Александр Шишковчук

Схрон. Дневник выживальщика. Книга 6. Культурная столица

Дисклеймер:

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным, и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет.

Книга является исключительно личными измышлениями автора. Автор не пропагандирует ни какие идеи и стремления, не стремится кого-либо обидеть или оскорбить, ни к чему не призывает, а своими произведениями лишь хочет выразить свои личные мысли на обозначенную тему. Он не несет ответственности за ошибки, опечатки и неправильные интерпретации содержания книги.

Рекомендуется к прочтению сознательными людьми, способными мыслить и имеющими чувство юмора, в возрасте от 18 до 180 лет.

Глава 1

Наконец-то я был в своей стихии! Мои неутомимые ноги несли к цели, спрятанной в сердце города. Холодный ветер ночи терзал мое мужественное лицо. Чувство опасности щекотало сталь моих тестикул, как раньше, во время героических вылазок из Схрона. Когда-то родной Петрозаводск теперь — вражеская территория. Тьма скрывала мои планы, и надо было торопиться, пока рассвет предательским рентгеном не засветил меня, словно арту, вольготно устроившуюся в кустах на периметре карты «World of Tanks».

Если бы дело происходило в дешевой книжке, можно было бы подумать, что я ринулся в пасть дракона, одолеваемый неистовым чувством любви, сжигаемый страстью, роковым влечением, безответным пиздостраданием к Леночке. Но нет. Я не шестнадцатилетний спермотоксикозник. Она свалила от меня, наверняка, сейчас шпилится со своим морским долбоебом. Она свой выбор сделала. Тем проще будет мне выжить в грядущем БП. Не придется тратить свои нервы, время и тушняк из будущей кладовой.

Миновав частный сектор, я свернул на неосвещенную улочку, огляделся. Вроде, нет никого, но бегать с АК по городу не очень сподручно. В две секунды я разобрав трещетку, убрал в рюкзак. Детали обложил пачками денег, чтобы не звенело. Вперед! Для моих целей хватит и револьвера, хотя и он вряд ли понадобится.

Я преодолел квартал с пятиэтажками, держась заставленных спящими тачками дворов. Выглянул на следующую улицу. По дороге ехала ментовская машина с выключенными мигалками. Надвинув капюшон посильнее, я присел за клумбой. Уровень адреналина резко подскочил. Уф, пронесло…

Перебежал улицу. В следующем дворе я услышал глухое рычание. Из темноты вышла здоровая дворняга. Скалится, сука… из пасти хлещет слюна. Не знал, что у нас в городе водятся такие мутанты. Охренеть, куда смотрят власти? Я начал потихоньку отступать. Не то что бы жалко тратить пулю, просто не хотел шуметь лишний раз…

РррргггхххРррр!.. Откуда ни возьмись, вынырнули еще штук шесть милых песиков. Блять, не дай бог порвут мой новый прикид! «Оса», подаренная Михеичем, сама прыгнула в руку. АРРРГГГХХХ! Тварь бросилась. БДЫЩ! Светошумовой заряд тунгусским метеоритом взорвался в оскаленной пасти. Гребаные псы, поджав свои блохастые жопы, роняя жидкое сериво, скуля, аннигилировались в темных закоулках Петрозаводска. Сдув дымок, я усмехнулся и убрал травмат в тактический карман.

Еще «зайчики» в глазах не успели пройти, как на мою голову свалилась новая опасность. В соседнем дворе взвыла сирена, по стенам домов заметались вспышки. Блять! Почему я не улетел с Вованом?! Нахера приперся сюда? Со всей возможной скоростью я дюзнул в другую сторону от ментовского «лунохода».

Перепрыгнув песочницу, чуть не запутался впотьмах в развешанном белье. Блядство! Я свернул за дом, в этот момент за спиной взревел мотор, а клешни лучей фар поймали мою убегающую фигуру.

— ГРАЖДАНИН!!! — орали в матюгальник. — ЭТО ПОЛИЦИЯ! НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИТЕСЬ ДЛЯ ПРОВЕРКИ ДОКУМЕНТОВ!!!

Ага, щас! Я только прибавил гари. «Луноход» тоже. Я свернул с асфальта на парковку, перепрыгивая и огибая машины.

— СТОЯТЬ!!! СТОЯТЬ, СУЧАРА!!! ИЛИ ПРИМЕНЯЮ ОГОНЬ!!! — Мусора, видимо, не ожидали от меня такой прыти.

Думал, эти козлы выскочат и погонятся за мной, но их «УАЗик» помчался в объезд. Я перемахнул заборчик из сетки-рабицы. Чертов «луноход» тут как тут! БАХ! БАХ! Загремели выстрелы. Пригнулся на бегу, но, похоже, стреляли в воздух, ибо я не услышал свиста пуль и рикошетов.

Свернул к скоплению разномастных гаражей. Из-под ног мяргнула кошка. Брысь! Я запрыгнул на ворота гаража и стал взбираться на крышу. И тут же оказался в луче фар. БДЗИНЬ! БДЗИНЬ! В сантиметрах от головы взорвались искры. Да они вообще охуели там? Стреляют по мирным гражданам!

Страх придавал скорости, я рывком закинул на крышу свое тело и покатился на другой край. Надо мной пропело еще несколько пуль. Может в ответку им влупить? Жаль, АК разобран. Да и не нужна мне война. Мне надо просто прошмыгнуть в одно место! Поэтому будем отрываться. Хрен они поймают ловкого и неустрашимого Санька!

Хлопнули дверцы ментовской машины, топот ног, щелчки затворов. Я спрыгнул с другой стороны гаражного ряда. Впереди теплотрасса изгибается буквой «П» над тропинкой, ведущей в сторону частного сектора. Забрехали, разбуженные стрельбой псы. Туда я и устремился, нащупав «Осу».

Но пробежав буквально несколько метров за теплотрассу, уперся в мелкую речку, через которую был перекинут шаткий полуразрушенный мосток. Шавки за заборами на той стороне разлаялись пуще прежнего. Да, блин, они выдадут меня с головой, и я не смогу выполнить то, зачем пришел!

— Где он? — раздался крик.

— Кажись, к мосту побег, тащ старший лейтенант!

Я обернулся, и тут в голову пришла спасительная, хоть и немного безумная, идея. Подбежав к широким трубам теплотрассы, я проворно, как Халиль, сцуко, забрался на самый верх этой самой буквы «П». Тут же залег плашмя, стараясь не дышать. Обшивка широких труб была кое-где ободрана, ладони сразу зачесались от проклятой стекловаты.

Менты, размахивая фонарями, протопали подо мной. В щель между труб я разглядел, что их трое.

— Че, видите его? — спросил самый крупный, остановившись перед мостиком.

— Да ну ту сторону перебег, видать!

— Че то не слышно его, спрятался, может, где? — Крупный водил фонарем по прибрежным кустам, по темной воде.

— Эй, ты! А ну выходи, скотина! — крикнул его напарник в фуражке и лязгнул затвором АКСУ.

Псы в огородах снова подняли лай.

— Упустили, блять! — топнул ногой мусор в фуражке, закидывая автомат за плечо. — Сдается мне, тащ старший лейтенант, это тот самый был.

— Который, бля, ты о чем, Сидоренко? — Крупный мусор продолжил шарить фонарем, что-то высматривая.

— Ну, тот, который из СИЗО ушел недалече.

— Да с чего это он? — обернулся к нему лейтенант.

— Да вот сердцем чую, — Сидоренко прикурил сигарету, — кто ж это еще мог быть-то?

Я медленно положил ладонь на рукоять револьвера. Все трое на линии огня. Расстояние пустячное, уработать их — две секунды. Сто процентов сделаю благое дело. Не иначе, после БП эти уебанцы будут мародерить и грабить тех, кто выжил. Но что-то остановило. Наверно, чуйка.

— Да на той стороне он, — сказал третий, самый мелкий ментенок.

— И чего тогда стоим, курим, мать вашу?! — заорал лейтенант.

— Мож, подкрепление вызвать? — спросил Сидоренко.

— Я все равно сегодня «палку» срублю! Вперед, Сидоренко! Марш на мост!

— А че сразу Сидоренко?

— Давай-давай, бля, пошел!

— Мост же гнилой весь! Не мог этот гад по нему пройти, где-то здесь он прячется!

Я снова потянулся к револьверу.

— Пошел! Это приказ!

— Ну почему я? — снова заныл Сидоренко. — Пусть Кислицин идет первый, он младше по званию и самый легкий…

— А ты — самый жирный, — прорычал лейтенант. — Если тебя выдержит, значит и мы пройдем. Иди, блять!

— О, господи, господи… — причитал Сидоренко, старые доски предательски скрипели под его ногами. — Это ж бандит… а вдруг он там затаился и сейчас выстрелит в меня… господи…

— Не ссы, Сидоренко, хорошо идешь, — подбадривал лейтенант. — Мы тебя прикрываем.

— Ага, ага… — жирный сержант уже дошел до середины мостика. — АААААА!!! Бляяяя!!!

Доски затрещали, раздался мощный всплеск. Я задергался, зажав рот ладонью, чтобы не заржать в этот момент. Матерясь и мешая друг другу, мусора принялись вылавливать своего барахтающегося товарища. Вскоре и лейтеха, подскользнувшись, нырнул в речку-говнянку. Мелкий ментенок бессмысленно метался туда-сюда, хватаясь то за голову, то за автомат, то за рацию.

Ну все, самое время Саньку делать ноги, время поджимает, Вован может улететь без меня. А надо еще полгорода пройти… Я аккуратно и бесшумно сполз по трубам вниз, на цыпочках метнулся обратно за гаражи. Мусорская машина. Вот что сейчас ускорит мои передвижения.

За поворотом я увидел «УАЗик». Даже не заглушили, мудаки, и фары с мигалками не выключили. Значит, и ключ в замке. Я обрадовался, что все так удачно сложилась. Подбежав к «луноходу» рванул дверцу и… встретился с изумленной рожей еще одного служителя порядка. Сканворд выпал из его ладошек, мент потянулся к рации. ТУНЦ! ТУНЦ! Моя жесткая двоечка остановила это поползновение. Ухватившись за кожаную куртку, я вышвырнул мента с водительского места.

Кинув рюкзак на соседнее место, я выкрутил руль и, воткнув сразу вторую, дал по газам. Что-то пшикала и бормотала рация, но тревогу, вроде, пока не подняли. Я закурил и усмехнулся, вспоминая этих мудаков-ментов. Санька решили поймать, ха-ха-ха!

За десять минут я добрался, куда нужно. Тачку бросил за квартал до места, вырубив светомузыку и заглушив. Твердой и уверенной походкой добрался до нужного здания. Я пришел. Это здесь. Теперь за дело!

Глава 2

Чем отличается диванный воин от истинного выживальщика, специалиста по Пиздецам, большим и не очень? Диванный герой живет в собственных фантазиях, предается мечтам. Вот он пробирается по холодным развалинам цивилизации, отстреливая с неумолимой яростью стаи мутантов и каннибалов. Или основывает укрепленное поселение, где он царь, бог и гениальный стратег в одном лице, планирующий рейды по мертвым, истекающим кровью и радиацией землям.

Но эти мечты — ничто без главной фишки тру-сурвайвера. Без намерения действовать и претворять в реальность свои планы, идеи, задумки. Я, например, всегда выполняю намеченное. Не всегда вовремя, но не отступаю никогда.

Оглядевшись по сторонам, я поднялся на потертое ногами бесчисленных посетителей крылечко. Подергал тяжелую доисторическую дверь. Конечно, закрыто. Мой острый, как лезвие кухонного комбайна, взгляд скользнул по старому кирпичному фасаду этого двухэтажного здания, задержался на решетчатых окнах. Выживальщики не ищут простых путей. Камер вроде бы нет. Ну, это естественно. Какому дебилу придет в голову забираться среди ночи в городской террариум? Подпрыгнув, я ухватился за толстые прутья оконных решеток и принялся лезть.

На меня укоризненно глядел хамелеон — мозаика из цветного стекла на окне, по которому я лез. Подмигнул ему, минуя первый этаж. Используя кирпичные карнизы, оказался на втором. Блин, а здесь уже очково, высота метров шесть. Надеюсь, эти кирпичи выдержат мой вес…

Пальцы, между тем, вспотели, я бы точно не удержался, если бы не пыль на карнизах. Для меня эта пыль и голубиный помет — как магнезия для скалолаза. Так, теперь надо как-то перелезть на крышу. Это будет нелегко. Она выступает на метр от стены. Я осторожно закинул правую руку наверх, пытаясь нащупать какую-нибудь хапалку. Ноги дрожали в ячейках оконной решетки. Одно неверное движение — и мне пиздос!

Пальцы нащупали какой-то выступ. Тонкий, скользкий, ненадежный, как мой друг Валера. Бля… может, слезть пока не поздно и дуть к Вовану, на аэродром? Выживальщик никогда не отступает! Нетушки, я добуду то, зачем пришел — психоделическую жабу Юрика! Теперь и вторая рука уцепилась за выступ на крыше. Я практически вишу, осталось перенести ноги, подтянуться…

Ыых! Вот я и на крыше. Полежал пару минут на холодной оцинковке, переводя дух. Затем прошел к чердачному окну. Ништяк, оно даже не заперто. Подсвечивая зажигалкой, быстро нашел входной люк, ведущий во внутренние помещения. Зачем Саньку жаба? Для чего весь этот риск? Наверно, нужно еще одно доказательство, что все, что со мной случилось — не бредовый сон. А Зюзя — лучшее доказательство. К тому же, с волшебной амфибией в Питере будет не так скучно.

Я спустился по лесенке и оказался в коротком закутке. На первый этаж вел крутой лестничный пролет, а здесь было несколько дверей. На одной из них табличка: «Директор террариума г. Петрозаводск Ящерова Тамара Петровна». Пипец, жестокая фамилия. Хм, но раз уж я здесь, можно и кабинет директорши лутануть. Может, чего полезного отыщу. Кстати, тоже не заперто. Ну, значит, сам Ктулху велел.

Я вошел в кабинет и принялся быстро все осматривать. Шкафчики, полки — одна херня. Документы, бланки… даже сейфа нет или мини-барчика. Я старался ничего не перерывать вверх дном. Лучше уйти незаметно, не навешивая на себя лишних улик. Так, теперь перейдем к столу.

На столешнице ничего ценного — календарь, бюст Ленина, дырокол, бумаги. Заглянул по очереди во все ящики. А это еще что за херня? Фу, бля! Я осознал, что в руке у меня сорокасантиметровый самотык! Видать, одинокая женщина с непростой судьбой эта Ящерова Тамара Петровна. А может быть, она пиздит этой штуковиной своих подчиненных? Бедный Юрик, не позавидуешь ему… Или он тут еще не работает?

Хотел выкинуть «трофей», но, передумав, убрал в рюкзак. Приколюсь потом над Вованом, хе-хе… Я повернулся, собираясь валить из кабинета, и тут что-то вспыхнуло с дзиньканьем на столешнице. Ептвою… чуть шептуна не пустил. Это планшет, бляха. Но как я сразу не заметил его? Готов поклясться своими могучими бубенцами, его тут не было минуту назад. Или был?

Взяв планшет, я прочитал уведомление с мейл. ру: «Здравствуйте, Тамара! Мы прислали вам это письмо, потому что вы подписаны на наш сайт по трейдингу криптовалюты…» Хм, крипта, биткоины? Это может быть интересно. Прихвачу-ка его с собой. К тому же, гаджет не дешманский, айпад, кажись.

Выйдя из кабинета, я направился вниз, листая по пути приложения на планшете. В основном какая-то бабская херня. Даже игр годных нету. Тут дзинькнуло еще одно сообщение. «Тамара Петровна» ваша баланс пополнился на 0.000003018 BTC! Спасибо, что пользуетесь нашим сервисом облачного майнинга!» Фигасе, продвинутая какая директорша! Биткоины, блин, майнит с планшета! Надо разобраться, как вывести с ее счета драгоценную крипту. Кольнул даже ржавый кинжал зависти. Я как мудак бегаю по лесам от чурок и ментов, когда давно уже мог быть на пути к богатству! Мне ведь пришла эта идея еще в первый день в прошлом!

Погруженный в свои мысли, я не сразу заметил, что оказался на первом этаже. БУЛТЫХ! Трехметровый крокодил прыгнул в бассейн и поплыл в мою сторону, загребая лапами. Сука! Я выдохнул, чтобы успокоить нервы. Хорошо, толстое стекло отделяло меня от мерзкой рептилии. Погрозив аллигатору, голодно ощерившемуся на меня свою пасть, направился дальше. Где же ты, Зюзя?

Неслышным шагом я двигался через серию залов и комнат. От экзотических тварей, злобно взирающих на меня из своих гнезд, аквариумов и нор, мурашки бежали по спине. Зловещее место. Извивались на ветках питоны и кобры, провожали выпученными зенками саламандры с хамелеонами, скрипели хитиновыми крыльями мерзкие черные тараканы, каждый величиной с пачку сигарет. Ну и гадость!

И тут я увидел ее! Небольшой аквариум с искусственным болотцем освещала красная лампа. Магическая жаба смотрела прямо на меня, бородавчатые бока меланхолично вздувались.

— Ну привет, боевая подруга. — Я приблизился лицом к стеклу. — Поедешь со мной в Питер?

Шлеп! Толстой кляксой Зюзя прилепилась к стенке аквариума. Это было так резко, что я инстинктивно отпрыгнул. И снова гигантских усилий стоило не заорать в этот момент. Спасла моя закаленная сила воли.

Быстро справившись с запорами крышки аквариума, я сунул руку и достал скользкую горячую жабу. Она квакала немного недовольно. Ничего, дорогая, придется потерпеть предстоящий трансфер, как когда-то, в постъядерных лесах Карелии.

Конечно же, я не удержался, и как следует, провел языком по скользкой спинке. Зюзя не стала возражать. Сила, приди, хе-хе! Бережно спрятав жабу в рюкзак, я посмотрел на свое отражение в стекле аквариума. Волшебная волна еще не захлестнула мое сознание, но зрачки стали стремительно расширяться, пока не заполнили всю радужку. Возникло легкое беспокойство, а не переборщил ли я? Ведь в этой реальности мой организм еще не адаптирован к такому. Да ладно, пох, главное в этом деле — сохранять позитивный настрой.

Позитивный настрой… позитивный, блять, настрой… окружающее пространство с чешуйчатыми гадами, подсвеченное лампами, потихоньку искажалось, появлялись какие-то фракталы. Мне стало еще больше не по себе. Хоть и знал, что ни в коем случае нельзя параноить и загоняться.

Бдзиньк! Хихикнул в руке айпад. О, еще битки капнули. Так, планшет, а давай-ка включим приятный музончик и будем убираться отсюда. Где тут плеер? Быстрее… Звуки усиливались, стало слышно насмешливо-хриплое дыхание рептилии, амфибий и гнусных насекомых. Я чувствую, как что-то мощное приближается, что-то чудовищное, что накроет меня просто ебической силой! Мне нужна музычка. Но приложения на экране тоже принялись издеваться! Никак не могу ни в одно тыкнуть пальцем! Они просто разбегаются, скачут, кружатся… блин-блин-блин!

Стоп, Санек, ты паникуешь! Нельзя паниковать! Но от этих мыслей паника разгоралась только сильнее. Айпад в руках превращался в какое-то хищное чужеродное существо, дышащее ненавистью. Надо убрать его в рюкзак. Это все галюны, мне все это кажется. Но вместо рюкзака я запихал планшет себе в штаны. Эта гребаная хрень, сдаст тебя, Санек, нашептывала паранойя.

Теперь ее голос я слышал очень четко. Но как же биткоины? Забудь про них. Продукцию яблока легко найдут дистанционно, когда Тамара Ящеровна заявит о пропаже. От этой мысли стало совсем нехорошо. Я представил, что эта директорша крадется где-то здесь в темноте, как велоцираптор, поджав передние лапы, хищно раздувает ноздри, пытаясь унюхать мой след. А из ее пасти динозавра с сотнями острых клыков на кафель капает горячая слюна.

Я закрыл глаза. Надо. Успокоиться. Рука легла на револьвер. Слава северным богам, оружие принесло хоть немного облегчения. Прямо за спиной раздались отчетливые шаги. Волосы на голове встали дыбом.

Глава 3

Ужас преступника, застигнутого врасплох — мгновение, превращающееся в века и геологические эпохи. Я замер, врастая в пол, пуская корни все глубже и глубже в недра земной коры. Из темного соседнего зала в зеленоватых отсветах аквариумов явился лучший боец Арены Жести, чемпион Кандалакши и приполярных земель, гениальный финансист и жрец бога Смерти в одном лице — великий Юрик Харитонов.

Пространственно-временной континуум, где я оказался по прихоти старого шамана, совсем не преобразил знакомый образ Юрца. Только пузо чуть больше оттопыривало засаленную майку, да щетинистые щеки чуть круглее, даже бутылка «Балтики № 3» осталась неизменной.

Юрик удивленно осмотрел меня с головы до ног. Отхлебнув пива, икнул и спросил:

— А что вы, собственно, тут делаете, уважаемый?

Мое помутненное сознание зависло над ответом.

— Террариум ночью не работает. — Юрец нахмурился. — Как вы здесь оказались?

Вместо меня ответила жаба, завозившись под клапаном рюкзака. Видать услышала знакомый голос.

— Ква-а-а! — сказала она.

Юрца словно электрошокером прошибло. Дикий взгляд хранителя земноводных упал на пустой аквариум. «Балтика» выпала из застывших пальцев, взорвавшись колючей бурой кляксой.

И это скинуло мое оцепенение, будто сдернули пыльный чехол с застоявшейся в боксе яростной «Ламборджини».

— Где Зюзя? — тонко закричал Юрик. — Что ты с ней сделал, негодяй!

Мне даже стало жалко его в этот момент, но я сразу понял две вещи. Первое, этот хрен меня совсем не узнал, что логично. И второе — он еще ни разу не лизал жабу. Все это в доли секунды подсказало мое расширенное сознание. Передо мной не первосвященник Бога Жести (и Путина с Трампом, пророков его), а так… обычный колдырь, типичный обитатель спальных районов.

Жаба снова подала голос из рюкзака. Ее «ква-а-а…» — нет, не так — «КВА-А-А!» проникло вглубь головы, гудя и низко вибрируя, как само мироздание. Эхо рокотало под сводами черепа, ставшего исполинским залом с колоннами, из-за которых выглядывали чудища, динозавры, годзиллы и прочие арахниды. И эти монстры подчинялись мне — своему повелителю. Они ждали моего приказа. Я могу уничтожить этого жалкого чудика напротив миллиардом бесчеловечных способов. Ведь я — властелин этого мира!

Любой вменяемый гражданин, без сомнения, бросился бы в панике. Но не Юрик. Этот псих совершил огромную ошибку — кинулся на меня. Время превратилось в эпоксидный клей, распростертая фигура Юрца с перекошенной физиономией летело в мою сторону, медленно, по миллиметру приближаясь.

В следующий миг Юра оказался на полу, хватая воздух отбитыми легкими, корчась. Я поставил ногу ему на грудь, надавил, глядя в глаза. Взгляд его был полон бессильной ненависти.

— Похвальная попытка, Юрик Харитонов, — голосом Венома произнес я.

— Как?.. Откуда?.. Кто ты?! — Бедолага дергался под моей тактической подошвой.

— Зюзя теперь моя. — Стволом револьвера я поправил его челку. — А ты задумайся на досуге, дружок, о великом, о будущем. Твоя судьба — это не чистка дерьма за гнусными тварями, а нечто большее… Прощай.

Отпустив его, я направился к выходу. Дверь была заперта, но изнутри ведь ее можно открыть?

— Нет! Стой, вор! — прохрипел Юрик.

Я обернулся:

— И запомни главное, Юра. В семках — вся сила!

Айпад в штанах подтверждающе дзинькнул.

***

Быстро справившись с дверным засовом, я выскочил через центральный выход. Надеюсь, наставил Юрика на путь истинный? Или это было слишком жестко?

На улице я замер. От увиденного перехватывало дыхание. Как же прекрасен может быть наш унылый северный город под воздействием психо-жабы! Темнота придавала особенную мистическую атмосферу, пронизанную пульсирующими огнями, бликами, лучами всех возможных оттенков.

И что самое интересное, мое восприятие настолько расширилось, что я без труда сканировал всю информацию с этой улицы, квартала, со всего города. С трудом отсеяв этот ниагарский водопад инфы, я определил самое важное в данный момент — врагов поблизости нет. Багровые пульсации мелькали в центре и на другом конце города. Я побежал в строну оставленной ментовской тачки — это был самый быстрый способ добраться до аэродрома.

Не знаю, то ли я на бегу что-то нажал, то ли подействовала магия, но гребаный айпад в штанах врубил, наконец, музыку. Тело тут же наполнилось яростным боем барабанов, неистовыми отжигами гармошек и звоном бубнов. Кавказская попса что ли? Хотел переключить, но залихватские мотивы подхватили, наполняя энергией, легкостью, силой и свежестью заснеженных вершин. А когда заголосил певец «И ведет меня к тебе эта темная ночь! Без любви твоей, поверь, я совсем пропадаю!», я вспомнил о Лене. И о нашей любви.

Она же здесь в городе! И я могу ее найти и забрать с собой в Питер! Ее образ вспыхнул во тьме, как луч маяка сквозь штормовые волны для отчаявшегося капитана. Двигаясь под термоядерные ритмы любви, я ускорял бег. В штанах проснулся и выпрямился второй мой капитан, до боли упершись в планшет.

Но эйфорию влечения вдруг коварно вплелся красный сигнал. Опасность! Опасность! Я обернулся и увидел, как, распахнувшись, хлопнула об стену дверь террариума. На крыльце возник Юрик. Подпрыгнув, он крутанулся волчком. И тут же, заметив меня, неистово рванул в погоню. В его руке я разглядел пожарный топорик. Валим!

На мое счастье трофейный «луноход» был уже рядом. Убивать Юрика не хотелось, он еще не совершил всех подвигов, что прославят его в тысячелетиях.

— Стой, гад! — кричал будущий герой Кандалакши.

Я прыгнул в тачку и рванул зажигание. Начал выруливать задним ходом. БДАМС! Дверца с моей стороны прогнулась от мощного удара. Лезвие топора, пробив обшивку, замерло в сантиметрах от моей бочины. Безумный Юрец дергался, пытаясь выдернуть оружие. Воткнув передачу, я дал по газам. Харитонов упал, покатился, матерясь, по асфальту. Но топор так и не выпустил. Выровняв заваливающийся то вправо, то влево «УАЗик», я глянул в зеркало. И еще долго видел бегущего, вопящего и размахивающего топором Юрика, пока не свернул за угол.

***

Проблема решена. Меня снова накрыла горячая штанга любви. Айпад я вытащил и положил на соседнее сидение, рядом с рюкзаком. Он продолжает изливаться пылкими песнями. Даже Зюзя подпевала по ходу. Внутренний GPS высвечивал пылающим рыжим сердечком местоположение Лены. Туда я и рванул.

Спустя пять минут, вильнув юзом, «УАЗ» оттормозился возле женской общаги, перегретые покрышки дымились и плавились. Где-то здесь моя любовь! Она рядом, я чувствовал это! С планшетом в руке я забежал внутрь. Хотел с ходу перепрыгнуть незначительное препятствие на пути к продолжению человеческой расы — дурацкий турникет, но злобный окрик, как дикая шавка в штанину, впился в мое сознание.

— Эй, эй! А ну стоять! Куды несешься, ирод?! — Из-за столика выпрыгнула наглая, похожая на бабу Ягу старуха.

— Я к Лене! — выкрикнул я.

Увидев мое лицо, бабка ахнула, но тут же пришла в себя.

— Убирайся к черту, антихрист! Посли одиннадцати никому не положено ходить!

— У нас любовь! — принялся объяснять я. — Вы не понимаете, речь идет о продолжении вида!

— Да я тебе щас продолжалку-то отобью! — взъярилась карга, хватая швабру. — А ну брысь! Ща милицию позову!

Я понял, что эта химера будет пострашнее Цербера, охраняющего врата Преисподней. Мне не пройти этого стража. Но любовь совсем рядом. Я найду другой способ!

— Химера! — гордо крикнул я и выбежал на улицу.

Я задрал голову, пытаясь угадать, в которой из комнат спит моя Лена. В голову однвременно приходили тысячи идей, как нам воссоединиться. Я выбрал самую лучшую. Сделав громкость айпада на максимум, включил первый попавшийся трек из плэйлиста. Гребаные «Иванушки»? Да плевать, она поймет мои чувства и прибежит сама!

— Лена! Лена! — принялся орать я, танцуя под музыку и тряся айпадом.

«Красный блеск твоих рыжих волос, словно солнце в городе роз!» — пошел припев. Я стал орать громче, прыгать, подпевать. «Слезы льются от счастья дождем…» Тут и у меня по щекам потекли слезы. «Мое сердце бьется в твоем!»

— В твоем, Лена!

Да, я сейчас полный неадкват, веду себя, как шестнадцатилетний опездол. Но кто из нас, положа руку на сердце, не испытывал безумие половых чувств?

Из разных окон давай выглядывать разные телки, хихикать.

— Позовите Лену! — кричал я.

— Что за придурок?

— Уходи, дай поспать! — отвечали телки.

— Лена! Выйди! Это я, Санек!

— Здесь много Лен! — засмеялась блондинка с третьего этажа. — Вам которую, Александр?

Ух, если бы не Лена, я б ко всем тут залез!

— Рыжую! — ответил я.

Блондинка с явным огорчением скрылась в комнате. Зато на втором этаже защелкали оконные створки, зажегся свет.

— Саша?! Что ты здесь делаешь? Тебя же разыскивают! — воскликнула она, моя любимая, высовываясь по пояс из окна и прикрывая одеялом свои прекрасные сиськи.

— Лена, выходи! — радостно заорал я.

Но тут в окне возникла рослая фигура с голым торсом. Андрюша-морячок, блять! Я злостно сжал зубы.

— Щас я! Щас я, сука, выйду! — прорычал бык, отпихивая Лену вглубь комнаты.

Где-то на заднем плане тяжелый топот, хлопки дверей. Я понимал, что сейчас будет самая решающая схватка в моей жизни. Лена появилась в окне опять.

— Придурок, беги быстрее отсюда! — запищала она.

— Любимая! — Я торжественно преклонил одно колено. — Поедем со мной на этом прекрасном кабриолете! — Я показал на УАЗик. — Я увезу тебя в Северную Пальмиру, увезу в город культуры из этой гнусной провинции! Мы будем кататься на кораблике по каналам, ездить в Царскую деревню, ходить в Эрмитаж!

Девчонки с верхних этажей разразились бурными, как мои, всегда готовые к бою спермотазоды, аплодисментами. Я хотел продолжить свою речь, но тут айпад выбило из руки чудовищным ударом. Пропев в полете прощальную ноту, он вдребезги разбился, ударившись в клумбу. Двухметровое тело в семейниках возникло в поле зрения, грозным Эверестом закрывая от меня окно с любимой.

— Тебе пиздааа! — проорал Андрюша, страшно вращая глазами, брызжа слюной.

Ультразвуком заверещали девки.

Гора ярости бросилась убивать.

Глава 4

Проблему агрессивного быдлоида, который по недосмотру богов трахал мою ненаглядную, я мог бы решить раз и навсегда. На это понадобилось бы не больше двух секунд. Выхватить револьвер и послать пулю промеж тупых глаз. Но зачем жестить и нарушать закон, когда во мне сила психоделической жабы? К тому же Лена может не простить смерть морячка. Лучше на глазах всей общаги отмудохать козла как следует. И тогда она поймет, блин, кто из нас достоин ее багряного лона, а кто — никчемная личность!

Потоки энергии хлынули в мои кулаки, которые тут же вспыхнули золотым сиянием. Естественно, никто кроме меня, этого не видел. Морячок, еще не подозревающий о неминуемой опасности для своего здоровья, безумным локомотивом летел на меня. Мое восприятие так расширилось, что временной поток не только замедлился, но и начал давать ответвления в разные стороны. Это выглядело, как сотни вариантов развития событий, которые я проживал, не двигаясь, однако, с места.

И мои кулаки начали астероидную бомбардировку планеты-гиганта. Траектории движений сплетались извилистой лентой вокруг Андрюши, мне были видны все его болевые точки и жизненно важные органы. Но я не спешил пробивать по ним. Хотелось растянуть удовольствие и дать выход переполняющей злобе за то, что этот мудозвон был сейчас с Леной. А не я.

При этом еще я успевал посылать улыбки с воздушными поцелуями Лене и другим девчонкам, визжащим, подбадривающим, болеющим изо всех окон женского общежития. Андрюша мычал, бестолково лупил, но его руки и ноги только взбивали атмосферу. Стремительным фантомом оказавшись сзади, я ударил ногой, вложив всю боль своего разбитого сердца в этот подсрандель.

Раздался металлический лязг. Вскрикнула Лена. Проклятый быдланин уебался в стойку с велосипедами, опрокинув их все нахуй. Я принялся танцевать победный танец, а девки крыть матом неуклюжего мудака, который, рыча, пытался выбраться из-под кучи великов. Жалко, этот пес разбил айпад. Так и не вывел оттуда биткоины, но мой великолепный триумф стоит потерянных средств. Теперь Лена — моя!

Но бывший (теперь-то можно в этом не сомневаться!) пихарь моей любимой, расшвыряв по сторонам бедные велосипеды, опять поймал меня в перекрестье прицела своих мутных гляделок. Я презрительно усмехнулся. Видимо, его гнусное ебало давненько не выхватывало тактических пиздюлей!

Я приготовился ко второму раунду, и тут меня стало отпускать. Потоки энергии, рукава параллельных реальностей, состояние могущества — все начало сворачиваться, блекнуть, истончаться. ХЛОП! — и я стал прежним Саньком. Правда, слегка оглушенным и растерянным, словно медуза, выброшенная безжалостным штормом на палубу атомного ракетного крейсера «Петр Великий». И морячок все ближе!

Страх парализовал тело, но мое верное подсознание во всю мочь заорало: «БЕГИ!!!» И я побежал. Какой позор, какое фиаско, Санек! Лена же это видит! Но инстинкт выживания оказался сильнее. Я принялся удирать, мастерски лавируя между клумб, скамеек и разбросанных велосипедов. В этот момент даже забыл про револьвер, в мозгу пульсировала лишь одна мысль: «Надо лизнуть жабу!».

Увернувшись от очередного броска морячка, я сунул руку за спину, под клапан рюкзака. Пальцы ухватили что-то скользкое, рванули. В этот момент чудовищная сила рванула и меня. С ужасом я заметил, что ноги бегут уже по воздуху. Андрюша, ухватив меня за шиворот, поднял на метр от земли. Я оглянулся, как мог, и увидел разъяренную морду этого мудака. Но руки мои были свободны — я мог лизнуть Зюзю! Пусть все подумают, что мне конец, а я как разозлюсь в последний момент!.. Это будет эпично, да.

Я перевел взгляд на свою руку и чуть не заорал. Вместо Зюзи в ладони был мерзкий самотык, украденный из кабинета директорши террариума. Вывернувшись, я сунул сорокасантиметровый резиновый дилдо под нос Андрейки. Четвертое правило выживальщика — использовать любой предмет как оружие.

— Аааа! Сук! Зашквар! — разинул пасть морячок, скосив глаза на силиконовую залупу.

Резким выпадом раскрытой ладони я вогнал самотык по самые гланды врагу. Хватка сразу исчезла. Ноги мои пружинисто шлепнулись об асфальт. Я выдернул свое оружие. Андрейка, схватившись за горло, стал кашлять, мотать башкой и через секунду сблеванул в клумбу.

— Зашквар… ебать, зашквар… — стонал над своей участью поверженный бык.

Я подскочил и, не теряя времени, принялся хлестать морячка по щекам увесистым, как полицейская дубинка, фаллосом. Утырок заверещал, подпрыгнул, как подстреленный из воздушки шакал, включая форсированный съебатор. А я под хохот всей общаги принялся догонять, нанося все новые и новые удары с помощью тактического хуя.

Но что это? По улице заметалось эхо полицейских сирен, вдали мелькали красно-синие всполохи. Отвесив напоследок залупой по загривку, я развернулся и побежал к «бобику». Они нашли меня! Рвем когти!

— Саша! — крикнула из окна Леночка.

Я остановился, убирая «оружие» обратно в рюкзак.

— Лена! — удивился я. — Почему ты еще не в машине?

— Дебил, уезжай!

— Я тебя найду! Приезжай в Питер, любимая! — крикнул я, заводя мотор.

Морячок плачет в кустах. Мусора, блин, все ближе, сука. Некогда ждать Лену. Но мы увидимся снова! Теперь я точно знаю это! Воткнул передачу и, взглянув вперед, словил жесткий ахуй. Юрец! Как он, блять, меня нашел?!

В этот раз Юрик поступил гораздо коварнее. Не стал лупить по дверям, а, запрыгнув на капот, обрушил на него адский удар прямо в сердце ментовской машины. Я даже не успел надавить газ. Юрец снова взмахнул чудовищным топором. Из пробоины вырвалась струя пара. БАХ! Стекло пошло трещинами. Хоть и выдержало, но теперь ни хрена не видно!

Я выскочил из бесполезной тачки. Скрип колес подъезжающих мусоровозов, патрульных мотоциклов.

— Всем стоять! Полиция! — орали матюгальники.

— Верни, Зюзечку! — вой Юрца.

Да идите вы все нах! Я подхватил велосипед, розовый с корзинкой, и топнул по педалям. Взревели полицейские мотоциклы, но я свернул в подворотню. Позади остались матерящиеся менты, какое-то время еще был слышен топот ног и злобное сопение, а вскоре и они затихли.

Я мчался, что есть силы к аэродрому, срезая путь через дворы и проулки. Сколько всякого пиздеца случилось со мной этой ночью. Пусть Великий Ктулху даст сил для последнего рывка. Уже светает, но знаю, Вован дождется меня.

Я уже добрался до окраин Петрозаводска, когда звуки сирен раздались на параллельной улице. Внезапно в лицо ударил свет фар.

— Стой! Стой, блять! — судорожные вопли.

Не останавливайся, Санек. Бешено крутя педали, я промчался между двух «бобиков», расставленных посреди улицы. Ловко лавируя, свернул в частный сектор. Рев за спиной возвестил о том что, радоваться рано. Обернувшись, увидел, как в узкий проход между двух заборов вьезжают мотоциклы. Один, два, три… Следом сунулся «УАЗик» и, сука, застрял, словно летящий с пятидесятого этажа лифт, полный орущих людей, с оборванным тросом, включивший в последний момент свои тормозные колодки.

Конечно, это глупо, но я поехал дальше. Мне бы только вырваться из этого прохода. Я метался, как заяц, в лучах фар. Кровавым гризли взрычал мотоцикл за спиной. Поравнявшись со мной, мент что-то орал, тянул руку, чтобы схватить меня. С другой стороны еще один зажимал в тиски. Я бы дал по тормозам, но сзади был третий. Я словно в пасти акулы! Блять!

Внезапно третий моцик рванул вперед и, бортанув того, что справа от меня, оказался рядом. Мусор на байке слева яростно выругался. Я посмотрел направо. Черт! Опять Юрец! Когда же он, блять, отстанет от меня?

Глава 5

Харитонов, хищно оскалившись, махал топором. Мне чудом удалось увернуться, отклонившись назад и отпустив руль, прямо как Нео. Острие топора просвистело надо мной, мотик слева оказался без наездника. Юрик после удара, потеряв равновесие, ударился в забор. А я перепрыгнул на катящегося по инерции мотоконя.

Поставив на дыбы байк, я вырвался из западни и радостно расхохотался. Да, основная кодла все еще на хвосте, но на твердом асфальте я выжал полный газ. Небо все светлее, холодный ветер пытался сбить с седла, швырял в незакрытое лицо невидимые оплеухи.

Я едва не пропустил нужный поворот к аэродрому. Оставив на пустынном шоссе, пятидесятиметровый черный след, я развернулся. Байк с рычанием понес меня по грунтовке.

Забор. За ним взлетная полоса, ангары. Где-то там тарахтит Ан-2, который увезет меня из этой жопы. Впереди ворота с накинутой цепью. Нет времени звать деда-сторожа. На полном ходу я врезался колесом между створок. Но почему-то они не открылись, как я рассчитывал. «Может быть, они открываются в другую сторону?» — подумал я на лету.

Удар. Перекат. Вскочив, побежал. Дед что-то кричал из сторожки. Но я не оглядывался. Вновь настиг вой сирен. Бегу. Только бы не открыли огонь по взлетающему самолету.

Наш кукурузник уже на полосе. Вован замахал мне из открытой двери. Мотор заорал на всю округу, готовый в любую секунду сорвать с места старенький биплан. Осталось сто метров… пятьдесят… В мощные басы самолетного движка вдруг врезался другой звук, более высокий. Над бруствером, который проходит вдоль летного поля взмыл мотик. Опять Юрец! Байк еще не коснулся земли, а он уже прыгнул яростным возмездием.

Сбив меня с ног, вцепился мертвой хваткой и заорал прямо в лицо:

— Зюзя! Отдай мне Зюзю, подлец!

На красном лице червяками вздулись вены, глаза навыкат, по щекам хлещут слезы. Бля, если бы не знал точно, подумал бы что он под жабой. Удивительное упорство и сила воли.

— Отдай мне ее, пожалуйста! — повторил он.

Я взглянул в его дикие глаза и понял, что зря все это затеял. Ведь если я заберу жабу, кто же потом защитит людей на разрушенной Зенит-Арене? Кто поможет наводить порядок и строить мирную жизнь в постъядерной Кандалакше? Я ведь едва не повернул ход событий в худшую сторону.

— Хорошо. Только отпусти, блин! — Я снял с плеч рюкзак. — Держи.

Бережно вытащив жабу, передал ему.

— О, Зюзечка, иди ко мне! — Юрик аж затрясся в экстазе.

Так может он лизал ее уже.

— Санек, ебта, че за дела? — подбежал Вован с автоматом наперевес. — Эт че за хуй? Ебнуть его?

— Все нормально, Вован, — сказал я.

— Блять, полетели! Уже светает, нах! Леха ща не полетит никуда, нах!

— Две минуты, Вован, я щас!

Десантура, махнув рукой, направился к самолету, а я повернулся к Юрику:

— На вот, короче, и это уж тогда верни на место… — отдал ему самотык директрисы.

— Спасибо… — прошептал Юрик.

— Ладно, давай, удачи! Помни Санька! — Я усмехнулся. — И самое главное, Юра. Обязательно лизни.

Он удивленно посмотрел на свои руки.

— Да не игрушку своей Ящеровны, а Зюзю!

— Зачем?!

— Ты все узнаешь, — сказал я и подхватил рюкзак.

Сирены совсем рядом. Вован орал и матерился, но я не слышал из-за гула движка. Самолет начал потихоньку разгоняться. Чудовищный ветер ударил в лицо. Я поднажал. Хвать! Могучая пятерня десантника вдернула меня в самолет. Через пару секунд он взмыл в воздух.

