Антон Валерьевич Леонтьев

Ярость херувимов

– Мамочка, с ведьмами знаться я не буду!

– Детка, ведьм ведь немало повсюду.

«Вальпургиева ночь». Виллебальд Алексис

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Леонтьев А., 2022

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

* * *

«Ведьма, сущая ведьма!»

Именно так. Трясущаяся рыжеволосая женщина, которая стояла напротив Ады и, закатив глаза, изрыгала самые отборные (хотя и вполне себе литературные) ругательства в ее адрес, была самой настоящей ведьмой.

Ну, и по совместительству одной из наиболее успешных писательниц современной России.

Внезапно «ведьма», которую звали Лариса Георгиевна Водопьянова, остановилась и, распахнув свои дивные очи, проскрипела:

– Чего-чего?

И к своему ужасу, Ада поняла, что она в сердцах назвала Ларису Георгиевну ведьмой, сущей ведьмой не только в мыслях, а и вполне себе вслух.

– Милочка, я к вам обращаюсь! Вы чего-чего сказали в мой адрес? Как вы меня только что назвали?

Ада нечаянно изрекла то, что давно вертелось на языке, вероятно, не только у нее: характер у писательницы Водопьяновой был прескверный, о чем в издательстве отлично знали все.

Однако одно дело подумать, а другое – сказать в лицо самой этой писательнице.

А по совместительству ведьме, сущей ведьме.

И ладно бы являйся Ада главной в редакции или хотя бы женой директора издательства, в котором бешеными тиражами выходили любовно-мистические опусы писательницы Водопьяновой, пользовавшиеся отчего-то огромной популярностью у невзыскательной публики.

Но нет, она не была ни директором, ни его женой или хотя бы любовницей. Всего лишь младший редактор, одна из многих, самая мелкая сошка и крохотный винтик в гигантском механизме крупного московского издательства «Ктулху».

А писательница Водопьянова, которая, скривив карминный рот и уставившись на нее, тяжело дышала, явно ожидая ответа, от которого зависела если не жизнь самой Ады, так ее последующая карьера – это точно! – была звездой, генерировавшей год за годом огромные тиражи, правда, в последнее время уже падавшие, имела армию многомиллионных поклонников в России и за рубежом (в массе своей среди именно этой самой невзыскательной публики, в первую очередь дам средних лет и такого же достатка), и, по упорным слухам, обладала самым скверным характером среди всех ваятелей вечного и прекрасного, с которыми сотрудничало издательство.

То есть ведьмой, сущей ведьмой, как и было сказано.

Понимая, что ненароком поступила так, как ей не было дозволено, хотя бы по причине ее мелкой должности и полного отсутствия влияния в «Ктулху», Ада, не желая быть уволенной в одночасье (а в том, что такое случится, она не сомневалась: писательница Водопьянова наверняка устроит скандал, потребует избавиться от грубиянки и не успокоится до тех пор, пока Ада не потеряет работу), чарующе улыбнулась и, чувствуя, что сердце ушло куда-то в район пяток, ответила:

– Ну конечно, ведьма, сущая ведьма, кто же еще!

Писательница Водопьянова, женщина массивная, неопределенного (по причине ряда не самых удачных пластических операций) возраста, в своей любимой домашней хламиде, которая, как она упорно повествовала в интервью, обеспечивала ей вдохновение во время творческого процесса (судя по падающим тиражам – не особо), вознесла к горлу унизанные разноцветными перстнями длинные пальцы и в остолбенении повторила:

– Милочка, как вы посмели меня назвать?

Было бы сенсацией года ответствовать, что уши Водопьяновой, в которых покачивались массивные бриллиантовые серьги, последствие некогда умопомрачительных тиражей, оставшихся в далеком прошлом писательницы, только что закатившей Аде форменный скандал из-за самого настоящего пустяка – закатывать скандалы она обожала, и все, как на подбор, из-за самого настоящего пустяка – ее не подвели и она все отлично слышала. А затем хорошо было бы громко хлопнуть узорчатой дверью подмосковного шале (еще одним продуктом тех самых миллионных тиражей, впрочем, давно уже недостижимых), в котором они, собственно, и находились, и с высоко поднятой головой гордо отправиться восвояси.

В безработицу и безденежье.

Но позволить себе такого Ада, конечно же, не могла, потому что понимала: это было бы верхом неблагоразумия и, более того, профессиональным самоубийством. Она ведь слышала крайне страшные, но от этого не менее правдивые истории об ужасной мести на редкость злопамятной и кошмарно зловредной писательницы Водопьяновой, которая в аналогичных случаях следила за тем, чтобы личности, посмевшие действовать ей на нервы или, чего доброго, оскорбить ее, уже никогда и нигде не нашли работы – по крайней мере, в издательском бизнесе.

– Да, Лариса Георгиевна, это именно так! – произнесла Ада, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более твердо, но одновременно почтительно, и чувствуя, что ее начинает слегка колотить.

Ее уволят в тот же момент, как писательница Водопьянова, приложив к уху с массивными бриллиантовыми серьгами, свидетелями ее былых литературных побед, изукрашенный стразами смартфон, позвонит напрямую владельцу «Ктулху», с которым – как же иначе-то! – она на «ты», и потребует «избавить ее от этой юной хамки, надерзившей и сбившей вдохновение».

– Эта несчастная Софья Скорпионова – ведьма, сущая ведьма! Вы ведь согласны?

Это был ее единственный шанс. Софья Скорпионова, печатавшаяся в издательстве-конкуренте, была злейшим врагом и многолетней соперницей писательницы Водопьяновой. Кроме того, очень много лет назад (и одна, и другая ваятельница бестселлеров были, мягко говоря, уже не первой молодости, и, если уж на то пошло, даже и не второй) писательницы считались дальними родственницами и закадычными подругами. А еще обе поочередно побывали супругами одного и того же мужчины, что, собственно, и развело их по разные стороны баррикад.

Литературных, любовных и личностных, само собой.

Встречаясь в свете, обе дамы не стеснялись устраивать столь любимые желтой прессой грандиозные скандалы, обвиняя друг друга во всех смертных грехах, а помимо этого во взаимном плагиате, полном отсутствии совести и таланта, а также в абсолютной бездарности и тотальной ничтожности.

Обе обожали подобные сцены, им они требовались, в том числе и для того, чтобы опять оказаться в заголовках сомнительных СМИ.

Что, однако, ни в коем случае не отрицало того простого и непреложного факта, что писательницы в самом деле люто ненавидели друг друга.

Напряженные черты оптимизированного пластическими хирургами лица писательницы Водопьяновой несколько разгладились, и она уже более спокойно спросила:

– Софка? Она-то здесь при чем?

Ада, благополучие которой сейчас зависело от изворотливости и буйства фантазии, понимая, что почти вывернулась из скользкого оборота, почтительно (с писательницей Водопьяновой всегда надо было разговаривать именно так – почтительно, причем лучше всего потупив глаза) произнесла:

– Ну ведь ее, увы, весьма опрометчиво также пригласили на сегодняшний прием…

Она имела в виду грандиозное, намеченное на вечер текущей сентябрьской пятницы, тринадцатого, действо в самом роскошном отеле столицы. Звездой мероприятия должна была стать не писательница Водопьянова и даже не ее врагиня и злейшая конкурентка и какая-то там троюродная (или что-то подробное) сестра Софка, а зарубежная богиня тривиальной литературы, автор мегабестселлеров, прибывшая по приглашению «Ктулху», обладавшего эксклюзивной лицензией на издание на постсоветских просторах всех ее произведений, в российскую столицу для участия в завершавшейся сегодня книжной ярмарке. Первая женщина, заработавшая при помощи своих книг о девочке-волшебнице миллиард, причем в свободно конвертируемой валюте, а с учетом голливудских экранизаций, наверное, и поболее, апофеоз ночных кошмаров писательниц Водопьяновой и Скорпионовой, великая и неподражаемая Лоретта ди Сан-Марко! Английская писательница, родившаяся и выросшая на Мальте, жившая в собственном замке в Шотландии, возведенная британской королевой за свои литературные заслуги в наследные баронессы, носившая итальянскую фамилию своего никому не известного бывшего швейцарского мужа!

Писательница Водопьянова, скуксившись (насколько это позволяло ее изуродованное пластическими хирургами лицо) и подзаборно выругавшись, извлекла из кармана своей домашней, дававшей ей творческое вдохновение, хламиды сверкающий смартфон и, приложив его к уху, завопила:

– Миша, это ты? Мне тут эта дуреха говорит, что Софка на прием с Лореттой тоже приглашена? Как такое может быть? Нет, я тебя русским языком спрашиваю, как это возможно? Что она делает? Звезда российской литературной сцены только одна – я!

Выплыв из аляповато обставленной гостиной своего подмосковного шале, писательница Водопьянова, позвонившая не кому-нибудь, а сразу владельцу «Ктулху», оставила Аду в гордом одиночестве.

Девушка, понимая, что в этот раз пронесло и ее не уволят, по крайней мере сегодня, в изнеможении опустилась в кресло – и услышала недовольное мяуканье, громкое фырканье, заодно ощутив впившиеся в спину острые коготки.

Так и есть, одна из десяти любимых кошек писательницы Водопьяновой, которые и были истинными хозяевами подмосковного шале авторши многомиллионных (во всяком случае, некогда) тиражей, перекормленная хвостатая тварь, сверкая глазами и урча не хуже своей хозяйки, спрыгнула на ковер и выбежала прочь.

Кошки были под стать писательнице (или это она была под стать своим невоспитанным и избалованным питомцам?), и девушка поняла, что снова рисковала быть уволенной: если бы Лариса видела, как она нечаянно едва не раздавила одну из ее любимиц, без промедления вышвырнула бы Аду прочь.

Именно такое произошло с ее непосредственной предшественницей, которая была, как теперь и сама Ада, девочкой на побегушках, а по совместительству грушей для битья и мусорным ведром для вечно пребывающей в плохом настроении писательницы Водопьяновой. По требованию которой ее и выгнали с работы в издательстве.

Закрыв на несколько мгновений глаза и попытавшись расслабиться, Ада подумала, что если бы писательница Водопьянова ее уволила, то этому кошмару настал бы конец, она бы была избавлена от общества вздорной и крайне злобной особы.

Ведьмы, сущей ведьмы.

Но вместе с этим Ада потеряла бы и заработок, весьма солидный для самой мелкой редакторской сошки, а также призрачную возможность, выказав на водопьяновской стезе свой стальной характер и неподражаемые деловые и личностные качества, сделать дальнейшую карьеру в «Ктулху».

Впрочем, отчего призрачные – ведь непосредственная начальница Ады, сюда ее и направившая, когда-то тоже была на побегушках у Ларисы и, с честью выдержав эту муку, сумела подняться на ступень выше.

И непосредственная начальница ее непосредственной начальницы тоже.

А раз так, если имелись реальные люди, сумевшие пережить тайфун под названием Лариса («О да, Лариса Георгиевна, вы абсолютно правы, я дура, каких еще поискать надобно, а вот ваш черный кофе и сигарета») и даже вскарабкаться по карьерной лестнице, то чем Ада хуже?

Но были и другие, чьи имена предали вечному забвению, примерно как неугодных египетских фараонов и свергнутых римских императоров: те, кого писательница Водопьянова потребовала уволить и растерзала в клочья.

Как ее непосредственную предшественницу, которую Ада даже неплохо знала и которая в итоге, помыкавшись то тут, то там, так и не нашла работы ни в одном другом издательстве, была вынуждена выйти замуж и поспешила забеременеть, дабы отыскать для себя новую стезю.

Ну, если Аду уволят, она тоже сможет выйти замуж – хотя, в отличие от ее непосредственной предшественницы, у нее нет состоятельного молодого человека.

Хотя постойте же, у нее же есть Стасик!

При мысли о Стасике, своем бойфренде и почти женихе, Ада горько вздохнула. Ну да, у них дело шло, судя по напряженным отношениям, не к свадьбе, а к расставанию.

И если ее уволят, то не исключено, что Стасик, банковский аналитик, недавно действительно пошедший на повышение и ставший начальником, хотя бы и мелким, не только не поддержит подругу морально и финансово, но и заявит, что «пришло время поговорить по душам, девочка моя, и принять правильное решение».

Ну да, девочка моя – так он всегда обращался к ней. Причем когда она в ответ называла его мальчик мой, это ему ужасно не нравилось.

Не хватало еще, чтобы она в один день потеряла и работу, и жениха. Вернее, бойфренда, который отнюдь не намеревался делать ей предложение и переходить в статус законного супруга.

Печалиться по этому поводу Ада, девушка современная и независимая, не намеревалась, ну, а если все же да, то всего лишь чуть-чуть, или, быть может, немного больше, потому что Стасика она все же любила.

По крайней мере, в начале их длившихся уже третий год отношений – точно.

А вот сейчас?

Еще до того, как она сумела прийти к какому бы то ни было ответу на этот крайне экзистенциальный вопрос, на пороге гостиной появилась писательница Водопьянова, уже завершавшая разговор с издателем Мишей и пребывающая, как водится, в крайне дурном расположении духа.

– Где мой черный кофе и сигарета? – произнесла она беспрекословным тоном, и Ада, смекнув, что писательница зла на нее уже не таит и увольнять прямо сейчас не намеревается, бросилась выполнять ее желание.

Когда через пару минут Лариса, получив двойной эспрессо, приготовленный в кофейном автомате на кухне, а также ментоловую сигарету, в сопровождении своих хвостатых любимиц удалилась, попыхивая пахитоской, на террасу – уже снова телефонируя кому-то и жалуясь, что Софка также будет на приеме, – Ада, улучив момент, вернулась на кухню, где ткнула пальцем в одну из кнопок на кофейном автомате.

– Вы, быть может, тоже хотите? – спохватилась она, обращаясь к экономке писательницы Водопьяновой, Марии Филипповне, сновавшей по огромному помещению, заполненному аппетитными запахами: готовился обед, а покушать писательница ой как любила, придерживаясь мнения, что на голодный желудок вдохновение не приходит.

Та, качнув головой с короткими седыми волосами, ответила:

– Нет, спасибо, я уж лучше чаю. Ну что, сегодня не в духе?

Ада, наблюдая за тем, как горячее молоко струится в бокал, кивнула.

Экономка, что-то кромсая, продолжила:

– Впрочем, о чем это я, когда она в духе. Хотя, в сущности, Лариса Георгиевна – неплохой человек, только глубоко несчастный.

Ада едва не выронила из рук бокал с обжигающим латте макиато. Это писательница-то Водопьянова – глубоко несчастная? Несмотря на ее катастрофически падающие тиражи, зарабатывала она, благодаря своим старым книгам, о-го-го, точнее даже, о-го-гошеньки. Ее новые произведения, как водится, с мелодраматично-мистически-мармеладной начинкой, хоть и сползли, причем уже давно и прочно, с первых, вторых и даже третьих позиций в списке бестселлеров, но еще пользовались любовью многочисленных поклонников, опять же, женщин средних лет и такого же достатка, и тоже неплохо продавались. Посему писательница обитала в собственном подмосковном шале, коллекционировала раритетные драгоценности и только на прошлой неделе выгнала взашей молодого любовника, когда узнала, что тот ходит на сторону, причем тоже к любовнику.

В общем, жизнь если не литературной императрицы, так хотя бы королевишны или курфюрстины была не без терний, но в общем и целом – вполне недурственна. Она вполне комфортно протекала в окружении десятка подобострастных кошек, заботливой экономки, поварихи и «ктулхушников», как пренебрежительно и прямо в глаза писательница Водопьянова именовала работников издательства, готовых выполнять все ее заскоки. Включая очередную девочку на побегушках, боксерскую грушу и грелку для Тузика (вернее, для Ларисы Георгиевны): юную, рыжеволосую, робкую Аду Булгакову, младшего редактора отдела любовной и мистической прозы издательства «Ктулху», направленную непосредственной начальницей, уже прошедшей это испытание, в пещеру к огнедышащему дракону.

Вернее, в подмосковное шале к попыхивавшей ментоловыми сигаретами писательнице Водопьяновой.

Которая, как утверждала ее экономка и повариха, была глубоко несчастным человеком.

– Точно глубоко несчастный? И насколько именно глубоко? Глубже Марианской впадины или еще нет? – произнесла, осторожно отхлебывая обжигающую пену, Ада, а экономка со вздохом ответила:

– Ну, я ведь давно у нее работаю, знаю Ларису Георгиевну как облупленную. Конечно, характер у нее не сахар, но если бы у нее в личной жизни все было получше, то и к окружающим она относилась бы поспокойнее.

Ада подумала о смазливом накачанном любовнике, персональном тренере, которого писательница Водопьянова после его случайно вскрывшихся шашней со скандалом (вопли, визги, выдернутые волосы) выставила за дверь.

Точнее, своей бриллиантовой рукой выбросила.

– Ну, с Аркашей ей не повезло, конечно…

Мяукая, на кухню вбежали сразу три кошки – две белые и одна черная.

– Что, красавицы, кушать хотите? Сейчас вам мамочка даст!

Наблюдая за тем, как кошки жадно набрасываются на миску с едой, которую им заботливо поставила на пол экономка, Ада подумала, что даже статус этих хвостатых существ в подмосковном шале писательницы Водопьяновой намного выше, чем ее собственный.

Ну, все где-то и когда-то начинали! Как сказала ее собственная непосредственная начальница, главное – продержаться первые полгода, а потом будет легче. Она-то знала, о чем вела речь.

Или Лариса ее уволит, или полюбит.

Причем Ада даже не знала, что будет хуже: ужасный конец или ужас без конца.

Третьего не дано.

– Ну, при чем тут этот вертопрах. Нет, я о другом. Лариса Георгиевна, которую я еще девочкой знала, всегда мечтала стать серьезным литератором, а в итоге ваяет глуповатые опусы для домохозяек. А у нее ведь талант, может, не самый большой, но явный. А она растратила его на все эти побрякушки, мирскую славу и тусовочную суету. А ведь могла быть стать настоящей писательницей!

Ада замерла, так как заметила, что на кухню явился объект филиппики экономки: сама писательница Водопьянова. Причем, судя по всему, она уловила реплику прислуги.

Любую другую, например, саму Аду, за подобные крамольные высказывания Лариса, конечно же, немедленно выпотрошила бы, как Чикатило, но тут всего лишь, рассеянно улыбнувшись, сказала, будто журя:

– Ах, Маша, снова ты о своем! Не забивай девчонке голову благоглупостями. А то она еще о себе возомнит. А так из нее может получиться толк!

И с плотоядной усмешкой посмотрела на Аду. Похоже, она писательнице Водопьяновой даже нравилась – час от часу не легче! А что, если она потребует от «ктулхушников», чтобы она, Ада, все время ходила в ее личных помощницах и девочках для битья?

И по совместительству в боксерских грушах и грелках для Тузика?

Нет уж, Ада продержалась уже четыре месяца, и в иных местах это идет как четыре года, если не все четыре десятилетия. Пусть уж лучше Лариса ее увольняет!

Меж тем писательница, скривив губы, махнула зажатой между пальцев тлеющей сигаретой и заявила:

– Что же, я добилась, чтобы Софки на приеме не было. Приглашение уже не отозвать, но ее не пропустит секьюрити в отеле, Миша мне клятвенно обещал. Потому что звезда может быть только одна – я!

Она на полном серьезе произнесла эту напыщенную фразу, а экономка, звякнув тарелками, заметила:

– Я-то думала, что прием не твой, он в честь этой зарубежной авторши.

Затянувшись и выпустив кольцо сизого дыма, писательница Водопьянова ответила:

– Ты, Маша, поразительно умеешь все испохабить. Ну да, мне понятно, что это все ради Лоретты, нашей литературной миллиардерши, которой мы все в подметки не годимся и которая может, щелкнув пальчиками, скупить на корню «Ктулху» со всеми его авторами. Или даже не щелкая. Да, прием ради нее, а не ради меня. Но дай мне все же насладиться мыслью, что на ее месте могла бы быть я!

Подобная самокритичность была новой, доселе Аде не известной, гранью полного тайн и загадок характера писательницы Водопьяновой.

– Но ведь ты не на ее месте, Лорочка? – спросила экономка, и Ада окаменела. Наверняка писательница Водопьянова сейчас разразится воплями и криками, как это обычно и было, по крайней мере при общении с ней самой.

Ничего подобного – снова затянувшись, та ответила:

– Не на ее, но ведь вполне могла бы быть, ведь так?

Обе женщины обменялись многозначительными взглядами, и экономка произнесла:

– Могла, но ведь это не так? И литературная миллиардерша – она, а не ты, Лорочка.

Докурив сигарету, писательница Водопьянова раздавила ее в ониксовой пепельнице, каких в подмосковном шале было по три штуки в каждой комнате, и произнесла с затаенной тоской:

– Но ведь могла, Маша, вполне могла!

– Но ведь в итоге это не так, Лорочка? Каждому свое.

Похоже, женщины вели разговор о чем-то другом, и Ада подумала, что даже для самовлюбленной Ларисы Георгиевны желание подняться до уровня Лоретты ди Сан-Марко уже чересчур.

Лоретта была уникальным явлением не только по сравнению с российскими, но и со всеми зарубежными авторами. В течение уже десяти с лишком лет, всего того срока, в течение которого выходили в свет ее опусы о девочке-волшебнице и ее невероятных приключениях во время обучения в колледже магии и колдовства, сразу же и надолго занимавшие первые позиции в списках бестселлеров по всему миру, госпожа Сан-Марко была самой богатой и успешной мастерицей пера.

Писательница Водопьянова, себя, конечно же, обожавшая, не могла этого не знать, ведь, несмотря на все свои истеричность и склонность к театральщине, Лариса Георгиевна была, как успела узнать Ада, человеком весьма трезвомыслящим и расчетливым.

– Что значит – каждому свое? Кто вообще определяет, кто каждый и что у него свое? Умеешь ты, Маша, вселить уверенность в человека и укрепить его веру в себя, да?

Она посмотрела на Аду, а та, не зная, что и ответить, пожала плечами.

Однако накатившее желание откровенничать явно пошло на убыль, и писательница Водопьянова заявила:

– Ладно, ты опять прохлаждаешься на кухне в компании с этой болтливой старухой! Покорми кошек, приготовь мне кофе и иди в кабинет. Надо подготовиться к моему сенсационному выступлению на книжной ярмарке, авто придет уже через три часа с небольшим, а я еще в полном раздрае. И где только эта несносная стилистка? А парикмахер? Все отлынивают, одна я работаю, вот сегодня с раннего утра настрочила уже тринадцать компьютерных страниц нового романа, который всем вам, лентяи и дурачье, обеспечивает безбедное существование! Моего нового бестселлера на самых первых позициях во всех возможных идиотских списках!

Ну, вряд ли так уж и бестселлера, на первые позиции новый роман Ларисы Водопьяновой уже давно не выходил, но где-то в середине второй десятки по продажам он, вероятно, все же сумеет удержаться.

Телефон Ады завибрировал, и, взглянув на входящий номер, она поняла, что команда «ктулхушников», в задачи которых входило навести марафет на писательницу Водопьянову, прибыла.

И перед тем как все завертелось, Ада подумала, что сомневается, что литературная миллиардерша Лоретта, чествовать которую сегодня вечером собирался весь издательско-писательский бомонд обеих столиц, со своей челядью, которая у нее также имелась, обращается так же, как писательница Водопьянова.

Но экономка Мария Филипповна была права: каждому свое, и если у Лоретты были мировые бестселлеры и миллиард в свободно конвертируемой валюте, на оных заработанный, то у Ады имелась лишь писательница Водопьянова в своем подмосковном шале.

С черным кофе, сигаретами и десятком кошек.

– Как может быть, что Софка здесь? Нет, я тебя спрашиваю, идиотка потомственная, как такое возможно? Ее же обещали не пропустить!

Писательница Водопьянова, облаченная в эффектное черно-белое платье, удачно скрывающее некоторые (не такие уж малочисленные) изъяны ее величественной фигуры, со сложной, созданной лысо-бородатым насупленным парикмахером в подмосковном шале, прической, впрочем, удивительно ей шедшей, и даже с вплетенным в волосы гребнем, неким подобием диадемы, положенной, видимо, ей по неоспоримому статусу царицы российской развлекательной прозы, была в полнейшем ауте.

Они – сама писательница Водопьянова и сопровождавшая ее Ада, скромно одетая в серый деловой костюм, как и надлежит невзрачной ассистентке, а также девочке на побегушках, груше для битья и грелки для Тузика, – вышли из вознесшего их в считаные секунды на самый верх зеркально-золоченого лифта на гигантскую, почти во всю крышу столичного отеля-небоскреба террасу, на которой и имела место эксклюзивная, закрытая, тщательно охраняемая вечеринка, приуроченная издательством «Ктулху» к окончанию Московской книжной ярмарки в ту сентябрьскую пятницу, тринадцатого.

И к визиту зарубежной звезды, литературной миллиардерши Лоретты ди Сан-Марко.

Ту вечеринку, на которую Ада, мелкая издательская сошка, приглашена изначально не была, но все же в итоге попала, и все благодаря Лоретте. Ну, и отчасти – кто бы мог подумать! – Ларисе Водопьяновой.

И надо же такому случиться, что первой особой, которую узрели обе женщины, выходя из лифта на теплый ночной воздух (сентябрь стоял на редкость жаркий), оказалась невысокая жилистая дама в обтягивающем кожаном брючном костюме – ни дать ни взять комиссарша времен революции. Чистоту образа несколько портили неизменная, дополняющая каждый наряд ковбойская шляпа и ковбойские же сапоги.

Вероятно, то была комиссарша с Дикого Запада.

Писательница Софья Скорпионова, дальняя родственница, некогда лучшая подруга, а на протяжении многих лет – заклятая врагиня писательницы Водопьяновой!

Лариса Георгиевна, едва не накинувшись на Аду с кулаками, завопила:

– Нет, что эта мерзавка тут делает? Мне обещали, что ее секьюрити не пропустит!

В самый фешенебельный отель столицы с отличным видом на Красную площадь они прибыли прямиком с ВДНХ, в павильонах которого буквально час назад и завершилась Московская книжная ярмарка. Лариса Георгиевна показала высший класс, подарила своим поклонницам, тем самым дамам среднего возраста и достатка, которых немало набилось в павильон, где Водопьянова представляла свою новую книгу, незабываемый час общения с любимой писательницей, была любезна с ведущим, снисходительна к глупым вопросам публики, добра и остроумна – в общем, выказала себя такой, какой она в реальной жизни совсем не являлась.

Чтобы после завершения интервью, оказавшись за кулисами, тотчас обругать Аду за какую-то мелочь, а потом потребовать сопроводить ее на закрытую встречу с Лореттой ди Сан-Марко, презентовавшей русский перевод своей новой, предпоследней, книги из серии о девочке-волшебнице, куда пускали не всех желающих, а только избранную публику: сливки высоколитературного общества.

Как водится, самая яркая литературная звезда, более того, миллиардерша завершила своим выступлением книжную ярмарку, и Ада, наблюдая издалека за изящной, улыбчивой, абсолютно спокойной писательницей, романы о девочке-волшебнице которой она, как и миллионы других читателей по всему миру, глотала в одно мгновение, подумала не без горечи, что с большим удовольствием пошла бы к ней в помощницы.

А также в девочки на побегушках, груши для битья и грелки для Тузика.

Судя по тому, с какой уверенностью и тактом Лоретта общалась с публикой, таковые ей попросту не требовались.

Но Ада все равно бы пошла, вся проблема в том, что ее никто об этом не просил.

Да и не заметила она около Лоретты ни во время интервью, ни после, когда та с неизменной улыбкой раздавала автографы, какой-то особы вроде самой себя, готовой услужить, подать, вытерпеть.

Судя по всему, такого аналога Ады у литературной миллиардерши, в отличие от писательницы Водопьяновой, элементарно не имелось, а если и был, то в Москву с собой она его или ее не взяла. Как позднее выяснилось, миллиардерша даже персональной охраной не обзавелась, довольствовалась той, которую ей для демонстрации статуса звезды на время визита на ВДНХ предоставило «Ктулху».

Литературная миллиардерша, судя по всему, обходилась без девочки на побегушках!

Аде было смешно и дико наблюдать за тем, как в очередь за автографом от Лоретты выстраиваются не простые читатели, которых на закрытой встрече с ней практически и не было, за исключением специально отобранных, в первую очередь детишек работников самого «Ктулху», а именитые личности из издательских кругов столицы, звезды шоу-бизнеса и интернет-кликов.

После того как встреча официально завершилась и Лоретта оказалась в плену у владельца «Ктулху», того самого Миши, на руке которого повисла писательница Водопьянова, Ада, сжимая в руке свой любимый том о девочке-волшебнице, отступила в сторону, оттесненная мастодонтами и бронтозаврами издательско-писательского симбиоза. Однако Лоретта, которая даже вблизи выглядела намного моложе своих без малого шестидесяти, прямо-таки юной девицей, причем при этом совершенно естественной и ничуть не перекроенной пластическими хирургами (видимо, те были у литературной миллиардерши не на порядок, а на два или даже три лучше, чем у писательницы Водопьяновой), вдруг, прервав излияния Миши, исторгавшего на не самом чистом английском очередной панегирик в честь зарубежной гостьи, переводя то, что на русском втуляла ему Лариса, иностранными языками не владевшая, сама обратилась к Аде.

– Я вижу, что вы тоже любите мои романы, мисс? – мелодично произнесла она. – Премного вам за это благодарна. Разрешите полюбопытствовать, что это за том. Вероятно, ваш любимый?

Прерванный литературной миллиардершей на полуслове, Миша уставился на Аду, а та покраснела. Она же не набивалась, Лоретта ее сама заметила и первая с ней заговорила! Писательница Водопьянова толкнула Мишу локтем в бок, и тот закашлялся.

– Ты куда, хамка трамвайная, лезешь? – прошипела, впрочем, крайне сладким тоном писательница Водопьянова, обращаясь к Аде. Та поняла, что увольнения не миновать. Со стороны, однако, выглядело так, будто Лариса говорит ей комплименты. – Ты что, пигалица дегенеративная, не видишь, что я с ней разговариваю, а Миша переводит? Ты что, захотела без работы остаться? Учти, я это твое желание быстро исполню. Так ведь, Миша?

Она снова толкнула Мишу локтем с бок, причем крайне размашисто, и владелец «Ктулху» громко охнул – то ли в знак согласия, то ли по причине болевого шока.

Лоретта же, взяв книгу, которую Ада держала в руках, мечтательно произнесла:

– Ах, четвертый том! «Мэри Ноббит и Цветок зла». Роман давался мне не без труда, однако он мой самый любимый! Из тех, что я написала, конечно.

Она серебристо рассмеялась, вслед за ней захихикал Миша, и даже не понявшая сказанного писательница Водопьянова закатилась несколько истеричным смехом. Но, судя по дергавшемуся веку, она была вне себя, и Ада поняла: писательница потребует ее увольнения! И Миша, стоящий рядом и украдкой потирающий явно ноющий бок, поступит так, как захочет царица русской тривиальной литературы.

Лоретта же достала из крошечной сумочки, висящей у нее на локте, ручку, причем не какую-нибудь шикарную, с золотым пером в обрамлении из рубинов и бирюзы (такая в самом деле имелась у писательницы Водопьяновой, и именно ею она подписывала книги на встрече с читателями только что), а самую что ни на есть обычную, копеечную.

Такую, какую могла позволить себе только литературная миллиардерша.

– Ты ведь уволишь эту нахалку? – продолжала вещать сладким тоном писательница Водопьянова. – Миша, я требую! Иначе не сдам новый роман и вообще уйду к конкурентам!

Уйду к конкурентам – это была ее любимая угроза, которую писательница Водопьянова регулярно озвучивала, но никогда бы не рискнула осуществить.

Но которая, однако, всегда оказывала нужное воздействие на Мишу.

– Кому я имею честь посвятить мой автограф?

В подобных случаях писательница Водопьянова обычно рявкала:

– Вас как зовут? Для кого завитушка?

Девушка, понимая, что ее точно уволят и что Миша пойдет на поводу у Ларисы Георгиевны, порадовалась, что хотя бы получит автограф и личное посвящение самой Лоретты ди Сан-Марко.

– Ада…

Лоретта пристально взглянула на нее.

– Какое у вас красивое имя! Мою бабушку тоже звали Ада.

Явно не замечая, что происходит вокруг нее, Лоретта вписала в книгу, удерживаемую дрожащей Адой, изящным косым почерком:

«Тезке моей любимой бабушки, Аде, с благодарностью за истинную любовь к моим не самым гениальным романам».

И увенчала все это эстетичным росчерком. Ну, тем, что писательница Водопьянова именовала в подобных случаях завитушкой.

– Нет, ты только посмотри, Миша! Ты ведь уволишь эту дрянь? Не могу ее выносить, она мне на нервы действует. И даже здесь впереди всех выскочила, хотя сбоку припека.

Чувствуя, что на глазах у нее навернулись слезы от обиды, Ада горячо поблагодарила Лоретту, которая, мило улыбаясь, потрепала ее по руке.

– Так да или нет, Миша? Учти, иначе пойду сейчас к главе конкурентов и скажу, что хочу печататься только у него. Понимай хорошо, что ты ответишь, Миша! Ты эту кикимору болотную уволишь?

Главный «ктулхушник» выпалил:

– Да, уволю! Если ты этого, Лорочка, так хочешь, то уволю!

И тут произошло самое невероятное. Лоретта, подняв глаза на Мишу и писательницу Водопьянову, произнесла по-русски, хотя и с сильным британским акцентом:

– О, вы знаете, я ведь немного говорю на вашем языке. Изучала его в университете, я ведь филолог, как вы в курсах. Нет, в курсе, ведь правильно так?

Все окаменели, а Миша так вообще превратился в базальтовую скалу.

– Правда, я не особо ще… щё… щегол… чу? Нет, щеголяю – вот! – знаниями языков. Так интересно приехать в страну и слушать, о чем говорят другие, которые не знают, что я понимаю. Я правильно это выразила?

Миша судорожно кивнул.

Бросая копеечную ручку обратно в сумочку на локте, Лоретта мило продолжила:

– Ада работает на вас? О, я сразу вижу, что она – крайне хороший человек. И наверняка великодушный сотрудник. Ах, я хотела сказать: великолепный. Сотрудник ведь может быть великолепным?

Ада ощутила, что по щекам текут слезы – на этот раз от радости и восхищения.

– Так вот, Майкл, буду вам признательна, если вы не будете увольнять эту великодушную… я хотела сказать, великолепную сотрудницу. Она наверняка у вас… Как это?

Она произнесла по-английски, и Ада перевела:

– Незаменимая.

– Да, да, большое спасибо, мисс Ада, именно что незаменимая. Я в этом не сомневаюсь. А вы, дорогая коллега?

И она посмотрела на писательницу Водопьянову.

Та, то краснея, то бледнея, потеряла дар речи, что с ней происходило крайне редко. А вернее, никогда: подобного Ада пока что еще не наблюдала.

– Я? Что я?

Настал черед Миши шибануть ее в бок локтем и мило произнести:

– Ада ведь незаменимая? Мы не будем ее увольнять?

Литературная миллиардерша вторила:

– Ведь не будете? Я так рада буду увидеть ее снова, когда приеду в Москву… через год. Или через два. Наверняка уже в должности… повыше…

Все замерли, ожидая вердикта Ларисы Георгиевны, и та выпалила:

– Конечно, не будем. Это такая повторяющаяся междусобойная шутка. Адочка ведь все поняла, не так ли, моя сладкая?

Только что она точно таким же приторным тоном именовала ее хамкой, идиоткой и мерзавкой, и вот «моя сладкая». Только Лоретта уедет, а Ада останется. И писательница Водопьянова, и Миша смогут сотворить с ней все, что захотят.

Мило, конечно, что литературная миллиардерша за нее вступилась, но…

– Лучше себе таких шутка не позволить. Мы, писатели, должны быть благодарны таким, как мисс Ада. Без них никто и ничто. Вы ведь согласны, Майкл?

Миша был со всем согласен, и Лоретта, мягко улыбаясь, сказала:

– Буду рада увидеть вас сегодня на этом приеме, который готовят в мою честь. И во время моего визита в Москву через пару лет. Я не сомневаюсь, Майкл, что вы цените своих великодушных сотрудников. Ах, я хотела сказать – великолепных!

Ада после этой короткой, но такой потрясающей сцены с Лореттой долго находилась под впечатлением, и, похоже, не только она не могла прийти в себя. Даже писательница Водопьянова, которую Ада сопровождала на эксклюзивный прием на крыше отеля, что сначала предусмотрено не было, но произошло по настоятельному желанию зарубежной гостьи, сбавила обороты и, пока они по вечерним столичным пробкам добирались до центра (Лоретта вместе с Мишей отправились в отель на вертолете), все выпытывала, даже несколько подобострастно, откуда Ада знает литературную миллиардершу.

Смена настроения писательницы Водопьяновой, точнее, факт невозвращения ее обычной стервозности, насторожил Аду, однако она не сомневалась, что все это связано с магией личности Лоретты ди Сан-Марко.

Ну, и с тем, что по сравнению с гостьей сама Лариса Водопьянова была мелкой окололитературной сошкой.

– Как и все, я знаю ее по книгам о девочке-волшебнице! – в который раз повторила Ада.

– Точно? Только так? И никак иначе? – настаивала писательница Водопьянова, и Ада, решительно не понимая, что она имеет в виду (например, что их дачный участок под Рязанью граничил с домиком родителей Лоретты, что ли?), уверила ее, что никак иначе.

Так и не поверив ей до конца, писательница Водопьянова все же отчасти стала прежней и снова начала открыто хамить и грубить, что даже вселило в Аду уверенность в том, что ее не уволят по-тихому после отъезда Лоретты, намеченного на следующий день.

Ведь миллиардерша улетит в свой средневековый замок где-то в Шотландии, на берегу озера, в котором, по слухам, обитает чудовище, подобное лох-несскому, и будет жить там в одиночестве, сочиняя очередной магический опус, а Ада-то останется в Москве – с Ларочкой и Мишей.

Прежнее настроение вернулось к Ларисе Георгиевне, когда они с солидным по причине пробок опозданием оказались на крыше фешенебельного столичного отеля – и первым делом узрели писательницу Скорпионову, явно их дожидавшуюся.

– Опаздываешь, Лорик, как можно! – заявила та и утробно захохотала – она любила это прилюдно делать, отлично зная, что многих это смущает и шокирует. А писательницу Водопьянову просто бесит.

– Ах, понимаю, тебя не пускали, вот ты и подзадержалась! И как это ты смогла все же сюда проползти? Понимаю, змеи подколодные всюду найдут лазейку! Старая ведьма!

Выплывая из лифта под открытое небо, Лариса заметила:

– Ну, пусть и ведьма, но не старая. Ты меня на целых три года старше! Так что я молодая, а старая – это ты.

Писательница Скорпионова взбеленилась.

– Какие три, что ты мелешь? Всего лишь на неполный год!

– Не ври, Софка, я знаю, как ты со своей датой рождения мухлевала! Даже в паспортном столе взятку давала, чтобы тебя моложе сделали.

– Это ты со своей налоговой отчетностью, Лорочка, мухлюешь. Кстати, это правда, что твой последний хахаль ушел от тебя к мужику? Мои ему поздравления! Умный мальчик, ничего не скажешь, правильный выбор сделал.

