— Не могу, блять! — Я показал наручники.

— Хреново! — поднял брови бородач. — Сестренка, наши уже отошли.

Он выпрыгнул из броневика с помпой в руках.

— Мы не поедем на нем? — спросила Маша.

— Неа! План «Б»! Сейчас эта штука рванет, как следует!

Мы побежали к виднеющимся в дыму раздолбанным воротам. АК в руках Маши то и дело стрелял по возникающим движущимся объектам. Не отставала и помпа в ручищах Гэндальфа. Лишь я, как мудак, с этим стулом. Похрен, свобода уже так близко.

— А что это за план «Б»? — на бегу спросил я.

— Увидишь!

Выскочив за ворота, Маша швырнула по сторонам несколько дымовух. Как я заметил, силы правопорядка еще не подтянулись. Зато полно разъяренных кавказцев, да в небе кружит вертолет. Военный или телевизионщики?

Тем не менее, улицу, благодаря дымовой завесе, удалось миновать беспрепятственно. Свернули в проулок, пробежали палисадник, еще поворот.

— А вот и наш план «Б», — тяжело, но удовлетворенно произнес Гэндальф.

На стоянке возле гаражей, сверкая на солнце хромированными трубами, красовались два байка. Или это «чопперы»? Маша, закинув автомат за спину, прыгнула на сидение, завела. Раздался мощный рев от прогазовки.

— Давайте! — крикнула она, обернувшись. — Че, не слышите сирены?

— Садись, Санек, — сказал Гэндальф.

— Проблема, ребята, — сказал я. — Как мне садиться с этим чертовым стулом?

— Да, проблема… — бородач почесал помпой затылок. — Попробуй сесть задом наперед.

— Не вариант… — попробовав, ответил я.

Маша слезла с мотоцикла и подошла к нам:

— В чем дело?

— Не можем Санька погрузить, — пожаловался ее брат.

Она посмотрела внимательно на ножки стула, потом на сидение.

— Надо ставить сверху, — вынесла Маша вердикт. — Стул на мотоцикл, а Саша на стул. И пусть держится за твои плечи.

— А не свалится? — засомневался Гэндальф.

— Он будет крепко держаться. Правда, Саша?

— Ага… Только вам вдвоем придется закинуть меня со стулом на байк…

Я не успел договорить фразу. Огромный, с мою голову, волосатый кулак опустился на голову Гэндальфа. И через миг второй такой же на каску Маши. Оба осели на асфальт. Хотелось заорать, но горло перехватило. Словно гора Казбек, надо мной возвышается Халиль, а из подъехавшего белого «Лексуса» выпрыгивали его смуглые собратья.

Глава 28

Да, «Лексус 570» — не маленькая машина. Огромные сидения, просторный салон, напичканный разнообразными электронными приблудами, нахер при БП ненужными по большому счету. Но вот багажник довольно тесный. Чертовы япошки, могли бы сделать чутка побольше места. Не то что бы я придираюсь, но если кататься в багажнике, то я бы предпочел немецкий автопром.

Но есть и свои плюсы — подвеска довольно неплохая в этом чурковозе. Самое то для наших ухабистых дорог. Еще одним плюсом стало то, что меня освободили от гребаного стула. Ну как освободили… борцуха-Халиль просто заехал в рыло. А очнулся я уже в багажнике. Руки и ноги крепко блокированы пластиковыми стяжками. Я старался не думать, куда нас везут и что меня ждет… сразу не убили — и то хорошо. Не стану разубеждать черных, что они поступили верно.

Третий приятный момент — я не одинок в этом плену. Со мной Маша. Несмотря на тесноту, мне было приятно нюхать ее голые ляжки. Зверье содрало, видимо, с нее всю снарягу, оставив лишь майку и труселя. Она все еще в отрубоне. Когда очнется, попрошу ее… нет, не сделать мне глубокий горловой, который у нее, кстати, отлично получается, а перегрызть стяжки на моих руках. Сам я занимался этим самым с ее ногами — нас бросили валетом, накинув сверху вонючую ветошь.

Когда прошло минут тридцать, мне стало скучно. Из салона доносилась приглушенная чеченская речь. Там трое-четверо абреков, судя по голосам. Фоном играла кавказская попса, вперемешку с песнями на русском, но на тот же мотив. Типа, «Чорные глаза» и «Еду, еду в соседнее село…», но чаще всего «Лада-седан — баклажан!» Во время вступительного проигрыша горцы адски орали, галдели, как макаки, а когда начинались куплеты — хором подпевали. Хоть бы мусора тормознули этих долбоебов.

Я перегрыз одну из десятка стяжек и сплюнул заебавший пластик. Надо будить девушку. Пусть тоже грызет, блять. Вывернув шею, я укусил Машку за ляжку. Она только слабо простонала. Лучше сделаем кусь за жопу. О, задергалась, отлично!

— Тише, блин! — прошипел я.

— Саша?

— Да, это я.

— Зачем ты укусил меня за попку? Знаешь как больно!

— Тише, говорю!

— Где мы? Нас куда-то везут? В полицию?

— Мы в багажнике у хачей, — «обрадовал» я.

— А что с братом?

— Не знаю, может, в другой машине.

— Кто это вообще? Почему нас забрали?

— Да понимаешь, я немного насолил горцам…

— Пиздец… — Маша фыркнула.

В принципе, я был согласен с такой оценкой событий.

— Есть идеи? — спросила она.

— Конечно. Давай перегрызем путы друг дружке.

— А дальше?

— Завалим, всех.

— Мне это уже нравится. Я даже возбудилась. Где там у тебя грызть?

— Эй, полегче, полегче! — зашептал я, ощутив зубы на своем енге. — Давай потом, когда выберемся?

— Хорошо… а ты меня любишь?

Бля, как она запарила это спрашивать.

— А ты меня любишь? — огрызнулся я.

— Да!

— Вот и грызи тогда! — Мои зубы вновь начали борьбу за нашу свободу.

Маша, слава северным духам, заткнулась и принялась за мои запястья.

Мы так увлеклись этим делом, что я даже не заметил, как наступила тишина. «Лексус» больше не раскачивался. Остановились что ли? Я хотел сказать Маше, чтобы она замерла, но в эту секунду сверху посыпались удары. Девушка взвизгнула. Мне тоже досталось в бочину. Не больно, но и приятного мало.

— Эий, билят накхуй! Чито там дэлаитэ?

Ветошь сдернули. Я увидел над собой бородача в бейсболке FBI. Перевалившись через спинки заднего ряда, он замахивался кулаком. Но в следующий миг его взгляд направился мимо меня, проблески разума в его гляделках испарились, словно капли воды в песках Сахары.

— Вах, вах, какой джеппа! Халиль, можно минэ телька ебат, пока стаим, э?

— Нэт! — раздалось из глубины салона.

— Эиий… — проблеял FBI. — Ти чито, давай по-братски…

— Падажди, Ахмет. Падажди, брат. На база приедем, вмэсте ибат будэм, вахаха! И тьелку и этого сына шлюхи, жи есть.

— А чито нэ едим, э?

— Мусора-шмусора много. Падаждем темноты здэс.

— Как скажишь, брат.

Ветошь вернулась на место, а мы продолжили грызню, но уже аккуратнее, чтоб не палиться.

***

Не знаю, сколько мы стояли. Все тело затекло, челюсти сводило. Временами то я, то Маша проваливались в сонное забытье. Перегрызть удалось еще три стяжки. У девушки успехи не лучше. Но сдаваться нельзя. Сейчас мы можем рассчитывать только на себя. Горцы пиздели что-то на своем, курили кальян, ржали, хлопали дверями. Наконец, тачка тронулась. Видать, стемнело.

Может быть, металлокерамика и справилась бы с задачей, но еще не успел поменять зубы. Маша вырубилась, а я вгрызался до последнего, пока не отключился.

Проснулся от резкого толчка. Девушка стонала. Хлопали двери машины. Приехали? Я совсем не чувствовал конечности. Похоже, ехали много часов. Как пасть кашалота, распахнулась створка багажника. Тряпье полетело в сторону. Заебись, свежий воздух…

Меня выдернули крепкие волосатые лапы. Маша дергалась, ее начали тискать за все места пара хачей.

— Пустите, уроды! — кричала она. — Вы знаете, кто мой дед?! Вам всем пиздец!

— Тиххха, ссучька! — Халиль залепил ей пощечину.

— Моя семья…

— Вах-ха-ха! Я твой дэд ибаль, вэсь твой ррод ибаль, шшлюха, плят!

— Эй, Халиль! — сказал я. — Только баб можешь бить? Го, один на один, обезьяна!

Безумные глаза этого зверя налились кровью. Он сопел, как бык, раздувая ноздри.

— Вэдите их! — приказал хач.

— Зассал, черножопый! — Я засмеялся, не обращая внимания на удары держащих меня.

— Раззвижитэ этот сссука! — взорвался борцуха.

— Но, Халиль, падажды, ищчо нэ всэ братья приехали для суда над нэвернымы, — сказал FBI, — страейшин будут нэдаволенны, жи есть.

— Ти прав, брат, — прорычал Халиль. — Увидитэ их нахххуй!

— Ти гавариль бабу будим ибат? Когда?

— Скоро, жи есть! Нада все приготовить. — Борцуха приблизился ко мне и выпалил прямо в лицо. — А твою сссучку ми по кругу пустим, в рот будим канчать, щакал ти ибаный!

Бля, не получилось у меня его спровоцировать. Нас повели по дорожкам в сторону здания. Я присматривался и не верил своим глазам. Блин, да это же база «Огонек»! Здесь мы познакомились со Стасом, завалили МакКейна и прочую пидорасню. Черт, похоже, история идет по кругу.

Привели нас в подвал. Я получил еще пару пинков по ребрам, а Машу помацали за титьки напоследок. Дверь захлопнулась, гортанная речь стихла. Мы остались одни. Надолго ли? Что готовят эти ебанутые горцы?