Лежа на металлическом полу, я замиранием сердца увидел, как накренился горизонт. Земля за открытой дверкой встала стеной. Это Ан-2 заложил вираж. Мелькнули ангары, диспетчерская вышка, вспыхивающие огоньки мигалок десятков ментовских машин. Все это быстро пропало их вида. Кукурузник нырнул в мутный туман облаков.

Десантура расхохотался и захлопнул дверь. Он прикурил и протянул мне сигарету, которую я подхватил дрожащими пальцами.

— Заебок, нах, летим, братка! — улыбнулся Вован.

— Спасибо, что дождались, — сказал я.

Из-за шума двигателя приходилось кричать. Но я в безопасности. Все позади, мы летим в Питер. Меня стало отпускать. Интересно, где мы приземлимся? Неужели прямо в Пулково? Не хотелось бы. Местные службы тут же повяжут, едва мы ступим на твердую землю.

— Держи, это твой! — Вован кинул в меня тяжеленный мешок, едва не прибив.

— Это что, парашют? Но зачем? — не понял я.

— Это Д-1, нах! Будем десантироваться, ебта! — радостно ответил он, застегивая на себе серые ремни. — Не ссы, епт, он сам раскроется, нах!

— Да я и не ссу! — ответил я, вспомнив свой героический прыжок с дельтаплана. — Это круглый что ли парашют?

— Кончено, ебт. Десантный, нах! — Вован помог мне все правильно застегнуть.

— А есть запасной? — задал я резонный вопрос.

— В натуре, нах! — ВДВшник хлопнул меня по плечу, словно дубиной огрел. — Эй, Леха!

Из кабины высунулся усатый дядька в кожаном летном шлеме с прозрачными очками:

— Чего?

— Где у тя запаски, нах?

Но пилот не ответил. В окна кабины и в иллюминаторы ударил свет. Мы летели уже выше облаков. Летчик заблокировал штурвал и, почему-то улыбаясь, прошел в салон.

— Так чо, Леха, где зэпэ, ебта? — повторил Вован.

— Нету запасок! — ответил пилот.

— В смысле, бля, нету? Нам десантировацца ща!

— Вы что, ребята, такие наивные? — Леха посмотрел на нас, как на дебилов. — Думали, я запросто так вас повезу? Знаешь ли ты, Вова, сколько стоит заправить Ан-2?

— Ты че несешь, Лех? — недоуменно воскликнул десантник. — Мы ж, бля, договорились!

Я заметил, что его палец замер на спуске АК.

Леха, видимо, тоже заметил. Он примирительно поднял руки в пилотских кожаных перчатках, заулыбался:

— Да, конечно, конечно, доставлю, все как и договаривались.

Он залез под пассажирскую сидушку и вытащил два брезентовых мешка с застежками, карабинами.

— О, заебись! — обрадовался Вован. — Запасочки, нах! Ну и хули ты, Леха, мозги ебал? Чет ток тяжеловатая, нах…

— А это не запаска, — ответил Леха. — В Питер доставить надо, передадите куда надо. Я там написал.

— А че здесь? — нахмурился десантник.

— Смотри, не дерни кольцо! — предупредил пилот, цепляя ко мне спереди мешок. — Тут 10 кило амфетамина.

— Нахуя? — орнул Вован.

— Для питерских клубов. — Летчик пожал плечами. — Я их обычно над Финским заливом сбрасываю. Ну как бы прогулочный рейс. А ребята потом подбирают на лодках. Из-за вас я туда не полечу, а Пахомыч мне башку свернет, если не доставить груз. Так что выручайте, парни. Я ведь вас выручил.

Я внутренне вздрогнул, услышав знакомое имя, но виду не подал.

— Не знал, бля, что ты наркоту перевозишь, — пробурчал Вован.

— Осуждаешь? — воскликнул пилот. — Да ты знаешь, сколько стоит содержать эту птичку в идеальном состоянии. Если б не эти рейсы, наш авиаклуб давно бы закрылся! А у меня школьники бесплатно занимаются, с парашютом прыгают. На самолетах их учу летать, на планерах…

Летчик с грустью посмотрел на плывущие под крылом облака.

— Да мне пох ваще! — Вован подтянул ремни и пристегнул к тросу мой и свой вытяжной парашюты. — Пусть эти пидары столичные нюхают свое дерьмо, ваще до пизды! Ты главное место выброски не проеби, хуль!

Пилот кивнул и вернулся в кабину. Вован зачем-то открыл дверь и стал всматриваться, хотя из-за облаков ни черта не видать. Я поглядел на свой мешок, в котором должен был быть запасной парашют. А если, блин, основной не раскроется.

БИИИП! БИИИП! Пронзительные гудки, замигала красная лампа в хвосте самолета. Блять, в чем дело? Авария? Мы падаем?!

— Пора, Санек! Прыгаем! — крикнул десантура.

— Че, прямо сейчас что ли?

— Да! И ты первый, епта!

Могучее колено ударило под зад, тело мое пулей вылетело из уютного самолета, жестокий ветер тут же принял пас от Вована и яростно затрепал в своих объятьях.

Глава 6

Я еще не успел осознать весь ужас этой ситуации, а парашют уже трепыхался над головой. Пара секунд, рывок. Уф, бля! Кажись, раскрылся! Гребаный Вован! Нахера он выбросил меня из самолета? Без инструктажа и самое главное — без чертовой запаски. Вместо нее десять кило «фена». Ладно, купол, слава богам, наполнен, все нормально. Интересно, куда будем приземляться?

Повертев башкой, я не обнаружил Вована, который должен был выпрыгнуть сразу после меня. Вообще ни хрена не видно. Кругом туман. Точнее, сейчас я, похоже, пронзал облачный слой. По идее, он скоро закончится, покажется земля. Надеюсь, посадка будет мягкой…

Вдруг тряхнуло. Да так резко, что я почувствовал, как стремительно седеют мои суровые железобетонные яйца. Я вцепился в серые лямки подвесной системы, как охуевший бультерьер в ногу случайного прохожего. Новый рывок. Что за херня? Купол над головой, словно зажил своей жизнью, стараясь вырваться из плена строп и сбросить, стряхнуть бесполезный груз, тобишь меня! Турбулентность, сука! Я сталкивался с ней, когда летал на параплане, но такого пиздеца не припомню.

Это наверно потому, что я в облаке. Или в туче? Вся одежда промокла насквозь, по стропам и свободным концам хлестали ручьи, нагло брызжа в мое мужественное лицо и затекая за шиворот. Вдруг под ногами в облачных разрывах замелькала земля. Ништяк! Я разглядел перелески, квадратики полей.

Но коварная туча решила не отпускать свою жертву. Парашют затрепетал, как телка на первом свидании, и меня с силой рвануло вверх. Далекая земля исчезла, облачные космы под ногами сомкнулись, словно челюсти акулы-людоеда.

— Отпусти меня, сука! — орал я.

Совсем рядом ослепительной каракатицей сверкнуло молния.

— ХУЙ ТЕБЕ! — ударом по перепонкам отвечал гром.

То ли от резких дерганий, то ли я забыл в самолете застегнуть… Рюкзак на моем плече неожиданно распахнул клапан, и оттуда с адским шелестом начали вырываться деньги. Нет! Бля! Изогнувшись, я дотянулся до рюкзака и перекрыл фонтан бабла. Но сколько успела всосать ненасытная туча?

Я взмолился. Великий Ктулху, пожалуйста, сделай так, чтобы меня отпустило! Чтобы я мягко приземлился возле магазина с пивком!

Не знаю, сколько меня так мотыляло в недрах атмосферного монстра. Наверное, несколько минут. Но они показались мне часами. Наконец, наигравшись, облачные демоны вышвырнули меня, как использованный гандон.

Заебись! Земля приближалась. Повертев головой, я не обнаружил купол Вована. Десантура уже сел? Или его тоже пидорасит злое облако? Это нехорошо, но я захихикал, представив, как он там сейчас охуевает. Ладно, нужно сосредоточиться на приземлении.

Я взглянул вниз и охренел. Земная поверхность неслась со скоростью конкретно перепившего Шумахера. Туча отрыгнула меня, но только для того, чтобы дать поиграться сумасшедшему ветру. Скорость больше сотки! Впереди я заметил автотрассу. О, клево, можно поймать попутку. Лишь бы сесть удачно… Но дорога с ползущими фурами в мгновение ока промелькнула под ногами.

Чем ближе к земле, тем выше кажется скорость. Как же я буду приземляться? Меня же размажет! Я подергал за красные петли, быстро разобравшись, как разворачиваться. На параплане нужно садиться против ветра, чтобы погасить скорость. Но на этой круглой дубовой херне — только по ветру. Это единственный шанс. Сделаю перекат. Только бы вынесло на одно из тех полей. В сырую пашню ведь мягче падать? Но и эти поля просвистели со скоростью пули. Потом показалась и тут же исчезла позади небольшая деревушка. Я с ужасом уставился на обширный, насколько позволяет видимость, дремучий лес.

— Нееет!

Только бы не на ёлки! Они неслись подо мной так быстро, что сливались в пестрый ковер. Но тут мои зоркие глаза выхватили прогал впереди. Ктулху смилостивился над Саньком! Сяду на просеку, если не ошибся с глиссадой. Но тут уж только молиться.

И когда осталось несколько мгновений до момента посадки, я страшно, дико заорал. По просеке идет ЛЭП! Уже видны оголенные провода промеж могучих мачт. Несет прямо на них! А я весь сырой! Сырой купол, сырые стропы. Сейчас от меня останется лишь облачко пепла! Но тут порыв ветра качнул парашют. Я подтянулся на лямках, судорожно поджав ноги. Как в замедленной съемке, алчно гудящие провода пронеслись под моим насмерть перепуганным, едва не пригоревшим пуканчиком.

А затем раздался треск, но не разряда, а верхушек елей, в которые я влетел на полной скорости. Судорожно попытался ухватить за колючие ветви, понимая, что сыплюсь вниз. Снова треск. Вроде остановился. Живой, блин! Опять затрещало, стропы поехали вверх. Купол надуло парусом над вершинами елок и тащит меня! Гадство!

Я лихорадочно отстегивался. Рвануло сильнее. Руками и ногами я обхватил ближайший ствол и прижался, что есть сил. Вскоре стропы малость обмякли. Наверно, порыв прошел. Отстегнув, я бросил вниз лже-запаску. Следом полетел рюкзак. Встав на толстую ветку, расстегнул ножные обхваты. В этот момент опять пришел порыв. Подвесная система, царапнув подбородок так и не расстегнутой грудной перемычкой, улетела наверх. Купол радостно наполнился и скрылся из виду. Да и хуй бы с ним.

Я начал осторожно спускаться по сырым, скользким, но колючим веткам. Перемазавшись в смоле и древесной шелухе, спрыгнул с нижней ветви. Хотелось плакать, смеяться, прыгать от радости, что я на матушке-земле. Но только тяжело рухнул прямо на жопу, а затем повалился на спину. Никогда больше не буду прыгать с парашютом. Вообще больше не поднимусь в небо.

Шум льющего, как из ведра дождя, стон деревьев, гнущихся под ураганными порывами, тяжелые перекаты грома… Да, лес в такую погоду — не самое приятное место. Но для меня после той небесной мясорубки он казался райским уголком.

Я сел и, скрючившись от дождя, расстегнул молнию, достал сигареты с зажигалкой. Хорошая куртка, в кармане даже сухо. Хотя под ней — хоть трусы выжимай. Но это натекло через воротник, скорей всего. Щелкнув зажигалкой, с глубочайшим наслаждением втянул крепкий дым. Вован — хрен знает где. Значит, будем выбираться самостоятельно. Теперь я в полной автономке. Сколько до Питера и в какой он стороне — ни малейшего понятия.

Усмехнувшись, закурил вторую сигарету. Наконец-то я в своей естественной, мать ее, среде обитания. Жаль, конечно, что нет даже задрипанного НАЗа. Сейчас бы не помешало подкрепиться. Но зато у меня есть оружие, а значит добыть лесную дичь — лишь вопрос времени. От сырости начало потряхивать.

Все! Хватит рассиживаться. Там где-то была трасса неподалеку? По любому, она ведет в город на Неве. Осталось только выбраться на нее. Есть все шансы на то, что вечером я буду греть кости и залечивать психику в одном из уютных питерских кабачков! Вся эта безумная фигня, что происходит со мной, закончится. И начнется спокойная жизнь и планомерная подготовка к выживанию в грядущем БП.

Я надел рюкзак, закинул на плечо мешок с «феном» и, насвистывая «В Питере пить!», пошел напролом сквозь чащобу, гордо ломая могучим плечом дурацкие ветки.

***

Черт! Проклятье! Леший что ли водит? Дело шло к вечеру, а я был до сих пор в этом гребаном лесу! В первые два часа я выбрался на просеку с ЛЭПкой, на которой чуть не поджарил недалече свои причиндалы. Сначала хотел идти по просеке, но быстро оставил эту затею — под ногами чавкала болотина. Тут же набросились стопиццот комаров-убийц. Я поспешил углубиться в лес. Пофиг, так, наверно, будет даже короче. Деревня еще какая-то должна быть в той стороне…

***

Однако ни через час, ни через два, ни через три я так и не вышел из леса. Блин. Идти вперед или вернуться к ЛЭПу? Хрен с ним, с болотом, просека по любому куда-нибудь да выведет. И я отправился обратно. Следующие несколько часов прошли в бесплодных попытках разыскать ЛЭПку. Она будто провалилась прямиком в недра Ада! Ну что за хрень? А ведь я-то считал, что мой внутренний компас никогда не ошибается.

Гроза давно закончилась, но дождь и не думает прекращаться. Все льет и льет. Запас моих геройских сил на исходе, а голод мучает все сильнее. Да еще этот сраный мешок с амфом! Я уже подзаебался его тащить. Может, выкинуть на хуй? Блин, заманчивая идея, но нет. Леха-пилот вытащил нас из той западни. Неохота теперь подставлять его перед бандюганами. Его и так сейчас, поди, прессуют мусора.

Но компенсировать свои трудозатраты, мне кажется, имею право. Отсыплю себе немножко. Приободриться сейчас будет прямо в самый раз. Я расстегнул застежки контейнера запаски и вытащил полиэтиленовый сверток. Стараясь не рвать, распечатал пакет. Внутри оказалось дохрена маленьких пакетиков, грамм по двести. Не будут же они взвешивать, ну те, кому это доставлю? Убрав один такой себе в карман, я все аккуратно запечатал. Также обнаружилась записка. Ага, адрес такой-то… подойти к машине, положить в багажник… понятно.

Я подбросил на ладони увесистый пакет. Затем, открыв его, набрал на ноготь горку белого порошка и втянул в ноздрю. Потом еще столько же — в другую.

Глава 7

Я посидел немного, покурил, дожидаясь первых волн бодряка. И они не заставили себя долго ждать. Зашевелился на голове волосяной покров. Мурашки, собравшись в ополчение, совершили стремительный марш бросок от затылка через бугристую равнину спинных мышц прямиком к жопе. Я бодро вскочил, хищно подобравшись. Бросило в жар, да так, что разом высохли тактические трусы. Ничиоси! Вставляет не хуже, чем семки Спауна.

Затем я сделал первую за сегодня умную вещь. Провел ревизию снаряжения. Открыл рюкзак, пересчитал бабло. Сука, где-то тридцать касиков осталось. А я-то думал, хватит на покупку майнинг-фермы. Выходит, примерно лям бабла выдуло через клапан? Лучше не думать об этом, а то можно словить нехилый депресняк. Главное, что я выжил. Питер — крупный город, намутить лавандос на Схрон 2.0, думаю, не составит особого труда.

Остатки денег я сложил во внутренний карман куртки. Как раз хватит, чтобы снять хату и на похавать в первое время. Так, что там еще у нас есть? Разобранный АК — решил его не собирать, так меньше палева. Ведь скоро я выйду в населенку. Мешок патронов для револьвера и, собственно, сам револьвер. Взяв горсть увесистых пузатиков, разложил по карманам. Еще есть зажигалка и восемь сигарет. Но, к сожалению, нет даже стремного ножика. Можно сказать — это позор для выживальщика.

Ну и десять кило амфетамина, блять. Вот уж свалилось палево на мою голову. Я постарался по максимуму расслабить боковые затяжки рюкзака. И — о, чудо! Мешок с трудом, но влез туда полностью. Рюкзак теперь весит килограмм двадцать пять, но мне он показался легким, словно надутым гелием. Щелкнула пряжка поясного ремня, и ноги сами понесли вперед мощно и неудержимо.

А может и не вперед. Признаюсь честно, я давно потерял ориентацию в пространстве. Но не может быть такого, чтобы рано или поздно этот лес не закончился.

***

Дождь усиливался, стало резко темнеть. А я до сих пор не выбрался. Бежалось хорошо, но пришлось сбавить темп, чтобы не выбить глаз в потемках. Да и силы нужно было экономить. Под действием стимулятора голод и усталость не чувствовались. Однако мой разум выживальщика отлично понимал — нужно срочно что-нибудь заточить.

Как назло не попадалось даже грибов. Да и не смотрел я их особо, надеясь к этому времени уже быть в Питере. Наивный. Перспектива стремной ночевки в сыром лесу вставала в полный рост. Теперь я жалел, что парашют улетел. Из него получился бы отличный тент.

Выйдя на небольшую полянку, я внимательно осмотрелся. Нужно вставать на ночевку, наломать дров, развести костер. Может получится хоть немного просушиться? Неожиданно прямо из-под ног выпрыгнула какая-то темная хуйня! Блять! Чуть сердце не разорвало грудную клетку. Револьвер сам собой очутился в руке.

Да это глухарь, судя по габаритам! То, что требуется Саньку перед сном. Громко хлопая крыльями, мой будущий ужин взлетел на вершину ели, видимо, чувствуя себя в полной безопасности.

Я начал подкрадываться, выбирая удобную позицию для стрельбы. С АК было бы вернее снять птичку, но пока достану, пока соберу…

ТЫ-ДЫЩЬ!!! Над верхушкой ели возникло облако перьев. Удовлетворенно хмыкнув, я вытряхнул гильзу, вставил новый патрон и отправился подбирать то, что осталось от глухаря.

***

Насаженные на ветки куски дичи аппетитно шкворчали, благоухая божественным ароматом. Я кое-как справился с собой, чтобы не съесть мясо сырым полчаса назад. Тушку нашел быстро, она валялась под елкой. Пуля угодила прямо в нутро, практически разорвав птицу пополам. «Зато потрошить не надо», — думал я, разглядывая выходное отверстие.

За неимением топора или пилы пришлось потратить несколько патронов. Выстрелами я свалил три сухих ели, руками и ногами обломал сучья. Вскоре получилась отличная нодья, хватит до утра. Костер я развел, расположившись под наиболее разлапистой елью. Дымно, конечно, зато тепло и уютно. Пока готовилось жаркое, успел устроить лежанку из лапника.

Когда ляжки глухаря покрылись поджаристой корочкой, я снял с огня и принялся с удовольствием жрать. Господи, как же это охуенно! Соли, конечно, не хватает, ну да и пох.

Насытившись, я не спеша раскурил сигарету и откинулся на лежанке. Хорошо быть тру-выживальщиком! Обычный горожанин бегал бы и рыдал в такой ситуации. И потом сдох бы через пару дней от безысходности. А я, применив свои прокачанные навыки, кайфовал в тепле и сытости, хе-хе! Жаль только проебанное в полете бабло.

От костра пер такой жар, что пришлось расстегнуть куртку. Положив под голову рюкзак, я поджал ноги, чтобы не капало с ветвей. Не смотря на крепкую дозу стимулирующего порошка, принятого несколько часов назад, мозг с наслаждением отключил уставшее тело.

***

Я проснулся, когда рассвет начал проявлять окружающие деревья. Угли еще дымились. Куртка, блять, насквозь провоняла дымом и покрылась пеплом от костра! Но ладно хоть не прожег. Ноги все-таки подмочило. Похрен, сушить ботинки бесполезно. Они все равно вымокнут за пару минут во время марша.

Умывшись беспрестанно капающей с веток водицей, я поприседал, поотжимался. Разогрел на углях остывшее мясо, вточил пару крылышек. Остатки глухаря убрал под клапан рюкзака, предварительно завернув в листья папоротника.

Неизвестно, сколько еще придется воландаться по здешним лесам, поэтому я присел на дорожку. Распечатав заветный пакет, я сунул туда нос и, как Тони Монтана в известном фильме, втянул изрядную порцию порошка. Ух, ебать! Частишь, Санек! Да-да! Вот выберусь — завяжу с этой жесткой темой. До особых случаев на тему выживания.

Мышцы налились кипучей энергий. Я вновь ощущал себя неустрашимым Воином Апокалипсиса. Могучим, как гравитация Юпитера, Саньком! Если бы я описывал этот эпизод в книге, то описал бы себя в эту секунду максимально охуенным.

Я подпрыгнул на полтора метра, проорав в хлещущие небеса свой боевой клич, и помчался. Побежал, полетел, как дикий лесной дух. Мох и лишайник пружинисто подкидывали мои проворные стопы. Тело будто само перемахивало поваленные стволы, уклонялось от докучливых ветвей и сучьев. Легкие молотили, как турбина сверхскоростного болида, прогоняя обжигающий кислород.

Да, по ходу, все-таки переборщил. Помимо прилива сил с предельно чистым сознанием, стали слышны голоса. Загадочные, потусторонние. Они доносились и справа и слева. И со всех сторон. Вскоре я понял, что это был голос листвы, деревьев, леса. И он разговаривал со мной. Клевое ощущение.

Я спрашивал у леса. И он мне отвечал! В ходе беседы я выяснил, что бежал не туда и повернул на девяносто градусов. Удивительно, но через пятнадцать минут зеленые стены расступились, и я замер на краю обширного поля.

— Спасибо, Лес! — крикнул я, обернувшись.

— Удачи, Санек! — прошептали деревья и кусты.

Увидав дорогу, идущую от опушки, я расправил свои могучие плечи и радостно припустил с новыми силами. Но путь показался легким лишь в самом начале. Уже через полчаса налипли такие центнеры липкой грязи, что пришлось перейти на шаг.

Кое-как обтерев боты, дальше двигался по траве вдоль обочины. Не смотря на гадскую погоду и безлюдную местность, настроение играло божественными струнами. Я был уверен, эта дорога приведет меня к цивилизации, отвратительной по сути, но такой необходимой в данный момент. Наивный.

***

Упорство — удел достойных. И не остается без награды, но только если будешь идти до конца. Иначе, какое же это упорство.

Я шел полями и перелесками по грязной дороге много часов. Казалось, что вот-вот и выйду в люди. Даже иногда вроде бы слышался гул машин с автотрассы, но это был всего лишь вой ветра и стон деревьев. А за каждым следующим поворотом открывались все те же унылые поля и бурая петляющая лента дороги, покрытая серыми лужами.

Когда уже появились предательские мысли об еще одной сырой ночевке, мое упорство было вознаграждено. Поднявшись на очередной пригорок, я остановился и облегченно выдохнул. Деревня. Километрах в двух. Жилая, судя по дыму над крышами. А дальше, практически у самого горизонта, удалось разглядеть ползущие точки. Трасса. Слава Великому Ктулху! Выбрался!

Глава 8

Что нужно изнуренному путнику после тяжкого пути, невзгод и страданий? Да, всего лишь теплый кров, возможность вытянуть усталые ноги да отведать что-нибудь горячее. Да под стопочку обжигающего первача! Такие мысли крутились в голове, пока я подходил к деревне. Сельские жители, я знаю, душевные и отзывчивые. Им будет в радость помочь промокшему и продрогшему страннику, из последних сил вышедшему на этот огонек цивилизации.

Дождь прекратился. Все по той же раскисшей дороге я добрался до первых строений. Здесь уже был тротуар, правда деревянный, но все равно кайф. Я вытер, насколько возможно, свои говнодавы от налипших комьев грязи.

На улице что-то никого не видать. Наверно из-за погоды. Домики здесь как старые покосившиеся, так и вполне современные коттеджи, дачи. Какой сейчас день недели? Наверное, будни, вот никого и нет. Но я же видел дым над трубами с пригорка. Значит, кто-то все равно живет на постоянку в этом захолустье.

Да и вообще, чего это я буду ломиться в чужие хаты, чтоб погреться? Неудобно как-то и не совсем адекватно, наверно. Лучше отыскать магаз и автобусную остановку. По-любому, здесь все это должно быть. В этот момент боковое зрение уловило некое движение.

Повернувшись, за окошком серой покосившейся избы я увидел деда. Такого классического, с бородой по пояс. Он смотрел, как мне показалось, настороженно. Отлично, спросим, где тут остановка и когда будет автобус. Главное, чтоб на уши не присел. Пенсеры любят попиздеть, поразглагольствовать, поучить уму-разуму.

Я улыбнулся и приветственно махнул рукой, направившись к халупе. Но когда подошел к ограде, дед вдруг перекрестился и, шагнув назад, исчез во мраке неосвещенной комнаты. Странный какой-то. Жертва Альцгеймера? Пожав плечами, я закурил и пошел дальше, к центру этого сельского пункта.

Метрах в ста впереди увидел тетку в дождевике. Она как раз закончила набирать воду из колонки и закинула на плечо коромысло с двумя ведрами. Я ускорил шаг, потому что баба шла в противоположную сторону.

— Сударыня, можно вас на минуточку? — крикнул я.

Тетка вздрогнула, обернулась и, бросив ведра, кинулась бежать.

Что за хуйня? Чем я так напугал ее? Придирчиво себя осмотрел. Выгляжу нормально, одежда тактическая, но, можно сказать, городская. Да, штаны грязные по колено. Ну и что такого-то? Ладно, может просто ебанутая. Обойдя брошенные ведра, я продолжил свой путь.

Вскоре впереди показался добротный дом с горящими окнами. На участке топилась баня, играла какая-то легкая зарубежная музыка, был слышен запах шашлыков. Возле калитки стояла «Тойота Королла». Я обрадовался. Ну, здесь-то точно живут адекватные люди.

Подойдя ближе, заметил кое-что, и сердце мое замерло в умилении. Девушка. Грациозными движениями она доставала из тазика на табуретке простыни с наволочками и развешивала на веревках. Красивые светлые волосы до середины спины, курточка, едва прикрывающая попку. Ниже — идеально точеные, как у фотомодели, ноги. Правда, не на каблуках, а в резиновых шлепках. Жаль не было видно лица, девушка стола ко мне спиной. Но уверен, оно меня тоже не разочарует.

Шкала настроения поползла, наконец, вверх, словно кто-то внутри притопил педаль газа.

— Привет, красавица, — скажу я ей.

— Здравствуйте, — ответит мне ангельский голосок, а на прекрасном лице заиграет улыбка Джоконды. — А вы кто?

А я улыбнусь своей мужественной улыбкой и скажу:

— Я — Санек. Одинокий путешественник, затерявшийся в этих пустынных краях. Не будете ли вы столь любезны, оказать мне незначительную услугу, сущий пустяк?

— Какую же? — засмеется она, покраснев.

— Поведайте свое имя, таинственная незнакомка. Кто хозяйка этого чудного поместья?

И она скажет:

— Светлана.

Или нет:

— Ирина.

— Очень приятно. У вас красивое имя. — И все остальное. — Не подскажете ли, когда прибывает автобус до славного града Санкт-Петербурга?

— Ой, а сегодня уже не будет автобусов…

— Печально… — Плечи мои поникнут.

— Да что вы стоите за оградой, Александр? Проходите. Устали, небось? Будете борщ? Только что сваренный! И я еще пироги собиралась печь… проходите, не стесняйтесь!

— Почту за честь воспользоваться вашим гостеприимством.

— Но сперва в баню! Вас нужно отмыть, Александр!

Как раз то, что нужно сейчас Александру. Баня будет годная. Аж уши в трубочку. Верхняя одежда унесена в стирку. Я в раздумьях. Снимать или нет свои тактические трусы? А вдруг Ирина зайдет меня попарить? Конечно же снимать! Пусть оценит мой твердотопливный бустер.

Еще семь потов не сойдет, как хлопнет дверь в предбанник. И вот — она. Даже не удивительно, что хозяйка тоже голая. Плоский живот, стоячие сиськи третьего размера, гладко выбритая промежность, что необычно для сельской местности. Ух! Ни одна особь женского пола не способна устоять против феромонов могучего Санька.

И прямо в парилке — шлепки веников, шлепки влажных тел. Моего, рельефно-мускулистого, и ее — спортивно-упругого. Затем в предбаннике. И в огороде. И снова в парилке. Потом в дом. Но трахаться уже не будет сил. Только влить в себя полкастрюли охуительного борща, выпить бережно налитую стопку и спать. Даже пирогов дожидаться не стану. Но только упаду на пуховую перину, на свежие простыни, как Ирина снова накинется на меня. О, боже мой! Ей все будет мало! Где там мои запасы амфа?

Утро. Буду кемарить на переднем пассажирском сидении. А Ирина, выжав меня досуха, бодро порулит свою «Короллу» в сторону Питера. Теперь я могу пожить у нее какое-то время. Отличный вариант, надо сказать. А Вован сейчас, поди, мерзнет в лесах…

Да, так все и будет! Главное уверенность. Я открыл глаза и шагнул к ограде.

— Девушка, добрый день!

Табуретка с тазиком брякнулись на землю. Телка пронзительно заверещала и побежала в дом. Внутри захлопали двери, мужской рык, топот. Я поспешил ретироваться. Перестрелка с этими ебанутыми местными не входит в мои планы.

Быстрыми шагами, перебежками я достиг центра деревни. Небольшая площадь, рядом магаз, переделанный, видать, из сельского клуба.

***

Возле входа в сельпо курила массивная бабища в фартуке. Ага, наверно, продавщица. О, ништяк, хоть прикуплю хавчика и разузнаю про автобус. Но увидев меня, тетка бросила недокуренную сигарету и сиганула внутрь. Я подошел и дернул дверь. Блин, заперто!

— Эй! Откройте!

— Закрыто! — раздалось из-за двери.

— Это не клиенториентированный подход! — Я попытался пристыдить работницу торговли.

— Чего надо? У нас учет! Проваливай!

Ярость заструилась по венам. Хотел уже пнуть со всей дури по гребаной двери, но в последний момент остановился. Даже окна выбивать не стал валяющимися под ногами кусками щебенки. Еще ментам позвонит, дура чокнутая. А встречаться с ними не входит в мои планы. Поэтому я отвалил и направился по нормальной уже грунтовке в сторону трассы.

Очередная порция никотина помогла успокоить взвинченные нервы. Что вообще стало с людьми, куда делась взаимовыручка, сочувствие, гостеприимство? Не удивительно, что после БП все начнут убивать друг друга за банку тушняка или горсть протухших семок. По-хорошему, надо бы подпалить эту проклятую деревню, был бы хороший урок этим хамам. Но я, когда еще брел по лесу, дал себе зарок — не впутываться ни в какие ситуации. Спокойно добраться до Питера и там затихариться.

***

Практически в темноте я дотащился до трассы. Снова зарядил мерзкий дождь. С оглушительным воем неслись фуры. Между ними сновали, как умалишенные, отчаянные легковушки. Дебилы, блять. Я б в такую погоду не стал обгонять.

Сначала я пытался голосовать, но после того, как меня несколько раз окатило фонтанами грязной жижи из-под колес, оставил эту никчемную затею. Я шел по обочине, натянув капюшон и спрятав под мышки замерзшие пальцы. Плевать. Я все равно доберусь. Даже если придется всю дорогу идти пешком. После непролазных снегов и буреломов постъядерной Карелии, это все равно что курорт. А бодрящая прогулка только укрепит мой суровый организм.

Через пару километров я увидел огни фонарей впереди. Сначала подумал, что какой-то населенный пункт, но это оказалась кафешка. Стоянка дальнобоев. Заебись. Ну здесь-то меня точно покормят! Реактивной трусцой я сократил в ноль расстояние до пункта дорожного общепита.

В зале из посетителей никого. Только телек бесшумно работал под потолком. Просторно, чисто, стойка с напитками, за ней кухня, откуда доносились аппетитные запахи. Сверху долетали звуки нехилой такой порки. Обычная придорожная забегаловка, но после апокалипсиса и недавних приключений она казалась мне президентским дворцом.

Желудок адски рычал в предвкушении. Седой мужик, дремавший за стойкой, лениво зевнул, приоткрыв один глаз.

— Здравствуйте, — сказал я, — что у вас есть покушать?

— Все, что в меню, все есть. — Хозяин подвинул бумажку с написанным от руки списком блюд. — Выбирайте, разогреем.

— Тогда давайте солянку, голубцы, два кусочка хлеба… нет! Четыре. Ну и чай. Два чая.

— Хорошо, присаживайтесь.

— А что это у вас там? — Я ткнул пальцем на полку за спиной мужика.

— Коньяк.

— Нормальный?

— Да, вот это хороший. — Он поставил передо мной бутылку «Арарата».

— А скажите, есть у вас номера? На одну ночь.

— Нет, все занято.

— Блин… — пробормотал я.

— Хотя, одна из комнат должна освободиться через пару часов. Подождете?

Звуки сверху достигали апогея. Хозяин только закатил глаза.

— Конечно! Сколько стоит?

— Две тысячи.

Черт, дороговато, конечно.

— Ладно, согласен.

Я отсчитал деньги за еду и ночлег и, скинув заебавший рюкзак, уселся за столик. Раскупорив бутыль, смачно приложился. Ароматный напиток обжег пищевод и приятно взорвался термоядерной бомбочкой в пустом желудке. Усталость начала отпускать. Чтобы не слышать сладострастных стонов сверху, я отыскал пульт и включил погромче. Сериал про разведчиков. О, ништяк, посмотрим.

Вскоре принесли поднос с моим заказом. С глубочайшим наслаждением я принялся хавать, не забывая подливать себе в кружку конину. Эх, не вырубиться бы за столом за эти пару часов.

Но вырубиться не удалось. Под конец трапезы снаружи раздался рев автомобилей, визг покрышек, хлопки дверец. Что за хрень? В окно я увидел только свет многочисленных фар. Это что, слет стритрейсеров?

В следующий миг снаружи донесся крик:

— Диса, вон тачка Кислого, он здесь!

Другой голос, наглый, злой:

— Выходи, сучара ебаная! Мы знаем, что ты там!!!

Я недоуменно посмотрел на хозяина кафешки. Кроме меня здесь был только он. Следовательно, гости обращались к нему. Но седой прохиндей прытко юркнул в помещение кухни, захлопнув изнутри дверь.

Глава 9

В кафешку влетел подвижный хлопец. Из касты гопников, судя по адидасовскому прикиду. На макушке, словно приклеенный, дурацкий кепарик. Рожа не обременена наличием интеллектуального развития, зато в глазах — знакомый мне по постапокалиптическим стычкам хищный бандитский блеск. Эти глаза принялись рыскать по залу, пока не остановились на мне. Так… и, по ходу, он дьявольски, просто в хламину чем-то обдолбан.

— Ты кто, блянах? — сказал, будто сблевнул, этот объебос.

— А че ты хотел? — спокойным тоном ответил я.

Он снова принялся осматриваться, дергано крутясь по сторонам всем телом. Ладно, хоть не вооружен.

Моя рука с самого начала кипеша поглаживала рукоять револьвера. Доставать его пока не спешил, эта кодла явно пришла не за мной. Может, все обойдется? Может, получится спокойно испить свой коньячок, доужинать и отоспаться на человеческой кровати, в конце-то концов?

Ушлепан выскочил наружу. Я отпустил револьвер и опрокинул в себя рюмку коньяка. Через незакрытую дверь тянуло сквозняком, долетали голоса этих уродов:

— Ну, че-че-че?

— Он там нахуй?

— Хуй знает, бля, пацаны, там какой-то левый хуила сидит.

Я даже телек потише сделал.

— Ебать, он че, один? А этот где, блянах?

— Я хуй знает, бля!

— Мож, он съебнул давно а, пацы?

— Да, ебать, здесь он, нахуй! Во, тачка Кислого, ебать. Кислый, это ж твоя «Семера»?

— Моя… — И вдруг полный боли крик: — Йобанный рот!!!

— Че-че-че, Кислый? Че за хуйня?

— Ебать нахуй! Ебаааать… гляньте, пацы, он мне все бочину разъебал нахуй!

— Пиздец, в натуре. Минимум на двадцарик встрял ты, аха-ха!

— Какой нахуй «двадцарик»? Да тут на полтос ремонту, еба!

— Че, бля, делать бум, пацы?

— Давай, нахуй, подождем. Всяко выйдет, бля.

— А если не выйдет? А если съебал? Кто ущерб Кислому возместит, нахуй?

— Ты че предлагаешь, Диса?

— Мож у того лоха бабки есть?

— Ебануть что ль хочешь его?

Тут я напрягся и все-таки взвел курок револьвера. Где хозяин? Почему не вызывает ментов? Хотя… нахер ментов.

— А хуле делать? Кислый без тачки остался, считай!

— А че если мусора?

— Да похуй, у меня дядя в мусарне районной служит, бля.

«Похоже, моим надеждам на спокойное путешествие не суждено сбыться…» — печально подумал я и замахнул очередные пятьдесят грамм.

— Ну, блять…

— Вы че, нахуй, зассали все?! Этот черт один, а нас десять, ебать! Ладно, заебали, ныть, как девки, давайте еще фенчика ебанем по ноздре.

— Ебать! У тя откуда?

— Да подрезал из сумки того козла, пока он Кислого ебашил, аха-ха-ха.

Послышались мощные занюхивающие звуки. Только сейчас я заметил, что наверху воцарилась тишина. Больше не слыхать ора визгливой шкуры, не скрипели пружины и не качались плафоны под потолком. Наверно, тот чувак тоже услышал гопников? Блин, да скорей всего, они его и ищут! Сейчас тот ебатель свалит через какой-нибудь черный ход, а Саньку разгребать все дерьмо…

***

С топотом, гамом и гнусной матершиной вся шобла ввалилась в помещение. Я отломал вилкой кусочек голубца и отправил в рот. Да уж, столь мерзких рож мне даже в банде Сергеича не попадалось.

— Ты чо, эй! Ты чо, ты чо? — обратился вновь ко мне тот, первый гопарь.

Остальные бегали по залу, опрокидывая стулья. Кто-то залез в бар, кто-то молотил по двери в кухню и орал:

— Выходи, мразь, сука! Ааа!!! Аха-ха-ха!

Так понимаю, на помощь хозяина рассчитывать не стоит…

— Слы-слы, братиш, а ты откуда, ебать, такой, ы? — Дегенерат в «адидасе» уселся напротив меня.

— В Питер еду, — сказал я. — А что?

Палец уже капец как чесался на спусковом крючке, но я решил не спешить. Послать пулю в лоб всегда успеется.

— Слы, братиш, братиш, ебать… ты ж не против с пациками выпить? — Гопник швырнул на стол свой поганый кепарь. — Меня Диса звать. А че, тя как?

— Санек, — представился я без пяти минут покойнику.

— Эй, пацы, пацы! — заорал Диса. — Бля, гоните сюда! Санек угощает, ебать, аха-ха! ха!

«Пацы» слетелись к столу, как гребаные коршуны. Был бы я один, непременно занервничал бы, но со мной мой верный дружище. Револьвер. Снова я не стал его доставать, хоть и мерзкие ублюдки безнадежно испортили мой вечер.

Один из упырей скинул со стула мой рюкзак. Я хотел подхватить, но тот бросил его другому имбецилу. Этих вальну следующими. Диса гнусно загоготал и, схватив мой коньяк, надолго забулькал. Волна холодной ярости прокатилось по спине. Давайте, давайте, ублюдки…

— Ебать, он, сука, тяжелый, — сказал мудозвон в шапке-пидорке.

— А ну, Костыль, дай сюда, нахуй! — велел Диса.

Тот перекинул мой рюкзак вожаку.

— Слы-слы, братиш, ты не против, если мы позырим чо там?

— Против.

По толпе говнюков пронесся негодующий вздох.

— Ебать, Санек, ты че, пациков не уважаешь? Аха-ха!

— Почему это? — спросил я.

— Во, глянь на него, — Диса показал пальцем на гопника с разбитым ебалом. — Это корефан мой, Кислый. Беда у него, ебать. Че ты не выручишь кента денюжкой? Аха-ха!

— Нет.

— Ебать, ты, сука, дерзкий!— протянул гопник и мерзко усмехнулся.

— Верни рюкзак, — сказал я.

— Аха-ха, нахуй! Мы, бля, с тобой бухаем, как с нормальным кентом, — продолжил Диса, — а ты, ебать в рот, нихуя не по-пацански поступаешь.

И принялся возиться с застежками моего рюкзака. Я дернулся от гнева. Гопник справа положил на плечо свою лапу, насмешливо наблюдая за мной.

— О, бля, нихххуя… се… блять! — заорал Диса, засовывая рыло в рюкзак. — Да эт же…

— Верни мои вещи, ублюдок!

— Нихуя-нихуя! Он ваще попутал! Ебааать! — галдели со всех сторон.

— Последний раз предупреждаю, — сказал я сквозь зубы. — Верни. Мои. Вещи.

— А то чо-чо-чо, хуила? Аха-ха! — Диса перегнулся через стол, кривляясь и выпучивая свои упоротые шары. — Че смелый, ебать? Ты че, смелый, тя спрашиваааааАААААА!!!

Вопль перешел в пронзительный визг, потому что секундой раньше моя рука с вилкой выстрелила вперед. Целился в глаз, но столовый прибор застрял в щеке. Гопота опешила. Я рычагом вывернул и со всей силы дернул, выдернув с мясом и, кажется, с парой зубов.

Зачем я это сделал? Почему просто не выстрелил в подонка? Куда делось мое железное хладнокровие? Я успел только заехать с локтя в шапку-пидарку, опрокинуть стол. Слева подлетел Кислый, тот, что с разбитым еблом. Не знаю уж, кто его расквасил, но мой тактический ботинок оставил на нем еще один кровавый след.

В следующий миг кто-то подскочил сзади. Удар по голове. Вокруг сыпались щепки, обломки стула. Блять! Я так и не успел выхватить револьвер. Гопники с воем налетали со всех сторон. Мои блоки не в силах были остановить многочисленные мясистые кулаки. Надо упасть. Тогда есть шанс дотянуться до кобуры…

— Держи его, пацы! Ыыыгггххх!!! — страшно хрипя и булькая, рычал Диса.

Крепкие лапы блокировали мои боевые конечности. Вращая глазами, глава гопников явился в поле моего зрения. Одной рукой он зажимал хлещущую кровь из разорванной щеки, а в другой — та самая вилка.

— Ебааать, ты, — бульк-бульк, — попал, сучара! Ты попал, стопудово, нахуй!

— Тебе, бля, пиздец!

— Охуеть, Диса, он те полебальника разворотил!

— Ща я ему очко, — буль-бульк, — разворочу, блянах, этой, сука, вилкой! Ыргх-кха, сска!

— Хуясе! Да те в больничку надо, Диса!

— Заебали пиздеть, нахуй! Тащите его на улицу, бля!