Судя по нервному тику, писательница Водопьянова была на взводе. Схватив с подноса проходившего мимо официанта сразу два больших бокала с разноцветным коктейлем, она произнесла:

– Ты пьяна, Софка! Впрочем, ты всегда любила заложить за воротник.

Та, прекратив хохотать, заявила:

– Да неужели? Наверное, поэтому ко мне твой муж и ушел.

Ада отступила, понимая, что вмешиваться в дела семейные, более того, семейно-писательские, явно не следует.

Тогда не только уволят, но еще и пришибут.

– Но ведь потом вернулся и умолял принять, но я отказала. Ты была плоха в постели, Софка! Ой как плоха!

– Дура ты!

– Повторяю, ты любишь заложить за воротник. Так я добавлю!

И, подойдя к сопернице, она выплеснула содержимое одного бокала прямо ей в лицо, а второй коктейль вылила на поля ковбойской шляпы.

– Ах, бедняжка, ты у нас обмочилась! Какой стыд и срам! Уведите ее прочь!

Ада обернулась в поисках своей непосредственной начальницы или даже Миши. Ей самой с двумя коронованными особами тривиальной литературы справиться было решительно невозможно.

Но Миша находился далеко, расположившись где-то в белоснежно-кожано-шелковой ВИП-ложе с Лореттой, и добраться до них через частокол обслуги и охранников не представилось возможным. Заметив начальницу своей начальницы, Ада бросилась к ней и быстро поведала о том, что происходит у лифта.

Та, быстро смекнув, что склока двух шедевральных авторш на эксклюзивной вечеринке издательства, тем более в присутствии зарубежной гостьи, явно ни к чему, продефилировала за своей подчиненной. Когда они достигли лифта, то увидели, что две писательницы, обе уже мокрые (Софка, вероятно, нанесла ответный удар), готовы вцепиться друг другу в глотку.

Ни дать ни взять – ведьмы, сущие ведьмы.

Писательницы разошлись не на шутку, забыв обо всем, что происходило вокруг них. А происходило многое: элитные гости элитной вечеринки, уже не стесняясь, снимали элитную склоку на свои элитные смартфоны.

Слышались смешки и едкие комментарии, кто-то даже предложил заключить пари на то, кто кого: Софка Лорочку или Лорочка Софку.

Аде сделалось невероятно стыдно, причем не за себя, а за свою, так сказать, подопечную. Она приблизилась к писательнице Водопьяновой и тихо произнесла:

– Лариса Георгиевна, велите подать черный кофе и сигарету?

Фраза была не к месту, тем более ничего подобного Ада предложить не могла и не намеревалась, однако она хотела именно этим абсурдным замечанием привести в чувство литературную царицу.

– Чаво? – воззрилась та на нее с изумлением, словно в первый раз в жизни видя, а Ада заметила, что начальница ее начальницы, о чем-то шепотом толкуя с писательницей Скорпионовой, стратегически правильно оттесняет ту в противоположную сторону.

Постепенно взгляд писательницы Водопьяновой стал осмысленным, и она, снова осознавая, что имело место, недовольным тоном произнесла:

– Чего ты какую-то глупость говоришь!

Ада перевела дух. Раз ругается, значит, все в полном порядке!

Писательница Скорпионова, подталкиваемая к лифту, кричала:

– Эй, у меня имеется приглашение на прием! Куда это вы меня выпроваживаете?

Подоспели секьюрити, которых так не хватало последние минуты, которые взяли на себя обязанности по выпроваживанию Софки и запихиванию ее в лифт, что было далеко не самым простым заданием.

– Лорочка, я тебе это попомню, ты уж заруби это себе на своем ведьмовском носу. Эй, только без рук, я сама уйду, если уж на то пошло. И вообще, Лорочка, скажи спасибо своей «шестерке» из издательства, это ведь она сливает информацию о тебе желтой прессе! Ну, чао!

Ада замерла – под «шестеркой» от издательства писательница Скорпионова явно имела в виду ее саму. Только никакой информации никому она, используя терминологию Софки, конечно же, не сливала. Это был запрещенный прием, последний выпад малоприятной особы, искавшей возможность досадить.

И нашедшей ее.

Несколько недель назад в самом деле разразился скандал, потому что в газеты-сплетницы и на сайты-пересмешники уплыла кое-какая конфиденциальная информация о писательнице Водопьяновой, в том числе о ее любовнике, ушедшем от нее к другому, но никакого отношения к этому «сливу» Ада не имела.

Только вот попробуй ты это докажи писательнице Водопьяновой, которая, сузив глаза, сурово заявила:

– О чем это Софка? Это правда?

Конечно же, нет, однако кто ей поверит?

Ада замотала головой, и тут, на ее счастье, к ним вальяжно подплыл глава «ктулхушников» Миша, заявивший, что крайне рад видеть писательницу Водопьянову, крайне.

– Пройдем-ка в ВИП-ложу, Лорочка, – произнес он, буквально хватая ее за локоток, а та, шипя в сторону Ады, заявила:

– Ну ничего, мы потом поговорим! Если это ты информацию сливала, то уволю тебя к чертовой матери. А ведь точно ты, кто же еще мог?

Много кто, хотя бы непосредственная начальница непосредственной начальницы Ады, которая, даже не считая нужным поблагодарить подчиненную за проявленное самообладание, пропела:

– Думаю, Лариса Георгиевна права. О чем это кричала Скорпионова? Это что, правда?

Ада принялась неуклюже оправдываться, чувствуя, что выходит у нее нескладно и плохо, как будто…

Как будто она действительно сливала информацию и теперь пыталась убедить начальницу своей начальницы в противоположном. И отчего все поверили этой несносной особе, а не ей?

Хотя кто она такая, мелкая сошка, сотый винтик в машине…

– Вы ведь мне верите? – выпалила она, и начальница ее начальницы странным тоном засюсюкала:

– Верю-верю… Конечно же, верю!

Стало понятно: нет, ничуть не верит. И, похоже, в самом деле уволят.

Выходит, Софка напоследок все же добилась своего. Нет, что же за ведьма-то такая!

– Но завтра зайди ко мне, покалякаем…

Сказав это, начальница ее начальницы отплыла вслед за издателем Мишей, уводящим под локоток писательницу Водопьянову в сторону белоснежно-шелково-диванной ВИП-ложи. Ада двинулась за ними, однако путь преградили молодые суровые ребята в черных очках, которые во время стычки двух писательниц предпочитали делать вид, будто не замечают боевого столкновения двух цариц тривиальной литературы.

Понимая, что в ВИП-ложу путь ей заказан и ни писательница Водопьянова, подозревавшая ее теперь во всех смертных грехах, ни начальница ее начальницы замолвить о ней словечко секьюрити не намереваются, Ада наблюдала за тем, как Лариса Георгиевна накинулась на Лоретту, как всегда, безупречную и изумительно молодую.

Кстати, а где книга с автографом великой писательницы?

Вспомнив, что оставила ее в автомобиле издательства, который привез их сюда, Ада дала себе зарок, что не потеряет ее. Вот когда она снова окажется в авто, чтобы доставить писательницу Водопьянову в ее подмосковное шале…

Если окажется – не исключено, что ядовитая стрела, выпущенная Скорпионовой, достигла своей цели.

И Аду уволят?

Ну нет, она ни в чем не виновата, почему она должна нести ответственность за чужие проступки? Только вот как убедить в этом писательницу Водопьянову и начальницу ее начальницы?

В особенности если последняя и была тем человеком, который сливал информацию прессе, и весьма заинтересована в том, чтобы отыскать козла отпущения.

Точнее, козу.

Предаваясь далеко не самым радужным размышлениям, Ада в очередной раз с тоской взглянула в сторону ВИП-ложи. В этот момент завибрировал ее мобильный, и девушка извлекла его, уверенная, что пришло сообщение от писательницы Водопьяновой.

Ан нет, ей написал Стасик, ее сердечный друг.

«Девочка моя! Надеюсь, что у тебя все хорошо. Думаю, что наши отношения больше не имеют смысла. Ты уж не сердись. Нам лучше расстаться. Хорошего тебе вечера! Твой Стасик».

Ада прочитала это сообщение несколько раз подряд, и слезы брызнули у нее из глаз. Она с размаху села на свободное плетеное кресло. Лицо обдувал теплый ночной воздух, мимо скользили вышколенные официанты, слышался смех и приглушенная музыка.

В общем, она была на закрытой вечеринке на крыше самого крутого столичного отеля в честь самой крутой зарубежной писательницы, которая дала ей автограф и даже перебросилась с ней несколькими фразами.

Отчего же ей так плохо?

Таращась на сообщение от Стасика, Ада осознавала, что ее только что бросили. Ну да, самым натуральным и жестоким образом, причем ее так называемый сердечный друг сделал это при помощи короткого сообщения, даже не соизволив сообщить ей это лично.

Чудеса современной коммуникации.

Вечер был восхитительный, если не считать того, что, во-первых, ее наверняка завтра уволят, а во-вторых, ее только что бросил молодой человек.

А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо…

Ада не помнила, как долго просидела, таращась в исчерченное разноцветными прожекторами темное небо над Москвой, а потом вдруг ни с того ни с сего зарыдала.

Ну нет, причина, конечно же, имелась, даже две: грозившее ей увольнение и расставание со Стасиком.

И что было ужаснее?

Поймав на себе удивленные взгляды гостей, Ада неловко вскочила и направилась к лифту. Однако не вошла в кабину, а свернула в коридор, где располагалась дамская комната.

На ее счастье, там никого не было, поэтому, зайдя в одну из кабинок и сев на опущенную крышку унитаза, она наконец дала волю чувствам.

Слезы текли по щекам, из горла вырывались глухие всхлипы. И отчего все не заладилось, пошло наперекосяк? Ну, со Стасиком было понятно, что дело идет к разрыву, но ведь не в такой форме и не сегодня!

Выяснилось, что именно в такой и именно сегодня.

Если ей в любви не везет, так пусть хоть в карьерном плане счастье подвалит. Так нет, похоже, ни у кого теперь не возникнет сомнения, что это она являлась поставщиком информации желтой прессе, а церемониться с предательницей «ктулхушники» не станут.

Выплакавшись, Ада попробовала увидеть все в позитивном свете, но отчего-то не получалось. Как ни крути, но Стасик был ей дорог, не исключено даже, что она его любила.

Только вот он ее – нет!

Но горше всего было осознание того, что Скорпионовой удалось напоследок оклеветать ее, и все этому охотно поверили. Нет, что за ведьма, однако!

Хлопнула дверь, раздался звук шагов. Замешкавшись, Ада вдруг заметила, что у большого зеркала дамской уборной стоит Лоретта. От испуга девушка тотчас потянула на себя дверцу кабинки, неплотно прикрытой (еще бы, в паре метров от нее, и не подозревая, что за ней наблюдают, – если не самая известная, то точно уже самая богатая писательница в мире!), и припала к крошечной замочной скважине.

Зачем в двери туалета замочная скважина? Ну ясный перец – чтобы исподтишка подглядывать за литературной миллиардершей!

Сердце Ады учащенно забилось. А что, если ей подойти прямо к ней и…

И спросить, не нужна ли ей личная помощница?

А если та ответит согласием – улететь вместе с ней завтра на частном самолете в шотландский замок? А почему бы, собственно, и нет…

Лоретта, положив на мраморную столешницу крошечную сумочку, занялась своим мобильным телефоном. Наверняка вырвалась наконец-то из гостеприимных спрутообразных объятий издателя Миши и писательницы Водопьяновой, а также всех прочих романистов и беллетристов, желавших с ней пообщаться.

Исподтишка наблюдая за ней, Ада все раздумывала. Была не была! Она подойдет к ней и…

И скажет нечто наподобие:

«Меня зовут так же, как и вашу бабушку, может, вы возьмете меня к себе в штат?»

Ну, английский у нее был приличный, хотя далеко и не идеальный, однако она не сомневалась, что сработается с литературной миллиардершей. Та ведь, судя по всему, была без звездных закидонов – наверное, это миллиард так благоприятно на нее подействовал.

Ада представила, как бы вела себя писательница Водопьянова, будь та литературной миллиардершей, и едва сумела сдержать смешок. О, о таком лучше даже и не помышлять!

Мысль о том, чтобы завести разговор с великой писательницей была, конечно, рискованная и даже бредовая, но чем черт не шутит…

Черт?

Еще до того, как Ада сумела что-то предпринять, снова хлопнула дверь, и в дамской комнате появился еще кто-то.

Ада увидела молодую невзрачную особу, которая, словно точно зная, что делать, направилась к Лоретте. Та, занятая тем, что строчила что-то в телефоне, не сразу подняла глаза.

– Могу ли я вам помочь? – раздался ее безупречный английский. – Вы наверняка хотите автограф?

Какая, надо сказать, предупредительность – писательница Водопьянова в подобной ситуации обругала бы докучливую фанатку последними словами и еще смартфоном в нее запульнула бы.

Но Водопьянова ведь не литературная миллиардерша и никогда ею не станет.

А молодая особа, ничего не отвечая, схватила сумочку Лоретты, лежавшую на мраморном умывальнике, и потянула ее на себя.

Участницы этой сцены не подозревали, что за ними кто-то наблюдает из одной из кабинок. И что этим кем-то была Ада.

– Что вы делаете? – произнесла изумленным тоном великая писательница. – Это принадлежит мне!

Но особа не отступилась, а Лоретта вцепилась в сумочку, не желая ее отдавать, и Ада замерла, не зная, что и делать. И вдруг поняла – это ведь ее шанс, если она сейчас придет писательнице на помощь и поможет ей справиться с нахальной воровкой, решившей обокрасть миллиардершу.

И это на эксклюзивной вечеринке на крыше самого крутого столичного отеля! И куда только катится этот мир…

– Отдай, отдай! – буквально рычала молодая особа по-русски, дергая сумочку Лоретты на себя, та же на безупречном английском заявила:

– Вы этого не получите, ни за что, нет! Я сейчас позову охрану, и вас…

В этот момент послышались еще шаги, и Ада увидела холеную особу постарше, оказавшуюся перед зеркалом. Заметив ее, Лоретта по-русски произнесла:

– Прошу вас помочь мне! Я стала жертвой этой ограбительницы…

Вошедшая особа, вдруг осклабившись, приблизилась к литературной миллиардерше, а затем со всего размаху ударила ее по лицу. Та, охнув, полетела на пол, утащив за собой сумочку, которая, упав на мраморный пол, пролетела по нему в кабинку, где притаилась наблюдавшая за происходящим Ада.

Цепенея, девушка видела, как холеная особа, только что ударившая по лицу литературную миллиардершу, склонилась над ней. Та, стеная, попыталась подняться, а особа неспешно извлекла из собственной сумочки нечто металлическое, похожее на массивный смартфон в стальном футляре, склонилась над писательницей и вдруг снова нанесла ей удар, на этот раз в висок.

Та мгновенно затихла.

Ада не верила своим глазам: неужели она только что стала свидетельницей…

Убийства?

Причем жертвой этого ужасного преступления была не кто иная, как создательница серии книг о девочке-волшебнице литературная миллиардерша, прибывшая в Москву частным рейсом, великая Лоретта ди Сан-Марко.

А ее убийцей – эти две незнакомые Аде особы, явно действовавшие сообща.

– Где ее сумочка? Куда ты ее засунула? – спросила холеная убийца свою подручную помладше, и та запричитала:

– Никуда я ее не девала! Она сама куда-то делась!

Ада таращилась на лежащую на мраморном полу перед ней изящную крошечную сумочку Лоретты, из которой та доставала копеечную ручку, чтобы дать ей автограф. И осторожно прикоснулась к ней, а затем схватила.

Нет, эти несносные особы что, только что на самом деле попытались ограбить, а затем хладнокровно убили великую писательницу?

А что, если не убили, если ей требовалась помощь…

– Она мертва? – услышала Ада приглушенный голос особы помоложе, причем совсем даже не испуганный, а какой-то… торжествующий.

Ее нерасторопная сообщница, та, что постарше и повальяжнее, склонившись над Лореттой и произведя над ней определенные манипуляции, вынесла вердикт:

– Мертвее не бывает. Пульса нет. Но живой она нам и не нужна. Лоретта должна была умереть.

Она им не нужна живой? Судя по всему, это была не случайная смерть, а…

Хорошо спланированное убийство?

– Куда ты дела сумочку? – повысила голос убийца.

– Да никуда не дела! Она куда-то отлетела, когда ты толкнула Лоретту, надо просто все осмотреть, мы ее найдем.

– Учти, со мной такие хитрости не пройдут, то, что там, принадлежит мне!

То, что там, в сумочке, – копеечная ручка, что ли?

– Здесь точно никого, кроме Лоретты, не было?

– Разумеется, нет! Как ты мне и сказала, я следила за тем, кто сюда входит и выходит. И сюда уже полчаса или около того никто не заявлялся.

Ну да, никто кроме Ады, которая просидела и проплакала, горюя о том, что свалилось ей на голову, невесть сколько времени.

– Тогда давай ищи! А потом надо избавиться от трупа, как и задумали…

Как и задумали! Ну да, речь шла не о случайном или спонтанном убийстве, а о преступлении тщательно спланированном. Только вот кто хотел убить литературную миллиардершу?

Например, эти две особы.

Тут раздались голоса, в дамскую комнату опять кто-то вошел.

– Да, да, милая моя, представь себе, это именно так!

Две особы, не теряя самообладания, мгновенно подхватили обмякшую Лоретту и отволокли тело в соседнюю кабинку еще до того, как перед зеркалом появилась светская дама-критикесса, прижимавшая к уху телефон. Она продолжала никчемный разговор, одновременно ухитряясь при этом подводить себе помадой губы.

– Вот именно, я тоже так думаю, настало время сказать ему всю правду в лицо, милая моя, он ведь тебя все эти годы обманывал, а ты делала вид, будто не замечаешь…

Ада таращилась на лабутен Лоретты, который выглядывал из-за перегородки туалетной кабинки. Рядом с ней находились две убийцы и их бездыханная жертва.

Значит, завершения литературной саги о девочке-волшебнице уже не будет?

Понимая, что думает совсем не о том, о чем следовало, Ада осторожно вышла из кабинки, прижав к груди сумочку Лоретты.

Болтавшая по телефону у зеркала особа на нее внимания не обратила, и Ада выскользнула из уборной.

Оказавшись на свежем ночном воздухе, она затравленно огляделась, а потом, схватив с подноса вертевшегося рядом официанта первый попавшийся бокал, осушила его.

В горле запершило от крепкого алкоголя, ноги подкосились, и Ада бухнулась на один из белоснежных диванов.

Итак, это все было на самом деле – или ей только почудилось? Может, она спит и видит кошмар, будто стала свидетельницей убийства литературной миллиардерши в дамской комнате самого крутого московского отеля?

Судя по тому, что в руке она сжимала сумочку Лоретты, не привиделось.

Подозвав к себе официанта, Ада сделала то, что никогда обычно не делала: снова влила в себя крепкий алкоголь.

А затем, попытавшись подняться, вдруг поняла, что ноги ее не держат: она опьянела в считаные секунды.

В голове гудело, в ушах жужжало, перед глазами плыли разноцветные круги. И вовсе не от выпивки, хотя и от нее тоже.

А оттого, чему она стала только что свидетельницей в дамской комнате.

Чувствуя, что ей делается жарко, то ли от принятого на грудь, то ли от увиденного, или, что вероятнее, и от того, и от другого, девушка стащила с себя пиджачок, оставшись только в блузке, и сбросила туфли, которые ужасно жали. Наконец, с трудом оторвавшись от дивана, Ада проковыляла к одному из секьюрити, который даже в ночное время был в черных очках.

– Там, там… – произнесла она заплетающимся языком.

Только вот что сказать? Что в дамской комнате около лифта находится тело убитой двумя авантюристками литературной миллиардерши?

Ведь секьюрити, как подозревала Ада, были наняты Мишей больше для антуража и понтов да для ограждения Лоретты от настырных поклонниц и поклонников, в том числе из числа столичного бомонда, чем для защиты от убийства, тем более в дамском туалете на недоступной простым смертным крыше самого крутого столичного отеля.

– Там женщине стало плохо, ей нужна медицинская помощь!

Ну, медицинская помощь литературной миллиардерше, судя по всему, уже не требовалась, Ада отчего-то доверяла вердикту волевой холеной убийцы, прикончившей Лоретту.

Секьюрити, скептически нахмурившись, произнес:

– Кому требуется помощь, я вас не понял…

Понимая, что выглядит со стороны сумбурной пьяной особой, каковой она, вероятно, и являлась, Ада повторила, стараясь как можно более тщательно выговаривая каждое слово:

– Там женщина. В дамской комнате. Около лифта. Ей плохо. И нужна медицинская помощь.

А еще там две убийцы. Ну, если уж на то пошло, всего лишь одна и ее помощница, но такие подробности секьюрити в черных очках знать уж точно не требовалось, по крайней мере в данный момент: наткнется на тело Лоретты, сам все скумекает.

Вышло четко и вполне убедительно. И все бы ничего, если бы после своей тирады Ада не икнула.

Секьюрити произнес куда-то вбок, явно обращаясь к невидимому собеседнику:

– Есть информация, что в дамской комнате около лифта кому-то требуется медицинская помощь. Проверьте.

Ада порывалась поведать ему всю историю, но секьюрити, подняв руку, остановил поток ее пьяного красноречия.

И спустя минуту или две произнес:

– Проверили, там никого нет. Кому требуется помощь, может быть, вам?

Что значит, проверили, но там никого нет? Там были мертвая Лоретта и две преступницы – убийца со своей подручной.

Они никуда не могли деться.

А что, если могли – и делись?

Ада принялась что-то говорить, кажется, слишком бурно и, вероятно, абсолютно несвязно. И почему все считают, что она напилась? Ну, выпила для того, чтобы прийти в себя от увиденного, но разве она пьяная в зюзю?

Судя по тому, как ее шатало и мутило, то да.

Буквально вцепившись в секьюрити, Ада все же заставила его приблизиться к лифту, где их ждала невысокая плотная женщина в точно таких же черных очках.

– Там все чисто, – заявила она, а Ада, топнув ногой, заявила, что там труп.

– Труп? – насторожился секьюрити. – Чей труп?

Не говорить же, что Лоретты ди Сан-Марко, почетной гостьи закрытой вечеринки и литературной миллиардерши, прилетевшей на Московскую книжную ярмарку.

И приконченную прыткими особами в дамской комнате на закрытой вечеринке в ее честь.

Однако говорить, чей труп, Ада не стала: тогда не только пьяной сочтут, но еще и сумасшедшей.

А она, быть может, и подшофе, но отнюдь не умалишенная.

– А с чего вы взяли, что это труп? – произнесла крайне подозрительно дама-секьюрити. – Ведь речь шла о том, что кому-то плохо, а теперь труп!

Ну да, нестыковка! Прямо как в романах писательницы Водопьяновой. То, что Лоретта уже труп, она знала со слов убийцы, а те обычно в таких вещах не ошибаются. Да и, если судить по тому, что эти прыткие особы могли делать с Лореттой все, что заблагорассудится, например, хватать ее за конечности и запихивать в туалетную кабинку, миллиардерша была уже неживой.

– Это труп! – заявила Ада и прошествовала наконец в дамскую комнату. Она заметила около зеркала изумленную стильную брюнетку, которая, впрочем, не была ни одной из убийц. А затем направилась к кабинке, в которой прятались преступницы с телом, и распахнула дверцу.

– Вот и труп! – заявила она торжествующе, и женщина-секьюрити только покачала головой.

Ада повернула голову и увидела, что кабинка пуста.

Не было в ней ни трупа, ни двух убийц.

Икнув, Ада замешкалась, а потом произнесла:

– Значит, они вот здесь прячутся!

– Кто? Трупы? – осведомилась саркастически женщина-секьюрити, и Ада рванула на себя дверцу соседней кабинки.

Та была заперта.

– Они там! – запричитала она. – Взломайте дверь! Они там!

– Кто? – продолжила с явной издевкой секьюрити. – Трупы? Так их несколько, а вы вели речь об одном. Зомби размножаются почкованием?

Ада закричала:

– Убийцы и труп! Они там, просто кабинку сменили, когда…

Она осеклась, понимая, что все звучит уж слишком неправдоподобно.

– Ага, значит, есть не только труп, но и убийцы. Точно убийцы, а не убийца? Их сколько? И все они вместе с трупами сидят в одной кабинке женского туалета?

Ада подтвердила энергичным кивком:

– Да!

И громко икнула.

А затем стала трясти ручку кабинки и вопить:

– Открывайте, я знаю, что вы там! Я все видела! Как вы ее убили, как пытались украсть сумочку…

– Украсть сумочку? – хмыкнула женщина-секьюрити. – У трупа? Значит, не только убийцы, но и грабители? Их в общей сложности сколько, человек двадцать-тридцать?

Она явно ей не верила.

Наверное, Ада сама бы себе не поверила, но ведь она собственными глазами видела:

– Да, пытались украсть! Но эта сумочка у меня оказалась.

– Ага, видимо, совершенно случайно.

– Ну да, именно что совершенно случайно.

Ада опять икнула. Ну что же это такое!

– Ну хорошо, а где эта сумочка?

В самом деле, где? Да вот же, она в руках ее держала…

Вот именно, что держала, но до того, как вернулась в дамскую комнату. А теперь сумочки в руках у нее не было.

Оставила на диване, когда возлежала там и собиралась с мыслями, переваривая алкоголь и сцену убийства!

– Ой, я ее потеряла, но она там, на диване! Поверьте мне, я все видела! Возможно, на сумочке есть отпечатки пальцев убийцы!

Может, есть, а может, и нет. А вот чего на сумочке Лоретты предостаточно, так это ее собственных отпечатков.

Женщина-секьюрити вздохнула и произнесла, обращаясь к кому-то по спрятанной за ухом рации:

– Все чисто, только вот кое-кто перебрал алкоголя. Нет, трупа никакого нет.

Они все считают, что дамочка упилась в хлам и истерит, но ведь это не так! Ада видела и сцену убийства, и труп Лоретты, и двух преступниц, спрятавшихся с телом в кабинке. Правда, соседней, теперь пустой, но они перебрались.

– Все вы врете, они тут и затаились! – повысила голос Ада. – Ломайте дверь, они сами не выйдут! Или, может, вы туда перелезете?

Она принялась колотить в дверь, а та вдруг распахнулась, и на пороге появилась возмущенная пожилая особа в пестром пиджаке, в которой Ада узнала одну крайне влиятельную столичную медиадаму.

– Это черт знает что такое! – процедила она, выходя из кабинки. – Нет, я буду жаловаться!

Ада влетела в кабинку, в которой, конечно же, не было ни трупа Лоретты, ни двух убийц.

Женщина-секьюрити приносила глубочайшие извинения, и до Ады донеслось:

– Алкоголь… Наверняка еще и наркотики… Мне крайне жаль… Будем очень признательны, если вы забудете об этом досадном инциденте…

Медиадама, фыркнув, удалилась, а Ада продолжала таращиться на пустую кабинку.

– Значит, они спрятали ее в…

Куда они спрятали тело Лоретты? Ну да, конечно, в третью кабинку!

Но и та была пуста.

– Тут еще есть служебные помещения? Наверняка есть каморка, в которой уборщица хранит свои причиндалы. Где же она, ага, вот… Заперта. Ничего, надо только потрясти…

Ада рванула на себя дверцу, и на нее посыпались швабры и щетки. В каморке ничего, кроме этих самых причиндалов, не было.

Дама-секьюрити, взяв девушку под руку, причем крайне цепко, произнесла:

– Думаю, прием для вас на этом закончился. Езжайте домой, примите аспирин, проспитесь. Утро вечера мудренее.

Вырвавшись из ее объятий, Ада принялась бегать по дамской комнате туда-сюда.

– Может, они ее в шахту для вентиляции запихнули? Вот решетка, помогите мне ее снять!

Тут лицо дамы-секьюрити, которая уж точно не намеревалась снимать решетку вентиляционной шахты, переменилось, она, развернувшись и ничего не говоря, выбежала прочь.

Переведя дыхание, Ада вдруг почувствовала, что ей делается страшно, и последовала за ней. Секьюрити явно получила сообщение от одного из своих коллег, который патрулировал на крыше, поэтому и умотала.

Когда Ада снова оказалась там, то поразилась, как все изменилось. От праздничной, благостной, приятной атмосферы не осталось и следа. Гости толпились кучками, о чем-то переговариваясь, туда-сюда бегали взъерошенные секьюрити, а издатель Миша, меряя опустевшую ВИП-зону огромными шагами, вел с кем-то напряженный и громкий разговор по мобильному.

Понимая, что обнаружили тело, Ада подошла к одной из группок гостей и невинным тоном спросила:

– А что, собственно, случилось?

– Она с собой покончила!

Не понимая, о чем идет речь, Ада переспросила:

– Кто?

И один из гостей затараторил:

– Да Лоретта ди Сан-Марко! Я когда услышал, сначала подумал, что это кошмарная хохма. Но нет, мне только что мои источники подтвердили – это она! Прилетела в Москву, отправилась сюда на вечеринку, а потом прыгнула вниз! Даром что сегодня пятница, тринадцатое. Может, это ее и погубило?

Лоретта прыгнула вниз с крыши самого крутого столичного отеля? Как бы не так!

Раздался чей-то призывный голос, возник солидный мужчина, вероятно, один из менеджеров отеля, поставивший всех в известность:

– Дамы и господа, причин для беспокойства нет, однако вынужден вам сообщить, что прием окончен. Имел место трагический несчастный случай, одна гостья умерла, упав с крыши…

Кто-то ехидно заметил:

– Ну да, упав с крыши! Тут надо крайне постараться, чтобы упасть. Перелезла через все ограждения и сиганула вниз.

– Какая ужасная смерть! И самое непонятное, зачем? У нее же все было, она – миллиардерша, самая успешная писательница в мире.

– Гм, не повезло Мише, он с ней заключил договор на эксклюзивные права по переводу ее новой серии книг о магических приключениях младшего брата девочки-волшебницы. И гонорар отвалил, причем крайне солидный. Плакали теперь его денежки!

Наконец, кто-то спросил:

– А как же приключения девочки-волшебницы? Там ведь еще три финальных тома остались ненаписанными! Что, мы никогда не узнаем, чем все завершилось?

Похоже, всех волновали разнообразные проблемы, начиная от причин самоубийства Лоретты ди Сан-Марко на эксклюзивной вечеринке в ее честь до того, что серия книг о девочке-волшебнице навсегда останется незавершенной.

По причине кончины ее изобретательницы.

Внезапно Ада увидела их – двух преступниц. Убийцу, ту, что постарше, и ее молодую помощницу. Они, о чем-то перешептываясь, не выделялись из прочей массы встревоженных гостей.

Делая вид, что говорит с кем-то по телефону (хотя с кем? с бросившим ее Стасиком?), Ада приблизилась к ним и, стоя спиной, попыталась уловить их тихую беседу.

– …найти ту, что была в соседней кабинке. Она все видела!

Ада похолодела. Ну да, все-все! Но, судя по всему, убийцы не ведали, кто это был, иначе вряд ли позволили бы стоять к ним спиной с мобильным у уха, якобы погруженной в разговор.

– Это ведь женщина?

– Гениально, Ватсон! Понятно, что в дамском сортире можно встретить только женщин. Хотя ты права, теоретически это мог быть и мужик.

– Нет, не мог, я ведь ее со спины видела. Такая невзрачная особа в простеньком светлом пиджачке и черных «лодочках»…

Телефон едва не выскользнул у Ады из рук. Как хорошо, что она сняла пиджачок и сбросила черные «лодочки»!

– Ну да, таких особ здесь пруд пруди! И как нам ее найти?

– Ну, не так уж и много, если на то пошло. Она явно не из разряда леди-боссов, скорее, из Золушек. А таких тут не так уж и много. Кроме того, нам надо найти не ее, а сумочку Лоретты.

Сумочка! Аду как током ударило. Ну да, она ведь точно оставила ее на диване, когда стягивала с себя пиджачок и туфли.

– А что сделаем, когда найдем? Ну, не с сумочкой, я имею в виду, конечно…

Раздался приглушенный смешок убийцы.

– А, с мамзель-Золушкой, которая все видела и стащила сумочку? Думаю, отправим ее вслед за Лореттой – на тротуар города-героя Москвы с тридцать седьмого этажа! Сама видела, как это просто: пусть и две сотни гостей, и охраны пруд пруди, но если действовать быстро и нагло, то никто ничего не заметит. Ну, а если из-за поднявшейся суматохи не получится так, ликвидируем иным способом. Но ликвидируем, потому что она опасный свидетель.

Опасный свидетель, которого они намеревались ликвидировать, стоял к ним спиной, точнее, после этой кровожадной фразы бочком выбирался прочь, все еще имитируя телефонный разговор. Требовалось отыскать сумочку и, не надевая пиджака (но не забыв натянуть туфли), ретироваться как можно быстрее.

Ада долго не смогла сориентироваться, на каком же диване сидела и разоблачалась. Наконец, сконцентрировавшись, что по причине действия алкоголя было не таким-то простым делом, сумела понять, в каком направлении двигаться, и в самом деле обнаружила на диване свой сиротливо лежащий пиджачок и валявшиеся тут же черные «лодочки».

Но вот только сумочки Лоретты ни под ними, ни за ними, ни около них не было.

– Вот ты где! – раздался громовой голос той, о ком Ада уже забыла и думать: Ларисы Георгиевны.

Писательница Водопьянова, схватив ее за локоть, заявила:

– Так, расскажи мне, что происходит! Миша сам не свой, все меня бросили. Кто-то помер?

Ада, лихорадочно перерывала подушки дивана, надеясь, что сумочка завалилась за них, но убедилась, что та исчезла.

Но она оставляла ее лежать тут, она в этом не сомневалась. Пиджачок был на месте, черные «лодочки» тоже, а вот сумочка Лоретты бесследно исчезла.

Однако она не была в руках убийц, которые также вели за ней охоту.

Зато сбоку от дивана она обнаружила кем-то брошенные изящные лабутены. Размер был ее, и Ада, недолго думая, натянула их.

Положим, она могла разгуливать босиком по крыше, где проходил эксклюзивный прием в честь великой писательницы, создательницы саги о девочке-волшебнице, теперь, впрочем, завершившийся по причине смерти этой самой писательницы, вернее, ее убийства, которое, похоже, все считают то ли несчастным случаем, то ли суицидом. Но ведь не будет же Ада, подобно мужчине в самом расцвете сил, Карлсону, жить на крыше вечно!

А вряд ли имело смысл напяливать на себя черные «лодочки» и в особенности светлый пиджачок, так хорошо знакомые сообщнице убийцы Лоретты.

– Ты меня слышишь? – повторила писательница Водопьянова. – Что здесь происходит?

Обернувшись к ней, Ада рассеянно произнесла:

– Кажется, Лоретта умерла…

Ну, не кажется, а вполне себе точно, и не умерла, а была убита. Хотя если кого-то убивают, то он обычно умирает, ведь так?

Наверное, да.

Лариса Георгиевна, поцокав языком, совсем даже не трагическим, а каким-то удовлетворенным тоном произнесла:

– Бедняжка! А ведь такая ужасно успешная, до неприличия богатая, умопомрачительно юная. А взяла и умерла. А вот такая старая развалина, как я, все еще продолжает скрипеть. И даже с учетом того, что у меня нет ее миллиарда. А ведь она правда на книгах своих миллиард заработала?

Ну, на книгах и голливудских экранизациях, с которых имела определенный процент, но Лорочке голливудские экранизации ее опусов явно не грозили.

– Даже, говорят, поболее! – присоединилась к их разговору вдруг невесть откуда взявшаяся Софья Скорпионова. – И собственный замок в Шотландии, и палаццо в Венеции, и квартира в Нью-Йорке, причем явно не «двушка» с совмещенным санузлом, как некогда у тебя в Выхино, Лорочка!

Впрочем, тон ее на этот раз был не задиристый, а, скорее, снисходительный.

– Так тебя не выкинули отсюда? – ответила столь же добродушно писательница Водопьянова, и Скорпионова пояснила:

– А я на свою рабочую метлу села и обратно прилетела!

Писательницы расхохотались и принялись со смакованием перечислять недвижимость, обладательницей которой якобы – или, вероятнее всего, даже на самом деле! – была Лоретта ди Сан-Марко, благо, что обнаружить этот перечень в Интернете было проще пареной репы.

Мельком взглянув на двух маркграфинюшек тривиальной литературы, Ада поняла: их объединило чувство зависти и торжества по отношению к успешной и несоизмеримо более богатой, но теперь такой мертвой зарубежной коллеге по цеху.

А и Лорочка, и Софка были, подобно вождю мировой революции, живее всех живых и, попивая коктейли, которые теперь никого не интересовали, перемалывали косточки той, которая, упав с крыши самого крутого отеля российской столицы, в дополнительных травмах, пусть и словесных, уж точно не нуждалась.

Не упав, а будучи сброшенной, пусть уже и мертвой, вероятно, для того, чтобы завуалировать убийство.

Так и есть, ведьмы, сущие ведьмы!

Как и те две, другие, помоложе, которые убили Лоретту, а затем сбросили ее с крыши. И это в самый разгар вечеринки, на которой присутствовали десятки гостей и множество секьюрити.

И ведь удалось!

Они что, тоже ведьмы?

Сумочки нигде не было, и Ада отчаялась. Наверняка кто-то просто прихватил ее, как она – чужие лабутены.

Но как ей в этой вакханалии, царящей на крыше самого крутого столичного отеля, найти того, кто увел сумочку Лоретты? Ту самую, из-за которой литературной миллиардерше пришлось умереть на полу дамской комнаты.

Что же в этой сумочке такого ценного? Уж точно не копеечная ручка для автографов!

Но если не ручка, то что тогда? Ада отчего-то чувствовала, что непременно хочет узнать это.

Непременно.

Раз уж Лоретте пришлось ради этого умереть, а умирать она явно не собиралась. Как, впрочем, и отдавать свою вещь.

Но где же эта сумочка?

В тот самый момент, когда Ада в очередной раз задала себе этот вопрос, девушка увидела молодого официанта, меланхолично собиравшего оставленные тут и там грязные бокалы. Под мышкой он держал сумочку Лоретты.

Метнувшись к нему (от волнений последних минут хмель окончательно выветрился), Ада возбужденно заявила:

– О, а я ее обыскалась! Спасибо вам, что нашли ее!

И указала на сумочку Лоретты.

Официант протянул ей сумочку, и Ада, горячо его поблагодарив и ужасно сожалея, что не может дать ему чаевых (не вытаскивать же из кошелька Лоретты!), вернулась к двум папессам тривиальной литературы.

Те продолжали сплетничать, вдруг из неистовых соперниц превратившись в задушевных подруг. Слушать, как они поливают грязью покойную Лоретту, якобы превознося ее литературные заслуги, было выше сил Ады, и она ужасно обрадовалась, когда к ним присоединился крайне озабоченный, резко постаревший главный «ктулхушник», издатель Миша.

– Так чего она с крыши-то сиганула? – быстро спросила писательница Скорпионова, и издатель пожал плечами.

– Кто его знает. Вы, писательский народец, очень неуравновешенны и сумасбродны. Но, конечно, могла бы повременить и гикнуться со стен своего шотландского замка в озеро, а не прыгать на асфальт с крыши во время приема в свою честь, мной организованного!