Я посмотрел на Машу и произнес:

— Не бойся.

— Ты сам не бойся.

— Мне-то чего бояться? — усмехнувшись, ответил я. — Меня просто убьют… ну, может попытают немного. А тебя изнасилуют. Ты, главное, не сопротивляйся, может и выживешь.

— Ага, щас! — зло ответила она. — Скорее тебя изнасилуют.

— Не-не-не!

— Да-да-да! Ты их очень крепко разозлил.

— Хотел спровоцировать. На поединок.

— У тебя бы все равно не было шансов против той гориллы.

— Ну, небольшой шанс был.

— А свой совет засунь себе в жопу!

— Какой совет?

— Не сопротивляться.

— Но я же о тебе забочусь, дура. Что ты делаешь?

Маша кое-как села. Потом, опершись о стену, поднялась и попрыгала со связанными ногами. Что-то выискивая реди старой пыльной мебели, коробок и ящиков. Доскакав до составленных в углу оконных рам, она тихонько надавила на стекло. Когда раздался звон, Маша замерла, прислушиваясь. Но никто не явился. Тонкие ручки приникли к острому осколку, ленты стяжек начали лопаться одна за другой.

Глава 29

Насколько бессмысленно то, что мы делаем? На базе десятки, если не сотни, разъяренных кавказцев. Все что им нужно — вдоволь поглумиться над нами. О легкой смерти нечего и мечтать. Рядовой обыватель давно бы сдриснул от страха, отдавшись на волю судьбе. Черные с радостью режут как раз таких баранов. Но Санька они плохо знают. Я — выживальщик и я не привык покорно ждать конца. Впрочем, как и Маша. За нее я тоже чувствовал ответственность. Из-за меня она угодила в этот переплет, рисковала собой ради моего спасения. Ярость в моих жилах начинала закипать. Сейчас мы тут устроим Апокалипсис!

Как только девушка срезала стяжки на моих резких конечностях, я первым делом провел быструю разминку. Нужно восстановить кровообращение. Ноги и руки адски кололо, но я с упорством хищника отжимался, приседал и качал прессуху. Пять минут — и как новенький. Маша с удовольствием наблюдала за моими неистовыми мощными упражнениями. Лишь бы не полезла снова на меня. Вон как заторчали ее соски под майкой! Не то что бы она разонравилась мне… просто не хочу расходовать энергию зазря. Лучше оставить ее на бой.

— Саша, может… повторим?.. Такого шанса может больше не представится… — словно прочитав мои мысли, сказала Маша.

Блять, да она издевается что ли? Наверху стая упоротых, сука, хачей точит прямо сейчас «кынджали», а у нее только траханье на уме. Зло глянув, я прервал физкультуру и ответил:

— Не сейчас.

— А когда? Ты что, больше не любишь меня? — Девушка захлопала ресницами, пухлые губки надулись.

— Если выберемся из этого дерьма, — сказал я, поднимаясь и отряхивая свои суровые ладони, — буду трахать тебя неделю подряд. Ок?

— Грубовато, но это меня еще больше заводит… — рука ее полезла в трусики.

— Отставить порнографию! — приказал я. — Нам нужно раздобыть оружие.

— Эти козлы все забрали, — вздохнула Маша, — даже мой клинок.

— Значит, будем использовать подручные средства. Давай в темпе! Чурбаны могут явиться в любую минуту.

И мы бросились перетряхивать подвал. Сверху доносились звуки лезгинки, ор выше гор и топот моджахедов. Устроили праздник, блять. На секунду мелькнула надежда, что звери набухаются в хлам или, обдолбавшись наркотой, забудут про нас. Тогда можно будет по-тихому выбраться и свалить в лес. Но холодный параноик внутри меня всегда готовится к наихудшему из возможных вариантов.

— Санчоус! Зырь! — окликнула Маша.

Я обернулся. Девушка вытащила из ящика кусок ржавой цепи, стала крутить над головой.

— Ну, такое себе… — я пожал плечами. — Вот если прикрутить на один конец что-нибудь убойное…

— Сейчас! — Она принялась перерывать хлам, аж пыль столбом.

— И потише, ладно?

— За собой смотри, — огрызнулась Мария.

Я шел вглубь подвала, осматривая каждый угол. Одно гавно попадалось. Мне бы ломик, топор… ну, что-нибудь подобное. Даст Ктулху, раскрою пару черепов, прежде чем выхватить пулю. Так и не отыскав ничего путного, вернулся к старым стекольным рамам. У меня возникла одна идея…

Сначала я вытащил из кучи хлама круглую деревянную ножку. От стола, наверно. Повертел, прикидывая, как сидит в руке и привыкая к весу. На благо моей задумке, сверху и до середины ножки имелась трещина. Я выбрал подходящий кусок стекла и загнал в эту щель. Получилось что-то вроде секиры с торчащим сантиметра на полтора-два стеклянным лезвием. Больше делать не стал — может сломаться об кость. Для большей надежности обмотал все это дело куском проволоки. Ништяк. Прям оружие для Арены Жести. Башку, конечно, не срубить, но жестко порезать — самое то.

Маша одобрительно хмыкнула, подойдя.

— А где твоя цепь? — спросил я.

— Выкинула. Зырь, я нашла кое-что получше! — и достала из-за спины покрытые паутиной вилы.

— Зашибись, — похвалил я. — У тебя колющее, у меня режущее.

Кровожадно переглянувшись, мы начали бесшумно подниматься по лестнице. Заняли позиции по обе стороны дверного проема. Перехватив свой тесак, я осторожно тронул дверь. Блять, закрыто. Снаружи слышна полная радостных эмоций нерусская речь. Наверно, обсуждают, как будут трахать Машу. Поглядев на нее, я прошептал:

— Зайдут — пропускаем внутрь. И начинаем ебашить.

Маша, усмехнувшись, кивнула.

Потекли долгие минуты ожидания. Эх, сейчас бы мне «Сайгу» или хотя бы револьвер… я бы сравнял эту базу с землей, помножив ее волосатых обитателей на ноль. Мечты, мечты… Интересно, увижу ли я еще Леночку, Вована, Валеру, Егорыча? Допишу ли свой мега-блокбастер? Я принялся размеренно дышать, стараясь прогнать все ненужные сейчас мысли, сомнения, страхи, оставив только ледяное спокойствие и решимость.

Музыка вдруг стихла, раздался приближающийся топот многочисленных ног, ржач, нерусская тарабарщина. Я подобрался, вжимаясь в стену. Маша, присев, изготовилась для броска, словно дикая кошка. Лязгнул засов, дверь распахнулась. Что-то выкрикивая, начали вбегать кавказцы.

Один, два, три… пятеро! Без лишнего визга Маша распрямилась пружиной. Вилы вонзились в поясницу джигита в белой рубашке.

— Ыыаааа!!! — страшно взвыл южанин.

И повалился с лестницы, увлекая за собой еще троих. Последний горец замер на площадке, уставившись на окровавленные зубья вил, которые Маша успела выдернуть. Коротко замахнувшись, я рубанул его по шее, аккурат пониже бороды. Как из брандспойта, ударила в стену кровь. Ништяк, попал в сонную артерию. Брюнет булькал, схватившись за рану. Я дал пинка, опрокидывая козла. Но предварительно выдернул у него из-за пояса пистолет.

Заебись, ТТ-шечка! Я отвел затвор, взвел курок, досылая патрон, и тремя выстрелами отправил шевелящихся внизу горцев прямиком на встречу с Аллахом. Хотел сказать Маше, чтобы она обшарила всех на предмет оружия, но она уже скакала, перепрыгивая через окровавленные ступени. Сам я остался контролировать дверь. Четким ударом она пригвоздила шевелящегося хачапури. Вот ведь молодец! Настоящая боевая подруга. Ничего даже говорить не нужно. Похоже, Лена останется в пролете со своими выебонами.

Я выглянул в коридор и тут же отпрянул назад, увидав бегущую толпу абреков. Впереди — знакомый ушлепок в бейсболке FBI. Я быстро проверил магазин. Четыре патрона. И один в стволе. Надеюсь, Маша раздобудет еще пушки.

Выскочив снова скольжением на плече, я открыл огонь. Практически в упор. Первую увесистую 7.62 поймал FBI своим заросшим ебальником. Бейсболка отлетела в сторону. Бах! Бах! Бах! Бах! Пули летели в толпу зверья, неся смерть и увечья. Затвор остановился в заднем положении. Уцелевшие горцы обратились в бегство.

Я перекатом вернулся обратно и тут же ощутил тепло Машкиной коленки.

— Нужны патроны, — сказал я, оборачиваясь. — А че ты все еще с вилами?

— Нет у них ни хрена! — Она тоже выглянула в коридор. — О вижу АК у того жмурика! Я щас!

Она вынырнула и метнулась к оружию. На том конце коридора показались новые бородачи. Девушка уже добралась и теперь пыталась снять «калаш» с трупака.

— Маша, назад! — крикнул я.

Яростно загрохотала очередь. Я отпрянул назад, в дверной косяк жестко херачили пули. Раздалось еще несколько коротких очередей, и через секунду ко мне присоединилась Махан.

— Блин! Не делай так больше! Нахрен полезла под пули?

— Переживал? — озорно ответила Маша, проверяя добытый автик. — Смотри зато, что у меня теперь есть! И я еще двоих сняла!

— Сколько патронов осталось?

— Двадцать с чем-то.

— Лучше одиночными хуярь. И вообще, дай лучше мне!

— Ага, фигушки! Это мой трофей!

Я снова решил высунуться, вдруг там еще ствол завалялся? И едва успел втянуть башку обратно. Коридор наполнился визгом пуль. Теперь лупили с нескольких стволов.

— Аллаху акбар! Аллаху акбар! — орали черные.

— Эй! — Машина ножка ткнулась мне в бок.

— Пиздец, мы влипли!