Я дергался, пытаясь освободить хотя бы ноги. Тяжелый удар под дых, а следом в ухо заставили обмякнуть мое тело. Неужели это все? Неужели не доберусь до Питера? Не увижу «Аврору», Петропавловскую крепость, Казанский собор, «Эрмитаж»? Я, переживший термоядерные бомбардировки, погибну забитый до смерти сельской гопотой?! Уроды поволокли меня к выходу.

В этот момент громкая тяжелая поступь раздалась сверху. Мерзавцы замерли. Руки, держащие меня, разжались. Бамс! Грязный пол с силой ударил по спине и затылку.

— Ебать! Ебать, нахуй! Диса, это он! Тот сучара! — верещали гопники.

В ноздри шибанула адская вонь. Я увидел, что Кислый пятится к дверям, придерживая сзади портки. Остальные принялись отступать, нервно переглядываясь.

Бух. Бух. Бух. Шаги все ближе. Кто-то спускался со второго этажа. И этот кто-то заставил уебанцев нехило подобосраться.

— Ну че, ребятишки, — раздался рокочущий бас, — вам че, епта, не хватило что ль? Ну, айда, выйдем-погутарим, нахой!

Глава 10

В поле зрения могучим утесом возник десантура. С одной стороны, я, конечно, обрадовался неожиданной встрече. Но с другой, получается, что этот громила опять во что-то ввязался, натворил какую-то лютую дичь, а мне пришлось расплачиваться за его выходки целостью своего сурового ебальника.

— Ебать мои колеса! — радостно проорал Вован. — Тя где носило, братка? Заебался тя тут ждать, нах!

— Как ты узнал, что я приду сюда? — простонал я, пытаясь подняться с пола. Безуспешно.

— А куда ты, нах, мог припиздошить? Гы… Я, хуль, прикинул зону выброски, в один квадрат должно было снести, нах. Дорога здеся одна, нах.

Очевидно, улетевшему ВДВшнику не пришло в башку, что я едва не погиб.

С улицы раздался гнусаво-булькающий крик:

— Выходи, пидорас! Ща ебало тебе выломаем нахуй!

Я снова попытался встать.

— Гы-гы… ты погодь, братка, полежи малость. А я пока побеседую с мальчишками, нах.

Рядом со мной бухнулся потертый баул десантуры. Вова направился к выходу, распинывая по пути обломки стульев и разминая свои чудовищные бицепсы.

— Ебаать! Он идет, пацы, аха-ха! — обрадовано голосил Диса. — Гони бабки, хуила!

— Уебывайте-ка вы подобру-поздорову, сосунки, — с басовитой усмешкой отвечал Вован.

— Ебааать! Да ты попал! Иди сюда, нахуй! — продолжал подписывать свой смертный приговор главарь шайки. — Ты, черт, один, а нас десять нахуй! Ща на коленях ползать будешь, чепушила! Ответишь нахуй за тачку Кислого!

Верхней половине моего туловища удалось-таки принять вертикальное положение. Надо прекращать и линять отсюда! Хозяин, по-любому, вызвал копов. Добром это точно не кончится.

Стекла кафешки содрогнулись от боевого рева десантуры. Гнусавые гоблины завопили в ответ на разные голоса. Началось пласталово. Звуки ударов, визг, крики боли. Да, Вова умеет делать больно. Я усмехнулся и помотал звенящей башкой. Но надо ему помочь. Отбитые пальцы стали с трудом расстегивать куртку, чтобы достать револьвер из кобуры.

— Ой, мамочки! — бабский возглас.

Я обернулся. Две чувихи на лестнице с ужасом уставились на царящий разгром. Адски размалеванные, но здорово помятые на вид. По ходу, этих шаболд и пер Вован полчаса назад.

— Погнали, Верунь, а то опять нам достанется, как в тот раз, — сказала одна, похожая на сушеную воблу путана.

— Але, Клава, ты ебанись умом! — ответила ее подруга, пухленькая, но низенькая, словно хоббит, чувырла. — Как мы пойдем, если эти дебилы там дерутся. Давай лучше водочки ебнем. Жоры-хозяина, видишь, нету.

— Точняк, Верунь! Халява!

Не обращая на меня внимания, потаскухи раскоряченной походкой посеменили к барной стойке. Достали бутылку водки. Налив в стаканы, чокнулись и немедленно выпили.

А на улице — словно торнадо разбушевался. Будто человек сто пиздились, а не один Вовчик против горстки хулиганов.

ТУМС! ТУМС! БАХ! БДЗЫНЬ!

С адским звоном разлетелось оконное стекло. Гопник, использованный в качестве снаряда, выл на полу, сжимая неестественно вывернутую конечность. Телки пронзительно заверещали. Схватив пузырь, они спрятались под стойкой.

— За ВДВ!!! — зверем ревел снаружи Вован. — Десантура вперед!!!

— Давайте, пацы! Глуши козла нахуй! Аааааа!!!

ТУМС! БАМС! ХУЯКС!

Я наконец-то поднялся на ноги, крутанул барабан револьвера и, пошатываясь, направился к выходу. Моя паранойя кричала в подчерепном пространстве, что надо уносить ноги. Мусора, поди, летят сюда на всех парах.

Но сначала я накормлю этих уродов суровым свинцом! На улице открылась картина эпичного махача. Гопники напрыгивали со всех сторон, пытаясь достать Вована кулаками, битами и палками. А он легко раскидывал козлов своими убойными вертухами.

Пора прекращать этот гребаный цирк. Я поднял пушку. И тут же опустил. Блин, десантник в самой гуще потасовки. Как мне не зацепить его?

— Вован! Пригнись! Отойди! — крикнул я.

Но чертов десантник, по ходу, не слышит ни хрена! Вошел в раж. БАХ! БАХ! БАХ! Я выстрелил в воздух поверх голов.

— А, шухер, пацы! — Козлы, пригибаясь и обсираясь от страха, бросились к своим корытам.

Кто успел добежать, сразу дали по газам, а кто не успел… Я увидел Кислого. Гопник подбежал к своей «семерке» и начал дергать дверцу. Но она не открывалась. В следующую секунду подлетел Вован. Хрясь! И без того разбитый ебальник мерзавца врезался в крыло тарантаса, оставив кровавую вмятину.

Пинком Вован отшвырнул бездыханное тело и крикнул:

— Санек, ебта! Тащи вещи! Хуль ты встал, нах?

Я пулей метнулся обратно, подхватил свой рюкзак, а также баул десантника. Погрозил пушкой охреневшим от всего происходящего телкам. Блин, по-хорошему, надо бы их тоже… ну, вальнуть. Они видели наши с Вованом лица. Но нет. Я — хороший, положительный герой. Зачем портить себе репутацию?

— Вы ничего не видели. Ясно? — спросил я, наставив ствол.

— Д-да-а… — стуча зубами, проскрипела вобла.

— А че, может, денег подкинешь, ковбойчик? За моральный, ик… ущерб! — нагло спросила пухлая.

БДЫЩ! Массивная пуля снесла половину бара. Шалавы исчезли под стойкой.

— Красава, братка! — хохотнул Вован, когда я залез к нему в уже заведенную «семерку». — Зачистил помещение, ебта!

Я посмотрел на этого контуженного «пса войны» и ничего не ответил.

— Кароч, нах, ща догоним тех мудил! — хохотал он, рывком трогаясь с места.

— В смысле, «догоним»? — крикнул я. — Вован, мы и так здесь пиздец как нашумели. Просто пиздец! Надо избавиться от этого ведра и выбираться в Питер. Ты что, забыл нашу цель?

Вована как мешком по голове треснули. Он помотал башней и пробасил чуть виновато:

— Бля, ты в натуре, прав, нах. В Питер, дак в Питер, хуле.

Он выехал со стоянки и свернул в нужную сторону.

— Не сцы, братка! Тут километров сто, час — и мы на месте. — Вован притопил газу, нещадно раскручивая движок до семи тысяч оборотов. — Ты, канеш, ушибленный на всю колокольню, Санек, блять. Ты вот скажи, епта, нахуя было стрелять, нах?

— Это я ушибленный?! А кто устроил, блин, каратэ? Я даже прицелиться толком не смог.

— Санек, ты ебанись! Че, в натуре хотел порешить этих детишек?

— А что еще с ними делать? — опешил я. — У тебя ж трещетка есть, дал бы очередь и все. К чему эти пляски? Не понимаю.

— Да хуйня. Помню, у меня, бляха, после первой командировки так же башню рвало.

— Это у меня башню рвет? — я нервно рассмеялся.

Блин, как объяснить ему, что он не прав?

— Я ж чисто так, епта, разминался, нах. Тренировка, хуле! — пояснил этот психопат, прикуривая сигу.

Некоторое время ехали молча. Наконец, я спросил:

— Давай, рассказывай, что ты успел натворить, что на тебя эти дегенераты ополчились?

Вован вздохнул виновато:

— Да, хуле, покуролесил, кажись, немного. Ну, как ты десантировался, братка, я, стало быть, за тобой сиганул, нах. Кароч, раскрылся, все заебок. На посадке только ветер чутка сильноват был. Но то хуйня. Нас и не в такую жопу бросали, нах. Приземлился, епт. Купол собрал. Гляжу — деревня, нах. Тебя не видать. Ну, я думаю, раз уж ты раньше сел, стало быть, тож где-то здеся. Прихожу туда и давай местных, ебать их в сраку, спрашивать про тя, братка. Сперва бабка попалась. Старая, нах. Но душевная женщина, скажу я тебе, Санек!

— Ты что, и бабулю выебал? — поморщился от этих откровений я.

— Сцук, ебать ты извращуга! — загоготал Вова, обгоняя грузовик. — Ну я-то человек приличный. Но самогоном, бля, у бабушки разжился. Ну и далее потопал. Спрашиваю, нах, у всех — никто не видел, бля парашютиста. Похуй, думаю, придет Санек рано или поздно. И стал кумекать насчет ночлега. К тому времени уж темнать начало. Встретил, сцуко, продавщицу, тудым-сюдым, слово за слово. Кароч, определился с местом дислокации. Ну по беленькой взяли, сам понимашь, гы. А у ней, прикинь, родни до хуя. Все до спиртного шибко падки, нах. Ну, ебать, накрыли поляну. Тудым-сюдым. Брат ее, блять, начал пальцы гнуть. И вся эта шобла начали чето гнать. Кароч, наказал я всю семейку гнилую. Пошел далее, водка-то закончилась, блять. Да и с ночлегом не срослось. Бабушка, та первая, кароч, меня снова отоварила. А че дальше было, история умалчивает, нах. Ну покрошил еще несколько еблетов, нах, негостиприимные люди, ебать. А во, вспомнил! Сцук, я ж им, ну деревенским, устроил строевую подготовку, гы-гы-гы! Потом физуху и марш бросок. Половина, сцуко, зачет не сдала, нах. Поэтому оставил я, стало быть, это гиблое дело. В тачку прыг, думаю, раз Санек так и не припиздовал, надо его, хуле, разыскать. До кафэхи доехал. Хозяин — тоже душевный оказался — рассказал, что дорога здесь одна. И, один хуй, ты мимо не пройдешь. Ну, думаю, раз такое дело — гуляем, бляха! Девчат позвал. Тож душевные оказались, гы… ну а дальше ты в курсе, нах.

— Это все, конечно, интересно, Вован, — сказал я, переваривая услышанное. Вот почему деревенские были такие неприветливые. — Но надо избавиться от тачки.

— Согласен, нах.

Десантура свернул на проселочную дорогу, едва не перевернув «Жигуль» Кислого. Мы проехали пару километров. Трасса скрылась за лесополосой. Я предложил загнать тачку в кусты. Но не успел. Вован сорвал чеки с двух РГДшек и метнул в салон. Едва успели залечь. Шарахнуло. Машина деревенского гопаря превратилась в огненный шар.

Мы постояли, любуясь игрой пламени, выкурили по сигарете и двинулись в сторону Питера.

Глава 11

Исторические здания, нетипичная для Питера солнечная погода, в руке банка пива в пакетике, в наушниках группа «Ленинград». Что может быть лучше? Только местные телочки, по причине тепла сверкающие тактическими участками тела. С непривычки у меня аж глаза перекосило, а в штанах все время шевелился ствол моего основного орудия. У «Эрмитажа» была неебическая очередь, поэтому я обогнул его и вышел на набережную. Облокотился на гранитный парапет. Красота. Хотел выкинуть в Неву пустую тару, но не стал — в культурной столице как-никак.

Мимо протопала банда бритоголовых фанатов, размахивающих «зенитовской» атрибутикой. Наверно, игра была недавно. Закурив, я сделал селфи на фоне Петропавловской башни. Термоядерные боеголовки сметут это архитектурное великолепие через пару лет, а я буду смотреть фоточки на телефоне и наслаждаться в своем новом Схроне. Раз шаман каким-то чудесным образом подарил мне этот шанс, то нельзя упускать его. Пока я здесь, надо излазить все примечательные места северной столицы и забить до отказа карту памяти в своей новой мобиле.

Единственное, что омрачало мою прогулку — это рюкзак за плечами. Точнее гребаный амф, который там лежал. Уже не десять, а двадцать килограмм. Мой и Вованов. Десантура свалил проведать своих корешей, а мне велел доставить «фен» на точку и закинуть в багажник. За это даже должны подкинуть каких-то денежек. Чертово палево, но бабки сейчас нужны позарез, иначе я бы выкинул эти мешки в один из каналов. Ладно, дополнительная нагрузка для моей растущей мускулатуры никогда не повредит.

***

До Питера мы добрались-таки еще вчера. Без особых приключений, на попутках. Первым делом купили новые мобилы. Я не хотел палить свой новый девственный паспорт, поэтому и сим-карты мы взяли левые, в переходе. Целый день ушел на поиски жилья. На такси мы объехали с десяток хат, пока не нашли подходящую. Недалеко от Невского, в старом шестиэтажном доме дореволюционной постройки. На это ушел практически весь запас наличности.

Квартира однокомнатная, древняя массивная мебель, выцветшие обои, скрипучие полы, медные краны, трубы и ванна. Зато современный унитаз, что немаловажно для комфортного существования. На кухне имелась даже настоящая печь-буржуйка старинного вида с трубой, уходящей в стену. Хозяин хаты, слегка напыщенный хипстер лет тридцати, просил не затапливать печь, так как она играет теперь чисто декоративную функцию. Зато во время блокады его бабуля с семейством спасались ею от холодов.

В общем, расположились. Пока я принимал душ и стирал свою потрепанную тактическую одежду, Вован метнулся в магазин за хавчиком. Те три косаря, которые я давал ему на закуп калорийной провизии, чертов ВДВшник потратил на огромный пакет бухла и пельменей!

Такой нецелевой расход средств для меня, как серпом по яйцам. Но я не стал ничего говорить на этот счет, ибо десантура уверил — как только он отыщет своих друганов, те помогут с работой, бабками и всем остальным. Поскорей бы это произошло. Делить жилье с этим бешеным неадекватом не входило в мои планы.

Я ведь собирался оборудовать здесь майнинг-ферму. Валера обещнулся помочь, еще тогда, в тюрьме. Надо только выйти с ним на связь… А теперь представьте бухущего в уматину контуженного десантника. Он же расхерачит мне все оборудование! Ну его нахрен, короче.

Адски хотелось спать, но Вован все подливал и подливал в тот вечер. И порывался отправиться за девками. Больших трудов стоило его остановить. Хрен знает, что бы натворило на улице это бухое тело…

***

Короче, теперь, после вчерашнего, мой параноидальный котелок нехило так, блин, гудел. Я взял еще пива.

Вторая банка «Балтики» с холодным шипением провалилось в нутро, пробудив мой вечно жестокий аппетит. Купив третью, я отыскал палатку и взял горячую, сочащуюся, как Лена перед сексом, шаурму. Зверь в штанах снова принялся шевелиться. Где же сейчас моя ненаглядная? Надеюсь, бросила этого уебана Андрюшу. Андрюша, блять! Почему я не пустил свинцового шмеля ему в башку, когда была возможность? На мне и так столько трупаков — одним больше, одним меньше.

Воспоминание о тупом пихаре моего Ленусика испортило настроение. Без всякого удовольствия дожрав шаурму, я взял четвертую банку пива и отправился на Васильевский остров. Хотелось накидаться в хлам. Желательно без Вована, тот не поймет моих страданий. Буду бродить в гордом одиночестве по ночному Санкт-Петербургу, курить сиги, пить коньячелло и печально смотреть на веселые параходики, плывущие под разводными мостами.

Клянусь, как только встану на ноги, я притащу любимую к себе. И похеру на все и всех! Здесь, в Питере, конечно, полно симпотных девчуль, но только с моей заинькой я смогу чувствовать себя хорошо, сворачивать горы и грызть зубами землю ради нашего счастливого будущего. Тем более, она, по-любому, уже носит в себе моего ребенка. В прошлый раз я основательно заправил в нее свой безупречный генетический материал.

Определив таким образом план действий на ближайшую перспективу, я повеселел. Нахрен это бухло и прочие пиздострадания, недостойные славного воина Апокалипсиса. Лучше сосредоточиться на подготовке к БП. Тренировки, закуп ништяков и обустройства нового охуительного Схрона. Времени еще не то что вагон, а целый товарный состав. Осталось только завершить миссию по доставке порошка. И уже завтра с «котлетой» бабла в кармане я отправлюсь закупать все необходимое для крипто-фермы.

***

К вечеру, постоянно сверяясь по яндекс-картам, я добрался до нужного района. Метро и другим общественным транспортом решил не пользоваться, чтобы получше узнать город, в котором предстоит прожить несколько месяцев.

Это был крайне гадостный район, кстати, в отличие от центра. Кирпичные пакгаузы, серые заборы, кругом кучи мусора и дерьма, стаи бродячих псов и компании подозрительных личностей, провожающие нездоровыми взглядами. Ветер доносил вонь какой-то химии.

Хоть револьвер и грел душу в кобуре под курткой, но мне все равно не терпелось убраться из этой клоаки. В сгущающихся сумерках я вышел на пустынную улочку. Где-то здесь должна стоять машина, в багажник которой надо погрузить амф.

Ага, вот она! Мой зоркий взгляд выцепил в темном углу, где не горели фонари, стоящую жопой ко мне легковушку. Оглянувшись по сторонам, я направился к ней. Повинуясь зову паранойи, я натянул капюшон. А вдруг это подстава? Вдруг здесь установлены камеры. Вдруг ментовская засада? Подойдя ближе, я разглядел марку авто — «Волга 3110». Тонированная в круг, водительское окошко чуть приоткрыто. На асфальте под ним — куча бычков.

Кто скрывается в темном салоне? Сердце билось все тревожней с каждым шагом. В любую секунду я готов был скинуть рюкзак, содержимое которого тянуло чуть ли не на пожизненное, и включить стремительный съебатор. Ну или устроить жестокую перестрелку. Это по обстоятельствам.

Так, снедаемый изнутри стремными мыслями, я дошагал до машины. Мой обостренный адреналином слух не уловил ничего подозрительного. Я нажал металлический замок багажника. Крышка поднялась с противным скрипом. Еще раз оглянувшись, я снял рюкзак и вытащил мешки с «порохом». А если, когда я положу их в багажник, водила рванет с места, не отдав бабло? Ага, рванет… пусть попробует! Мои резкие пули куда быстрей, чем это ржавое корыто.

Я бросил оба мешка в пустой багажник и захлопнул крышку. Обойдя машину, подошел к водительской стороне. Ноль реакции.

— Груз на месте, — сказал я.

И опять ответом стала тишина.

— Эй! — я стукнул по стеклу. — Все на месте, парни. Гоните бабки!

Ощущая, что происходит что-то не то, я рванул дверь и… едва отскочил от вывалившегося тела с простреленной головой. Я заглянул внутрь салона. Бляяя… На соседнем кресле раскинулся еще один мужик с дыркой вместо глаза. «Беги, Санек! Вали отсюда на всех парах! — орала паранойя.

Но как я уйду без денег? На что я построю свою будущую финансовую империю? Хрен знает, кто и за что прижмурил этих гавриков, но сейчас-то все тихо. Надо облутать мертвецов и тачку.

Я принялся аккуратно шарить в карманах окровавленной куртки водителя. Ключи, права, зажигалка… ого! Пистолет Макарова! Я сунул его в набедренный карман. Только денег нет, блять.

Перегнувшись через трупак, я проверил нишу в подлокотнике. Тоже ничего. Да чтоб вас, уроды! Где мои бабки?! Я потянулся к бардачку, и тут раздался голос:

— Что ты думаешь о Господе, сын мой?

Я вздрогнул, ударившись башкой о крышу салона, и через миг оказался снаружи. Передо мной был странный тип в коричневом балахоне. Или, скорее, в рясе. Худое лицо, глаза чуть навыкат, бледные космы волос до плеч и жидкая, но длинная, борода. Руки незнакомца были за спиной. Что это за придурок? Может, сектант? Ну, из тех, что ходят по квартирам или доебываются до прохожих на улице.

— А? — тупо спросил я.

— Что думаешь о Господе? — повторил он, даже не взглянув на труп у моих ног.

— А тебе какое дело? — Моя рука потянулась к револьверу. — Почему ты спрашиваешь про Господа, клоун?

— Потому, что сейчас ты к нему отправишься! — прокричал гребаный монах и выхватил из-за спины полутораметровый шест. Палка в его руках завертелась стремительным геликоптером. И, хоть моя реакция никогда не подводила, но момент, когда конец дубины прилетел в лоб, я пропустил.

Глава 12

Сознание вернулось резко, словно вспышка высоковольтной дуги. Первым ощутилось тело, лежащее на твердой поверхности. Затем, как в проявителе, возникла картинка недавних событий. Палка, летящая точно промеж глаз. Точно! Меня вырубил ебанутый монах! По ходу, не до конца. И вернулась злость. Я разодрал слипшиеся веки. Да, блин… перед глазами все плыло, как в психоделическом трипе. Бедная моя голова…

Калейдоскоп фракталов немного упорядочился. Но вместо вечернего Питерского неба я увидел бетонные плиты перекрытий. Где я? Опять в плену? Куда меня привезли? Затем взгляд мой остановился на… белье, развешенном на веревке! В нем я с изумлением опознал собственные тактические носки с труселями. Что за хрень? Кто-то меня раздел что ли? Нездоровая фигня. Мне это совсем не нравится!

Я попытался пошевелиться и понял, что одежда на мне. Это принесло непередаваемое облегчение. Слава Ктулху! Значит, гребаные похитители не делали с моим организмом ничего противоестественного. Так, руки-ноги, вроде, не связаны, надо подняться и осмотреться. Если б не круговерть в голове, я бы сразу это сделал. Ничего ведь не болит, даже лобешник, в который угодила боевая дубинка. Вот только что-то давит на грудь…

Я начал приподниматься, и вдруг это что-то отчетливо квакнуло. Зюзя? Откуда ты взялась, чертова амфибия? Подняв голову, я уставился в мерцающие гипнотические глаза. Жаба на моей груди еще раз протяжно квакнула. Да меня, по ходу, прет! Иначе объяснить это все невозможно! Но кто дал мне нализаться жабьих токсинов? Неужели Юрец?

Аккуратно подхватив Зюзю, я сел на жопу и огляделся. Не заорал только благодаря своему сверхпрокачанному хладнокровию. Только воздух со свистом вырывался сквозь сжатые зубы. Не может быть! Я в родном Схроне! Рядом — пышущий жаром РИТЭГ, возле которого сушатся носки. Полки с тушняком и оружием, инструменты и… лестница, ведущая наверх. Все в полном порядке. Как если бы я не уничтожил его собственными руками. Но это ведь еще только произойдет в далеком будущем!

Я поднялся на ноги, посадил Зюзю в аквариум. Вихри безумных мыслей кружились в мозгу, разрывая его на части. Я медленно шел к лестнице между стеллажей. Сердце радостно забилось, когда я услышал звуки готовки сверху. А также гадостное мычание Егора Крида из колонок моего компа. Только Лена могла слушать такую дрянь.

Выходит, мне все приглючило? Наверно, я пошел в кладовую и нализался жабы? Но я это не помню, хоть убей. Впрочем, неудивительно. Я ущипнул себя за бицепс. Да! Моя закаленная Армагеддоном рельефная мускулатура на месте! Ништяк. Значит и Валера живой, и Бубанга, лживый ниггер, и шаман, отправивший в прошлое — просто привиделся мне? Я снова в родном постапокалипсисе! В родном Схроне! Торжественно клянусь. Отныне — никаких жаб! Слава Ктулху, моя психика возвращается в норму.

Я захотел взбежать по лестнице наверх, сграбастать Лену своим мощным захватом. Уже занес ногу на ступеньку, но в этот момент из-за стеллажа слева вынырнула тучная фигура в белом.

— Спаун??? Ты что здесь дел… — начал я.

Но Белый Брахма грубо прервал меня прямым ударом своего жирного кулака. Вспышка. Короткий полет. Удар — и я на грязном асфальте. Здравствуй, Питер. В ноздри врезался запах какой-то химии, бензина, а слух уловил недалекий вечный гул тысяч авто. И чьи-то приближающиеся шаги.

***

Приоткрыв глаз, я увидел двух бомжеватого вида чуваков. Один из них склонялся к моему рюкзаку, валяющемуся в паре метров. Второй говорил:

— Да пустой мешок, Сема, ты лучше карманы у него проверь…

— А че я-то? Вот сам и проверь.

— Да че ты ссышь-то? Мертвый он, кажись.

Оборванец схаркнул, нацепил на плечи рюкзак и направился ко мне. Но когда протянул свои грязные клешни, в рожу ему уставилось холодное дуло револьвера.

— Уважаемый, Вы чего, не надо… — по-питерски вежливо просипел бомж, обдав сивушным факелом.

— Рюкзак. — Я дернул револьвером. — Отдай.

Он проворно скинул рюкзак и положил рядом:

— К доктору вам надо, молодой человек…

— Валите оба! — приказал я, трогая разбитый лоб.

— Вы извините, если что не так, уважаемый! — сказал с безопасного расстояния второй. — Может подкинете… на интернет не хватает…

— А может пулю в голову? — прорычал я, поднимаясь вначале на четвереньки, потом на колени, и наконец, на ноги.

Но бомжики не стали дожидаться кровавой расправы и почесали вдаль, сверкая кедами. Я огляделся. Естественно, злополучной «Волги» и след простыл. Вместе с двумя трупаками, амфетамином и… бабками! Которые мне причитались.

Морщась от головной боли, я отряхнулся, поднял рюкзак и, прихрамывая, поковылял в сторону остановок. Надо успеть до закрытия метро добраться до дома. На лбу, насколько я понял на ощупь, гигантский синяк, плюс рассечение. Верхняя половина табла заляпана спекшейся кровью. Чтобы не привлекать внимание, я натянул посильнее капюшон.

Блять, как же так? Я закурил. Что это сейчас вообще со мной было? Потеря бдительности и сноровки, вот что. Выживальщик должен быть всегда начеку. А этого монаха я еще выцеплю, блять. Не удивлюсь, если гугл-карты покажут неподалеку какую-нибудь церковь или храм адвентистов седьмого дня.

Где же теперь взять бабла на биткоины? Все мои планы насмарку! И что я скажу Вовану? Ведь груз, похоже, не доставлен до адресата. Из-за этого летчик Леха может иметь проблемы с бандой Пахомыча. Я его, получается, подставил. Хотя у Лехи и так, скорей всего, проблемы с законом. На Ан-2 вряд ли скроешься от правосудия. Но я надеюсь, что он отмажется.

Вот как отмазываться теперь перед Вованом? Я что, ему скажу, меня оглушил прыткий, как гребаная саранча, святой отец и забрал машину с нашим грузом? Да десантура отхуярит меня еще больше за такой косяк! Хотя чего я переживаю? В том, что кто-то грохнул быков в тачке, моей вины нет. Пусть эти бандюки сами между собой разбираются. Не буду ничего рассказывать ВДВшнику. Блять, но он спросит за деньги. Ладно, расскажу все, как было. А доказательством станут мои раны.

А теперь надо думать где раздобыть хоть сколько-то лавэ. Осталось-то всего пару косарей. Ну, может, еще у Вована есть сколько-то. Если не пробухал. Затея с майнингом отодвигалась на задний план. Да и сейчас она уже не казалась такой привлекательной. Сколько месяцев надо ждать пока биткоин вырастет? А бабки нужны прямо сейчас!

Что за коварный парадокс бытия? Для выживания нужны какие-то дурацкие бумажки! Это же бред! После БП я прекрасно обходился без денег. Неужели в огромном городе не раздобуду провиант? Навыки и оружие при мне, так что не пропаду. Но как же все-таки жаль, что возвращение в Схрон оказалось всего лишь сном. Все было таким реальным, я даже поверил… Только при чем тут Спаун? Что он там делал, в моем сне, в моем Схроне? Странно все это.

***

Пока ехал домой, решил связаться с Валерой. Номер его я запомнил и еще вчера записал в свой новый телефон. В этом, конечно, был риск. Немного погуглив насчет безопасной связи, я установил «телегу». Вроде, в этом мессенджере можно переписываться, не опасаясь ментовских прослушек. Я ведь в федеральном розыске. Беглый, мать его, преступник.

Очкастый хрен сразу высветился в контактах «Телеграмма». Усмехнувшись, я напечатал:

«Как дела, фсбшная морда? У меня все ок. Спасибо за помощь. Нужна консультация по майнингу. С.»

Подождал пять, десять минут. Но камрад так и не появился в сети. Наверно, некогда. Посуду, поди, жена подпрягла мыть или еще какую-нибудь подкаблучную хрень делать. Но тут заговорила паранойя. Нахрена ты ему вообще написал? А вдруг его симку забрали менты? Они по-любому допрашивали камрада по поводу меня и могли изьять телефон с сим-картой, как вещдок. Остается только надеяться на силу шифровальных кодов Павла Дурова, блять.

***

В непонятном, а точнее, в крайне хуевом, настроении я добрался до дома. Вован все еще где-то шатался. И это было хорошо. Первым делом я отправился в ванную, отмывать свое кровавое, но мужественное лицо. Шишак и ссадину заклеил лейкопластырем. Половина лба посинела и распухла, даже глаза трудно открывать. Вован только увидит мою рожу, сразу поймет, что я не просто так потерпел фиаско. Вместе отловим ублюдка в рясе.

Но это завтра. А сейчас надо пожрать и на боковую. Я нашел чистую кастрюлю, набрал воды и поставил на огонь. В морозилке отыскалась целая пачка пельменей, а рядом — початая бутылка «Пять озер». Я наплескал себе полкружки этого дерьма, чтобы снять стресс. В этот момент сотовый на столе дзинькнул сообщением.

«Камрад Валера отправил(а) Вам сообщение» — прочел я на экране.

И, открыв его, я миг позабыл и про пельмени, и про водяру.

«Санек, они знают, где ты. Уходи срочно!» — было сказано в сообщении.

Глава 13

Сказать, что паранойя в этот момент разыгралась не на шутку, значит ничего не сказать! Мысли пришли в броуновское движение, как закипающая в кастрюльке вода. Кто эти «они»?! Диаспора? Государственные органы? Мафия? Да какая разница сейчас? В родном Петрозаводске я наследил знатно. Все вышеперечисленные спят и видят, как изловить Санька. В полной безопасности я буду чувствовать себя лишь в новом Схроне. После БП. А пока рано расслаблять булки.

Могучим глотком я осушил кружку и прислушался. Расстегнув кобуру, взялся за рукоять револьвера. Ничего подозрительного. Только шипение воды на плите. Выключил. Прошел в комнату, разгреб свои и Вовановские шмотки в шкафу. Руки на полном автомате собрали АК-74. Патроны и магазины надежным весом разместились по карманам. Ништяк.

Но как бы ни были сильны панические образы, как бы ни подрывалась тикать с хаты моя неугомонная задница, как ни прошибал ледяной адреналиновый пот, я сумел совладать с собой. Помогает выживать не оружие, не хитрая снаряга и запасы продовольствия, а холодный разум, продуманная стратегия, отработанная тактика. И знание фактов. Да. Факты — вот от чего мне следует отталкиваться, а не бежать, сломя голову, неизвестно от кого. Или от чего.

Недрогнувшим пальцем я напечатал:

«Говори яснее, гребаный айтишник!»

Судя по галочкам, очкарик прочитал сообщение. Но почему не отвечает, сука?!

Я снова принялся слать многочисленные сообщения со знаками вопроса:

«?»

«???»

«?»

«???»

«??????????»

«Отвечай, блять!!!»

А если, это не Валера мне писал? Может симка у ментов, и они только и ждали, когда я выйду на связь? Сейчас, наверно, в спешном порядке устанавливают мою геолокацию! Вот же я идиот! Выходит, «Телеграмм» ни хрена не защищен от спецслужб? Да по-любому! Наверно, ФСБшники сами распространили такую инфу, чтобы все типа без палева писали там о своих грязных делишках. Рубят палки себе на халяву! Уффф… спокойно, спокойно, Санек… Я задернул шторы и поставил АК на предохранитель. Мои сообщение опять прочитаны и опять без ответа…

О! Пишет, засранец! Наконец-то! Как же я заебался ждать!

«Валера пишет…»

Пиши быстрее, сука! Что ты там строчишь?

«Саня» — спустя пару минут возникла мессага от очкастого.

И снова строчит.

Да он затрахал! Или это не он? Менты спецом время тянут, а тем временем сюда мчится группа захвата? Отодвинув шторку, выглянул в окно. Серый двор-колодец… никого нет… наметанным глазом я прикинул, как через балкон выбраться на крышу. Да, и надо не забыть предупредить Вована.

Телефон вздрогнул на столе.

Очкастый шнырь дописал очередное сообщение:

«Я щас…» — прочитал я.

Что «щас»? Что «щас», четырехглазый?!

«Наберу…» — снова томительное допечатывание.

Да он издевается?

«…В вайбере»

Запиликал гудок «Вайбера». Видеовызов, блять. Какого хрена? Зато можно точно узнать, менты это или камрад. Стиснув зубы и держа на прицеле входную дверь, я нажал «ответить».

— Оу, Санек! — на экране возникло улыбающееся очкастое лицо. — Дорроу!

— Блять, объясни, что происходит?! — чуть ли не заорал я, то ли от облегчения, то ли от злости.

— Н-не кричи на м-меня, Саня… ик!

— Ты че, бухой что ли?

— Есть немножечко… — захихикал Валера. — Как делишки, гость из будущего? Ик!

— Ты писал, что они идут за мной! Кто?!

— Ха-ха-ха… расслабься, Санек, я же пошутил…

— Что?!

— Я просто подумал… ик… что это будет забавно… разве нет?

— Слышишь, ты шутник хренов, — я до хруста сжал сотовый, — я твои линзы при встрече в твои тупые мозги заколочу! Блять! Приколист, мать твою! Да я чуть войну тут не начал, сука!

— Воу, воу! Полегче, бро, полегче… — поморщился Валера. — Давай-ка лучше накатим за встречу?..

— Так ты не знаешь, где я нахожусь?

— Так ты не знаешь, где я нахожусь?

— От-т-ткуда мне знать?

Пламя ярости начало угасать. Паранойя отступала в темный уголок разума. Я положил автомат на соседнюю табуретку и налил себе. Валера на экране сделал то же самое, сверкнув этикеткой дорогого бухла. Мы чокнулись в экраны. На нервяке я даже не ощутил вкуса. Да оно и к лучшему. «Пять озер» — не то пойло, которое хочется смаковать. Если ты, конечно, не Вован.

— Этот видеовызов… — сказал я, закуривая, — это безопасно?

— Не переживай, ик… у меня защищенный канал.

— Лучше бы в «Телеге» общались. Вайбер ведь могут отследить.

— Санек… у тебя паранойя, — заплетающимся языком произнес камрад. — Я рад, что тебе удалось скрыться. Это подтверждает твои слова, что ты из будущего. Ик!

— А ты сомневался? — Я включил газ и поставил кастрюлю, чтобы доварить пельмешки.

— Н-ну, честно говоря, да! Но когда ты р-разнес тюрьму и сбежал, я понял, что… я понял что… что терминатор нервно курит в углу по сравнению с Саньком!

Выпили еще.

— А ты чего бухаешь? — спросил я. — Что у тебя за праздник?

— Д-да просто так. Ос-стался один дома, семья на даче, теща в психушке, ик! А н-нет, не один…

В кадр, заслонив очкастую рожу впрыгнул пушистый ком. Даже через динамики ощутилось довольное урчание.

— Фидель! Здорово! — поприветствовал я.

— Фидель, кыш со стола, кыш, кому г-гов-рю!

— Налей ему тоже. Валерьянки.

— О, х-хорошая мысль… Фидельчик, п-подожди!

Валера исчез, какое-то время на экране мелькала то усатая рыжая морда, то жопа котэ. Накатила ностальгия. Так же мы сидели в Схроне, строили планы дерзких вылазок. Поскорей бы уж БП.

Камрад вернулся. Чуть не разбив блюдце, этот криворукий налил Фиделю кошачьего бухлишка, а рядом навалил «вискаса» для закуси. Урчание стало еще громче.

— Валера, понимаю, сейчас не лучшее время, но мне нужна консультация. По биткоинам.

— Н-ну, спрашивай… я слушаю оч-чень внимательно, — пробормотал очкарик.

— Ты в адеквате сейчас?

— Д-да-да… р-разумеется. — Он поправил очки и отодвинул от лица рыжий хвост. — Ты уже начал майнить?

— Какой там, блять… — я горько усмехнулся, накладывая пельмени. — Не до этого было. Но сейчас, вроде, все спокойно. Поэтому и спрашиваю. Какое оборудование нужно, как мне все настроить?

— Хм… — Валера потер шнобель. — Эт-то смотря сколько у тебя денег…

— А вот с этим проблемы, камрад. Я сейчас на мели.

— Ик! Т-тогда чем я могу помочь?

— Давай вместе закупим оборудование, — предложил я. Ну, на твои бабки. А прибыль пополам!

Валера нахмурился, опрокинул рюмку и закусил «вискасом».

— А ты уверен, что биткойн вырастет? Ик!

— Я тебе говорю! В ближайшие пару лет прыгнет в сотни раз.

— Я тебе говорю! В ближайшие пару лет прыгнет в сотни раз.

— Эт-то очень. Очень. С-сомнительно. Ик! А если курс пойдет вниз?

— До БП не пойдет! Если б не мои проблемы с законом, я б уже продал хату и все вложил в крипту!

— Ну, допустим, — он снял очки и принялся протирать рукавом рубашки, — допустим, ты прав. Т-тогда у меня т-тоже возн-ик-ает… ой… резонный вопрос…

— Ну.

— Если я куплю об-борудование на свои деньги, то зачем мне тогда ты?

Я чуть пельменем не подавился от этого подлого вопроса.

— В смысле «зачем»?! Я дал тебе инсайдерскую информацию! Мы можем стать миллионерами. Миллиардерами, блять!

Валера в телефоне скептически кивал, закатывая глаза.

— Ну. Я могу тебе только сказать спасибо, Санек. Ик.

— Да я щас приеду, блять, и урою тебя нахрен, подлая скотина! — заорал я, выхватив револьвер.

— С-санек, Сан-ек… под-дожди, не кипятись, я пошутил, ик!

— П-просто объясни, какова твоя роль в нашем совместном предприятии?

На секунду я задумался. Затем, опрокинув порцию пойла, сказал:

— Обеспечение безопасности.

— Хм…

— Сам подумай, где ты разместишь всю эту электронику? Дома?

— Однозначно, н-нет… Люсечка будет против…

— Вот и я про то же, камрад. До объекта «Казбек» ты еще не допущен. А действовать нужно уже сейчас! Чем раньше начнем, тем больше выхлоп.

— С-согласен… — кивал Валера.

— Поставим технику в надежном тихом месте. Ты все настроишь, а я обеспечу надежную охрану и скрытность. В этом я мастер.

— Ч-что ж, ты меня убедил, дружище! За наше будущее дело!

— Давай. Рад, что ты можешь иногда мыслить здраво, — подъебнул я.

Мы снова ударили посудой каждый со своей стороны экрана. Я закусил пельменем, а Валера занюхал кошачьим хвостом.

— Только запомни, Валера…

— Ч-что? — Он уже клевал носом.

— Никто не должен об этом знать!

— Я нем. К-как могила! Н-но т-ты тоже не болтай…

— Можешь не сомневаться. Ладно, время позднее, давай завтра свяжемся и конкретно потолкуем.

— Согласен… — Валера побулькал остатками в бутылке. — Ик!

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ Страшные удары сотрясли мою хату. Валера в телефоне встрепенулся, кот с ревом исчез из поля зрения.

— Санек, что это?!

— Это у меня, не ссы. Вован, поди, вернулся.

— Это у меня, не ссы. Вован, поди, вернулся.

— К-акой еще Вован?

— Боевой товарищ. Потом расскажу.

Я поднялся, стараясь унять качку. Подхватил с табуретки АК.

— Саня! Мне это не нравится! — кричал Валера! — Ты помнишь про наш уговор?! Ник-кто не должен знать про майнинг!

Да что этот очкарик о себе возомнил? Он меня практически кинул совсем недавно. Я сейчас вдруг закипешил, блять.

— До завтра, камрад. — Суровым движением я сбросил вызов.

БАХ! БАХ! БАХ!

— Да иду я, иду! Не колоти!

Закинув трещотку за спину, я направился в прихожую.

Глава 14

Дверь в этой хате не хуже, чем та, что была в моем Схроне. Внутренняя — обычная деревяшка советских времен, обитая потрескавшимся дерматином. Зато со множеством цепочек, задвижек, глазков и замков. Большая часть из них в исправном состоянии, это я изучил еще в первый день, ибо безопасность жилища превыше всего для такого параноика со стажем, как я. Наверно, прежний хозяин был в теме, апгрейдил свою дверь по мере совершенствования технологий запирающих устройств.

Внешняя дверь — это уже продукт двадцать первого века, со всеми сопутствующими прибамбасами, включая видеоглазок и систему выдвижных штырей по периметру. Толстенная сталь могла бы, наверно, потягаться в прочности с броней Т-90 (если убрать активные элементы). Не думаю, что в деньгохранилищах швейцарских банков была более мощная защита.

В общем, шансов словить пулю через дверь я практически не опасался. Поэтому смело начал отодвигать замочки, щеколды и шпингалеты с первой антикварной двери. Паранойя, сладко задремавшая было, вдруг резко подорвалась. Словно сержант из «Цельнометаллической оболочки» заорал прямо в ухо: «Ты тупой кусок говна, а не выживальщик! Ты забыл, твою мать, щенок, что у Вована есть ключи от этой гребаной хаты?!»

Блять! Сознание опять сыграло злую шутку, ожидая возвращения десантуры. А ведь это может быть кто угодно! Быстро сдернув с плеча автомат, я снял с предохранителя и передернул рычаг затвора. Нажал кнопку видеоглазка. Но вместо кусочка парадного увидел черный экран. Я отшатнулся. Кто-то закрывал зрачок видеокамеры!