Софка хохотнула:

– Ну, не факт, что, прыгнув со стен шотландского замка в воды озера, она бы умерла. А ей явно хотелось! Записки не оставила?

Издатель Миша несколько раздраженно ответил:

– Если и оставила, то не здесь. Просто удалилась, спросив, где тут дамская комната, и с концами…

Ну да, она отправилась в дамскую комнату, не ведая, что там ее настигнет смерть в лице двух ушлых особ, которые, как обеспокоенно заметила Ада, продолжали шастать по стремительно пустеющей крыше в поисках сумочки Лоретты.

Той самой, которую она, снова сидя на диване, прятала за спину.

– А это точно… самоубийство? – спросила она тихо, и все воззрились на нее с изрядной долей сострадания.

– Нет, деточка, она решила прогуляться по карнизу на высоте тридцать седьмого этажа, такая у нее была писательская привычка, свежим ветерком и карканьем ворон, знаете ли, ей вдохновение навевало, ну, и упала случайно вниз! – заявила со смешком писательница Скорпионова. – Лорочка, почему у тебя в услужении такой тупой персонал!

– Сама не знаю, – ответила та на полном серьезе. – Другого «ктулхушники» и не держат.

Прогулка, как в стивенкинговском «Карнизе»?

Ада, проигнорировав очередную колкость, продолжила:

– Нет, я не имею в виду возможность несчастного случая, который, думаю, полностью исключен. Но если это не суицид, то, быть может… убийство?

Издатель Миша уставился на нее.

– Кто-то скинул Лоретту с крышу? Ну, знаете ли! Зачем кому-то скидывать человека с крыши?

Например, чтобы завладеть его сумочкой, той самой, которая находилась у Ады за спиной. Внезапно девушке показалось, что в сумочке что-то шевельнулось. Она даже подпрыгнула – надо же, как фантазия разбушевалась!

– Да и скинуть человека с крыши крайне сложно! – заявила Софка, а Лорочка волшебным голосом пропела:

– А ты что, судишь по собственному опыту?

Писательницы опять начали грызться, впрочем, вполсилы, вероятно, чтобы не терять хватку, а издатель Миша сказал:

– Ну нет, это сюжетная канва для романа Лорочки, но, увы, наша миллиардерша Лоретта покончила с собой, причем в весьма неподходящем месте и в крайне неподходящее время.

Ну да, прыгни она с крыши на час позже и с соседнего отеля, все было бы в полном порядке.

Но в этом-то и суть, что она не прыгнула, а была сброшена уже мертвой.

Интересно, при вскрытии судмедэксперты это установят? Она ведь умерла за считаные минуты до того, как ее тело приземлилось на асфальт. И, вероятно, после падения с тридцать седьмого этажа предстала перед экспертами не в самом презентабельном виде.

Заметив, как убийца и ее подручная уже весьма беззастенчиво и, главное, абсолютно не привлекая ничьего внимания, прочесывают пустые диваны, расставленные по крыше, Ада спросила:

– А вы знаете этих дам?

Миша, присмотревшись, рассеянно произнес:

– Ах, они из одного концептуального мелкого издательства, что-то с мистикой. Уж так из кожи лезли, чтобы оказаться приглашенными на прием, и тут такое…

Ага, из кожи лезли! Конечно, хотели иметь возможность обокрасть Лоретту. Причем не только обокрасть, но и убить.

Ада помнила слова убийцы о том, что Лоретта должна умереть.

Но почему, собственно, должна?

– А что за издательство? – спросила Ада, но главный «ктулхушник» так и не дал ей ответ, потому что к ним подошел менеджер отеля, пожелавший побеседовать с ним.

Тем временем дамы из мелкого концептуального издательства (что-то с мистикой) приблизились к их дивану, и Ада похолодела – пиджачок и черные «лодочки» хоть и лежали теперь сбоку, однако были неплохо видны.

– Вам чего? – спросила парочку писательница Скорпионова, и сообщница убийцы пропела:

– Сумочку я свою ищу, такая крошечная, изящная…

Та самая, которая находилась у Ады за спиной. Девушка еще сильнее вжалась в подушки дивана – и вдруг поняла, что ей не померещилось: внутри сумочки что-то шевелилось.

Ситуация была ужасная, но ни сдвинуться с места, ни сунуть сумочку куда-то в другое место она на глазах у убийцы и ее сообщницы не могла.

– Ну, и ищите на здоровье, только не здесь! – продолжила писательница Скорпионова и помахала ковбойской шляпой, обнажая свою практически стриженную под ноль голову. – Я что, похожа на тех, кто ходит с сумочкой?

И, ткнув узловатым пальцем с желтым никотиновым ногтем в писательницу Водопьянову, продолжила:

– Вот эта ходит, но ее сумки больше похожи на продуктовые авоськи времен генсека Черненко.

Обе работницы мелкого концептуального издательства (что-то с мистикой), а по совместительству убийца и ее подручная, уставились на Аду, а та, собрав всю силу воли в кулак, произнесла:

– Извините, но ничем помочь не могу.

Хотя могла бы, если бы вручила им сумочку Лоретты, которая находилась у нее за спиной.

Сумочку, в которой что-то копошилось, отчего девушку прошиб холодный пот.

Издательши-убийцы двинулись дальше, а Ада резко отодвинулась в сторону, потому что не могла касаться спиной сумочки, в которой…

Было что-то живое?

Но не носила же Лоретта с собой любимого хомяка или, чего доброго, подаренного ей в честь первого заработанного литературным трудом миллиарда паука-птицееда.

А что, если носила?

Ада положила руку на сумочку, пытаясь осторожно ее прощупать. Нет, ничего там не шевелилось и не копошилось, все это ей померещилось.

Или нет?

Проще всего было заглянуть в сумочку, но с учетом шастающих неподалеку убийц, за этой сумочкой охотящихся, это было бы крайне неразумно.

Крайне.

Все это нервы, и Ада вдруг успокоилась. Нет, сумасшедшей особой покойная Лоретта явно не была и уж точно не таскала с собой в сумочке живое существо: любимого хомяка, паука-птицееда или карликового пуделя.

Да такой бы элементарно и не поместился бы в сумочке.

– Мне пора к моим кошечкам! – заявила вдруг, зевая, писательница Водопьянова. – Ада, организуй транспорт!

Хоть мысли ее были заняты совершенно иным, Ада поняла, что Лариса Георгиевна совершенно права: настало время покидать прием.

Тем более что та, в честь которой он был организован, в разбитом состоянии покоилась на асфальте тридцатью семью этажами ниже.

Только сейчас Ада, у которой голова от событий последних минут шла не то что кругом, а прямоугольной трапецией, обратила наконец внимание на массу пропущенных звонков на своем мобильном от разнообразных работников «Ктулху» – и ни одного от Стасика.

Встряхнувшись, Ада, все еще сидя на диване и прикрывая сумочку Лоретты подушкой, быстро созвонилась с шофером.

Писательница Водопьянова расщедрилась:

– Мы и Софочку до дома подбросим!

Обитала Софочка, как выяснилось, в собственных хоромах на Крымском Валу, а им потом предстояло еще за город пилить, в подмосковное шале Лорочки, но делать было нечего.

У Ады оставалась только одна проблема: как вынести с крыши сумочку Лоретты. Если бы не сотрудницы мелкого концептуального издательства ( что-то с мистикой), а по совместительству убийца и ее подручная, то Ада прихватила бы ее, не особо таясь.

Но эти особы, так ничего, конечно же, и не обнаружив, застыли около лифта, подвергая всех тех, кто направлялся к лифту, усиленному боди-контролю.

Заметив поднос с разными крошечными вкусностями, Ада произнесла:

– Лариса Георгиевна, зачем вот добру пропадать, думаю, вашим кошечкам очень понравится, ведь так?

Писательница Скорпионова, подхватив что-то эфемерное на деревянной шпажке, отправила это в рот и заявила:

– Да и не только кошечкам, но и людям! Я бы тоже не отказалась прихватить, все равно «Ктулху» все оплатило, так чего официанты домой еду потащат, лучше я сама слопаю!

Водопьянова немедленно одобрила идею, и Ада, поймав одного из официантов, велела ему упаковать им с собой содержимое двух подносов, что он безропотно и исполнил, наверняка в душе проклиная богатых сумасбродок.

Между двух солидных свертков плотной узорчатой бумаги, полных вкуснющих деликатесов (и для кошечек, и для писательницы Скорпионовой), Ада сунула сумочку Лоретты и с сильно бьющимся сердцем прошествовала с этим добром мимо убийцы и ее подручной к лифту.

Те, бросив на нее мимолетный взгляд, продолжили о чем-то секретничать, и Ада подумала: «Ведьмы, сущие ведьмы!»

Да, если кто и был ведьмами, так эти две. И пусть они молодые, весьма даже симпатичные, без крючковатых носов с бородавками, загнутых подбородков, горбов, остроконечных шляп и метел.

С крутыми смартфонами и на каблуках.

Все равно ведьмы!

Лифт опустил их вниз, в блистающий, в Трамп-стиле, холл, больше похожий теперь на встревоженный улей. Там дам встретил шофер издательства, который провел их к припаркованному на улице автомобилю. А у самого входа вертелся тощий подросток в смешной шапочке и с зеленым чубом, снимающий все на смартфон и безумно быстро тараторящий:

– Касатики, это сенсация номер один! С крыши самого крутого отеля Москвы сверзилась Лоретта ди Сан-Марко, ну, та тетка, что строчит романы о девочке-волшебнице Мэри Ноббит. Вот, ее тело, наверняка превратившееся в месиво, лежит там! Жаль, что отгородили, я бы вам показал, касатики!

Стараясь избежать столкновения с этим говорливым несовершеннолетним зевакой, Ада подалась в сторону, и тут кто-то из прохожих задел ее плечом, и сложная конструкция в ее руках начала крениться и поехала на асфальт.

И шлепнулась бы на него, если бы не молодой статный мужчина, который, сверкнув стального цвета глазами, подхватил верхний пакет с деликатесами и находившуюся под ним сумочку Лоретты, не позволив им упасть на землю.

Туда же, где всего в нескольких десятках метров, с другой, правда, стороны, там, где находилось скопление полицейских и «Скорых», лежала отгороженная от глаз и, что важнее, смартфонов зевак и уже подтянувшихся первых журналистов самая великая писательница и по совместительству литературная миллиардерша.

Сброшенная на асфальт с крыши самого крутого столичного отеля двумя привлекательными ведьмами, охотившимися за ее сумочкой, той самой, которую теперь держал в своих крепких руках сноровистый тип.

– Ой, большое вам спасибо! – произнесла с бьющимся сердцем Ада, сама не зная, отчего так испугалась.

Или, скорее, смутилась?

Из-за того, что этот тип подхватил сумочку, послужившую поводом для убийства Лоретты, о чем никто, конечно же, понятия не имел – по крайней мере, кроме нее самой и двух ведьм, оставшихся на крыше.

– Могу вам помочь отнести, – низким голосом произнес услужливый незнакомец, – вам куда?

Вместительный солидный автомобиль ждал их неподалеку, и молодой мужчина, отнеся туда верхний сверток с деликатесами и сумочку Лоретты, уложил то, что побольше, в багажник.

А сумочку протянул Аде, глядя девушке прямо в глаза, отчего ее сердце начало биться еще сильнее.

Да что это с ней?

– Наверняка ваше? – произнес он. – Или одной из дам?

Он имел в виду уже грузившихся в салон писательниц Водопьянову и Скорпионову.

– Да, спасибо! – произнесла Ада, выхватывая у него сумочку и переминаясь с ноги на ногу от неловкости.

Они продолжали смотреть друг на друга, и девушка вдруг всхлипнула, сама не понимая отчего.

– Вы ведь были там, на приеме? – спросил он, и Ада кивнула.

Не хватало еще, чтобы он спросил, не являлась ли она свидетельницей самоубийства Лоретты.

Нет, не являлась. Потому что это было не самоубийство, а убийство.

– Это все так ужасно, поистине жутко! – проронила она, а тип, склонив голову, продолжал внимательно смотреть на нее.

Уж слишком внимательно для случайного прохожего, вовремя сумевшего помочь ей.

– Знаете, а я ведь подростком зачитывался ее книгами, – сказал он наконец. – Какой, однако, кошмарный конец!

О да! Но что бы он сказал, если бы она сообщила ему правду о кончине Лоретты? Чего Ада делать, естественно, не намеревалась.

Это была тайна, которую она собиралась забрать с собой в могилу. Что, с учетом произошедшего убийства, было весьма жуткой метафорой.

Более чем жуткой.

– Ну где же ты, Ада! – раздался недовольный голос писательницы Водопьяновой, которая была подшофе: еще бы, поглощенные ею со своей врагиней, а в данные минуты закадычной подругой писательницей Скорпионовой коктейли оказали свое воздействие.

– Уф, ничего себе имечко у твоей девочки на побегушках! – захохотала писательница Скорпионова. – Ада – девочка из ада! Прихвати мне пару вкусностей, которые ты стырила с этой кошмарной вечеринки. Хотя пардон, вечеринка была вполне себе ничего, если бы эта идиотка не решила сигануть вниз. Хотя, если уж на то пошло, именно это и придало всему особый, так сказать, смертельный шик!

Софка тоже была под воздействием алкоголя, и Ада окончательно смутилась – и по причине ее циничных речей, и из-за того, что теперь этот тип со стальным взглядом знал, как ее зовут.

А вот как звали его самого?

Словно читая ее мысли, он произнес, доставая из кармана легкого пиджака картонный прямоугольник.

– Вас зовут Ада? Редкое, однако, имя! И красивое. Или это сокращение от еще более красивого и редкого?

Нет, она не была ни Аделаидой, ни Адальбертой, ни, храни боже, Адольфиной.

А просто Адой – в честь героини самого многостраничного романа Владимира Набокова, который ее мамочка читала в оригинале на американском, вернее, набоковском английском, когда была ею беременна.

И решила в итоге назвать дочь так же, как и главную героиню этого романного опуса великого писателя (пусть и не литературного миллиардера, но точно миллионера), единственного творения Владимира Владимировича, которое сама Ада, несмотря на свое филологическое образование, до конца осилить так и не смогла.

Хорошо, что мамочка не читала его знаменитую «Лолиту»!

Ада мельком взглянула на убористые черные буквы. И в глаза ей бросились даже не имя и фамилия этого типа со стальным взглядом, а его витиеватая должность.

И она испугалась.

На визитке соседствовали словосочетания «управление Следственного комитета России по г. Москве», «отдел по расследованию особо важных дел» и «старший следователь».

Господи, он бы ее арестовал, если бы знал правду о смерти Лоретты. Уж точно задержал бы как крайне важную свидетельницу.

И к тому же единственную.

Только почему он из отдела по расследованию особо важных дел аж из самого Следственного комитета России по г. Москве? И что такое эти важные дела: убийства? Кто-то в курсе, что Лоретту убили? Вообще-то нет, кроме нее самой и двух ведьм на крыше.

И тут Ада увидела, что эти криминальные особы уже не на крыше, а у сверкающих дверей отеля.

И как только туда попали – на метлах, что ли, в ночи вниз прилетели? Нет, скорее всего, как и она сама вместе с двумя пьяноватыми миледи тривиальной прозы, воспользовались лифтом.

Преступницы внимательно осматривались по сторонам, и Ада только сейчас сообразила, что все еще продолжает наиглупейшим образом держать в руках сумочку Лоретты.

Она быстро сунула ее в багажник, не зная, увидели ли это две ведьмы, убившие ту, которой эта сумочка до самых недавних пор принадлежала.

Вероятно, все же нет, потому что они и не смотрели в их сторону, таращась в противоположную.

Но с уверенностью исключать эту вероятность было нельзя.

– Я ничего не видела, клянусь вам! – пролепетала Ада, вдруг осознав, что сообщила типу с серыми глазами и по совместительству старшему следователю то, что он у нее и не спрашивал.

– Уверяю вас, Ада, все мы всегда что-то видим, даже если сами этого не понимаем, – заметил он на полном серьезе. – Так что если все же вспомните что-то, что покажется вам странным, то свяжитесь со мной.

– Ада – девочка из ада, ты чего там лясы с незнакомыми красавчиками точишь! – пророкотала из салона издательского автомобиля писательница Скорпионова. – Эй, столичный Антиной, вы ведь из компетентных органов? У меня глаз наметанный, вернее нюх! Если вам делать нечего, то езжайте со мной в мою большую и просторную квартиру на Крымском Валу! Я вас и накормлю, и напою, и даже спать уложу – благо, кровать у меня большая-пребольшая, нам обоих там места хватит!

Обе писательницы явно перебрали, потому что, как две школьницы, залились глуповатым смехом.

Никак не отреагировав на это идиотское замечание, старший следователь, пожелав дамам доброй ночи, удалился.

Ада же с бьющимся сердцем продолжала таращиться ему в широкую спину. Внезапно он обернулся, девушка смущенно дернулась, отведя взор.

Не хватало еще, чтобы он заметил ее нездоровый интерес к нему. Она же не сексуально озабоченная писательница Скорпионова в ковбойской шляпе и кожаных сапогах!

И тут она встретилась взглядом с одной из двух ведьм-убийц, с той, что постарше.

Которая, собственно, и лишила жизни Лоретту.

Их взгляды пересеклись всего на мгновение, но и этого хватило, чтобы Аду пробрало до костей. Юркнув в автомобиль, она расположилась на удобном кожаном сиденье.

– Что, новые знакомства завела? – произнесла писательница Водопьянова, впрочем весьма благодушно, а писательница Скорпионова потребовала:

– Есть хочу! Где Лореттины харчи? Давайте помянем несчастную самоубийцу! Я когда выпью, ужасно есть хочу!

Пришлось выходить и вытаскивать из багажника сверток с деликатесами, а потом запихивать его обратно. При этом Ада переложила сумочку Лоретты на самое дно и прикрыла ее другим свертком.

Так, на всякий случай.

И вдруг она заметила, что вся эта конструкция легонько пошевелилась. Волосы у нее едва не встали дыбом – так и есть, в сумочке литературной миллиардерши, убитой двумя ведьмами, был кто-то живой!

Хотя почему едва – волосы в самом деле вздыбились, по крайней мере на руке, то ли от жути, то ли от азарта. Точнее, и от того, и от другого.

Может, все это ей только привиделось и ничто в сумочке не шевелилось, потому что там элементарно не имелось ничего такого?

Но нет же, сверток с деликатесами, покоившийся на сумочке, снова дернулся.

Самым простым было бы схватить сумочку и заглянуть в ее нутро, но делать этого Ада не стала, вернувшись с деликатесами в салон автомобиля.

Какое-то неведомое чувство успокаивало ее, веля ничего не предпринимать. И сейчас в сумочку не смотреть.

А когда тогда?

Происшествие, с учетом своей невероятности, было таким из ряда вон выходящим, что Ада очень быстро забыла о нем – как будто и хотела выкинуть из памяти. Издательский автомобиль тронулся в путь, плавно проплывая по Моховой, запруженной людьми, среди которых Ада узрела и двух ведьм.

Она даже отвела взгляд, хотя те видеть ее не могли: стекла в салоне были тонированными.

Заметила она и типа с серыми глазами, помогшего ей, старшего следователя, который, стоя на кромке тротуара, говорил с кем-то по мобильному.

Сероглазый даже помахал им рукой, и Ада не сомневалась, что он запомнил номер автомобиля и проверит его по базе данных. Может, он как раз этим и был занят?

– Что, Ада – девочка из ада, нашла себе спутника жизни? – произнесла с набитым ртом писательница Скорпионова, а ее коллега Водопьянова заявила:

– Не обижай мою девочку на побегушках! Она, может, и не очень расторопна и далеко не так сообразительна, но в целом гораздо лучше своих абсолютно тупых предшественниц. Кроме того, у Ады имеется жених, за которого она намеревается замуж, вот так-то!

Ну да, жених, который прислал ей сообщение, что им надо расстаться.

– Ну, один жених, а другой так, на чих! – сказала Софка, и обе гросс-герцогини тривиальной литературы залились смехом многоопытных дам.

Конечно, при этом писательница Скорпионова подавилась, пришлось стучать ее по спине, и вся эта катавасия завершилась только тогда, когда они высадили Софку у ее элитного многоквартирного дома на Крымском Валу.

– Я ведь один сверточек с собой заберу! – провозгласила она, цокая подковами своих ковбойских сапог на асфальту.

Аде пришлось доставать его из багажника, и при этом она заметила сумочку Лоретты, с которой другой пакет во время их путешествия съехал.

– Смотри только не подавись! – заявила писательница Водопьянова. – Потому что если с тобой что-то случится, рядом не будет молодого красавца, который откачал бы тебя и сделал дыхание «рот в рот» на твоей большой-пребольшой кровати!

Скорпионова, забирая сверток со стыренными деликатесами, пробасила:

– Ну, это мы еще посмотрим, Лорочка! Ладно, бывай, дорогая моя. Была рада повидать тебя и узнать, что твои тиражи продолжают неуклонно падать. Так держать, милая моя!

– И тебе всего самого плохого, Софочка, не наедайся на ночь, будут снова запоры!

Обменявшись любезностями, императрицы тривиальной литературы расстались, и Ада наконец-то опустилась снова на сиденье, понимая, что предстоит путешествие в подмосковное шале писательницы Водопьяновой, а оттуда – снова в столицу, на собственную квартиру, что в Марьино.

И домой она в итоге попадет к середине ночи.

Но по причине переживаний – то ли из-за встречи с писательницей Скорпионовой, то ли из-за смерти Лоретты – Лариса Георгиевна размякла и проявила великодушие, заявив:

– Ладно, завезем теперь тебя в твои съемные хоромы, Ада – девочка из ада, как называет тебя Софка, а потом помчимся ко мне в резиденцию. Завтра приезжай ко мне к десяти… Хотя нет, к полудню, я раньше не встану. Господи, что за день!

– Может, мы сначала вас отвезем? – спросила участливо Ада и поняла, что предлагает столь невыгодный для себя вариант вовсе не по причине желания угодить писательнице Водопьяновой, а потому что хочет оттянуть неизбежное: тот момент, когда придется вынуть из багажника сумочку Лоретты.

Неизбежный – и такой жуткий.

Но Водопьянова, пребывающая в прекрасном расположении духа и уставшая, решила в этот ночной час побыть доброй (что периодически случалось с ней, сменяясь фазами, во время которых она превращалась в сущую ведьму) и заявила, что они сделают именно так, как она сказала.

Надо же, какая, однако, заботливая!

По пути к дому Ады писательница Водопьянова все щебетала о том, что и целый литературный миллиард в свободно конвертируемой валюте, и собственный замок в Шотландии на берегу озера, в котором обитает чудовище, и голливудские экранизации не уберегут от одного.

От смерти.

Нравилось ей смаковать тот факт, что гораздо более успешная, очень богатая, молодая и привлекательная Лоретта скончалась, а сама она, скромная, как любила себя называть в интервью, труженица российской детективной нивы, мчится по ночной Москве в комфортабельном издательском автомобиле.

– Отсюда вывод, девочка: важно не как жить, а жить вообще! О, какая глубокая фраза, надо бы использовать ее в моем новом шедевре. Ты ее на всякий случай записала? Для интервью тоже сгодится. Кто у нас там следующий, какие-то прилипчивые телевизионщики?

– Эфир в «Народном ток-шоу», – автоматически припомнила Ада, чувствуя, что все мысли вертятся вокруг одного предмета: сумочки Лоретты, лежащей в багажнике издательского автомобиля.

Настал момент расставания, и Ада, трепеща, открыла багажник. Ее бы не удивило, если бы сумочки она там не обнаружила.

Но та была по-прежнему там – куда она, собственно, могла деться, не убежала же?

Нет, не убежала, а явно ждала ее.

Взяв сумочку в руки, Ада еще раз пожелала писательнице Водопьяновой доброй ночи, а та, видимо, посчитав, что уже достаточно побыла доброй и приветливой, вдруг заявила:

– И кстати, что там Софка вякнула о том, что ты сливала СМИ неприглядную информацию обо мне? Нам надо с тобой об этом серьезно поговорить, девочка из ада! Ладно, уже завтра, точнее сегодня, но позже. А теперь я устала, ямщик, вези меня в мое поместье!

Проводив взглядом автомобиль с царицей морской современной тривиальной литературы, Ада подняла голову и вдруг заметила на черном небе огромную сияющую головку сыра: было полнолуние.

Оказавшись у себя в квартире, она занималась всем чем угодно – переодевалась, приняла душ, приготовила себе зеленый чай, просмотрела сообщения на рабочем компьютере, к которому у нее был удаленный доступ, даже ответила на несколько личных посланий, пришедших еще вечером, заметив экстренное сообщение «Легендарная писательница кончает жизнь самоубийством в самом центре Москвы: прыжок создательницы саги о девочке-волшебнице в литературную вечность».

В общем, предпринимала все, чтобы не заняться тем, что должна была сделать еще на лестнице или даже на улице: заглянуть в сумочку Лоретты.

Часы показывали уже середину ночи, когда Ада, понимая, что переделала все, что только можно, даже старательно вымыла чашку вместо того, чтобы поставить ее в посудомоечную машину, теперь осталось только одно, отправиться спать, вышла в коридор и подошла к комоду под зеркалом, на который положила сумочку Лоретты.

Только там той не было.

Обнаружила она сумочку под комодом – наверняка та туда упала. Только вот отчего? Она точно помнила, что положила сумочку не на самый край. И задеть ее никак не могла, даже случайно, потому что в коридор больше не выходила.

Намеренно не выходила, чтобы не поддаться соблазну.

А никого, кроме нее самой, в квартире не было.

Подобрав сумочку, Ада прошла в зал и уселась с ней на диван. И осторожно прощупала вещицу. Неужели то, что находилось там, внутри, и сбросило ее с комода на пол?

Но, как и до этого, ничего такого в сумочке не прощупывалось, точнее, там вообще ничего не прощупывалось.

Ада отложила ее в сторону и принялась делать то, что делать очень не хотелось: отвечать на послание Стасика, в котором он сообщал, что им предстоит расстаться.

Точнее, что он ее бросает.

Подходящие слова в голову не шли, и краем глаза девушка все косилась на сумочку, лежащую на диване.

И вдруг поняла, что той там уже нет, она как-то оказалась на полу у дивана. Нет, что это, в самом деле, такое?

Буквально отбросив смартфон с так и не завершенным посланием своему жениху, теперь, впрочем, бывшему, Ада схватила сумочку Лоретты и попыталась ее открыть.

Не тут-то было. Замочек оказался хитрый, сама сумочка явно эксклюзивного дизайна, пришлось попотеть, чтобы сообразить, как добраться до ее таинственного внутреннего мира.

Наконец Ада справилась – открыла сумочку.

Не было в ней никакого хомяка или, что намного хуже, паука-птицееда. Но отчего же тогда сумочка шевелится?

Или это сама Ада по фазе двинулась? Плотно работая с писательницей Водопьяновой, этого вполне можно было рано или поздно ожидать.

А уж после встречи с писательницей Скорпионовой – так даже всенепременно!

После встречи и совместной поездки в издательском автомобиле.

Раздалось приглушенное жужжание, и Ада поняла, что ей пришло сообщение. Все еще держа сумочку в руке, она схватила смартфон. Так и есть, несмотря на поздний (или ранний?) час, пришло послание от Стасика, который, так и не получив от нее ответа, но увидев, что она его прости-прощай прочла, прислал ей голосовое сообщение – на целых четыре минуты и пятьдесят восемь секунд.

Ого наговорил-то!

Ада включила прослушивание, и раздался знакомый ей голос жениха, теперь, впрочем, бывшего:

«Девочка моя, ты мне не отвечаешь, поэтому я решил сказать тебе еще пару слов. Понимаю, что ты в шоке, но, поверь, это правильно, что мы расстаемся. Для тебя так, девочка моя…»

Сумочка, которую Ада зажала под мышкой, явно дернулась, и это была не галлюцинация, не самовнушение и не нервный тик ее собственного тела.

Отложив телефон, Ада произнесла, обращая свои слова именно к сумочке Лоретты – и при этом не ощущая себя сумасшедшей:

– Ну что же, кажется, ты требуешь повышенного внимания? Ну что ж…

Перевернув сумочку, она энергично потрясла ее над диваном.

Итак, что там было и за чем вели охоту издательские ведьмы? По законам жанра, в сумочке должен был находиться небывалых размеров драгоценный камень, например третий по величине в мире ограненный алмаз.

Или даже второй.

Не исключено, что красный, синий или зеленый. Зеленые, как когда-то узнала Ада, самые редкие и дорогие.

Или там флешка с новыми, уже написанными, но не опубликованными романами Лоретты, завершением ее саги о девочке-волшебнице, на которых можно заработать еще один миллиард – или даже парочку?

Или ключи от квартиры Лоретты, где лежат деньги, точнее, этот самый, ею уже заработанный, литературный миллиард.

Но ведь у нее была не квартира, а замок в Шотландии, палаццо в Венеции и пентхаус в Нью-Йорке, причем, как верно заметила писательница Скорпионова, явно не «двушка» с совмещенным санузлом.

Ну и, наверное, всякая другая мелочовка то тут, то там, как и надлежит самой богатой писательнице в истории человечества.

Но ничего такого из сумочки не выпало, только уже знакомая Аде дешевенькая ручка, та самая, которой Лоретта подписала ей книгу (вот ведь незадача, томик она где-то впопыхах оставила – только вот где?), тюбик дорогущей губной помады, упаковка салфеток, запечатанная медицинская маска, крошечный флакончик со средством для дезинфекции рук и несколько визитных карточек.

Ада просмотрела последние – так и есть, все московские, врученные ей «ктулхушниками». Наверное, Лоретте было совестно сразу же избавляться от них, вот и сунула в сумочку, чтобы при первой возможности отправить в урну.

Ни тебе гигантского алмаза, ни флешки, ни даже ключей от квартиры, где деньги лежат, – или хотя бы от шотландского замка с подвалами, где грудами свалены золотые литературные дукаты.

Больше в сумочке Лоретты, самой богатой писательницы за всю историю человечества, убитой всего несколько часов назад двумя ведьмами, ничего не было.

Ада перебрала эти незатейливые вещицы, тряхнула сумочку снова и заглянула вовнутрь.

И поняла, что там есть что-то еще.

Что-то, зацепившееся за внутреннюю обшивку, небольшое, так похожее на…

Куклу!

Так и есть, она осторожно извлекла из сумочки покойной литературной миллиардерши куколку, крошечную, но при этом такую…

Уродливую!

Нет, это не была одна из тех симпатичных забавных кукол, которые дети берут с собой в постель, засовывая под подушку, или влюбленные взрослые дарят друг другу (хотя вот Стасик ей ни разу ничего подобного никогда не преподнес и теперь, с учетом их расставания, вернее, его с ней расставания, уже и не преподнесет), а нечто гротескное.

Кукла изображала человека, наверняка женщину или даже девочку: тряпичная, явно старинная, с двумя разноцветными пуговицами, стеклянной и костяной, вместо глаз, без носа, зато с нарисованным, уже выцветшим, кровожадно распахнутым кривым ртом, в котором виднелись даже не острые зубы, а самые настоящие клыки, торчащими в разные стороны двумя кривыми косичками, несуразно длинными руками, причем разного калибра, и с одной ногой, на которой были прорисованы когти, больше похожие на медвежьи.

В общем, не кукла-милашка, а кукла-кошмарик, которую не станешь покупать ни своему, ни чужому ребенку. И ее явно не приобрели в магазине, а сделали собственноручно, облачив при этом в какие-то лохмотья. Ада обнаружила на пятке единственной кукольной ноги давно выцветшую вышивку, искусный узор из двух латинских букв, то ли AG, то ли AC.

Знак фирмы-изготовителя, что ли?

Больше в сумочке Лоретты ничего не было.

Положив куклу-уродца на диван, Ада вывернула сумочку, прощупывая внутреннюю прокладку. Может, там было что-то вшито?

Но никакого потайного кармана в сумочке не имелось.

Значит, ведьмы, сбросившие тело уже мертвой (а может, все еще живой, просто находившейся после удара смартфоном в висок без сознания – вот ведь ужас!) Лоретты с крыши самого крутого столичного отеля, охотились или за дешевой ручкой, или за уже неновой помадой, или за салфетками, или за флакончиком средства для дезинфекции, или за визитками «ктулхушников».

Или за медицинской маской китайского производства?

Или все же за куклой-кошмариком, куклой-уродцем, куклой-ведьмочкой.

Ада посмотрела на диван, куда только что положила кукленыша, но не обнаружила его там.

Тот примостился на полу.

Подняв его, Ада внимательно осмотрела чье-то неказистое творение. Что же, явно старинное, возможно, даже древнее.

Может, то, за чем шла охота, находилось внутри этого кукленыша-уродца? Ну, примерно как в любимом ею стародавнем «Романе с камнем», где самый большой изумруд в мире покоился внутри фарфорового зайца, обнаруженного в пещере главными героями в исполнении молодых тогда еще Майкла Дугласа и Кэтлин Тернер?

Ада стала прощупывать кукленыша и даже отыскала ножницы, чтобы, если что, вскрыть его.

Кукленыш выскользнул у нее из рук, а когда она попыталась его поднять, то ощутила болезненный укол.

Там что, внутри была иголка?

Заметив выступившую на пальце капельку крови, Ада поняла, что порезалась об острый край костяной пуговицы.

А кровожадный и такой уродливый кукленыш, словно издеваясь над ней, продолжал скалить свой кривой клыкастый рот.

Точнее, самую настоящую пасть.

Как будто сопротивляясь ее желанию вскрыть его при помощи ножниц. Господи, как такое может быть – это же всего лишь тряпичная кукла, правда, старинная!

Вот именно, старинная и, не исключено, очень ценная. Потому что если ведьмы-убийцы и могли за чем-то охотиться, так только за кукленышем-уродцем.

Ведь есть же куклы, за которые коллекционеры выкладывают миллионы! Только те, конечно, покрупнее, не такие микроскопические, и уж точно намного более привлекательные.

Но разве не выложили несколько лет назад за фарфоровую куклу, принадлежавшую юной Марии-Антуанетте, многомиллионный куш?

Однако вот этот кукленыш Марии-Антуанетте явно принадлежать не мог – разве что когда несчастная томилась в тюрьме, ожидая смерти на гильотине? Но там ей было явно не до кукол.

А что, это вполне могло оказаться правдой, кукла времен Великой французской революции, поэтому такая страшная. Ей в таком случае больше двухсот лет, и она стоит очень дорого!

Ну, пусть миллион или даже два – в долларах, евро или британских фунтах. Или три. Вряд ли даже самый сумасшедший коллекционер выложит больше.

Безусловно, сумма более чем солидная, но могла ли она явиться причиной убийства Лоретты двумя ведьмами?

Потому что если даже это действительно ценная старинная кукла, в чем Ада весьма сомневалась (старинная – да, но ценная ли?), то ведь продать ее после убийства Лоретты практически невозможно. Наверняка в кругах соответствующих коллекционеров известно, кому какая кукла принадлежит, в особенности если она была куплена на аукционе, и перепродать ее за ее реальную цену не получится.

Оставалось одно: ведьмы хотели заполучить кукленыша для себя, но почему?

Потому что они тоже собирали подобных уродцев?

И ради этого пошли на убийство литературной миллиардерши, причем, как понимала Ада, заранее спланировав преступление.

Им нужна была сумочка и то, что в ней находилось. И они с самого начала намеревались убить Лоретту.

Вот ведь ужас-то!

Словно соглашаясь с ней, кукленыш-уродец продолжал таращиться на Аду. Та, взяв пшикалку из сумочки Лоретты, продезинфицировала свой кровоточащий палец.

И заметила, что клыкастая пасть кукленыша измазана кровью – конечно же, ее собственной, которая капнула, когда она задела костяную пуговицу-глаз с неровными краями.

– И что мне с тобой делать? – спросила Ада, сама не понимая, как теперь поступить. Она отчего-то подумала о визитке старшего следователя со стальным взглядом.

Нет, втягивать во все органы было решением неправильным, тогда ведь и о смерти Лоретты поведать придется, и кто знает, чем это еще обернется!

Двадцатью годами за убийство всемирно известной писательницы и ненавистью миллионов, да что там, миллиардов ее поклонников по всему миру?

Ада быстро попыталась найти в Интернете информацию о том, коллекционировала ли Лоретта ди Сан-Марко кукол, однако ничего не нашла, кроме кучи новейших сообщений о гибели литературной миллиардерши в Москве при падении с крыши фешенебельного отеля.

Даже на официальном сайте писательницы, на котором еще не появилось сообщение о ее кончине, информации о таком ее хобби не было. Говорилось только, что Лоретта обожает лошадей, крайне щедро поддерживает различного рода благотворительные проекты, в особенности в отношении больных детей, в восторге от музыки Баха и картин немецких экспрессионистов периода между двумя войнами – и ни слова о том, что она собирает кукол.

Тем более кукол-уродцев.

– Как тебя зовут-то, моя хорошая? – спросила Ада, поймав себя на мысли, что разговаривает с кукленышем.

Который был женского пола, ну да, по причине косичек.

И окаменела. Потому что клыкастая пасть кукленыша, запачканная ее собственной кровью, теперь была чистой, без единого пятнышка.

Схватив уродца, Ада принялась рассматривать его. Если бы кровь впиталась, остались бы пятна, которые потом ни за что не вывести, с кровью ведь всегда так.

Но она не впиталась, а просто исчезла.

Как будто… Как будто кукленыш выпил ее кровь, попавшую ему на клыки.

Точнее, ей.

– Может, мне тебя выбросить? – спросила Ада и на полном серьезе двинулась в направлении кухни. Однако, зацепившись за край ковра, вдруг полетела на пол и при этом пребольно ушибла локоть.

Кукленыш, который вылетел у нее из рук, восседал на ковре и торжествующе взирал на нее.

Аде пришла в голову ужасная мысль – а что, если то, что шевелилось в сумочке Лоретты, и было им? Точнее, ею.

Кукленышем-уродцем.

Ну да, как в третьесортном фильме ужасов или рассказе Стивена Кинга: кукла-уродец, которая случайно оказывается у нее в руках, на самом деле является вместилищем злого духа, клоуном-монстром или вообще исчадием ада. Есть же такая кинолента о кукле-убийце. Или это ожившие оловянные солдатики нападали на людей?

Точно, было у Кинга что-то об одержимых гладильных, кажется, допотопных автоматах в старой прачечной, они оживали и становились убийцами, если на них попадала человеческая кровь. Брр… При всем уважении и признании таланта заморского ужаса – это уж чересчур!

Да и это, как говорится, вам не прачечная и даже не Министерство культуры, а съемная квартира в Марьино.

Ну, имелась, конечно же, и мультяшная франшиза о куклах, которые ведут свое тайное существование, прикидываясь бездушными предметами, а на самом деле являясь страстными и самыми что ни на есть живыми. Над одной частью этого сериала, где выросший мальчик решил избавиться от игрушек и они в итоге оказались на свалке, под пятой плюшевого медведя-тирана, Ада даже плакала навзрыд.

На плече Стасика – они смотрели этот мульт вместе у него дома не так давно!

Да, поплакать на плече Стасика больше не получится. Теперь она в компании кукленыша, который, кажется, только что насытился ее кровью.

С ума сойти!

Может, она в самом деле свихнулась?