— Я когда обратно бежала, видела, что с той стороны никого. Там поворот.

— Далеко?

— Метров пять. Дуй туда, Санчоус!

— А ты?

— А я прикрою! — ответила Маша, плотоядно усмехнувшись.

Я только покачал головой, изготовившись к рывку. Бесполезный ТТ до сих пор был в руке.

— Погоди, — сказал я и швырнул пистолет в коридор. — Ловите гранату, суки!

Выстрелы смолкли.

Девушка тут же высунулась и начала обрабатывать короткими очередям тот край, где затаились враги.

— Давай, ну! — крикнула она.

Стремительным ягуаром я бросился вперед. Полсекунды — и свернул за спасительный угол. А через миг и Маша присоединилась ко мне. Запоздало стучали автоматы хачей. Мы бежали мимо запертых номеров. Девушка впереди, что логично, ведь у нее оружие. Только вот куда она мчит?

— Стой! — велел я, дернув ее за косу.

— Ай! Блять, сделаешь так еще раз — пристрелю! — огрызнулась она.

— Куда ты бежишь?

— Ищу выход!

— Вот выход! — я показал на окно.

Короткий выстрел. Осколки водопадом застучали по полу.

— Перенеси меня, я же босиком, — попросила Маша и тут же прыгнула мне на руки.

Едва не наебнувшись, я заскочил на подоконник и выпрыгнул во тьму. Мы кубарем прокатились по траве… и тут мощный, как сваезабивной механизм, удар подкинул меня в воздух. Странно, я даже не отключился. Все замедлилось, в полете я видел перекошенную удаляющуюся харю Халиля. Как эта горилла всегда подкрадывается так незаметно? Как?! А Маша медленно-медленно разворачивала автомат. Быстрей! Хотел закричать я, но в легких было пусто. И не вдохнуть.

Борцуха разворачивался к ней, его брови ползли вверх, дуло АК смотрело четко ему в лоб. Промахнуться с такого расстояния невозможно. Маша давила спуск, и я отчетливо слышал сухие щелчки. Заклинило?! Осечка?! Девушка, оскалившись, раскрутила автомат и запустила в башку Халиля. Тот злобно отбил оружие и сграбастал хрупкую фигурку моей боевой подруги. Как Кинг-Конг хватает красавицу в фильме. Что произошло дальше, я не видел. Мой полет прервался ударом обо что-то твердое. В кинозале стало темно.

Глава 30

Я очнулся на улице. Прикованный к столбу. Картинка была расплывчатая, все тряслось. Беззвучно, как в немом кино. Багровые отблески горящего костра. Маша… стоит на коленях, руки за спиной, золотая коса намотана на чудовищный кулак, покрытый завитками черной жесткой шерсти. Борцуха что-то вещал, обращаясь к толпе бородатых горных собратьев. Звуки возвращались. Я расслышал заковыристую тираду на ихнем горском наречии, которой позавидовал бы сам старина Адольф. Горцы радостно галдели, свист, пальба в воздух.

В другой лапе гориллы я заметил нож. Халиль размахивал им под пламенную речь, как Ленин на броневичке. Нет… зачем ему этот кинжал? Вдруг наступила тишина. Все внутри меня похолодело. Вжжуух! Резкий взмах. Мои челюсти сжались в беззвучном крике. Маша упала, сжимая голову руками. Бля, этот подонок отрезал ей косу! Толпа горцев давай хором что-то выкрикивать, притоптывая ногами. Халиль, склонившись, сдирал с девушки майку, радостно взрыкивая и пуская слюни.

Внезапно сквозь обезьяньи вопли донесся грохот. Джигиты озирались. Тяжелый рокот нарастал. Все ближе. Да это же вертушка! С неба упал и забегал ослепительный луч. Кого принесло нам на помощь? МакКейна, Стаса Михайлова? Халиль выругался, отбрасывая Машу на землю. Сосны вокруг качались от порывов. Вертолет заходил на посадку, падая с неба серой тушей.

Горцы расступились, я увидел, как из вертолета выпрыгивают люди с оружием. За ними следом, не спеша, вальяжно выбирался какой-то жирный мужик и с ним… Садкович! Халиль виновато встал перед ними, стал что-то объяснять, то и дело указывая на нас с Машей. Жирный чел прервал борцуху небрежным жестом и направился к нам. Мой бывший босс за ним.

— Смотри, Савелий! Это наш Санек, тот самый! Наш лучший работник, хехе! — весело выкрикнул Садкович.

Жирный молча смотрел на меня. Заплывшие его глазки глядели с тупым безразличием, как на насекомое. Савелий… да ведь это — сынок мэра.

— Развяжите его! — приказал бывший босс.

— Но хазяин! — выпрыгнул вперед Халиль. — Разрышы мне убить этова щакаля!

— Захлопни пасть, Халиль, и не отсвечивай. Мы с федералами еле замяли дело из-за твоих дебилов!

— Но этат сука убиват мой братья! Он Умара застрелиль! Жи есть!

— Жи есть! Жи есть! — закричали со всех сторон южане.

— Заткнулись все, — сказал Савелий.

Двое абреков принялись разматывать цепь, которой я был привязан к столбу. Черные притихли.

— А это че за баба? — спросил Савелий.

— Халиль, что за баба? — повторил вопрос Вениамин Садкович.

— Этат шшлюха с ным биля! — прорычал Халиль.

— Так-так-так… — Садкович присел на корточки, разглядывая Машу. — Да ведь это внучка Пахомыча!

— Того самого? — брови Савелия удивленно поднялись.

— Того самого, того самого… Что же ты не сказал, Санек, что к Пахомычу собирался переметнуться?

— Я ни на кого не работаю! — прошипел я, разминая запястья.

— Ага, ага… только Пахомыч в наших краях способен разгромить СИЗО ради своего человечка. Но мы не в обиде, не в обиде. Многих уважаемых людей, наших партнеров, удалось, хехе, освободить под шумок.

Хачи, не утолившие жажду возмездия, начали расходиться, шипя и переругиваясь.

— Бабу в люкс, — отдал распоряжение своим людям Савелий. — И дохтур пусть ее глянет. Пошли за стол, Веня. Жрать охота. Со всеми вашими головняками не жрал сегодня толком. И этого щегла Санька прихвати.

***

Мне разрешили присесть с краю трещащего от тяжести блюд стола. Помощник Садковича разливал коньяк по рюмкам. Южанин в белом фартуке притащил композицию из овощей и шашлыков, в центре которой полыхал огонь.

— Ну, за удачное стечение наших дел! — лукаво улыбнувшись, сказал босс.

Савелий молча чокнулся с ним, алчно вгрызаясь в мясо. Я тоже, опрокинув стопарь, принялся за салат и мясную нарезку. Сил потрачено немало, надо восстановить запас калорий для будущих схваток. Интересно, что этим пидорасам надо от меня?

— Нехорошо ты поступил, Санек, — вздохнув и положив вилку, сказал Садкович. — Сколько тебе предложил этот старый хрыч Пахомыч?

— Да не работаю я на него, — ответил я, наливая себе еще конины.

— Зачем тогда люди Пахомыча организовали твой побег из тюрьмы? Почему с тобой Маша, его внучка?

— У нас с ней отношения, типа.

— Понятно, понятно… хотел отойти от дел, мог бы просто прийти, все обсудить по-людски. А так — должок за тобой.

— Какой еще должок?

— А кто моего начальника службы безопасности грохнул?

— Так случайно вышло, — ответил я. — Рука дрогнула.

— Нет, конечно, я тебя не виню. Этот Умар совсем зарвался, давно его убирать надо было. Да только тебе придется работу его заканчивать.

— Завод стекольный что ли? — спросил я.

Сын мэра недовольно поморщился.

Тот завод — дело прошлое… — захихикал Садкович. — Что ж ты сразу, Санек, не сказал, что это вотчина Пахомыча? Не пришлось бы мне своих людей посылать, деньги свои тратить. Но конечно, жестко ты их там разделал…

— Переборщил, — сказал Савелий, наливая коньяк.

Я не стал их разубеждать, что это работа Вована.

— Так вот, Санек, завод — больше не актуален, — повторил босс.

— Не тяни кота за яйца, — смачно срыгнув, произнес жирный сын мэра.

— Дело есть, Санек. Срочное, — склонившись ко мне через стол, сообщил Садкович. — Таланты твои будут как нельзя кстати.

— А что делать-то нужно? — Что они там не скажут, думаю, надо принимать предложение. Убивать они меня не собираются.

Значит, я нужен зачем-то? Сделаем вид, что вступлю в игру, а там использую малейший шанс, чтобы свалить на волю, в дремучие леса, которые давно уже ждут — не дождутся.

— Участок есть крупный, американцы им интересуются, — продолжил Садкович. — Но проблем одна имеется. Серьезная.

Негодяи переглянулись.

— Продолжай, — сказал Савелий.

— Поселок надо убрать один. Сжечь дотла.

— А что с жителями? Выселяем?

— Никто не должен выйти из своих домов. Зачистите все там.

— Комиссия потом скажет, что молния попала! — хохотнул сын мэра. — А местные перепились, да и поджарились всем селом, хохо!

— Ну что, Санек, возьмешься?

— Это мне нравится! — ответил я. — Только у меня одно условие.

— Условие? Да это твой шанс сраку спасти! — рявкнул Савелий.

— Я не про деньги говорю.

— Так что за условие? — спросил Садкович.

— Я пойду и сделаю все, что вам нужно. Только, во-первых, вы доставите Машу в безопасное место. Во-вторых, мне нужен мой револьвер. А в-третьих, чистые документы.

— Хах, — улыбнулся Садкович. — Таки шо я говорил? С Саньком проблем не будет, ой вэй! Мария поедет с нами. Отправим ее к Пахомычу. Старый хрен из Кандалакши будет нам за это таки очень благодарен. Сплошной гешефт! А насчет револьвера…

Он залез под стол и достал кожаный дипломат, А там…

Мой револьвер! И кобура! И пакет с патронами!