Прокашлявшись, я крикнул:

— Кто там?

Ответа не последовало. Только непонятная возня, шуршание.

Бля… Это точно не спецназ, те бы вломились в окно. Все равно палево. Надо валить, Санек! Снова странный шорох. Может, прямо сейчас на дверь лепят заряд пластида! Но зачем тогда долбились? А может, проверяли?

Сдвинувшись за дверной косяк, я снова спросил:

— Кто там? Вован, это ты?

Мой слух обострился до мощи гидролокатора атомной субмарины. Я медленно поднес ухо к двери, которую тут же сотряс тяжелый удар. Пиздец!

— Да ты заебал, Санек! Открывай, нах! — раздался басистый вопль с той стороны.

Я облегченно выпустил воздух.

— Хуль ты зашкерился, ебта?!

Бум! БУМ! БУМ! И бабский ржач. Вот, сука… я поставил АК на предохранитель и засунул его в шкаф. Затем открыл дверь. На пороге возникло шатающееся тело в обнимку с какими-то двумя девахами.

— Даров, братка! — проорал ВДВшник. — Глянь, каких мартышек подцепил, нахой!

— Эй, ты чо, ахуел? — открыла рот одна из куриц.

Я оценил ее вес: кило так под сотню. Вторая, вроде, нормальных габаритов, но толстый слой штукатурки не сумел скрыть скопления прыщей на ее роже.

— Ай! — подпрыгнула дылда. Тяжелая лапа десантуры ударила по ее жирному, обтянутому в леггинсы сранделю.

— Знакомьтесь, письки! Эт Санек, нах! Охуенный, блять, пацан! Эта с буферами — Даша, — представил Вован, — а эта — Наташа, нах!

— Ты перепутал, дебил! — надулась прыщавая.

— Да похуй, епта! Че, братка, какая те больше нравитца, нах?

— Хи-хи-хи! — прыснули шалавы, проходя в квартиру.

— Держи, браттэло! — Десантура всучил тяжелый бренчащий пакет. — Хуле не веселый? Ща все будет, нах! Накрывай поляну, посидим, поорем, нах!

— А где здесь туалет у вас, мальчишечки? — сварливо спросила упитанная шалава. — Я щас обоссуся, блять!

Я схватил Вована за ворот куртки и яростно прошипел в ухо:

— Пошли на кухню, надо поговорить!

Лицо десантника приобрело недоуменное выражение.

— Э, соски, располагайтесь, нах! — Он снял свои монструозные говнодавы и запер дверь. — Ща мы с Саньком поляну заебашим!

Мы прошли на кухню. Чертов десантник! Мало того, что этот мудак накидался в хлам, так еще и притащил на нашу конспиративную квартиру посторонних!

— Хуясе, ты в одного хуяришь что ль? — Десантура увидал недопитую «Пять Озер».

— У меня все культурно… — проворчал я.

— Гы… Санек… тебе че, которая из красавиц приглянулась, нах? — улыбался Вован, вытаскивая из пакета батлы водки и пиваса. — Мне-то пох в принципе нахуй, но Натали я первый буду драть, гы… Видал какая срака, ептэ? Как у БТР, нах! Пиздатая женщина, согласись, нах.

— Вован, зачем ты притащил сюда этих шмар?

— Да лан, братка, че с тобой в натуре, нах? Как не родной, ебать.

— Ты забыл, что я в федеральном розыске? А вдруг они меня сдадут?

— Гы… не ссы, бля, — гудел десантура, наливая полные стаканы, — давай ебнем для настроенья, а то, я гляжу, у тя, нах, совсем башню рвет. Нормальные телочки, бля буду, они ваще не в курсах про дела наши. Я ж пробил, ептать.

— Все равно не понимаю… нахуя? Они же страшные, как весь пиздец. Им обеим место в кунсткамере. — Я отхлебнул немного и отставил кружку.

Вован, осушив тару, сверкнул своими безумными глазами и сказал:

— Зато дешево, нах! — Схватив пальцами пару пельменей из тарелки, он закинул в пасть. — Пять кусков за ночь, епта. За двоих. Скидку мне сделали, гы…

— А ты заплатил им уже? — спросил я.

— Еще нет, нах. Че я, душара необстрелянный что ль? Ты ебанись, братка, кто ж, блять, вперед-то платит, нах?

— Сколько денег у тебя, Вован?

— Пятера, нах, плюс на куреху еще оставил… — Десантура нахмурился. — Погодь, бля… ты ж должен был груз доставить и бабки забрать, нах… Ебать! Че у тя со жбаном?

Он будто только сейчас заметил мой разбитый лоб.

Дверь в кухню приоткрылась:

— Мальчишечки, а че вы без нас начали?

— Съебись, нах! — огрызнулся Вован.

Стремная рожа исчезла.

— Придурки ебаные, бухло зажали! — услышал я из-за двери недовольный голос.

— Так че с грузом, братка? — Десантник принял трезвый вид, только дышал перегаром, как дракон.

Я рассказал все, как было.

— Ебать, подставил ты товарища моего, Санек! — Мощный кулак ударил по столу.

— Это была засада, — сказал я, — кто-то по-любому был в курсе.

— Не кипешуй, братка, эт я понял, нах. С-сука! Надо было мне с тобой идти, нах!

— Надо было. А не по кабакам тусить и шлюх снимать. С бабками, как ты понимаешь, у нас голяк. Так что гони этих каракатиц отсюда.

— Пиздэц, нах, — процедил Вован. — Умеешь ты праздник испоганить, братка.

Он с искренним сожалением окинул взглядом сверкающую на столе батарею бутылок и потопал в комнату. Вскоре оттуда донеслись визгливые крики:

— В смысле «уебавыйте»? — голосили шмары. — Гони, давай деньги, козлина! Ниче не знаем, на адрес приехали, че за кидалово, уроды?!

Звуки ударов. Визг. Рык десантуры. Что-то с грохотом обрушилось на пол. Вздохнув, я поспешил на помощь ВДВшнику.

Взору предстала такая картина. Шкаф на полу, Вован барахтался среди обломков. Шлюха в леггинсах прыгала вокруг, пытаясь достать его когтями, а вторая безудержно верещала. Я потянулся за револьвером, но в этот момент десантник подпрыгнул, пружинисто приземлившись на ноги. Сердце мое замерло на миг. В руках обезумевшего ВДВшника трещетка!

— Уебу нахой! — орал десантура.

— ААААААААА!!! — орали шлюхи.

Хрясь! Удар прикладом. Откормленная шалава оторвалась от пола. Бдыщь! Врезалась в стену, опрокидывая старинные стулья. Прыщавая поскакала в прихожую, не переставая орать. Я проворно распахнул дверь.

— Вам пиздец, уроды долбанные! — вскочила подбитая фея.

Вован лишь усмехнулся, переводя АК в режим стрельбы очередями. Он посмотрел на меня. Я отрицательно помотал головой.

— Да чтоб у вас все отсохло! Ебитесь друг с другом, пидары! — прокричала проститутка и, гордо мотнув гривой, направилась к выходу.

В следующую секунду ее настиг железобетонный подсрачник от Вована. «Девушка» легкого поведения с воем вылетела из хаты и смачно впечаталась в кабину допотопного лифта. Вовремя захлопнутая дверь отсекла чудовищный ор и визжание.

Десантура посмотрел на меня и расхохотался, разряжая автомат.

— Вова, ты понимаешь, — сказал я, — что из-за такой хуйни нас и примут доблестные стражи правопорядка? Хозяин же вчера сказал: чтобы никакого шума. Тут соседи — старички-интеллигенты, блин.

— Да ебать их в рот! — усмехнулся Вован. — Айда, лучше накатим за «победу», бляха! Глянь, мне эта лярва все ебало расцарапала!

Мы снова переместились на кухню. Десантура принялся умываться водкой, дезинфицируя покоцанную харю. Теперь я выпил все до дна. Гребаный ВДВшник. Где же те старые времена, когда я спокойно жил в Схроне, а десантура в своей пещере? Зачем чертов шаман отправил меня в прошлое?

— Кароч, Санек, не горюй, бля, — сказал десантник, разливая новые порции. — Хуй с ним, с грузом, мож еще и поймаем тех шакалов. И хуй с ними, с бабками теми. Я ж корефана своего армейского вызвонил, бляха! Завтра встречаемся, попиздим насчет работы, нах. Пойдешь со мной, хуле?

Я мрачно кивнул. Десантник ебнутый на всю голову, лучше держать его под присмотром.

***

Утро не принесло много радости. Похмелье в два раза сильнее вчерашнего. Поскорее бы заработать денег и снять отдельную хату. Даже моего прокачанного здоровья не хватит, если каждый день бухать с десантурой.

На улице было прохладно, накрапывал дождик. Мы шли по Невскому, подлечиваясь на ходу пивком. Десантуре было вообще хоть бы хны. Он весело балагурил, громко комментируя анатомию каждой проходящей мимо особи женского пола. Приходится его одергивать, чтобы снова не попасть в какой-нибудь неприятный замес.

Благо путь оказался не длинный. Попетляв по старинным улочкам, мы нашли нужный кабак. Блин, другое место встречи они не могли назначить? Чертовы десантники. В предчувствии неминуемой интоксикации башка загудела с удвоенной силой.

Спустившись по ступеням, мы оказались в полутемном помещении. По причине раннего времени, посетителей почти не было. Негромко играл «Ленинград». Тут мое настроение поднялось на пару градусов.

— Гы… а вот и корешок мой, — толкнул меня в бок Вован, указывая на дальний угол.

Я видел крепкий стриженный затылок. Сослуживец Вовчика сидел спиной к нам, развалившись на красном кожаном диване.

— Серега, ебанаврот, братан! — заорал на все заведение Вован.

Я вздрогнул, когда мужчина медленно обернулся на его крик. Сергеич! Я сразу узнал его. Главного мента из райцентра, который через два года, сразу после БП сколотит банду отъявленных отморозков и установит власть над округой. Естественно, Вован об этом знать не может. Я не рассказывал. Кто мог предположить встречу с этим подонком?

Не подавая вида, я прошел вслед за Вованом и уселся за стол.

Глава 15

Вопль десантуры сотрясал помещение и мог бы потягаться с ревом стартующей баллистической ракеты. Сергеич еще не успел оторвать от дивана свою жопу, а Вован уже прыгнул на него. Начался взаимный обмен ударами, медвежьи захваты, ор, громогласный хохот. Бармен подорвался было вызывать охрану, но потом просто махнул рукой и положил трубку. Все нормально — десантники братаются.

Песня «Ленинграда» в колонках сменилась знакомыми мотивами «Сектора».

— И мертвый месяц еле освещает путь!.. — пел из колонок Юрий Хой. — И звезды давят на грудь — не продохнуть!..

— Ебать, сделай погромче, братан! — ВДВшник плюхнулся на диван. — Нихуя ты, Серый, разжирел, бу-га-га!

— А ты, Вован, я смотрю, держишь форму, — ответил Сергеич, — правда, все такой же ебанутый!

— Че, где ща пасешься? Тож хочу такую морду се отожрать, нах.

Сергеич обернулся и махнул рукой, подзывая официантку. Та принесла меню и удалилась нервной походкой.

— В доблестных рядах нашей славной полиции, Вова, — ответил Серега, внимательно глядя на него.

— Да ну нахуй! — Вован хохотнул, но как-то неуверенно. — Здесь, в Питере что ль?

— Какой там… — Сергеич махнул рукой. — Предлагали должность даже в Москве, нахуй. Ну ты ж знаешь, Вова, не люблю я быть на виду у этих пидарасов сверху. В Карелии, в лесной глуши да среди пиздатой природы предпочитаю вести дела. Короче, начальник отдела теперь в одном райцентре. Царь, нахуй, и бог в одном лице!

— Охуеть, бля! — заорал Вован. — Да это надо отметить, нах! Эй, бля, тащите водяры, нах! Сучара ты ментовская, гы-га-га! Я ж сначала чуть личину не даванул, нах! Думал, ты по мою душу заявился, епт!

Сергеич поморщился:

— Я нахуй десантник в первую очередь, а потом уже мент.

— Ай, не пизди, бля! Давай спарринг нах?! — Десантура рванул куртку, сверкнув тельняшкой.

— Будете так шуметь, полицию вызовем! — пригрозила официантка.

— Все заебок, красавица! — Вован растянул лыбу. — Ментура уже здесь, нах! Эт друган мой — Серега, а я — Владимир, хуле. Тя че, как звать-то, нах?

— Вика. Заказ будете делать? — чуть подобрев, спросила официантка.

— Тащи, Викуль, литрушу, ток нормальную, нах!

— Какую?

— «Пять озер», нах!

— Вован, зачем пить эти помои? — усмехнулся Сергеич. — Сегодня я угощаю, братан. Нам, Вика, бутылку «Финляндии» и сока какого-нибудь сообрази.

— Томатный подойдет?

— Вполне. А остальное чуть позже закажем. — Мент повернулся к Вовану. — С чего ж ты, друже, решил, что я за тобой?

Вован захлопал глазами и сказал:

— Да хуле, я штрафы ж не плачу нихуя, думал, мож из-за этого, нах!

— Ладно, блять, не оправдывайся. Опять, наверно, натворил чего? У каждого есть грешки за душой, но мне на это до пизды, поверь, Вова. Я просто охуенно рад, что мы с тобой пересеклись наконец-то!

Вскоре на столе появилась запотевшая дорогая бутыль, рюмки, кувшин с соком, а также стаканы. Бонусом принесли какие-то мелкие, но горячие пирожки, которые надо было макать в специальную соусницу.

— А ты че, Вован, не представил своего друга? — спросил Сергеич. — Или это сын твой?

Оба десантника уставились на меня. До этого я сидел тише воды, ниже травы. В отличие от Вована, я прекрасно знал натуру этого гнусного типа, и чем он будет заниматься после БП. Конечно, Сергеич не может меня помнить, но, как говорится, хуй его знает. Я уже совсем запутался в этой истории. Остается полагаться на свою верную паранойю.

— Да эт Санек, корефан мой, ебта! — пробасил Вован. — Мы тут это… бля… типа, бизнес мутить хотим, нах.

— Ну здравствуй, Санек. — Сергеич гадостно усмехнулся и протянув лапу.

— Здаров, Сергеич! — Не менее гадостно усмехнулся я, пожимая ладонь.

Ничего, сука, скоро увижу тебя на мушке своего убойного револьвера. Северные духи представили мне отличный шанс устранить опасного гада. Но это позже, сперва надо узнать, что он замышляет. Да и Вован не поймет, если я прямо сейчас пущу пулю в лоб его корефану.

— Ну че, за встречу, ебта! — проорал ВДВ, разливая по рюмкам бухло.

Я горестно вздохнул. Опять бухать с десантурой. Мы все втроем сшиблись тарой. Кристальный заряд охуительным вихрем пронесся по пищеводу и приятно согрел стенки моего могучего желудка. Ладно, хоть не дешманское пойло. Восемь косарей бутылка, я успел посмотреть в меню. Когда разбогатею и начну строить новый Схронище, надо не забыть затарить в нычку ящик-другой столь годного бухла.

Десантура тут же налил еще, видать, тоже зашло.

— Серый, ебта, — сказал он, опрокинув рюмаху и запив прямо из кувшина, — пацаны твой номер дали. Грят, работа есть у тебя, хуле? Ток чот я не пойму, нах, ты ж мент, ебать тя в сраку! Эт чо, к вам что ль предлагаешь идти, нах? Сразу грю — ебал я в рот мусарню вашу, гы-гы! Так что даже не уговаривай, нах!

— Да тебя туда б и не взяли, Володя, — спокойно произнес оборотень в погонах.

— Да и похуй!

— Есть у меня деловое предложение, — сказал мент. — Я же, блять, помимо службы тоже типа бизнесом занимаюсь. Но работы много, зашиваюсь, блять, совсем. Вот в Питер еле вырвался, отдохнуть после сделки удачной, нахуй. Ну почти, блять, удачной. А у вас же проблемы с деньгами, ребята?

— С чего ты взял, нах?

— Милицейская смекалочка, блять, — заржал Сергеич. — Если вы с Саньком такие бизнесмены, че же тогда про работу интересовался?

— Да временные трудности, ебать! — Вован бахнул рюмку об стол. — Говори, нах, че за дело у тя, братка!

— Не уверен, стоит ли при твоем другане это обсуждать… я его первый раз вижу, блять.

— Серега, на Санька ты как на меня можешь положиться, хуле!

Мент оценивающе поглядел на меня и сказал:

— Верю, нахуй. Есть че-то в этом парнишке, блять. Короче, слушайте, — он понизил голос, — бандитов в наше время много развелось. И не всех, понимаешь, можно привлечь. На кого доказухи нет, кто-то под крышей ФСБ, хуй подберешься.

— Есть така хуйня, — кивнул Вован.

— За державу обидно, сука-блять! — треснул по столу Сергеич, страшно оскалившись. — Пока братишки наши без рук, без ног на пособия выживают, эти пидары жируют, нахуй! Я когда в органы пришел, чуть не перестрелял там всех, блять. Но потом решил — надо этих скотов пощипать, да проредить малость. Инфы через меня походит достаточно, собрал ребят надежных, работаем. Ну так че? Готовы присоединиться?

Вован задумчиво мотнул башней и сказал:

— Дело, канеш, правильное. Ток нах оно надо, в бандитские терки лезть?

Сергеич сверкнул глазами:

— Потому что это очень, очень, блять, прибыльно! Большую часть, конечно, в фонд ветеранов жертвуем, но и на карман перепадает нихуево. Короче, пацаны, работа постоянная, но опасная.

— Лады, хуль! — усмехнулся Вован. — С деньгами в натуре щас залупа конская, так что говори, епт, кого там надо разъебать?

— В тебе я не сомневаюсь, а вот его надо проверить… — Сергеич кивнул на меня.

Я быстро прожевал пирожок. Что опять задумал этот гандон?

Вован сказал:

— А ты дай ему задание, ептать. Ток сразу предупреждаю, Серый, этот Санек — ебать, психованный, сцуко, зверь!

— А вот и дам, — усмехнулся Сергеич. — Ты готов, Санек?

Конечно, можно послать его на хуй, но бабки сейчас нужны как никогда.

— Сколько платишь?

— Вот это мне нравится! — обрадовался Сергеич. — Сразу видно — деловой пацан!

Он сверкнул дорогими часами.

— Короче, через час вот сюда… — мент показал место на экране своего смартфона, — приедут ребятишки нехорошие. Москвичи, сука. Приедут на черном «Ниссан-Патфайндере». Их там будет трое, может четверо, блять.

— Не проблема, — сказал я. — Всех мочить?

— Гы… все схватывает на лету, — сказал Сергеич Вовану.

— А ты думал, я те пиздеть что ль буду, братан? — улыбнулся десантура.

— Ты, Саня, по месту смотри, можешь и не валить. Чемоданчик один забрать надо. И привезти мне.

— Что в чемодане?

— Деньги. Эти пидары работают на одного чинушу из администрации, крышуют наркоторговлю в Северо-западном округе. Они за товаром едут. И если бабки у них забрать, они друг на друга подумают или на конкурентов. Пусть переебашат друг дружку, блять, хоть всех до одного, нахуй.

Да, задача… Сергеич тот еще ублюдок, но сейчас его предложение соответствует моим моральным принципам. Почему бы и нет?

— Я готов.

— Уважуха, Саня. Держи, пригодится. — Он открыл сумку и вытащил на стол несколько цилиндрических шашек.

— О, ебать, дымовуха! — сказал Вован, схватив одну.

— Зачем это? — спросил я.

— Пригодится. — Сергеич пожал плечами. — Ствол нужен?

— Нет.

Я опустошил рюмку, распихал по карманам дымовые шашки и направился к выходу.

Глава 16

Выйдя на улицу, я натянул капюшон и быстрым шагом направился к месту назначения. Навигатор в телефоне обозначил кратчайший маршрут. И в самом деле, недалеко. Какая-то стоянка во дворах. В ближайшем магазине я купил бутылку с минералкой, в хозяйственном отделе очки газосварщика. Налички осталось с гулькин хуй, но эти траты, можно сказать, инвестиция, так что не жалко.

Телефон в руке завибрировал вызовом. Валера звонит через Вайбер. Блять, самое время, конечно. На экране возникла очкастая физиономия:

— Привет, Саня, — сказал он.

— Привет, близорукий. Какие новости?

— Ты знаешь, я много думал о нашем прошлом разговоре…

— Про биткоины?

— Да.

— И что? Ты съехать решил что ли?

— Нет… но… понимаешь, меня терзают сомнения…

— Какие, блин, сомнения? — опешил я. — Ты что несешь, дружище? Мы же обо всем договорились!

— Саня! Ты что, идешь где-то? Удобно говорить?

— Да, блять! — Я глянул по сторонам и перебежал улицу на красный свет. — Вываливай давай свои предательские сомнения!

— Саня, я всю ночь считал, анализировал графики, новости, мировую обстановку… Скажи, ты точно уверен, что биткоин вырастет?

— Да! — крикнул я в экран.

— Какая будет примерная цена? Ну, перед БП?

— Думаешь, я помню? Вырастет! В десятки раз! — Четырехглазый демон уже начал заебывать. Из-за его звонка не видно карту, блин. До конца улицы, вроде, а дальше куда?

— Это все очень сомнительно, Саня.

— Ты что, не будешь вкладываться в мегаприбыльное дело? — Я даже остановился, переводя дыхание. — Ты мне не веришь что ли, камрад?

— Ну… не знаю… — мямлил Валера.

— Запомни, блять! Параноить — это мое дело! А твое — корчить умный ебальник, строить гребаные теории, а также, блять, конструировать сложные компьютерные устройства!

— Не ори, Саня, не ори… — Валера даже испугался. — Я, блин, этим и занимаюсь вообще-то. Ночью я написал программу и, если подставить в нее… так-с… рост цены на порядок… то… получается… что нет смысла вкладываться в оборудование.

— Как так? Говори яснее!

— Ну, смотри, можно просто закупать биток, и все равно мы останемся в плюсе!

— Без всякой электрической требухи, без майнинг-ферм?

— Ну конечно!

— Хм… да, камрад, это интересная мысль. Давай вечером поговорим, у меня сейчас нет времени.

— Хорошо, Саня.

— Пока.

Я сбросил вызов и, сверившись с картой, поспешил дальше. Нужно сосредоточиться на задании Сергеича, но чертов очкарик внес, как всегда, очередную смуту. Значит, можно просто закупать крипту и ничего не майнить? Согласен, это сразу снимает кучу гемора… но зачем тогда буду нужен я? Валера сам закупится, а Санек, типа, не при делах? Опять какое-то кидалово нарисовывается, блять.

Ну ничего, скоро я сам буду при бабках. И без лупоглазого иуды затарюсь биткоинами. А Валера-то, поди, все равно будет майнить, сука… да-да… по-любому, знаю я этого лживого подкаблучника.

Ладно, к черту пустые думки. Времени, отпущенного на операцию, все меньше. Я перешел на спортивную трусцу. На бегу подтянул ремень кобуры. Но, думаю, револьвер мне не понадобится. Да и палево это, стрелять среди белого дня в центре города.

Точка рандеву все ближе. Адреналиновым впрыском включилось боевое настроение. Не то что бы я доверился словам Сергеича о его героической борьбе с прогнившей системой. Нет. Я знаю его истинное обличие, этот упырюга срать хотел на благородство. Им движет лишь корысть и звериная алчность. Но Санек использует их в своих интересах.

Сергеич сказал, что надо принести чемодан с деньгами. А с чего он решил, будто я его отдам? Что он мне сделает, в суд подаст? Грохнет? Ну, это мы еще посмотрим, кто кого! Главное, Вована как-то вывести из-под удара. Чего-нибудь придумаю. Когда деньги будут у меня, позвоню десантуре. Только что бы наплести, чтобы выдернуть его от Сергеича? Он же доверяет ему.

Я зашел в длинную арку, исписанную граффити. За ней — нужный двор со стоянкой. Ну все, пора выполнить этот квест. Остановившись, я натянул на лицо платок, на глаза очки сварщика, сверху капюшон. Затем достал минералку и обильно полил на рожу, стараясь пропитать ткань. Несколько резких двоечек и вертушек, чтобы разогнать кровь. Расстегнул куртку, а также кобуру револьвера. Проверил, как достаются из карманов дымовые шашки. Ништяк. Уф… погнали!

Вытащив сигарету, но не прикурив, я бодрым тактическим шагом выскочил на свет. Черная будка «Ниссана» возникла сразу в прицеле моих окуляров. Двери тачки нараспашку, возле нее трое хлопцев. Но, может, кто-то есть и внутри. Деловые, сука. В костюмчиках. Ну точно кого-то ждут. Голову вниз, направился к ним. Сигарета крутилась промеж моих ловких пальцев.

Пятнадцать метров… десять… пять…

— Мужики, есть прикурить? — спросил я.

Разговоры прервались. Три метра…

— Мужики в поле пашут, — грубый с московским акцентом голос, — иди, воруй, нахуй!

Остальные заржали. Я поднял голову. Смех прервался на секунду и грянул с новой силой.

— Что вам, огоньку что ли жалко? — произнес я. — Вон, сами-то курите…

— Ты откуда выполз, клоун? — утирая слезу, прохрюкал верзила в темных очках.

— Гы-гы-гы… да тут в Питере полно фриков, Тоха… — поддержал второй шутник не менее накачанного телосложения. Кажется, его мышцы сейчас разорвут туго натянутый костюм.

— До Хэллоуина еще далеко, — нагло затянувшись дорогим табаком, сказал третий столичный ублюдок, ничем в принципе не отличающийся от первых двух.

— Эй, бля, что за кипеш, пацаны? — Из машины высунулось еще одно рыло.

Я вновь задал свой вопрос:

— Так дадите прикурить или нет?

Ближайший бычок глубоко затянулся.

— Пошел. — Выдохнул дым в лицо. — Нахуй.

Повязка, пропитанная минералкой, защищала от дыма. Очки-консервы скрывали лучи ярости, рвущиеся из моих глаз.

Моя сига, так и не познавшая огня, щелчком отправилась в рожу качка. Веселье. Недоумение. Осознание. Гнев. Именно такие эмоции сменились на круглом, словно у колобка, ебальнике. Рука потянулась под пиджак, но я уже выхватил дымовухи. ПШШШШ!!! ФШШШШ!!! Одна с желтым дымом полетела в салон, другая — розовая — под ноги козлам.

В разноцветном тумане мелькали увесистые кулаки, кто-то голосил, кто-то грязно матерился. Я ушел от нечетких выпадов, оказался слева от качка и пробил двоечку в ухо. Моя защита прекрасно справлялась с едким дымом. Перекат, кувырок. Из дыма возникли широко расставленные ноги. Двоечка по яйцам. Громила скрючился, а я распрямился сокрушительным апперкотом.

— Ты где, мразь! Убью суку, бля! — слепо верещал бандос.

Удар с локтя в кадык прервал его вопль. Я заскочил на капот. Как вовремя из тачки, кашляя и хрипя, начало вываливаться очередное тело.

— Вот он, бля! — заорал водила, увидав меня.

Мой тактический ботинок описал резкую дугу. Хрясь! Окровавленное рыло исчезло под капотом.

Неожиданно вражеская рука ухватила мою ногу и коварно дернула. Блять! Я оказался на асфальте.

— Тоха, я поймал его! Держу! — орали над ухом.

Выхватил еще одну шашку и, рванув чеку, вогнал качку прямо в глотку. Из пасти крепыша повалил ядовито-салатовый дым. Хватка ослабла. Я ловко вскочил на ноги. Среди клубов разноцветного дыма возникла грозная фигура. Растирая рукавом слезящиеся глаза, бык пер на меня. Ствол хищно рыскал в поисках цели. А это уже серьезно.

Бах! Вжиу! Над ухом просвистели две пули. Я прыгнул в распахнутую дверь тачки. Чувак с волыной за мной.

— Стой, падла! — Еще один качок устремился следом.

Но я, уже вынырнув с другой стороны, с размаху ебнул дверью по выбритой башке. Бычара застонал. Я обрушил сверху анестезирующий удар ботинка.

Бах! Бах! Вжиу! Я упал возле колеса и выхватил револьвер. БДЫЩ! Нога с той стороны авто отлетела в сторону.

Из-за тачки выскочил еще один. БДЫЩ! Тело отбросило на пару метров. Блин, сразу надо было так сделать, а не ебать мозги с этими дымовухами. Так, нужно забрать чемодан. Я выдернул из машины недавно ушатанного чувака. Слабый стон. БДЫЩ! Затих.

В салоне ни хрена не видать. Я ощупал задние сидения. Пусто. С той стороны тачки воет качок с отстреленной ногой. Чтобы он не шумел, послал добрую пулю в череп. Где же, блять, этот чемодан. Стал ощупывать передние. Есть! На пассажирской сидушке я нащупал заветную цель. Ну все, валим!

Выпрыгнул из машины. Все по-прежнему в красочной мгле, но понемногу раздувало. Один, два, три… а где четвертый трупак?

— Зря ты это сделал, пидорас… — раздался хриплый голос.

Из мглы, шатаясь, выходил бандюган. Подбородок и рубашка его были заляпаны коричнево-зеленой рвотой. Ага, это тот кач, которому я запихнул шашку в пасть. В руке у него я заметил склянку с какой-то жидкостью. Чпок! В следующую секунду он приложился к ней и принялся жадно пить. Для храбрости, что ли? Не поможет она против моего револьвера.

Не допив, качок, заткнул пробку и с ревом попер на меня. Артиллерийской канонадой прогремела серия выстрелов. Но… блять! Как такое возможно?! Чувак совершенно немыслимым образом сумел увернуться. Только одна пуля, кажись, зацепила плечо.

— Ты просто не представляешь, что тебя ждет, мразь!

Я не стал дожидаться, чтобы это узнать. Ударил по съебкам. Пушку на ходу сунул в кобуру. Нырнул в арку. За спиной громкий топот, яростное пыхтенье. Добавил газу. Но чертов чемодан замедлял мой спринтерский бег. Только хрен я его брошу. Сколько же там бабла?

Свернул в соседний двор. Слава богу, сквозной. Гребаный качок не отставал! Блять, что делать, что делать? Я выскочил на улицу. Лениво полз в пробке поток машин. Я побежал между ними. Взбешеный зверюга за мной, прыгая по капотам. Бибиканье, мат водил. Посередине улицы трамвайные пути. Я собрался бежать прямо по ним. И в этот миг меня схватили.

Мы повалились. Главное не отпускать чемодан. Чел наседал сзади, сыпались увесистые, как метеориты, удары по затылку, по шее. Рельсы подо мной загудели. Блин, как вырваться? Вибрация усиливалась. Я ударил локтем назад и тут же поплатился. Руку скрутило, словно в адских тисках. Вторая лапа качка ухватилась за лицо, содрала очки, нащупывая мои драгоценные глазницы.

— Эй, придурки! Угомонитесь! — Ура! Кто-то решил вмешаться.

— Вон тот псих прыгал по моему «солярису»!

— И мою ласточку помял!

Тяжесть, прижимающая меня, исчезла. Я тут же подпрыгнул, прижимая к себе чемодан. Дзинь-дзинь-дзинь! Приближался трамвай. А к громиле со всех сторон разъяренные водилы.

— Мочите суку!

Кто с битами, кто с голыми руками бросились на качка. Завязалась потасовка. Внезапно словно что-то взорвалось в куче дерущихся. Водилы с воплями разлетелись, как игрушечные. Бык повернул ко мне налитые кровью глаза. Истошно звенел трамвай. Я отпрыгнул на соседние пути, надеясь, что сейчас снесет этого психопата. Но он перепрыгнул тоже. В этот момент еще большая толпа мужиков навалилась на него. Надо было бежать, но я смотрел, как завороженный. Под чем этот адский черт?

Из кучи тел высунулась оскаленная харя, затем рука. Сквозь разорванный рукав бугрились чудовищные мышцы. Но что это у него? Опять эта склянка! Сбив большим пальцем пробку, качок с ревом тянулся к ней. И в этот момент я подскочил и забрал ее.

Так вот в чем твой секрет, засранец? Какая-то правительственная гадость? Ну, теперь потягаемся на равных. Я усмехнулся, глядя в безумные шары урода, и осушил склянку. Ледяная волна пронзила все мышцы. Зрение на секунду померкло, затем картинка появилась вновь, но с режущими глаза кислотными цветами. Ого, сразу действует. Бесконечная легкость и энергия наполнили тело.

Бандюган завыл, забился, увидев это. Раздались крики боли. Разлетелись кто куда держащие его граждане. Блять! Я снова бежал. Трамвай не успел далеко уехать. Мне удалось запрыгнуть на торчащую железную хуйню, куда прицепляют дополнительные вагоны. Едь быстрее, быстрее! Сумасшедший качок все ближе. Прыгнул. Но моя реакция, усиленная во много раз неизвестным веществом, позволила прописать точный удар ногой в широкое хлебало. Кач, запнувшись, покатился по рельсам. Вагон вроде бы набрал ход, но, свернув за угол, начал тормозить. Бляха, остановка!

Я спрыгнул и ринулся дальше. Ветер туго свистел в ушах. Перед глазами мелькали машины, лица прохожих, магазины, дома. Все сливалось в какую-то чехарду. Но оглядываясь, я увидел зверскую рожу своего преследователя. Рожа эта стала иссиня-серой. То ли от многочисленных тумаков, то ли от действия этой хрени. Да когда же он отвяжется?!

А между тем, действие все усиливалось. Если в начале это был штормовой прибой, то сейчас накрывало исполинское, с двадцатиэтажный дом, цунами. Я почти ослеп, перед глазами какие-то полосы и приближающиеся пыхтение за спиной. Помоги мне, Ктулху!

Когда жопой почувствовал, как сейчас схватит за загривок чудовищная лапа, я запнулся и… покатился. Кубарем. Что-то холодное лезло в глаза, в уши. Я что, провалился в открытый люк? Но… это снег! Какого хрена? Попытался остановить падение. Колючие ветки хлестали суровыми иглами. Торчащие корни и пеньки раздирали мою новенькую куртку. Главное — не выпустить чемодан! Вот он, здесь, родной…

Я мягко остановился, наполовину зарывшись в сугроб. Поднялся, фыркая и отплевываясь. Гребаный снег везде, даже в трусах, кажись. Где я? Только что был летний день, а сейчас сумерки, зима, лес и жуткий холод… все это адски напоминало Карелию. Постъядерную родную Карелию.

Блять, а что если меня вырубило с того пойла? А если меня схватил тот урод? Может, все это — предсмертная галлюцинация?! Но почему меня забросило в дремучий лес? Мой теплый уютный Схрон и упругие сиськи Леночки гораздо лучше бы скрасили последние минуты жизни… Да, надо сосредоточиться на этом, перевести внимание…

Я зажмурился и, превозмогая холод, стал представлять Схрон, жаркий РИТЭГ, нашу с Леной постель, мой комп и новый унитаз. Нихрена… тогда стал бить себя по щекам, щипать за бицепсы. Блять, надо проснуться, прийти в себя во что бы то ни стало! Мои попытки прервал треск сучьев и жуткий вой. Я присел, схватившись за револьвер. Ну, блин, а толку-то с него, если нет патронов… Звук идет сверху, с вершины склона, откуда я скатился минуту назад.

— Ну че, пидарас?! Думал спрятаться от меня?! Ыыррргггхх!!!

Глава 17

Я мчался с прытью раненого оленя, преследуемого нежравшим много дней волчарой. Глубокий снег, цепляющиеся ветки, бурелом. Жажда жизни заставляла не обращать внимания на эти мелочи. Когда же меня отпустит? Ведь стопудово, бегу сейчас где-то по питерским улочкам. Интересно, какая у меня рожа при этом? Как бы не угодить в лапы ментозавров или в дурку. Кстати, почему, когда только выпил чертово пойло, картинка в глазах начала искажаться? Цвета, формы… но сейчас все четко, даже чересчур…

Рев за спиной прогонял эти мысли. Качок не отставал. Я слышал его яростное пыхтенье, треск ломаемых сучьев. Какого хрена он делает в моем трипе? Хотя, мы же оба выпили ту дрянь. Вот нахрена я это сделал? Надо было просто выбить склянку из рук мерзавца.

Как же оторваться от него? Судя по звукам, он, сука, догонял меня. Ну конечно, ведь я прорубался по целине, а этот гад бежал по моим следам! Блять, и чего мне стоило распихать по карманам дополнительные патроны? Где была моя предусмотрительность выживальщика?! Машинально, не сбавляя хода, я проверил карманы. Отыскалась лишь одна дымовуха. А я думал, что использовал все. Хотя, толку с нее…

— Стоять, падла!

Вот черт! Он уже метрах в десяти!

— Убью, нахуй! Тебе пиздец!

Спасибо… А то я сам этого не знаю. Пусть бежит, бычара, теряет силы. Легкий и проворный Санек может долго держать этот темп. Думаю, удастся даже отмудохать его, в конце концов. Блин, вот я дурень! У меня же есть нож! Точняк. И не простой кухарь, а настоящий боевой клинок. Вован сегодня утром разбирал свое барахло и подогнал мне его. Не тот баллистический, конечно, а обычный, но не менее годный десантный нож. Да, сейчас жертва превратится в охотника.

Рванув молнию куртки, я нащупал на поясе рукоять. И резко прыгнул в сторону под прикрытие дерева. Через секунду взмыленная рожа показалась из-за шершавого ствола. Хуяк! Лезвие вспороло щеку этого ненормального.

— Аааа, сука! — бык завопил на весь лес.

Мощный кулак полетел в мое суровое лицо. Прикрылся чемоданчиком. Сделал коварный выпад. На снег брызнула кровь. Качок с ревом отдернул хапалку. На его перекошенной харе появилось какое-то подобие испуга. Мы замерли друг напротив друга, тяжело дыша.

— Ну, давай, иди сюда, бычок, — с усмешкой произнес я и крутанул клинком.

Громила попятился, озираясь.

— Где мы, нахуй? Че за блядский лес, э?

— О, ты, значит, тоже это видишь! Из-за твоей настойки мы здесь!

— Нам сказали, что это просто стимулятор… — Бык продолжает мотать гривой. — Из лабораторий Минобороны…

— А что, не сказали разве, что он глюки вызывает?

— Неа… стремная хуйня…

— Согласен, — кивнул я. — Лучше бы на тропический остров закинуло.

Бычара зачерпнул горсть снега и приложил к ранам.

— Слышь, ты кто вообще такой? — спросил он. — Тебя кто послал?

— Это неважно. Я выживальщик.

— Ты просто не представляешь, как ты встрял, выживальщик хуев. — Качок оскалился. — Отдавай чемодан и разбежимся, бля, в натуре.

— Нет, не отдам.

— Ты заебал, чувачок, холодно же! — Бык кутался в обрывки пиджака.

Уши его посинели, ресницы и брови покрылись изморозью.

— Если тебе так надо, попробуй, возьми. — Я снова помахал ножиком.

Поскорей бы закончить этот диалог. Пока бежал было жарко, а сейчас пальцы коченели от мороза, куртка хрустела, будто полиэтиленовая.

— Че-то не похоже это, блять, на галюны, — сказал бычара. — У меня кегли замерзают, нахуй. Говорила мама, Тоха, в Питер едешь, там погода хуевая, возьми теплые штиблеты. А я, как баклан, в этих «Гуччи» ебаных поперся…

Он вытащил ногу из сугроба и помотал лакированным ботинком. Я непроизвольно взглянул на него. В этот момент громила бросился. Заломал. Мы повалились в снег. Рука с ножом оказалась прижата его массой. Пнул. Удачно. Под коленную чашечку. Качок взвыл, попытался заехать мне в лицо, но не хватило замаха. Все равно от удара зазвенело в ухе. Мы принялись кататься, рыча, осыпая друг друга тычками и затрещинами. Чемоданчик отлетел куда-то в сторону.

Блять, мне бы освободить руку! Я дергался, пытаясь сбросить захват. Но этот уебок весил раза в полтора больше! И он понял мою задумку. Стал выворачивать кисть. Мои сухожилия сейчас лопнут. Блять, ну и боль! Терпи, Санек, ты ж выживальщик! Хрясь! Хрясь! Свободным локтем я начал методично лупасить в рожу. Но бык, не обращая внимания, продолжал свое дело. Тогда я, извернувшись немыслимой коброй, ударил лбом в его челюсть. Что-то хрустнуло. Но вроде не моя рука. Бык заорал. Из пасти хлынула кровь с осколками зубов. Сука, он испачкал мне всю куртку! Но главное хватка ослабла. Мне удалось откатиться в сторону.

Черт! А где же нож? Рука, освобожденная из адских тисков, была пуста! Качок довольно захрюкал, поднимаясь из снега, в руке его тускло сверкала сталь.

Я сграбастал чемоданчик и побежал. С ревом атакующего кабана громила бросился следом. Да блин, теперь преимущество не на моей стороне. Что делать, что делать? Надеюсь, эта хуйня истечет кровью, я ведь его пырнул пару раз.

Пробежав метров сто, я вылетел на открытую поляну. Колючий ветер тут же пронзил мою тонкую одежу мириадами игл. Я только натянул капюшон поплотнее и поддал гари. Оглянулся на бегу. Чертов качок несся за мной с неотвратимостью гребаного терминатора из жидкого металла. Даже грозил мне ножом, гнусно оскалившись. Но, слава Ктулху, дистанция больше не сокращалась.

Я пересек поляну и снова углубился в лес. А здесь потеплее. Ну ничего, километров на пять меня еще хватит. Не зря занимался пробежками на даче Валеры. Думаю, за это время либо меня отпустит, и я вернусь в Питер, либо эта махина отдаст концы. Качки ведь не очень выносливы, хули он, блять, не отстает?!

Снова обернулся и… моя нога ощутила пустоту. Через секунду я очутился по пояс в сугробе, свалившись в яму под вывороченным корнем. Принялся руками, чемоданом разгребать снег, чтобы вылезти, пока бык не догнал меня. И в этот момент я замер. Пиздец. В метре от меня находилась обледеневшая дыра в снегу, из которой поднимался теплый парок. Медвежья берлога! Если косолапый проснется…

Сверху послышалось шумное дыхание, скрип снега.

— Спрятаться решил… сука… нахуй… — выдохнул громила откуда-то сверху.

— Стой! Здесь медведь! — с ужасом прошипел я. — Погоди, идиот, я вылезу, и мы продолжим!

— А вот хуй! — рассмеялся долбоеб.

И прыгнул.

Глава 18

Может кого-нибудь и напугал бы вид злобного хмыря в драном пиджаке, с разбитой и порезанной физиономией, к тому же, размахивающего острозаточенным десантным ножом. Но не меня. Во-первых, прыгнув за мной в эту яму, качок ушел в снег чуть ли не по грудь и теперь не мог достать меня. Лезвие бессильно летало в каких-то сантиметрах от меня. А во-вторых, я отчетливо ощущал шевеление под ногами. Разбудить шатуна посреди зимы — это смерти подобно.