– Кто ты такой и что тебе нужно? – требовательно спросила Ада и подумала, что если кукленыш сейчас вдруг поведет глазами-пуговицами, потянется и, вскочив на одну ногу, подобно селениту в представлении людей Средних веков, двинется к ней, она совсем не удивится.

Ничего такого, конечно же, не произошло, но, поднявшись и потирая ушибленный локоть, Ада все же косилась на острые ножницы.

Если что, она справится с кукленышем-монстром с их помощью.

Или нет?

Поставив чайник, девушка со вздохом подняла жуткую игрушку и сказала:

– Ладно, если оказался у меня, так живи, я не против. Только не нападай на меня ночью с кухонным ножом, не души и не пей мою кровью, договорились?

Докатилась – она на полном серьезе вела подобные разговоры с тряпичной куклой!

Может, правильно Стасик сделал, что бросил ее? Она бы на его месте тоже бросила такую неуравновешенную особу, которая ведет разговоры с чужой куклой.

Точнее, теперь с ее собственной, потому что… Ну, она же как бы унаследовала ее от Лоретты.

Не нести же кукленыша к старшему следователю со стальным взглядом, чтобы поведать ему абсолютно недостоверную историю и самой напроситься в обвиняемые?

Выпив чаю, Ада – то ли из баловства, то ли из какого-то суеверного почтения – поставила чашку и перед кукленышем, которого водрузила на стол и прислонила к сахарнице.

И даже положила рядом с ним овсяное печенье, причем на блюдечке.

Разве не подкармливают домовых, чтобы те не шалили?

Затем девушка наконец-то прослушала сообщение от Стасика. Ну да, примерно то, чего она и ожидала: во всем оказалась виновата она сама, так что им лучше всего расстаться.

– Чтобы черт тебя побрал! – заявила Ада в сердцах, стирая голосовое сообщение Стасика. И почему на сердце так больно и хочется плакать?

Потому что, наверное, она все еще продолжала его любить. А вот он, судя по всему, нет.

И вообще, любил ли когда-то?

При мысли о Стасике в голове вдруг возник образ старшего следователя со стальным взглядом. Нет, вот только этого ей не хватало!

Поэтому девушка громко повторила:

– Чтобы черт тебя побрал, Стасик!

И, посмотрев на кукленыша (чашка все еще была полной, а овсяное печенье ненадкушенным), она повторила:

– Так ведь? Мы хотим, чтобы его черт побрал! Вот пусть и побирает!

И отправилась спать.

Несмотря на все пережитое, причем такое ужасное, заснула Ада мгновенно, и никакие кошмары ее не мучили. Проснулась она гораздо позднее обычного, но ведь и легла уже под утро. Благо, была суббота – у всех нормальных людей нерабочая, но не у нее, мелкой сошки в издательстве «Ктулху», брошенной на растерзание писательнице Водопьяновой. Если Лариса требовала к себе Аду на выходных, она являлась без малейших возражений.

Проковыляв, потягиваясь и зевая, из спальни в совмещенный с кухней зал, девушка покосилась на восседающего у сахарницы кукленыша.

– Доброе утро! Или с тобой надо по-английски? Ну, тогда гуд морнинг!

Сама, сжевав целое овсяное печенье, которое оставляла в качестве шуточного подношения кукленышу, и выпив ему же предназначавшийся давно остывший чай, Ада покосилась на часы. Скоро одиннадцать, а ей надо быть у писательницы Водопьяновой к полудню! И какая разница, что суббота: если папесса тривиальной литературы желает ее видеть, она обязана предстать перед ее светлые очи.

Вообще-то очи у писательницы Водопьяновой были карие, но какая разница: предстать перед ними Ада обязана в любом случае.

Быстро собираясь, она только перед самым выходом заметила, что Стасик прислал ей утром массу сообщений.

Ну, начинается – опомнился и решил взять свои слова обратно? Нет уж, мальчик мой, дудки, если расстаемся – так расстаемся!

Слушать, что он там наговорил, она не стала и посмотрела на кукленыша. А затем, поддавшись сиюминутному импульсу, сгребла его и засунула в свой рюкзачок: так-то лучше.

И только уже по пути в подмосковное шале писательницы Водопьяновой (на этот раз она отправилась туда на авто), Ада прослушала последнее сообщение от Стасика.

И едва не врезалась в шедший впереди автомобиль.

– Девочка моя, мне очень, очень плохо! Мне так тебя не хватает! Мой автомобиль всмятку, но я отделался только легкими ушибами. Правда, от подушки безопасности на лице огромный синяк, она раскрылась так по-идиотски.

Оказалось, что рано утром, по пути в элитный фитнес-центр, который он посещал три раза в неделю, Стасик попал в ДТП, о чем и сообщил ей в ряде голосовых сообщений, которые Ада, до этого сладко почивавшая, прослушала только сейчас.

Голос в записи звучал так жалостливо, что вся ее злость в отношении жениха, может, бывшего, а может, и нет, тотчас улетучилась.

И пусть он ее бросил – она это делать не намеревалась!

– Девочка моя, мне так плохо, все болит, приезжай ко мне! Меня врачи осмотрели, ничего страшного нет, от госпитализации я отказался. Сейчас дома, жду тебя!

Была суббота, но ведь имелась еще и писательница Водопьянова в своем подмосковном шале.

Позвонить и сказать, что по семейным обстоятельствам она не сможет приехать? Ну, такого Лариса точно не стерпит.

– Может, вам, Лариса Георгиевна, взять сегодня выходной и принять ванну? – произнесла вслух Ада. – Или лучше всего отправиться… в баню!

Или решить обменяться верительными грамотами с писательницей Скорпионовой. Или написать тройную норму своего нового романа.

Хотя нет, пусть идет в баню, там писательнице Водопьяновой самое место. Именно в бане.

О, кто бы ее, в самом деле, забанил, что ли?

Мобильный, прилепленный над приборной панелью, ожил, на связи было подмосковное шале. Только подумала о черте, как он уже тут как тут.

Черт, черт… Что-то было связанное с чертом, но что именно?

– Доброе утро, Лариса Георгиевна! – произнесла Ада сладким голосом, но вместо писательницы Водопьяновой услышала экономку Марию Филипповну.

– Наша хозяйка велела позвонить тебе и передать, что ты ей на выходные не нужна. И приезжать тебе сегодня не надо. Она решила отправиться в спа. Вместе с Софкой Скорпионовой, – я чуть дара речи не лишилась, когда это услышала.

В спа? С писательницей Скорпионовой?

Вышло прямо так, как она и пожелала: Лариса решила пойти в баню, только элитную и дорогую, причем вместе с Софкой, и оставила Аду в покое.

– Спасибо, небеса, что услышали меня! Почаще бы! – с чувством воскликнула она, завершив разговор с экономкой. – Можно теперь и о повышении подумать. Почему бы моей начальнице не уступить мне свое кресло? Только куда вот ей самой деться? Ну, пусть в тартарары, что ли, провалится!

В самом деле, почему бы и нет?

Понимая, что такого никогда не произойдет, Ада, рассмеявшись, свернула в нужном направлении и отправилась к Стасику.

Обитал тот в большой холостяцкой квартире-студии с видом на Измайловский парк. Открыв дверь своим ключом, который у нее пока что имелся, Ада, накупившая разных вкусностей, громко поприветствовала Стасика из холла и первым делом отнесла продукты на кухню. А вторым – обнаружила своего жениха, то ли бывшего, то ли будущего, но вряд ли актуального, в просторной комнате-студии на гигантской желтой софе. Стасик возлежал на ней, завернувшись в махровый халат и одновременно орудуя сразу тремя смартфонами.

– Девочка моя, не думал, что ты так быстро приедешь! – смутился он. – Ты разве сегодня не работаешь?

Ну да, она же успела послать ему короткое сообщение, что если и навестит его, то только вечером, потому что не знала еще, что Лариса Георгиевна пойдет в баню.

– Работаю, но ты важнее, – ответила Ада, чмокнув Стасика в небритую щеку. Красавец, выпятив пухлые губки, заявил:

– Надо было, наверное, поехать в больницу. Может, отвезешь меня? Так все тело болит, ужас, пошевелиться не могу!

Присев на диван рядом со своим незадачливым женихом, Ада обняла его и поцеловала, на этот раз гораздо более основательно.

– Ведь мне повезло, что только авто всмятку! Хотя жалко, конечно, новое же.

– Зато ты не пострадал, а это самое главное!

Стасик захныкал:

– Еще как пострадал! Мне так плохо, так плохо! И очень хочется тортика, ну, того, моего любимого! И из нашей кондитерской.

Понятно, из той, где они часто бывали, – на Тверском бульваре.

– Девочка моя, может, привезешь? – промурлыкал страдалец, привлекая к себе Аду. Авария аварией, но на хватке Стасика полученные травмы никак не сказались.

Впрочем, он всегда был мальчик не промах.

Ада, размякнув, не стала возражать, хотя тащиться в центр и обратно в субботу днем ей ой как не хотелось. Она запустила руку под халат Стасика – и вдруг нащупала там что-то неожиданное.

Кружевные женские трусики, точно не ее собственные.

– Твое? – спросила саркастически Ада, рывком поднимаясь с дивана, а Стасик протянул:

– И ты считаешь правильным третировать больного, едва не погибшего пару часов назад, человека?

Того самого, который обжимался с кружевными женскими трусиками, причем чужими?

– Значит, не твое, – констатировала Ада, вдруг понимая, что хоть и жалеет Стасика, но в очередной раз попалась на его уловку, – если бы было твое, я бы поняла и простила.

– Ну, вот только этого не надо! Ну, валяется тут с незапамятных времен, когда мы еще вместе не были, я же молодой здоровый мужик, и что с того?

Ну да, валяется тут – Стасик держал чужие женские трусы прямо под халатом.

– Прямо с незапамятных времен у тебя под халатом? Однако!

А что бы он сказал, если бы обнаружил у нее в постели чужие мужские семейные трусы – поверил бы, что они валяются тут с незапамятных времен, что с того, я же молодая здоровая баба?

Стасик тем временем заныл:

– Ну, ладно тебе! Лучше порадуй меня пироженками, они такие вкусные. Ну, привезешь, девочка моя? Ну, прошу тебя, будь миленькой! Ты ведь такая хорошая, Адусик!

Девушка поморщилась:

– Сколько раз просила меня так не называть!

– А как, Ада – девочка из ада?

Ада вздрогнула. Так же ее называла накануне и писательница Скорпионова. Они все сговорились, что ли?

Может быть.

– Нет, так тоже не надо.

Стасик тем временем причитал.

– Господи, это в самом деле какой-то кромешный ад! Авто всмятку, восстановлению не подлежит. Еще неизвестно, что страховая компания скажет. Знаю я их братию, платить будут по минимуму. И все из-за этого Черта, который на своей фуре выворачивал!

– А что за черт? – спросила Ада, уверенная, что так пренебрежительно он называет виновника произошедшего, не желая, однако, углубляться в детали ДТП: главное, что Стасик жив и невредим.

И вполне здоров, о чем ясно дает понять кружевной аксессуар, хранимый под халатом, у самого сердца.

Ну, и прочих частей своего отшлифованного в элитной фитнес-студии организма.

– Да говорю же тебе, Черт. Это фамилия его, и в самом деле подходящая – Черт. Олег Игоревич Черт. Так в паспорте и написано, я сам видел, когда менты протокол составляли. И родился шестого шестого. Вероятно, в шесть утра. Он меня едва не укокошил, черт бы его побрал!

Черт бы его побрал!

Чувствуя, что ее трясет как в лихорадке, Ада вспомнила, что именно этого и пожелала Стасику вчера вечером. Да нет же, сегодня утром. Точнее, буквально насколько часов назад.

И он его незамедлительно побрал: Олег Игоревич Черт, родившийся шестого шестого. Вероятно, в шесть утра.

Но как такое может быть? Пораженная своим открытием, девушка слушала жалостливый рассказ Стасика, из которого выходило, что он – самый бедный и несчастный человек из всех ныне живущих.

Однако его слова не доходили до Ады, потому что в ушах у нее стучала кровь.

То, что она пожелала, исполнилось. Причем не один раз, а уже дважды. Она захотела, чтобы писательница Водопьянова пошла в баню, и та незамедлительно приняла решение посетить спа.

Разве может быть в этом что-то ужасное и предосудительное? Конечно, нет!

Иначе обстояло дело с ее желанием, чтобы Стасика побрал черт. Он попал в жуткое, судя по всему, ДТП, в котором мог и погибнуть.

И его в самом деле побрал Черт.

– …понимаешь, как мне теперь плохо, девочка моя? Ну ты ведь съездишь за пироженками, сделаешь это ради меня?

Ада медленно кивнула, и не потому что ей так уж хотелось ехать за этими сладостями (в ближайшем супермаркете можно было купить любые другие), просто ей требовалось собраться с мыслями.

А еще она чувствовала себя отчасти виноватой.

Она загадала желание – и то исполнилось. С ума сойти!

Стасик, мгновенно повеселев, заявил:

– Ах, какая ты все же хорошая, девочка моя! А когда с пироженками приедешь, нам с тобой надо будет серьезно поговорить. Ну да, понимаю, горько и тяжко, но ничего ведь не поделаешь.

Он явно имел в виду свое сообщение о том, что им предстоит расстаться.

Может, Стасик передумал?

Какая теперь разница.

– Ну давай, девочка моя, езжай. Я буду тебя очень ждать!

Внезапно Ада подумала, что Стасик торопится от нее избавиться.

– Да, – ответила она, – вот только в ванную на минутку загляну.

Кашлянув, Стасик потянулся.

– Ну, может, лучше поедешь, не теряя времени? Мне так хочется пироженок.

Ада уставилась на него, а потом, поднявшись, направилась в сторону ванной.

– Так ты это серьезно? – крикнул он ей вслед, и девушка, не понимая вопроса, обескураженно кивнула.

Ей что, даже в ванную заглянуть нельзя?

И тут из-за двери в санузел донесся характерный шум, и Ада поняла: нельзя.

– Там кто-то есть? – выдохнула она, и Стасик вдруг недовольно процедил:

– Ну, Ада – девочка из ада, чего пристала! Это моя квартира, кого хочу, того в ванной и держу!

Что правда, то правда.

И он крикнул:

– Ладно, выходи, чего уж! Она все равно сейчас тебя обнаружит.

Дверь ванной распахнулась, и оттуда выплыла абсолютно нагая, хорошо сложенная девица с длинными светлыми волосами.

Ада вежливо произнесла:

– Гуд морнинг, мисс. Может, вам халат нужен? Вон там, в шкафу. Или вы в курсе?

Та, фыркнув, демонстративно подошла к Стасику и поцеловала его.

– Когда ты своей бывшей все наконец скажешь? – произнесла она неожиданно низким голосом. – Ах, пупсик мой, ты такой трусишка!

Пупсик мой!

Ада же заметила:

– Теперь понимаю, чьи трусишки прятал наш трусишка у себя на груди.

Стасик так упорно выпроваживал ее из квартиры не потому, что ему так хотелось любимых пироженок. Ему нужна была возможность выпустить свою любовницу из ванной, где та скрывалась.

– Извините, что помешала вам, – объявила Ада, понимая, что ей совсем не так больно и обидно, как она сама себе это представляла.

Разве что совсем чуть-чуть.

Или немногим больше.

– Вы можете продолжать, однако лучше после того, как я отчалю. Пироженки, пупсик мой, не обессудь, привозить тебе не стану. У тебя ведь имеется та, которая их тебе живо притащит. Если, конечно, сначала одеться соизволит!

Нагая же особа с вызовом произнесла:

– Давайте только без сцен! Прошла любовь, завяли помидоры. Стасик – исключительно мой! Твое время вышло. Ты что, против?

Ада пожала плечами и взглянула на притихшего Стасика.

– А ты ничего сказать не хочешь? И как давно у вас это за моей спиной продолжается?

Наверняка прилично.

– Ну, скажи же ей прямо в глаза! Мы ведь договорились, пупсик мой!

– Да, скажи, пупсик мой! – вторила ей Ада.

Стасик со стоном произнес:

– Что, обязательно подвергать меня такому стрессу? Я же больной и несчастный, попал в ДТП!

И первым делом, оказавшись после этого дома, позвал к себе медсестру без халатика.

– Хороших вам выходных! А тебе – полнейшего выздоровления, пупсик мой! – заявила Ада, направляясь в холл, и, не слушая стенаний Стасика, обращенных ей вслед, вышла прочь.

Делать ей тут было нечего. И не только сейчас, но, наверное, уже давно.

Только сев за руль, Ада дала волю слезам. Наплакавшись, она посмотрела на себя, зареванную, неказистую и даже несколько опухшую, в зеркало и произнесла:

– Чтобы тебе было пусто, пупсик мой!

Это ведь человек, к которому у нее еще остались чувства – не может же она перестать его любить за пять минут!

В рюкзаке, который Ада с собой не взяла, оставив на заднем сиденье, вдруг раздалось какое-то шебуршание.

Она вздрогнула, а потом поняла: кукленыш-уродец!

Она схватила рюкзак, открыла его и вытащила свою вчерашнюю находку, которая глазела на нее, разевая клыкастую пасть.

– Это ведь ты там копошишься? Ты, кому же еще! Но как такое может быть?

Вот именно, как?

Это всего лишь кукла из ткани, ниток и пуговиц, не более, она точно не может ни шевелиться, ни копошиться.

Тем не менее она это делает.

Потому что если не она, то кто же еще?

И вдруг в голову Аде пришла странная, точнее, совершенно дикая мысль.

Хотя с учетом того, что она разговаривала с кукленышем-уродцем, уверенная, что тот живой, то не такая уж безумная.

Она захотела, чтобы писательница Водопьянова пошла в баню, – и это исполнилось. Она возжелала, чтобы Стасика черт побрал, – и это сбылось.

Ее желания воплотились, словно кто-то их услышал и исполнил. Причем сделал это на свой странный, капризный и крайне опасный манер.

По крайней мере, в случае со Стасиком.

Тот ведь мог в ДТП и погибнуть. Тогда Черт побрал бы его окончательно и бесповоротно.

А сбываться желания, которые на самом деле были всего лишь случайно вырвавшимися в сердцах словами, стали в тот момент, как у Ады появился он.

Этот кукленыш-уродец.

– Это ведь ты? – спросила она и тряхнула кукленыша. – Скажи, это ты?

В субботу с утреца она, зареванная и с поплывшей косметикой на лице, сидела в салоне своего автомобиля и, тряся странную тряпичную куклу, на полном серьезе требовала от нее ответа, полагая, что…

Что этот кукленыш исполнил ее желания?

Другого объяснения не было.

Она несколько минут смотрела на кукленыша, который таращился на нее своими глазами-пуговицами, все ожидая, что тот…

Оживет? Вырвется у нее из рук и, вскарабкавшись на приборную доску, спляшет ламбаду?

С учетом того, что у кукленыша имелась всего одна нога, это было бы сложновато. Кто ему вторую-то оторвал?

Баба-яга – костяная нога.

– Да, это ты, – произнесла Ада, сама понимая, что звучит это в самом деле безумно. Ни в какую мистику она отродясь не верила, гороскопы не читала, к гадалкам не ходила.

И скажи ей кто, что кукленыш-уродец может исполнять желания, она бы покрутила пальцем у виска.

И посоветовала бы обратиться к хорошему психиатру.

Кукленыш у нее на коленях не шевелился. Судя по всему, он приходил в движение только когда был скрыт от людских глаз.

Нет, она что, в самом деле уверена, будто тряпичная кукла могла оживать и, подобно игрушкам из мультфильма, вести тайную антропоморфную жизнь?

Это не кому-то требовался психиатр, а ей самой. И в аптеку за углом тоже наведаться не мешало. Самое смешное, что за углом действительно была аптека, причем, кажется, даже не одна.

Снова тряхнув кукленыша, Ада вздохнула.

– Понимаю, разговаривать со мной не желаешь. Но ведь это ты исполнил желания?

Точнее, исполнила, потому что кукленыш, как ни крути, все же был девочкой.

Ее девочкой.

Правда, весьма страшной и жуткой и к тому же без ноги. Ни дать ни взять, Баба-яга – костяная нога.

Точнее, кукленыш без ноги, если можешь, то беги.

Ведьма, сущая ведьма!

И тут Аду затрясло. Нет, не от страха, а от осознания того, что теперь все встало на свои места.

Ведь если предположить, что этот кукленыш каким-то невероятным способом может исполнять желания, то тогда понятно, почему его желали заполучить те две издательские ведьмы, укокошившие литературную миллиардершу Лоретту ди Сан-Марко.

И помимо этого, было ясно, почему Лоретта таскала с собой этого кукленыша. Потому что тот исполнял ее желания!

Интересно, а не загадала ли она некоторое количество лет назад желание стать самой известной, успешной и богатой писательницей в мире?

Ведь она ею стала.

Осознание этого не ввергло Аду в панику, наоборот, придало сил и даже заставило встряхнуться.

Можно не верить в мистику, что она все эти годы и делала; как быть, если мистика существует?

Действительно?

Оставалось одно – испытать кукленыша еще раз!

Ада вошла в шикарный ювелирный магазин, расположенный на Тверском бульваре, неподалеку от той самой кондитерской, в которой продавались столь любимые Стасиком пироженки, и увидела скользящего ей навстречу юношу-продавца с внешностью отпрыска благородного, не ниже графского, итальянского семейства эпохи Раннего Возрождения.

Ренессансный отрок светился так, как будто ждал всю свою жизнь именно ее.

– Доброе утро! Мы рады приветствовать вас в нашем салоне! Меня зовут Сергей, и я постараюсь исполнить все ваши желания.

Пупсик мой, не надо столь легковесно бросаться такими громкими обещаниями.

Кукленыш был у Ады с собой, она переложила его в карман легкой кофты, в которую была облачена.

Проверка магических способностей безногого кукленыша, умеющего исполнять желания, шла полным ходом.

– Доброе, – согласилась Ада, копируя тон своей непосредственной начальницы или даже скорее непосредственной начальницы своей непосредственной начальницы, при этом косясь на солидного типа в стильной форме и с кобурой на бедре, который замер при входе: салон охранялся.

– Чем могу вам помочь? – пропел ренессансный юноша, и Ада слегка усмехнулась. О, если бы ты только знал чем!

Пупсик мой.

– Мне нужно кое-что подороже. Причем намного.

Продавец, чьи глаза заблестели в предвкушении крайне выгодной продажи, медовым голосом пропел:

– О, тогда вы сделали правильный выбор, оказавшись у нас! Вы ведь у нас уже были, так?

Ада отрицательно качнула головой – ей, мелкой сошке в издательстве, только по фешенебельным ювелирным салонам на Тверском бульваре шляться.

Зарплата, конечно, позволяет.

– Ах, в честь вашего первого визита разрешите предложить вам бокал шампанского. Или, по вашему выбору, чашку кофе или чая?

– А можно все сразу? – съязвила Ада, и оказалось, что вполне себе можно.

Не притронувшись к шампанскому, Ада с чашкой кофе оказалась в отдельном кабинетике со стальной дверью, куда ренессансный юноша проводил ее, когда она втолковала ему, что не желает покупать стандартные украшения, которые он начал нахваливать на все лады.

Барахло ценой в десять ее годовых окладов.

Какое не могли себе позволить ее непосредственная начальница или начальница начальницы. Какое по карману разве что жене издателя Миши.

Или его любовнице.

Наверное, за пассию такого крайне солидного человека ее и принимает ренессансный продавец Сергей, но на это Аде было решительно наплевать.

Ведь в кармане кофты у нее был кукленыш.

– Нет, это все не то, – повторила Ада, – это все, вы уж извините, ширпотреб. Мне надо что-то уникальное и реально дорогое.

Ренессансный продавец сообщил кому-то о визите крайне требовательной клиентки, и его сменила невероятно элегантная и безумно стильная дама, которая, сверкая стеклами диковинных очков и своими наибелейшими зубами, с легчайшей никотиновой хрипотцой пропела:

– Мы крайне рады, что вы доверяете нам свои сокровенные желания.

Ада усмехнулась и левой рукой, опущенной в карман кофты, сжала находящегося там кукленыша.

Если бы непосредственная начальница ренессансного юноши имела представление о ее сокровенных желаниях, вряд ли бы она так сияла.

– Вы желаете колье, кольцо, гарнитур? Могу предложить вашему вниманию уникальную коллекцию из южноафриканских бриллиантов и танзанитов…

Прервав ее, Ада заметила:

– Понимаете, для меня деньги не имеют значения. Так что давайте то, что у вас самое дорогое.

Дама, усмехнувшись, легко склонила набок голову. А потом, оставив Аду одну, исчезла.

Девушка погладила кукленыша в кармане. Это вам испытание покруче того, чтобы кто-то пошел в баню или кого-то черт побрал.

И явно подороже.

Наконец дама вернулась, сопровождаемая ренессансным юношей, который торжественно нес на серебряном подносе массивный, но изящный ларчик.

– Люблю иметь дело с клиентами, которые знают, что им нужно, – произнесла дама, – а вы ведь из таких. Это то, что у нас имеется из самого дорогого. И только для вас!

Ренессансный юноша, на руках которого появились белые лайковые перчатки, поставил перед Адой ларчик, а затем открыл его.

Если бы при этом заиграли туш, она бы даже не удивилась.

В ларчике, на черном бархате, таинственно мерцал, сводя с ума, невероятных размеров квадратный изумруд, оправленный в серебристый металл.

А обрамляли его крупные бриллианты.

Такое простое и одновременно самое чарующее украшение, которое Ада когда-либо видела. Впрочем, не так уж много она в своей жизни мелкой издательской сошки и видела.

Точнее, почти ничего, и исключительно на других.

– Колумбийский изумруд весом в двадцать два и тридцать девять сотых карата. Просто идеальный камень, как вы можете видеть, с минимальным для изумруда количеством включений и изъянов, что делает его практически совершенным. Он был найден четыре года назад в шахте провинции…

Ада не без интереса уставилась на камушек. Да, неплохой зеленый булыжничек, волшебник Гудвин из Изумрудного города приказал бы вмонтировать этот самоцвет в свой трон.

Ну, или что-то в этом духе.

Этот самый Гудвин оказался ловким мошенником и никаким не волшебником, что, однако, не мешало ему многие годы морочить головы легковерным жителям сказочной страны.

А этой особе в диковинных очках и с идеальными зубами голову точно не заморочишь. Тем более что у нее на подхвате имеется охранник с оружием.

Ведя себя, как и полагается перспективной клиентке, Ада взяла перстень с идеальным изумрудом в обрамлении безупречных бриллиантов и, ощущая тяжесть украшения, осторожно надела его на безымянный палец левой руки.

Сел идеально.

– Размер, если это потребуется, мы подгоним в течение одного часа прямо у нас в салоне. Так вот, обрамляющие этот уникальный камень, инкрустированные в платину алмазы имеют общий вес восемь с половиной карат и огранку багет и…

Что будет, если она с подобным перстеньком явится в понедельник на работу? Непосредственная начальница выпадет в осадок, начальница непосредственной начальницы свалится в обморок, жена издателя Миши закатит истерику, а вот любовница?

– И сколько же он стоит? – спросила не без восхищения Ада, понимая, что такой перстенек никогда ей больше на пальце не носить.

Или все же носить – ведь дабы подвергнуть испытанию кукленыша, она сюда и заявилась.

Дама снисходительно усмехнулась и назвала цену. Ада затаила дыхание и, делая вид, что слышит подобные цифры день-деньской напролет, небрежно заметила:

– Рублей?

Дама улыбнулась еще более снисходительно.

– Нет, в британских фунтах, однако мы немедленно сделаем вам перерасчет в рубли, и в таком случае цена составляет…

Мама дорогая!

Перстень приятно холодил палец, и Ада, пошевелив рукой, вздохнула. Да, примерила такую небывалую ценность – и довольно.

Можно, конечно, и дальше разыгрывать из себя литературную миллиардершу (Лоретта могла бы себе позволить такое без проблем, но она была мертва, убита в дамском туалете и сброшена с крыши расположенного неподалеку отеля двумя ведьмами), но ни к чему хорошему это в итоге привести не могло.

Не носить ей такие зеленые булыжнички на своем пальце, не носить!

– Всего лишь? – хмыкнула Ада. – А подороже у вас ничего нет?

Это замечание проняло даже начальницу ювелирного салона, ибо та, сглотнув, произнесла:

– В данный момент нет, но если вы желаете что-то еще более эксклюзивное, то мы готовы исполнить любое ваше желание. Мы можем вместе подобрать по цифровому каталогу, и уже к середине следующей недели вашу покупку доставят в Москву из нашей штаб-квартиры в Лондоне…

Ада не сомневалась, что это так, однако ей не хотелось ждать до середины следующей недели, она желала испытать кукленыша здесь и сейчас.

– Мне надо подумать, – протянула она с деланым сомнением. – И кое-кому позвонить. Не люблю я, если честно, изумруды.

Ну да, точно, с самого детства в песочнице не любила!

– А у вас нет точно такого же, но с рубином?

Или с перламутровыми пуговицами.

И, сжав кукленыша как можно сильнее, про себя подумала: «Хочу, чтобы перстень был мой, хочу, чтобы перстень был мой, хочу, чтобы перстень был мой».

И так, на всякий случай, не уверенная, что колдовство (или что там!) работает только от мыслей, произнесла, обращаясь отнюдь не к холеной даме, а к кукленышу, которого сжимала рукой в кармане кофты:

– Хочу, чтобы перстень был мой!

Ада попивала второй кофе, принесенный ей ренессансным юношей, делала вид, будто все раздумывает, и даже сымитировала разговор по мобильному с тем, кого называла «пупсик мой». Она ждала.

Но ничего не происходило – ровным счетом ничего.

Ну, а чего она, собственно, ожидала? Что когда она скажет вслух: «Хочу, чтобы перстень был мой», холеная директриса ювелирного салона тотчас пододвинет к ней ларчик, в котором хранится дорогущее эксклюзивное украшение, от стоимости которого дух захватывает, и заявит, что у них сегодня рекламная акция и Ада получает идеальный изумруд бесплатно?

Вероятно, в самом деле чего-то подобного, но кукленыш как-то не спешил выполнять ее безумное и дорогостоящее желание.

Крайне.

Что и требовалось доказать.

Она сама себя накрутила, уверив, что тряпичная куколка-уродец может воплощать в реальность ее фантазии. Но то, что писательница Водопьянова (которая, к слову, также обожала драгоценности, но позволить себе такой перстенек даже на свои немалые, пусть и пикирующие вниз, гонорары не могла) спонтанно решила посетить спа, а Стасик попал в ДТП, устроенное Чертом (Олегом Игоревичем), ничего не меняло.

Как и любая мистика, все объяснялось просто: совпадение, случайность, сущая ерунда.

Не более того.

И никакой тряпичный кукленыш с глазами-пуговицами, нарисованной зубастой пастью, меткой «AG» и одной ногой желания не исполнял. А она, взрослый человек, повелась на мистическую чепуху.

Как там сказано? «Сон разума рождает чудовищ»?

Или одноногих кукленышей.

Допивая второй кофе и уже понимая, что заказывать третий – чересчур, Ада нажала на кнопку звонка, и дверь кабинетика, в котором она была заперта, немедленно распахнулась: на пороге возник ренессансный юноша.

– Мой пупсик пока упорно размышляет, – заявила Ада, поднимаясь. – Ну, он у меня известный тугодум. Так что не взыщите, но я загляну к вам на днях, когда он сподобится принять решение.

Или через сто лет, или через десять жизней!

В общем, никогда.

– Как изволите, – произнес ренессансный юноша медовым тоном, – мы будем крайне рады видеть вас у себя снова!

Нет, пупсик мой, не увидишь. Динамить продавцов фешенебельных ювелирных бутиков было далеко не самым любимым занятием Ады, и в любом другом случае у нее не хватило бы мужества и наглости так себя вести, но ведь она разыграла это представление с одной целью – устроить экзамен кукленышу.

И он эту проверку с треском провалил.

Потому что дарить кольцо с гигантским изумрудом ей никто не спешил.

Какие, однако, жмоты!

Ада вернулась обратно в салон и увидела, как дама-начальница, уже не обращая на нее внимания (вероятно, в итоге раскусила и списала со счетов, отнеся к категории несостоятельных вертихвосток), обхаживает нового гостя, который явно был перспективным клиентом: массивного лысого господина в строгом деловом костюме и в сопровождении двух молчаливых типов в черном.

– Ну, цена не имеет значения, – пробасил он, – только времени у меня мало. А у нее завтра день рождения.

Этой самой «нее» сказочно повезло: жене или, вероятно, любовнице этого солидного человека.

Дама пропела:

– О, мы исполним любые ваши сокровенные желания…

Покинув салон, Ада вдохнула полной грудью и, вынув из кармана кофты кукленыша, нравоучительно произнесла:

– Они, может, и исполнят, а ты вот нет. Ничего, проверку ты не прошел, точнее, не прошла, ты же девочка, но отрицательный результат – тоже результат. А теперь пойдем есть пироженки.

Она в самом деле отправилась в расположенную тут же, на Тверском бульваре, кондитерскую, где частенько бывала вместе со Стасиком. Заказав себе сразу пару его любимых пироженок, Ада, неторопливо попивая на этот раз чай, поглощала сладости и думала о своем.

Например, о том, что со Стасиком все наверняка уже завершилось. И что ей ужасно обидно и больно, но демонстрировать она этого не сможет. И что сегодня суббота, а завтра воскресенье, и ей предстоят тоскливые выходные. И что кольцо с гигантским изумрудом ей, как ни крути, понравилось, и она бы с большим удовольствием заявилась в понедельник в издательство с этим зеленым булыжником на пальчике.

– Но ведь ты не сделала так, чтобы перстенек стал моим! – слегка пожурила Ада лежащего перед ней кукленыша, которого она вынула из кармана кофты и устроила около тарелочки с пироженками.

Нет, не сделала. Значит, все, что имело место до этого, было всего лишь нелепыми совпадениями, не более.

Или лепыми?

– И что мне с тобой делать? – произнесла Ада и вдруг вспомнила о старшем следователе со стальным взглядом. И почему это он ей постоянно лезет в голову?

Вероятно, потому, что она утаила от него важные сведения касательно гибели Лоретты. Ада принялась думать о том, зачем же две издательские ведьмы убили литературную миллиардершу.

Нет, явно не ради кукленыша. Хотя, может, и ради него, и не потому, что он исполняет желания, а потому что они верили, что он это делает.

Сделав на смартфон фото кукленыша, Ада закопалась в Интернет, пытаясь найти сведения об этом одноногом уродце с глазами-пуговицами.

Может, дело не в желаниях, которые никто исполнить, конечно же, не может, а в рыночной стоимости этого кукленыша, который, не исключено, ценится подороже перстенька с изумрудом?

Девушка быстро наткнулась на кое-какие занятные сведения о так называемой кукле Агаты, или, как ее именовали на русскоязычных форумах, посвященных мистике и колдовству, кукле-агатке.

Почему именно так, Ада не поняла – в честь Агаты Кристи, что ли? Но та писала детективы, а не мистику, хотя пара малоизвестных рассказов, в основном периода раннего творчества двадцатых-тридцатых годов, с подобной подоплекой у нее в самом деле имелась.

Или инициалы на пятке кукленыша AC и есть инициалы писательницы: Agatha Christie? Хотя последняя буква вполне могла быть и G.

Тогда уж колдовскую куклу, своего рода мистический артефакт, который способен исполнять желания своего владельца, или пуппенмуттер, должны были звать в честь Стивена Кинга – куклой-стивенкой или как-то так. И инициалы бы тогда были другие: SK.

Пуппенмуттер, как подсказывали Аде знания школьного немецкого, был своего рода мамашей куклы.

Так сказать, Карабасом-Барабасом, пуппенфатером, которому она принадлежала не как предмет, но как элементарная сущность.

Фу, в какую белиберду она погрузилась!

А к пуппенмуттер зачастую являлись ведьмы. Ада чуть со стула в кондитерской не упала. Множество людей не сомневалось в существовании ведьм – и это в двадцать первом-то веке!

С другой стороны, верят же кое-какие народные массы в то, что злые заморские денежные мешки чипируют их прививками и поголовно загоняют в цифровое вековечное рабство к рептилоидам. Так почему бы, собственно, и не ведьмы?

И кукла-агатка являлась одним из самых важных элементов многих культов, вернее их ведьмовской детальности.

По одной из ссылок Ада вышла на видеоканал на Ютубе, где дама неопределенного возраста, некая Тамара Милованова, сама именовавшая себя потомственной ведьмой, но выглядевшая скорее как доцентша кафедры русского языка провинциального вуза, просвещала зрителей об истинной сущности ведьм.

Ада через наушники немного послушала ее повествование.

– Забудьте все то, что вы знаете о них! Что ведьмы – это уродливые старухи с космами, которые живут в одинокой хибаре в лесу, носят остроконечные шляпы, варят в чане колдовское зелье, якшаются с нечистой силой и летают на метлах. Все это не имеет отношения к действительности.

Однако! К какой такой действительности – ведьмовской, что ли?

– Ведьмы есть, всегда были и будут. Они непременно женщины, потому что так заведено природой и высшими силами. А противостоят им всегда мужчины, те самые, которые являются хексенмейстерами, то есть «повелителями ведьм». Эти наши самонареченные повелители выискивают тех, кто является ведьмами, чтобы обезвредить или даже уничтожить их!

Ну да, противостояние инь и ян, женщины против мужчин! Как, однако, занятно. Но, поглощая уже второе пироженко, Ада не отрываясь слушала.

– Ведьмы бывают потомственные, как я, но это скорее исключение, чем правило. Ведь ведьмами в основном не рождаются, а становятся. Да, никто из нас не летает на метле, потому что это противоречит законам аэродинамики, не пляшет у костра в полнолуние и не заключает пакт с Сатаной. Все это сказки и голимая голливудщина. Но ведьмовской мир есть, и ведьмовское колдовство тоже. Оно существует и действует!

Ада вздохнула, поняв, что пироженки закончились. Было вкусно, но третье она заказывать не намеревалась – надо было следить за весом. Она и так слопала уже два, за себя и за Стасика.

Или за кукленыша-уродца, точнее, агатку, сидевшую на столе и скалившую свою зубастенькую пасть.

– Вы спросите, что это за ведьмовское колдовство и что это за законы? Они не противоречат законам физики и биологии, они ими и являются. Просто тот, кто знает, тот, кто ведает, то есть ведьмы, в курсе, а остальные по причине своего скудоумия – нет!

Жаль, что эти законы не преподают в школе или универе. Курс по ведовству, почему бы и нет? А может, эта тетя в каком-то вузе и обучает этому студентов, точнее студенток? Вовсе не стилистике русского языка и риторике? Ведь ведьмовство, по ее разумению, доступно только дамам.

Тут Ада подумала, что такому и обучали – в колледже девчонки-волшебницы из цикла книг Лоретты ди Сан-Марко. Но это в выдуманном мире, а в настоящем? Кто в состоянии сказать, что вымысел, а что реальность?

А если и сама Лоретта была ведьмой?