— А вот и паспорт. — Босс помахал красными корками, но тут же спрятал во внутренний карман пиджака. — Сделаешь дело, он твой.

— Когда начинать? — спросил я, застегивая кобуру и с трудом подавляя желание прострелить им бошки.

— Халиль поведет отряд. Ты пока готовься. На складе получишь все снаряжение. Сегодня в три утра выезжаете.

— Можно хоть с Машей попрощаться?

Садкович посмотрел на Савелия. Тот кивнул:

— Можно.

Один из секьюрити-головорезов повел меня на второй этаж. Подошли к богато украшенным дверям, возле которых торчал еще охранник из людей Савелия. Он открыл дверь.

— Заходи. Только быстро там! — велели мне. — Еще экипировать тебя нужно.

***

Я шагнул в роскошно обставленные апартаменты. Маша на кровати, спит вроде. Кстати, она успела переодеться в новую одежду. Раны и порезы на руках и лице заклеены пластырем. Ми-8 за окном мигал бортовыми огнями, начали раскручиваться лопасти. Осторожно присев на краешек, я провел пальцами по укороченным волосам. И тут же поплатился, взвыв от боли. Ладонь оказалась в тисках боевого захвата.

— Спокойно, Маша, все хорошо! — простонал я.

— Ой, Саша, это ты… — Хватка ослабла, из голубых глаз нарисовались мокрые дорожки. — Ты меня любишь?

— Да, да, люблю.

Мы обнялись. Машины руки стали гладить по спине, опускаясь ниже. Пока одна из них не нащупала кое-что.

— У тебя оружие! — воскликнула она. — Дай мне! Я прикончу этих тварей!

— Спокойно! — Я оторвал ее пальцы от кобуры, встал. — Маша, обещаю, те черножопые ублюдки за все ответят. Но позже. Сейчас тебя отвезут.

— Нет! Куда?

— К деду.

— Нет!

— А мне надо здесь провернуть одно дельце, — не обращая внимания на плач, сказал я. — А потом ты и я сможем быть вместе.

Дверь открылась.

— Время! — сказал охранник, мотнув стволом. — Пошли.

— Саша, нет! — ревела Маша.

— Иди, так надо. — Я с трудом оторвал ее от себя. — Все будет хорошо.

Головорезы повели ее под руки. Я пошел за ними. Девушка лишь раз обернулась, когда садилась в вертолет. Я махнул рукой на прощание. Рядом скалился Халиль, злобно косясь в мою сторону. К нам подошли Савелий и Садкович. Вертушка набирала обороты.

— Ну что, Санек, рассчитываю на тебя! — крикнул босс.

— Ты уж не подведи нас! — хлопнул по плечу сын мэра. — Халиль, начинай подготовку.

— У ниво ривальверь маиво брата Умара! — выпучил глаза борцуха, уставившись на мою кобуру.

— Мой горячий южный друг! Давай отойдем! — сказал Садкович, увлекая борцуху в сторону вертушки.

Встав метрах в десяти, он начал что-то втолковывать горилле, грозя при этом пальцем. Амбал кивнул, и они оба как-то нездорово посмотрели на меня. Внутри сразу заворочалась паранойя. Гребаный еврей, по-любому, велел убрать меня после задания. Ну это мы еще посмотрим. Босс и Савелий направились к вертолету, а борцуха быстрым шагом ко мне.

— Пащоль за мной! — рыкнул Халиль.

— Куда?

— Каныстр в мащин грузыт будэм, э!

Мы обошли здание основного корпуса и приблизились к хозяйственному блоку из серого кирпича. Рядом стояли тачки. Чурбан открыл ворота, затем багажник своего белого «Лексуса». Я бы прямо тут его и завалил, если б не пятеро зверей с автоматами, тусующихся поблизости.

— Эй, мне еще и экипироваться надо, — сказал я. — Своих собратьев горных подпрягай. Я, блять, не грузчик.

— Бэри канистр, сын щакала!

— Пошел на хуй!

Вертолет, взревев, начал грузно подниматься над зданиями, мигая во тьме разноцветными огнями, вращая прожектором. На чурбана плевать. Что он мне сделает, если у меня есть револьвер? А мне хотелось посмотреть на взлет. Когда еще увижусь с Машулей? Неужели я втрескался? А как же Лена? Блять, опять эти пиздострадания накатили… Отставить! Я — суровый боец постъядерного мира…

— Ты чито сказал, сука билят! — Борцуха швырнул в багажник сразу четыре канистры. Хлопнув дверью, двинулся на меня, как смертоносный айсберг на «Титаник».

— Эй, черножопый, полегче! Шеф сказал, тронешь меня, тебе пиздец!

Это не остановило громилу. Я даже не успел достать револьвер. Хач перехватил руку, выдирая оружие. Другая его волосатая пятерня вцепилась мне в горло. Я почувствовал, как земля исчезла под ногами. Брызжа слюной и ругательствами, абрек поднял меня на вытянутую руку. Бля, может, не стоило его злить раньше времени? Все боссы, которые могли меня защитить, улетелина вертолете…

Я скосил глаза кверху, насколько мог. Может они еще вернутся? Но Ми-8 уже высоко. Превратился в жужжащую точку. Внезапно огненная стрела взметнулась над лесом. Набирая скорость, устремилась к вертушке.

БА-БАХ!!!

На миг стало светло, как днем. Я начал вырываться из дрогнувшей клешни Халиля. В глазах зверя, устремленных в небо, отражается кружащийся вертолет в огненных обломках, стремительно падающий на лес. Еще раз грохнуло. Удалось, наконец, освободиться. Я тут же перекатом ушел от захвата.

Халиль возвышается черной скалой на фоне горящего леса. Смотрит на револьвер в руке. Это хреново. Ведь теперь ему ничего не мешает со мной расправиться! Включив режим форсажа, я понесся по темным дорожкам вглубь базы. Почти сразу вокруг засвистели убойные пули, которые начал изрыгать мой совсем недавно верный револьвер.

Глава 31

В голове не осталось ненужных мыслей. Не думать о том, что стало с вертолетом, с Машей… Единственное, что сейчас важно — выжить! Довольно таки тяжело предаваться глупой рефлексии, когда за тобой мчится черная двухметровая хуйня. Хорошо, блять, этот абрек патроны все отстрелял, даже не попав. Вторая позитивная нота в этой передряге — беговая тренировка особой интенсивности. Уверен, сейчас я, сам того не подозревая, побиваю все мировые рекорды. Мышцы радостно поют, в тюрьме не было такой возможности.

Дорожки зловещими анакондами петляли во тьме. Сзади хрипящий рык. Не отстает, сука. Самый опасный противник — массивный, но проворный, будто гребаная сколопендра. Я срезал углы, прыгал через клумбы и лавочки. За спиной треск, хруст. Чертова горилла сметает все на своем пути! Давай, Санек, поднажми!

Дорожка вполне узнаваема. Скоро она выведет к бревенчатым гостевым домикам, где я встретил Стаса Михайлова и откуда начался мой кровавый путь солдата Армагеддона. Что за ними — неизвестно. Будем надеяться, лес и свобода. Только бы не забор, блять.

Легкие жжгло, словно напалмом, в бочине кололо. Все-таки, мало я тренировался. Только картинки перед глазами на тему того, что может сделать со мной волосатый мутант, заставляли не снижать бешеный темп.

А вот и домики! Внутрь забегать не стал — это равносильно самоубийству. Метнулся за угол, потом снова. Борцуха промчался мимо на несколько шагов и, резко остановившись, зарычал на всю округу. Да так, что с деревьев попадали ветви, листья, иголки. Я молнией рванул к следующему домику. Рев, треск ломаемых кустов и топот массивных лап известили, что он спалил меня. Северные духи, сделайте так, чтобы эта взбесившаяся зверюга наебнулась обо что-нибудь! Так наверно чувствовали себя наши млекопитающие предки, удирая от чудовищ мезозойской эры.

Ряды домиков закончились. Вместе с ними закончилась и твердая поверхность под моими охуевающими от такого спорта ногами. Тротуарная плитка сменилась гравийной присыпкой. Внезапно закончилась и эта тропка, а я чуть не окунулся в воду. Блять, озеро или пруд… Скрип камней под ногами этого беса все ближе. Вплавь что ли? А если он плавает не хуже аллигатора? Хотел уже дернуть вдоль берега, но тут увидел кое-что… Мостик!

Ненадежный, бляха, декоративный. Но я все равно вскочил на хрупкую переправу. И начал быстро-быстро перебирать ногами. Надеюсь, мой скилл тактической ловкости, повыше чем у этого гамадрила. Зря надеешься, Санек, вспомни, как это существо прыгнуло с крыши пятиэтажки на дерево! К тому же Халиль — борцуха-спортсмен, ебать его в сраку. Если поймает, он проделает это с тобой, горе-выживальщик.

Бамс! Мостик вздрогнул, заскрипел. Мое очко рефлекторно сжалось в сингулярность, а ноги стали двигаться еще быстрее. Мост подпрыгивал и, выгибался, пытается сбросить меня в воду. Но я ловко использовал энергию амплитуды, которая увеличивала дальность моих прыжков. А вот и берег. Оказавшись на спасительной суше, я рефлекторно обернулся.

Халиль уже одолел половину пролета.

— Иды, сюда, сука, билят! — орал он.

— Пошел на хуй! — привычно послал я.

От этого у борцухи шерсть на жопе задымилась пуще прежнего. Халиль дернулся и тут же потерял равновесие. А мне только это и надо было. Нелепо размахивая конечностями, в густых сумерках он напомнил мне самого злобного примата из фильма «Планета обезьян». Я принялся топать по своему краю мостика, чтобы помочь козлу искупаться.