В этот момент я совсем позабыл, что все вокруг — хренова галлюцинация. Так обычно бывает во сне, ты не сомневаешься в реальности происходящего с тобой, даже если это самый несуразный, мать его, бред. И сейчас этот бред превращается в пиздецовый кошмар.

— Чемодан… отдай… мне! — рычал бык, барахтаясь в снегу.

— Дебил, ты можешь, блять, заткнуться? — сказал я.

Одной рукой ухватившись за корневище, я принялся потихоньку вытаскивать себя из ловушки.

— Попался, гад! Тебе хана! — продолжал бесноваться качок.

Я закинул чемоданчик наверх и схватился уже двумя руками, дергаясь, как карась на крючке. Дело пошло быстрее. Внезапно снежный покров под нами начал вздуваться. Мои ступни задели что-то живое и огромное, рвущееся наружу. Волосы во всех местах встали дыбом.

Бандюган тоже заметил неладное. Его рожа приобрела испуганное выражение. В другой ситуации меня бы порадовал этот факт, но сейчас все мое существо объял первобытный страх. Тряхнуло. Качок жалобно взвыл и начал тоже цепляться за обледеневшие корни. Снизу раздался низкий глухой рев. Кажется, я тоже начал орать. Быстрее, быстрее! Выбраться!

Пласты снега пришли в движение. В опасной близости от моего зада мелькнула черная когтистая лапа. Блять! Какая здоровая, сука! Из продуха, откуда еще недавно мирно поднимался парок, вырвалась оскаленная башка, покрытая клочьями слежавшейся шерсти. Но вместе с тем ноги мои наконец-то освободились.

На волне адреналина я пулей оказался наверху. Зачем-то посмотрел вниз, хотя инстинкт самосохранения просто захлебывался в крике: «Беги, кретин!!!» Бычара тоже оказался на свободе и теперь со всей прытью карабкался по корням. Надо отдать должное, хоть он и долбоеб, но клинок не бросил, так и лез, зажав его в зубах. А под ним, рыча и раскидывая снег, ворочалось косматое чудовище.

Тут мой всегда холодный и расчетливый разум выживальщика утратил контроль над телом. Я побежал так, как, наверно, не бегал никогда в жизни. Не иначе, как чудо, что в этот миг мои тактические портки не наполнились коричневой субстанцией!

Ветер пел в ушах. Я мчался, не разбирая дороги. Ветки, буераки — все похуй! Треск и хрип за спиной только придавал прыти. Зверюга настигает! Но, оглянувшись на миг, я увидел позади бегущего, как спринтер, бычару. А за ним — бурый мохнатый силуэт.

Через пару секунд качок обогнал меня. Блин! На ум очень некстати пришла старая охотничья шутка: если за вами погнался медведь, самое главное не быть последним. Приближающийся рев адской зверюги придал мне больше сил, чем настойка Егорыча и семки Спауна вместе взятые! Я снова впереди. Ктулху, пожалуйста, пусть этот взбесившийся шатун сожрет качка!

— РРРРРРРРРРРРРРРРРРРРААААРРРРГХ!!! РРРРРРРРР!!! АГРРХ!

Впереди завал. Что делать?! Залезть на дерево? Но мишка будет только рад, он гораздо лучше лазает. Омагад, омагад! Отчаявшееся сознание засекло нишу среди поваленных стволов. Туда! Но гребанный качок в последний момент отпихнул меня и сам бросился в выемку под упавшим деревом. Сука! Тут же я вскочил на ноги и увидел косолапого, огромными прыжками скачущего прямо на меня.

Я рыбкой нырнул под дерево. Пополз на четвереньках, как таракан. Только вот что-то мешает… бляха, чемодан!

— УАРРРГГХХ!!! — рявкнул лесной монстр.

Прямо за жопой клацнули зубы, я ощутил горячее дыхание. Кажется, мои труселя теперь не очень чистые…

Вокруг стало свободнее. Ура! Я на той стороне завала. Бычара метрах в пяти обернулся на секунду. Его кругло лицо стало белее снега, глаза выпучены от ужаса. И только я встал с четверенек и приготовился продолжить забег, как лямки рюкзака резко впились в плечи. Могучая сила дернула назад.

Чемодан упал. Пальцы мои отчаянно вцепились в сухие сучья. Я зачем-то повернул голову, заметив боковым зрением медвежью лапу. Когти впились в рюкзак и теперь тянут, тянут к алчно распахнутой пасти. Мне бы скинуть рюкзак, но если отпущусь, топтыгин затащит меня под дерево! Мускулы трещали от натуги… вот и отбегался Санек… Хоть бы это оказалось сном!

Неожиданно рядом со мной появился качок. Подхватив чемоданчик, он замахнулся ножом. Я зажмурился. Лучше умереть от десантного ножа, чем быть разорванным на куски. Хуяк!

Хватка ослабла, но не полностью. Что? Я еще жив? Открыв глаза, я увидел, как мой недавний противник раз за разом втыкает клинок куда-то позади. Лезвие покрылось кровавым грубым волосом. Я дернулся посильнее и оказался на свободе.

Безумный рев раненного зверя раздавался из-под завала. Да такой, что снег сыпался с окрестных деревьев. Поваленные стволы тряслись, ходили ходуном. Качок попятился.

— Я ему лапу порезал, бля! — выдохнул он.

— Чего стоишь? Ты его только разозлил, погнали! — крикнул я.

— Надо добить!

— Идиот! Он порвет нас!

Я приготовился дать деру, пусть этим придурком полакомится косолапый. Он, блин, вот-вот выберется! Но… качок хоть и даун конченый, однако же спас меня. И где гарантия, что медведь, порвав качка, не пустится за мной в погоню?

А бык тем временем снова ударил ножом между стволов. Тут же отпрыгнул, уворачиваясь от чудовищных когтей.

— Помоги, бля! Хуле стоишь? — крикнул он.

Отбросив на снег чемодан, бандит принялся раскачивать толстенную сушину. Я понял его задумку. Он хочет уронить этот ствол, чтобы перекрыть зверю выход из-под завала. Подбежав, я тоже навалился. Дерево захрустело. В этот момент мишка, расшвыряв бревна, начал выбираться из под завала.

— Жми, нахуй! — орал качок.

Есть! Дерево затрещало и принялось валиться прямиком на зверя. Прогнивший ствол переломился пополам, обрушившись на башку. Медведь взрычал, размахивая лапами. Щепки, ветки, сучья полетели в стороны.

— Давай еще! — бандит подскочил к еще одному сухостою, гораздо более массивному.

Но медведя, по ходу, задрала эта игра в тетрис. Он поднялся на задние лапы. Бля, да в нем росту метра три! И попер на нас. Качок застыл, выставив перед собой нож. Надо было бежать, когда была такая возможность! Руки мои начали панически рыскать по карманам. Может, завалялся хоть один патрон?! Вдруг пальцы нащупали продолговатый цилиндр. Дымовуха!

Медведь сделал выпад, загребая обеими лапами. Но я в последний момент отпихнул качка. Глубокие борозды остались на дереве, где он только что стоял.

ФШШШШ!!! Шашка в моей руке принялась изрыгать клубы кислотно-желтого дыма. Я замахал ею. Косматый монстр скрылся в тумане, испугано похрюкивая. Ага, не ожидал такого?

Я начал бегать между деревьев, заполняя пространство густым дымом. Где-то в центре облака ревел медведь, трещали ветки.

Крепкая рука схватила меня за грудки.

— Заебись придумал, а теперь валим, нахуй! — сказал качок.

— Согласен. — Я швырнул дымовуху на звук и побежал за быком.

«А чемоданчик-то он прихватил, блин…» — отметил мой зоркий глаз.

***

Мы бежали долго. Очень долго. Рев шатуна давно затих в дремучей чаще. Но никто из нас и не думал останавливаться. Иногда отдыхали. Не больше минуты, чисто перевести дыхание. Лютый холод и животный страх гнали вперед, подтверждая древнюю, как биосфера на этой планете, истину: движение — жизнь.

Когда колючие звезды замелькали в разрывах облаков, силы покинули нас. Качок упал в сугроб, дыша, как загнанный кабанчик. Из моих раскаленных легких тоже со свистом вырывался воздух, но я не стал садиться или лежать, теряя драгоценное тепло. Это верная смерть.

Слегка пнул качка в ногу, сказал:

— Не спи, замерзнешь.

— Ох… бля… мне похуй…

— Надо развести костер.

— Щас, погоди…

Я принялся ломать сучья и складывать в кучу. Через пару минут и он присоединился ко мне. Когда куча выросла до внушительных размеров, я указал ему на пару сушин. Этого хватит, чтобы поддерживать огонь до утра.

Хорошо, что я не посеял зажигалку в этом пиздеце. Вскоре благословенный жар разогнал ледяную тьму. Мы уселись на бревна возле костра, протягивая озябшие конечности. Качок чуть ли не целиком залез в огонь, так его трясло. Немного отогревшись, мы сняли нашу не приспособленную для зимы, насквозь сырую обувь и стали сушить.

Я решил провести инвентаризацию. Дурацкий трип никак не желал заканчиваться. Значит, будем выживать. Мои навыки пригодятся здесь как нельзя кстати.

Сняв рюкзак, я внимательно осмотрел. Да, косолапый прилично его разодрал, но клапан не задел. Это хорошо, потому что там НАЗ. Истинный выживальщик даже в городе не расстается с аварийным запасом. Я достал его, развернул сверток. Здесь у меня было немного соли, спички в гермоупаковке, нитки с иголкой, железная кружка, набор первой помощи, а также немного еды — кусок сырокопченой колбасы, пару пачек «Роллтона» и несколько пакетиков кофе «три в одном». Все это я собрал во время первой прогулки по Питеру.

Качок с любопытством уставился на мои припасы. Я протянул ему бинт. Его рука все еще кровоточила.

— Не знаю, как тебя зовут, но спасибо, что выручил, — сказал я.

— Тоха меня звать, — сказал он. — Это тебе спасибо, бля. А тебя как?

— Санек.

Во мраке раздался громкий щелчок. Тоха встрепенулся, хватая нож. Я тоже похолодел, но тут же успокоился:

— Дерево трещит.

— Бля, куда мы попали, нахуй? — спросил качок, бинтуя рану.

— Не знаю, Тоха. Есть догадки, но я не буду их озвучивать, потому что это полный бред.

Из внутреннего кармана я достал сигареты.

— Будешь?

— Я так-то на спорте, нахуй, — ответил он, — хотя похуй теперь, давай.

Несколько минут мы задумчиво дымили.

— Предлагаю забыть на время наши с тобой разногласия, — сказал я, пульнув окурок в огонь. Давай держаться вместе, пока не выберемся отсюда.

— Базару ноль, Санек. Давай на пару выбираться, братан.

Я кивнул и аккуратно пожал перевязанную ладонь.

Глава 19

Выспаться не получилось. Если б вместо мрачного бандита-качка была годная девка, я б всю ночь использовал ее по назначению, а именно — в качестве грелки. Конечно, сейчас это не вариант. Мешал сомкнуть глаза холод, нужно было постоянно подкидывать дрова. Мешала моя паранойя. Хотя, скорей всего, это чувство взаимно. Тоха тоже не спал в ту ночь, выстругал из крепких дрынов два копья и по моему совету обжег их на костре. Но больше всего мешало палево. Мы подпрыгивали от каждого шороха, хватая горящие поленья и с опаской всматриваясь во тьму. Где-то там до сих пор бродит гребаный медведь, адски злой и голодный.

Естественно, я не забыл проверить мобильную связь. Телефон, слава богу, не замерз, ибо лежал во внутреннем кармане, но заряда батареи осталось процентов сорок. И нет сети. Что ж, мои безумные догадки, похоже, не такие уж безумные. Впрочем, нет. Отсутствие сети ни о чем не говорит. От любого города отъехать на сто километров, и твой мобильник превращается в бесполезный кусок пластмассы и микросхем. Ну еще как фонарик можно использовать.

Жаль, жаль… навигатор сейчас бы очень пригодился. Часам к девяти утра стало светать. Решив не маяться ненужными догадками, я принялся готовить завтрак. Натопил снега в кружке, дождался пока закипит и раскрошил туда последний бичик. Еще один мы съели вечером. Ложек не было, поэтому ели палочками, передавая друг другу кружку. Небольшой кусман колбасы, грамм на двести, было решено оставить как НЗ.

Да, Тоха оказался нормальный мужик, вернул мне нож. Чемодан теперь у него, и на задание Сергеича, в виду форс-мажорных обстоятельств, теперь насрать. Где он сейчас, как мы сюда попали, почему — все это должно волновать сейчас в последнюю очередь.

Тупо выживание — вот что важно. Как не замерзнуть, что жрать и куда идти? Я не особо переживал, для меня это родная стихия. Лишь гложет червь досады. Как я — выживальщик — оказался неподготовленным к такой жопе? Дал себе мысленный зарок. Впредь всегда иметь при себе запас патронов, компас, комплект зимних вещей, котелок и продуктов минимум на неделю. Ну и конечно, хотя бы пол-литровую фляжку спирта.

— Ну че, Санек, больше нече погрызть у тебя? — спросил качок, когда мы доели «Роллтон».

Я с сожалением покачал головой и зачерпнул снега в ту же кружку, чтобы заварить кофе.

— Сейчас бы грудок куриных, — продолжал он, вороша палкой в костре, — да яичек с десяток вареных, да с огурцами, помидорами и зеленью. Хуево без калорий и витаминов…

— На тебе витаминов, — сказал я, сорвав еловую ветку, — пожуй, дружище.

— Че, прикалываешься, нахуй?

— Да ты не быкуй! В еловых иголках дохрена витаминов!

В подтверждение своих слов я принялся жевать горькую колючую ветку.

Тоха с минуту, хмурясь, глядел на это дело, но все же последовал моему примеру.

Попили кофе.

— Пора выдвигаться, — сказал я, собирая в рюкзак немногочисленные пожитки.

— Как идти-то, нахуй? — проворчал бык.

«Ты можешь и нахуй», — мысленно ответил я.

Он снял с колышков свои «Гуччи» и с мрачным видом принялся вертеть их в своих лапах. Когда-то модные ботинки от холода, сырости и неравномерной просушки превратились в заскорузлые рогалики, почти не гнущиеся. Действительно, как он в них пойдет?

Впрочем, у меня ситуация немногим лучше. Мои боты не были предназначены для зимы. Но их можно хотя бы высоко и плотно зашнуровать, штаны заправить. Только надолго ли хватит этих ухищрений?

— И нахуй вообще куда-то идти? — спросил Тоха.

— В смысле? Надо выйти к людям, — ответил я.

Все-таки правду говорят, что все качки тупые донельзя.

— Я поссать отходил на пять метров, так чуть дуба не дал. Надо оставаться у костра. Здесь тепло.

— И что дальше? Ты не забыл, что где-то неподалеку бродит голодная косолапая хрень, которую ты разбудил, кстати.

— Э, ты че на меня гонишь? — огрызнулся бычара.

— Ниче, ниче, успокойся.

— Ты меня не успокаивай, поэл, бля?

— Ты можешь не орать, блин? — прошипел я. — Медведь…

— Да мне похуй! Пускай сюда тащится, бля! — раздухарился качок. — Я этой пикой ему пасть проткну! Мясо будет хоть пожрать, а из шкуры пальто сделаю, штаны и сапоги, нахуй!

Долбоеб заткнулся на секунду, но только для того, чтобы набрать полную грудь воздуха:

— Эй, мудак косматый!!! Ты где, бля?! Иди сюда, нахуй!!! Или зассал?!

Я подскочил, схватив нож, и настороженно уставился в ту сторону, откуда вчера пришли. Лес отвечал спокойным безмолвием.

— Ладно, ты как хочешь, а я пойду, — твердо сказал я.

— Дурак ты, Саня! — Качок уселся на бревно и положил копье на колени. — Надо на месте оставаться.

— Нафига?

— Нас найдут. Уже ищут, по-любому.

— Кто?

Бычара задумался:

— Ну это… раз на связь мы не вышли в срок, начальство должно искать. Вертолеты, спасатели, вся хуйня. Ты че, блять, телек не смотрел, всегда так делают, когда какой-нибудь мудень в лесу потеряется.

— Уверяю тебя, — вздохнул я, — нас искать никто не будет.

— С чего это?

— Подумай головой. Мы были где?

— Ну это… в Питере, нахуй.

— Какое время года было?

— Ну лето, хуле.

— А сейчас что?

Качок как-то весь переменился в лице, плечи его поникли.

— Короче, Тоха. Надо признать тот факт, что мы точно не под Питером, а хрен знает где… — Я хотел добавить: «И хрен знает когда», но не стал, чтобы не грузить его операционку. — И надеяться на помощь — не самое разумное решение.

Он молча слушал.

— Нам надо мобилизоваться, действовать сообща, отставить в сторону панику! — продолжил я.

— Прям, как замполит в армейке базаришь, — горько усмехнулся Тоха, покачав головой. — Тебе, блять, легко говорить. У тебя хоть куртка есть и обувь нормальная! Может поделишься?

— Не твой размерчик. — Я сделал шаг назад. На всякий случай. Хрен знает, что на уме у этого мудака.

— Да как я в этом пойду?! — Он потряс одним из своих «Гуччи», едва не зашвырнув его в костер.

Я задумался. Буквально сразу мой выживальщицкий разум выдал решение.

Открыв рюкзак, я вытащил пару полиэтиленовых пакетов, в которых был завернут НАЗ.

— Надевай поверх носков. Это защитит от сырости.

— Ы… точняк, в натуре! — просиял бычара, натягивая пакеты.

Но я тоже рисковал сыростью и обморожениями… Что же делать? Пакетов больше нет. Тут в мозгу словно щелкнула гитарная струна. Да! В экстремальных условиях мышление работает как надо! Мы сделаем снегоступы!

Схемы плетения этих нехитрых девайсов еще со времен первой подготовки к БП намертво отпечатались в моей памяти. С помощью ножа, гибких веток и затяжек от рюкзака мы сплели по паре полуметровых снегоступов. Антоха малость потупил, конечно, но я подсказывал что и как.

Закрепив на ногах, я тут же их испытал. Ништяк. Держат отлично. Эх, сейчас бы лыжи, но и так сойдет. И мы попиздовали сквозь мрачные дебри тайги.

***

Не сговариваясь, сразу взяли хороший темп. На Тоху было жалко смотреть. Он то натягивал на посиневшие уши пиджак, то опускал его обратно, когда замерзала спина. Грел руки под мышками. Мы бежали легкой трусцой, пытаясь согреть наши замерзающие организмы. Если, конечно, прыжки в этих неуклюжих конструкциях можно назвать трусцой.

Ни медведя, ни его следов, слава Ктулху, не повстречали. Да и двигались мы в другом направлении. Зато частенько попадались следы зайцев и песцов. Если сделать ловушки можно добыть немного мяса. Я сказал об этом качку, отчего тот заметно приободрился.

Во время каждого перекура Тоха, усевшись на чемодан, начинал рассказывать. О своей службе в армейке десять лет назад. Кстати, служил он в какой-то показушной роте в центре Москвы. Бывало стоял в карауле на Красной площади. Жил он с мамой, хотел жениться, но пока не встретил ту единственную. Еще поведал, что работает в команде одного известного деятеля. Из криминального мира или из силовых структур, я так и не понял. Скорей всего, и то и другое.

Но все эти рассказы постоянно съезжали на тему жрачки. И такая тоска звучала в его голосе, что становилось ясно — утренний «Роллтон» нифига не насытил эту махину. Я, конечно, подбадривал тупого качка. Хотя где-то в глубине души и так все понятно, что он — не жилец. Мороз и голод прикончат Антоху, если не в эту ночь, так в следующую. «Следи за ним, следи за этим быком, Санек… — шептала паранойя. — Он вполне может разделаться с тобой, когда проголодается ПО-НАСТОЯЩЕМУ».

Пообедали куском промерзшей колбасы. Попили кофе, запалив небольшой костерок из веточек. Остался еще один пакетик «три в одном». И это все. Если завтра не выйдем в населенку, придется всерьез озаботится поиском пропитания. Ловить этих зайцев, потрошить…

Но даже после столь скудного хавчика силы прибавилось, и мы пошли заметно бодрее. У меня появился план. Нужно забраться на какую-нибудь возвышенность и с высоты определить, где находимся и куда идти. Почему то я не сомневался, каким-то образом нас занесло в пост-БПшную Карелию. Осталось лишь определить в какой стороне мой Схрон. Неужели я снова смогу ощутить тепло своего убежища, прижать к себе Ленусика? Ради этого я готов терпеть любые страдания!

Но куда девать Антоху? Никто не должен видеть мой Схрон. Ладно, поживем-увидим. На худой конец, как во всех фильмах поступают с тупыми качками — в расход.

— Блять! Сука! — Тохин вопль прервал мои мысли.

— Что такое? — спросил я, остановившись.

— Сломалась эта хуйня! — Он показал треснувший снегоступ.

— Ладно, привал. Давай, делай новый.

Бык воткнул в снег свое копье, бросил чемоданчик и сказал:

— Дай нож, срежу пару веток.

— Держи… — я с неохотой протянул холодное оружие.

Тоха, проваливаясь одной ногой в снег и выкрикивая матюки, направился к тонким березкам, растущим в прогале между сосен. Я же присел под большой елкой, скрываясь от пронизывающего ветра. Сквозь метель я наблюдал. Вот бычара добрался до рощицы, вот начал сгибать кривой ствол… и вдруг исчез!

Я подскочил. В следующую секунду раздался громогласный вопль:

— Ааааа! Сукаааа! — звук шел откуда-то сверху.

Подняв голову, я увидел качка, вздернутого за ногу и болтающегося вниз башкой на высоте десяти метров.

Глава 20

— Ааа! Как больно! — орал качок. — Саня! Ты где? Сними меня отсюда быстрее! Я ногу не чувствую, ааааа!..

Но я не был бы несокрушимым Саньком, если б, как идиот, ринулся в явную ловушку. Антоха болтался, словно гребаный гимнаст под куполом цирка, раскачиваясь от ветра и нелепых конвульсий. Пиджак съехал ему на голову, добавляя дерганья и руками.

— Саняяяя… — сквозь вой пурги подвывал бычара. — Санееек!..

А я сидел, не двигаясь, в яме под елкой. Мои глаза, как два лазерных сканера, исследовали лесную чащу. Минута, другая… пора бы уже выйти да помочь несчастному дебилу, но паранойя держала меня за шкварник своей железной рукой. И только я хотел подняться, как она яростно осаживала обратно.

Чуйка не подвела. За елками среди ветвей я засек движение, в пурге и сумерках едва заметное. Но мой взгляд и внимание, отточенные в бесчисленных вылазках, дали результат. Кто-то приближался. Бесшумно. Даже не видно сколько их. Руки покрепче сжали древко недавно выструганного копья.

Качок тем временем вопить перестал. К моему удивлению, он даже сумел, сгруппировавшись, ухватиться за веревку и начал подтягиваться. Но освободиться не успел. На полянке появлялись люди. В бесформенных маскировачных балахонах. Какие-то тряпочки серого, зеленого и белых цветов, позволяющие им идеально сливаться с местностью.

В руках одного появилось мачете. Хрясь! Он ударил куда-то в заросли.

— Бляяяяя! — С протяжным воплем Тоха приземлился в снег.

Кажись, живой. Качок отряхивался, недоуменно озираясь. Он только сейчас заметил загадочных воинов.

— Ха-ха! Спасибо, пацаны! Реально выручили, нахуй! — воскликнул бык.

Но вместо приветствия незваные гости принялись его буцкать. Жестко. Ветер донесил глухие звуки ударов, вперемешку с матами и болевыми вскриками. Блин! Вот это принималово. Меня разрывало от желания помочь и не менее острого позыва чесать куда подальше.

У них ведь и стволы имеются. Правда, не видно какие. Но в то же время у некоторых я заметил копья и луки. Неужели веганы? Наверно, мы сами того не зная, вторглись во владения сектантов Белого Брахмы. Так значит надо сдаваться? Расскажу, что я давний кореш их босса, и они отведут нас в свои райские сады. Думаю, Димон обрадуется старому другу. Встретит, как положено — шишки, бухло и сисястые красотки. Несмотря на стужу, мне стало тепло от одной этой мысли.

Я хотел уже выходить, но… Послышалось фырканье. На поляну верхом на оленях важно въехали несколько всадников. Рогатые — красавцы. Обвешаны тактическими подсумками, чехлами с оружием и маскировочными накидками. Предводитель ездоков поднял руку и что-то отрывисто скомандовал. Сектанты, закончив отрабатывать удары, расступились.

Качка схватили, один из сектантов поднес нож к его бычьей шее. Что-то спросил. Бычара промычал в ответ. Все, как по команде, повернулись в мою сторону. Конечно, меня они видеть не могли, но они по-любому заметили воткнутое в снег копье, чемоданчик рядом и цепочку следов, полузаметенных, но все еще явно читаемых.

Натянулись луки, защелкали затворы. Четверка боевых вегетарианцев устремилась по следу. Когда они достигли чемоданчика, я медленно, стараясь не делать резких движений, встал в полный рост. Свое копье откинул в сторону, аккуратно поднял руки. Надеюсь, их поселение не очень далеко и к вечеру будем пировать с Димоном!

— Все нормально парни, я свой. Мы знакомы с Брах… — радостно сказал я. Удар прикладом в лицо резко поубавил во мне оптимизма. Гребаные веганы!

Заломав руки, чертовы ублюдки обшмонали меня. Забрали револьвер, вытряхнули рюкзак. И потащили к своим. Мое и Тохино копья они выбросили. Но чемодан один из веганов проворно подобрал. Хреново, теперь я совсем безоружен. Однако унывать еще рано. Ведь главное оружие выживальщика что? Правильно — прокачанный, изворотливый, как сколопендра, мозг.

Еще удар промеж лопаток — и вот я стою на коленях рядом с качком.

— Ты зачем сдал меня, олух? — прошипел я.

— А че такого-то?.. — отвечал качок. — Они спросили, я ответил.

— Короче, пасть больше не раскрывай, если жить хочешь. Я с ними договорюсь.

Один из всадников спрыгнул с оленя и подошел к нам. Лица не видно под капюшоном, но зеленые вставки в снаряжении не оставляли сомнений, что перед нами один из офицеров веганского войска.

— Только эти двое? Больше никого? — спросил командир.

За моей спиной раздался голос:

— Да, судя по следам, никого больше нет.

— Это лазутчики из города! — сказал еще кто-то. — В расход их.

Мысли в моей голове работали, как коленвал Ф-1 на максимальных оборотах. Картинка ситуации понемногу стала складываться.

— Уважаемые веганы, — начал я, откашлявшись, — наконец-то мы нашли вас…

Болезненный удар оборвал мою речь:

— Заткнись, мясоед! — Ну точно веганы. Узнаю их повадки.

Командир в капюшоне произнес:

— Тихо. Не похожи они на лазутчиков. Пусть продолжает. Кто такие? Куда идете?

Я начал вдохновенно заливать, впрочем, не сильно отклоняясь от правды:

— Мы идем с важным донесением к вашему руководителю. К Белому Брахме. Извините, что в таком виде, по дороге на нас напал медведь-шатун.

Сектанты удивленно переглядывались.

— Мы сбежали из пендосского плена, нас хотели казнить на Арене Жести… — Краем глаза я увидел, что качок посмотрел на меня удивленно. Только бы этот бивень не ляпнул, чего лишнего!

— Что за важное донесение? — оборвал командир сектантов.

— Уайт с Юриком готовят наступление на ваш поселок, хотят захватить оранжереи с фруктами, сжечь подсолнухи! — ответил я.

Тут они забеспокоились, зашептались, прервались самоуверенные смешки.

— Этот трупоед врет! — снова раздался за спиной голос. — Амеры не суются дальше двадцати километров от Кандалакши!

— Еще раз откроешь рот, Клементий, отправишься на свинофермы! Соблюдай субординацию! — пригрозил капюшон. — Продолжай, голодранец.

Я вздохнул и продолжил:

— Нам с другом не нравятся порядки в городе. Мы не хотим работать на проклятых оккупантов! Возьмите нас в свой отряд. Мы готовы стать веганами. Но сначала отведите к Брахме, он будет рад меня видеть.

Воины резко и гнусно захохотали.

— А этот трупоед шутник!

Командир присел на корточки, откинул капюшон. Худое угловатое лицо, бритый череп, татуировка в виде глаза на лбу.

— Ты что, не узнаешь меня, Иннокентий? — спросил я, усмехнувшись.

— Какая встреча, Санек! — Оскалился командир веганов. — Как же не узнать, узнаю.

Да, и я узнал этого засранца. Это один из приспешников Спауна. Один из четверки каратистов, выживший после нашего боя в резиденции Брахмы.

— Знаешь, мой хитрожопый друг, я долго мечтал об этой встрече. Наш повелитель поверил тебе, дал двух оленей, отпустил с миром. Но ты не выполнил то, что обещал. Много наших братьев полегло в городе после неудачной вылазки. Брахма очень зол на тебя! — Он почесал подбородок. — И я бы с огромным удовольствием допросил тебя и этого накачанного трупоеда…

На мое суровое плечо легло мачете.

— Жаль, но на это нет времени, — искренне вздохнул он. — И жаль, что придется убить вас тут. Столько топлива для биореактора пропадет зазря. Так что радуйся, Санек, легкой смерти. Вы ведь не хотите в биореактор?

— Хотим! Хотим в биореактор! — воскликнул я.

— Да! Да! — подыграл качок, ощутив сталь возле горла. — Мы хотим в биореактор!

Командир отступил на пару шагов и коротко кивнул. Как крупинки в песочных часах, понеслись последние мгновения жизни…

— Иннокентий, подожди! Я сказал правду! Спаун ждет меня! У меня донесение!

Но крепкие руки стиснули меня и качка. Сейчас последует смертельный удар…

— Может, все-таки пусть Брахма допросит? — неуверенно спросили голос сзади.

— У нас задание, Клементий. Кончай их.

Глава 21

Как же горько и обидно стало в этот момент. Я вспомнил детство, безалаберную, но прикольную юность, работу, встречу со Стасом, подготовку к Апокалипсису, Схрон, Ленусика, всех бесчисленных телок, удостоившихся чести принять в себя моего бойца… как же, блять, печально все это. Надеюсь, мои суровые гены возродятся в потомке… Стоп! А ведь Лена по-любому залетела от меня! Значит, в этом времени, куда меня перебросило неведомым образом, она уже нянчится с малым в Схроне! Я должен вернуться к ней, во что бы то ни стало.

Веганы вокруг следили с любопытством. Кто надменно, кто-то с усмешкой, один даже с аппетитом хрустел морковкой. Меня и качка с силой толкнули в плечи. Руки уперлись в снег. Тоха зажмурился, тяжело задышал с подвываниями. А мои пальцы тем временем нащупали в снегу что-то твердое. Это же… да! Нож Вована, который выронил тупой бычара, когда угодил в ловушку.

Иннокентий начал какую-то мантру:

— Во славу Великого Подсолнуха…

— Во славу Великого Подсолнуха! — произнес за моей спиной Клементий, и повторили остальные сектанты.

Замерзающие под снегом пальцы стиснули десантный клинок обратным хватом.

— Именем Белого Брахмы, одна рука которого дарует изобилие жизни, а другая карает нечестивых трупоедов!..

Я не стал дослушивать эту бредовую хрень до конца. Бросок. Освобождаюсь от захвата. Вопли со всех сторон. Перекат. В полуметре от меня вонзилось копье. Прыжок. Удар! Ха! Я заломал Клементия — дрища с жидкой бороденькой, заплетенной в две косички. Мой клинок застыл в миллиметре от ушной раковины негодяя.

— Стоять! Не стреляйте, идиоты! — крикнул командир веганов. — Он схватил Клементия.

Луки, копья, немногочисленные стволы замерли, уставившись на мою персону.

— Иннокентий, разреши! — прошипел стоящий рядом с ним коренастый сектант, целясь мне в голову из СКС. — Я не задену Клемента, ты же знаешь.

Тут я пригнулся, укрываясь за живой мишенью.

— Никого огнестрела, у нас режим тишины, это приказ!

— Так точно… — стрелки с неохотой опустили стволы.

Я прокашлялся:

— А теперь слушайте сюда! Вы отпускаете нас и идете, куда шли, своей дорогой.

— Отпусти его, трупоед! — крикнул кто-то.

Иннокентий вздернул руку, призывая к тишине.

— Что-то еще, Санек? — с нехорошей ухмылкой спросил командир.

— Да! Вы вернете наши вещи. И два плаща. Твоего человека отпущу ровно через полчаса, как вы свалите.

— Командир! — закричал, забился в моих руках Клементий. — Не слушай трупоеда! Стреляйте! Я готов отдать жизнь во славу… аааай!

Я, как следует, придушил вегана и шевельнул клинком. Половина мочки уха упала ему за воротник.

— Мои условия понятны? Делайте, что сказал и разбегаемся!

Командир покачал лысым черепом:

— Это. Абсолютно. Невозможно.

Мой заложник гнусно хихикал:

— Давай, убей меня, грязный падальщик! Меня уже ждет колесо Сансары, а тебя — мучительная смерть!

Я оказался в патовой ситуации. Отпустить козла и бежать? Догонят. Или гасить его и будь что будет? Качок, тупо раскрыв пасть, с надеждой переводил взгляд с веганов на меня.

— У тебя нет шансов, Санек, — произнес командир.

— Ты бы сам поступил по-другому? — спросил я.

— Нет.

— Я отпущу его. Но ты дай слово.

— Какое?

— Я — воин. И мой друг тоже. Ты не убьешь нас, как собак. Я хочу умереть в честном поединке с любым из вас.

— Уважаю твой выбор, Санек, — командир кивнул. — Я лично сделаю это.

Он скинул плащ, оставшись в тонкой зеленой накидке. Протянул руку, один из воинов подал ему мачете.

— Только давай по честному, без этих ваших чудо-семок, — уточнил я.

— Естественно, — усмехнулся Иннокентий.

— И пусть твои сложат оружие.

Короткая команда — веганы опустили луки, положили на снег ружья, винтовки. Отлично.

— Как видишь, я держу слово, — сказал командир, не сводя с меня пристальный взгляд. — Давай, отпускай Клементия.

Легким пинком я отправил заложника к своим. Тот пополз на трех конечностях, зажимая раненное ухо. Что, блять, делаю? Кому доверился? Вздохнув, я посмотрел в седое небо. Помоги мне, Ктулху, в этой схватке!

Я направился к центру поляны, где ждал, разминаясь, противник.

— Удачи тебе, С-санек! — сказал, стуча зубами, качок, когда я поравнялся с ним.

— И тебе удачи, бычара. Сначала я, потом ты.

Пожал мощную ладонь. Да, у качка есть шансы выстоять в поединке. Но отпустят ли нас потом? Это уже не важно.

Я приготовился к смерти в бою. И страх, как это и раньше бывало, отступил в темные уголки подсознания. Пламя решительной ярости разгоралось в груди.

Мы с Иннокентием застыли друг напротив друга. Тишина. Только похрапывали олени. Да ветер свистел в елях.

— Начнем, пожалуй, — сказал он.

Я ответил скупым кивком. Наши тела приняли боевые стойки. Достойный противник. Если получится, постараюсь оставить ему жизнь… Блять! Едва удалось уйти от коварного выпада. Я тут же позабыл о всех благородных установках. Гребаный веган двигался, как вихрь. С неожиданных сторон летела коварная сталь.

Вжух! Вжух! Дзинь!

Мы разлетелись в стороны. Ха, а мне удалось вспороть его зеленую рясу. Но что так обжигает мое плечо? Я скосил глаза. Из разреза на куртке выступила кровь. Тоже достал, сука. Ерунда, царапина. Пошли по кругу, постепенно сближаясь. Я уже взмок от пота, а веган все так же невозмутим. Я делал обманные движения ножом, а командир усмехался и закручивал мачете, как заправский циркач.

Дзинь-дзинь! Вжух-вжух!

Офигеть, я еще жив! Вражеское лезвие рассекло мой воротник, едва не лишив головы.

— Давай, Кеша! — понеслись подбадривающие крики зеленых гадов. — У трупоеда нет шансов! Он слишком медленный!

Да, Санек, этого живчика без допингов не одолеть, признай это. Мой организм еще недостаточно прокачан, хоть мозг и помнит все приемы. Иннокентий пошел в очередную атаку. Главное держать дистанцию… дистанцию… может удастся поймать момент, когда он откроется… Внезапно, ездовые олени дико взоржали. Один даже встал на дыбы. Пара ездоков свалились в снег, отброшенные резвыми копытами.

И я, и мой противник остановились, пользуясь неожиданной передышкой. Что за?.. Страшный треск и рев раздался за спинами сектантов. И на поляну ворвалась буро-мохнатая махина! Сука! Медведь! Неужели, Ктулху услышал мои молитвы?

Все пришло в движение. Крики веганов, визг оленей, рев хищника. Чуть не сбив с ног, мимо меня пронесся сохатый, на ходу вываливая кишки из распоротого брюха.

— Стреляйте, стреляйте! — орал командир, забыв про меня и про свой «режим тишины».

Крепыш наклонился, подхватывая СКС, дернул затвор. И в тот же миг полбашки его снесла когтистая лапа. Чертов шатун, косматым демоном несся по поляне, отрывая конечности, прокусывая головы и разрывая на части, всех кому не повезло оказаться на пути.

— Все на деревья! Быстрее! — крикнул Иннокентий и тут же подал командирский пример.

А ведь он прав! Я устремился к ближайшей ели, куда уже взлетел мой недавний противник. Надеюсь, не придется с ним драться на ветках? Он же не дебил.

— Тоха, давай сюда! — крикнул я, когда оказался метрах в пяти над поверхностью.

Качок и еще какой-то веган метнулись к дереву. Медведь повернулся к ним.

— Быстрее, блять! — во всю глотку заорал я.

Шатун прыгнул.

— Лезьте живо, придурки! — кричал надо мной Иннокентий.

— АГГРРРРР!!!

Кровавый фонтан взметнулся на пару метров. Я приоткрыл глаз. Качок жив! Ползет как заправский дереволаз. Только забрызган ошметками вегана. Ель тряхнуло — это шатун ударил по нему лапами, скаля окровавленную морду. Мы резко полезли еще выше. Ствол и ветви все тоньше, их качает все сильнее. Неужели чудовище догадалось стряхнуть нас?

Вдруг тряска прекратилась. Я огляделся. По соседним елям карабкаюлись уцелевшие веганы. Но двое храбрецов остались внизу и, выставив копья, стали приближаться к зверю. «Земля вам пухом, чуваки» — подумал я.

Мишка встал на задние лапы и попер на них. Тот, что был чуть впереди, упер копье в снег, но шатун сделал удар лапищей, разбив его в щепы. Второй сектант не выдержав, бросил копье и помчался наутек. Не останавливаясь, адский зверь прикончил первого и через пару секунд разодрал горе-бегуна.

— Пиздец, пиздец, нахуй!.. — выл качок.

Мы уже залезли, насколько возможно, уцепившись за тонкие ветки. Только бы не треснули.

— Не бойся, мясоед, — сказал Иннокентий, убирая за пояс мачете, — мы в безопасности.

— С чего ты взял? — спросил я и, подумав, тоже убрал нож.

— Бурый медведь-трехлетка не может лазать по деревьям, — усмехнулся командир веганов.

— Как ты, блять, определил его возраст? — воскликнул качок.

— По размеру. Этот даже гораздо старше.

— Что будем делать?

Иннокентий перехватился поудобнее и крикнул соседям:

— Ребята! Кто с оружием?

— У меня нет! У меня тоже! Все внизу осталось, командир! — последовали ответы выживших вегетарианцев.

— Идиоты… — проворчал он. — Ладно, подождем, когда медведь нажрется и уйдет…

— Мы тут замерзнем, нахуй! Замерзнем! — причитал Тоха.

И в этом я с ним полностью согласен. Мои исколотые еловыми иглами пальцы с каждой минутой коченели и дубели.

— Я бы мог вас научить согревающей медитации, друзья, но у вас не раскрыты чакры, — сказал командир.

— Да пошел ты нахуй! — крикнул качок. Ветка под ним треснула, и он испуганно вцепился в другие.

— Спокойно, Тоха, — сказал я. — Что-нибудь придумаем…

— Я полезу вниз, — сопя, произнес бык, — там ствол валяется, попробую добежать нахуй.

— Даже не думай, бивень! — сказал я. — Тебе пиздец!

— Так и так пиздец, — ответил Тоха.

— Не останавливай своего друга, — вмешался Иннокентий, — пусть попробует, я верю в него.

Качок принялся осторожно спускаться.

Глава 22

Во многих книженциях, фильмах, сериалах, которые я смотрел в своей бурной, как ядерная реакция, жизни, один из героев жертвовал собой ради остальных. Типичный прием, он всегда трогает раскаленной арматуриной сердце читателя или зрителя. Но сейчас, наблюдая за спускающимся с дерева Антохой, я не ощущал подобных чувств. Этот дебил нихрена не жертвует собой! Он сейчас тупо сдохнет, а мы так и будем сидеть на ветках, пока не свалимся, превратившись в забавные ледяные скульптуры. А уж Михайло Потапычу хватит этих ништяков до следующего глобального потепления.

Косолапый монстр между тем орудовал на поляне. Даже моей закаленной апокалипсисами психике стало погано, а к горлу подкатил наш скудный завтрак. Шатун просто драл на части мертвых веганов, словно получая от этого удовольствие. Несмотря на то, что сидел я высоко на дереве, волосья на моей жопе не переставали шевелиться.

— Братья! — крикнул командир засевшим на елках подчиненным. — Попробуйте тоже достать оружие, когда медведь отвлечется!

— Так точно! — ответил, кажется, Клементий.

Веганы принялись спускаться.

Я понял паранойю Иннокентия. Этот зеленый гад не хочет, чтобы ствол оказался у недавнего пленника. По крайней мере, только у него одного. Что ж, разумно, блин.

Внезапно хищник повернул окровавленную морду к спускающимся сектантам и адски зарычал. Несомненно, в этот момент воины Брахмы испачкали подштанники экологически-чистым зеленым калом. Они застыли кто в пяти метрах от земли, кто в семи… Шатун метнулся к ближайшей ели, сектанты тут же принялись карабкаться обратно, как можно выше от разъяренного чудовища.

Зато Антоха почти слез. Северные боги! Помогите этому тупому качку! Он, однако, не успел спрыгнуть с нижних ветвей. Медведь засек его и тут же ринулся в атаку. Качек, словно рукастый орангутан, поскакал наверх.

— Да ты заебал, нахуй, пидор мохнатый! — срывающимся голосом кричал бык.

— РРРРрррррр! — рвалось из страшной пасти.

Я вцепился в ствол, когда дерево тряхнуло от мощного удара.

Даже затрещало, блин. Черт! А вот это хреново. Я судорожно прикинул, сумею ли перепрыгнуть на ближайшую ель, если медведь повалит нашу. Но все уже прекратилось. Хозяин леса уже мчался к другому дереву, с которого тоже почти спустились веганы. Те, само собой, сменили вектор движения.