– Вы удивитесь, если узнаете, что многие крайне успешные женщины в истории человечества – ведьмы. Они обладают качествами, которые выделяют их из общей массы, они побеждают конкурентов-мужчин. Отчасти благодаря их природным качествам, но во многом и благодаря ведьмовским ритуалам и знаниям, которые они используют, дабы забраться на вершины власти и могущества. Так, Клеопатра была одной из них и практиковала, как и положено ведьме, древнеегипетские колдовские ритуалы. Две коронованные Екатерины, французская Медичи и русская Великая, тоже были ведьмами и прибегали к магии. Последняя российская императрица тоже была ведьмой, но весьма посредственной, что и привело к печальным последствиям и для ее семьи, и для династии, и для всей страны…

Ада усмехнулась. Выходило, что все известные женщины в истории были ведьмами. А кто знает, может, и были? А не слишком ли это примитивный и, по сути, дискриминирующий взгляд на суть событий: если ты мужчина, то добился всего сам, а если женщина, то преуспела лишь потому, что ведьма, обладающая колдовскими знаниями и прибегающая к магическим ритуалам.

Как будто без них женщины добиться успеха не в состоянии.

Не очень-то лестная картина получалась.

– Вы спросите, остались ли ведьмы в прошлом? О нет! Просмотрите вокруг себя! Например, одна крайне известная дама из американской политики, едва не ставшая президентом, ведьма, причем не в переносном смысле, как ее называют идейные противники, а в самом прямом…

Если это так, то колдовской обряд не сработал, и в Белый дом эта ведьма так и не переехала.

Может, не ту травку в бурлящий котел с волшебным зельем в своем вашингтонском обкоме бросила?

– Многие из современных ведьм добиваются поразительных достижений на поприще шоу-бизнеса. Не у всех из них успех долговечен, некоторые уже, увы, мертвы, но это связано с тем, как они обращаются с собственным даром и насколько умелы и, главное, обучаемы в использовании ведьмовских практик. Кто-то виртуозно занимается этим уже сорок лет подряд, а кто-то через несколько лет выдыхается и в буквальном смысле погибает. Ну что же, хотите узнать, кто ведьмы современного мира шоу-бизнеса? Вы все их отлично знаете. Например, она, она и она…

Мелькнули отрывки из клипов крайне известных, уже не первой молодости, западных исполнительниц, а также парочки бронтозаврш и диплодокш советско-российской эстрады.

Надо же, и она тоже.

– Помимо Мадонны и леди Гаги, а также покойных Дженис Джоплин и Эми Уайнхаус, одной из самых известных ведьм на креативном поприще является она!

Возникла сценка: милая и невероятно молодая, несмотря на свои пятьдесят с гаком, Лоретта ди Сан-Марко, восседая среди колонн из свежих типографских экземпляров, раздает восторженной детворе, выстроившейся перед ней в нескончаемую очередь в одеянии юных волшебников, автографы на очередном томе своей колдовской саги.

– Она – первая ведьма, заработавшая миллиард. По упорным слухам, Лоретта является обладательницей знаменитой первородной агатки, той самой, которая принадлежала самой Агате!

Какой такой Агате – пусть только не говорят, что и Кристи своим сенсационным успехом на детективном поприще обязана ведьмовским трюкам и колдовским заклинаниям.

Тут появилось фото этой самой агатки, и Ада задрожала. Ну да, кукла как две капли воды походила на ту, что сидела перед ней: уродливая, зубастая, с глазами-пуговицами и одной ногой.

Так и есть, Баба-яга – костяная нога. Ну, или сущая ведьма.

– Запомните, у нее всегда одна нога, как и у той, что создала первородную агатку, прародительницы Агаты.

Ну уж нет, у Агаты Кристи ног было две, в этом сомнений не имелось. А эта Агата представлялась каким-то клоном пирата Джона Сильвера – на одной ноге, с костылем под мышкой и попугаем на плече. Значит, имелась в виду иная Агата?

Не Agatha C., а Agatha G. Такая Аде не была известна.

– Как утверждают, Лоретта обнаружила агатку в одном из заброшенных португальских монастырей, когда еще молодой студенткой жила и училась в этой стране. Но запомните, настоящей успешной ведьмой можно стать и оставаться только в том случае, если у вас есть характер, целеустремленность и ведьмовское нутро. Можно достичь сиюминутного успеха, а потом потерпеть крах, лишь настоящая опытная ведьма сможет не только быть успешной долгие годы, но и управлять своей судьбой!

Судя по тому, что сама тетя-ведьма, филологическая доцентша из провинции, не обитала в собственном шотландском замке или венецианском палаццо, особо опытной и успешной ведьмой она не была. И судьбой уж точно не руководила.

И являлась ли она вообще ведьмой или вешала мистическую лапшу на уши тем, кто ее смотрел и слушал? Таковых, судя по количеству просмотров, было немало.

– В случае с Мадонной также стоит исходить из того, что у нее имеется одна из агаток, но не первородных, потому как первый экземпляр принадлежит, как говорят, Лоретте. Агатка, как вы уже знаете, исполняет желания своей владелицы, причем если она нашла свою пуппенмуттер, то будет принадлежать ей до конца жизни. Даже если вы украдете чужую агатку, вам это не поможет, исполнять ваши желания она не станет. Надо, чтобы прежняя владелица вам ее подарила, причем с соблюдением особого ритуала, отрекаясь от нее, или умерла.

Ада в ужасе посмотрела на сидящего перед ней кукленыша – очевидно, агатку. И, судя по всему, первородную.

Но, черт побери, что это такое? Ада даже зажала себе рот руками, хотя только подумала – о черте лучше больше не надо.

– Если прежняя владелица агатки умерла, более того, насильственной смертью, в особенности от хексенмейстера, то есть гонителя на ведьм, то ее новой пуппенмуттер становится та, которая прикоснется к ней сразу же после смерти предыдущей.

Ада от волнения опрокинула на себя чашку, благо, что та была уже пуста. Ведь именно она прикоснулась к кукленышу, что сидел перед ней, первой после кончины Лоретты.

Она что, верит всей этой жуткой мистической мути?

– Причем для того чтобы стать новой пуппенмуттер, вам необходимо скрепить ведьмовской союз и для этого капнуть ей в рот собственной кровью. Агатка вберет ее в себя, становясь вашей навеки. Или, во всяком случае, до вашей собственной смерти.

Ада почувствовала, что ей делается плохо. Капля крови, которая вытекла из ее пальца, когда она порезалась об острую костяную пуговицу, оказалась на нарисованной пасти агатки.

И исчезла… Словно кукленыш выпил ее!

Она что, заключила с кукленышем пакт, став ее пуппенмуттер?

– Но агатки своенравны, они исполнят желания, но на свой манер. Причем если вы действуете без вуазена, то рано или поздно это закончится катастрофой.

Час от часу не легче! Что такое, черт побери, вуазен? Что-то французское, судя по всему. Нет, без черта, без черта!

Ада в ужасе слушала разглагольствования потомственной ведьмы из провинции. Ну, так и есть. Она пожелала, чтобы Стасика черт побрал, и Олег Игоревич Черт, сидевший за рулем фуры, устроил знатное ДТП.

А ведь Стасик мог и погибнуть или лишиться, к примеру, ноги.

Ада в суеверном ужасе посмотрела на одноногого кукленыша.

– И только умелое сочетание вуазена с агаткой гарантирует вам бесперебойную реализацию ведьмовских практик. Но на это требуются годы, иногда даже десятилетия, чтобы достичь высшего ведьмовского пилотажа. Это можно сравнить с игрой в столь популярные сейчас компьютерные игры. Там тоже сначала все не так просто и на новый уровень не выходишь. Или с болидом в «Формуле-1». Даже если на обыкновенных дорогах ты великолепный водитель, то если первый раз сядешь за гоночный автомобиль, займешь последнее место. Требуются терпение, отработка навыков и регулярная тренировка. А также вдохновение, азарт и своего рода дар. И все равно не факт, что в итоге все гладко получится. Абсолютное большинство ведьм, даже обладающих и агаткой, и вуазеном, вершины успеха никогда не достигают, навсегда застывая где-то внизу или в лучшем случае посередине. В этом нет ничего страшного, что только доказывает: и в ведьмовском ремесле имеются различия, и даже наличие магических артефактов не гарантирует вам триумфа, который определяется в итоге вашим характером и способностями. Так что, если вы хотите развить свое внутреннее «я» и достичь новой степени ведьмовских практик или для начала вообще вступить в этот завораживающий мир, а также приобрести не поддельный, а настоящий экземпляр свободной агатки и отличный старинный вуазен, причем не абсолютно бесполезную для ведьминских практик перепечатку из Интернета, по сути, сувенир в красивой обложке, а подлинную редкость, прошедшую обряд посвящения и реально работающую в сфере магии, то предлагаю вам заглянуть в мой интернет-магазин, а также посетить мои семинары, как офлайн, так и по зуму, с невероятной скидкой по эксклюзивному промокоду «#яведьма». И, разумеется, подписаться на мой канал в Ютубе, активировав оповещения…

Пошла самая прозаическая реклама собственных услуг, на этот раз магически-педагогических, по нехилым ценам.

Даже ведьмовская наука была обычной обдираловкой.

Вдоволь наслушавшись россказней о ведьмах, используемых ими для своих ритуалов агатках и вуазенах, а также преследующих их хексенмайстерах, Ада, схватив своего кукленыша, направилась к выходу.

В животе от двух пироженок было тяжело, в голове от обилия информации о ведьмах тоже.

Вдруг Ада увидела знакомую лысую физиономию – массивный субъект в деловом костюме, которого она только что видела в ювелирном бутике, тыкал толстым пальцем в стеклянную витрину.

– Так, вот это, это тоже, этого десять, нет, двадцать экземпляров. Ну и того. И вон того. Утром один из моих олухов все это у вас заберет, потому что день рождения у нее завтра.

Один из «олухов» в черном костюме индифферентно кивнул.

Лысый явно набирал вкусностей ко дню рождения нее, которой намеревался сделать и подарок покруче. В руке у него Ада заметила крайне изящный, как и все в ювелирном бутике, и невероятно стильный пакет, в котором покоился уже знакомый ей резной ящичек.

Тот самый, в котором находился перстень с гигантским изумрудом.

Значит, он приобрел его для своей пассии – надо же, какой щедрый дядечка. Кому-то очень повезло. Но кому-то, а не ей, Аде. Вероятность того, что лысый вдруг передумает и вручит ящичек с перстнем ей, была мала.

Крайне мала.

– Но кое-что я возьму у вас прямо сейчас. Так, вот это, и это, давайте тогда уж все! Завернете мне с собой?

Вздохнув, Ада вышла на улицу. Голова гудела от полученных сведений о ведьмах. Значит, не только Лоретта была таковой, но и Мадонна, и даже без пяти минут американская президентша.

Но Лоретту это не уберегло от смерти от чужих рук, а без пяти минут президентшу, хоть и получившую большинство голосов населения, от проигрыша.

Выходило, что ведьмы были не такие уж могущественные, а магия исполняла далеко не все желания. И что она вообще зациклилась на этом? Нет ведь никакой магии! Зато есть масса людей, которые в это верят, что все же не делает магию реальностью. Наверняка кое-кто устраивает шабаши и практикует ведьмовские ритуалы, но ведь есть люди, поклоняющиеся давно забытым богам или не сомневающиеся в существовании Санта-Клауса и в том, что Земля плоская.

К объективной реальности ни сила веры, ни обширность паствы отношения не имеет. Вон в Ра или Анубиса верил весь Древний Египет, в Юпитера и Венеру – весь Древний Рим.

Если это и сделало то, чему внимали верующие, реальным, то только в их воображении.

То же и с ведьмовскими практиками, всеми этими агатками и, как сказала провинциальная доцентша, вуазенами?

Ада забила слово в строку поиска на смартфоне.

Похоже, призрачность всех этих ведьмовских фокусов-покусов не останавливала кое-кого от реальных жестоких преступлений.

Тех, кого считали ведьмами, раньше сжигали на костре или убивали иными изощренными и в основном мучительными способами, а тех, кто мнит себя ведьмами сейчас, лишают жизни ради такой ерунды, как ветхий кукленыш, лежащий в кармане ее кофты.

И упорно не желающий подарить ей перстень с гигантским изумрудом, который купил для своей пассии, у которой завтра день рождения, лысый дядька, как раз выходящий из кондитерской в сопровождении своих ребяток в черном, тащивших груду свертков со сладкими вкусностями.

Пролистывая результаты поиска в Интернете, Ада отошла в сторону. Ага, вуазен – это своего рода колдовская азбука, магическая книга с ведьмовскими рецептами, создание которой приписывалось знаменитой ведьме Катрин Монвуазен, которую звали «ля-Вуазен», что жила в середине семнадцатого века во времена правления «короля-солнца» Людовика XIV.

И не только жила, но и умерла, точнее, была казнена в 1680 году – мадам Монвуазен сожгли на знаменитой Гревской площади в Париже в возрасте примерно сорока лет по вердикту королевского суда, признавшего ее виновной в колдовстве, ведьмовских практиках и многочисленных убийствах.

Была ли она ведьмой, непонятно, но что активно промышляла ядами среди аристократии и буржуазии и была замешана в шумном скандале, связанном с рядом отравлений, ниточки которого вели к самым знатным французским семействам и королевскому двору, сомнению, похоже, не подлежало.

И именно этой даме приписывали создание оригинала магического вуазена, копии которого теперь можно запросто купить в Интернете – как репринты, так и аляповато оформленные новые издания, выпущенные в наши дни по приемлемым ценам, что на французском, что на английском, что на русском, да и на прочих языках по желанию, так и оригиналы из прошлых веков по сумасшедшим ценам.

Нет, приобретать этот самый вуазен Ада не намеревалась. Тем более, как она знала из видео ведьмы Тамары, все эти интернет-продукты были вещицами бесполезными, так как не прошли какой-то там ведьмовской обряд посвящения.

Зато агатка у нее была – судя по всему, настоящая, к тому же ставшая причиной убийства известной писательницы, но, увы, бездействующая. А она что, на самом деле ожидала чудес в решете и магии в тазике?

Засовывая в карман кофты свою агатку, причем весьма небрежно, Ада вполголоса заметила:

– Я же сказала, что хочу, чтобы кольцо стало моим! А ты этого не сделала.

И вспомнила, что, по словам ведьмы-доцентши Тамары Миловановой, своенравные агатки, если их задействовать без вуазена, исполняют все по-своему. Ну да, Стасика побрал Черт – и он попал в ДТП. А писательница Водопьянова отправилась в баню, вернее, в спа. Еще утонет там в бассейне…

Несмотря на абсурдность такого предположения, Аде сделалось не по себе. А что, если…

Если это все же правда?

Ведь она столкнулась с вещами, которые никак нельзя было объяснить.

А что, точно никак?

Из-за чего, собственно, она потеряла голову, из-за одноногого зубастенького кукленыша и патетического, хоть и небезынтересного видео на ютуб-канале самопровозглашенной ведьмы Тамары?

Хорошо, что голову потеряла, а не ногу.

Как когда-то все внезапно открывали в себе дворянские корни, так с каких-то пор определенные сограждане начали вдруг выявлять в себе магические и паранормальные способности.

Ну, попал Стасик в ДТП, которое учинил Олег Игоревич Черт, ну, отправилась писательница Водопьянова в спа – это что, повод для истерик?

Нет, нет и еще раз нет!

А в Интернете тебе не только про ведьм среди нас расскажут, но и выложат всю подноготную как рептилоидов, так и жителей полой Земли и, в качестве дополнительного бонуса поведают тайны истинных властителей Вселенной – разумных моллюскоидов из созвездия Лютня Георга: в подробностях, с график-выкладками и сенсационными интервью на инопланетном языке.

Заметив, как один из людей в черном, балансируя на локте пакетами со сладостями, акробатически распахивает перед лысачом дверь припаркованной у тротуара крутой тачки, Ада не без зависти посмотрела на стильный пакетик из ювелирного салона, в котором покоился резной ящичек.

Она пожелала себе перстенек с зеленым булыжником, но так его и не получила – вот тебе и исполнительница желаний агатка. Оплошала на этот раз, подвела.

– Нехорошо, – погладила карман кофты Ада, понимая, что пора вернуться на съемную квартиру и заняться кое-какими домашними делами.

Так хоть толку больше.

В этот-то момент все и случилось, причем так неожиданно и стремительно, что Ада почти не поняла, что происходит.

Почти.

Рядом с автомобилем лысого дядьки появился вдруг невесть откуда легкий мотоцикл, и сидевший на нем облаченный во все кожаное, с черным шлемом на голове человек извлек нечто блестящее и принялся из него палить.

Это нечто оказалось автоматическим оружием.

Пули градом обрушились на автомобиль лысого, на него самого, на двух его нерасторопных охранников, занятых транспортировкой сладостей. Ада, стоявшая чуть поодаль, в ужасе наблюдала, как лысый, нелепо взмахнув руками, странно изогнул спину, как будто вдруг решил заняться гимнастикой.

Смертельной гимнастикой.

Один из охранников, сумев сориентироваться, хоть и истекая кровью, выхватил свое оружие и стал палить по нападавшему, однако тот, выпустив последнюю очередь, которая прошила стеклянную витрину кондитерской, поддал газу и рванул с места, юрко лавируя между плавно текущих мимо места заказного (наверняка был наемный киллер!) убийства.

А лысый, завершив падение на спину, при этом скривил руку и уронил стильный пакет с драгоценным содержимом.

Один охранник, не шевелясь, лежал ничком на асфальте, а под ним расплывалась темная и нереально большая лужа крови. Другой, одной рукой держась за простреленное плечо, пытался помочь своему хоть и раненому, но еще живому хозяину, который, грузно брякнувшись на асфальт, охнул:

– Пакет, пакет не теряй! Там важно, для нее…

Надо же, его чуть не убили, а он о дне рождения своей пассии думает – какой, однако, заботливый!

Охранник, уже звоня кому-то по телефону, что-то орал, одной рукой подгребая к себе пакет с ящичком, в котором находился драгоценный перстень. А все еще не пришедшая в себя от произошедшего Ада, понимая, что ее только чудом не задело, ведь полностью ухнувшая вниз стеклянная витрина кондитерской находилась у нее прямо за спиной, продолжала автоматически сжимать кукленыша в кармане кофты.

Пули ведь просвистели у нее прямо над головой и не задели!

Лысый же, ревя от боли, захохотал, причем зрелище было гротескное: солидный мужчина в деловом костюме, весь в крови, исторгает дикий смех.

– Вот ведь гады! Я же отлично знаю, какая тварь меня «заказала»! Причем снова дилетантов наняли, они даже порешить меня толком не смогли. Ну, я вам покажу!

И Ада поверила, что покажет, да еще как, незамедлительно и бесповоротно.

А высунувшиеся из образовавшейся на месте витрины кондитерской дыры испуганные, но уже приходящие в себя посетители разглядывали место несостоявшегося убийства и жадно снимали все на свои смартфоны.

Какое будет сенсационное инстаграм-видео, в самом деле.

Оставшийся в живых охранник, что-то втолковывая по телефону тому, кто упорно не понимал, что же случилось, начал орать, а лысый, сидя на асфальте и истекая кровью, приказал:

– Дай мне! Я этим дебилам объясню, что к чему и куда ехать!

Охранник, явно не в себе от попытки убийства, протянул ему телефон, и в этот момент катившийся мимо них на электрическом самокате то ли студент, то ли студентка, в общем, невысокий тип в чем-то молодежном, в смешной вязаной шапочке, натянутой по самые уши, в шарфе, скрывшем всю остальную часть лица, вдруг, повернувшись, вынул из кармана что-то крошечное и открыл огонь.

На этот раз все было еще быстрее, чем в первый, и второй киллер, видимо, довершавший работу первого, засадив и в лысого, и в охранника ряд пуль, увеличив скорость, покатил дальше, а потом, выехав на проезжую часть, затерялся в потоке машин.

Лысый, повалившись на спину, уже не шевелился и не торжествовал, потому что одна из пуль угодила ему в голову. А второй охранник, хрипя, полз в сторону кондитерской. Ада, наплевав на то, что, не исключено, появится и киллер номер три, метнулась к нему – она ведь когда-то в универе проходила курсы первой медицинской помощи.

Однако, даже не будучи врачом, поняла, что дело плохо: вся спина охранника была буквально изрешечена пулями, он истекал кровью.

Тот же вдруг взмахнул рукой, в которой был зажат пакет с драгоценным содержимым, из последних сил двинул его вперед, а затем, дернувшись, затих.

Пакет оказался сбоку от Ады, причем разместился так удачно, что создавалось впечатление, будто он принадлежал именно ей, и она от испуга выронила его на асфальт.

Бери и иди себе восвояси.

Ада в ужасе таращилась на три мертвых тела: два поодаль и то, что застыло прямо у ее ног, едва не касаясь пальцами носков ее туфель.

И на пакет, в котором, как она знала, находился платиновый перстень с огромным изумрудом в обрамлении из бриллиантов.

Тут что-то впилось в руку, которой она сжимала кукленыша, и Ада, тихо вскрикнув, вытащила ее.

Видимо, опять задела острую костяную пуговицу.

Тут раздались крики, послышались завывания сирен. Откуда-то сбоку возник размахивающий руками человек в форме.

– Живо, живо, все обратно в кондитерскую. Никому не расходиться!

Зеваки поспешили ретироваться, а человек в форме проорал Аде в лицо:

– Барышня, вы что, хотите пулю заработать: ну, живо обратно в кондитерскую. Взяли свои шмотки и двинули бедрами!

И он пнул ногой пакет с драгоценным содержимым, не сомневаясь, что тот принадлежит Аде.

Та, схватив пакет, подчинилась приказу и вернулась обратно в кондитерскую, где забилась в самый дальний угол, села на пол и, внимая тому, как на улице множатся завывания сирен и нарастает гул голосов, вынула из кармана кукленыша.

Тот, словно торжествуя, взирал на нее. Ей показалось – или его нарисованная зубастенькая пасть трансформировалась в ухмылку.

А пакет с драгоценным содержимым был у нее за спиной, и Ада позвоночником ощущала массивный ящичек, в котором находился платиновый перстень с изумрудами.

Она его хотела – и получила. Ценой смерти трех мужчин.

А ведь как просто было бы сейчас подняться и, подобно некоторым галдящим посетителям кондитерской, отправиться в подсобку, откуда через черный ход уйти прочь, еще до прибытия «силовиков».

Она могла так поступить, причем прихватив с собой тот самый перстень, который сдуру возжелала заполучить.

И заполучила.

И это было уже третье ее желание, исполнившееся за неполные сутки. Причем в отличие от двух первых закончившееся смертельным исходом, к тому же тройным.

Она что, проверяя эффективность агатки, находившейся в кармане ее кофты, стала убийцей трех человек?

Но ведь покушение на лысого готовилось вне зависимости от нее, все дело было только в пространственно-временном пересечении независимых друг от друга событий.

И оно имело место.

Ада только сильнее навалилась на ящичек с перстнем, не зная, как поступить. А агатка взирала на нее, продолжая ухмыляться, и девушке захотелось заплакать.

Никуда она не ушла, оставшись, как и большая часть посетителей кондитерской, дожидаться представителей правоохранительных органов, которые не заставили себя ждать. Впрочем, опрос длился недолго, и после того, как молодая особа в форме записала все данные, было объявлено, что посетители могут по одному покинуть место происшествия.

Место преступления – вернее, тройного убийства, которое… совершила она, пожелав заполучить этот треклятый перстень?

Ада двинулась к двери, но ее окликнул какой-то подросток.

– Вы свой пакет забыли!

Не забыла, а намеренно оставила стоять у стены. Сообразив, что на нем остались отпечатки ее пальцев, Ада вернулась, забрала пакет с драгоценным содержимым и вышла на улицу, которая уже была перегорожена, там вовсю шли следственные действия: трупы осматривали, фиксировали улики, делали фотографии.

– Ах, и вы тут! – раздался знакомый голос, и Ада, вздрогнув, заметила возникшего подле нее старшего следователя со стальным взглядом, того самого, с которым она вчера столкнулась у отеля, с крыши которого спикировала Лоретта.

Была сброшена вниз двумя ведьмами.

– Вы что, теперь будете присутствовать при каждом убийстве? – произнес он без тени улыбки.

Ада, внутренне холодея, запинаясь, произнесла:

– Д-добрый день…

Следователь со стальными глазами, которого, как она помнила, звали Андреем, покосился на три тела.

– Для кого добрый, а для кого и нет. Но вы правы, я забыл поприветствовать вас. В субботу в центр за покупками?

Он явно заприметил пакет, который она держала в руках.

Надо только кивнуть и, пожелав всего наилучшего, отправиться восвояси.

Унося с собой платиновый перстень с изумрудом в двадцать два карата и бриллиантами на восемь с половиной.

Ада замешкалась и, чтобы выиграть время, выдавила из себя:

– А что, Лоретту ди Сан-Марко тоже убили?

Старший следователь Андрей со стальным взором, не отрицая и не подтверждая, заявил:

– Вскрытие покажет. Ну что же, выходные у вас окончательно испорчены.

– У вас, собственно, тоже…

Интересно, а у него есть жена, дети, ипотека на «двушку» с совмещенным санузлом в Выхино?

Старший следователь Андрей скупо усмехнулся.

– Ну, у меня это работа, а у вас выходные. Что же, желаю вам их хорошо провести, несмотря на смерти, с которыми вы сталкиваетесь каждый день. И в пятницу, и в субботу. Надеюсь, воскресенье обойдется без этого.

Он шутил или говорил на полном серьезе?

Старший следователь отвернулся, давая понять, что их общение закончилось. Нет, может, не так быстро, может, они еще встретятся…

Тряся головой, Ада запретила себе и думать о подобном, точнее, даже в мыслях формулировать очередное желание.

Что, если агатка решит его исполнить и на свой кровожадный манер воплотит его в жизнь.

Вернее, в смерть.

И она встретится со старшим следователем Андреем, а того собьет автобус или что-то в этом роде.

И тут до Ады дошло: она уже не сомневается в том, что агатка, спрятанная в кармане ее кофты, работает.

И что это именно она ответственна за все то, что произошло.

За три трупа?

Переложив из руки в руку пакет, Ада, осторожно ступая по скрипучим осколкам витринного стекла, двинулась к выходу, и тут поняла, что уносит с собой драгоценный перстень.

А неподалеку резвился, снимая все на свой смартфон, смутно знакомый тощий подросток в разноцветной шапочке и с желтым чубчиком, вещавший:

– Касатики, заказное убийство в самом центре Москвы! И ваш Ванюша первым из всей интернет-братии оказался на месте происшествия. Итак, касатики, взирайте, тут вот трупы, тут полностью разбитая витрина кондитерской на Тверском бульваре. Я тут на прошлой неделе пирожное «Картошку» жевал!

Нет, какими, однако, беспардонными бывают эти зеваки, в особенности юные, из Интернета и с желтыми волосами!

– Андрей! – крикнула Ада в спину старшему следователю, и тот медленно развернулся. Вспыхнув, Ада пробормотала:

– Извините, я только ваше имя запомнила, но не отчество.

Тот, подходя к ней, произнес:

– Вячеславович.

Ада, чувствуя, что краснеет еще сильнее, произнесла:

– Прямо как у меня!

Возникла пауза, совершенно неловкая и явно дурацкая. Выходило, что она позвала старшего следователя Андрея, чтобы сказать ему, что у нее такое же отчество, как и у него.

Просто отпад!

– Вот, возьмите. Это не мне принадлежит. Это случайно у меня оказалось. На самом деле это убитый держал. А я с улицы прихватила, чтобы не затерялось.

И она протянула старшему следователю Андрею пакет с драгоценным содержимым.

Тот, нахмурившийся, явно не спешил брать его в руки. Ну да, а вдруг там бомба?

– Откуда это у вас? Почему вы это взяли? Кто вам это дал?

В общем, пришлось задержаться еще на час с лишним, и только после того, как Ада в восьмой или даже девятый раз повторила историю о том, как пакет оказался у нее в руках, вернее, у ее ног, и его при помощи служебной собаки исследовали на предмет наличия взрывчатки, после чего передали саперам, Аде было наконец позволено удалиться.

А она все медлила, наблюдая за тем, как резной ящичек, поставленный на стол кондитерской, стал объектом внимания сразу нескольких людей в форме. Старший следователь Андрей, заметив ее интерес, сказал:

– Ада Вячеславовна, вы можете быть свободны. Так что там, вы сказали?

Ничего такого она, естественно, не сказала, потому что как она могла знать, что в ящичке перстень сумасшедшей стоимости?

Как и не сообщила ни старшему следователю Андрею, ни прочим людям в форме, что сталкивалась с лысым в ювелирном бутике, где тот этот перстень и приобрел.

Потому что в еще одно случайное столкновение старший следователь Андрей наверняка не поверил бы.

Но ведь оно в самом деле было случайное!

Или нет?

Ответ на этот сакраментальный вопрос знала, вероятно, покоившаяся в кармане ее кофты агатка, но вряд ли старший следователь Андрей и его коллеги поняли бы, если бы она стала еще излагать им сведения о ведьмах, агатках и вуазенах.

– Я ничего такого не говорила, потому что понятия об этом не имею! – ответила она с вызовом, понимая, что старший следователь Андрей пытался элементарно заманить ее в самую примитивную ловушку.

Это он пусть со своими подозреваемыми на допросе так обращается, а не с ней.

А что, если их разговор и был допросом, и она уже перешла для него в разряд подозреваемых?

Тут раздался удивленный свист, а кто-то восхищенно ахнул:

– Это что, настоящий – или бижутерия?

Ящичек уже открыли, и глазам людей в формах предстал платиновый перстень с изумрудом в двадцать два с лишком карата и бриллиантами на восемь с половиной.

Одна из женщин в форме не без зависти сказала:

– Да, мой мне на Восьмое марта такое не подарит! Он у меня не олигарх, а машинист в метрополитене.

– Какое Восьмое марта! Сентябрь на дворе, мать!

– Ну, у меня в октябре день рождения. Так и на него он тоже не подарит. А так хоть бы посмотреть на такую красоту. Сколько же он стоит, если настоящий? Вот бы примерить…

Старший следователь Андрей резко произнес:

– Это улика и, судя по всему, принадлежит жертве заказного убийства. Закройте крышку. Шкатулкой и ее содержимым займутся эксперты.

Люди в форме отхлынули от стола, где покоился драгоценный перстень, который вполне мог бы сейчас находиться в кармане кофты Ады, рядом с агаткой (ну, или в другом!). Девушка вдруг подумала, что этот перстень она в ювелирном бутике примеряла, и это значит, что на нем остались ее отпечатки?

Если следствие это установит, ей несдобровать. Потому что она заявила, что понятия не имеет, что находится в ящичке. Придется сказать, что все же знала и из любопытства примерила украшение. Но поверит ли ей старший следователь Андрей?

– Вы, если бы знали, могли бы спокойно взять это себе, – произнес старший следователь Андрей, обращаясь к ней. – Думаю, прожили бы остаток жизни обеспеченной.

Ада запальчиво парировала:

– Не взяла бы, даже если бы знала, потому что у меня нет привычки красть чужие вещи, даже стоимостью в сколько-то там миллионов. А у вас?

Старший следователь Андрей, одарив ее своим стальным взглядом, молчал, и девушке стало страшно.

Черт, что за тип! Черт бы его…

Нет, об этом думать категорически запрещено. Никого черт больше побирать не будет. Интересно, у скольких людей в Москве подобная потусторонняя фамилия?

– И вообще, почему речь об остатке моей жизни? Мне всего двадцать шесть, умирать я не собираюсь…

Лоретта тоже не собиралась. И лысач со своей охраной.

И Стасик, который тоже мог погибнуть в ДТП!

Ада вздрогнула. А что там с писательницей Водопьяновой, которую она послала в баню? Может, там тоже какая-то неприятность.

Потому что агатка если и исполняла желания, то, как просветила ее ведьма Тамара, своенравно и с циничным, инфернальным юмором.

Ну, а с каким же еще, ведь она несет в себе частицу тьмы ночной.

Господи, и о чем она только размышляет!

– Не хотел вас задеть, извините, Ада Вячеславовна. Вам пора. Так что всего хорошего – или до свиданья, потому что не исключено, что с вашим талантом оказываться на месте происшествия мы скоро вновь встретимся.

Оказавшись у себя дома уже под вечер, Ада посадила агатку на кухонный стол, прислонив ее к пузатой сахарнице, ходила туда-сюда и размышляла.

Если бы ей кто-то сутки назад попытался поведать о ведьмах, исполняющих желания, агатках и колдовских вуазенах, она бы только пожала плечами. Ну, мало ли людей верит во всю эту мистическую чушь.

Очень даже много.

Но прошло всего несколько часов, и она уже не сомневалась, что все это жуткая правда.

И она стала свидетелем целых четырех убийств.

И три жертвы погибли по ее капризу, только потому, что она решила сама себе доказать, что агатка не действует и все это бред – и убедилась в обратном.

Может, к священнику обратиться, чтобы произвести обряд экзорцизма? Только вот занимаются ли изгнанием бесов православные батюшки или это прерогатива их католических коллег?

Ада, не воцерковленная и в храм не ходящая, понятия об этом не имела.

– И что теперь делать? – спросила она и уставилась на агатку. А затем посмотрела видео ведьмы Тамары второй раз. И несколько других, подобного же рода, с ее ютуб-канала.

В ушах звучали слова о том, что агатка становится ее собственностью навеки. Вернее, до смерти Ады, своей новой пуппенмуттер.

Каковой девушка стала после того, как она скрепила их союз кровью.

Опираясь руками на кухонный стол, Ада срывающимся голосом закричала:

– Не смей больше исполнять мои желания, не смей! Ты поняла? Я хочу, чтобы ты больше не исполняла моих желаний, я требую, чтобы…

И резко смолкла.

Требовала от агатки не исполнять ее желаний – и при этом сама формулировала новое.

Агатка ехидно смотрела на нее. И почему, собственно, агатка?

Наверняка ведьма Тамара говорит об этом в одном из своих многочисленных видео (доцентша отличалась завидной ютуб-плодотворностью), и, так и не отыскав на просторах Всемирной паутины ничего толкового, Ада стала перелистывать видео, намереваясь выбрать нужное.

Раздался звонок мобильного – уверенная, что это Стасик (тот весь день названивал ей и отправил кучу сообщений, но ни читать их, ни тем более отвечать на них Ада не намеревалась), она сбросила звонок.

И только потом поняла, что звонила ее начальница.

Быстро перезвонив ей, Ада извинилась за свою оплошность (начальница была особой весьма мнительной и злопамятной), но та, отмахнувшись от ее объяснений, выпалила:

– Водопьянова в реанимации!

Ада как стояла, так прямо и села на кухонную табуретку. И, слушая повествование начальницы, все смотрела на прислоненную к сахарнице агатку.

Оказалось, что у писательницы Водопьяновой во время совместного с коллегой Скорпионовой посещения спа-салона случился сердечный приступ – когда дамы сидели в русской бане.

Ну да, Ада Ларису в баню отправила, там ее и накрыло.

– Но приступ несильный, она в сознании и чувствует себя уже гораздо лучше. Однако могло быть и хуже, если бы не завидная реакция персонала!

Посланная в баню писательница Водопьянова там бы и скончалась. И на совести Ады за неполных двадцать четыре часа было бы уже пять жертв.

Нет, всего лишь четыре, ведь к смерти Лоретты она не имела отношения.

Всего лишь четыре – как это, однако, мало!

– Мы решили послать ее на лечение. Пусть едет в Подмосковье, в особый пансионат, никаких заграниц не надо. Там тишь, гладь да божья благодать. В себя придет, процедуры попринимает, легкой физиотерапией займется, над сюжетами новых романов покумекает. В общем, пока Водопьянова там лечится, мы тебя на Гродько перебросим.

Гродько был крайне сварливый автор очень слезливых дамских романчиков о тяжелой судьбе современных Золушек в мегаполисах, которых всегда в финале ждали принцы если не на белом коне, так на «БМВ» того же цвета.

Все его незатейливые опусы были в первых строчках продаж по Москве, да и в провинции его обожали. Но в последнее время Гродько стал сдавать, сделался еще более невыносимым, чем был в последние десять лет, хотя куда еще, и начал усиленно пить. Причем свято веря, что никакой проблемы с алкоголем у него нет. И «ктулхушникам» не оставалось ничего иного, как под видом личной секретарши (помощников-мужчин он бы взашей выгнал) внедрять на его дачу в Переделкино, принадлежавшую раньше классику соцреализма, специального человека, призванного следить за тем, чтобы Гродько не упился до чертиков.

До чертиков?

А если бы и упился, то все равно вовремя сдал свой очередной роман.

– Но ведь на Гродько планировали Алину… – попробовала отразить атаку начальницы Ада, но та была непреклонна.

Еще бы, Алина была ее троюродной сестрой, а кто такая Ада?

Девочка из ада!

Посматривая то и дело на агатку, Ада поняла: нет, не из ада. Это не она бежала из преисподней, а ад переехал к ней в съемную квартиру в панельном доме в Марьино.

«Мессир, можно ли предложить вам чашу фалернского? Или вы предпочитаете горячий бразильянский шоколад с корицей? Или человеческую кровь из кубка в виде человеческого черепа?»

– Значит, в понедельник поговорим! И что там за слушок, будто ты поставляла информацию о Водопьяновой СМИ?

– Да я ни сном ни духом… – начала Ада, но начальница уже закруглилась:

– Вот об этом и потолкуем в понедельник. Хороших тебе выходных!

Ну да, после такого просто невероятных!

Швырнув смартфон на кухонный стол, Ада заявила:

– Да чтоб всем вам было…

Хотела сказать «пусто», но слова застряли у нее в горле. Нет, не пусто. А то агатка поймет еще буквально и…

И нашлет на всех них, круг которых Ада даже не очертила, доисторических бабочек-монстров гигантских размеров, которые, как в одном романе ужасов Дина Кунца, за несколько мгновений высосут из них все содержимое?

Или чудовище из саги о кровососах «Штамм» режиссера Гильермо Дель Торо, жуткого вампира, который мог высосать кровь из пассажиров целого «Боинга» за пару минут?

Не надо!

Ни в бабочек-монстров, ни в могущественных вампиров Ада не верила, но ведь до вчерашнего дня она отказывала в праве на существование и ведьмам. И их магическим аксессуарам.

И, продолжая смотреть на агатку, Ада отчетливо произнесла:

– Да чтоб всем вам было хорошо! Ты поняла? Хорошо!

Может, агатка и тут что-то свое придумает и сделает гадость под прикрытием того, что все будет хорошо? К примеру, они накачаются наркотиками и, считая, что им очень хорошо, отдадут концы.

Вот ведь жуть!

– Чтоб ничего не менялось, поняла, ничего. Чтоб как было, так и осталось.

И вдруг Ада вспомнила, что чего-то пожелала в сердцах начальнице, когда ехала к Стасику.

И не мысленно, но, что ужаснее всего, вслух. И в присутствии агатки.

Только вот что?

Схватив кукленыша, Ада тряхнула его и закричала:

– Я – твоя пуппенмуттер! И ты должна мне подчиняться! Поэтому я приказываю тебе не исполнять того, что я пожелала. Поняла? Приказываю!

На ночь она спрятала агатку в сервант, который (обстановка была частично хозяйская и допотопная) запирался на железный ключ. Его Ада положила в ящик прикроватной тумбочки и легла спать, причем, в отличие от прошлой ночи, то и дело просыпалась, потому что ей казалось, что агатка все же вылезет из серванта и, подобно кукле-убийце из фильма ужаса, вооруженная ножом, проберется к ней.