Топ! Топ! Топ! Да падай ты, гиббон хуев! А! Блять! Как я пропустил этот момент? Халиль уже не балансировал и не летел в воду. Задействовав все четыре лапы, он мчался по мостку еще пуще прежнего. Так ему, наверно, привычнее… но я не успел включить вторую пониженную. Мост затрещал, борцуха помчался быстрее… БДЫЩЬ! Доски, не выдержав, лопнули. Меня только слегка окатило брызгами. По озеру пошли круги, словно туда нырнул жирный кашалот.

Весело и облегченно смеясь, я сквозанул через кусты во тьму спасительного леса. Но радость моя недолго продолжалась. Сперва в сердце кольнула боль по утрате револьвера. Потом по Маше. И тут я чуть не расшиб лобешник. Блять! Забор тут все ж-таки! Кирпичный, добротный, хрен перелезешь. Еще и наверху колючка. Как назло, рядом с забором ни одного приличного дерева, по которому можно было бы перебраться. Видать, охрана следила за этим.

Что же делать? Со стороны донеслись перекрикивания кавказцев. Халиль уже выбрался на сушу. Что-то вопил на всю округу. Надо где-то спрятаться, пока они меня потеряли. Уедут с базы, а я спокойно вылезу и найду выход. Да, так и сделаем.

Я начал тихонько пробираться среди зарослей, стараясь по широкой дуге обойти озерцо. Голоса абреков где-то в стороне. Может они дойдут до забора и подумают, что я перелез через него? И не будут меня искать. Я усмехнулся, когда снова показались домики. Лучше пережидать опасность не под сырым кустом и не кормить полчища адских комаров, а провести эти часы в комфорте и тепле.

Беззвучной тенью я скользнул внутрь домика и закрыл дверь на защелку. Такая себе преграда. Но вряд ли эти тупые скоты догадаются искать меня тут, фактически у себя под носом.

Свет, естественно, включать не стал. Но тут взгляд упал на холодильник. Нутро просто изнывало от жажды калорий. Сейчас проверим. Я выдернул шнур из розетки, чтобы не отсвечивать, когда буду открывать. Охренеть! Да тут полно ништяков! Мои руки принялись шарить по полкам. Фрукты, колбаса, сыр… а это что за бутылка? Поднес к глазам. Коньяк — ну это вообще заебок, как сказал бы Вован. Французский, вроде, лепота…

Ароматный напиток горячей волной прошелся по языку, гортани, нырнул в пищевод и мягко взорвался термоядерной бомбочкой в желудке. Вот чего не хватало моему уставшему организму! Я сделал еще глоток и откусил кусок копченой колбасы, разодрав зубами обертку.

Но вскоре радость от ништяков сменилась горечью утраты. Жаль Машу. Хорошая была девчонка. Сейчас бы так кайфово провели время, будь она рядом… за тебя, боевая подруга. Отхлебнув третий раз, закрыл бутылку и поставил на тумбочку возле кровати. Надираться не следует, я на территории врага. А вот отдохнуть не помешает, доем только хавчик. Потом постараюсь подремать. Думаю, если начнется нездоровый кипеш, моя верная чуйка разбудит.

Проверить эту теорию я так и не успел.

***

Гортанные вопли раздавались совсем рядом. За окном мелькали лучи фонарей, слышались хлопки дверей и басовитые проклятья на ихнем языке. Борцуха, блять, со всей стаей ищут меня! Шмонают домики! Вот я долбоеб, расслабился тут с кониной!

Надо зашкериться и как можно быстрей. Я скидал объедки и уполовиненную палку колбасы под кровать. Голоса и хлопки все ближе. Блин, куда? Куда залезть?! Кроме шкафа мест, где спрятаться, просто нет. Херовый вариант, но деваться некуда…

Бах! В наружную дверь кто-то зверски пнул. Бля, я же закрыл изнутри, они поймут, что я здесь! Эх, будь, что будет! Только

Только я нырнул в шкаф, как дверь домика выбило от мощного удара.

Включился свет.

Глянув через щель, я застыл, как монумент с острова Пасхи. Хищно раздувая ноздри и вращая дикими шарами, борцуха стал рыскать по домику. Вот он пошел вглубь комнаты. Натужно скрипели половицы под полутора сотнями кило несокрушимой живой ярости. В комнате грохотала переворачиваемая мебели. Блять, блять… Почему я не догадался разбить бутылку? Сейчас бы хоть «розочка» была.

— Ты гиде, ппи-дда-рррас йобаний? Выхади, сссука! Ибат ттибя буду, жи есть!

Шаги все ближе. Как всегда это бывало в подобные минуты, страх исчез. Будем биться насмерть! Шаги все ближе. Заеду с ноги по яйцам сперва, а дальше уработаю. Он, вроде, один. Остальные не входили в дом. Внезапно шаги стихли. Что, блять, он делает? А может уйдет?..

— АРРРГГХХХ!!! Вот ти, щакаль йобаний!

Дверцы шкафа отлетели в стороны. Я увидел над собой оскаленную рожу Халиля. Моя нога выстрелила со скоростью, которой позавидовал бы даже Акинфеев. Пятка ударила меж расставленных ног с мощью астероида, стершего с лица планеты гребаных динозавров. Почему он не загнулся? Рожа хача стала красной, низкая монобровь опустилась еще ниже, чем обычно.

В следующую секунду нога оказалась в чудовищных тисках. Дернуло. Комната сплясала адский твист перед глазами. Беспощадным ударом встретил пол. Аж дух вышибло. Перед взором перевернутая кровать, рядом недоеденная колбаска… Я пополз к ней, как полумертвый сталкер к заветной аптечке.

Ы! Очередной удар. Снова полет. На этот раз в стену. Попадали часы, картины. Борцуха разорвал свою майку, повел плечами, покрутил шеей, как бы прикидывая, какую часть моего организма сломать первой.

— Идыте, братья! — произнес Халиль, обращаясь к сгрудившемся в дверям моджахедам. — Я адын иво убивать буду, жи есть!

Чуркобес прикрыл дверь и повернулся ко мне. Затем, не спеша, вытянув из ножен опасный, сука, кинжал, попер на меня. За его поясом я разглядел револьвер. А что если не все патроны отстрелял зверюга? Попробовать выдернуть… это шанс… но я не могу и шевельнуться, так меня уебало об стену это животное.

Скрипнула входная дверь.

— Чито билят? Я жи сказаль, жи есть, читобы, билят нэ мищали мнэ! — сказал борцуха, не оборачиваясь.

В проеме возникла большая темная тень, закрывая свет уличного фонаря.

— Закрой диверь, я сказаль, билят! — рявкнул Халиль, поворачиваясь всем корпусом.

— Хуясе! Обезьяна, епта! — Услышал я до боли знакомый бас. — Еще и разговаривает, нах!

Глава 32

Борцуха отпрыгнул на два метра, принимая боевую стойку. Гигантские руки распластались на полкомнаты. Открылся обзор, в дверях я увидел Вована. Десантура предстал во всем боевом великолепии. Потертая горка, интересного вида разгрузка. Как бы двухъярусная. В верхнем большие отделы под магазины, в нижнем небольшие подсумки. Для снарядов к подствольнику что ли?

И точно ведь — в руках АК-74 с подствольным гранатометом! Дуло неотрывно следило за малейшими движениями абрека.

— Давай биться как мущщин, жи есть! — вскричал чурка.

Вован откинул капюшон.

— Давай, хуле! Разомнемся, нах! — Разрисованная в защитный цвет рожа десантника растянулась в ухмылке.

Блять, что он делает? Надо было высадить в гориллу весь магазин. И гранату в пасть в придачу! Но Вовчик просто повесил автомат на дверь, скинул разгрузку. В могучей руке холодно сверкнул десантный нож. Халиль довольно ощерил пасть, что-то яростно зашипел на своем наречии, играя кинжалом.

В воздухе повисло чудовищное напряжение. Так бывает, когда видишь грозовую мега-тучу, готовую разразиться адским погодным пиздецом. Только здесь этих туч две! И сейчас они сойдутся в разрушительном торнадо!

Халиль сделал выпад. Обманный. Десантура ловко отскочил, сохраняя дистанцию. Схлестнулась вспышками молний сталь. Домишко заходил ходуном, как при землетрясении в девять баллов. Удары, грохот, рык, мебель в щепы — словно безумные боги херачили молотами по наковальням. В мои отбитые легкие, наконец-то, начал поступать кислород. Появилась возможность двигаться, чем я тут же воспользовался, стараясь отползти в безопасный угол, чтобы не угодить под раздачу.

Из этого боя мне запомнились лишь отдельные фрагменты. Оба уже без ножей. Кинжал борцухи вонзился в настенные часы, а десантный впился в потолочную балку. Вот Вован, заломав черного, ебашит его мордой об пол. Обезьяна с диким ревом вырывается. Десантура отлетел, пропустив коварный удар. Аудио-видео техника под ним брызжет фейерверком осколков. Захваты, броски, перекаты, обмен тяжелых, как пудовые гири, ударов. Больше всего на свете мне хотелось убраться как можно дальше из эпицентра локального Армагеддона. Но вряд ли получится без последствий пересечь поле боя.

Внезапно все изменилось. Борцуха каким-то образом исхитрился блокировать Вована, обвившись перекачанными конечностями. Горло ВДВ сжато удушающим захватом. Он бился, пытаясь сбросить волосатого гиббона. Но тот лишь скалился, пуская пену, и давил всей массой. Блять, надо помочь Вовану. Твой выход, Санек! Автомат — слишком далеко. Десантура хрипел, пуча глаза. Все решали секунды. И тут мне на глаза попалась бутылка с кониной. Невероятным образом она уцелела в этой потасовке.

Я метнулся к ней. Чечен хрипло зарычал, увидав мой маневр. Схватив бутылку, я молниеносным движением сделал добрый глоток и с размаху ударил о стену. Кажется, в этот момент в глазах Вована сверкнула истинная боль. Конечно, с его точки зрения, произошло неслыханное святотатство. Зато теперь у меня в руках сверкающее сверхострыми клыками оружие.