Иннокентий что-то разочарованно буркнул надо мной. Я посмотрел вниз. Качок почти долез до меня.

— Тоха, разворачивайся, — сказал я. — Медведь отвлекся на зеленых.

— Да я заебался уже туда-сюда ползать, нахуй! — ответил бык и грязно выругался.

Но все же снова начал спуск, то и дело оглядываясь на шатуна.

А тот, между тем, принялся шатать «веганское» дерево. «Так вот почему их называют шатунами!» — внезапно понял я. В этот момент оба сектанта заверещали, как пьяные шлюхи. Чуть не заорал и я, увидев, что за пиздец происходит. Медведь полез на елку!

— Ты же говорил, что бурый медведь-трехлетка не может лазать по деревьям?! — воскликнул я, обращаясь к Иннокентию.

— Великий Подсолнух, я не верю глазам! — пробормотал командир веганов.

— Давай, Антоха! Ты должен успеть! — сказал я.

— Да я чето передумал, нахуй! — ответил снизу качок, стуча зубами.

— А!!! Помогите, ребята! Спасите! — захлебываясь, выли те два вегана.

Они прекрасно осознали, что жить им осталось считанные секунды. Гребаный медведь карабкался по стволу раза в три быстрее. Оба сектанта достигли верхних веток. Выше был только холодный ледяной воздух. Нелепо балансируя, они не переставая, кричали. Когда мишутка добрался до них, один не выдержал — сиганул с протяжным воплем. Который оборвался, едва веган коснулся поверхности. Тело застыло в неестественной позе.

Зато второго медведь не упустил. Тот не переставал цепляться и неистово орать, пока огромные когти сдирали мясо с икр, ляжек, спины и отправляли в зубастую пасть. Расправившись с добычей, шатун принялся спускаться.

— Тоха! Ты достанешь ствол? — выкрикнул я.

— Да писссдец! Ну его нахуй! — провизжал качок.

Медведь-людоед, оказавшись внизу, покрутил башкой и, заметив на соседнем дереве недоеденных веганов, полез на него. Черт! А ведь мы следующие.

— Похуй, это сделаю я. — сказал я.

— Сила Подсолнуха да пребудет с тобой, — сказал Иннокентий и перекрестил меня.

— Дай семок, зеленый ублюдок!

Командир вздрогнул, едва не сорвавшись с ветки:

— У меня нет таких полномочий!

— Да и хрен с ними!

Я сдернул с его пояса мешочек, к которому непроизвольно тянулась его рука во время поединка.

— Ах ты!.. — выдохнул веган.

А я уже проворно мчался вниз. Закинув локоть на толстый сук, оказался возле качка. Рванул зубами завязки мешочка и сыпанул на ладонь горсть отборных, упитанных, словно отполированных, семок Брахмы.

— Это тебе, — сказал я. — Жри!

— Зачем? — воскликнул амбал. — Я не жрать хочу щас, а срать!

— Так надо! Поможешь мне. — Резким выпадом я вогнал всю пригоршню в пасть паникера. — Жуй, блять!

Я поднес ко рту и затряс мешочек, пока семки не заполнили всю полость. Мои суровые челюсти принялись перемалывать порцию жесткого допинга. Не дожидаясь прихода и пока хоть что-то отдуплит бычара, я попрыгал вниз, ловко перескакивая с ветки на ветку.

— Выручайте, братцы!!! АААААА!!! — вопили следующие веганы.

— УУУААААРРРГГГРРРРХХХ!!! — радостно ревел медведь, карабкаясь за ними.

Хлоп! Я приземлился в снег. Вот он, потертый АК-74, в пяти шагах! Рывок. Перекат. Мои стальные пальцы ухватили цевье. Перемотанный зеленым жгутом приклад уперся в плечо. Щелкнул затвор. Рычажок в положении: стрельба очередью. Косматая туша в прицеле. Яростная вспышка. И еще. Еще!

Медведь взревел, заглушая вопли веганов, но не перестал их драть. Вот один полетел вниз с распоротым брюхом, второй. Повезло лишь третьему. Шатун вдруг обмяк и начал сыпаться, ломая ветки.

— Ура! — взорвались криками уцелевшие сектанты. — Великий Подсолнух услышал наши молитвы!

Веганы начали спускаться. Но я все так же стол на колене, не убирая оружие. Сколько патронов осталось в магазине? Передвинул рычажок на одиночный огонь. Так… четыре вегана, плюс командир. Ну что ж, теперь поговорим на равных. Тем более, по ходу, началось действие семок. Меня начало потряхивать от притока силы. Захотелось двигаться, а лучше отпиздить кого-нибудь.

И в этот момент медведь с ревом подпрыгнул, разбрасывая снег и капли крови. Шатун ринулся на меня. Блять! Пуля за пулей, не причинив видимого вреда, потонули в бурой шерсти. Я попятился. Все — пусто. Косматый ублюдок встал на задние лапы, а верхние раскинул в стороны. Я бросил в него автомат. Хищник сомкнул челюсти, трещетка с хрустом согнулась пополам.

— Санек! Назад! — крик Тохи.

Я сделал обратную сальтуху. Наконец-то этот мудак догадался помочь.

Он подхватил валяющееся копье и с грозным видом встал на пути Топтыгина. Я встал за спиной качка и выхватил нож. Страх куда-то ушел. Тоха пригнулся, выставил копье, как первобытный охотник. Подобравшись, бык двигался, словно кот перед прыжком. Наконечник копья выбирал слабое место в несущейся массе.

— ЫРРРРРРХХАА!!!

Копье пронзило тушу в области груди. Медведь навалился, накрывая собой качка. Я прыгнул на спину лесному монстру. Одной рукой ухватившись за шерсть, принялся вонзать десантный нож. Моя цель — сердце зверя. С каждым ударом жизнь покидала его. Уже не слышен рев, все реже надуваются бока. Затем мелкая дрожь. И все. Шатун замер.

Я выдохнул и стал вытирать лезвие о чистые участки шкуры. Внезапно туша дернулась подо мной. Блять! Что? Да как его убить-то?!

— Санек, блять! — услышал я из-под медвежьего трупа. — Помоги вылезти!

Фуф, блин. Оказывается, это качок дергал тушу. Я убрал нож и спрыгнул с медведя. Даже вдвоем и даже под семками с огромным трудом удалось сдвинуть тушу, но этого оказалось достаточно, чтобы бык выбрался. Вроде целый. Дуракам везет.

Мы встали рядом и сжали кулаки, когда горстка веганов во главе с Иннокентием приблизилась к нам. Без оружия.

Иннокентий склонил бритую голову и произнес:

— Прошу простить меня Санек и… эээ…

— Тоха, — подсказал качок.

— Санек и Тоха вы великие воины! Я прошу прощения за наши разногласия и благодарю за помощь, — дипломатично продолжил командир. — Я согласен принять вас в мой отряд, взамен павших братьев.

— Договорились. — Я кивнул. — А наши вещи.

— Можете забрать их. А также берите оружие и снаряжение. Мертвым все это ни к чему.

— Командир, надо похоронить их, — встрял кто-то из веганов. — Провести обряд…

— Нет времени. У нас задание. Слушайте приказ. Найти и привести оленей. Собрать оружие и припасы. Построение через десять минут. Выполнять!

Веганы разбрелись по поляне.

— Ништяк, Тоха! — сказал я и ткнул кулаком в здоровый бицепс. — Снимай с трупаков теплые вещи. Смотри там, что на тебя подойдет.

— Да я блевану щас нахуй!

— Ну тогда не жалуйся, что тебе холодно, — усмехнувшись, произнес я и принялся сдирать с коченеющего трупа куртку и маскхалат. Шапку снял с другого, так как у этого нет головы. — Привыкай, Тоха, это Апокалипсис.

Качок пробурчал что-то и тоже начал примерять шмотки павших веганов. Но не штаны, ни куртки не подошли массивному бычаре. Тогда он замотался в несколько плащей и разрезал пару самых больших унт, откуда заторчали носки ботинок марки Гуччи.

— Нормально, — оценил я. — Для апокалипсиса сойдет.

Рюкзак я нашел быстро. В него сложил найденный боекомплект. Нашел себе другой АК и повесил на шею. Где же мой револьвер? Как я успел заметить, Тоха уже нашел заветный чемоданчик и сложил в заплечную меховую сумку, которую он также оттопырил у кого-то из мертвяков. Нафига? Теперь содержимое чемодана годится лишь на растопку костра и в предмета гигиены.

Я подошел к очередному телу и перевернул. Ага, Клементий. У тебя, наверно, мой пестик. Стараясь не глядеть на вываленные из раны кишки, я начал обыскивать вегана. Вдруг тот раскрыл глаза. Посмотрел на меня не то злобно, не то с удивлением. Я повернул голову к подошедшему Иннокентию. Тот молча кивнул. Моя ладонь легла на рукоять ножа. Короткий взмах. Шары Клементия расширились. Удар в сердце оборвал мучения сектанта. Револьвер нашелся за поясом. Я принялся оттирать его от смерзшейся крови.

***

Затем построились. Проверили снаряжение. Отыскался убежавший олень. На него навесили большую часть поклажи. Разобрали лыжи. Я взял походные, с железным кантом и креплениями на пружинках. Качок выбрал охотничьи. Вооружился он СКСом и копьем, которое удалось выдернуть из мертвого медведя.

Иннокентий повел отряд, то и дело сверяясь с картой и компасом. Он не посчитал нужным сообщить о цели их секретного задания, а я не стал спрашивать. Сейчас это не важно. Мы выжили и даже прибарахлились немного. Еще бы сигарет раздобыть. Ни один из сектантов, не курил, как назло. Ну ничего, надеюсь, там, куда ведет командир, окажется курево. Наверняка ведь идем в набег. В Кандалакшу или один из поселков Сергеича.

Но я ошибся. Цель веганов оказалась совершенно иная. Когда мы забрались на поросшую кривым стлаником возвышенность, раздался негромкий хлопок. Или показалось? Но нет. Командир остановил движение и стал вглядываться в небо. Что он ищет? Я тоже задрал голову, но кроме серой пелены ничего не увидал. Качок, воспользовавшись передышкой, снял лыжи и принялся что-то жрать.

— Что там у тебя? — спросил я. Голод, несмотря на действие семок, уже битый чес терзал и мое нутро.

— Мясо, — жуя ответил Тоха.

— Откуда?

— От медведя откромсал. Будешь?

— Сырое.

— Ага.

— Ну давай.

Я присел рядом с качком на корточки. Но так и не успел полакомиться лесным деликатесом. Только достал нож, как кто-то из веганов заголосил:

— Есть! Я вижу, командир!

Любопытство взяло верх над голодом. Я встал и повернулся в ту сторону, куда указал своей зеленой варежкой веган. Иннокентий уже достал потертый армейский бинокль и поднес к глазам. Удивленный выдох вырвался из моей груди. Из пелены облаков, километрах в пяти, спускался парашют. Круглый. С оранжево-белыми полосами. И ветер сносил его все дальше в дебри тайги.

Глава 23

Я, качок, Иннокентий с веганами и даже груженый тактический олень — все подорвались и понеслись по склону в сторону снижающегося полосатого парашюта. Эти полосы. Горизонтальные. Белые чередуются с оранжевыми. Что-то знакомое… где я мог их видеть? Бля! Вспомнил. Такие же были на спускаемых капсулах космических аппаратов!

Но теперь я все меньше что-либо понимал. Как Дима-травник сумел узнать место приземления? Да так точно, что поисковый отряд вышел, можно сказать, идеально в нужный квадрат.

Неожиданно я вспомнил свои галлюцинации, которые словил в бункере Ульриха. Космос, международная космическая станция, застывшие тела астронавтов NASA за бортом… а что если все это было правдой? Помню еще, наши космонавты работали с какой-то аппаратурой, когда я бесплотным духом заглядывал в иллюминатор. Выходит, что Спаун сумел связаться с МКС!

Наверное, он направил выживших покорителей космоса поближе к своим угодьям, заманил зелеными оранжереями и знойными веганками. Но зачем? Белый Брахма — жирный хитровыебанный ублюдок — он даже не пернет без выгоды для себя. Это уж точно.

А что если… мне вдруг стало не по себе. А что если и этот заснеженный лес, веганы, постапокалипсис… что если это все иллюзия? Чертовски реальная галлюцинация. Ведь во сне обычно тоже не понимаешь, что это сон. Я выпил какую-то дрянь из Тохиного бутылька и теперь, поди, валяюсь посреди питерской мостовой. А может сейчас меня откачивает реанимационная бригада? Хреновый вариант. Но только он объясняет все эти безумные странности. Ну не верю я, что сектанты с луками и копьями будут встречать настоящих космонавтов!

Итак, раз все вокруг сон, то можно особо не беспокоиться о выживании (правда гребаный медведь был довольно-таки реален). Рано или поздно это закончится. А пока — будем развлекаться. Кстати, еще один аргумент в пользу нереальности происходящего — это наклонение орбиты МКС. Не помню, сколько точно градусов, но проходит она немного южнее. Никак не могли парни со станции приземлиться в наших северных краях.

Откуда я все это знал? Ха, ну как бы это не банально звучало, еще в раннем детстве мне хотелось быть космонавтом. В садике на больших ватманских листах я делал бумажные аппликации, где изображал солнечную систему. Из картона клеил космические корабли, ракеты. Читал статьи в журналах и жадно смотрел телепередачи и новости, если там рассказывалось о космосе.

Но потом что-то пошло не так. Появились другие увлечения, другие проблемы и заботы. В основном, конечно, они были связаны с половым созреванием моего могучего организма. Кто знает, если б я последовал зову сердца, а не другого, покрывающегося волосами органа, возможно бы не пендос Маск, а неудержимый Санек расширял границы человечества во вселенной. Эх…

Позже, когда я работал у Садковича, обнаружил в складском ангаре старенький телескоп. Видимо, его реквизировали у какого-то увлекающегося астрономией колхозника. Вечером на той же базе мы устроили бухич с другими менеджерами-рекультиваторами. Все жрали шашлык, пили водку и отплясывали под грохот мощных колонок. Только я, протерев от пыли линзы телескопа, всю ночь упивался красотой космических глубин.

После этого снова начал читать статьи (но уже в интернете), смотреть видосики про космос и узнал много всего познавательного. Жаль, не удалось вывезти телескоп со склада. Чуть позднее произошла моя встреча со Стасом Михайловым и кровавая бойня на базе «Огонек». Ну а дальше завертелось. Подготовка к БП, тренировки, обустройство Схрона. Когда тырил РИТЭГ с этой же базы, я все закутки обошел, но телескоп найти, к сожалению, не удалось.

***

Так раздираемый противоречивыми мыслями я вместе с остальными продирался сквозь кусты и сугробы и буреломы. Парашют вскоре скрылся за стеной леса. Через какое-то время мощно ухнуло. Вздрогнули ветви, осыпаясь снежной пылью. Тоха резко присел, заозирался испугано, смешно выставил копье.

— Что это было? Взрыв? — спросил кто-то из веганов, придерживая брыкающегося оленя.

— Наверно, двигатели мягкой посадки сработали, — усмехнувшись, блеснул я эрудицией.

Иннокентий хмуро посмотрел на меня и сказал:

— Приказа отдыхать не было. Все — бегом марш! А ты, — он снова повернулся ко мне, — пойдешь первым, твоя очередь тропить.

Я пожал плечами. Не стал ничего отвечать, дабы не злить этого чокнутого сектантского командира. Похрен, потропим. Разве Санек по целине ни разу не бегал? Еще как бегал! И неплохо стрелял при этом.

Поправив рукавицы, я закинул автомат за спину, просунул руки в темляки лыжных палок и стремительным лосем дернул сквозь чащу. Веганы гуськом припустили следом. Но толи мой лыжный скилл гораздо прокачанней, толи сказалась на них абсолютно негодная в условиях ядерной зимы веганская диета, толи моя скудная экипировка просто легче, однако через несколько минут я значительно оторвался от основной группы.

Какой же кайф нестись по девственному снегу! Я словно вернулся в прошлое, когда выбирался из Схрона и объезжал свои владения. Мозг словно отключился, всяческие проблемы отошли на задний план. Только скрип лыж и могучие толчки рук несли меня меж елей и сосен. Усталости не было вовсе. Но это скорее остаточное действие чудо-семок.

Плюс к этому — подгонял азарт. Плевать, галлюцинация это или нет. Мне хотелось первым встретить космонавтов.

***

Сначала ноздри уловили запах гари. Уже близко! Я прибавил ходу и, преодолев с полкилометра лесных буераков, увидел ЭТО.

Переломанные сосны, над ними лениво колышется оранжево-белый купол. А внизу… да! Похожая на колокол обугленная капсула, она замерла, накренившись между стволов деревьев. Под ней воронка в почерневшем снегу. Всюду дым вперемешку с паром. Я осторожно подошел поближе.

Есть ли там кто внутри? Почему не вылезают? И где люк у этой хреновины? А может, внутри и нет никаких космонавтов? Может это какой-то груз из космоса?

Конечно, стоит подождать Иннокентия и остальных. Командиру может не понравиться мое самоуправство. Хотя, в конце концов, какой он мне нахрен командир? Санек всегда был сам по себе. Отстегнув лыжи, я подобрался вплотную к капсуле. Снял варежку и потрогал стенку спускаемого аппарата. Ничего себе, еще теплая. Надеюсь, эта консервная банка не фонит. Затем, достав нож, постучал рукоятью.

Тук-тук… тук-тук-тук…

И чуть не отпрыгнул на пару метров. Изнутри бахнуло несколько раз. Мощно и гулко, словно разводным ключом по батарее.

— Эй! — крикнул я. — Вы там живые, ребята?

— Бубубу… бубу… бубубу… — донеслось что-то невнятное.

О, внутри кто-то есть! Только не разобрать, что они говорят.

— Помощь нужна, братцы? — снова спросил я.

— Бубубу… бубу…

— Как открыть эту херь?

— Бубубубу…

Я даже ухо приложил к обшивке, но все равно не разобрал ни слова. Хорошая, блин, изоляция. Мне б такая не помешала в Схроне.

Итак, что же делать? Надо как-то вызволять космонавтов. Но как? Судя по форме, это наш «Союз». По телеку всегда показывали, как вытаскивают экипаж через верхний люк. Хотя, стоп. Они и сами должны как-то открывать капсулу изнутри? Или нет? Тут моя эрудированность дала сбой. Значит нужно залезть наверх и открыть! Вдруг у них заканчивается кислород?! Но у меня даже нет никаких инструментов. Там, наверняка, сложные замки, запоры. Хотя… хотя можно попробовать сбить их короткими очередями! Да, отличная идея!

— Щас, парни, погодите, я вас вытащу … — бормотал я, карабкаясь по обшивке к навершию капсулы.

Пока рахитичные веганы где-то тащатся, могучий Санек выполнит всю работу. И, по-любому, узнает много чего интересного в отсутствии чужих ушей, хе-хе…

Глава 24

Как трясутся малолетние ссыкухи при виде попсового уебана, так и меня трясло в предвкушении встречи с космонавтами. С настоящими, блять, покорителями жестокого космоса! Они были где-то там, в нечеловеческой среде, бороздили пронизанный коварным излучением вакуум. А теперь вернулись на матушку-землю. Как она встретит их?

Неустрашимой саранчой вскочив на верх спускаемого аппарата, я понял, что так просто вызволить космонавтов не удастся. Пиздец! Доступ к люку оказался перекрыт полуповаленным при посадке стволом дерева. Попробовал сдвинуть. Нихера. Что же делать? Видимо, придется ждать остальных…

И они нарисовались, тут как тут.

— Ты что делаешь?! — окрик Иннокентия. — А ну слезай оттуда!

Обернувшись, я увидел запыхавшихся веганов. Луки, стволы — вновь направлены на меня.

— Воу-воу, полегче! Я просто хотел помочь… — примирительно сказал я. — Там ведь космонавты, верно?

— Твое дело — выполнять приказы, боец!

— Хорошо, хорошо… — Я слез с капсулы. Гребаный Иннокентий, он явно был в армейке тупым сержантом. — Там деревом люк заклинило.

— Вижу, — сквозь зубы процедил командир.

— А если у них кислород заканчивается? — спросил я так, чтобы не слышали его подчиненные. — Белому Брахме явно не понравится, если ты притащишь ему мертвых космонавтов.

Веко Иннокентия задергалось, ему явно хотелось поставить меня на место. Пару секунд мы играли в гляделки. Командуй своими сектантами, мудак зеленый, как бы говорил мой взгляд.

— Ладно, подсолнух тебя раздери, позже разберемся, — проворчал Иннокентий и, повернувшись к веганам, отдал распоряжения. — Туман, Зевс — готовьте инструмент. Жека, Стручок, Легалайз и Санек — полезайте на капсулу и уберите это проклятое дерево!

— Но оно большое, командир, — ответил кто-то, — вчетвером не сдвинуть.

— Тогда расчехляйте пилы и пилите.

— Капсулу?

— Дерево, олухи!

Все резко принялись за работу. И я в том числе. Двое веганов вытащили пилу. Обычную, двуручную. Еще один достал моток веревки. Ловкий Легалайз, взяв конец, забрался на верхушку и привязал там петлю, затем, прыгая с ветки на ветку, начал срезать стропы парашюта. Купол командир тоже сказал забрать с собой. Другой конец веревки мы перекинули через соседнюю сосну и стали тянуть, чтоб опрокинуть ствол куда надо. Тут из леса взмыленным кабаном выломился качок. И заорал удивленно:

— Ахуеть, бля! А че это за хуйня такая, а, пацаны? Самолет что ли наебнулся?

Иннокентий, командовавший процессом, скривился, будто вместо овощного салата ему в рот запихнули шмат тухлой говядины.

— Помоги им, — сказал он.

— Ы, а чо делать-то, нахуй?

Командир аж позеленел от злости на этого тупня.

— Тоха, иди сюда! — позвал я.

Качок, сбросив лыжи, подбежал.

— Смотри, надо убрать, вон, то дерево, чтобы освободить капсулу. В ней космонавты, их надо спасти.

— Поэл! Ща сделаем, нахуй! — воскликнул бычара, закатывая рукава.

Распихав сектантов, он метнулся к дереву. Навалился. Мои брови поползли вверх. Дерево начало сдвигаться! Вот это силища! Ах, да, он же под семками…

Тоха перевел дух и с еще большим усердием принялся толкать-пихать неповоротливый ствол. Наверху завизжал Легалайз. Он чуть не наебнулся от этих резких толчков.

— Давайте все вместе! — сказал я и бросился помогать.

Сектанты и даже командир — все навалились.

— Хоп-хоп-хоп! — дружно толкали веганы.

— ЫЫЫЫЫ, наххуй! — тужился качок. Вены на его лбу вздувались фиолетовыми буграми.

«Надо ему добавить топлива!» — догадался я.

— Тоха, скажи «а»!

— ЫЫЫААААА!!! — отозвался бычара.

Улучив момент, я сыпанул ему в пасть остатки спизженных у Иннокентия семок.

— АААААААААААААА!!! НАХУУУУЙ!!! ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ, СССУУУКААААА! — взревел от прилива сил Тоха.

Толстенное многотонное дерево пошло, пошло… и повалилось в другую сторону! Перепуганный Легалайз едва успел прыгнуть в сугроб. Капсула, освободившись, начала крениться и падать на нас. Все бросились врассыпную. Кроме качка. Он поймал и аккуратно положил спускаемый аппарат на бок. Изнутри доносились глухие вопли.

— Зевс, открывай! — сказал Иннокентий.

Коренастый веган подошел с тяжелым гайковертом на аккумуляторах. Инструмент гудел, но гайки вокруг люка и не думали проворачиваться.

— А ну, в сторону, нахуй! — Качок отпихнул вегана.

Ухватившись за край капсулы, он двумя ногами ударил в люк. Тот заскрипел. «Ага, да он же открывается вовнутрь», — понял я. А этот качок не такой уж и тупой. С третьего удара люк с треском слетел, вырванный с мясом.

В этот момент я проявил чудеса ловкости и раньше веганов оказался возле входа в космический аппарат. Меня просто раздирало от любопытства.

— Привет, братцы! Вы как нормально там? — спросил я.

— Да вот долетели, как видишь… — слабо улыбнувшись, ответил бледный усатый космонавт в центральном ложементе.

Космонавт справа от него с острыми чертами лица и тоже небритый облегченно убрал пистолет. Лицо третьего члена экипажа почему-то оказалось скрыто под затемненным стеклом шлема. Ничего себе… да у него и руки связаны скотчем…

— Вот, доставили вам гостинец, как и договаривались, — усмехнулся усатый.

Началась суета. Мы вытащили обессиленных в земной гравитации космонавтов на свежий воздух. Я узнал, что усатого зовут Миша. Он чуть не расплакался, вдохнув свежий воздух карельской тайги. Второй оказался моим тезкой, тоже Александр. Только он не космонавт, а астронавт Европейского Космического Агентства, немец. Но по-русски шпрехал сносно, даже матюгнулся пару раз, когда доставали его из капсулы.

— А этот почему связан? — нахмурившись, спросил Иннокентий.

— Вы же должны быть в курсе, — сказал Миша, обводя взглядом нашу разношерстную банду. — Вы же из передового спасательного отряда, верно?

— Ну как бы да.

Миша захлопал глазами, топорща усы:

— Эээ… что-то не похожи они на спасателей… — сказал немецкий астронавт, переглянувшись с нашим космонавтом.

— А где медики, где вертолеты? — продолжил вопрошать Миша. — Нас же должен был встречать сам Путин!

Качок нервно гыгыкнул, веганы тоже заулыбались.

— Что это за район?! Где мы сели?! — воскликнул Миша.

— Это район космодрома Плесецк? — с прорезавшимся акцентом спросил астронавт Александр. — Архангельская область?

— Не, ребят, — сказал я, — это — Карелия.

— Что???

Иннокентий грозно зыркнул на меня, словно я сболтнул лишнего. Третий космонавт в закрытом шлеме слабо ерзал.

— Снимите с него шлем, — приказал командир.

Повозившись с защелками, два наиболее технически подкованных вегана подняли тонированное забрало.

— Ахуеть! — заорал качок. — Это чо за дед, нахуй?

Я тоже все меньше стал осознавать реальность происходящего, когда увидел два бегающих глаза, залепленный скотчем рот и седую шевелюру. Что это еще за старпер и почему они его скрутили? Пендосский астронавт? Но, блин, старый какой-то. Лет восемьдесят, не меньше. Таких обычно в космос не берут

— Насчет него, — Иннокентий пнул по скафандру деда, — у меня не было распоряжений. Мне сказали, доставят семена растений, над которыми производились космические опыты. Вы привезли семена, товарищи космонавты?

— Все осталось наверху, — сказал Миша.

— Как так? Почему?

Я понял, что-то у веганов пошло не по плану, и Кеша теперь, наверно, получит пропиздонов от Спауна.

— Вот наш груз, дедушка Джо, будь он неладен, — Миша кивнул на деда. — Остальное место заняли топливо, кислород, вода и еда. После отстыковки от МКС, мы три недели болтались на орбите, чтобы дотянуть до нужной точки посадки…

— И так промахнулись, блеать… — вздохнул астронавт Александр.

— Идти сможете? — спросил Иннокентий.

— Хах, ты пошутил? — Усатый, закашлявшись, рассмеялся. — Мы больше года в космосе провели, парень. Я говорить-то могу с трудом.

Надо отдать должное, командир веганов размышлял недолго:

— Хорошо. Ставим лагерь здесь. Легалайз, Туман — в охранение. Остальные — дрова, еда, шатры. Нужно обеспечить комфорт для наших гостей.

Уже затемно на месте посадки организовался уютный бивак. Тоха навалил такую кучу сухостоя, что хватило бы и на год. Веганы, сняли котомки с тактического оленя и поставили просторный шатер на растяжках. Я разжег костер, а сектанты принялись варить какой-то овощной супец. Эх, сейчас бы макарошек с тушеночкой, да под водочку. Надо бы спросить у Миши с Александром, всяко, в их НАЗе есть спирт. Но залезть в капсулу пока не получилось. Иннокентий поставил возле нее охранника, а сам о чем-то беседовал с космонавтами, которых переодели в теплую земную одежду. Еще одного вегана — Зевса — приставили охранять дедка.

Из разговоров я узнал, что его зовут Джо Байден и это американский президент. Странно, последний презик амеров был Трамп, насколько я помню. Тоха тоже подтвердил это. В то время, как веганы совсем и не удивлялись такой несостыковке. Бля… нас что, занесло в паралельную ветку реальности?

Седой старпер давай что-то орать по-пендосски, когда ему разлепили рот, но после удара прикладом в рыло, заткнулся и мрачно зыркал, то и дело скалясь. Да и вообще, походу, был в полном неадеквате.

Что же случилось в космосе? Как американский президент оказался на МКС? Об этом Миша поведал чуть позже, когда все расселись вокруг костра, поели оказавшийся на удивление вкусным супчик и принялись за душистый травяной чай. И это оказалась самая удивительная история, которую я слышал в своей жизни.

Глава 25

Рассказ Михаила

Космонавт Миша парил в обзорном куполе Международной Космической Станции, а далекая Земля внизу, поворачивалась под ним, словно искусная стриптизерша, демонстрируя свои тайные, но восхитительные прелести. Но в данный момент Мишу не волновали вспышки грозовых фронтов, воронки исполинских циклонов, блики солнца в зеркалах морей, озер, паутинах рек или же люминесцирующие капилляры городских агломераций на ночной стороне. Впрочем, как и другие красоты. А поглощен он был мыслями вот о чем…

Думал он о своих «коллегах». С момента прибытия новой смены неделю назад, Михаила не покидало чувство смутной тревоги. Казалось бы, ерунда, миллионы людей там, внизу, постоянно испытывают подобные состояния — страхи, тревожность, депресняки. Но как всякий отечественный космонавт, прошедший особую подготовку (иностранцев, тренирующихся в Звездном городке такому, естественно не обучали), он умел с этим работать. Не глушить медикаментами, веществами или медитационными техниками, не зарываться в рутину, не предаваться пустым развлечениям, чтобы забить эти сигналы, а правильно взаимодействовать с шепотом подсознания.

«Космическое пространство, безусловно, чуждо и враждебно человеческому организму», — вещал им, тогда еще молодым кандидатам в космонавты, профессор в белом халате. «Там, — палец вверх, — наверху, вы будете полагаться на различные приборы и системы обеспечения, на ваши знания и навыки, полученные в процессе подготовки к полетам в космос. Но человеческие знания еще крайне ограничены, техника не совершенна, и наше представление о себе, как о венце творения чересчур наивно и является не более чем иллюзией ума. Вы умеете управлять космическими кораблями, чинить станции в открытом космосе, но главный ваш инструмент — это собственный организм! Ведь что такое жалкие пара-тройка столетий прогресса против миллиардов лет эволюции? Запомните, товарищи курсанты! Страх, стресс — ваши помощники! Они мобилизуют разум и тело в критической ситуации! Интуиция — как вторая мать! А паранойя для космонавта должна быть ближе верной жены!» — Профессор перевел дух и уже более спокойным голосом сухо продолжил: «Поэтому наш институт космической медицины разработал систему уникальных методик, успешно доказавших свою эффективность на практике, спасших не один десяток жизней и сэкономивших государству миллиарды рублей. Теперь можете открыть ваши учебники на странице 7. Параграф первый. Тревожность и диагностирование систем жизнеобеспечения. В конце этой лекции мы разберем несколько случаев из практики…»

Такое с Мишей уже случалось. Сначала был мандраж ни с того ни с сего, а на следующий день поступил сигнал об утечке воздуха на станции. Еще через день обнаружилась та скандальная дырка в «Союзе». Несомненно, организм или подсознание тогда первыми уловили жизненно-важные изменения среды. Вот и сейчас Михаил ощущал нечто подобное. Что же сломалось? Какая деталь вышла из строя или вот-вот должна отказать?

Но паранойя, которую они изучали в девятнадцатом параграфе, подсказывала: «Со станцией все в порядке, Миша. И с «Союзом» тоже. Все дело в них. В новом экипаже».

Что же за странности в тройке прибывших неделю назад астронавтов NASA? Во-первых, все они были дублерами, но за месяц до их старта по непонятным причинам назначили в основной экипаж. Российский космонавт, канадец и космический турист — какой-то арабский принц — остались на Земле, а вместо них полетели три американца. Что тоже было странно.

До этого всегда летал международный экипаж. И всегда в составе был один или двое русских. Но не в этот раз. Внизу объяснили это тем, что NASA выкупило по двойной цене места на «Союзе», чтобы не ставить под угрозу свою научную программу.

После того, как на старте взорвался «Фэлкон-9», который должен был поднять на орбиту четверых астронавтов и одного российского космонавта, а спасательная система почему-то не сработала, единственным средством доставки к МКС снова стал российский «Союз-МС». Даже почти готовый корабль от «Боинга» отправили на дополнительные доработки и сертификации. Американское общество потеряло веру в частную космонавтику, вчерашние фанаты Илона Маска по обе стороны океана теперь проклинали его. Неизвестно, дадут ли ему вообще второй шанс.

Зато руководство «Роскосмоса» жадно потирало ладошки от резко хлынувшего многомиллионного потока долларов. Львиная доля заказов на запуски спутников снова легла на плечи отечественной космической отрасли, уйдя от оказавшегося в опале Илона. Также увеличилось количество пилотируемых запусков. Вместо двух, как раньше, теперь стартовало четыре «Союза» в год. Михаилу от всего этого было грустно. Ведь он так и не полетал на новом «Дрэгоне». Успеет ли еще до конца карьеры? Пустят ли «Space X» обратно в космос? Аварии случаются всегда, но Маск так заигрался с восторгами публики, что оказался не готов к цунами хейта, обрушившегося на него после катастрофы и гибели пяти человек.

Всех троих вновь прибывших астронавтов Миша прекрасно знал. С Джимом, суровым космическим волком, имевшим за плечами шесть экспедиций (из них четыре еще на «Шатле»), он работал в одном экипаже пять лет назад. Бортинженер Кевин. Мише не доводилось принимать с ним участие в совместных миссиях, они пересекались только в Центре подготовки. Кевин запомнился своей немногословностью и резкостью движений — в прошлом он служил в «морских котиках».

И Сьюзан. На удивление симпатичная американка с короткой светлой стрижкой и милыми ямочками на щеках. Всегда улыбчивая, она порхала по станции, как мотылек и была душой компании. С ней Миша летал два года назад. Тогда они проводили много совместных экспериментов, много общались. Миша даже предложил Сьюзан провести эксперимент по размножению в космосе. Та была и не против. Тогда космонавт написал и отправил в академию наук электронное письмо с инициативой по изучению нового перспективного направления в науке. Через несколько дней пришел ответ из ЦУПа, где на трех страницах приводились доводы, аргументы, возможные риски. В общем, отказ. С подписью руководителя полетов. В постскриптуме тот приписал: «Михаил?! У тебя ведь семья и дети!»

Не получив разрешения на столь смелые научные изыскания, Миша и Сьюзан решили действовать без разрешения. Они даже договорились, что, выйдя на пенсию, напишут об этом совместную книгу, которая непременно станет мировым бестселлером.

Обычно, у простых обывателей складывается мнение, что ЦУП непрерывно следит за жизнью и работой космонавтов, отслеживает в режиме онлайн пульс, давление, состав крови, а также температуру естественных выделений организма. Это не так. У опытных астронавтов и космонавтов есть свои тайны. Они знают, как отключать камеры, вводить в заблуждение датчики и бортовые самописцы.

В общем, Миша на протяжении того многомесячного полета трахал астронавта Сьюзан. Другие члены экипажа если и догадывались, то не подавали виду. А на Земле и подавно не знали. Они делали это в редкие свободные минуты, когда другие отдыхали в спальных отсеках или работали на других концах станции.

Для «экспериментов» подбирались самые разные места — в смотровом модуле, любуясь видами космоса, в душевой кабине, в тесном но ламповом «Союзе» и даже в японском научном модуле «Кибо». Но удобней всего было на универсальном тренажере для физических упражнений. С помощью жгутов, эспандеров и спортивных снарядов он фиксировал партнершу и драл со всей щедростью русской души практически с земным комфортом.

Все это было для Михаила не в диковинку. Он уже имел такой опыт в своей первой экспедиции. Тогда он трахал канадку Софи. В другой раз — Изабеллу, бразильянку, гибкую, как обезьянка, и Тамару — массивную русскую бабу под два метра ростом, красу и гордость женского отряда «Роскосмоса».

Тогда его даже поймал командир той миссии Сергей и устроил выволочку:

— Я не понял, Миша, ты что, ебешь этих баб?! — шипел он, имея в виду Тамару с Изабеллой.

— Ну да, — Михаил понял, что отпираться бесполезно. — А почему бы и нет?

— Обеих?!

— Ну как обеих… — Миша скромно потупил взгляд. — По очереди…

— Я докладывать на Землю не буду. Но. — Сергей как следует встряхнул его за воротник. — Ты давай, прекращай с этим развратом, еб твою мать! Это космическая станция, а не бордель!

— Так точно… А как ты узнал?

— «Как узнал, как узнал»… Да я эту станцию своими рукам строил. Эх, я все понимаю, но в нашем энергетическом модуле-то зачем?

— Да мы же аккуратно, — оправдывался Миша.

— Короче. Ты понял. Еще раз такое повторится — в космос больше не полетишь.

Михаил все понял. И отнесся к словам Сергея со всей серьезностью. Тот дважды герой России, известный космонавт, в руководстве «Роскосмоса» считались с его мнением. Сергей легко мог поставить крест на его космической карьере. В общем, с тех пор Миша не трахал баб в энергетическом модуле.

В конце концов, чем он хуже других? И амеры и европейцы берут в полет целый пачки презервативов (естественно, втайне от начальства). У всех тут постоянно с кем-то шуры-муры. Станция размером с футбольное поле, в ней до фига укромных уголков. Даже, поговаривают, были геи. Слава богу, он в ту экспедицию не попал.

Конечно, особую пикантность всему процессу добавляла невесомость. И за это Михаил очень ценил полеты в космос. Придерживаясь своей цепкой ступней за какой-нибудь поручень, он мог как угодно крутить и вертеть Сьюзи на своей ракете-носителе. Еще ему нравилось наблюдать, как она ловит ртом шарики белесой жидкости. Сам же старался от них уворачиваться.

***

Эх… Миша улыбнулся приятным воспоминаниям, но через секунду нахмурился. Потому что в этот раз все было по-другому, не так, как раньше. Неправильно. Сьюзан хоть и по-прежнему улыбалась и ямочки все так же милы, но она была холодна. Всю неделю с момента прилета их экипажа он и так и сяк подкатывал к ней. Пытался говорить самым вкрадчивым и харизматичным тембром, который всегда действовал на женщин безотказно. Только не в этот раз. Она всячески избегала оставаться с ним наедине.

Но почему? Миша едоумевал. А может она теперь трахается с Джимом или с этим немногословным болваном Кевином? Но шестое чувство, прокачанное в центре подготовки, говорило, что нет. Причина в другом. Если б она с кем-то трахалась, то Михаил, бывалый космонавт, давно бы это понял.

Тогда почему? Почему, когда она даже разговаривает с ним, улыбается, глаза ее пусты? Смотрит на него как-то странно. Как на говно. Наверно, с таким же выражением лица, с трогательными ямочками на щеках, но с ледяным взглядом кобры, Сьюзи сбрасывала боекомплект своего F-35 на позиции иракцев, афганцев и, возможно даже, сирийцев. Ведь она, помимо всего прочего, пилот ВВС США с огромным боевым опытом…

И если раньше Михаилу было плевать на это обстоятельство, то сейчас… Он резко схватился за поручень, остановив свое плавное вращение в обзорном куполе. По телу прошла дрожь, а на висках выступил холодный пот. Да! Эту реакцию организма он знал. Пазл сошелся. Все согласно учебнику и лекциям того профессора! Тревожность, мучавшая всю последнюю неделю, улетучилась, как атмосфера из разгерметизированного отсека.

Космонавт Миша только сейчас понял, что все три астронавта, прибывшие на станцию — скорей всего, действующие американские военные. И они что-то замышляют.

Глава 26

Рассказ Михаила

— Хэнде хох, Миша!

Михаил встрепенулся, услышав за спиной голос. Обычно приближающегося коллегу всегда слышно. Да, в невесомости все летают по воздуху, но при этом всегда перехватываются за поручни, отталкиваются от стенок и люков. И это сразу слышно. Но, видимо, он был настолько погружен в свои параноидальные мысли, что пропустил появление немца.

— Тоже не спится, Алекс? — обернувшись вокруг оси, спросил русский космонавт.

— Мне нужно проводить один интересный опыт, — ответил немец.

Миша понимающе улыбнулся.

Хоть он и был командиром экипажа, но родное государство слабо загружало научными опытами. Его работа состояла в основном в поддержании работоспособности станции, фотографировании Земли, ведении космоблога и в мелком ремонте, которыми он занимался на пару с бортинженером Ринатом Адиулиным (в данный момент тот дрых в спальном отсеке). Поэтому Миша часто — конечно, неофициально — помогал немцу в различных экспериментах и опытах. Тем более некоторые из них были крайне интересными.

В частности Европейское космическое агентство поручило Алексу вырастить на станции несколько сортов конопли для медицинской промышленности. Специально для этого полета правительство Нидерландов выписало самые отборнейшие семена. Надо сказать, что отсутствие гравитации пошло только на пользу растениям. В стеклянных боксах метр на полтора под флуоресцентными лампами всего за несколько недель вырастали настоящие монстры. Они были похожи на фантастические растения с других планет, какие показывают в фильмах.

Миша любил прилетать в Европейский научный модуль и разглядывать могучие соцветия, которые переливались различными насыщенными оттенками, от ярко-оранжевого до резко синего и фиолетового. Бошки быстро покрылись сверкающим, словно бриллианты, трихомами, наполненными прозрачной смолой. Каждая размером со спичечную головку, то есть раз в десять более крупные, чем земные аналоги.

Естественно, в программе экспериментов не было задачи употребления космических шишек, но… астронавт Алекс и космонавт Миша не могли смириться с таким недочетом научной программы. Аккуратно набрав несколько тюбиков пыльцы с соцветий, они с помощью небольшой лабораторной центрифуги и автоклава приготовили несколько грамм густого конопляного экстракта. Затем хитроумный немец из запасных деталей от скафандра смастерил неплохой вапорайзер. Достаточно было одной небольшой затяжки, чтобы отправиться с надоевшей околоземной орбиты через гиперпространство прямиком к далеким мирам.

Конечно, приходилось держать в секрете от других членов экипажа эти опыты. Ибо за такое запросто могли отстранить от полетов в космос. Но теперь работа на станции для Алекса и Миши стала значительно веселее и позитивней.

Вот и сейчас немец вытащил из кармана комбеза самодельный вапорайзер. Быстро зарядив девайс, протянул Мише. Тот хотел сначала отказаться, но через секунду мысленно махнул рукой. Вся эта паранойя, загоны насчет пендосов… да пошло оно к черту! Зачем-то оглянувшись, словно школьник в подъезде, он смело поднес к губам мундштук и нажал кнопку. Вкусный приятный аромат заполнил легкие. Космонавт задержал дыхание и, закрутив девайс, как волчок, отправил его в полет. Немец ловко перехватил вапор и тоже мощно затянулся.