Точнее, прискачет на одной ноге.

Воскресенье прошло на редкость мирно. Ада отменила встречу с приятельницами, мотивировав это простудой, и осталась дома.

Никакой хвори у нее не было, просто не хотелось никуда тащиться, хотя она уже с начала недели радовалась, что ей предстоит эта встреча.

Она провела весь день дома, сторожа агатку.

Ночь на понедельник прошла гораздо спокойнее, и Ада почти убедила себя в том, что никакой мистики во всем произошедшем нет.

Вот именно: почти.

Собираясь утром в понедельник на работу, она вынула-таки агатку из серванта и, вздохнув, сунула ее в свой рюкзак.

Лучше пусть с ней будет, чем одна дома останется.

Да и что там говорила ведьма Тамара – что агатку надо всегда с собой носить, иначе… Дальше Ада не помнила, но предположила, что что-то не самое хорошее, и решила последовать совету потомственной колдуньи.

А то еще вернется с работы, а дома-то нет: как в фильме «Полтергейст» Стивена Спилберга, он провалился то ли в другое измерение, то ли в преисподнюю.

Что, впрочем, могло быть одним и тем же.

Но если существовали магия и ведьмы, то имелись и лешие, и вурдалаки, и оборотни, и гномы?

Вопрос был явно риторический, и даже если бы кто-то уверил ее, что может прояснить его во всех деталях, Ада отклонила бы такую возможность получить подробную и правдивую информацию.

Меньше знаешь – лучше спишь. А она уже спала плохо, потому что оказалась в курсе того, чего знать не желала.

И что теперь стало частью ее жизни. И смерти других людей.

По пути на работу, в переполненном метро, Ада стала невольной свидетельницей чужого громкого телефонного разговора.

Как и остальные пассажиры вагона.

– Нет, что ты сказал? Что ты сказал? – возмущалась не первой молодости дамочка, впрочем, вырядившаяся как тинейджер. – Да провались ты в тартарары со своими советами, дорогой мой!

И тут Ада вскочила, хотя не доехала до нужной станции, потому что вспомнила: именно это она в сердцах и пожелала тогда своей начальнице.

И вслух, увы, тоже. Причем в присутствии агатки.

Вскочила она так, что наступила кому-то на ноги, пришлось извиняться и выслушивать утренние «комплименты» невыспавшихся пассажиров метро.

Делала Ада это, запустив руку в рюкзак и крепко-накрепко сжимая агатку.

С начальницей она вчера говорила, и та была в полном порядке. Да нет же, не вчера, а позавчера.

А за это время могло многое случиться. Господи, и что она вновь натворила?

Явившись на работу, Ада первым делом поинтересовалась у Алины, как дела у их общей начальницы – и по совместительству троюродной сестры ее собеседницы.

Та, уже готовя для облеченной властью родственницы кофе (который преподносился потом не только начальнице, но и начальнице начальницы, и даже начальнику начальницы начальницы), захлопала длиннющими ресницами:

– Да все в порядке! Она на пути в издательство.

Ну да, троюродные сестры уже успели с утреца пообщаться.

– Ты кофе будешь? – спросила сладким голоском Алина. – Тебе ведь серьезный разговор предстоит, так ведь? Правда, что тебя на Гродько перебрасывают?

Она, естественно, была в курсе.

Было бы проще простого пожелать, чтобы на Гродько перебросили саму Алину, но, кто знает, что потом случилось бы: может, она, оступившись, свалилась бы на сварливого автора слезливых мелодрам и погребла бы его под собой, лишая издательство уже второго важного автора.

Нет уж, обращаться к помощи агатки Ада не пожелала и, с трепетом ожидая приезда на работу начальницы, поняла: как она себя ни старалась убедить, но уже давно и прочно поверила в то, что…

Этот ведьмовской артефакт на самом деле исполняет желания!

Алина, которая явно заметила, что Ада сама не своя (и списала это на предстоящий разговор с ее троюродной сестрой), пропела, выплывая из кабинета своей родственницы, куда имела неограниченный доступ:

– Она уже припарковалась, через пять минут будет. Может, все же приготовить тебе кофе? Для нервов хорошо.

Еще и издевалась!

Наконец-то Ада стала думать о том, что скажет начальнице, а то все ее мысли в последнее время были заняты ведьмами, агатками да вуазенами.

Да ничего она не скажет – если та решила перебросить ее на Гродько, значит, так и будет. Ничего, Лорочку Агата выдержала, и этого сварливого алкоголика тоже сумеет обуздать. А будет докучать, попросит агатку, чтобы его черт забрал.

Или лучше Бахус.

И что тогда, интересно, случится? Вряд ли к нему явится несуществующий древнегреческий бог виноделия или его тезка: вряд ли кто-то в столице носит такую вычурную фамилию, хотя кто знает.

Увлеченная этой мыслью, Ада забила в строку поиска слова «Бахус» и «Москва». Ага, есть одноименная служба интернет-доставки винно-водочной продукции. Может, Гродько брендированный автомобиль переедет?

Впрочем, был вариант намного прозаичнее: на Гродько могла обрушиться полка с пустыми бутылками в подвале его переделкинской дачи.

Или на чердаке, кто знает, где он хранит это добро. Вот приедет Ада туда скоро, не исключено, уже сегодня – и он введет ее в курс дела.

Несмешно.

С Гродько еще куда ни шло, но как быть с подозрениями, будто она сливала СМИ информацию о писательнице Водопьяновой?

Что, если ее не к Гродько отправят, а в службу занятости?

Ада все думала и внезапно поняла, что прошло уже не пять минут, а раза в четыре больше, но начальница так и не появилась.

Внезапно дверь кабинета, в котором располагались рабочие места Ады и еще двух сотрудниц (Алине посчастливилось заполучить свой собственный, отдельный, смежный с хоромами начальницы-родственницы), распахнулась, и коллега из другого отдела истошно закричала:

– Господи, вы что, ничего не слышали? Тут лифт у нас в тартарары полетел!

Дрожа, Ада наблюдала за тем, как из раскрытых подоспевшими работниками службы охраны дверей лифта выносят ее начальницу. Та, стеная и едва не плача, натужно охала и ахала.

«Скорая» увезла начальницу в больницу, а во второй половине дня по издательству разнесся слух: у пострадавшей помимо сильного ушиба копчика трещина пяточной кости и средней тяжести сотрясение мозга. И все потому, что лифт, в котором начальница из подземного гаража, припарковав свой автомобиль, возносилась на четвертый этаж, где сидела их редакция, вдруг по причине повреждения подъемного механизма резко ухнул вниз, однако благодаря современной технике был своевременно заблокирован.

Однако даже этой резкой остановки хватило, чтобы находившаяся в кабине начальница получила многочисленные травмы.

Ада в ужасе думала о том, что все могло закончиться гораздо хуже, а что, если бы блокировочный механизм тоже вышел из строя? Или если бы начальница ударилась головой, заработав перелом позвоночника или субдуральную гематому, которая привела бы к отеку головного мозга и, как следствие…

К смерти?

И все потому, что Ада в сердцах пожелала ей провалиться в тартарары.

В сердцах – и в присутствии агатки.

Начальница и провалилась.

Как хорошо, что сама Ада всегда ходила по лестнице, не пользуясь лифтом, чтобы поддерживать себя в форме в течение долгого рабочего дня, проводимого в основном в кресле за письменным столом.

А на следующее утро ее вызвала к себе начальница начальницы, и Ада поняла: ну да, так и есть, перебросят на Гродько.

– Увы, ваш отдел постигло очередное несчастье, – произнесла она, внимательно глядя на съежившуюся под ее взором Аду.

О том, что ее начальница попала в больницу и проведет там немало времени, а потом еще должна будет пройти курс реабилитации, уже все знали.

Но почему очередное несчастье?

Наверное, речь о сливе информации СМИ.

– Мы одним махом лишились сразу двух сотрудников. Но если Виктория Кирилловна к нам вернется, пусть и не так быстро, как и хотелось, то…

Она сделала паузу, и Ада завершила предложение про себя: «…то вам, Ада Вячеславовна, придется нас покинуть навсегда – причем прямо сейчас! Нечего сливать конфиденциальную информацию о личной жизни наших писателей СМИ».

Она и не сливала, но кто же ей поверит?

– Вы ведь заметили, что Алины Сергеевны сегодня на рабочем месте нет?

Ада пожала плечами.

– Сказали, что приболела.

Алина частенько любила приболеть, благо, что троюродная сестра смотрела на это сквозь пальцы.

Начальница начальницы отчеканила:

– По трудовому законодательству мы не имеем права уволить ее во время болезни. Ничего, уволим, когда выпишется. И еще больничный тщательно проверим.

Ада не верила своим ушам – Алину намеревались уволить? Но за что?

И тут она поняла – вот кто сливал информацию СМИ. Понятное дело, Алина, которая совала свой нос во все дела!

– Алина Сергеевна не оправдала надежд, на нее возложенных. В том числе и ее троюродной сестрой и начальницей, которая в курсе случившегося и со мной согласна. Ее родственница здорово подвела издательство, а такое не прощается.

Помолчав, начальница начальницы добавила:

– Думается, Виктория Кирилловна кое-что упустила в управлении вашим отделом. Но это поправимо. Виктория Кирилловна сейчас поправляет здоровье, и это правильно. Потому что здоровье превыше всего. Она будет поправлять его весьма и весьма долго. И это тоже правильно.

Они что, и начальницу если не уволили, так лишили ряда полномочий и отправили в почетную ссылку?

– Но дел невпроворот, а тут еще эта катавасия с Водопьяновой и Гродько. Как будто звезды против нас сговорились!

Не звезды, а всего лишь агатка. Одна-единственная, та, которая находилась в рюкзаке, запертая в шкафчике около письменного стола Ады.

– Да и после кончины Лоретты ди Сан-Марко не все так гладко, новых романов, конечно, не будет, нам надо быстро найти замену. Это уже, конечно, не профиль вашего отдела, но в итоге все же и моя головная боль тоже.

Головная боль – это когда у тебя имеется агатка, исполняющая все твои неосторожные желания. И убивающая при этом людей.

Или, во всяком случае, калечащая.

Хотя и убивающая тоже.

– Времени на раскачку нет. Вашему отделу нужен кто-то, кто сможет увеличить эффективность. Я давно к вам присматриваюсь, Ада Вячеславовна, поэтому предлагаю вам до последующих распоряжений занять место главы отдела!

Начальницы, которая, провалившись в тартарары, лежала в больнице.

Ошарашенная Ада молчала. Начальница начальницы, взглянув на нее, произнесла:

– Если вам требуется время подумать, то оно у вас есть, но до конца дня…

Ада воскликнула:

– Да нет же, не требуется! Я согласна. И очень рада вашему предложению. Обещаю, что постараюсь вас не разочаровать.

Выходит, чтобы достичь чего-то в жизни, не обязательно прибегать к магии и ведьмовским практикам.

Можно и своими личными качествами убедить начальницу начальницы, что она – самый подходящий кандидат на место непосредственной начальницы.

Она и убедила.

Но дело все в том, что место не освободилось бы, не провались начальница в тартарары, куда ей пожелала отправиться Ада.

Выходит, все же опять – результат ведьминских штучек?

Впрочем, в последующие дни думать о подобном времени у Ады не находилось, потому что забот в отделе был полон рот.

Удивительно, но факт: она все в кратчайшие сроки разрулила. Даже побывала на переделкинской даче у сварливого писателя мелодраматических опусов Гродько и оставила там одну из своих сотрудниц, в задачи которой входило не допускать оргиастических запоев и следить за аккуратной сдачей романов.

Как ни крути, со своими обязанностями Ада справлялась неплохо, и начальница начальницы, теперь ее новая непосредственная руководительница, на планерке у своего собственного шефа даже похвалила ее.

А когда она кого-то вообще хвалила?

Стасик тоже быстро встал на ноги и все порывался встретиться с Адой, но та его стремление увидеться и выговориться не разделяла.

Они ведь недавно виделись – и она увидела красные кружевные трусики, а также ту, которой они принадлежали.

Этого ей вполне хватило.

Она не была ханжой, могла закрыть глаза, простить, понять. Но, кажется, расставание со Стасиком пришлось на правильный момент, и хоть Ада и продолжала его любить, пусть и по-своему, ее сердце уже не ныло.

Или, во всяком случае, не страдало так, как раньше.

Дела были на мази и обещали становиться еще лучше, если бы не обитающая в ее квартире (или во время пребывания на работе – в рюкзаке, запертом в шкафу) агатка.

О ней, как, впрочем, и, ведьмовских практиках, Ада старалась не думать, но получалось это, несмотря на большую загруженность, плохо, потому что ситуация с Лореттой ди Сан-Марко и ее самоубийством (такова была официальная версия, в которой никто не сомневался) то и дело обсуждалась то на одном совещании, то на другом.

К отделу, возглавляемому теперь Адой, отношения это не имело, но ни от Лоретты, ни от связанной с ней ведьмовской истории она никуда деться не могла.

Да и, наверное, не желала.

Однако по причине новых нагрузок она если бы и предприняла что-нибудь, то намного позже, но мероприятие, в котором она участвовала на правах новой начальницы отдела, все ускорило.

Это была межиздательская конференция, и одной из участниц оказалась та самая стильная особа, которая убила ударом в висок Лоретту.

Ада наблюдала за ней в перерывах, даже подкралась поближе с тарелкой в руке, заняв стратегически выгодную позицию, чтобы подслушать ее разговоры.

То был обычный издательский треп. Эта особа, которая являлась ведьмой, причем, как это теперь твердо знала Ада, далеко не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле, разумеется, не говорила с прочими представителями столичного издательского мира об агатках, вуазенах и убийстве других ведьм.

Например, Лоретты ди Сан-Марко.

Теперь Ада уже знала, что эта особа зовется Инессой Витальевной Болдыревой и является главой небольшого концептуального издательства под названием… «Агата-пресс»!

Печатало оно не романы Агаты Кристи, вообще не детективы, а всяческую эзотерическую и мистическую литературу, в том числе и художественную.

А также, так сказать, и практического толка: например, как выяснила в Интернете Ада, издавали вуазены.

Правда, как она уже знала, те были бесполезны для настоящих ведьмовских практик, потому что представляли собой занятные цветные книжки с иллюстрациями и заклинаниями, не обладавшими реальной силой.

Что не мешало, однако, ведьме Инессе рубить капусту на объегоривании наивных любителей всего мистического и паранормального.

Во время продолжительного обеденного перерыва между сессиями Ада, присоединившись к группке женщин, среди которых задавала тон Болдырева, перебросилась парой слов то с одной, то с другой. А потом задала вопрос самой ведьме Инессе.

– Я – Ада Булгакова из «Ктулху», мы раньше не сталкивались…

Что было ложью – конечно, сталкивались. В ту пятницу, когда сама ведьма Инесса столкнула Лоретту с крыши фешенебельного столичного отеля.

– Скажите, отчего ваше издательство называется «Агата-пресс», вы – поклонница творчества Агаты Кристи? Тогда мы с вами фанаты одной и той же писательницы!

От Ады не ускользнуло, как Инесса усмехнулась, бросив при этом хитрый взгляд на одну из женщин, присутствующую при этом разговоре, та работала на главного конкурента «Ктулху».

Она что – просто подруга Инессы или…

Или тоже ведьма?

Похоже, как вещала в очередном выпуске своего магического подкаста доцентша Тамара, ведьмы везде, и они ничем не отличаются от простых смертных. Ну, разве что тем, что умеют делать вещи, которые другим неподвластны.

А вот сама Ада – она уже ведьма? Или еще нет? Или, так сказать, ученица ведьмы?

Пуппенмуттер, но приемная.

– Да нет, – с кривоватой усмешкой ответила Инесса, – детективы я не жалую. Предпочитаю другую литературу.

Видимо, вуазены.

– Тогда почему же, – продолжила Ада, – или это ваш, так сказать, фирменный секрет?

Вопрос был задан крайне нейтральным, весьма благожелательным тоном, однако глаза Инессы сверкнули, потому что она поняла: на самом деле это вызов.

– Да нет же, у нашего концептуального издательства нет фирменных секретов. Мы же по сравнению с флагманом издательской индустрии «Ктулху» просто утлая лодочка, колыхающаяся далеко позади…

В итоге ответа она так и не дала, а задавать вопрос в третий раз Ада не стала: было бы уж слишком подозрительно. Она и так, похоже, привлекла к себе внимание Инессы.

Ну и пусть, Болдырева ведь не в курсе, что агатка Лоретты, которую она, в этом не было сомнений, обыскалась, принадлежит теперь Аде.

Интересно, как бы повела себя Инесса, если бы это узнала? Наверное, точно так же, как и в случае с Лореттой: убила бы старую пуппенмуттер, чтобы стать новой.

Интересно, Лоретта – первая жертва этой крайне стильной, до мозга костей криминальной и абсолютно беспринципной особы?

Ада отчего-то была уверена, что нет.

А уже после окончания конференции она столкнулась с Инессой не где-нибудь, а в дамской комнате, у зеркала – ситуация как две капли воды походила на ту, что имела место в несчастливую пятницу, тринадцатого.

Только с той разницей, что теперь Ада от Инессы не пряталась, а может, надо бы?

– А знаете, мы ведь с вами сталкивались, – произнесла Болдырева, закрывая кран. – На приеме в честь Лоретты ди Сан-Марко. Я вас вспомнила, у меня отличная память на лица.

Горестно кивнув, Ада с гулко бьющимся сердцем подтвердила то, что отрицать было бы глупо.

– А я вас, извините, нет. Мы там на приеме с вами не пересекались…

Еще как пересекались – в дамской комнате, во время убийства Лоретты.

– Трагическая история, – произнесла Ада, исподтишка глядя в зеркало на отражение Инессы, – прилететь в чужую страну, чтобы покончить с собой на приеме в свою честь!

Инесса, вероятно, обладавшая не нервами, а стальными тросами, пожала плечами.

– Говорят, у нее были депрессии. И наркотиками она увлекалась. Еще бы, очень богатая и наверняка с тайными грехами…

Помолчав, Ада заметила:

– Но кто из нас без тайных грехов…

Уж точно не Инесса. Ну, и она сама тоже…

Та, вдруг пристально взглянув отражению Ады прямо в глаза, заявила:

– А вы приходите к нам в гости! У нас офис на Цветном бульваре. Вот там о наших тайных грехах и поговорим – тема более чем занятная. Вы мне о своих расскажете, а я вам о собственных поведаю…

Ада вздрогнула. Инесса что-то подозревала?

Вряд ли: если бы так, давно бы заявилась к Аде и убила ее. Это к литературной миллиардерше Лоретте, обитавшей то в шотландском замке, то в венецианском палаццо, то в квартире в Нью-Йорке (не в «двушке» в Выхино с совмещенным санузлом!), было сложно подобраться. Проникнуть в съемную квартиру в панельном доме в Марьино сложности не представляло. И не только для опытной ведьмы.

В том, что Инесса была ведьмой опытной, Ада не сомневалась.

И тут она вспомнила информацию из одного из ютуб-видео ведьмы Тамары – старым (как по возрасту, так и по членству в этом эксклюзивном магическом клубе) ведьмам требовались новые, которые, прямо как в сетевом маркетинге, были бы под ними, становясь их ученицами и наперсницами.

Например, при убийствах нежелательных пуппенмуттер.

Выходило, что Инесса положила на нее глаз – в ведьмовском плане. И намеревалась сделать своей последовательницей, приспешницей и по совместительству преступницей.

Поистине, волшебная перспектива!

Однако упускать такую невероятную возможность было бы глупо, поэтому Ада, стараясь не выдать своего волнения, мило произнесла:

– О, обязательно приду! Может, уже на следующей неделе?

Ведьма Инесса, смерив ее странным взглядом, ответила:

– Ну да, во вторник вас устроит?

Аду очень даже устраивало.

Концептуальное издательство «Агата-пресс» оказалось совсем не таким, каким его представляла Ада. Никаких мистических аксессуаров, ничего, внушающего экзистенциальный трепет. И всего лишь один этаж в здании, который и занимала та лавочка, где полной хозяйкой была ведьма Инесса.

Та, любезно встретив гостью, провела по издательству, представив немногочисленных сотрудников. Вернее, сотрудниц – они были женщинами.

Интересно, они все ведьмы?

Среди них оказалась и та, которая ассистировала ведьме Инессе при убийстве Лоретты. Ада сама перевела разговор на смерть литературной миллиардерши, заметив:

– Я ведь так любила ее книги о девочке-волшебнице! Как жаль, что мы никогда не узнаем, чем все закончилось! А вам нравились ее произведения?

Да нет, она их ненавидела, поэтому и приняла решение сбросить Лоретту ди Сан-Марко с крыши самого крутого московского отеля.

Иных причин-то не имелось!

Ада сжала агатку, которая лежала у нее в кармане, как можно сильнее.

Болдырева, пожав плечами, заметила:

– Ах, она писала о вещах, о которых не имела ни малейшего представления!

Судя по всему, сама ведьма Инесса имела.

А что бы она сказала, если бы узнала, что агатка, ради которой ведьма Инесса и пошла на убийство, наверняка не первое, находится в кармане пиджака гостьи?

Ада не сомневалась – издательство «Агата-пресс» она бы живой уже не покинула.

Беседуя о вещах профессиональных, они прошлись по длинному коридору, который вел в кабинет Инессы.

На стенах Ада заметила изображения женщин, причем ни одну из них она не знала. Почти все были одеты по моде давно минувших столетий, и это были явно не авторы издательства «Агата-пресс».

– Вы с ними сотрудничаете? – с напускной наивностью спросила она, и ведьма Инесса, остановившись у одного из изображений, прищурившись, ответила:

– Можно и так сказать. Кстати, что вы знаете о ведьмах?

Сердце у Ады забилось с утроенной частотой, и она ответила:

– Ну, собственно говоря, ничего. А что, разве надо?

Усмехнувшись, Инесса подвела ее к изображению ангелоподобной девушки в рыцарских доспехах.

– Узнаете?

Ада не узнавала, хотя изображение в самом деле кого-то ей напоминало. Но кого?

– Жанна д’Арк. Да, та самая. Помимо того, что в финальный период Столетней войны смогла организовать народное ополчение, ускорив победу французов над англичанами, она известна тем, что была сожжена на костре как ведьма!

Ада вздрогнула, а Инесса буквально пропела:

– Но в этом-то и суть, что ведьмой Жанна не была, это была всего лишь беззастенчивая ложь, дабы избавиться от крайне опасного политического и военного противника. Поэтому ее реабилитировали, признав невиновной и даже мученицей, через двадцать четыре года после ее смерти на костре. Есть теория, что смерть ее была инсценировкой и она спаслась, но, смею вас уверить, ее сожгли. И сама католическая церковь признала, что Жанна никакая не ведьма, а жертва интриг. А спустя четыреста с лишком лет ее вообще объявили святой! Неплохо, не находите? Из ведьмы в официальные святые, со своим собственным днем в церковном календаре.

Ведьма Инесса осклабилась.

– И обвинения в ведьмовстве с нее были сняты по процессу, устроенному Каликстом III, который мало чем известен, кроме разве что того, что был первым Борджиа на папском престоле. Правил этот престарелый каталонец недолго, но этого времени ему хватило, чтобы признать Жанну мученицей, а также сделать кардиналом и вице-канцлером церкви, то есть вторым после себя человеком, своего племянника Родриго, который почти сорок лет спустя сам сделался папой, тем самым знаменитым Борджиа, Александром VI, сменив слабовольного Иннокентия из рода Чибо, известного прежде всего тем, что выпустил «Молот ведьм», то есть настольную книгу инквизитора. Родриго же таким не интересовался, предпочитая мирскую славу, богатство и власть: для себя и своих детишек. Так что не надо гнать волну на несчастных представителей этого семейства, не во всем они были так уж плохи, вот, даже невинно осужденную реабилитировали…

И она указала на портрет статной дамы, облаченной в красивое зеленое платье, с прелестным лицом и светлыми волосами.

– Кстати, это Ваноцца деи Каттанеи, многолетняя любовница папы Александра Борджиа, тогда, конечно, еще кардинала Родриго, всемогущего и очень богатого вице-канцлера церкви. Мать некоторых из его детей, причем самых известных. В том числе, того самого Чезаре и той самой Лукреции, которая, к слову, никого не травила и вообще была на редкость порядочной особой. К концу жизни, а прожила Ваноцца почти восемьдесят лет, что по тем временам было настоящим подвигом, она превратилась в набожную даму, уважаемую даже лютыми врагами своего бывшего любовника, и делала щедрые пожертвования церкви. А помимо всего прочего, она была ведьмой. Во всяком случае, так многие считали…

Зачем Инесса ей все это рассказывала? Ада не сомневалась: готовила к чему-то. Но к чему?

К тому, чтобы сделать ведьмой.

– А вот это уже не любовница, а мать другой знаменитости, астронома Иоганна Кеплера. О законах Кеплера ведь слышали?

Ада кивнула – слышала, но имела весьма смутное представление, с чем это едят. Кажется, что-то касаемо планетарных орбит?

– Так вот, это его мать, Катарина Кеплер. Ее уже в солидном возрасте взяли под стражу в Вюртемберге, обвиняя, в числе прочих женщин, в том, что она являлась ведьмой. Времена были лихие, мракобесные, церковью правил не слишком рассудительный первый папа Борджиа, поэтому с ведьмами в основном поступали просто: жгли на костре, топили или в лучшем случае рубили голову…

– В лучшем случае? – спросила, чувствуя, что ее охватывает дрожь, Ада, а Инесса кивнула.

– Ну да, потому что если палач был умелый, то смерть мгновенная, не то что мучительная гибель на костре, в дыму да пламени… Но матери астронома повезло, ее сын уже тогда был известным ученым и пользовавшимся доверием сильных мира сего астрологом – он составлял гороскопы на все случаи жизни. Тогда астрологию и астрономию не разделяли, почитая истинной наукой именно первую. Так вот, сын сумел задействовать свои связи, и его матушку, подержав на железной цепи у городских ворот, отпустили. То, что она ведьма, несчастная категорически отрицала. Правда, меньше года спустя она все же умерла – сказались последствия стресса, допросов и сидения на железной цепи…

У них что, в коридоре висели портреты ведьм? Выходило, что так.

Причем не каких-то сказочных, а вполне реальных исторических персонажей.

– Но не всем так повезло, как матери астронома Кеплера. Вот, к примеру, аристократка Сидония фон Борке, которую примерно в то же время, когда допросам с пристрастием подвергалась пожилая мать астронома, арестовали по обвинению в колдовстве и в итоге обезглавили, признав виновной. Или жившая и, что ужаснее, умершая в те же годы, причем не по естественным причинам, шотландка Маргарет Баркли: тоже в глазах властей и, что важнее, инквизиторов ведьма, которую удушили, а тело сожгли на костре. Или, к примеру, Элизабет фон Добершутц, дама с достаточно высоким социальным статусом, жена крупного военного, которую обезглавили и сожгли у городских ворот – опять же, как ведьму.

Аде внезапно сделалось жалко этих несчастных женщин, от которых ее отделяло много столетий. Всех их приговорили и казнили только потому, что считали ведьмами.

А судьями, и инквизиторами, и палачами были облеченные властью мужчины.

Что там говорила о гендерной войне ведьма Тамара (и по совместительству провинциальная доцентша) из Ютуба? Что ведьмы всегда женщины, а преследующие их хексенмейстеры – мужчины?

– А вот это – изображение Анны Гёльди, швейцарки, которая трагически известна тем, что ее обезглавили в июне 1782 года, признав виновной в шельмовстве. Она была последней, по крайней мере официальной, ведьмой, которую казнили в Европе. Это же надо такое представить, в России к тому времени уже целых двадцать лет на престоле восседала просвещенная императрица Екатерина Великая, а в благочестивой замшелой Швейцарии рубили головы ведьмам! Кстати, Екатерина у нас тут тоже имеется, вот ее портрет, но не в короне, со скипетром с гигантским бриллиантом «Орлов» и парадных золоченых одеждах, а еще скромной молодой девицей. По слухам, она также увлекалась ведовством, и именно потусторонние силы помогли ей стать самодержавной правительницей Российской империи. А ведь могли бы и на костре сжечь или, как Анну Гёльди, обезглавить! Кстати, приговор Анне вынесла уже не католическая, а лютеранская церковь. Но ведь и там всем заправляли мужики…

Ада посмотрела на изображение будущей великой императрицы и по совместительству, как выходило, ведьмы, которое так разительно отличалось от ее парадных изображений при регалиях и в пышных одеждах. По мнению многих, даже в настоящее время она была ведьмой в переносном смысле – а выходит, и в прямом?

И агатка у нее тоже имелась, и вуазен?

Видимо, Екатерина, как и Лоретта, была более чем искусной ведьмой, раз наколдовала себе такую карьеру.

– Но не у всех такая трагическая судьба, как у Анны. Вот это, к примеру, исторически недостоверное изображение Марии Холл. Ее, как и прочих женщин, в конце шестнадцатого века в Баварии обвинили, как вы думаете, в чем? Правильно, в ведьмовстве. Другие признали себя виновными, их казнили, а Мария, которой было около сорока, решительно не желала давать признательные показания, несмотря на то, что ее подвергали пыткам, и это документально зафиксировано, целых 64 раза! Это вызвало волнения среди населения, и даже инквизиторы капитулировали перед такой решимостью и несгибаемостью – ее отпустили, признав невиновной! И, в отличие от матери астронома Кеплера, она, наверняка перенесшая ужасные телесные страдания, не умерла в скором времени, а прожила еще больше – внимание! – сорока лет. И скончалась уже в поистине фантастическом возрасте почти девяноста лет, трижды побывав замужем. Интересно, вдовой она каждый раз становилась, использовав свои ведьмовские знания?

Ведьма Инесса так шутила.

– А вот знаменитая Катерина Монвуазен, она же Ля-Вуазен, то есть Вуазенша, которой приписывают создание так называемого вуазена с магическими рецептами, настольной книги каждой ведьмы. Она во времена Людовика XIV снабжала высшую французскую аристократию, в особенности женщин, так называемым «порошком наследства». Подсыпаешь в еду или питье опостылевшему мужу или злому отцу, и скоро становишься богатой наследницей!

Вуазеншу, как Ада помнила из повествований ведьмы Тамары из Ютуба, тоже в итоге сожгли.

– А о салемских ведьмах слышали?

Ада кивнула и сказала:

– Это ведь фильм был такой, уже старый, с Джеком Николсоном в роли дьявола и Шер, Сьюзен Сарандон и Мишель Пфайффер в роли ведьм?

Отчасти любовная комедия, отчасти мистический триллер, а по сути – лента об антагонизме женского и мужского начал.

Который, вероятно, и лежал в корне всех преследований ведьм-женщин мужчинами-инквизиторами.

Ведьма Инесса усмехнулась.

– Ну, это все художественный вымысел, а ведь американский Салем до сих пор носит неофициальное название «города ведьм». Там в конце семнадцатого века проходили знаменитые процессы над ведьмами, для несчастных закончившиеся далеко не радостно. И самая известная из тамошних ведьм – это она!

Они оказались перед портретом мрачной девочки в чепце и старинном платье.

– Абигейл Уильямс, которая и стала причиной процессов над ведьмами в Салеме. Ее опекун, конечно же, мужчина, к тому же родной дядька, священник, заметил как-то странное поведение десятилетней Абигейл, которая жила в его доме и была подругой его собственной дочери: она, как и его девочка, стала вдруг говорить на непонятном языке, бегала по дому, совершая странные движения, все норовя залезть на камин или спрятаться под мебель. При этом еще их трясло, они пугающе крутили головой и конечностями. В общем, дело ясное: в них вселились бесы!

Аде сделалось страшно, а ведьма Инесса заявила:

– Конечно, опекун-дядя позаботился о том, чтобы его племянницу с пристрастием допросили. И вместе с ней арестовали и трех других женщин, в том числе и африканскую рабыню с плантации дяди опекуна-священника, с которой общались обе девочки – и которая практиковала вуду! Что и говорить, всех троих оперативно сожгли, положив начало существующей до сих пор легенде о салемских ведьмах, а Абигейл, видимо, по причине возраста или дядиного влияния, пощадили, вверив заботам этого доброго опекуна, который устроил ей своего рода домашний арест. Немудрено, что Абигейл сбежала и из его дома, и из города, и с тех пор никто ничего о ней не слышал, хотя утверждают, что она прожила еще много лет под другим именем и в совершенно ином месте, занимаясь колдовством, которому ее научила рабыня-ведьма…

– А она что, на самом деле была… ведьмой? – запнулась Ада, сжимая кукленыша в кармане, и Инесса ответила:

– Многие до сих пор придерживаются такой точки зрения. А другие уверены, что все это наветы и никакой одержимости не было, случилось всего лишь отравление спорыньей, грибком, паразитирующим на злаках и содержащим галлюциногены, которые приводят к тем симптомам, кои наблюдались у Абигейл и ее кузины. Тогда подобные отравления были делом распространенным, и, кстати, по мере триумфального шествия картофеля в сельском хозяйстве, который вытеснил постепенно в качестве продукта первой необходимости злаки, количество ведьмовских процессов значительно уменьшилось: ведь отравления спорыньей стали редкостью.

Они к тому времени оказались перед изображением другой девочки, может, чуть постарше Абигейл, и весьма миловидной.

– Разрешите представить, это жительница немецкого Фрейбурга Агата Гаттер!

Ада вздрогнула. Агата?

– Да, именно она, а не ее тезка, королева детективов Кристи, дала имя нашему издательству. У Агаты примерно такая же судьба, как и у заморской Абигейл, только на столетие раньше. Ее мать Урсулу арестовали по обвинению в ведьмовстве и отрубили ей голову. Понятно, что яблоко от яблони недалеко падает, и суровые инквизиторы обратили свое пристальное мужское внимание на дочку ведьмы, которой в тот момент было лет тринадцать-четырнадцать. Пытать не стали, но приняли истинно мужское решение: раз уж мучить ребенка как-то неудобно, может, еще глупый сердобольный народец взбунтуется, то держать сироту Агату в тюрьме по достижении шестнадцати лет, а уже потом подвергнуть пыткам, выбить признание в том, что она ведьма, и, подобно матери, казнить. Добрые дяди, не правда ли?

В голосе ведьмы Инессы сквозила нескрываемая злость.

– Но тут вмешались те, кто не мог допустить мучений ребенка, и произошло чудо: Агату выпустили на волю, приговорив, однако, к изгнанию из родного города. И в самом начале семнадцатого века она отправилась в Констанцу, где следы ее теряются… Ну что, по кофе?

Болдырева мимо изображения Лоретты ди Сан-Марко (какой ужас! у убийцы висел портрет жертвы!) провела гостью в свой небольшой, но прекрасно обставленный кабинет. Попивая приготовленный радушной хозяйкой кофе, Ада спросила:

– Обеим девочкам, что Абигейл, что Агате, повезло. Они отделались, что называется, испугом, хотя, наверное, далеко не легким. Их судьбы весьма похожи. Будь они на пару лет постарше, ведь их бы казнили?

Инесса кивнула, и Ада перешла к тому, что занимало ее больше всего.

– Но почему… почему тогда вы назвали свое издательство в честь Агаты, а не в честь Абигейл? Вряд ли из-за благозвучия…

Инесса, держа в руках крошечную чашечку, подошла к окну и, помолчав, сказала:

– Знаете, эти изображения женщин, по большей части умерших не своей смертью, обвиненных в том, что они являлись ведьмами и занимались черт знает чем. В самом что ни на есть прямом смысле: черт знает чем! Знаете, что их объединяет?

Ада предположила:

– Печальная судьба? Хотя у императрицы Екатерины, которая у вас там тоже висит, она была не такая уж трагическая…

Повернувшись к ней, Инесса пропела:

– Как я уже сказала, первая в нашей картинной галерее Жанна д’Арк, сожженная на костре как ведьма и оправданная затем католической церковью и даже причисленная к лику святых, ведьмой, конечно же, не была. Хотя кое-кем до сих пор таковой считается. А вот все остальные…

Она поставила чашечку на стол и продолжила:

– Все остальные, что казненные инквизицией, что правившие огромной империей, действительно были ведьмами! Причем не в переносном, а самом прямом смысле – они использовали ведьмовские практики, кто-то хуже, кто-то лучше…

Ада, уставившись на нее, продолжая сжимать свою агатку, заявила – поступая так, как и должна была, как от нее и ожидала наверняка сама Инесса:

– Вы что, это серьезно? Никаких ведьм нет!

Болдырева, звонко рассмеявшись, ответила:

– Вы в этом уверены? Я имею в виду не тех опереточных старух с крючковатыми носами, зеленой кожей и в смешных шляпах, которые так любят черных котов и путешествия по воздуху на метлах. А тех женщин, которые имеют доступ к высшему знанию, ведают то, что недоступно другим!

Ада молчала, понимая, что они подошли к самому главному. Ведь ведьма Инесса наверняка желает завербовать ее. Неспроста же она поведала гостье душещипательные биографии ряда ведьм.

Как она намерена была заполучить Аду в свои ряды знающих?

– Так вот, после того как Агата покинула родной город, она прожила еще долго, несмотря на то, что месяцы заключения и легкие пытки, которым ее все же подвергали, превратили ее в инвалида. Ее мать в самом деле была ведьмой, но дочка еще нет. Мать приучила бы ее к своему ремеслу, но инквизиторы успели раньше. Однако смерти матери и своих физических мучений, в результате которых она потеряла ногу, Агата простить им не могла. Поэтому приняла решение сделаться ведьмой. И отомстить всем тем, кто виновен в смерти ее матери.

Потеряла ногу? Ну да, так и есть – агатка была одноногой, как и ее создательница, чье имя кукла носила!

Инесса сделала паузу, и Ада, ощущая все нарастающее напряжение, спросила:

– И… отомстила?

– Смотрю, вы прониклись к ней симпатией. Как и мы все. Да, отомстила, причем крайне изобретательно и ужасно, хотя ей понадобилось на это время – годы, в течение которых она из девочки-сироты превратилась в одну из могущественных ведьм, самую сильную из своего поколения!

Дрожа, Ада спросила:

– Вы это серьезно? Откуда вы это знаете?

Инесса в который раз усмехнулась.

– Я же говорю, что ведьмы ведают. И если вы хотите ведать вместе с нами, то я могу вам открыть пару секретов.

С нами?

Чувствуя, что ей делается страшно, Ада, сжимая свою агатку и понимая, что пока та с ней, ничего плохого не случится, смотрела на Инессу.

А ведь Лоретту агатка не спасла: начальница концептуального издательства, названного в честь девочки-ведьмы, убила ее.

А тело вместе со своей сообщницей, другой ведьмой, сбросила с крыши самого крутого отеля Москвы.

– Не верите? Ну, так приходите на наши семинары! Они закрытые, только для избранных. Там приятная атмосфера, участницы, которые станут вашими подругами до конца жизни, и тайны, доступные только избранным! Ну что, хотите попробовать?

Ада не знала, как поступить: соглашаться или нет. А если она откажется, сможет ли покинуть кабинет начальницы «Агаты-пресс» живой?

– У меня новая должность, времени на личную жизнь совершенно нет, да и это наверняка небесплатно…

– Я вас приглашаю, платить ничего не придется. Обещаю, что после такого семинара на выходных вы почувствуете себя заново родившейся. Кстати, давай на «ты»?