Я сделал резкий выпад, целясь в глаза чурбана. Но тот в последний миг отпрянул в сторону. Меня отбросило — это могучей пружиной распрямился Вован. Халиль в обезьяньем прыжке добрался до кинжала. Схватился, чтобы выдернуть из стены. Десантура оказался быстрее. Он уже достал свой нож из потолочной балки. Щелк! Волосатая лапа борцухи оказалась прибитой закаленным лезвием. Ого, а это тот самый баллистический нож! Абрек визжал, да так, что даже Леночка позавидовала бы столь высокой ноте. Бешеным локомотивом налетел Вован, гвоздя черное ебало неистовыми ударами. Я облегченно выдохнул.

Кажется, это победа. Но снаружи могут быть и другие горные собратья борцухи. Они не могли не слышать звуков бойни. Я глянул на дверь и замер, увидев фигуру человека. Но это не чурка. Чел в таком же, как у Вована прикиде, привалившись к дверному косяку, с интересом наблюдал за происходящим. Его руки протирали белой тряпочкой боевой нож. На тряпке оставались бурые следы. Так, похоже, насчет остальных можно не беспокоиться.

Тут я перевел взгляд на лицо гостя и удивился еще больше.

— Михеич? — тупо спросил я.

— О, Санек! Надо ж, живой! — воскликнул он.

— Ты тоже десантник что ли? Как Вован? — Я всегда считал его обычным депосом, и теперь мозг просто взрывало от несоответствия картины.

— Неа, я-то в пехоте служил, но пересекались с Вовкой под Грозным, — пояснил Михеич.

Пока мы разговаривали, звуки ударов прекратились.

— Готово, нахой! — пророкотал Вован.

Он отошел на шаг, любуясь своей «работой». Борцуху впечатало в забрызганную кровью стену. Небритое рыло разбито вхламину, словно по нему проехался БЕЛАЗ. Вован выдернул лезвие своего ножа, тело горца безжизненно сползло на пол.

— Не, Вовчик, ну ты опять за старое! — простонал Михеич.

Но десантура не обратил на это внимания. Блять, я знаю, что он сейчас сделает. И, разумеется, это не вызвало во мне внутреннего протеста. Мгновение спустя два волосатых уха пополнили коллекцию Вована. Усмехнувшись, он сунул их набедренный карман. Только сейчас в глазах его начало стихать пламя лютого аффекта, уступая место осмысленному выражению.

— Ты чо, как, братка? Живой, нах? — обратился ко мне десантник.

— Это ж Санек, тот самый, — вставил Михеич.

— Этот дрищ? Да ну нах.

— Ты ж видел по телеку, его постоянно казали на той неделе.

— Внатуре, нах. Ебасос похожий, бляха. — Вован принялся нацеплять разгрузку.

— Блин, Вован, дружище, как же я рад тебя видеть! — крикнул я. Как жаль, что помять о наших совместных приключениях осталась по ту сторону барьера времени.

Михеич с Вованом переглянулись.

— Ты, ептать, откуда меня знаешь? — нахмурившись, произнес десантура.

— Долгая история, — ответил я. — А вы сами как тут оказались?

— Тож долгая история! — усмехнулся Михеич.

— Понятно, нах, — сказал Вован, проверяя автомат. — Спецназ, ГРУ?

— Да какой спецназ, Вовчик? — махнул рукой Михеич. — Я Санька с малых лет знаю. Обалдуй еще тот.

Я пожал плечами:

— Все равно спасибо, что пришли спасти меня.

— Да, хуйня, нах. — Вован улыбнулся. — Как не выдернуть братуху, который черных реально так прессанул, епта!

— С тобой девка еще должна быть… где она? — спросил Михеич.

— Маша? — погрустнел я. — Она была в том вертолете…

— Ебать нахуй! — Десантура в сердцах ебнул в стену. — Михеич, нах ты дал «Иглу» этому байкеру ебаному?

— Гэндальф был в ярости, он хотел отомстить за сестру…

— Хуендальф, блять! Он же сам ее и заебашил, ска!

— Ну, че тут поделаешь, бывает. — Михеич почесал в затылке. — Предлагаю, ничего не говорить ему.

— Говно-вопрос, нах.

— Согласен, — я кивнул и подошел к Халилю.

Я не мог позабыть про свой револьвер. Вытащил ствол из-за пояса горца. Патроны бы еще найти… в этот момент абрек пошевелился, открылся налитый кровью глаз. Вован потянулся к ножу, но я опередил, со всей дури опустив рукоять точно в темя. Короткий хруст известил о том, что добавки не требуется.

Снаружи послышались шаги. Вован с Михеичем заняли позиции, вскинув оружие. Я просто присел в углу, чтобы не словить свинца. В комнату влетел запыхавшийся Гэндальф.

— Там, возле главного корпуса их еще дохрена! — выдохнул бородач.

Он тоже был облачен в полевую форму, которая немного комично смотрелась с байкерским шлемом. На пузе у него болталось помповое ружье. При виде меня, глаза его просияли:

— Санек! Здарова!

— Привет, бро, — сказал я.

— А где Маша? Санек, где она?

Вован с Михеичем отвели взгляды.

— Дайте пушку, мужики, — сказал я после небольшой паузы. — Зачистим это шакалье гнездо.

— Лови, Санек! — Михеич бросил мне трещетку. — Трофейная.

— Стрелять-то умеешь? — хмыкнул Вован, угощая тремя магазами «пятеры».

— Да более-менее.

— Санек! — снова вклинился Гэндальф. — Маша у них? Она в том корпусе.

— Сколько вас тут? — спросил я Вована. — Целая бригада?

— Все здесь, — ответил за него Михеич.

— Хреново. — Я обвел взглядом всю компанию. — Там не меньше сотни воинов Аллаха.

— Хуйня, нах! — Вован, хохотнув, закинул гранату в подствольник.

Михеич сделал то же самое. Лицо Гэндальфа закаменело в мрачной решимости. Пальцы в кожаных перчатках вздернули затвор «помповухи». Покинув домик, мы все вчетвером направились к главному зданию, откуда доносились визгливо-гортанные голоса нерусских.

Глава 33

Я чуть не заорал, когда из-за дерева показалась ужасающая морда. Даже в постъядерном мире не встречал таких отвратных мутантов. Половина рожи, словно поплывший кусок сыра с плесенью, единственный глаз палит зорко, с адской злобой, которой позавидовал бы сам Люцифер. Но, вроде, не чурбан. Переборов секундный ахуй, я вскинул «калаш».

— Спокуха, братка, — буркнул Вован, опуская ствол АК. — Это Семен, ебтэ, корешок наш, хули.

Еще один упакованный воин присоединился к нашей группе. Я настороженно пожал руку страшному дядьке. Помимо автомата на плече его притулился старый добрый РПК.

— Че-как там, нах? — поинтересовался Володя.

Семен жестом показал, что заебись.

Вован дал беззвучную команду продолжить путь. Михеич, который сканировал окрестности во время остановки, поднялся с колена.

Мы двигались бесшумными призраками, раздвигая мокрые от росы ветви кустов и деревьев. Избегали освещенных фонарями дорожек, предпочитая надежную темень растительности. Больше всех раздражалт Гэндальф. Гребаный байкер слишком громко топал, то и дело цепляясь бородой за сучья. Не помог даже грозный взгляд Вована.

Я бежал за бойцами, не переставая недоумевать. Как же они нашли меня? Да еще так вовремя. Все это, блять, очень-очень-очень странно… Вдруг ненужные мысли разом унеслись, как стая голубей, согнанная невоспитанным ребенком. Показалось здание главного корпуса.

Пиздец. Кругом горцы. Одни бегали по площадке, другие группками по пять-шесть собратьев что-то эмоционально обсуждали, еще одни возле машин трясли оружием. Много черных было и в самом здании. Одни сидели на подоконниках, пуская дым кальянов, другие носились по комнатам, вышвыривая мебель под одобрительный гомон. Те, что были на улице, тут же подбегали и жгли стулья, пианино, дорогие кровати восемнадцатого века, ну или точные копии под старину.

Я перевел взгляд на крышу. Даже там зажигалово! Толпа набивала ритм, хлопая в ладоши, а молодой джигит на самом краю парапета отплясывал горский танец. Палец мой сам потянулся к спусковому крючку. Но в этот момент лакированная туфля скользнула по парапету, джигит полетел вниз. Хоровое «ВАХ!» Но вот горец уже смеется, уцепившись, за балкон. Вован хмыкнул, покачав головой. Он много раз бывал в Чечне, для него не впервой такое наблюдать, а для меня, конечно, дикость. Неужели им настолько похуй даже на подбитый час назад вертолет с боссами, на подевавшегося неизвестно куда борцуху-Халиля?! По всей видимости, да. Все так и есть.

Блять! Там же в одной из комнат остался чемоданчик с патронами для моего зверя! Для револьвера! Но штурмовать этот шалман нашими силами — безумие. Я только в бессильной ярости начал грызть ремень АК-74. А что мне еще остается? Отойдем в лес или дождемся, пока все свалят?

Я посмотрел на Вована. Тот кивнул, обводя всех нас спокойным взглядом. Короткий жест — Михеич ушуршал на правый фланг. Еще жест — мутант-Семен растворился на левом фланге. Мы с Гэндальфом переглянулись.

— Вы двое — со мной, нах, — произнес десантура. — Да не высовывайся ты, блядь! — Это он рвущемуся в бой нервному, мать его, байкеру.

Рукоять и цевье моего АК враз пропитались потом. Похуй, че, повоюем. Санек тоже не привык убегать. В конце концов, подавлять глубинную ярость, держать в себе, не давая выход — крайне вредно для здоровья. Это я в одной книжке вычитал.

Вован посмотрел на Гэндальфа и снова покачал башней. Повернулся ко мне.