Миша подплыл к вентиляционному каналу и, наконец, выдохнул. Облачко со свистом всосалось в чрево станции. Стало накрывать. Как всегда люто, но в тоже время как-то по-доброму. Лицо космонавта непроизвольно растянулось в улыбке. Невесомое тело становилось будто бы все легче и легче. Хотя как такое возможно? Алекс включил на планшете, закрепленном с помощью липучек на бедре, один из органных концертов Баха и, показав большой палец, тоже выдохнул в вытяжку. Его обычно сосредоточенное лицо вспыхнуло искренней лыбой до ушей.

«Палимся, блин», — с запоздалым сожалением подумал Миша. Но, судя по данным с его планшета, тоже закрепленного на шортах, эти военные космо-пендосы сейчас в другой части МКС.

Миша подгреб к самому стеклу обзорного купола и начал смотреть на Землю. А накрывало все сильней и сильнее. С каждым обертоном гениального Баха, его словно разбирало на атомы. И каждый атом был какой-то мыслью, и вот они, эти мысли уже неслись причудливыми вихрями под напором эйфории над океанами, континентами, островами. Некоторые шарики-атомы были строгих серых оттенков — это мысли о работе. Некоторые отливали багровым — паранойя и страхи. Были еще про семью, друзей, коллег. Но все это всего лишь небольшой процент. Основной поток ярких мыслей-шариков плыл все дальше, собираясь в немыслимые фрактальные водовороты. Это были мысли о Вселенной, об устройстве мироздания, теории струн и прочей квантовой жути.

«При движении со скоростью света время замедляется, — громыхала разноцветная мысль, — а так как фотон движется в вакууме с этой скоростью, следовательно, с точки зрения фотона, время его пути равняется нулю. То есть световая волна существует всегда и везде, пронизывая бесконечные скопления галактик. Но в то же время скорость света ограничена… и значит… значит, это ограничение и задает причинность в нашей Вселенной, тем самым создавая привычный пространственно-временной континуум».

«Нихуя себе! — неслась параллельная мысль. — Пространственно-временной континуум, ебать его в рот! Вернусь на Землю, надо написать диссертацию. Эта тема тянет на Нобелевку!»

Космонавт Миша постиг бы другие тайны мироустройства, но легкий толчок в плечо переключил часть его внимания.

— Что? — спросил он у немца.

— Смотри! Ты тоже видеть это? — Алекс возбужденно сверкнул красными, как у сварщика, глазами.

— Где?

— Вон там!

Миша проследил взглядом в указанном направлении. И тоже увидел. Яркая сияющая точка, медленно набирающая высоту. Такое ни с чем не спутаешь — стартующая ракета!

— Да, вижу, — сказал он с удивлением.

В данный момент станция пролетала над территорией Штатов, большая часть которых была на ночной стороне. Обычно обо всех запусках космонавтов предупреждали заранее, чтобы можно было все заснять из космоса на фото и видеотехнику.

Немец отстегнул от панели один из многочисленных фотоаппаратов с самым большим телеобъективом. Несколько минут он молча наблюдал за пылающей искоркой ракеты, затем передал Михаилу.

— Этого не может быть! — воскликнул Миша, спустя некоторое время. — Чем ты меня накурил? Что за жестокие глюки!

В мощный объектив удалось разглядеть огромный оранжевый бак ракеты-носителя и очертания оседлавшего его космического самолета.

— Это не глюки, друг мой.

— Какого хрена, Алекс? Ведь программу «Спейс Шаттл» закрыли в 2011 году!

— Я тоже ничего не понимаю, Михаэль, — отвечал немец.

— Кстати, ты видишь, чертов «Шаттл» взлетает не с мыса Канаверал, а из Калифорнии, с…

— … с военной базы Вандерберг, — закончил за него Алекс.

— Там была стартовая площадка для «Шаттлов», — сказал Миша.

— Да. Но я думать, ее давно закрыли.

— Я тоже. Выходит, к нам летят гости. Незваные. Нужно срочно…

— …связаться с Землей.

— Да!

Миша достал из кармана беспроводную гарнитуру и отлепил от шортов рабочий планшет. Немец делал то же самое. Для связи с ЦУПом не обязательно было лететь в российский сегмент станции. Вот уже несколько лет для этих целей использовались планшеты.

Но только он собрался набрать команду, как экран гаджета вспыхнул угрожающе-красными надписями.

ДИРЕКТИВА 800/2.0!!! ДИРЕКТИВА 805/2.17!!! ДИРЕКТИВА 1006/4.1!!!

Космонавт Миша несомненно бы заорал, если б не имел соответствующей психологической подготовки. Плюс действие космической конопли — крыло по-прежнему люто. Закодированные команды с Земли означали только одно. Критическая ситуация чрезвычайного характера. Экстренная эвакуация обоих членов российского экипажа на корабле «Союз». И самое главное — уничтожение МКС посредством свода с орбиты при помощи скрытых двигателей модуля «Заря»!

Да они там на Земле рехнулись что ли?! Миша принялся яростно тыкать по экрану, пытаясь вызвать ЦУП. Он не будет этого делать без подтверждения! А вдруг это сбой?! Программная ошибка!

«Это не ошибка. И неожиданно взлетевший «Шаттл» тому подтверждение, — горько усмехнулась паранойя. — Там, внизу вот-вот начнется глобальная заваруха!»

— Шайссе! Шайссе! Шайссе! — закричал вдруг немец и ударил кулаком в экран своего планшета. — Дерьмо, блеат! Связи нет, Миша.

— У меня тоже. Все очень плохо, Алекс.

Для себя Михаил решил, что не оставит друга на приговоренной станции. И пусть директивы предписывали эвакуироваться только русским, но ведь в «Союзе» три места…

— Я попробовать связаться из Европейский модуль, — сказал немец. Его немецкий акцент от волнения стал сильнее.

— Нет, Алекс, мы готовимся к спуску, — ответил Михаил, положив руку ему на плечо. — Летим домой.

В этот момент раздался голос с характерным произношением янки:

— Никто никуда не летит. Именем Соединенных Штатов Америки, станция переходит под наш контроль. Пожалуйста, не двигайтесь. Вы арестованы.

В обзорный модуль хищно вплыл старый космический волк Джим. Следом за ним Кевин и Сьюзан. У всех троих в руках поблескивали пистолеты необычной формы, явно предназначенные для стрельбы в условиях невесомости.

Глава 27

Рассказ Михаила

Будучи космонавтом с большим опытом, Миша был подготовлен к таким вот ситуациям. До 2001 года тренировки и занятия по тактике боя в условиях невесомости, а также открытого космоса, входили в обязательную программу. Эхо холодной войны. Специальным оружием их, конечно, не экипировали. Были разработки, но достаточно громоздкие, плюс боекомплект. Зачем тащить в космос лишний вес? Гораздо дешевле и эффективнее было использовать подручные средства и технические системы станции.

Например, можно запереть противника в шлюзовой камере и выпустить атмосферу. Или отстрелить модуль с врагами. Миша знал, как это сделать дистанционно. Хотя, как загнать астронавтов-предателей в шлюз или запереть? Да и рукопашка не вариант, когда на тебя наставлено три ствола. К тому же Кевин — гребаный морпех — явно подготовлен к такому.

Поэтому Миша решил отставить в сторону самые лайтовые и очевидные варианты. Что ж, судя по всему, придется жестить. Бедные пендосы. Особенно жаль, конечно, Сьюзан. Только приятные моменты остались в прошлом, а в настоящем — нацеленный на тебя футуристический пистолет.

«Черт побери, — мелькнула шальная мысль, — наши страны, можно сказать, в состоянии войны, а я в драбадан, в полное гавнище накурен!»

И Мише стало смешно. Не в силах сдерживаться он принялся в голос, заливисто хохотать. Немец, глядя на него, тоже бился в конвульсиях смеха. Они глядели друг на друга, орали и бились в корчах. Из глаз летели гирлянды слез, которые тут же всасывала услужливая вентиляция.

Пендосы недоуменно хмурились, стали переглядываться. Они явно не ожидали такой реакции.

— У них, должно быть, шок, — сказала Сьюзан по-английски.

— Немедленно прекратить! — рявкнул Джим на русском.

От вида его разъяренной физиономии Мишу порвало с новой силой.

— УАХА-ХА-ХА-ХА!!! ЫХЫ-ХЫ-ХЫ-ХЫ!!! ОХО-ХО-ХО-ХО!!! Бляяяя… сцуко…

— БУ-ГА-ГА-ГА-ГЫ-ГЫ-ГЫ!!! — разбрызгивая слезы и сопли, трясся немец.

— Не вынуждайте нас применить оружие! — пригрозил американский космический волк.

Мише невероятным усилием воли удалось успокоиться.

— Алекс, эти американцы такие тупыыыеее! — с интонацией Задорнова сказал он. — Они собираются стрелять в нас. Джим, а ты в курсе, что пуля с легкостью пробьет стеклянный купол за моей спиной? Не говоря уже об обшивке.

Джим открыл рот, чтобы ответить, но Сьюзан опередила его:

— Это не летальное оружие. Пневматика.

— Тогда нам осень-осень страшно! — глумливо произнес Миша. — Сьюзи, ты могла бы просто прийти ко мне, как раньше и сделать свой коронный отс…

— Еще одно слово, Михаил, и я выстрелю! — Астронавтша побагровела, пистолет дергался в ее руке. — Еще одно слово — и я выпущу в тебя целую обойму чертовски болезненных парализующих игл! Андестенд, мазафакер?

Миша понял. И заткнулся. Было немного обидно от этих слов, но и приятно, что удалось вывести из равновесия эту сучку.

— Хорошо, ваша взяла, господа бывшие коллеги, — сказал он, вздохнув. — Забудем на минуту о варварском попрании (ыыы, блять, смешное слово) международного права, соглашений о космосе, подписанных в ООН… но, блин, скажите, как же так, Джим, Кевин, Сьюзи… ведь еще вчера мы были одним экипажем, одной семьей! Что же произошло?!

Джим поиграл желваками.

— Мне очень жаль, Михаил, но у меня приказ. Я гарантирую вашу безопасность. Сейчас мы сопроводим вас в европейский модуль, где вы будете изолированы. Только без фокусов, договорились?

— Почему туда? — спросил Алекс.

— Только там есть возможность закрыть люки, не прерывая снабжение модуля воздухом, — сказал Джим.

— Договорились.

— Гуд.

Миша и Алекс под прицелами американцев поплыли в европейский модуль. По пути Кевин проворным осьминогом метнулся в российский сегмент станции и выдернул ничего непонимающего бортинженера Рината. Тот рычал и матерился, но морпех легко блокировал космонавта одной рукой, не давая выбраться из спального мешка.

ТУ-ДУМ! БАМС!

Тяжелый люк захлопнулся, двое русских и немец оказались одни в европейском модуле, а американцы отправились продолжать вершить свои грязные дела.

— Командир, что это была за хрень? — спросил Ринат, яростно выбираясь из спальника, как «чужой» из тела жертвы. — Сегодня, вроде, день ВДВ, а не первое апреля!

Пока Миша посвящал бортинженера в курс дела, немец подлетел к приборной панели.

— Шайссе! И здесь нет связи! — констатировал он.

— Надо отбить станцию, командир! — сказал Ринат.

— Потише, потише… — Миша, погрозил пальцем. — Алекс, янки могут слышать нас или видеть?

— Теоретически, да. — Немец поколдовал с пультом и ухмыльнулся. — А теперь нет. Что дальше, Михаэль?

— Всему свое время, друзья. Хотелось бы выслушать сначала ваши соображения.

Немец, пожав плечами, отлетел к боксам с растениями.

— Я знаю, как наказать этих пидаров! — хитро прищурившись, сказал Ринат. — Есть один способ.

— Говори, — кивнув, разрешил Миша.

— Говно, — понизив голос, ответил бортинженер.

— Говно? Хм… поясни.

— Мы ведь в космосе, так?

— Ну…

— Нам еще препод на кафедре рассказывал, как в свое время спутник GPS был сбит пакетом СССР-вского говна.

— Точно! Припоминаю, — засмеялся Миша. — Даже скандал был международный.

Немец, заинтересованно подлетев ближе, спросил:

— А как узнали, что именно говном был сбит спутник?

— «Шаттл» на ремонт взял спутник, — пояснил Ринат. — А там, сцуко, в корпусе говно!

— Не американское, — добавил Миша. — А русское, в пакете. Ибо амеры срали прямо в космос.

— То есть отходы сбрасывались напрямую без упаковки, — уточнил бортинженер.

— И к чему был этот экскурс в историю космонавтики?

— А к тому, — продолжил Ринат, — что говно — это стратегическое оружие в условиях космоса. Уже месяц со станции не сбрасывались фекальные отходы! В камере сброса скопилось около трехсот килограмм говна. По идее, отсюда можно включить обратку, и эти суки захлебнутся в дерьме! Ну, как вам идея?

Миша с Алексом переглянулись.

— Идея хорошая, — сказал, наконец, Михаил, — но что это даст?

— Мы обломаем все их планы!

— Ты забыл, что этот модуль связан со станцией вентиляционной системой, — сказал Алекс, — нам тоже достанется.

— К тому же, это не поможет нам открыть запертый люк, — сказал Миша, поставив жирный крест на затее бортинженера.

— У меня есть другое предложение, — сказал немец и вынул из ниши в переборке стеклянный куб с крышкой.

В центре куба плавал, мерцая, полуметровый шар янтарной жидкости.

— Это чо? — спросил Ринат.

А Миша уже догадывался.

— Чистейший ТГК, — с улыбкой ответил Алекс. — Концентрат психоактивного вещества, которое я собрал за этот месяц с экспериментальных растений конопли.

Миша удивленно присвистнул.

— Я думал, у тебя несколько грамм только!

— Здесь восемь килограмм, — гордо ответил немец. — Этого хватит, чтобы отправить в гости к Джа небольшую европейскую страну.

— Да ты гений, дружище! — воскликнул Миша. — С такого количества янки сами превратятся в растения на долгое время. Им будет не до войны это уж точно, ха-ха!

— Эй, не понял! — возмутился Ринат. — Вы раскритиковали, значит, мою идею с гавном, а сами? Не, я, конечно, тоже не против пыхнуть в хорошей компании, но как мы доставим эту хрень к пендосам? Пустим в воздуховод? Но мы сами тогда обдолбаемся до полного коматоза. И это не решит проблему с запертым люком.

— Да ты прав, — ответил Миша. — Не решит. Думаю, сейчас амеры заняты подготовкой к стыковке «Шаттла». Но рано или поздно они откроют его. Надо подготовиться.

— Я могу заправить концентратом пульверизатор, — сказал немец. — Когда люк начнут открывать, я немножко увеличить давление в модуле, перекрыв воздуховоды. Перед открытием люка мы распылить ТГК. Облако из-за перепада давления устремиться на них.

Ринат нахмурился:

— Эта хрень в считанные минуты разлетится по станции, мы тоже хапнем веселого дыма!

Немец загадочно улыбнулся и достал из шкафчика противогаз с дыхательной системой закрытого типа. Такие же были закреплены за каждым космонавтом на случай задымления или утечки токсичных веществ.

— А вот это лучшая новость за весь день! — обрадовался Ринат. — Ох, я накидаю люлей этим гандонам!

— Только есть одна проблема, — помявшись, произнес Алекс. — Дыхательный комплект здесь только один.

— И что будем делать? — Бортинженер переводил взгляд с командира на немца. — Жребий тянуть?

— Не будем. — Михаил протянул руку и взял сверток с противогазом. — Он будет на мне.

Немец одобрительно кивнул и, похлопав по плечу Рината, сказал:

— Готовься, друг мой. Скоро мы испытать с тобой самый мощный приход в жизни. У вас это, кажется, называться «словить бледный».

— Хах, напугал ежа голой жопой! — весело ответил бортинженер, отлетая к иллюминатору. — Что русскому хорошо, то немцу смерть! Без обид, Алекс, пословица такая.

— Я слышать ее.

— Да, сцуко, чего не сделаешь ради победы… — Ринат отвернулся к иллюминатору и внезапно заорал: — Еб тваю мать! Сюда, быстрее!

Миша и Алекс моментально подлетели к бортинженеру, едва не стукнувшись лбами. Увиденное заставило всех настроиться на боевой лад. Недалеко, метрах в трехстах, поигрывая маневровыми движками, медленно приближался «Шаттл».

Глава 28

Рассказ Михаила

Станция ощутимо содрогнулась, по отсекам и переборкам пробежал глухой металлический стон. Друзья, запертые в европейском модуле, поняли — «Шаттл» пристыковался. Кто прилетел и что теперь с ними будет, оставалось только гадать. Теперь численный перевес получили враги, ведь космический челнок мог доставить на орбиту до семи человек.

Несколько часов прошло в томительном ожидании. Космонавты периодически прижимались ухом к закрытому люку, пытаясь оценить обстановку, но изредка долетающие приглушенные звуки не давали полной картины. Ясно только одно — пендосы вовсю хозяйничали на станции. Но Миша, Алекс и Ринат не отказались от своего плана.

Бортинженер перекрыл несколько воздуховодов, оставив лишь один. А немец раскрутил пару вентилей подачи кислорода. Давление в модуле стало потихоньку расти. После они с величайшими предосторожностями перекачали концентрат в контейнер бортового беспроводного пылесоса, разработанного специально для космоса фирмой «Керхер». Благо, в выключенном состоянии он был вполне герметичен. Теперь осталось только дождаться, когда пендосы откроют люк.

Михаил примерил дыхательный комплект. Хорошо, ничего нигде не пропускает. Немец же для защиты от жесткого прихода приготовил несколько медицинских повязок на лицо, уплотнив их несколькими слоями ваты и пропитав физраствором.

— Не уверен, что помогать, но хоть что-то, — сказал немец.

— Почему не поможет? — спросил Ринат, вертя в руках повязку.

— Не герметично, и слизистая глаз все равно открыта.

Бортинженер задумался на пару минут, затем спросил:

— А есть очки у тебя?

— Есть солнцезащитные, есть для защиты от пыли.

— Тащи сюда!

— Зачем? Они не будут плотно прилегать…

— Что-нибудь придумаем!

Вскоре немец и бортинженер уже потрошили одну из панелей в поисках резиновых уплотнителей или чего-то подобного. Поиски увенчались успехом. Откромсав пару метровых полос, они прорезали в них дырки для очков. Намотав вокруг головы такую ленту, удалось убрать зазоры. Только снизу возле носа оставались небольшие щели. Их заткнули скрученными кусками ваты.

Все было готово к спецоперации по освобождению МКС. «Если у нас все получится, это войдет в историю, как первая битва в космосе, — думал Миша, — может про это даже фильм снимут или сериал? Жаль, конечно, что международное сотрудничество пошло по пизде… сраные пендосы!..»

Он все больше накручивал себя, накапливая злость на бывших коллег, культивируя ростки гнева и собирая запас боевой ярости. Очень скоро она понадобится. Только почему не открывают люк? Про них забыли? Хотят заморить голодом? Если они пленники, то это нарушение Женевской конвенции.

К люку подплыл Ринат с разводным ключом.

— Может, постучим?

— Давай, — разрешил Миша. — Надевайте повязки.

Сам он, посторонившись, натянул резиновую маску и закрепил на поясе кислородный баллон. Бортинженер, поправив импровизированную защиту и ухватившись за поручень, чтобы не отбрасывало, принялся дубасить в люк.

БДАМС! БДАМС! БДАМС!

От яростных ударов закладывало уши. Или это от избытка давления. Амеры точно услышат шум. И точно, через пару минут ожил интерком:

— Прекратите шум! — раздался голос Джима.

Миша жестом велел Ринату остановиться, а сам подлетел к переговорному устройству рядом с люком.

— Джим, когда вы нас выпустите? — спросил он.

— У меня нет такого приказа.

— Мы хотим есть! В этом модуле нет ни жратвы, ни питья! — Миша лукавил. Еды и правда не было, но запасов воды хватило бы на пару недель. Немец поливал ею свои растения.

— Ок, ждите, — ответили в интеркоме.

Михаил показал друзьям большой палец и прошептал:

— Всем приготовиться!

Он занял позицию возле люка. Подмышкой пылесос, осталось нажать кнопку, и струя из выходного отверстия выбросит мощную струю концентрата марихуаны. Ногой он уперся в поручень.

Алекс закрепился возле Михаила, чтобы не дать ему улететь, когда из пылесоса ударит реактивная струя. Ринат спрятался за боксами с коноплей, вооружившись все тем же разводным ключом. Конечно, оба они уже были в средствах защиты, напоминая теперь не то инопланетян, не то оборванцев-мародеров из дурацкой книжки про апокалипсис.

Прошли безумно долгие минуты напряжения. И вот заскрипели задвижки, лязгнули запоры. Миша нажал кнопку пылесоса на несколько секунду, выпуская немного концентрата. На открытие люка нужно пару минут. И первую порцию гады получат с волной вырывающегося давления.

Пшшшшшш! Засвистел воздух. Створка люка сдвинулась. И через секунду распахнулась под напором. От резкого перепада ударило по ушам. Миша увидел, как пендосов отбросило, словно кегли. Один улетел, остальные четверо-пятеро успели ухватиться или держались в это время за поручни. Помимо Джима и Кевина он увидел незнакомых крепких ребят с короткими стрижками, облаченных в оранжевые летные комбезы. В руках у всех короткоствольное неизвестное оружие…

Бойцы сразу опомнились и начали вскидывать свои пушки. Вжух! Стальным вентилятором через модуль пролетел разводной ключ и уебал ближайшего пришельца прямо в лоб. Безвольное тело, вращаясь и разбрызгивая кровь, отлетело в сторону.

Все это случилось буквально за одну секунду. А в следующий миг Миша с воплем включил пылесос. Невидимое облако ТГК устремилось в недра станции. Кажется, пендосы начали стрелять, но их пули-иглы сносило воздушным вихрем.

— Миша, стоп! — заорал ему в ухо Алекс. — Стоп!!!

Рука немца ударила по кнопке, грозный гул пылесоса утих.

— Думаешь, достаточно? — спросил Михаил.

— ТГК всасывается в слизистую за 0,1 секунды, — прохрипел через повязку немец. — Я уже ощущать действие, хи-хи-хи!

Да, пендосов возле люка больше не видно. Космонавт Миша осторожно выглянул из-за переборки. Отлично. Угроза миновала. Вражеские астронавты хаотично летали по коридору, ударяясь об стенки, сталкиваясь, бестолково размахивая руками, некоторые истерично хохотали.

— За мной! — рявкнул он. — Обезвредим ублюдков!

И, выбросив ненужный пылесос, скользнул в люк.

Первым на пути попался Джим. Он безумно гыгыкал, разглядывая свои руки. Подлетевший Ринат ушатал его башкой в переборку, Алекс ловко обмотал скотчем. Следующего вояку — одного из прибывших на «Шаттле» — тем же скотчем прилепили к тренажеру. Кевина с позеленевшим лицом и красными, как у вампира глазами адски трясло, изо рта хлопьями срывалась пена. Миша забрал у него парализующий пистолет и выстрелил в бицепс морпеха. Того затрясло с удвоенной силой. «Хорошая штука», — подумал Миша, удовлетворенно хмыкнув.

Быстро обезвредив четверых астронавтов, двинулись дальше. Где-то остались и другие. Но внезапно бортинженер завис и начал хихикать. Понятно, тоже надышался, несмотря на повязки.

— Ребята, будьте здесь, — сказал Миша, — я слетаю за дыхательными комплектами.

— Гы… не беспокойся, командир, я в порядке ыыы-гы-гы-гы!.. — Рината уже плющило не по-детски.

— Михаэль, сначала янки, — с трудом произнес немец, — мы продержимся… хи-хи-хи…

Из глубины станции доносились какие-то вопли.

— И вот еще… — Алекс протянул небольшой приборчик с жидкокристаллическим табло. — Это для определения уровня ТГК. Когда… хы-хы-хы… ты разберешься с этот шайссе… нужно проветрить станцию… уровень зашкаливает…

Миша нахмурился.

— Ты уверен? Мы потеряем половину запасов воздуха.

— Гы-гы-гы… — вклинился в разговор бортинженер, — от марихуаны еще никто не умирал.

— Ты хотеть быть первым? — поднял под очками бровь немец. — Концентраций может быть смертельный.

«Он прав, — подумал Миша, — чего я беспокоюсь, все равно станцию придется сжечь в атмосфере».

— Держитесь за меня, я все-таки провожу вас сперва в «Союз». Там наденете скафандры, а то вам совсем уже худо.

— Карашо, — сказал Алекс. А Ринат просто ухватился за ногу Миши, не переставая похрюкивать от смеха.

Они свернули в обзорный модуль, который был на пути… как вдруг:

— ГА-ГА-ГА!!! ФАКИН ЩИТ! ААААА! ОООО!!! — раздался трубный рев.

Друзья увидели самую странную в жизни картину. Под куполом, на фоне Земли вращался, дергая руками и ногами, сам Джо Байден! Сюрреалистичности добавляло то, что одет амерский президент был в дорогой костюм-тройку, даже галстук и ботинки были при нем.

— Так вот кого привезли на «Шаттле»… — присвистнул Миша. — Так, давайте его скрутим, пока он тут все не разнес.

Друзья, подлетев, схватили дергающегося Байдена. Миша начал торопливо обматывать его скотчем. Следовало поторапливаться — Алекс и Ринат вот-вот вырубятся…

Внезапно немец и бортинженер перестали ему помогать.

— Эй, парни, не залипайте, у нас мало времени! — сказал Миша.

Но они замерли, уставившись в обзорный купол за его спиной. А в следующую секунду оба начали дико, неистово кричать.

Михаил обернулся, и почувствовал, как волосы под противогазом встают дыбом. Безбрежный лик Земли расчертили тонкие огненные стрелы. Сотни стрел, бегущих навстречу друг другу. Разум отказывался верить, сердце сдавило от боли. Нет! Нет! Нет!!!

Забыв обо всем, трое космонавтов наблюдали с орбиты картину разверзшегося Армагеддона. Очень быстро боевые блоки межконтинентальных ракет достигли своих целей. Тут и там начали вспыхивать ослепительные бутоны атомных взрывов. И самое страшное, что все это происходило совершенно беззвучно, если не считать истеричного смеха поехавшего деда.

— Ты, сука! Это все ты виноват, пидорюга! — заорал Ринат, тряся за лацканы пиджака безвольного Байдена. — Ыыыы, блять, ты щас за все ответишь!

Бортинженер содрал штаны с дедушки Джо и, развернув его, принялся с остервенением трахать в президентское очко.

— Отставить! — крикнул Миша. — Это пленный, с ним разберется военный трибунал!

— Не будет больше никакого трибунала! Аха-ха-ха! — в следующий миг Ринат развернул мычащего Байдена и, схватив за уши, начал ебать в рот. — Нравится? Нравится тебе, гнида пендосская! Фашист ебаный!

С большим трудом Михаилу с Алексом удалось угомонить разъяренного бортинженера. Сопроводив друзей в корабль «Союз» и убедившись, что в их скафандры поступает чистый воздух, Михаил отправился разыскивать оставшихся пендосов.

Возле шлюзовой камеры он обнаружил еще одного «оранжевого». Тот застыл, закатив глаза, вокруг плавали шарики блевоты. Мише пришла в голову отличная мысль. Связав пендоса, он ударом ноги отправил его в шлюз. Потом вернулся в основной коридор, где болтались безжизненные тела, обмотанные скотчем. Сцепив их в одну гирлянду, отбуксировал туда же. Еще трое прибывших на «Шаттле» обнаружились в стыковочном модуле. Все они были в жесточайшем канабиноидном коматозе. И этих он перетащил в шлюз.

Ну, вроде все. Осталось только надеть скафандры. На себя и пленного президента. «Сейчас будем «проветривать» станцию, — Миша поглядел через стеклянное окошко на забитые в шлюз тела. — А вы, уебки, отправитесь в вакуум».

Стоп! А где Сьюзи? Надо разыскать эту сучку. Миша задумался. Он уже облетел всю станцию, но так и не встретил астронавтку. Осталось только одно место, где она может быть.

Вернувшись в стыковочный модуль, Михаил нырнул в узкий люк и, проплыв переходный узел, оказался в «Шаттле».

Глава 29

Рассказ Михаила

В «Шаттле» Мише уже доводилось бывать. И даже слетать один раз еще во времена станции «Мир» по программе обмена опытом. Тогда, после тесного «Союза», это было все равно, что пересесть из «Запорожца» в просторный лимузин. Сверхтяжелая ракета-носитель забрасывала космический челнок на орбиту с яростной мощью атлета-молометателя. Молодой тогда космонавт Миша восхищался техникой США, но в тоже время адски ссал лететь на «Шаттле», впрочем, не меньше ссались и астронавты-пендосы из экипажа. Ведь один из пяти челноков — «Челленджер» — взорвался прямо во время старта. Системы аварийного спасения-то не было!

А летал Миша на злополучной «Колумбии», которая сгорела при входе в атмосферу несколькими годами позже из-за распиздяев в Хьюстоне, те знали про косяк с обшивкой, но решили, что мол, ничего страшного в этом нет. Этот же космический корабль назывался «Атлантис», как Михаил понял по маркировке, когда очутился в кабине. Сьюзан здесь не было.

Где же она прячется? А что если астронавтша тоже воспользовалась дыхательным аппаратом и теперь где-то поджидает его, устроив засаду? Держа наготове трофейный парализатор, космонавт полетел вглубь челнока. За шумом аппаратуры не сразу он заметил странные звуки, доносящиеся снизу. А заметив, подобрался. И лишь очутившись на нижней палубе «Атлантиса», Миша понял, что переживал напрасно.

Сьюзан болталась посреди отсека, глупо хихикая. Повсюду летали пищевые брикеты, тюбики, кусочки еды, разноцветные шарики соусов и напитков. Девушка жадно вскрывала то одни, то другие упаковки, пихала в рот содержимое, громко чавкала и, недоев, тянулась к новым. «Понятно, пробило на хавчик», — подумал Михаил, убрав пистолет.

— Ооо, Мииифааа! — простонала она с набитым ртом, увидев его. — Ты прилетел наказать Сьюзи? Хи-хи-хи! Почему все такое странное? Я глупая, да? О, да… мне так это нравится! Давай играть, Мифа!

И Сьюзан плюнула в него какой-то недопережеванной хренью. Миша увернулся и стал медленно приближаться. Девушка истерично заржала и тут же надулась:

— Ты не хочешь играть? А я хочу! Ты такой смешной в этой маске, хи-хи! Я тоже такую хочу.

Она, хохоча, ухватилась за шланг и принялась дергать.

— Прекрати, блять!

Но Сьюзи не прекращала, они закружились в дурацкой борьбе.

— Карусельки! Карусельки! Аха-ха-ха! — запрокинув голову, ржала астронавтша.

«Надо было въебать ей из парализатора», — запоздало понял Миша. Но сейчас он в кармане, а руки заняты.

— Ладно, Сьюзи, погоди! Я поиграю с тобой. Только не здесь. Идем, я покажу тебе кое-что.

Девушка отлетела чуть в сторону, шумно дыша, раскрасневшись.

— Мне всегда нравилось, как ты меня трогаешь, Миша. Я завелась!

Вжжих! Она дернула молнию и рывком выскользнула из комбеза. А под ним ничего и не было.

«Вот это поворот!» — Брови Михаила под стеклами противогаза поползли вверх.

Сьюзан принялась гладить себя, трогать сиськи, бедра и свою аккуратно подбритую мохнатку.

— Возьми меня, Миша! — хрипела она, не переставая себя ласкать. — Твой крепкий русский хуй я вспоминала каждую ночь. Иди ко мне! Я же вижу ты готов! Снимай эти дурацкие шорты, я сделаю тебе космический блоу-джоб!

«А может и вправду, выебать ее напоследок?» — мелькнула предательская мыслишка.

Но тут же перед внутренним взором возник начальник ЦУПа: «У тебя же семья, Михаил! — грозно, по-генеральски рыкнул он. — И дети!»

И следующий кадр: беззвучные вспышки атомных взрывов — ужасная картина, которую мозг старательно прогонял последний час. Его жена Света, сыновья Николай и Анатолий, дочки Люда и Марина, да и сам начальник ЦУПа — они все уже мертвы… мертвы!

А Сьюзан, раскинув ноги, плыла к нему. Влагалище скользкое, алчное надвигалось все ближе… ближе… Миша выхватил парализатор и выстрелил. Пффють! Толстая игла впилась в клитор. Обнаженное тело выгнулось дугой и мелко затряслось. Глаза закатились, изо рта пошла пена.

Ухватив ее за ногу, Миша стал возвращаться на борт станции. Голова Сьюзан ударялась об углы и переборки, но его это не волновало. В конце концов, пендосская шалава тоже причастна к гибели человечества. Добравшись до шлюза, он зашвырнул безвольную куклу к остальным. Так, теперь надо «проветрить» станцию.

***

Миша решил отказаться от первоначальной идеи надеть скафандр и на Байдена. Это могло занять много времени. Вместо этого он отбуксировал президента в «Союз». С друзьями все было в порядке. Ринат, похоже, спал, а немец начал приходить в себя, подключенный к чистому воздуху из баллонов корабля.

— Все в порядке, Михаэль? — голос Алекса был еле слышен из-за стекла скафандра.

— Да, — сказал Миша, пропихивая костлявого деда в тесный корабль. — Приглядывай за этим. И задрай люк, сейчас будет разгерметизация станции.

— Карашо. А что с остальными будешь делать?

— Об этом не переживай, дружище.

Немец кивнул и показал большой палец. Они затянули переходные люки. Миша сменил баллон в дыхательной системе и полетел в российский сегмент станции. Там, во втором шлюзе хранились тяжелые скафандры для выхода в открытый космос.

Обычно процедура подготовки к работам за бортом, надевание скафандра и проверка всех систем занимала часа три-четыре. Но Миша управился минут за сорок. Он был опытным космонавтом. Застегнув все замки, он примкнул толстенные перчатки к рукавам и начал пробираться к американскому шлюзу.

Добравшись, разблокировал люк и с трудом втиснулся внутрь. Обдолбанные америкосы заполняли все пространство, как огурцы в банке. Внутренний люк закрывать не стал. Миша раздвигал в стороны слабо шевелящиеся ноги, руки, туловища и, отодвинув жопу Сьюзи, закрывающую обзор, оказался возле внешнего люка.

Первым делом он пристегнулся фалами к поручню, затем начал крутить запорную ручку. Когда осталось оборотов десять, запищал блок защитной системы. Понажимав нужные кнопки, Миша отключил ее. Пендосы мешали, как зомби толкаясь со всех сторон. Миша продолжил крутить. Когда осталось пять оборотов, заорала сигнализация, что-то тревожно забубнила механическая запись на английском. Миша отключил и ее.

Четыре… послышался свист… три… свист усилился… два… один… Люк распахнулся, ветер взревел, как товарный локомотив, устремляясь наружу, чудовищный напор сдвинул груду тел и… они, блять, застряли в обрезе люка! Станция тряслась и стонала, а Миша принялся пинать ногой, устраняя затор. Кажется, они кричали, но он этого не слышал. В какой-то момент нога провалилась в пустоту. Миша выглянул наружу и увидел вереницу тел, кружащихся на фоне звезд. Некоторые ударялись в элементы станции. Тело Сьюзи застывшим манекеном врезалось в солнечную панель, расколов ее пополам. Миша выругался. Ему не было нисколько жаль бывших «коллег». Это война, и он — на ее острие. Они бы сделали с ними то же самое.

А воздух все выходил и выходил. По скафандру била всякая мелочевка, ручки, планшеты, лаптопы, фотокамеры, приборы. Мише показалось, что это длилось чертову вечность. От яростного напора станцию начало вращать и довольно сильно. Хотя это не страшно, потом гироскопы восстановят ориентацию…

Но вот, еще секунду назад адский вой внезапно утих. Наступила космическая тишина. Миша тут же захлопнул створку люка и принялся закручивать ручку.

***

На станции царил хаос, шипели полопавшиеся трубы, искрили провода, кругом летали обломки аппаратуры и прочего мусора. Какой урон потерпела станция? Удастся ли восстановить работоспособность? Это еще предстояло узнать. И Миша понимал, что сделать это придется во что бы то ни стало. Приказ по своду МКС с орбиты больше не актуален. Вылет домой отменяется. Теперь их дом — эта станция.

Глава 30

Рассказ Михаила

Только через пару недель после катастрофы станцию удалось привести в относительный порядок. Конечно, шоковая разгерметизация не прошла бесследно. Выжившие космонавты большую часть времени занимались ремонтом, пришлось изолировать несколько модулей, потому что дела там были особенно плохи. И в целях экономии энергии.

Да, вопрос экономии встал очень остро. В первую очередь космонавты провели инвентаризацию припасов. На первый взгляд все — было неплохо. Даже несмотря на потерю части воздуха, его еще оставалось достаточно в баллонах. С водой тоже проблем не было. И с едой. Ведь все это было рассчитано на шесть человек, а теперь их только трое. Точнее четверо, если считать гнусного деда. Что с ним делать, пока не решили, но на всякий случай заперли в одном из американских модулей, назначив половину стандартного пайка.

Однако, какие чувства бы не испытывали к пленнику наши космонавты, следовало отдать ему должное, ибо тот прилетел на МКС не с пустыми руками. Грузовой отсек шаттла «Атлантис» был битком контейнерами с продовольствием, баками с чистой водой и баллонами с кислородом. Друзья прикинули, что этих запасов хватит минимум на полтора года. Кроме того, на челноке обнаружились сотни жестких дисков с оцифрованным наследием культуры человечества — книги, фильмы, картины, музыка, научные работы и философские трактаты.

Еще одно интересное открытие ждало в лабораторном отсеке «Атлантиса». Как удалось понять из бортовых записей, там хранился биоматериал. Морозильные камеры были заполнены тысячами капсул с эмбрионами, семенами растений, грибными спорами. Челнок привез не только наследие человечества, но и наследие биосферы Земли. Все разнообразие животного мира теперь размещалось в тесном отсеке. Прямо не шаттл, а Ноев ковчег!

Наверняка в недрах вражеского космолета скрывались и другие секреты, но этим решили заняться позже. Сперва следовало наладить хоть какую-то связь с Землей. Сделать это было не так просто. Как выяснилась, большая часть группировки ретрансляционных спутников была выведена из строя. Уничтожены и станции связи на поверхности.

Лишь через месяц после ядерной войны удалось выйти на связь с подводным ракетным крейсером из серии «Борей». Именно его «гостинцы» превратили в радиоактивные руины западное побережье США. Миша получил коды доступа и секретные частоты для связи с высшим командованием России. А когда поймал окно связи и настроил передатчик на зашифрованную волну, то не поверил своим ушам:

— Я восхищен вашей работой, Михаил, — раздался мягкий, но при этом железно-убедительный голос в наушниках.

— Служу России! — Миша даже вытянулся по стойке смирно. — Как вы там, Владимир Владимирович?

— Благодарю, хорошо. Как вы там, ребята?

Миша пересказал недавние драматические события, включая поимку Байдена. Кажется, Путина это не сильно удивило. Вероятно, у него были свои источники информации о происходящем на МКС?

— Теперь, когда наши заокеанские «партнеры» сдохли, — помолчав, сказал Путин, — я объявляю себя верховным императором планеты Земля. К глубокому сожалению, десятки миллионов наших соотечественников отправились в рай, однако, следует помнить, что эта жертва была не напрасной. Нам еще предстоит много работы. В первую очередь — защитить наших сограждан в районах, не затронутых ядерными ударами и радиоактивным заражением. Наладить связь с остатками вооруженных сил. Но самое главное — уничтожить уцелевшие силы НАТО. Вражеский контингент присутствует и на нашей территории. Оккупированы некоторые города на Дальнем Востоке, на Камчатке и даже в Карелии. Теперь вы, Михаил, — наши глаза и уши в космосе. Но не только это. Вы покажете всей планете, кто виноват в мировой катастрофе, а кто теперь хозяин и защитник всего мира.

— Служу Императору! — гаркнул Миша, и скупая слеза хрустальным шариком слетела из-под края век.

В целях пропаганды космонавты записали видеоролик с пленным Байденом, где он каялся от имени США и призывал разрозненные силы НАТО сложить оружие. Ролик постоянно транслировался с борта станции на те страны, где пролетала МКС. Да, большая их часть представляла собой выжженные воронки и пустоши, но некоторые были почти не затронуты баллистическими ракетами.

Практически не пострадала Африка и Южная Америка, центр Австралии (ну, там, где пустыня), север Канады и России, ну и конечно, Антарктида. Также уцелела большая часть подводного флота обоих сторон. Миша и Ринат с помощью различных технических средств помогали устанавливать их местонахождение. Особую роль в этом сыграли военные коды, найденные в захваченном шаттле. Вражеские подлодки методично выявлялись и уничтожались.

Также космонавты отслеживали атмосферные потоки, разносящие радиацию. Старались оценить урон, полученный в ходе ядерного обмена. И урон был жесточайший. В северной Америке проснулся Йеллоустонский супервулкан, разбуженный метким попаданием «Сармата». Большую часть территории США быстро заволокло тучами пепла, которые начали расползаться по планете. На других материках горели леса. Через несколько месяцев сложно было хоть что-то разглядеть в этой мгле с орбиты. Датчики отмечали глобальное понижение температуры. Начиналась ядерная зима.

Алекс большую часть времени проводил со своими растениями. Теперь они занимали не только стеклянные боксы, но и все пространство европейского модуля, превратившегося в непролазные конопляные джунгли. Михаил не был против. Наоборот. Растения добра не только помогали снять стресс, но и поглощали углекислоту и давали ценный кислород.

Спустя полгода Миша получил долгожданный приказ на возвращение. За это время удалось собрать выживших специалистов космической отрасли. Ученые и инженеры произвели необходимые расчеты. Ведь космонавтам предстояло садиться в Архангельской области рядом с Плесецком, чтобы доставить Джо Байдена на суд Верховного Императора Путина и предать потом жестокому, но справедливому наказанию.

Задача с посадкой была непростая. Сесть нужно было очень точно, чтобы не попасть в зараженные районы, где бесчинствовали банды мародеров и людоедов. И ни в коем случае не в Карелию, особенно опасным считался городок Кандалакша, захваченный американскими войсками. У Путина пока не хватало людей и техники, чтобы освободить его.

Наклонение орбиты МКС не позволяло приземлиться в нужном районе. Тогда специалисты с Земли предложили поменять его с помощью двигательной установки шаттла. Космонавты произвели необходимый маневр, но и этого оказалось недостаточно. До нужной точки предстояло добираться на «Союзе». И этот путь занял более трех недель, которые космонавты провели в тесном корабле.