В этот момент зазвонил телефон, и Инесса, скривившись, извинилась, сказала, что это важно, и приняла звонок. Пока она беседовала с кем-то по вопросам издательского бизнеса, Ада, подойдя к окну, у которого только помещалась восседавшая теперь спиной к ней в крутящемся белом кресле Инесса, размышляла – принять предложение или нет?

Ее, и сомнений в этом быть не могло, приглашали на семинар ведьм. Причем бесплатно.

Только отчего-то ей, с учетом судьбы Лоретты, казалось, что вход туда, как в мафию, свободный, а вот выход…

Ценой в жизнь!

Она обернулась, поглядев в спину Инессе, которая все еще вела деловой разговор – и вдруг заметила на столе начальницы «Агаты-пресс» пачку черных конвертов, на которых золотой краской была выведена знакомая ей эмблема: латинская А, вписанная в латинскую же G.

Та же аббревиатура, что и на единственной ноге ее кукленыша.

Названного в честь той, которой он когда-то принадлежал, – ведьмы Агаты Гаттер. Самой могущественной в своем поколении, решившей стать ведьмой из-за того, что инквизиторы убили ее мать.

Выходит, стала?

– Да, была рада с вами поговорить, вам тоже хорошего дня…

Бросив трубку, Инесса перевела дух.

– Ах, на чем мы остановились?

Заметив взгляд Ады, устремленный на черные конверты с золочеными эмблемами, Инесса небрежно сгребла их и положила в ящик.

– Вы приняли решение? Точнее, мы же на «ты» – решила? Семинары пойдут после Нового года…

Время в запасе было, поэтому Ада, понимая, что в случае отказа ничего больше не узнает, ответила:

– Да, звучит занятно, я бы попробовала…

Инесса, расплывшись в любезной улыбке, предложила:

– Еще по чашечке кофе?

Когда они снова пили ароматный напиток, Ада осторожно спросила:

– А Агата Гаттер… Она имеет отношение к агаткам?

В особенности к той, что покоилась у нее в кармане, ради которой Инесса пошла на убийство литературной миллиардерши Лоретты.

Качая головой, начальница издательства «Агата-пресс» произнесла:

– Смотрю, ты не такая уж простушка, какой стараешься казаться. Что, уже сама этими вещами интересовалась? Это правильно. Да, Агата изготовила первую агатку, так называемую первородную, самую сильную…

Ту, которая находилась у Ады в кармане и которую она сжимала в кулаке.

– Это кукла, которая является посредником в ведьмовских ритуалах, церемонии которых были описаны и собраны в вуазенах Катрин Монвуазен, в действительности являвшейся внучкой Агаты! В отличие от бабки, которая ее всему и научила, ей не повезло: ее сожгли на костре!

– А у вас тоже есть… агатка? – спросила хрипло Ада, и Инесса ответила:

– Не спеши, всему свое время. И мы же на «ты», не забывай! Тебе многому предстоит научиться…

Нет, агатки у Болдыревой не было, а если и имелась, то отнюдь не первородная. Как бы отреагировала Инесса, если бы Ада сейчас достала первородную агатку Лоретты и положила ее ей на стол?

На тот же стол, где покоился и мобильный, которым Инесса Лоретту и убила.

И наверняка сможет убить и Аду.

– А вуазен, как он связан с агаткой? Как ими надо синхронно пользоваться, чтобы… чтобы достичь желаемого результата? Ведь, говорят, что если использовать одну агатку, то та будет исполнять желания весьма своенравно, принося больше страданий, чем пользы…

Инесса расхохоталась.

– Говорят, что во Фрейбурге на костре ведьм палят! У тебя много вопросов, это хорошо. Вижу, ты станешь примерной и способной ученицей. Из тебя выйдет толк.

Ада не знала, радоваться этому комплименту из уст убийцы или ужасаться. И означало ли то, что из нее выйдет толк, что она тоже станет сбрасывать людей с крыш.

Впрочем, ей ли Инессу осуждать, она сама по причине своих дурацких желаний уже отправила на тот свет трех человек.

Но не специально отправила. Никому никаких смертей она не желала.

Просто так вышло.

А Инесса и ее подручная пошли на намеренное, заранее спланированное убийство.

Ради агатки, которая находилась у Ады в кармане, в каком-то неполном метре от восседавшей на своем троне Инессы.

Кресло белое, а конверты черные… Интересно, корреспонденцию ведьм транспортировали совы – или, быть может, летучие мыши?

– А семинар только после Нового года начнется? – произнесла, стараясь придать своему голосу нотки разочарования, Ада. – Я думала, что пораньше…

Инесса хмыкнула.

– Вижу, тебя проняло. Тоже хороший знак. Но у нас до конца года есть кое-какие дела и мероприятия…

Какие интересно: сбросить еще парочку знаменитых писательниц с крыши?

– Но приходи ко мне через две недели на, как мы это называем, хексен-пати. Знаешь, что это такое?

– Вечеринка? – переспросила Ада, а Инесса добавила:

– Вечеринка ведьм. Немецким владеешь? Отлично! Потому что ряд текстов именно на этом языке. Кое-что на латыни, также на французском, тот же вуазен лучше читать в подлиннике.

Она протянула Аде свою визитку.

– Вот, это мой мобильный и домашний адрес. В воскресенье…

– На следующей неделе? – уточнила Ада, раздумывая, как поступить, и Инесса ответила:

– Нет, неделей позже. На то воскресенье у нас запланировано кое-что иное важное…

И Ада вдруг поняла: то воскресенье было кануном Дня Всех Святых.

Что иное, она не узнала, потому что если бы даже и спросила, Инесса не сказала бы: еще бы, Ада ведь была только кандидатом в ведьмы и не являлась посвященной в тайны этого эксклюзивного клуба.

А в том, что у клуба ведьм тайны есть, Ада нисколько не сомневалась.

И это не группка повернутых на мистике дамочек, которые щекочут себе нервы страшными историями и жутковатыми, но абсолютно безобидными и бездейственными ритуалами.

Это сборище ведьм, которые в самом деле ведали то, что было недоступно другим.

И совершали вещи, которые были за гранью понимания.

Да, не за этим она приходила к Инессе – хотя, может, именно за этим? Теперь она была кандидатом в ученицы ведьмы, а ведь хотела разузнать во время своего посещения «Агаты-пресс» кое-что о смерти Лоретты.

Вот и разузнала.

Аде не давали покоя черные конверты с золотой эмблемой, которая, как она уже выяснила, была и логотипом издательства «Агата-пресс».

И знаком самой Агаты Гаттер, сотворившей первую агатку, которая принадлежала теперь Аде.

Из ютуб-видео ведьмы Тамары девушка узнала, что у настоящих ведьм в году имеется шесть важных мероприятиях, своего рода ведьмовских месс.

И самая главная проходит в ночь с тридцать первого октября на первое ноября, то есть в то самое воскресенье, на которое у Инессы было запланировано кое-что важное.

Черные конверты с золотой эмблемой были напрямую с этим связаны. Имея представление о том, когда что-то будет, оставалось только узнать – где?

Ада и узнала, причем снова случайно, хотя она уже считала, что в этом угадывается некая закономерность.

Как и в том, что первородная агатка попала именно к ней, а не к Инессе, хотя та даже на убийство пошла, чтобы завладеть ею.

И выйти на верный след ей помогла ее хворая начальница, Виктория Кирилловна, место которой она, собственно, и заняла.

Будучи всего лишь ее врио, Ада исправно снабжала свою начальницу информацией о происходящем в отделе. Общались они по электронной почте, к которой Виктория имела доступ из больницы. За присланные документы начальница Аду не благодарила.

Никогда.

Когда же ее наконец выписали из больницы, начальница Вика потребовала, чтобы Ада привозила ей на дом документы в бумажном виде.

Наверняка хотела дать понять, кто в доме, точнее, в отделе хозяйка – и указать наглой выскочке ее место.

Ада исправно приезжала и оставляла документы у консьержки в холле элитного жилищного комплекса в Метрогородке, где обитала Виктория.

Но в этот раз все было иначе, Аде потребовалась подпись Виктории, поэтому ей было дозволено подняться в квартиру начальницы.

Или уже бывшей?

Виктория встретила ее на костылях, с которыми управлялась весьма неуклюже. Чувствуя, что кровь бросилась ей в лицо, Ада заметила, что один из костылей зацепился за ножку комода, и тотчас пришла на помощь, но начальница, облаченная в не первой свежести фланелевый халат, выглядевшая далеко не лучшим образом и уже набравшая несколько килограммов, резко заявила:

– Я сама, черт тебя побери, я сама!

Черт побери…

Агатка, конечно же, была при ней, и Ада, чувствуя по отношению к начальнице жалость (еще бы, это ведь она пожелала ей провалиться в тартарары!), проследовала за хозяйкой дома в просторный кабинет.

Интересно, если Ада заняла место Виктории, то отчего все еще живет в старом панельном доме, а не в замке из стекла и бетона, как та, в гостях у которой она сейчас оказалась?

– Где документы? Почему не рассортированы? Что, без меня у вас все идет насмарку? Не сомневаюсь, что так!

Конечно же, все документы были в идеальном порядке и, разумеется, рассортированы, но перечить пребывающей далеко не в лучшем расположении духа Виктории Ада не стала.

Да и вообще, ничто в отделе насмарку не шло, и Ада была уверена, что является намного более лучшей начальницей, чем Виктория.

Но знать той об этом явно не требовалось.

Начальница (уже бывшая), сидя в большом белом кресле, как две капли воды похожем на то, которое стояло в кабинете ведьмы Инессы, с вытянутой ногой в гипсе, просматривала и комментировала:

– Это что за идиотизм? Кто вообще такую стратегию измыслил? Ты, что ли?

– Нет, наше с вами начальство, – произнесла тихо Ада, и Вика выругалась:

– Дурачье, которому дает советы другое дурачье!

Ада дипломатично промолчала. Не вступать же в перепалку с больным человеком, который к тому же видит в ней врага и конкурента.

С человеком, которого она своим желанием сделала больным, отправив в тартарары.

Захлопнув папку, Виктория заявила:

– Ладно, я устала. Потом все внимательно изучу и, быть может, подпишу. Сдается мне, что там надо все менять!

Ада осторожно заметила:

– Нам ваша подпись требуется немедленно…

Начальница смерила ее презрительным взглядом.

– Кому требуется, неужели тебе? Вижу, ты неплохо устроилась в моем кресле, девочка! И от Алины крайне оперативно избавилась. Думаешь, что взяла надо мной верх?

Ничего такого Ада не думала.

– Ничего, настанет и на моей улице праздник! Вот выздоровлю – и все вернется на круги своя!

Ада не стала говорить ей, что у нее накануне был разговор с начальницей начальницы, точнее, теперь со своей новой непосредственной начальницей, которая оповестила ее, что ее собственное руководство приняло решение: Ада останется в занимаемой должности на постоянной основе.

Похоже, Вика об этом еще не знала.

А когда узнает, лучше к ней больше домой не приезжать. Ада покосилась на массивный тяжелый костыль.

Но не ей ставить Вику в известность.

Та же продолжала грозить всяческими карами тем, кто предал ее. И подразумевала она саму Аду.

– Всем этим временщикам не поздоровится! Не надо меня подсиживать, будет только хуже. Потому что я обид не прощаю…

Она сделала неловкое движение и, задев рукой документы, смахнула их на пол. Те белым веером разлетелись по паркету.

– Я сама! Думаешь, что я инвалид, совершенно беспомощна? – буквально закричала Вика, и Ада, глядя на ее загипсованную ногу, вдруг подумала об одноногой Агате Гаттер.

И тут раздался оглушительный грохот и дикий вопль – это Вика, не сумев удержать равновесия, бухнулась на пол.

Подняв ее и перетащив на себе в спальню (обстановка там была розово-сентиментальная, с массой плюшевых игрушек), Ада уложила начальницу в кровать.

Теперь уже бывшую начальницу.

– Что, нравится видеть меня такой, поверженной и беспомощной? – простонала та, и Ада шокированно ответила:

– Нет, что вы!

Явно не поверившая ей Вика пролаяла в ответ:

– Врешь! Ничего, вернусь, ты у меня еще попляшешь…

Если и вернется, что было тоже далеко не решенным делом, то явно не начальницей их отдела. Теперь, выходило, ее отдела.

– Вызвать «Скорую»? – спросила Ада заботливо, а Вика закричала:

– Не хочу я больше ни в какую больницу! Принеси мне лучше из ванной таблетки.

Пузырьков с лекарствами в ванной имелось великое множество, Ада сгребла их все, но, как выяснилось, все было не то.

– Ты даже нужные таблетки не в состоянии найти, как тебя моим отделом руководить поставили, курица? Такие, в желтой прозрачной склянке…

Уже больше не твоим.

Метнувшись обратно в ванную, Ада, разыскивая желтую прозрачную склянку, заглянула в один навесной шкафчик, потом в другой. Третий был закрыт, но в замочке торчал ключ. Повернув его, Ада распахнула дверцы и увидела черные свечи, разнообразные склянки и банки с порошками и камешками, что-то сушеное – и агатку.

Да, в ящичке находилась агатка, похожая на ее собственную, но явно не такая старинная. Столь же уродливая, одноногая, с зубастенькой пастью.

Желтую прозрачную склянку Ада обнаружила на табуреточке в душевой кабинке.

Наблюдая за тем, как Вика запихивает в себя одну таблетку за другой (не переест ли?), Ада смотрела на свою начальницу, теперь бывшую, не сомневаясь в том, что та тоже ведьма.

Иначе зачем ей агатка?

– Воды дай! – потребовала Вика, и Ада принесла ей бокал.

Но, вероятно, она из разряда не особо удачливых ведьм, раз оказалась в подобной ситуации.

Да, далеко ей до матушки Екатерины…

Проглотив таблетки и откинувшись на подушках, Вика вдруг спросила:

– Чего ты на меня так пялишься? Думаешь, если временно взгромоздилась в мое кресло, то жизнь удалась? Помнишь, как в старой песне: «Я беременна, но это временно?» Так и ты! «Ты начальница, но и это кончается!»

Ада вздохнула, никак не реагируя на выпад. Не говорить же, в самом деле, что нет ничего более постоянного, чем временное?

Но на Вику, и это правда, лучше не пялиться – однако Ада не смогла удержаться, потому что все думала о том, что та, являясь ведьмой, также якшается с Инессой и ее товарками.

Интересно, а где Вика прячет вуазен?

Он ведь ей все равно сейчас не нужен, можно было бы забрать и…

И опробовать его вместе со своей собственной агаткой!

– Почему ты все время молчишь? – взбеленилась Вика. – Ты что, намеренно меня выводишь из себя?

Ада миролюбиво ответила:

– Слушаю ваши мудрые речи, Виктория Кирилловна. Вы поесть не хотите?

Та завопила:

– Я хочу, чтобы ты немедленно убралась прочь! Давай мне документы, я их подпишу!

Ада вернулась в кабинет, собрала рассыпавшиеся по полу бумаги, прошла с ними в спальню и вручила начальнице.

– Ручка не пишет! – заявила та. – И почему все не ладится! Как будто на меня порчу кто-то навел!

И она подозрительно уставилась на Аду.

Нет, не наводила, всего лишь пожелала, чтобы начальница провалилась в тартарары.

Она и провалилась.

Пришлось снова возвращаться в кабинет за новой ручкой. Отыскав на письменном столе Вики крутой экземпляр с золотым пером, Ада вдруг заметила выглядывающий из стандартного белого конверта черный.

Быстро вынув его, Ада убедилась – так и есть, точно такой же, какие она видела у ведьмы Инессы. И даже золотой знак ей знаком: А, вписанное в G.

Агата Гаттер.

– Ты что там, заснула? – раздался недовольный голос Вики, и Ада, вернувшись в спальню, подала ей ручку.

Та, подмахнув все документы, швырнула ручку прямо в лицо Ады (благо, что промахнулась) и заявила:

– Все равно не отстанете, пока я не подпишу. Да и главная звонила, просила все подмахнуть, как есть. Как же ей откажешь?

Зевая (видимо, таблетки оказывали воздействие), Вика заметила:

– А теперь приготовь мне чайку. Имбирного. С лимоном. И шоколадные печеньки с кухни принеси. Они там, в…

Не договорив, она задремала.

– Виктория Кирилловна? – позвала Ада, но ответа не последовало.

Собрав со скомканного одеяла документы, Ада решила, что чаек готовить не будет.

Она не прислуга, а таковая у Вики наверняка имелась, да и начальница, теперь бывшая, уже вовсю храпела.

Все нужные подписи Ада получила, можно было покинуть негостеприимную квартиру Вики.

Так она и сделает, но прежде…

Вернувшись в кабинет, девушка осторожно извлекла из одного конверта другой, а из того, уже вскрытого, черный листок, на котором золотыми буквами было начертано: «31 октября. 23 часа. Клуб „Амфисбена“».

Сфотографировав текст на мобильный, Ада поняла: вот оно, важное мероприятие Инессы.

Ведьмовская месса в ночь с 31 октября на 1 ноября, с Хеллоуина на католический День Всех Святых.

Одной из которых была Жанна д’Арк, сожженная на костре как ведьма.

Обыскивать квартиру Ада не стала, если у начальницы и имелся вуазен, то лучше его не трогать, потому что Вика сразу поймет, кто его забрал.

Агатку Вики Ада тоже оставила там, где нашла – у нее была своя, покруче.

И, забив в поисковик клуб «Амфисбена», она узнала, что это некогда популярный, но уже давно закрытый ночной клуб, расположенный где-то в промышленной зоне в Северном Бутово [1]. С ним когда-то были связаны сомнительные истории то ли мистического, то ли криминального характера, и он, Ада в этом не сомневалась, идеально подходил для проведения ведьмовских месс.

И до самой главной оставалось всего два дня. Интересно, ведьма Вика отправится на это важное мероприятие – или по причине своих немощей на этот раз нет?

Ада знала, что это сущее безумие, но ничего поделать с собой не могла: конечно, это опасно, но у нее, в конце концов, есть агатка, которая может защитить ее от врагов.

Она собралась наведаться в клуб «Амфисбена» на крайне важное мероприятие – ведьмовскую мессу в канун Дня Всех Святых.

Тридцать первое октября пришлось на четверг. День выдался хмурым, туманным, с легким морозцем, от которого лужи после лившего накануне дождя покрылись первой ледяной коркой.

Ада уже накануне была сама не своя. Она что, заявится туда, в этот клуб – и попросит пропустить ее на ведьмовскую мессу?

По крайней мере, съездит туда ближе к ночи и посмотрит, что к чему.

И на месте разберется.

– К вам посетитель, – оповестил ее звонок с проходной. Ада, вообще-то, никого не ждала.

– Понырев Андрей Вячеславович, старший следователь отдела по расследованию особо важных дел Следственного комитета России по городу Москве.

Трубка едва не выскользнула у нее из рук. Этого-то какой нечистый принес?

В самом деле нечистый.

Знакомый ей старший следователь со стальным взглядом появился в кабинете (который прежде принадлежал ведьме Вике, а теперь – Аде) и с порога заметил:

– Я себе издательство представлял совершенно иначе!

Сухо поздоровавшись, Ада предложила гостю присесть, но тот, проигнорировав ее слова, стал рассматривать украшающие стены фотографии писателей с их автографами.

– Думаю, и я ваше место работы тоже представляю себе неправильно. Чем могу помочь? Прошу прощения, но у меня через четверть часа совещание.

Старший следователь, не отрываясь от созерцания физиономии известных (и не очень) писателей, заявил:

– О, это сама Лариса Водопьянова, моя мама обожает ее книги. Как у нее дела, говорят, у нее со здоровьем проблемы. Кстати, вы ведь работали какое-то время ее ассистенткой?

Откуда ему все это известно? О том, что писательница Водопьянова находится в санатории, мало кто знал даже в «Ктулху», и в новостях об этом уж точно не сообщали.

А то, что она подвизалась в качестве девочки на побегушках при Лорочке, вообще не выходило за пределы отдела.

Но занимало ее даже не это, а совсем иное – у этого субъекта есть мама, которая обожает книги Ларисы Водопьяновой?

Странным казалось, что у этого инквизитора со стальным взором вообще была мать. Живи он во времена Агаты Гаттер или Абигейл Уильямс, отправлял бы несчастных женщин на костер по обвинению в ереси, колдовстве и ведьмовских практиках.

И своим стального цвета глазом бы не моргнул.

– Вы пришли, чтобы сообщить мне сведения, которыми я и так располагаю? – произнесла еще суше Ада.

Оторвавшись наконец от фото авторов, старший следователь произнес:

– Нет, я по другому вопросу. Скажите, как ваши отпечатки оказались на изумрудном перстне, купленном жертвой заказного убийства, свидетелем которого вы стали?

Господи!

Сохраняя внешнее спокойствие и внутренне трепеща, Ада ровным тоном заметила:

– Хотите кофе?

Наверное, слишком ровным.

Вперив в нее поистине инквизиторский взгляд, старший следователь Андрей ответил:

– Я кофе не пью. И прошу вас не уводить разговор в сторону. Я задал вам вопрос. Вы же не хотите, чтобы для ответа на него я вызвал вас к себе повесткой?

Для того и приперся без предварительного согласования, чтобы ошарашить – если повестка придет, то человек наверняка морально подготовится и придумает удобоваримую легенду.

А инквизитору со стальным взглядом хотелось лицезреть ее непосредственную реакцию. Прямо хексенмейстер какой-то!

И Ада вдруг поняла: она вполне может представить старшего следователя МУРа Андрея Вячеславовича Понырева не только инквизитором из семнадцатого века, посылающим ведьм на костер, но и современным хексенмейстером, отсекающим им головы.

Как хорошо, что об этой проблемке она уже успела на досуге поразмыслить и даже придумала правдоподобный ответ.

Поэтому она бойко ответила:

– Что ж, сознаюсь, что я открывала ящичек, когда сидела там, в кондитерской, и тряслась за свою жизнь. Надо же было стресс чем-то снять. Обнаружила это чудесное колечко, решила примерить. Какая бы женщина устояла! Сожалею, что раньше вам не сказала, но меня никто и не спрашивал. Не думала, что это вообще важно. А что, я удалила важные улики?

И с вызовом посмотрела на старшего следователя Андрея.

Ну да, инквизитор, сущий инквизитор. Наверное даже, Великий. И безжалостный, уничтожающий ведьм хексенмейстер в придачу.

Если его мамочка читает писательницу Водопьянову, то сам старший следователь упивается «Молотом ведьм» – настольным пособием инквизиторов по физическому уничтожению волшебниц от папы Иннокентия VIII из рода Чибо.

Или тех, кого воспаленное воображение мужчин-инквизиторов таковыми считало.

Интересно, у старшего следователя Андрея со стальным взглядом типичного хексенмейстера воображение тоже воспаленное?

Стараясь, чтобы ее голос прозвучал как можно суше, Ада спросила:

– Ну так что, мне придется нести за это наказание?

Старший следователь Андрей, явно недоверчиво глядя на нее, заявил:

– Ну что же, предположим, что так оно и было.

Предположим! Он ей не верит, впрочем, не без причин, ведь она в самом деле говорит неправду.

– Но тогда прошу вас объяснить, отчего видеокамеры ювелирного бутика, расположенного совсем рядом, запечатлели вас. В том числе то, как вы примеряете этот перстень! Это значит, что вы видели и сам перстень, и человека, который купил его, еще до происшествия в кондитерской. Почему вы это утаили?

Ну да, почему? Потому что она не хотела, чтобы старшему следователю Андрею об этом было известно? Однако этот дотошный тип докопался и до ювелирного бутика, а затребовать видео с камер было проще простого.

– Утаила, потому что поняла, что это будет выглядеть как-то подозрительно, если поведаю вам историю с ювелирным бутиком, – пошла в атаку Ада. – Да, поступила неправильно, но ведь мы все так время от времени поступаем. Вы, к примеру, разве нет?

Но старший следователь Андрей, игнорируя ее вопрос, заявил:

– Значит, вы признаетесь.

Ну да, было бы странно, если бы она отрицала свое посещение ювелирного бутика с учетом видеозаписи.

– В чем? В том, что примеряла перстень? Ну да, примеряла.

– Когда именно? В бутике? В кондитерской? И там, и там?

Понимая, что этот хексенмейстер со стальным взором все-таки поймал ее на лжи, Ада ответила:

– Да, и там, и там! Представьте себе, перстень мне так понравился, что я решила снова ощутить его на пальце.

Если сказать, что она мерила его только в бутике, и признаться, что ее версия, только что изложенная, липовая, это вызовет массу новых ненужных вопросов.

Однако старший следователь Андрей не стал на этом зацикливаться – все равно вытянуть правду он не мог.

Не пытать же ее.

– Скажите, а отчего вы решили примерить это украшение в бутике?

– Потому что он мне понравился, разве это непонятно?

– Этот перстень вам явно не по карману, так зачем же его примерять, если вы знаете, что не в состоянии купить его?

Ада вспылила:

– И что?! Женщины такое иногда делают, меряют то, что им не по карману! Вот и я сделала себе подарок, это запрещено?

Последовала пауза, и старший следователь Андрей сказал:

– Это все, что вы можете сказать мне?

Вообще-то, не все! Еще она могла поведать о ведьмах, агатках и вуазенах. И о ведьмовской мессе, которая состоится в ночном клубе в Северном Бутово.

– Это вам решать! Я сказала вам то, что могла! Я теперь подозреваемая? Учтите, если бы я хотела украсть перстень, то сделала бы это, а вместо этого я сама вернула его вам!

И правильно сделала, потому что даже без перстня этот тип все равно бы вышел на ювелирный бутик и установил, что у лысого при себе была драгоценная покупка, пропавшая после убийства.

Вместе с девушкой, запечатленной видеокамерами.

И тогда бы она испугом, как сейчас, не отделалась. Как же хорошо, что она не приняла подарок, сделанный ей агаткой, и проявила благоразумие и принципиальность.

– Нет. Во всяком случае, пока что нет, – произнес старший следователь Андрей. – Скажу честно, что версия у вас, конечно, складная, однако отчего-то мне кажется, что неправильная. Однако оставим все, как есть. У вас ведь сейчас совещание, так что не смею больше задерживать. Хорошего вам дня. Думаю, что мы все равно вскоре увидимся…

Только после того, как старший следователь Андрей наконец-то ретировался, Ада ощутила, что ее трясет. Он ведь загнал ее в ловушку – да, наверное, почти.

Но ей удалось сорваться с крючка этого хексенмейстера. Интересно, а он в самом деле охотится за ведьмами или нет?

В Северное Бутово Ада приехала загодя, однако уже давно стемнело, когда она, припарковав подальше свой автомобиль, подошла к огороженному высоченным забором участку, на котором располагался ночной клуб «Амфисбена».

Забор зиял дырами, поэтому Ада пробралась на территорию клуба, не используя основные ворота, у которых она заметила видеокамеры.

Охраняемый участок представлял собой заброшенную бетонную площадку, посреди которой стояло приземистое, мрачное здание примитивной конструкции, больше похожее на склад, чем на ночной клуб.

Однако вывеска свидетельствовала о том, что Ада попала по адресу: она заметила изображение змеи, вцепившейся зубами в свой хвост, образуя круг. Это и была амфисбена, мифическое животное, которое обладало волшебными силами и с их помощью побеждало врагов.

Прямо как ведьмы!

Ада обошла здание, убедившись, что все двери и окна прочно заперты и даже забиты металлическими щитами и решетками.

Итак, ей требовалось попасть сюда – вот только как?

Внезапно до нее донесся скрип открывающихся ворот, и она заметила свет фар – на территорию ночного клуба въехал первый автомобиль.

Притаившись за углом, Ада наблюдала за тем, как из припарковавшегося на площадке большого черного джипа вышли три женщины, направившиеся к зданию клуба.

Ведьмы?

Часы показывали всего лишь половину седьмого.

Пришлось ошиваться на легком морозце еще около четырех часов, но Ада не пожалела, что осталась: около половины одиннадцатого показались другие автомобили, которые заезжали на территорию ночного клуба.

Если сначала прибыли те, кто готовил ведьмовскую мессу, то теперь, вероятно, пожаловали гости.

Ада видела, как дамы, выходящие из автомобилей, направляются к дверям ночного клуба. За последующие минуты она смогла наблюдать эту картину много раз. Все, кто прибывал на территорию «Амфисбены», были женщинами, она не увидела ни одного мужчины.

Слет ведьм, вернее, шабаш.

Что же, Ада удостоверилась в том, что попала по адресу, но вот только проникнуть внутрь клуба она не могла.

Точно не могла?

Ада заметила смутно знакомый автомобиль, который только что припарковался на стоянке клуба. И из-за руля выбралась дама, которая сильно хромала и опиралась на костыли.

Да это же ее начальница Вика! Вот это да, несмотря на свою травму прибыла сюда, на ведьмовскую мессу.

На колдовской шабаш.

Желая убедиться, что прибывшая в самом деле ее начальница, пусть и бывшая, Ада осторожно последовала за ней к входу в клуб. И когда та ковыляющая впереди фигура попала под яркий свет фонаря, сияющего над металлической дверью, убедилась: да, это Виктория Кирилловна собственной персоной.

Ада заметила, как та что-то вытащила из сумочки, демонстрируя тому, кто изучал ее сквозь крошечное зарешеченное окошко в металлической двери.

Это была агатка.

После чего дверь, лязгнув, открылась, пропуская Викторию внутрь, куда та и проскочила на костылях.

Так же поступили и те, кто прибыл несколькими минутами позднее, – все гостьи, ступавшие под фонарь, одна за другой показывали тому, кто открывал им дверь, свою агатку.

Вероятно, одноногий кукленыш был своего рода пропуском на шабаш. Ведь агатки имелись только у ведьм.

Иу нее самой!

Ада знала, что сейчас самое время удалиться – почти одиннадцать, прибыли явно запоздавшие гости, вот-вот должна начаться ведьмовская месса.

Вернее, шабаш.

Она могла только догадываться о том, что происходит внутри здания ночного клуба, понимая, что шанса взглянуть на это собственными глазами у нее нет.

Или есть?

Достав из рюкзака свою агатку, Ада посмотрела на нее и произнесла:

– Ты меня не подведешь?

А затем вместо того, чтобы отправиться к дыре в заборе, двинулась к входу в ночной клуб.

Оказавшись под мощным фонарем, Ада с сильно бьющимся сердцем уставилась на массивную металлическую дверь. Похоже, она по глупости ввязалась в авантюру, и ей бы лучше сейчас же уйти прочь. Пока не поздно.

Зарешеченное оконце в двери с тихим шорохом распахнулось, и Ада поняла: нет, уже поздно. Если она сейчас сбежит, то навлечет на себя подозрения, тем более что ее лицо отлично различимо.

И она ткнула агатку в оконце.

А что, если тот, кто отвечает за фейсконтроль на ведьмовском шабаше, лично знает всех слетевшихся на шабаш ведьм?

Тогда и агатка не поможет.

Но, похоже, не знает, потому что дверь распахнулась, впуская Аду.

Войти или нет? У нее был еще шанс, впрочем, призрачный, развернуться и бежать прочь.

Оглянувшись и заметив парочку спешащих к входу запоздавших ведьм, Ада сделала шаг и оказалась за дверью.

Которая тотчас захлопнулась за ней.

В полутьме она никого не увидела, только очертания следующей двери, к которой и двинулась. Там она разглядела ступеньки, ведущие вниз.

Осторожно спустившись (лестница была освещена приглушенным красным светом), Ада снова оказалась перед дверью, переступив порог которой попала в небольшое помещение, где на длинных вешалках на колесиках висели черные балахоны с капюшонами.

Несколько особ как раз натягивали на себя эти балахоны.

Понятно, рабочая одежда ведьм во время шабаша.

В глаза ей бросилась возившаяся с черным одеянием Виктория Кирилловна, которой явно требовалась помощь.

Не хватало еще, чтобы она ее увидела!

Поэтому, нырнув за вешалки, Ада поставила к стене рюкзак, схватила первый попавшийся балахон и кое-как натянула его. Главное, чтобы лицо было закрыто капюшоном. Она не забыла вынуть из рюкзака агатку и сунула ее в обширный карман балахона, видимо, для агаток и предусмотренный.

Или для иных ведьмовских артефактов?

Раздался громогласный сигнал, и над дверью, которая вела из этой ведьмовской гардеробной и которую Ада вначале не приметила, замигал пожарный, в решетчатом чехле, красный фонарь.

Своего рода третий звонок – прямо как в театре.

Впрочем, она и была в театре, только в ведьмовском.

Пропустив мимо себя фигуру в черном балахоне и на костылях (бывшая начальница Вика справилась-таки с одеянием в одиночку), Ада подошла к двери.

Идти или нет?

– Не создавайте пробок! – услышала она недовольный голос у себя за спиной, и, понимая, что на ведьмовском шабаше царят нравы как в столичном метрополитене в час пик, шагнула во тьму.

Ада оказалась в гигантском помещении, видимо, центральном зале ночного клуба. То было заполнено фигурами в черных балахонах – сколько же их тут?

Несколько десятков. И все, как она теперь знала, ведьмы. Точнее, считают себя таковыми.

А на расположенном в центре этого помещения помосте, своего рода сцене, священнодействовали три особы, облаченные в балахоны уже красного цвета, впрочем, также с капюшонами. Все остальные, в черных, толпились вокруг.

– О сестры, – раздался усиленный микрофоном женский голос, – мы собрались на наш великий праздник, дабы отметить вступление в новый сезон!

Ада помнила из очередного видео ведьмы Тамары, что ведьмовской сезон, имевший отношение к каким-то магическим процедурам, наступал именно в ночь с тридцать первого октября на первое ноября.

То есть прямо сейчас.

Интересно, а ведьма Тамара также прилетела на шабаш – или тут присутствуют только столичные штучки?

– Воздадим же хвалу великой матери всех ведьм! О, благодарим тебя за твои милости!

Ведьмы в красном воздели вверх руки, и простой люд в черных балахонах последовал их примеру. Чтобы не выделяться из общей массы, Ада также подняла руки к потолку, впрочем, считая, что все это какая-то постановочная ерунда.

Ну, собираются в пустующем ночном клубе те, которые мнят себя ведьмами, ну, воздают хвалу какой-то своей ведьмовской матери…

А кто таковой вообще-то является?

Помещение заполнилось гулом – это ведьмы бормотали что-то непонятное, с каждым мгновением все громче и быстрее, воздев руки вверх.

Ада, исподтишка наблюдая за происходящим, вдруг увидела, как ведьмы в красном выкатили на сцену своего рода пюпитр, на нем покоилась книга в ярко-красном переплете.

Вуазен!

Гул перешел в подлинные крики, Ада даже зажала уши – и вдруг все прекратилось. Потому что на сцене, около пюпитра с вуазеном, возникла фигура в белом балахоне.

Все произошло так стремительно, что создалось впечатление: фигура как будто пришла ниоткуда.

А на самом деле просто выскользнула из тьмы.

Трюк был старый, как мир самих ведьм, однако от этого не менее эффектный. По залу прокатился рокот, и Ада тоже не смогла сдержать удивленного восклицания.

Это что, и была мать всех ведьм? Таковой, как она помнила, считалась то египетская богиня Исида, то древнегреческая Геката.

Верховная хексенмуттер.

Но вряд ли им явилось древнее, к тому же никогда не существовавшее, языческое божество.

Или все же да?

Фигура в белом балахоне властно подняла руку, и гул и рокот тотчас стихли.

Она что-то тихо и непонятно пробормотала, а одна из особ в красном заявила:

– Наша мать говорит, что близится час полуночи! Сейчас наступит новый сезон. Новый сезон ведьм!

Зал одобрительно заревел, и Ада вздохнула. Да, устроено представление было неплохо, своего рода семинар современных колдуний, однако выверенная драматическая режиссура не могла скрыть содержательных недостатков.

Это же сценическое шоу, а никакая не колдовская месса!

Впрочем, чего она хотела, чтобы тут все летали на метлах или, чего доброго, заключали пакт с явившимся из преисподней дьяволом?

Ада поежилась. Может, это только начало и все еще только предстоит?

Сама мать ведьм предпочитала не вещать открыто, а пользоваться услугами одной из особ в красном балахоне.

– Наступает сезон ведьм, наступает сезон ведьм, наступает сезон ведьм…

Эти слова стояли и в ушах у Ады, потому что окружавшие ее особы в черных балахонах повторяли их все громче и громче.

– Наступает сезон ведьм…

И вдруг, на самом пике, Ада увидела, как фигура в белом балахоне, до этого стоявшая на сцене, приподнялась. Ну да, она на глазах всех прочих ведьм воспарила.

Это что, тоже какой-то трюк – или…

Или сила ведьмовства?

– Наступает сезон ведьм, наступает сезон ведьм…

Белая фигура, не поддерживаемая ни тросом, ни нитями, раскинув руки, взмывала все выше, к потолку.

Ада с недоверием следила за происходящим. Мать всех ведьм что, левитирует – так, кажется, это называлось?

Но не могут люди летать, как птицы, тем более на ведьмовских шабашах, да еще вот так картинно раскинув руки. Наверняка это какой-то элементарный трюк, каким пользуются иллюзионисты, совершающие на своих выступлениях нечто подобное. Опять же, какие-то невидимые нити, или особый подъемный механизм, при помощи игры света и теней скрытый от глаз публики, или потоки воздуха, или…

Магия?

В это Ада решительно не верила. И поймала себя на мысли, что в агатку и в то, что та выполняет желания, она, между прочим, уже поверила, а вот в левитацию, выходит, нет?

Выходило, что да.

А парящая примерно на высоте трех метров над сценой мать всех ведьм принялась совершать странные, завораживающие движения, словно танцуя в воздухе. Ее помощницы в красном, взявшись за руки, начали крутиться по сцене вокруг вуазена, а ведьмы в черном, заполнявшие зал, вдруг тоже взялись за руки, составляя огромный хоровод, и пустились в обратном направлении вокруг сцены.

– Наступает сезон ведьм, наступает сезон ведьм, наступает сезон ведьм…

Держась за руки других ведьм, Ада тоже поскакала вокруг сцены и вдруг ощутила небывалый прилив энергии и эйфорию. Ей сделалось так хорошо, ее переполняла радость, она вдруг поняла, что является частью одного организма, состоявшего из них…

Ведьм.

Внезапно на сцене вспыхнул яркий свет, потом все погасло, а когда подиум снова осветился тусклыми огнями, ведьмовской хоровод уже распался.

Мать всех ведьм в белом балахоне опять находилась на сцене, около вуазена, она торопливо листала его.

– Наступил новый сезон ведьм! Он принесет нам удачу и магические силы. Вознесем хвалу нашей первородной матери!

Ведьма в белом принялась что-то бормотать, все стали повторять за ней, а потом опять пустились в пляс, только уже в другом направлении.

Ада подумала о том, что подобные интенсивные физкультурные экзерсисы вряд ли по нраву ее бывшей начальнице Вике – та со своими костылями и загипсованной ногой не могла принимать участие во всеобщей ведьмовской вакханалии.

– А теперь наступает время принести дары!

На сцене возникли особы в красном, которые держали трех отчаянно бьющихся петухов – белого, черного и рыжего.

Мать всех ведьм, в руке которой блеснул кривой нож, подошла к белому и…

Ада закрыла глаза. Судя по ликующему поведению тех, кто окружал ее, особа в белом балахоне принесла бедных птичек в жертву. Когда Ада осторожно приоткрыла один глаз, то увидела три обезглавленные петушиные тушки, лежащие на сцене, залитой кровью.