— Хуй знает, кто ты такой на самом деле, мне реально поебать, веришь-нет? Пох, кароч. Ща, значит, будем атаковать, нахой. Вас, мудил, я в бою не видал, потому доверия к вам, бля, никакого у меня нет, нах. Но этому бородатому, ептать, я доверяю ищчо меньше, нах. Поэтому ты — прикрываешь позицию, всосал?

— Так точно, — ответил я.

— А ты, — Вован ебнул кулаком в жирный байкерский бок, — будешь подавать заряды, ептэ. Как понял, нах, залупа бородатая? Прием, бля!

— К-какие заряды? — обескуражился Гэндальф.

— Для подстволки, еба! — Десантник отстегнул ряд маленьких подсумочков и швырнул в руки байкера.

— Так нельзя, у них моя сестра! — фальцетом выкрикнул бородатик.

— Попизди мне тут! — Вован принялся стучать ладонью по трясущимся щекам Гэндальфа. — Погнали, нах!

Он выпрямился во весь свой могучий рост и от бедра выпустил первую гранату. БДАМС! Лезгинствующих на крыше снесло в один миг. Все черные пришли в движение, словно муравейник, на который я в малолетстве лил горящий гудрон, за что получил увесистую оплеуху от бабушки. Застрекотали сухие очереди с флангов, не давая абрекам разбежаться по углам или занять оборону. Мечутся, прижимаясь к земле, прикрывая ладонями свои брюнетистые головы. Ну не пиздец ли?

Теперь оплеуху схлопотал байкер.

— Заряд, сука! — страшным басом проорал ему в ухо Вован.

ДЫЩ! Перевернулся отъезжающий «Хаммер». КРАХ-БАХ! Загорелась низкая «Приора». Хачики, прячущиеся за ней брызнули в стороны, как тараканы при включенном свете. БУ-БУХ! Вышибло разом все окна второго этажа.

— Хули дрочишь, Санек? — хохотнул Володя, прикуривая сигарету, глаза его просто светятся счастьем, как у ребенка, дорвавшегося до любимой приставки. Кругом свистели пули, сбивая ветки, листву, но десантнику было глубоко похуй на все это.

Блин, а я-то чего мОхаю? Растревоженное гнездо диких шершней изрыгалось вспышками очередей. Явно нащупывали нас. Перекатом я метнулся на несколько метров в сторону. Наметив наиболее дерзкие цели, начал подавлять огнем. Но чего-то этот, на третьем этаже, совсем прихуел? Даже не прячется, лупасит, как тот пират с пушкой из «Острова Сокровищ». Я перевел на одиночный режим и тщательно прицелился. Надо снять гада.

Блять! Первая пуля прошла мимо цели. Вторая тоже. Я повертел в руках видавшую виды трещетку. Ствол повело что ли? Меньше сотни метров, я б даже из «Сайги» попал, а тут надежный, как автомат Калашникова… автомат Калашникова, бля! Прицелился в третий раз. По всем правилам, сейчас надо поймать момент между ударами сердца… сейчас… ЕБЛЫСЬ-ХУЯКС! Окно с мерзавцем разнесло к хуям. И довольный хохот Вована.

Я сплюнул и переключился на стрельбу очередями. Благо, целей дохренище. Вон, бля, целая толпа пошла на прорыв. Но только открыл огонь, как слева зарокотал РПК. Тяжелая очередь вгрызалась в бегущих хачей, как голодный, сорвавшийся с поводка бультерьер без намордника. Через пару секунд от моих целей осталась только груда распластанного мяса.

Надо перезарядиться, остались ведь еще фраги для Санька? Суровый, как силикатный кирпич, поджопник подбросил меня на пару метров.

— В атаку, нахой! За ВДВ!!! — проорал Вован и направился к зданию, постреливая по подозрительным углам.

Ну, пиздец… мог бы и не пинать. Я потер ушибленное место и помчался следом. Мимо пробежал Гэндальф, размахивая помпой. Рвется искать сестру. Я хотел остановить его, в здании могли скрываться другие абреки. Хотя, похуй. Пусть бежит.

Я догнал Вована и поравнялся с ним. Перешагивая через тела, экономными выстрелами мы добивали раненых.

— Так че за хуйня, Санек? — спросил вдруг десантник.

— В смысле, Вован? — не понял я.

— Ты, блять, откуда меня знаешь, сука? — Дымящееся дуло АК вдруг уставилось в мой живот.

— Мы с тобой друзья, Вован. — Я решил быть честным с этим психопатом.

— Схуяли это?

— Потому что я — из будущего. Ты выебывался бухой на горцев, они тебя кинули в багажник, а я тебя спас!

Лицо Вована сделалось непривычно задумчивым.

— Короче, в будущем будет Пиздец! Глобальный. Ядерная война!

— Хуясе, заебато! — заржал вдруг десантник. — И че мы там будем делать?

— Воевать! С пендосами сражаться!

— Складно пиздишь, ска. — Он отвернул автомат и выстрелил в спину ползущему хачику. — Нормальный ты, боец, нах. Уважуха, ебтэ! А че, когда, бля, начнется-то Третья Мировая?

— Через два года с копейками.

— Ебать, как долго… — огорчился Вован.

Из укрытий вышли Михеич с Семеном. Все вместе мы направились прочекать горящее здание на предмет заныкавшихся ваххабитов.

— Маша! Маша! — доносились крики бегающего по этажам Гэндальфа.

Десантники, выбивая двери и страхуя друг друга, врывались в комнаты и подсобные помещения. Оставив им это увлекательное занятие, я побежал на второй этаж, где остался чемоданчик с патронами. Только бы его не разнесло от артобстрела Вована… только не это… только не это… Вбежав в нужную комнату, я остановился и… закричал. ААААААА!!!! Патроны, сукаааа! Они целые, ха-ха-ха!

Как только пустые шахты барабана заполнились стратегическим боеприпасом, я испытал… не знаю, как описать нахлынувшее на меня чувство.

***

Рассвет еще не вступил в свои права, когда я вышел к горящей воронке. Кругом переломанные сосны, детали обшивки, куски лопастей.

— Пизда, нах, — сказал Вован.

— Эт точно, — вздохнул Михеич.

— Айда, братка, с нами. Пора съебувать, нах.

Я ничего не ответил. В моих глазах плясало пламя.

— Так ты, бля, идешь, Санек? — еще раз крикнул Вован.

— Да оставь ты его, — сказал Михеич.

Они развернулись и пошли в сторону корпусов базы.

Гэндальф остался там с Семеном в надежде отыскать сестру. Зачем я сюда пришел? Здесь даже трупов не осталось, ни единого фрагмента тел! Вдруг что-то привлекло мое внимание. Что-то красное в траве. Я присел, надеясь, что это кусочек Машиных трусиков, а не ее кусок ноги ли жопы, к примеру. Но это… не могу поверить своим глазам! Чуток обгоревший, но вполне целый паспорт! Мой новый паспорт, который показывал, но так и не отдал мне Садкович.

Я развернул корки и с улыбкой посмотрел на свою брутальную фотокарточку. Выглядит как настоящий. Ништяк, ништяк… Имя осталось мое — Александр, а вот с фамилией, видимо, пошутили. Шишковчук, блин. Какая-то наркоманская фамилия. Какой мудак ее придумал? Ну, дареному коню в зубы с вертушки не ебашат.

Я спрятал документ во внутренний карман. И еще раз оглядел место падения. Да, была Маша и нет Маши… что ж, одной головной болью меньше! Поправив АК, я закурил и направился догонять десантуру.

Глава 10

Что должен сделать каждый уважающий себя выживальщик после беспощадной, как Триасское вымирание, бойней? Валить со всех ног в глубины северного леса? Заняться чисткой оружия, проверкой снаряжения или нажраться на радостях до скотского, но такого приятного состояния? Еще чего. Набухаемся, когда отстроим новое, надежное, как бункер Путина под горой Ямантау, убежище. А сейчас займемся благородным делом — сбором добычи с поверженных врагов.

Вернувшись на разгромленную базу «Огонек», я застал Вована, Михеича и Семена за странным занятием. Они зачем-то перетаскивали трупаки в фойе главного корпуса. Гэндальфа только не видать. Я прошел вслед за десантурой внутрь. Тот скинул с широких плеч двух мертвых южан и весело улыбнулся, заметив меня.

— О, Санек, ебта! Давай, помогай, хуле ебалом щелкать, нах.

— Погоди, нахрена вы их перетаскиваете?

Тяжко дыша и матерясь, в фойе показались Вовановы друганы. Они швырнули на пол массивную тушу кавказского Кинг-Конга — Халиля.

— Тяжелый, сукин сын, — сказал Михеич, утирая пот со лба. — Перекурить бы…

— Ребзя, в темпе, нах! Мы здеся пиздэц нашумели, епта. Полюбэ скоро нарисуются мусора, ебать их в сраку! — сказал Вован.

Затем он взял стоящую возле входа канистру и принялся заботливо поливать дохлых брюнетов.

— Санек, харэ вола ебать, тама на улице дохуя жмуров валяется, нах.

— Стой!

— В смысле, ептать, — удивился Вован. — Сожжом все к хуям, нах, да в город двинем.

— Давай хотя бы обшмонаем всех сперва, — сказал я.

— Да в пизду это мародерство, нах, — ответил десантура, продолжая лить бензик. — Некогда ебалой этой заниматься, нах.

Я решил применить свою тактическую хитрость:

— Вован.

— Чо, епт?

— А как же твоя коллекция?

— Какая, нах?

— Ну, коллекция ушей.

— Ух, ебать, в натуре забыл, ска! — воскликнул он, треснув себя кулаком в лобешник. — А ты откеда знаешь, нах?

— Я ж тебе говорил, что мы друзья в будущем.

— Ебать ты псих контуженный, нах, — хохотнул десантура, вынимая нож и склоняясь к горцу.