Бортинженер Ринат остался на станции, потому что в «Союзе» было только три места, и вместо него на землю летел Байден. Но не думайте, что ему предстоит героическая смерть, когда закончатся припасы. В Плесецке уже начали готовить ракету «Ангара» в тяжелом варианте, которая доставит к МКС новый «Союз». Его сейчас транспортирует из зараженного Подмосковья (из разрушенного города Королев) гусеничная экспедиция. Старт должен состояться через полгода.

Но это уже совсем другая история.

***

Космонавт Миша завершил свой рассказ. Все задумчиво молчали. А я смотрел на небо. Там, за плотным слоем облаков летает космическая станция с татарином на борту. Интересно, его спасут или последними спутниками Рината станут удивительные космические шишки, выращенные искусным немцем?

— Эх, жаль, космические шишки остались там, наверху… — вслух произнес я.

Миша с Алексом хитро переглянулись.

— Ну, честно говоря, кое-что мы привезли, — сказал космонавт.

— Что??? — Иннокентий, командир веганов аж подскочил. — Семена у вас?!

— Не только семена, — ответил немец, — я не мог оставлять своих девочек без папочки. Немножечко бошек я взять с собой.

— Слава Великому Подсолнуху! — облегченно произнес Иннокентий. — Где же они?

— В капсуле. Большой оранжевый контейнер.

Командир кивнул. Я с одним из веганов метнулся к «Союзу». Подсвечивая зажигалками, мы быстро разыскали приметный ящик и с трудом отволокли его к костру. И чего он такой тяжелый? Алекс ввел комбинацию на кодовом замке. Пшшшшш! Повалил дымок, крышка отъехала в сторону, изнутри полилось бело-изумрудное свечение.

По толпе веганов пронесся изумленный вздох.

— Ниче се, наххуй! — проборматал качок Тоха. — А че, братва, мож курнем ща? Как вы на это смотрите?

Блять, тупой качок! Ну нафига он, блин, влез? Я-то думал отщипнуть кусочек космических шышуль, когда все заснут.

— Да конечно, угощайтесь, ребята! — с улыбкой сказал Михаил.

Я с тревогой посмотрел на Иннокентия. Дождешься от него, блин, поощрения за службу, как же…

Но командир задумчиво наклонился к ящику и вытащил здоровый пакет в вакуумной упаковке. В нем переливались всеми цветами радуги искрящиеся соцветия.

— Воины, — сказал он с дрожью в голосе, — и уважаемые космонавты! Мы нашли то, что искали. Наш великий предводитель Белый Брахма отблагодарит вас! Через пару дней, если на то будет воля Великого Подсолнуха, мы вернемся в поселение. Но с нами чужаки — доблестные воины и космонавты, которые ни разу там не бывали. Брахма с благодарностью примет и их, но чтобы они стали нашими братьями нужно провести обряд!

Иннокентий потряс над головой пакетом.

— Обряд! Обряд! — радостно загалдели веганы, потрясая копьями и луками.

Легалайз достал из-под плаща странную трубку, похожую на бараний рог. Еще двое веганов повесили над костром маленький котелок и стали варить в нем какие-то травки. Иннокентий аккуратно разрезал пакет и вытащил шишку величиной с кулак. Над зимним лесом поплыл неземной восхитительный аромат.

Я с интересом следил за этими приготовлениями. Что еще, блин, за обряд? Надеюсь, ничего противоестественного… одно радует, судя по всему, мы сейчас попробуем супер-шишки из космоса!

Неожиданно Тоха встал с бревна и шагнул к Иннокентию.

— Погоди, еще не готово! — сказал командир.

— Да я, это самое, спросить только хотел… — сказал бычара. — А че, нам завтра весь день чели идти-то?

— Все верно, боец.

— Пешком?

— Нет, в плацкартном вагоне поедем! Отойди, не мешай! — буркнул Иннокентий, продолжая разламывать шишку на маленькие кусочки.

— Да не, я чо, прост спросить хотел. Нам чо, и космонавтов на себе тащить и этого деда?

— Да, боец, и ты потащишь, как миленький. Наши гости не могут пока ходить, они много времени провели в невесомости.

— Ыы… — приуныл качок. — Я ж к тому, что мне ж калории нужны будут, а мы жрали какой-то суп седня. Даж без мяса. Как я пойду? Еще и ящик, сука, тащить?

Я увидел, как Иннокентий побагровел от такой наглости, но, как ни странно, справился с собой. Сказал:

— Боец. Ты, безусловно, прав. Лишний вес нам ни к чему. Ящик мы не потащим. А вот содержимое надо переложить. Я видел у тебя какой-то чемоданчик. Он тяжелый?

— Да не, вродь, не очень, а чо? — спросил бык.

— Доставай! — приказал командир.

Качок, нехотя, вытащил из сумки свой чемоданчик. Из-за которого, кстати, и началась вся канитель.

— Во, э…

— Вытряхивай!

— А как? У меня и ключа нету…

— Что внутри?

— Я хуй его знает, бля буду…

— Зачем же ты его таскаешь с собой, дубина?

— Дык, это, бля… мне ж сказали, типа, глаз не спускать.

— Зевс, инструмент! — приказал Иннокентий. — Вскрыть чемодан.

Подошел бородатый здоровый веган с монтажкой в руках. Тоха отдал ему чемодан. Бамс! Бамс! Замки слетели в две секунды. Все с любопытством уставились на содержимое.

Первым начал смеяться командир. За ним дружно захохотали зеленые. Стало смешно и мне. Только Тоха недоумевал:

— Че смешного? Это ж бабки, нахуй, для серьезных людей!

— Ох, ты точно тронутый… — командир утер слезу и вернулся к бошкам. — Ничего, скоро Великий Подсолнух это исправит… В костер это дерьмо!

Веганы принялись со смехом кидать в огонь толстые пачки стодолларовых банкнот. Пламя жадно набросилось, вспыхнуло синим. Тоха мычал, бегая за ними. Космонавты смотрели со скромным интересом за этой мизансценой. Мне тоже было немного жаль этих бабок. Ведь они могли бы быть мои. Я бы построил на них новый мега-Схрон. Но сейчас, конечно, глупо об этом думать. И только Байден наблюдал за своими горящими президентами на банкнотах со странным блеском в глазах. Что он, блин, задумал интересно?

— Отлично, прекрасно! — похвалил Иннокентий. — Спасибо, боец за новую упаковку для нашего груза!

Он переложил пакеты с космическими бохами в чемодан, закрыл его и подвязал стяжками, чтоб не раскрывался. Качок вздыхал, чуть не плача.

— Назначаю тебя ответственным за хранение. — Командир передал качку чемодан.

— О, спасибо! Гы! У меня не пропадет, отвечаю!

Блять, какой же он тупой…

— Так, воины, все готово для обряда?

— Да, командир!

Один из сектантов снял котелок, другой подставил кружку и налил содержимое. Проворный Легалайз протянул командиру странную трубку. Тот сноровисто затромбовал ее космо-шишками, взял кружку с дымящимся варевом.

— Начинаем! — провозгласил он.

Веганы начали притопывать и хлопать в ладоши. Иннокентий выкрикивал загадочные слова:

— Спулае! Мулае!

Наверно, какая-то мантра этих гребаных сектантов.

— Нигаваючипикичи мулае! — хором подпевали веганы.

— Шулилугулилу мулае!

— Аис хосаниг со бан мае!

Командир веганов подошел ко мне и протянул стакан и трубку. Я взял, не очень понимаю, что надо делать. Иннокентий кивнул сперва на трубку, потом на стакан. Ага, затянуться, потом запить… а потом что? Голой рукой главный веган взял горящий уголек из костра и положил в трубку.

— Спулае! Мулае! — пели сектанты.

Я от души затянулся. В легкие проник космически чистый аромат. Подержав секунд пять, я выдохнул и сделал глоток из кружки. Что за гадость? Меня аж передернуло. Я показал большой палец и быстро передал все качку. Тот тоже втянул дым из бараньего рога и глотнул непонятной бодяги. Мне стало забавно от того, как перекосился его ебальник. Иннокентий направился к космонавтам, забрав чашку и трубку.

Я посмотрел на качка. Тот дико вращал шарами, вцепившись в чемодан. Мне стало как-то вдруг легко и весело. Все приобрело насыщенные тона, как в мультике. Веганы зелеными эльфами скакали вокруг костра и пели свою дурацкую песню.

— Спулае, мулае! Нигаваючипикичи мулае!

Черт, я кажется, начал понимать ее смысл. Что-то про… В ушах зазвенело. Елки вокруг закружились и вдруг стали будто растворяться. В ярком свете. Меня прошиб пот.

— Ыыыыыы! — орал рядом качок. — Че за хуйня?! Ыыыыыы!

«Бля, походу, не стоило так сильно затягиваться! Ну, здравствуй, Бледный!» — мелькнула запоздалая мысль.

Я чувствовал, что куда-то проваливаюсь. Картинка с елками и веганами почти растворилась в загадочном свете, как фотография в серной кислоте. Вокруг вращались сумасшедшие узоры, все переливалось и трансформировалось. Звенит. Гудит. Уже не слышно песен сектантов. Только безумный вой Антохи. Или это ору я?

Внезапно красочные водовороты собрались в новую картинку. Под ногами ощутилась земная твердь. Я с облегчением смотрел на свои заляпанные снегом кроссовки, на руки. Ништяк, попустило! Подняв голову, увидел радостную лыбу на Тохином лице.

— Ахуеть! Санек, бля! Мы вернулись! Мы в Питере, нахуй! — орал во всю глотку бычара, тряся чемоданом.

Блин! А ведь точно! Кругом машины, дома! Люди ходят… в следующий миг раздался страшный лязг, скрип, звон. Тоху подмял неизвестно откуда налетевший трамвай. Только благодаря своей реакции, я сумел отпрыгнуть с рельсов. Мимо пронесся вагон. Люди в его окнах с ужасом смотрели на то, что осталось от качка. Кругом поднялась суета, верещали бабы на перекрестке, проезжающие водилы блевали кто в окно, кто прямо на руль.

Опомнившись, я подхватил чемодан из руки располовиненного бычары. Прощай, тупой качок! И быстрыми зигзагами метнулся во дворы.

Глава 31

Дерзким спринтом я миновал пару закоулков и перешел на шаг, чтобы не вызывать подозрений. Дикие мысли просто разрывали башку. Да, я снова в Питере. Но как?! Почему? Меня жестко глючит? Это сон? А может постъядерный лес, веганы, космонавты — были всего лишь иллюзией? Или это все проделки шамана?

Стоп! А почему под моими тактическими подошвами хлюпает снег? Ведь лето же было! В Питере, конечно, погода — дерьмо (как и в моем родном городе), но не настолько же! Не могло за несколько дней насыпать столько сугробов. Как долго меня не было? Я сунул свою могучую руку во внутренний карман и достал телефон. Конечно, блять, разрядился!

Мимо топали две старушки, ну прямо — божьи одуванчики.

— Не подскажите, которое сегодня число? — спросил я.

Они шарахнулись от меня, как от зараженного радиацией и ускорили шаг. Гребаные бабки! Сложно нормально ответить что ли? По-человечески же спросил. Рука непроизвольно дернула затвор АК. Бля… вот я дебил, хожу с таким палевом. Еще чего доброго две старые ведьмы вызовут мусоров.

Я присел на лавку в каком-то скверике и быстро разобрал «калаш», то и дело контролируя окружающее пространство на предмет мародеров в серой форме. Вроде чисто. Разобранный автомат уложил в рюкзак. Погладил чемодан с бошулями. Их наличие здорово грело мое суровое сердце. Может, отщипнуть немного? Нет, сперва разберемся, что вообще происходит. Вздохнув, я убрал в рюкзак и чемодан, отчего тот стал прямоугольным, как школьный ранец.

Веганский тактический куртофан и маскхалат решил не убирать. На улице ни хрена не жарко. Я призадумался. Куда же мне пойти? Денег ноль, сотовый не работает. У меня даже нет зарядки. Надо двигать на нашу с Вованом хату. Точняк! Хотя не факт, что он все еще там живет. И не факт, что встретит по-дружески. Они ведь с Сергеичем подумали, что я съебался с деньгами. По-любому. Но я так в принципе и планировал. Жаль, не получилось предупредить десантуру. Ладно, деваться некуда, как-нибудь порешаем этот вопрос.

Поднявшись, я натянул капюшон и направился на центральные улицы, чтобы сориентироваться. Вскоре добрался до знакомых мест, тут же включился мой внутренний компас, указав нужный азимут. Но вопрос, какое сейчас число не давал покоя. Может, это уже последний год перед БП? А я ни хрена не подготовился, не закупил припасы, не построил Схрон. Эх… если бы тупой качок Тоха не сжег бабло… Блин! А вдруг меня закинуло в более глубокое прошлое? Лет на пять. Да, это было бы вообще ништяк! Я бы замутил себе не Схрон, а супер-мега-Схронище! Надо по-любому узнать дату.

Проходя мимо какого-то барчика, я заметил группу мужиков. Бородатые, похожи на байкеров. Курят, что-то обсуждают.

Я подошел и сказал:

— Здаров, братцы! Какое сегодня число?

Гогот прекратился, байкеры с интересом уставились на мой прикид.

— Иди своей дорогой, сталкер, — хохотнув, ответил один из них.

От резкой вертухи меня удержало только железобетонное самообладание.

— Да ладно, Карась, не груби пацану, он походу чем-то накидался, — сказал другой байкер. — Двадцать пятое с утра было, дружище.

— А какой месяц и год? — нервно уточнил я.

Байкеры заржали.

— Гы, да это не сталкер, а попаданец какой-то!

Я решил подыграть немного:

— Все верно, парни, я из будущего.

— Ну раз из будущего, тогда ладно. — Бородач назвал месяц и год.

Уф, не так уж и далеко забросило, всего лишь на полгода вперед.

— Спасибо, бро! Выручил реально! — сказал я.

— А ты веселый, бро. Пошли внутрь, выпьешь с нами, расскажешь, как там в будущем! — великодушно предложил байкер, махнув ручищей в сторону призывно-манящей вывески бара.

Я проглотил голодную слюну. Блин, заманчивое предложение. Посидеть в тепле, прибухнуть с нормальными чуваками, замотать им немного космических шишек — хоть деньжата будут. Нет, Санек! Ты выживальщик! Помни про свою великую миссию — пронести свой могучий генофонд сквозь пламя атомного армагеддона. Да и вдруг кто-то из них мент? Или они все работают в мусарне? Ну его нафиг, короче.

Порекомендовав байкерам готовиться к БП, стрельнув пару сиг и вежливо попрощавшись, я почапал дальше. Вечерело. Смогу ли я найти в темноте нужный адрес? Но чем ближе к дому тем сильнее одолевали две мысли. Светлая и темная. Они терзали мой мозг, как две акулы-людоеда беззащитного купальщика. Светлая — про то, что я скоро доберусь до своих шмоток, и мой четкий револьвер пополнится, наконец-то, боеприпасом. А темная мысль — то, что Вован давно съехал с той хаты, а если не съехал, то жестко отпиздит меня. Паранойя еще раз подтвердила, что действовать нужно осторожно. А лучше вовсе не ходить туда.

Пока мучительные загоны терзали мою высокоинтеллектуальную голову, ноги сами принесли меня к крыльцу дома. Того самого. Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, я прошмыгнул в подъезд. Точнее в парадное, как говорят эти надменные питерцы. Стал бесшумно и неспешно подниматься по лестнице. Руки прямо чесались достать и собрать АК. Делать этого, конечно же, не стал. Не буду же я стрелять в Вована. А если десантура начнет барагозить или пойдет в атаку, всегда можно включить турбореактивный съебатор.

На этаже я привел дыхание в порядок и еще раз прислушался. Вроде тихо, только кровь стучит в ушах, да что-то пиздит из-за одной из дверей Малахов в программе «Пусть говорят». Я решительно шагнул к знакомой двери. Постучать или открыть своим ключем? Блин, он где-то в рюкзаке заныкан. Забыл заранее достать.

Мой кулак ярости ударил в толстую сталь. Бумс! Бумс! Бумс! Я повернулся к линзе видеозвонка и постарался сделать доброжелательное лицо. Никакой реакции. Подождав минуту, снова постучал, уже сильнее. Блять, а чего я стучу, как долбоеб? Есть же звонок. Мускулистый палец вдавил квадратную кнопку. Внутри зачирикала дурацкая мелодия. И снова. И еще разок. Нихуя. Развернувшись, я несколько раз с силой лягнул гребаную дверь.

Или Володи нет дома, или он тут не живет. Я прикурил сигарету. Блин, что же делать? Где бы зарядить телефон? Черт! Опять забыл про ключи. Бахнув рюкзак на пол и полураспотрошив его, отыскал заветную связку. Нормуль. Сощурившись от дыма, я начал вставлять. А он не вставляется! Я и так и этак. Нажал со всей дури — однохуйственно. Еще чуть-чуть и он бы сломался. Ключ. Не замок.

Внезапно лязгнула и слегка приоткрылась соседняя дверь. Малахов сделался громче. Оттуда высунулась бабуля. Я быстро спрятал руку с сигаретой за спину. Глаза старухи сузились в подозрительные щелочки при виде меня. Опять бабка. Можно подумать в Питере живут одни бабки. Почему только они попадаются на моем жизненном пути? Где красивые телки, когда их так не хватает? Мой одноглазый бро скоро совсем загрустит без женской ласки. Ну сейчас карга точно распиздится.

И я не ошибся.

— Это что тут за хулиганство творится? Вы чего тут расшумелся на весь дом?! «Пусть говорят» мешаешь смотреть, негодяй!

— Да вы чего бабуль, — улыбнувшись, ответил я, — снимаю я эту квартиру. Вот только ключ что-то заело.

— И не стыдно Вам врать, молодой человек? Квартира эта уже четвертый месяц пустует. Хозяин никак сдать не может, ремонт, говорит, надо делать. И слава Богу!

— Понимаете, — я положил руку на сердце, — здесь жил мой друг. Сослуживец. Владимир его зовут…

— Чтоооо?! — взвыла бабка. — Ах ты, мерзавец, дружок значит этого бешеного десантника?! Я из-за него три раза скорую вызывала. Этот мерзавец, Володька твой целыми днями куролесил, проституток водил, орал, буянил, алкаш проклятый! Пожар даже устроил, а потом весь стояк затопил, сука! Я уж и милицию… тьфу ты, господи, полицию, считай, вызывала сколько раз. Так у обалдуя этого дружки там, ничего ему не делается. Куда только власть смотрит? При Сталине его бы вмиг на лесоповал отправили.

— Так он уехал, значит?

— Уехал, уехал! Слава тебе, Господи! Не без моей помощи.

— А вы не знаете его новый адрес? — без особой надежды спросил я.

— Естественно! У меня тоже связи имеются. Аж в мэрии! Кого хош отыщут! Мы всем домом на него в суд подадим, этот проходимец еще ответит за свои скотские выходки и оскорбления!

Бабка назвала адрес, и я его, конечно же, запомнил. Вдруг крючковатый бабкин нос подозрительно задергался.

— Это что еще за вонь такая?! — Она перешла на ты. — Куришь никак в парадном, мерзавец?! Да я тебе щас!..

Дверь распахнулась. Адская бабуля принялась что-то хватать в прихожей. Не стал разглядывать, что именно. Подхватив рюкзак, я со скоростью пули понесся по лестнице. Вопли старухи терзали мой утонченный слух до того самого мига, пока двери парадного не захлопнулись за спиной.

Застегнув рюкзак, закинул на плечи. Да уж, набедокурил тут Вова без моего надзора. Да оно и к лучшему. Нахрен таких соседей. Зато теперь у меня есть адрес.

Заметно приободрившись, я усмехнулся и направился в сторону Васильевского острова. Сначала шел, а через какое-то время побежал.

Глава 32

Бежал я не потому, что старая грымза сообщила мне некую суперважную инфу, типа распродажи годного тушняка за полцены. Отнюдь. На самом деле было несколько причин моего столь яростного ускорения. Точнее их пять. Первая причина — у меня не было денег на метро, а добраться нужно быстро. Как в том анекдоте: «…Ну тогда побежали…» Зная натуру Вована, можно предположить, что к вечеру тот начнет гусарить. Если трезвый он способен сохранять какие-то зачатки адекватности, то нахуярившись, потеряет всякий человеческий облик. И как тогда с ним вести конструктивный диалог?

Вторая причина — пока не наступил БП, нужно тренировать выносливость и прокачивать сталь своих мышц в любую удобную минуту. Третья причина — холод и свирепый промозглый ветер. Если б не прохожие и машины кругом, можно было подумать, что ядерная зима давно наступила. А по своему опыту я знал, что нет лучше способа согреться, чем хорошая треня. Четвертая — паранойя и стражи порядка. Если остановят, скажу, что просто бегаю для здоровья (что, в принципе, так и есть). Ведь бегу я не как мародер, скрывающийся от погони, а чинно и размеренно, хоть и с приличной скоростью.

Ну и пятая причина — но не менее важная — это время. Целых полгода исчезло в никуда, пока меня швыряло в постапокалипсис и обратно. Теперь я не мог праздно шататься и заниматься ерундой. Теперь подготовка должна идти в усиленном режиме. Времени все меньше. Нужно срочняк надыбать гору бабла для нового убежища!

У десантуры я планировал переночевать, забрать свои шмотки с патронами да зарядить телефон. Вряд ли Вован предложит что-то дельное в плане работы. Вся надежда у меня только на Валеру и биткоины. Хитрожопый очкарик, наверняка, уже поднялся, благодаря моей инсайдерской информации. А значит — должен поделиться.

***

Уже через час, порядком взмыленный, я бежал по Васильевскому острову, выискивая нужную улицу. Можно было спросить у прохожих, но для выживальщика не ориентироваться на местности — это зашквар. Поэтому я предпочел нарезать несколько лишних кругов по районам и кварталам. Давно уже стемнело, всюду зажглись фонари, а мои тактические подошвы все еще свирепо стучали по обледенелой брусчатке. Я уже был готов отступить от своих принципов, как увидел табличку с адресом. Ништяк!

Остановившись, я за несколько минут привел в порядок дыхание. Улицу-то нашел, осталось найти дом. Правда есть одна загвоздка, блин. Бабка назвала номер дома, а квартиру спросить я и не успел… Но это фигня. Как-нибудь определю хату Вована. Накрайняк, буду звонить во все квартиры по очереди.

Быстро определившись с порядком нумерации, я зашагал в нужную сторону. А райончик-то неплохой. Все чисто, ухожено, тачки дорогие припаркованы вдоль тротуаров. Даже не верится, что отмороженнего ВДВшника не погнали из этого зализанного местечка. А что если Вова взялся за ум, построил бизнес, пока меня не было? Стал респектабельным членом общества… да не, бред какой-то! Уже совсем рядом, сейчас все узнаем.

Осталось три дома… два… один… Ну нихуя себе! Так вот почему карга не сказала квартиру… Потому что это частный, мать его, особняк! Добротный дом в стиле девятнадцатого века стоял в глубине двора. Окна зашторены, но свет горит. Вела к нему расчищенная дорожка, обрамленная декоративными елями. Возле дома здоровенный джип, который я определил, как «Шевроле Тахо». Как раз для Вована тачка. Все это добро, естественно обнесено забором. Чугунным, с завитушками.

Стало быть, он дома. И, стало быть, мои предположения верны? Я подошел к воротам, подергал. Закрыто. Блин, даже звонка нет. По ходу, придется перелезать. Ничего страшного, колючей проволоки и острых пик наверху нет, даже камер не видно. Зыркнув по сторонам, я полез по кованному забору и через пару секунд бесшумно спрыгнул в снег на той стороне.

Немного с опаской направился к дому. Как меня встретит Вован, и что ему сказать, чтобы не получить пудовым кулаком в табло? Уровень адреналина в крови зашкаливал все нормы, будто подходил я не к дому старого боевого товарища, а ступал на пропитанную кровью Арену Жести. Может, ну его нахрен? Свинтить отсюда пока не поздно…

Обдумать эту мысль не удалось. Щелкнула и начала открываться входная дверь особняка. Повинуясь инстинкту выживания, мое тело само метнулось в сторону. Я присел и замер за широкой жопой «Тахо». Раздались звуки шагов. Ту-думс! Ту-думс! Глянув под машиной, я увидел здоровенные боты. Десантура! Блять! Вылезать или нет?

Ботинки сорок восьмого, как минимум, размера двинулись в мою сторону. Я отполз на другую сторону тачки, затаившись под колесом. Судя по звукам, он открывает багажник. Чего я прячусь? Надо выходить. Но десантник может на рефлексах ушатать меня прямо на месте. Что же предпринять, блин? Ладно, дождусь, когда он заведет мотор, и аккуратно подойду. По крайней мере, будет пространство для маневра.

Что-то металлически грохнуло об дно багажника, задняя дверь гулко захлопнулась, «Тахо» аж качнуло. Снова тяжелые шаги. Щелкнула передняя дверь… Хрясь! Жалобно скрипнула подвеска, машина просела на несколько сантиметров. Повисла пугающая тишина. Ну давай, Вовчелло, заводи уже мотор, блин!

Я подобрался, приготовившись к резкому сюрпризу, как вдруг… хвать! Чудовищная сила оторвала меня от земли.

— Стоять, нах! — зарычал десантник. — Че нахой здесь потерял, бля?! Уебу, ска!

БДАМС! Меня впечатало спиной в борт «Шевроле». Могучая пятерня свинцовым обручем стиснула горло.

— Вова-а-н… — с трудом прохрипел я, — это же я… Санек…

Десантура вгляделся в мое лицо, и зверский оскал на его роже сменился гримасой изумления.

— Ебать мой хуй! — Он загоготал. — Какие люди и без охраны, епта!

Зверская хватка исчезла, я с трудом смог втянуть воздух.

— Здарово, Вован… Как жизнь? Кхе… кхе…

— Лучше всех, хуле! Ебать как рад тя видеть, братка! — Вован затряс меня, да так, что зубы чуть не выкрошились нахрен. — Ты где, чо, как ваще, нах?

— Ты вряд ли поверишь, если расскажу, — ответил я, растирая горло. Чертов десантник, наконец, выпустил меня из своих кинг-конговских объятий.

— Ща, нахой, обмоем это дело, бу-га-га! Расскажешь че да как, хуле. Ток, слы, сперва сгонять надо кой-куда.

— Зачем?

— Да, хуйня, по работе, суканах. Прыгай в тачандру, братан. Там делов на две минуты, ептать.

Я снял рюкзак и, забравшись в «Тахо», поставил его меж колен. Откинувшись в здоровом кресле, на котором влезло бы два меня, облегченно выдохнул. Заебись. Десантура не отпиздил меня и, кажись, настроен дружелюбно. В предвкушении скорой гулянки пустой желудок обрадовано урчал. Вован тем временем, обогнув тачку, тяжелым снарядом ворвался в салон и плюхнулся за руль.

— Нормальная тачка, — сказал я. — Зашибись, наверно, после «девятки»?

— Бу-га-га! Не то слово, братишка, не то слово. — Он что-то понажимал, через секунду тяговито загудел мотор, ожила панель, подуло из воздуховодов климат-контроля. На экране магнитолы заплясали столбики эквалайзера, а из динамиков во всю мощь понеслось: «На Моздок, на Моздок две вертушки улетают…»

Вован убавил громкость и сказал:

— Это не машина, а ебаный танк, ска! Бронирование вкруг, нах. Стекло из «Утеса» не разьебашишь, прикинь. Проверяли, нах.

Он начал сдавать задом, ворота открылись, как по команде.

— А из «Корда»? — спросил я.

— Не поэл… — Вован покрутил башней и дал по газам.

— Ну ты говоришь, из «Утеса» выдерживает очередь, а из «Корда» выдержит?

— Да тож одна хуйня, братка. Я думал, ты сечешь в вооружении, гыгыгы!

Машина безумным вепрем неслась по проспектам, лихо вписываясь в повороты.

— Двигло форсированное, — пояснял Вован, закуривая, — с турбиной, нах. Буга-га! Зырь, еба!

Меня резко вдавило в сидуху, стрелка на спидометре поползла к двушке. Я пожалел, что так и не пристегнулся.

— Ты не ссы, братуха! Тут такая масса, что хоть фуру протарань — ниче не сделаецца! — Десантура угостил меня сигой.

Я нервно затянулся и выпустил дым сквозь зубы. Бля, не для того я столько выживал и проявлял осторожность в немыслимых ситуациях, чтобы «таранить фуры» с этим отморозком.

— Можно у тебя зарядиться? — спросил я, достав телефон.

— Валяй, нах… — Он поднял какую-то крышку, из-под которой вывалился провод, воткнутый в прикуриватель. Я немедленно подключился, с удовлетворением отметив оживший индикатор заряда на темном экране.

— Прикинь, — сказал Вован, — я ж думал, тя вальнули, братка. С Серегой забились даж на литр вискаря, епт! Он-то грил, что ты съебал с бабками его. Я ему — да ну нах! Грю, не мог Санек так подставить друзей, вальнули тя, стал быть, полюбэ. А оно вона как оказываецца…

Десантник покосился на мой рюкзак.

— Ты, епта, кинь вещмешок назад, нах. Хуль как не родной?

— Да ладно, он не мешает, — сказал я.

— Заебал, нах, в натуре! — ВДВшник выдернул рюкзак у меня между ног и зашвырнул на заднее сидение. — Места ж дохуя! Не дело, что братка мой в тесноте страдает, гы-гы…

Я не стал возражать, ну его нафиг. Спросил:

— Так ты, Вован, получается, ставил на то, что меня грохнули те козлы из Москвы?

— Ну… э… ептать… про тех гандонов я в курсах. Сергеич грил, нашли, мол, три двухсотых возле тачки… Твоя работа?

Я кивнул.

— А, сцуко, четвертого куда дел?

— Его перерезало трамваем, — ответил я.

— Гы-гы-гы! Да ну тя нах! Ты, бля, беспредельщик, в натуре! Ну, стал быть, торчу я терь Сереге литру, да и хуй с ним, как говорицца, га-га-га!

Он открыл окно, выщелкнул окурок и смачно схаркнул.

— Заебок, нах, братка, что вернулся, а то мне до сих пор, нах, перед Серегой неудобно из-за тя, — улыбнувшись сказал Вован. — Так, нахой, эт уже Приморский район?

— Хрен пойми, темно, — сказал я. Не говорить же, что не ориентируюсь в Питере от слова нихуя.

Мы покрутились среди многоэтажных панелек и остановились в каком-то темном дворе, заставленном спящими тачками.

— Айда, нах! — Вован выпрыгнул из машины, не глуша мотор.

Блин, выходить?

— Но зачем? — спросил я.

Он не ответил, только с хрустом покрутил башкой и повел плечами, разминаясь.

Я вылез, хотел достать рюкзак, но десантура крикнул:

— Нах он те нужон, оставь, ниче ему, бля, не сделаецца! Поди сюда!

Следом за Вованом я осторожно подошел к багажнику. ВДВ открыл его и с гордостью сказал:

— Охуеть, да? Хуле встал, помогай достать, нах!

Глава 33

Что можно увидеть в багажнике полоумного, контуженного в край десантника-психопата с давным-давно потекшей флягой? Если бы дело происходило в фильмах Тарантино, мы бы, наверняка, увидели труп с простреленной башкой. В фильмах про братков или спецназ — целый набор стрелкового оружия, от «калаша» до РПГ. И это не удивило бы меня. «Калаш» и у меня есть.

Но когда десантура поднял заднюю дверь своего ВДВ-мобиля, я только тихо произнес:

— Ну ты реально с катушек съехал, Вова. Зачем тебе это?

— Дохуя пиздишь, салага, — ответил ВДВ. — Фанеру к боя, нах! Да шучу, ебаный насос. Я ж грю, нах, тут делов, бляха, на две минуты. Хватай тама, нахой.

— Капец, тяжелый, блин…

— Ты ток не роняй, ебта, аккуратно ставь.

Мои суровые связки и порядком окрепшая мускулатура заскрипели от дьявольского напряжения. И, как я ни старался, в последний момент гребаный домкрат выскользнул и ударился об поребрик. Бумс! Вован посмотрел на меня укоризненно и, оглядевшись по сторонам, закрыл багажник.

Затем он взялся за ручку здоровенного, как в автосервисах, домкрата и покатил по стоянке. Раздался такой дикий дребезжащий звук, что я аж голову втянул в плечи. Быстро догнав, спросил десантника:

— Ну и к чему были эти предосторожности?

— Это ж не моя хуйня, — ответил Вован, — если наебнем, неудобняк получицца.

— Ты в шиномонтаж по вызову что ли устроился?

— Тип того, нах.

Мы прошли метров двадцать, пока Вован не велел остановиться возле припорошенного снегом внедорожника марки «Ландкрузер». Двухсотый, дорогая тачка.

— Вот эта, нах.

— Что мы будем делать?

Десантура распинал снег под днищем тачилы и закатил пятку домкрата аккурат посередине боковых колес.

— Качай, братка, — кивнув на рукоятку, сказал он.

— Почему я?

— А хули бы и нет? А я курну пока, нах. Иль ты чо против имеешь?

— Да нет…

Вован достал сигареты и закурил, а я принялся поднимать и опускать скрипучую рукоять домкрата. А это вообще законно, чем мы занимаемся? Ха, Санек, ты прикалываешься? Ну конечно же нет. ВДВшник опять впутал меня в какую-то нездоровую канитель. Ладно, похрен, хоть мышцу подкачаю нахаляву.

Но едва корпус «Крузака» приподнялся на пару сантиметров, как врубилась сигналка, замигали фары и поворотники, чудовищное эхо заметалось среди многоэтажек. Я с ужасом посмотрел на десантника. Тот, как ни в чем не бывало, произнес:

— Не сцы, ебта. Продолжай.

Хм… чего я парюсь, в самом деле? Воина Апокалипсиса не должен волновать какой-то там «закон». Пусть беспокоятся об этом те, кто через полтора года превратятся в раскаленную плазму. Тем более что десантник не особо-то и переживает. Стоит, вон, сигаретой в кулачище пыхает.

— Чья это вообще машина? — спросил я и, не обращая внимания на паническую какофонию сигнализации, продолжил качать.

— Да пидорга одного. Из столицы, ебана, — охотно ответил Вован. — Траву, блять, в Питер привозит да барыжит, охуевший черт. С ним, ска, уже по-хорошему балакали, а этот долбоеб не отдупляет по ходу дела нихуя. Серега сказал, тип, надо намекнуть по нормальному, чтоб, значит, берега не путал, нах.

— А что такого плохого в траве? Ты же сам рассказывал, как в Чечне дымили постоянно, духов заставляли собирать…

Вован нахмурился:

— Было дело, нах. Но чет, блять, я не припоминаю нихуя, чтоб те такое рассказывал.

— Так это ты в будущем рассказывал, — сказал я.

— Внатуре, блять, забыл. У тя же с кукухой проблемы. — Вован хохотнул. — А че насчет травы… Ну здеся те не Чечня, а культурная, стало быть, столица, нах. А значит, должен быть порядок, ебать его в сраку. Чистим, кароч, с Серым Питер от наркоты.

— Ну-ну… а кто мешок амфетамина в запасном парашюте согласился везти?

— Ебать ты копаешь, братан. То дело прошлое, экстренная ситуация, нах. — Вован схаркнул и растоптал чебон своим монструозным ботинком. — Ща у меня принципы. Мы с Серым за правое дело. Только порядок. Наркоту — нахой…

— Че, поднимать еще или хватит? — перебил я.

Вован заглянул под «Крузак» и хохотнул еще раз, будто я сморозил глупость. Хотя колеса уже оторвались от земли сантиметров на десять.

— Подымай до талого, нах! — велел десантура.

— Нафига это вообще?

— Гы… перевернуть хочу, ебта.

— Зачем?

— Дык по приколу, нах! Барыга выскочит, вот прихуеет, бга-га-га!

— Можно было просто сжечь.

Вован посмотрел укоризненно и покачал отбитой башней.

— Какой, нахой, сжечь, Санек? Глянь скок машин кругом. Хошь, чтоб из-за гандона одного честные граждане пострадали?

— Не-не… я просто предложил.

Да уж, Вован стал слишком «правильный». Даже не могу сказать, хорошо это или плохо… Поднимать многотонную махину становилось все тяжелее. Толи я подзаебался, толи домкрат хреновый.

— И раз-нах! И два-ептать! И три-сцук! — подбадривал Вован, уперев лапы в колена. — Кароч, давай еще чутка, братка! Ща все сделаем — поедем ко мне, покерагазим, нах! Бухла возьмем нормального, ептать. Дом те свой покажу, ты там ваще ахуеешь, нах. У меня в подвале даж сауна есть, хуле, и бассейн одиннадцатиметровый! Хошь, можно телочек цепануть, братка…

— Тебе бы, Вова, тренером работать на мотивационных семинарах, — проворчал я, с трудом ворочая рычаг. — Ты же, вроде, за порядок, против наркоты?

— Канеш, епта!

— А как же бухло? Это же тоже — самая настоящая наркота. В сто раз опасней травы.

Вован уставился на меня и недоуменно захлопал глазами. Я даже перестал домкратить.

— Чего? — спросил я.

— Ты че такое базаришь, братка? Ты ебанутый что ли? — неестественно тихим голосом произнес десантура. — Бухло для людей, чтоб нормально раслабляцца. Бухло — наше фсе, нах! И ниебет! А травой пусть нарколыги всякие удалбываютца!

Я не успел внести реплику в этой увлекательной дискуссии, потому что Вован вдруг подскочил и радостно пробасил:

— Опачки! Нихуясе! А вот и барыга наш несецца! Бля, не успели ведро евошнее опрокинуть. А ну, давай, навалимся, Санек!

Мы уперлись в грязный порог «Крузака» и начали толкать. Дурацкая затея. Надо было еще на полметра минимум поднять. Я слышал звуки приближающихся шагов. Вован дернул меня за шиворот и куда-то потащил.

— Тихо, нах! — хищно осклабившись, прошептал десантура, когда мы присели в тени за соседней машиной.

Тяжелый топот приблизился. Мяукнув, подавилась и захлебнулась сигналка. Повисла оглушительная тишина.

— Вот ублюдки, блять! Скоты паршивые! Колеса снять хотели, недоумки! Вот бы, блять, попались вы мне. Я бы, блять, вас… — раздался гневный голосина.

И я с изумлением понял, что мне, кажется, знаком этот голос. Заскрипел домкрат — чувак, похоже, начал опускать машину. В эту секунду коварным тигром выпрыгнул из укрытия десантник.

— И че б ты нас, сцучара? На, нах!

Выглянув, я увидел, как он хватает этого тучного — даже скорее жирного — мужика и впечатывает его мордой в бочину «Ландкрузера». Посыпались крепкие удары.

Я поднялся и медленно подошел.

— Запомни, барыга ебаный, еще раз твою жирную сраку увидят в этом городе — те пиздэц! — орал ВДВшник.

Несмотря на кровищу, я узнал эту мясистую харю. Белый Брахма. Он же Спаун. Он же Дима-травник и хрен знает кто еще. Вот это встреча.

Вовановский кулак, словно стенобитное орудие, впечатался напоследок в толстое рыло. Спаун закашлялся, кровь и сопли заляпали его белую куртку. Он начал оседать и упал бы, да Вован цепко держал за шкварник.

— Прием, нах! Как понял, сучара? Не слышу ответа!

Спаун приподнял одно веко, второй глаз успел заплыть пунцовым вулканом. Он посмотрел на Вована. Затем на меня. Глаз чуть не вылез из орбиты. В брюхе Димона что-то забулькало.

— Санек?! — прохрипел Белый Брахма. Изо рта вылетела еще одна струйка крови.

Какого хрена? В этой реальности мы даже не знакомы! Как он узнал меня? Или…

— Ебать, че за хуйня? — взревел десантура и начал поворачиваться в мою сторону.

Повинуясь налетевшему вдруг порыву, я припал к земле и сделал яростную подсечку.

— Агрррхх!

БДАМС!

Как опрокинутый шифоньер, ВДВ пизданулся наземь. Башка его гулко стукнулась об поребрик.

Бля! Что же я наделал?! Страшно, не то, что я убил ненароком боевого товарища, а то, что он шевелится и вот-вот встанет.

Сбросив парализующий страх, я подскочил к домкрату и с силой дернул. Бу-Бух! «Крузак» приземлился на все четыре колеса.

— Спасибо… Санек… — харкаясь кровью, прогудел Димон. Он с трудом начал подниматься с четверенек.

Я подхватил его тушу и помог втиснуться в кабину.

— Вам пиздэц, сучары, нахой! — доносился из-за машины злобный рык.

— Съебывай отсюда быстрее, Спаун.

— Давай со мной, Санек. Есть о чем переговорить! — Ожил, загудел мощный мотор.

Секунду я размышлял над этим заманчивым предложением. Эх, если бы не мой рюкзак, оставшийся в тачке Вована…

— В другой раз, Спаун.

«Крузак» содрогнулся от удара.

— Арргггхх!!!

— Понял. За мной должок. Свидимся.

Джип Спауна пулей сорвался с места. Десантура, начавший было карабкаться на него, с ревом растянулся на обледеневшем асфальте. Я со всех ног бросился к машине Вована.

— Стоять, нахой!!! — дикий вопль. — Стоять, ска!

Бля, где-то это уже все было. Гребаное дежавю.

Рванув, слава Ктулху, не запертую дверь «Тахо», я зацепил свой телефон и рюкзак. На ходу всунув плечи в тактические лямки, побежал в холодный мрак питерской ночи.

Топот и яростное дыхание сзади все ближе. Я зачем-то оглянулся и увидел несущегося, как разгоняющийся локомотив, десантника. Страх придавал мне скорости. Такого ужаса я не испытывал даже когда улепетывал от медведя-шатуна. С косолапым был какой-то шанс, хоть и мизерный. С Вованом — никаких.

Однако сильно ускориться не получалось. Мешал рюкзак. Может скинуть? Ну нет, только не чемодан с бошками. Лучше метну телефон и крикну: «Граната!» Рука моя опустилась в карман, и пальцы, помимо сотика, нащупали кое-что. Совсем мелкое. Семка веганов!

— Стоять! Стоять, нахой! — раздавалось уже над самым ухом.

Я закинул чудо-семку в рот и, резко надкусив, проглотил. Ничего не произошло. Мои ноги совсем забились, в голове туман, легкие разрывались. «Ну вот ты и отбегался, выживальщик…» — мелькнула последняя мысль.

И в этот момент, словно сверхновая взорвалась где-то внутри меня. Будто высоковольтные провода заменили нервы. Не припоминаю, чтобы раньше был такой эффект. Наверно, чувство опасности, адреналин дали такую смесь.

И я начал ускоряться. Все быстрее и быстрее. Как гоночный болид. Улицы и дома размазывались в поле зрения, как в игре Need For Speed, когда врубаешь закись азота. Энергия подстегивала, хлестала нескончаемым потоком, и не было ей конца и края.

Матерные вопли Вована остались позади. Я снова выжил. Я спасся.

Content

Александр Шишковчук
Схрон. Дневник выживальщика. Книга 6. Культурная столица

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33