Пока Вован занимался коллекционированием, я шустро шмонал двухсотых. В первую очередь нужны были деньги. Это в счастливом постъядерном будущем они нафиг не впились, а сейчас в грустном настоящем — без них никуда. Я ведь уже совершил ошибку, когда попал в прошлое, подзабив на бабло и начав применять свои навыки тру-выживальщика. Теперь надо встроиться в этот негостеприимный мир, залечь на дно и начать подготовку. И для этого нужны лавандосики. И чем больше, тем лучше.

В стремительном темпе я выворачивал карманы брюк и пиджаков, вытряхивал лопатники, барсетки и подсумки. Цепочки, перстни, золотые зубы решил не брать. Их, конечно, можно замотать потом, но как-то брезгливо, да и времени нет. Вован прав, нужно торопиться. Вскоре карманы мои начали топорщиться. Еще не считал, сколько бабла, но уже не влазит. А необлутаных трупаков еще дофига.

Я пробежал по номерам, и в одном из них посчастливилось найти добротный рюкзачок камуфляжного цвета литров на пятьдесят. Ништяк! То, что надо! Наверно, для мразей-охотничков-олигархов припасено. Хм, а что если тут и одежда имеется? А то к моему тюремному прикиду давно уже подкрался пиздец. Начал открывать тумбочки, шкафы… И мне снова повезло! В две секунды я облачился в найденный добротный походный костюм — мембранные штаны и куртка. Наподобие «горки» но гораздо круче. Хоть и не камуфло, но цвет годный. Серый со вставками черного. И для цивилизации самое то, и в диких условиях будет вполне комфортно.

Ну что ж, продолжим сбор ништяков! Я пересыпал патроны от револьвера в рюкзак, закинул за спину трещетку и вернулся в фойе. Здесь не осталось ни одного мертвеца с ушами. Узнаю дружище-десантуру. Вован снова принялся лить бензин, горделиво выпячивая грудь, на которой болтается кровавое ожерелье.

Проверив с десяток трупов и пополнив запасы наличности, я выскочил во двор. Блин, Семен с Михеичем уже почти все убрали. О, можно же обследовать тачки!

«Хаммер», «Приоры», «мерсы», «бэхи» и, конечно же, белый, сука, «Лексус». За каких-то десять минут я перетряхнул багажники, бардачки и подлокотники, наверно, двух десятков машин. Не во всех нашелся налик, но я разжился несколькими магазинами для АК. Может и тачку прихватить? Да хотя бы этот «Лексус». Добраться до города и сжечь, как в тот раз. Вон, Халиль, как знал, как знал — успел закинуть в багажник несколько канистр с бензином.

— Стопэ, нах! — раздался за спиной бас десантуры.

— Чего?

— Пора съебывать, братка. Ток драндулеты эти подпалим до кучи. — Десантура щедро плеснул на капот «Хаммера», в багажнике которого ему так и не довелось прокатиться в этой реальности.

— Вован, а давай заберем этот «Лексус»? Смотри, какой вместительный! — предложил я.

— Опасно, — сказал подошедший Михеич. — Приметный аппарат, а на трассах сейчас тормозят всех подряд. Того и гляди военное положение в области объявят. В связи с последними событиями.

— В натуре, нах! — рявкнул Вован. — Я свое зубило не оставлю, нах! Я ее три раза полностью перебрал, епт, как родная терь. Не, нах, как приехали, так и уедем, хуле.

— Согласен, — кивнул Семен, подходя к нам.

— А мы уместимся все? — засомневался я.

— Гы, канеш!

Каждый взял по канистре, и мы принялись за дело.

— Ну-к, разойдись, нах! — скомандовал через какое-то время десантура.

Мы отошли подальше. Вован снял с плеча АК. Молнии трассеров ударили по тачкам. Горячая волна мощно ебнула по ушам, заставив залечь. Всех, кроме Вована. Он, радостно хохотнув, прикурил сигу. С неба еще не перестали сыпаться горящие осколки, а десантура сменив магаз, уже направился к следующей цели.

Я вскочил и догнал Вову.

— Дай и мне! — попросил я.

— С трассами тож? — усмехнулся ВДВ.

— Ага.

— Держи, братка!

— И мне, давай, Володя, — сказал Михеич.

— И я не откажусь, — улыбнулся своей страшной физиономией Семен.

Мы встали метрах в тридцати от стеклянного вестибюля. Примкнули магазины и, не сговариваясь, открыли огонь. Здание вздрогнуло, от рева пламени заложило уши. Пламя жадно понеслось по этажам, отрыгивая через оконные проемы и вышибая уцелевшие стеклопакеты.

Я прикурил от Вовановой сигареты и, как все, принялся смотреть на бушующий адский пожар. Как же, блин, красиво. Здесь когда-то начался мой боевой путь. Хрен тебе, гнида Маккейн, а не земля русская! И Стасу Михайлову теперь меньше работы. Гораздо меньше. Может позвонить в ФСБ, орден получу за заслуги перед отечеством? Внезапная, как пуля моего револьвера, догадка прогнала дурацкие мысли об орденах и медалях.

— Мужики! — вскричал я. — А вам не кажется, что кого-то не хватает?!

Бойцы недоуменно переглянулись.

— Еба! В натуре, нах! — заорал Вован. — Где, бля, этот мудила бородатый?!

— Я не видал, — пожал плечами Михеич.

— Там, кажись, остался, — кивнул на горящее здание Семен.

— Его звали Гэндальф… — вздохнул я.

— Хуендальф! — рассмеялся Вован. — Я ему грил, долбоебу, чтоб с нами держался. Это ж, блять, боевая операция, нах. Попал под раздачу — сам виноват, хуле. А если съебал уже, то и хуй бы с ним, как грицца, пусть пешкарусом топает, бгыгы! Помчали, братки.

***

«Девятка» Вована отыскалась в паре километров от уничтоженной базы. Мы быстро убрали маскировку из нарубленных веток. Ого, да тут и прицеп есть. В него бойцы сложили оружие и снарягу, облачившись в цивильное, оставив при себе лишь короткостволы. Попили чаю из термоса и закусили бутерами с колбасой. Как же давно я не жрал. Ничего, выберемся в безопасное место, буду восстанавливать силы.

***

Я сидел впереди. Вован рядом, как ни в чем ни бывало, вел свою дребезжащую тарантайку. Семен дремал, а Михеич с помощью переносной рации слушал гаишные частоты, помогая объезжать посты и засады.

Да, безумная переделка закончилась, как это ни странно. И я все еще жив, цел и при бабках. Я пообещал себе, что поделюсь с ребятами, когда приедем. Жаль только Машку и ее брата. Мне кажется, он уже мчит на байке по бесконечному шоссе…

По дороге Вован рассказал, что собирается двинуть в Питер. Есть у него там какие-то кореша. Я призадумался. А что если и мне поехать с Вованом? В Петрозаводске оставаться — вообще не варик, а в многомиллионном городе гребанные власти заколебутся искать Санька. Да, это хорошая идея.

Впереди замелькали огни родного города. Десантура свернул вправо, и повел тачку по укатанной грунтовке.

— Ты знаешь, Вован, я тоже поеду с тобой в Питер, — сказал я.

— Заебись, коли так! — обрадовался он. — Я фирму хочу открыть, нах. Охранную, ептать. Мне, бля, такие спецы, как ты, братка, пригодятся, нах!

— А куда ты свернул, кстати? — спросил я. — Трасса на Питер в другой стороне…

— Ты чо ебанулся, нах, по трассе ехать?! — заржал десантура.

— А как еще? На поезде? Это еще опасней.

— Ща, нах, увидишь. Во, бля, приехали.

В свете фар появились ворота из ржавых труб, покрытых облупившейся синей краской. Вован посигналил. В сторожке вспыхнул свет. Вышел дедок в телогрейке и, скинув цепь с висячим замком, открыл ворота.

— Спасибо, пенсия! — крикнул Вован, отдавая честь старику.

Тот махнул, проезжай, мол.

Блин, где это мы? Из темноты проступали какие-то ангары, вышка со стеклянной будкой наверху…

— Мы что, на аэродроме?! — догадался вдруг я.

— Канеш, епта! — Вован радостно загоготал. — На самолете домчимся, нах!

— А я думал, местный аэродром закрылся давно.

— Закрылся, но техника в поряде. Братишка здеся всем заправляет. С бригады нашей. Леха. Вот такой, бля, пилот! Не ссы, Санек, гыгы!

Для меня, конечно, это все было неожиданно.

— А что за самолет?

— АН два, нах. Леха уже полночи движган разогревает.

И точно. Машина остановилась, и я услышал доносящийся из темноты стрекот мотора.

— Так мы прямо сейчас полетим?

— А хуле?

— Подожди, Вован, — сказал я. — У меня есть одно дело в городе. Буквально на пару часов.

— Да ты ебанись, какой город, нах! Нахуя?

— Надо мне, — твердо сказал я. — Потом расскажу все. Дождешься?

— Ну, ебать, лады, хуярь, — сказал Вован. — Но ежели к пяти утра не поспеешь, без тебя борт уйдет, нах.

— Договорились.

Вован, забрав свои баулы, попрощался с пацанами. Михеич уселся за руль. Машина двинулась в Петрозаводск. Сунув руку под новенькую куртку, я погладил рукоять револьвера. Да, я все делаю правильно.

Когда до города осталось пара километров, «девятка» тормознула. Я вытащил из рюкзака охапку денег и протянул Михеичу.

Тот усмехнулся:

— Да ладно, оставь себе, мы не бедствуем, Санек. Иди уж. И да, кстати, держи, может пригодиться, а то выбросить хотел…

Я изумленно уставился на «Осу». Та самая, что была у меня раньше! Ну что ж, отказываться грех.

Пожав руки бойцам, я выпрыгнул из машины и уверенной хищной трусцой побежал к светящимся на горизонте пятиэтажкам.

Content

Александр Шишковчук
Схрон. Дневник выживальщика. Книга 5. Карельский стрелок

Карельский стрелок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 10