Неужели во время этого спектакля требовалось подобное зверство? Петухи-то в чем виноваты?

Вся ведьмовская магия, которая до этого действовала на Аду, вдруг прошла, и девушка захотела одного: уйти отсюда как можно быстрее.

Ей было все равно, подлинная это ведьмовская месса или всего лишь ее имитация, она ощущала легкую тошноту и головную боль.

Нет, это не ее мир, не хочет она быть частью сообщества ведьм, которые убивают бедных птичек.

И не только.

Но возможности покинуть зал не было, ее окружали особы в черном, и Ада элементарно не знала, где выход.

Если он вообще во время шабаша открыт.

– Сестры! Мы принесли первую из трех жертв, самую малую, наступает время второй…

Ведьмы в красных балахонах вывели на сцену трех собак на поводках, также белую, черную и рыжую.

Нет, они что, теперь будут отрезать головы собакам? Видимо, да.

И это вторая жертва. А какая будет третья – три девицы, блондинка, брюнетка и рыжая?

Ада отчего-то этого уже не исключала.

– Кто хочет помочь нашей матери? – вопросила одна из особ в красном, и по залу пронесся гул голосов.

Ведьмы со всех сторон изъявляли желание ассистировать при убийстве бедных собачек, и Ада, осматриваясь в поисках выхода, приняла решение: нет, принимать участие в этой бесовщине она не намерена.

Одно дело поскакать в экстазе вокруг сцены, и другое – заниматься черт знает чем.

Да, черт, вероятно, очень даже хорошо знал. Интересно, общение с нечистым в повестке ведьмовской мессы было предусмотрено?

Ада этого не знала и знать не желала. Она, расталкивая тянущихся к сцене ведьм, стремилась оказаться у стены. На нее шикали, кто-то сильно толкнул и даже ударил в спину, причем пребольно, но Ада хотела одного: уйти отсюда.

Посмотрела – и хватит.

Наконец она оказалась около стены. Вздохнув, Ада старалась не прислушиваться к тому, что происходило на сцене, откуда доносился жалобный собачий вой. Касаясь рукой стены, девушка шла вдоль нее, желая отыскать выход. На сцене творилось то, к чему она не хотела иметь ни малейшего отношения. Вдруг ее пальцы нащупали дверной проем.

Наконец-то!

Только дверь, которая вела обратно в ведьмовскую гардеробную, была закрыта.

– Кто еще хочет помочь нашей матери? Наверняка вы все?

Нет, не все! Ада в отчаянии толкнула дверь, и та вдруг поддалась. Ну наконец-то!

– Не бойся, это важная часть нашего ритуала! Держи нож вот так, она тебя не укусит…

А надо было бы, чтобы укусила, да как можно больнее – в комитет по защите прав животных, что ли, на ведьм пожаловаться?

– Отлично! И у вас есть еще один шанс принять участие во втором даре до того, как мы перейдем к главной, третьей, жертве!

Вызвать, что ли, полицию?

Ада оказалась в гардеробной, и в этот момент случилось что-то неожиданное. В большом зале вдруг погас свет, а потом раздался оглушительный хлопок. Послышались вопли, и Ада, потратив драгоценные минуты на то, чтобы отыскать свой рюкзак у стены (света в гардеробной больше не было), запутавшись в балахоне и не в состоянии стянуть его, плюнула на это и двинулась к лестнице, которая вела наверх.

Вопли усилились, послышался ряд новых хлопков, в гардеробную вдруг пополз едкий удушающий дым.

– Это нападение хексенмейстеров! Сестры, не дайте справиться с собой. Не паникуйте…

Но слова со сцены потонули во всеобщем гвалте, и Ада, понимая, что вовремя ушла, выбежала наверх.

Однако дверь, которая вела наружу, была заперта.

Она заметила фигуру в черном, та кинулась ей наперерез, и в глаза Аде бросилось некое подобие то ли меча, то ли сабли, которую нападающий держал в руках.

Это был не дешевый спектакль, как внизу, и даже не жертвоприношение петушков или собачек – тот, кто шел на нее с холодным оружием, намеревался убить.

Ада швырнула в лицо нападающему свой рюкзак, и пока тот, замешкавшись, отклонился, нырнула в сторону.

Оказавшись в лабиринте из темных узких помещений, Ада неслась вперед, понимая, что это дело жизни и смерти.

Ее собственной.

Наконец она оказалась перед новой дверью, толкнула ее – и поняла, что та заперта. Таращась в коридор позади себя, Ада ожидала, что некто с саблей вот-вот вынырнет из тьмы и…

Отрубит ей голову?

Похоже, в клубе «Амфисбена» обезглавливали не только петушков и собачек, но и людей.

О, если бы она знала парочку ведьмовских заклинаний, она бы смогла спасти свою жизнь.

Сжав агатку в кармане, Ада пробормотала:

– Хочу оказаться снаружи, причем немедленно!

И снова толкнула дверь. Безрезультатно. И вдруг поняла: надо не толкать, а тянуть на себя.

Поступив так, она вывалилась на свежий холодный воздух. Жадно вдыхая его, Ада не знала, что и думать – случайность или ведьмовская магия?

Она бросилась прочь от клуба и, только отбежав на приличное расстояние, увидела, что строение с одного бока пылает.

От здания, где проходила ведьмовская месса, бежали фигуры в черных балахонах. Кто-то уже успел прыгнуть в автомобиль и завести мотор, удирая с места происшествия.

А кто-то, как заметила Ада, стал жертвой хексенмейстеров: до нее донесся чей-то отдаленный вопль, перешедший в утробное бульканье.

Неужели те, что ненавидели ведьм и уничтожали их, совершили нападение на клуб, в котором шла черная месса, и устроили резню?

Огнем теперь было охвачено все здание клуба, и женские фигуры, кто в черном балахоне, кто уже без оного, бежали от него прочь.

Заслышав чей-то вопль о помощи, Ада бросилась в ту сторону, откуда он донесся. И увидела кого-то в черном, опускающего свою саблю на облаченную в черный балахон ведьму.

– Оставьте ее! – закричала Ада, и хексенмейстер, обернувшись, двинулся на нее.

Подняв с асфальта камень, Ада швырнула его в хексенмейстера и промахнулась, но тот замер. Тогда, приободренная этим, она подняла пивную бутылку и запульнула в него, угодив прямо в лицо. Хексенмейстер, взвыв, развернулся и, бросив саблю, а также зажатый в руке мешок, побежал прочь.

Ага, да он же ее элементарно боится!

Подоспев к жертве хексенмейстера, Ада склонилась над молоденькой ведьмой в черном балахоне, в которой узнала незадачливую помощницу Инессы, – и в ужасе поняла, что помочь ей уже нельзя: кто-то перерезал ей горло.

Не кто-то, а хексенмейстер.

Ада пнула мешок, брошенный убийцей, а потом склонилась над ним, решив, что там вполне может находиться оружие.

Ей оно не помешает.

Но вместо оружия она нашла там массивную книгу в красном кожаном переплете. Открыв ее, она увидела старинные пергаментные страницы с занятными миниатюрами и текстами витиеватым шрифтом на разных языках.

Вуазен!

Причем, судя по всему, тот самый, который находился на сцене и использовался матерью ведьм во время шабаша.

Ну да, хексенмейстеры не только помешали этому действу и совершили парочку (или даже поболе) убийств, но и лишили хексенмуттер одного из главных, наряду с личной агаткой, магических атрибутов.

И что Аде делать с чужим вуазеном – отдать хексенмуттер, которой невесть кто является?

В отдалении раздался вой сирен, и она поняла, что надо уходить. Ведьмовской шабаш бесславно закончился, и делать ей здесь было больше нечего.

Становиться же жертвой хексенмейстеров, которых, судя по отдаленным крикам, было несколько, она не намеревалась.

Прихватив мешок с чужим вуазеном, Ада бросилась к дыре в заборе, а перед глазами все стояло тело незнакомой ей ведьмы с перерезанным горлом.

Ну да, во время своих месс они занимались отвратительными делами, но разве кто-то имеет право совершать нападение и просто так убивать людей?

Хексенмейстеры считают, что имеют.

Около дыры в заборе Ада увидела ничком лежащее тело в черном балахоне. Кому-то требовалась помощь или это уловка хексенмейстера, заманивающего ведьм в ловушку?

И только заметив загипсованную ногу и костыли на асфальте, Ада поняла, с кем имеет дело.

Это была ее бывшая начальница Виктория Кирилловна.

Метнувшись к ней, девушка забормотала, уже не боясь, что та узнает ее:

– Вам помочь, вы упали?

Но бывшая начальница не могла уже ответить, потому что была мертва: кто-то, видимо, напав со спины и пытаясь отрубить голову, засадил ей в затылок ятаган, который там и торчал, прочно засев в глубокой ране.

Помочь несчастной, лежавшей в огромной луже собственной крови, было уже ничем решительно нельзя.

Чувствуя, что слезы застилают ей глаза, Ада попыталась перевернуть тело бывшей начальницы – и наступила на связку ключей, которая выпала из еще не окоченевших рук Вики.

Хотела сесть в автомобиль, отправиться к себе домой в элитный дом и…

И стала жертвой убийства.

– Виктория Кирилловна, ну что же вы, все будет в порядке… – запричитала Ада, понимая, что обманывает саму себя.

Виктория Кирилловна была мертва: убита во время атаки хексенмейстеров.

Снова наступив на ключи, Ада вдруг поняла: Виктории Кирилловне они уже больше не понадобятся.

Но что же делать с ее телом, не оставлять же его лежать около ночного клуба, в котором имел место ведьмовской шабаш, закончившийся так печально.

Вернее, смертельно.

Ну да, ключи.

Бывшую начальницу Вику было жаль до слез, даже с учетом того, что та была подлинной стервой, ну, и сущей ведьмой.

И в переносном, и в прямом смысле.

Причем ведьмой, у которой имелся свой вуазен и, как Ада имела возможность убедиться, своя коллекция ведьмовских аксессуаров.

При помощи которых она могла…

Колдовать?

Обирать мертвых – мерзкое занятие, но ничего иного ей не оставалось.

– Вы уж извините, Виктория Кирилловна, но я возьму ваши ключи.

Они ведь ей уже больше не нужны.

А вот самой Аде – вполне. Потому что именно сейчас, еще до того, как о смерти Вики стало известно, можно наведаться к ней на квартиру и…

Забрать то, что ведьме Вике уже не потребуется.

Ну да, подловато и неприятно, но что делать. Вуазен у нее уже имеется, значит, будет еще один. А вот все те скляночки и коробочки с ведьмовскими порошками и травами она могла заполучить только у ведьмы Вики.

– Простите ради бога, Виктория Кирилловна, я и работу вашу отняла, и ключи от вашей квартиры, и намереваюсь еще забрать и ваши колдовские прибамбасы.

Будни ведьмовской жизни – они такие.

Ада вылезла через дыру в заборе наружу, наконец избавилась от черного балахона, не забыв, конечно же, вынуть из кармана оного агатку, и двинулась к тому месту, где припарковала свой автомобиль.

В руке она сжимала ключи от квартиры Виктории Кирилловны. И только оказавшись около своего автомобиля, поняла, что ключи она оставила в рюкзаке, который швырнула в хексенмейстера, спасаясь от него.

И что теперь делать?

Подергав дверь автомобиля, которая, конечно же, не желала поддаваться, Ада поняла: надо вернуться на парковку клуба и взять машину Вики.

Однако путь ей был отрезан, потому что со стороны клуба «Амфисбена» слышались уже переливы сирен: то ли пожарники, то ли полиция.

То ли и те и другие, вместе взятые.

Поразмыслив, Ада пошарила по карманам и очень обрадовалась, обнаружив там свой мобильный и ключи от съемной квартиры, которые предусмотрительно вынула из рюкзака, когда переодевалась в ведьмовской гардеробной.

Не иначе как агатка ее уберегла!

В рюкзаке ничего особенного не было. Ну да, если не считать каких-то бумаг по работе, которые указывали на ее принадлежность к издательству «Ктулху».

Наблюдая за маревом, освещающим ночное небо, Ада пожелала, чтобы клуб «Амфисбена» сгорел дотла.

Тогда и никаких шабашей в нем больше проводить не получится, и ее рюкзак со всеми кликами и ниточками, которые могли бы вывести к ней, уничтожится.

Достав мобильный, Ада попыталась узнать, как ей в ноль часов пятьдесят семь минут добраться из Северного Бутово к себе в Марьино.

Такси, что ли, заказать?

«Отвезите меня с шабаша принять ванну».

Хотя нет, не к себе домой – ей предстояло наведаться этой ночью на квартиру к ведьме Вике.

И полностью обчистить ее.

Странно, но стыдно Аде не было – ну да, она теперь тоже сущая ведьма.

– Вот если бы еще ключи от автомобиля у меня были, – произнесла она и сжала агатку, которую засунула за пазуху. – Но такое и тебе не под силу, ведь так?

И внезапно вспомнила, что ключи от автомобиля, когда переодевалась, прицепила на связку с теми, что от квартиры.

Нет, вот ведь идиотка – или гений?

Вернувшись к своему автомобилю, Ада села в него и, перекладывая агатку в бардачок, почтительно произнесла:

– Спасибо за помощь. Только не надо извращать мои желания и опять лишать кого-то жизни.

Но разве это агатка ей помогла – или она сама, приняв независимо от той решение перевесить ключи?

Независимо?

Еще до того как Ада смогла обмозговать, куда ей ехать – к себе домой или к ведьме Вике, задняя дверь автомобиля вдруг распахнулась и кто-то, буквально падая на сиденье, простонал:

– Здрасьте! А теперь едем, едем к чертовой бабушке! Там ментюхи уже понаехали, их будет только больше. Они сейчас все оцепят, тогда нам, мать, хана!

Повторять дважды не пришлось. Хотя непрошеный пассажир и не входил в планы Ады, однако не выталкивать же соратницу по несчастью, еще одну ведьму, прочь?

Ада завела мотор, и голос с заднего сиденья приказал:

– Только фары, мать, не включай! А то нас засекут! И побыстрее, давай, побыстрее, мы тут не на похоронах!

Голос был не женский. Заглушив мотор, Ада с сильно бьющимся сердцем перегнулась через сиденье, ожидая любой пакости.

Например, нападения хексенмейстера, который нагло подсел к ней в авто.

– Вы не женщина! – заявила она строго, и пассажир, корчась, подтвердил:

– А я что, это когда-то утверждал? Ну, чего встала, давай езжай, мать!

Тот, кто именовал ее, двадцатишестилетнюю начальницу отдела флагмана издательского бизнеса России, матерью, имел на это право – это же был невысокий и хлипкий подросток в хипстерской одежде и с шапочкой с изображением покемона на бритой голове со смешным розовым чубчиком.

– Вы кто? – произнесла она строго, и гость заявил:

– Мать, нашла время вопросы задавать! Ну, давай, чапай отсюда! Тут такая заваруха…

Ну да, в самом деле – заваруха. Сначала ведьмовской шабаш, а потом нападение хексенмейстеров, вселенский пожар и несколько трупов.

Только вот какое отношение ко всему этому имеет сей нагловатый розовокудрый молодчик, которому вряд ли больше шестнадцати?

– Я вас знаю, – заявила вдруг Ада, – вы же тот самый навязчивый блогер и ютубер?

Ну да, она его уже видела – и сразу после смерти (убийства!) Лоретты, и во время кошмарных событий в кондитерской: всегда в первых рядах, неизменно со смартфоном в руке, снимая новые кадры для своего крайне популярного – в особенности среди таких же, как и он сам, малолеток, ютуб-канала.

– А еще тиктокер, инстаграмщик, сигнальщик и телеграмщик! – перечислил непрошеный гость. – Ты что, тоже меня смотришь? Ну, ты не моя целевая аудитория, ты слишком старая, мать! Ну, давай, заводи колымагу! Нам надо отсюда двигать, и как можно быстрее!

Обидевшись на подобные слова, Ада заявила:

– Никуда мы не поедем. И вообще, я старше вас, поэтому нечего мне тыкать.

– Ладно, убедила, буду выкать, мать! Ты только того, за руль, за руль. Или я тоже могу. У меня, правда, прав нет, но я, мать, водить умею…

Нет, что за юный наглец!

– И нечего звать меня мать. Потому что никакая я вам не мать, у нас разница небольшая…

Ну, не такая уж небольшая, но все же не хотелось, чтобы этот молокосос с розовыми космами звал ее так.

Тот проявил сообразительность, сказав:

– Мать, то ты говоришь, что старше меня, то указываешь, что у нас небольшая разница в возрасте. Тебе сколько, тридцать, тридцать пять?

Вой сирен раздался в непосредственной близости, и Ада последовала совету навязчивого блогера, понимая, что его уже никак не выдворить из автомобиля.

И завела мотор, двинувшись без фар с места.

– Вон туда, мать. Да, а теперь направо. И еще раз направо. И налево. Ну вот, прорвались, как канализация. Ну, круто же я тебя спас, мать?

Рассматривая восседающую на заднем сиденье звезду молодежного Интернета, Ада пришла к выводу, что никакой он не хексенмейстер.

И силенок, чтобы саблей махать с такими тощими трицепсами, не хватило бы, и не берут в убийцы ведьм детсадовцев.

– Ты не хексенмейстер? – спросила она строго, наблюдая за реакцией молокососа. Тот, вытаращившись на нее из-под своей детской шапочки с покемоном, ответил:

– Хексен чего? Нет, ты, мать, должна меня знать, меня все знают, хотя такие бронтозавры, как ты, вряд ли…

Рассердившись, что этот молокосос постоянно указывает ей на возраст, Ада заявила:

– Я задала тебе вопрос, изволь отвечать! Что ты делал там в это время?

Наверняка с ним надо вести себя построже, как требовательная учительница в школе. Или даже воспитательница в детском саду.

– О, мать, ты же хотела выкать, а сама мне тыкаешь. Значит, будем тыкать. Нет, ты меня с кем-то спутала. А этот хексен какой-то, это кто? Кстати, ник прикольный, как ты сказала? Я его знаю, он тоже в ТикТоке или в Инсте?

Нет, никакой он не хексенмейстер, а обычный современный малообразованный подросток, в голове у которого сплошные ТикТоки, Инстаграмы и прочие сигналы.

Ну, и армия поклонников и в особенности поклонниц, которые считают такого вот недоросля с его розовыми кудряшками и дурацкой шапочкой «таким милашкой» и «вау каким секси»!

А что по ней, так цыпленочек.

Ада подумала о трех петухах, принесенных ведьмами во время шабаша в жертву, и поежилась. Это не отменяло актуальности ее вопроса.

Что этот детсадовец делал у клуба «Амфисбена» в столь поздний час? Вряд ли просто так решил погулять на свежем воздухе.

– Мать, а ты что? В ведьмовском шабаше в «Амфисбене» участие принимала?

Ада едва не выпустила руль из рук. Откуда этот интернет-деточка узнал о шабаше в клубе «Амфисбена»? Значит, все-таки хексенмейстер?

Вряд ли, он даже это слово выговорить не может, и судя по всему, не прикидывается.

Интересно, с каким количеством орфографических ошибок он написал бы это немецкое заимствование?

– Кажется, вы обкурились. К врачу не завезти? – ответила Ада, лихорадочно размышляя и одновременно следя за дорогой: на «хвосте» у них никто не сидел, ей и в самом деле удалось уйти с места происшествия.

Наверное, с тремя ошибками. Или даже с пятью – к такому выводу пришла Ада.

– Мать, юлишь! Так ты что, ведьма?

Ада, чувствуя, что ее трясет, закричала:

– Что за глупости! Как ты смеешь со старшими так разговаривать? Что ты там делал?!

Блогер, присмирев, ответил:

– Ты прямо как моя покойная мать. Та тоже вопила, если что. Ну, ведь мое кредо – всегда успевать раньше всех! И сообщать своим подписчикам о самых невероятных происшествиях. И тут важно что-то клевое, а не какой-то детский отстой. У меня есть свои осведомители, мать, я ведь настоящий профи, мне что, даром целых девятнадцать!

Ого, целых девятнадцать – она-то думала, что от силы четырнадцать.

– Ну, почти двадцать, мать: в январе исполнится. О, тусить будем – дико!

У этой интернет-деточки были осведомители? Нет, вы только посмотрите!

– Ну вот, когда я узнал, что сегодня там будет шабаш, то сразу помчался. Я ведь все сам снимаю, безо всяких операторов и сценаристов. В этом моя фишка, мои подписчики только меня и хотят – Ваню Самохина!

Ну да, так и есть, Ада вспомнила навязчивую вирусную рекламу в Интернете нового музыкального альбома этой деточки с розовыми волосами и в нелепой шапочке.

Впрочем, цвет волос интернет-деточки менялся раз в три недели. Или даже, возможно, в две.

– Ты ведь меня смотришь, мать? На мои каналы подписана? Потому что только лохи на них не подписаны!

– Мне тебя, Ваня Самохин, высадить прямо сейчас? – любезно осведомилась Ада. – Или вон за той каланчой?

– Мать, не кипятись! Круто, что ты мне подвернулась. Электрический самокат я бросил там, где сейчас менты, так что пришлось искать того, кто меня подбросит до дому. Ты ведь подвезешь? Я на Патриках живу!

Эта интернет-деточка с розовыми волосами и в нелепой шапочке живет на Патриарших прудах? Ничего себе!

В то время как начальник одного, причем не самого последнего, отдела флагмана российской беллетристики ютится на съемной квартире в панельном доме в Марьино.

Наверное, интернет-деточка зарабатывает очень неплохо или, выражаясь его языком, гребет бабла до фига.

Или как принято говорить в таких кругах? Не исключено, что ее сленг уже безнадежно устарел. Ну да, она ведь старуха – ей целых двадцать шесть.

На семь лет больше, чем интернет-деточке, которой она могла бы быть если не матушкой, так уж точно теткой или старшей сестрицей.

Тут она вспомнила упоминание интернет-деточкой покойной мамы. Что же, у каждого своя личная трагедия.

Кто-то в раннем возрасте теряет родителей, а кто-то становится ведьмой.

Нет, хексенмейстером эта наивно-нагловатая интернет-деточка точно не является, история Вани Самохина, несмотря на свою абсурдность, вполне правдоподобна: он так и живет.

Обратив внимание на выкрашенные вперемежку черным и темно-синим лаком ногти интернет-деточки, Ада окончательно удостоверилась: нет, точно не хексенмейстер, те о маникюре не заботятся.

Они убивают тех, кого считают ведьмами.

– Снимаешь там угол? – спросила, стараясь поддержать разговор с навязавшимся попутчиком, Ада, а интернет-деточка небрежно ответил:

– Пока да, но собираюсь обзавестись скоро кое-какой хаткой. Что, хочешь посмотреть на мою трущобу? Я тебе покажу! Знаешь, мать, какая у меня крутая спальня!

Ада осадила его:

– Не наглей. До дома, так и быть, Ваня Самохин, я тебя довезу, но показывать мне свою спальню ты не будешь.

– Ну, точняк, но в другой раз не откажешься? – не сдавался интернет-деточка, и Ада проигнорировала эту нелепую попытку подбить к ней клинья.

Или как это у современных интернет-деточек называется?

Подкатить электрический самокат?

– Откажусь. Не думаю, что мы еще встретимся.

– Мать, никогда не говори «никогда»! Я если что-то решил, то сделаю непременно.

Ну да, пацан сказал, пацан сделал.

Или в данном случае интернет-деточка.

По-своему милый и не без навязчивой приятности, но крайне самоуверенный и наверняка абсолютно невежественный.

Зато с пятью или сколькими там миллионами фолловеров в ТикТоке.

И на семь лет младше ее.

Жуть!

Заметив, что интернет-деточка начинает подозрительные манипуляции со своим смартфоном, явно готовясь что-то снимать или даже во время поездки выкладывать в Интернет, Ада рявкнула:

– Никаких съемок во время поездки, или она для тебя прямо сейчас и закончится!

Интернет-деточка, тотчас приуныв, некоторое время ковырял в носу, в котором покачивался треугольничек, в потом, повеселев, заявил:

– Мать, я тебе свою наготу вывернул, ты давай колись. Что там делала? В шабаше принимала участие?

Усмехнувшись, Ада ответила:

– Наверное, подноготную, ты это хотел сказать, Ваня Самохин? Я была там по своим взрослым делам, разве все, кто находится около этого самого клуба, обязаны быть ведьмами?

Ну да, и правду сказала, и одновременно соврала: она там в самом деле была по своим делам (пыталась разузнать о ведьмах побольше), при этом ведьмой не являясь (или отчасти), но тем не менее имела представление о том, что происходит в горевшем теперь синем пламенем клубе.

И принимала участие в ведьмовском шабаше.

– Мать, что-то ты темнишь. Какие у тебя могут быть дела в Северном Бутово ночью? Если ты ведьма, то я у тебя интервью возьму! Это будет отпад! Расскажешь, что к чему у вас там? На метлах летаете? С Воландемортом боретесь? Лягушек едите?

– Нет, не лягушек – мышей! – заявила иронично Ада, слишком поздно поняв, что интернет-деточка об иронии не имеет ни малейшего представления (видимо, в детском саду не преподавали), потому что Ваня принял ее реплику за чистую монету.

– Разнообразные у меня дела, мальчик мой, – сказала Ада, начиная себя чувствовать то ли учительницей начальных классов, то ли воспитательницей в ясельной группе.

Вот уже до того дошла, что таких молокососов мальчик мой называет. Так же, как и Стасик называл ее девочка моя.

При мысли о бывшем женихе под ложечкой засосало, и Ада заставила себя думать о чем-то другом.

О старшем следователе Андрее со стальным взглядом? Который, не исключено, был хексенмейстером.

– Нет, ну, может, ты еще того, передумаешь, мать! Я тебе мою хатку покажу, тебе понравится…

Интернет-деточка начинал стремительно надоедать.

Высадив эту самую интернет-деточку в Ермолаевом переулке, Ада в который раз проигнорировала предложение осмотреть хатку.

– Хатка, вообще-то, у бобров, – сказала она, прощаясь с этим говорливым существом, – а бобер по-немецки «бибер». А ты Джастина Бибера уважаешь?

Не понимая, что это уже не ирония, а сарказм, интернет-деточка, выпятив губы, уже вовсю тряся смартфоном, вещал:

– Касатики мои, я сегодня побывал на самом настоящем шабаше. Ну, кто не знает, это, типа, съезд ведьм. Они прямо тут, в Москве, и встречались. Там такая жуть творилась! Потому что на них напали то ли оборотни, то ли вампиры, и устроили настоящую резню! Я своими глазами видел. Кое-что и заснял, у вас будет эксклюзивный материальчик. И вот, еще с одной очаровательной ведьмочкой познакомился…

Он направил камеру смартфона на Аду, и та, вырвав телефон, прекратила съемку.

– Тебе, мальчик мой, не говорили, что у людей надо спрашивать разрешения, прежде чем их снимать?

Ваня Самохин, хитро улыбаясь, ответил:

– О людях говорили, но не о ведьмах. А ты ведь ведьма?

Прилип как банный лист! Но если этот обладающий многими миллионами подписчиков в разнообразных социальных сетях безмозглый интернет-деточка будет всюду твердить, что светился с ведьмой, да еще и ее, Ады, фото опубликует, то к ней рано или поздно наведается не только старший следователь со стальным взглядом и ордером на обыск.

Но и парочка хексенмейстеров для проведения процедуры декапитации.

То есть попросту, чтобы отрубить ей, ведьме, голову.

А ведь ведьмой она никакой не была.

Или уже была?

Чтобы стать таковой, ей требовалось задействовать имевшиеся у нее теперь и агатку, и вуазен, и не хватало, как она знала из регулярно просматриваемого подкаста ведьмы-доцентши Тамары, одного: ингредиентов ведьмовских зелий.

Так что нечего ей тут болтать с интернет-деточкой, который к тому же младше ее на семь лет и откровенно зазывает ее в свою хатку, чтобы показать спаленку.

А пока стоит долгая ноябрьская ночь, отправиться на квартиру к бывшей начальнице Вике – по совместительству ведьме.

Ныне покойной, ибо убитой хексенмейстером.

– Пока, мальчик мой! – заявила Ада, и интернет-деточка заволновался:

– Нет, ты мне, мать, хотя бы свой номер телефона оставь! Как мне тебя найти и где?

В ответ Ада пропела:

– Ведьма сама тебя найдет, если захочет, мальчик мой!

Проникнуть в квартиру ведьмы-начальницы Вики оказалось гораздо проще, чем представляла себе Ада. Она все беспокоилась, что ее задержит бдительная консьержка или кто-то подобный – может, так и было бы, если бы она воспользовалась центральным входом.

Но у нее же имелись и ключи от подземного гаража!

Именно туда она въехала прямо на автомобиле и, скрытая от любопытных глаз, вознеслась на лифте на нужный этаж.

Хотя какие посторонние глаза в начале четвертого ночи?

Все равно руки у нее дрожали, когда она вставляла ключ в замок нужной двери. Черт побери, не идет, да что же такое?

Наверное, надо просто другой ключ попробовать.

Так оно и оказалось. А с желаниями, особенно связанными с чертом, надо быть поосторожнее.

Дверь, тихо простонав, открылась, и незваная гостья ввалилась в холл.

В квартире, где она накануне уже побывала, Ада неплохо ориентировалась. Первым делом она отправилась в ванную, где открыла уже знакомый ей навесной шкафчик.

Все то же, что она и видела, только без агатки – та наверняка осталась при покойной Вике.

И даже от смерти ее не защитила.

Ада стала вынимать из ящичка все эти флакончики, скляночки и коробочки и сгружать их в свой рюкзак.

Скоро тот, наполнившись под завязку, сделался малоподъемным.

А затем она прошлась по квартире в поисках вуазена. Не то чтобы он ей требовался, у нее имелся другой, наверняка покруче, просто хотелось узнать, где же Вика держала эту важную книгу.

Как выяснилось, в чулане, который был переоборудован под небольшой ведьмовской храм. Открыв дверь чулана, Ада застыла на пороге, любуясь жутковатым интерьером (рисунки и гравюры на стенах, изображающие ведьм в представлении художников различных эпох, а также лежащий на особой подставке вуазен).

Что же, теперь она окончательно убедилась, что Вика была ведьмой – хотя разве она в этом серьезно сомневалась?

Уже нет.

Делать в квартире, или, как сказал бы интернет-деточка, хатке покойной, ей было больше решительно нечего.

Ада покинула жилище бывшей начальницы, теперь покойной, тем же путем, каким проникла в него, и под утро (впрочем, солнце еще и не намеревалось всходить) оказалась у себя дома.

Выгрузив целую батарею скляночек и баночек с ведьмовскими зельями на кухонный стол, Ада вдруг ощутила небывалую усталость: напряжение последних часов разом навалилось на нее.

Она рухнула на кровать и проспала едва ли не до полудня – хорошо, что на работе предусмотрительно взяла выходной, первый за многие недели.

С тех пор как заняла кресло начальницы Вики.

А теперь, выходит, и ее жизнь?

Впрочем, проснувшись и быстро жадно перекусив, она снова рухнула в кровать и продрыхла без задних ног до вечера, когда открыла глаза, царила темень.

Еще или опять?

Зато чувствовала себя отлично отдохнувшей и понимала: теперь она может приступить к тому, что задумала.

К превращению в настоящую ведьму.

Было еще не поздно, однако полностью темно, когда она, повязав фартук (чего вообще-то никогда не делала) прошествовала на кухню, где на столе стояли все эти склянки с ведьмовскими зельями.

К этому времени она, провалявшись некоторое время в постели, из Интернета узнала, что в результате пожара, вызванного коротким замыканием, на севере Москвы сгорело здание заброшенного ночного клуба.

Во время пожара, увы, погибло несколько человек.

Ну надо же! И никаких тебе сообщений о ведьмовском шабаше или о нападении хексенмейстеров!

И о насильственных убийствах ведьм.

Впрочем, ничего другого Ада и не ожидала – общественности не суждено было узнать правду о случившемся.

Ну, разве что из нового видео интернет-деточки Вани Самохина, которое Ада отыскала на его собственном канале в Ютубе и ТикТоке.

– Привет, касатики! Итак, продолжаю рассказ о ведьмах, которые, как оказывается, существуют, причем прямо под боком, в Москве! С одной из них я познакомился, правда, она уже улетела – нет, не на метле, а на своей тачке. Я даже не знаю, как ее зовут!

Отлично, что не знает! Интернет-деточка, конечно, сумбурная, сумасбродная и смешная личность, но при этом весьма милая.

Помимо всего прочего, на семь лет младше Ады.

Она попыталась отыскать информацию о клубе «Амфисбена», но у того даже своего сайта не было. Все крайне загадочно…

Однако углубляться в поиски информации Ада не стала, решив, что пришло время ведьм.

Вуазен, как выяснилось, был написан на французском, которым она не владела, а также на латыни, на которой она точно не говорила, хотя и изучала ее в университете, на смешном, явно старинном, английском, на немецком и еще каких-то других языках.

Как хорошо, что у нее имелся интернет-переводчик! Отсканируешь абзац, и смартфон тебе тотчас выплевывает удобоваримый текст на современном русском.

Состоял вуазен из ряда частей, каждая из которых была посвящена своему разделу магии.

«Домашняя магия» – это «Как успокоить злых соседей», «Как навсегда вывести плесень», «Как бороться с муравьями».

Практические советы для повседневной жизни.

«Деловая магия» давала советы о том, «Как добиться успеха в своем начинании», «Как склонить человека к своему мнению», «Как победить в споре».

Что же, знать все это неплохо, не исключено, что и вне труда на ниве ведьмовства пригодится.

«Магия любви» сообщала «Как приворожить того, кого любишь», «Как разжечь угасшую любовь», «Как сделать так, чтобы тебя разлюбили».

Все, безусловно, крайне актуально, только вот испробовать подобное, к примеру, на Стасике, Ада явно не намеревалась.

«Магия красоты» информировала о том, «Как убрать морщины», «Как бороться с лишним весом», «Как стать самой неотразимой».

Гм, звучало привлекательно, никакой пластический хирург и никакая модная диета ведьме не потребуются!

«Магия растений и животных», самый обширный раздел, ставила читателей в известность в том числе о том «Как сделать так, чтобы скот всегда был здоровым», «Как собрать феноменальный урожай», «Как извести тлю».

Последний совет был крайне актуален.

И, наконец, финальный раздел, отделенный черной страницей: «Запретная магия».

«Как общаться с духами», «Как победить вампира», «Как воскресить из мертвых». И даже «Как наслать смерть».

Брр, с этим Ада иметь дела не намеревалась, хотя и задержалась на этом чтиве дольше всего.

На самом деле в каждом разделе, даже самом маленьком, советов было гораздо больше, несколько десятков или даже пара сотен, и они были разными по объему: от пары строчек до многих страниц.

И это были магические рецепты. Те самые, которые она и хотела испробовать.

Так с чего же ей следовало начать?

Ада так погрузилась в изучение вуазена, что не заметила, как перевалило за полночь. Она что, всю ночь намеревалась возиться с этими магическими штучками?

Вероятно, да.

Нет, узнать «Как стать моложе на два десятка лет» она не стремилась – ей же тогда снова будет шесть, только вот этого не хватало! Но какая женщина отказалась бы узнать «Как приобрести упругую кожу», однако сварганишь вот такое мыло или пену для ванны, посидишь в ней – и облезешь.

Такого ей точно не требовалось.

Не хотела и заниматься тем «Как вернуть того, кто тебя разлюбил». Сотворишь подобное, дашь выпить Стасику, и он очумело бросится тебе на шею.

Что было, то прошло: даже у ведьм.

И пусть ей не советуют «Как продвинуться по службе», она ведь и так уже поднялась по карьерной лестнице. Причем, как выходило, окончательно: ведь со смертью ведьмы-начальницы конкуренции теперь больше не было.

Но Ада все бы отдала, чтобы воскресить Вику.

Это можно было попробовать сделать при помощи запретной магии, но прибегать к подобным рецептам Ада не намеревалась.

Хотя почему бы и нет?

Может, когда-то, но явно не сейчас. Хотя она не без заинтересованности прочитала при помощи интернет-переводчика инструкцию, как кого-то вернуть с того света.

«У тебя есть семь минут, чтобы провести ритуал после наступления смерти. Иначе она заберет того, кого ты хочешь оживить, окончательно».

Ого, они что, методику реанимации излагали, там тоже примерно в первые семь минут после остановки сердца можно действовать без ущерба для здоровья того, кого возвращали из мира мертвых в мир живых.

Нет, якшаться с темными силами Ада не намеревалась, поэтому обратила свое внимание на «Домашнюю магию».

То, что побезобиднее и попроще – это как раз для нее.

«Как заставить корову отелиться», «Как навсегда прогнать ворон», «Как испечь вкусный хлеб», «Как изловить крота», «Как прекратить ливень»…

Жаль, что за окном была сухая погода, а то бы она попробовала! Только как узнать, что ливень прекратился по причине твоих чар, а не из-за того, что в стратосфере закончились осадки?

«Как заставить растение вырасти за ночь в два раза».

Ага, вот это было весьма и весьма многообещающим. Только вот какое растение взять, чахлый кактус на подоконнике в спальне? Или смотаться в работающий круглосуточно гипермаркет и приобрести там какую-нибудь лиану?

Да нет же, в подъезде, этажом ниже, имелась пальмочка в кадке, причем далеко не самого цветущего вида, выставленная туда теми, кто, кажется, съехал какое-то время назад и не пожелал ее с собой забрать, – вот над ней эксперимент и поставит. Потому что тогда точно можно будет сказать, выросла пальма за ночь в два раза или нет.

Ада все еще сомневалась в действенности всех этих магических фокусов-покусов. Хотя с чего бы, ведь она знала, что они работают.

Наведя на текст этого рецепта смартфон, она вскоре узнала, что именно ей понадобится. «Возьми кастрюлю побольше и поставь ее на огонь. Добавь кружку холодной воды и два золотника fraggomi…»

Что такое золотник? Ага, выходило, старинная мера веса, 4,27 грамма. И как прикажете отмерять такое?

И что есть это самое не переведенное fraggomi? И, вероятно, не переводимое!

Fraggomi она отыскала среди вывезенных из квартиры ведьмы Вики зелий – это оказался сероватый, приторно пахнущий порошок в коробочке с соответствующей этикеткой.

Ну да, все понятно, fraggomi он и есть fraggоmi, это ведь каждой ведьме без объяснений ясно.

Даже начинающей, как она.

Ада-то грешным делом думала, что рецепты будут содержать столь экзотические ингредиенты, как сушеный глаз летучей мыши, язык жабы, сердце ящерицы, желчь единорога, волосы покойника и какашки ночных мотыльков.

Ничего подобного – то, что было под рукой, как вода, мука, мыло, а также ряд обыкновенных растений наподобие свеклы, петрушки или пшена.

Или то, о чем она не имела ни малейшего представления: все эти fraggomi, exutrampti, vivivrmalla, некий неудобопроизносимый dryzzmzzzitorronutus и даже просто xrct.

Ну да, ведь понятно, что такое это, этот или эта xrct – некая вонючая масса в баночке с соответствующей надписью, которую она бы, не знай, что это важный для ведьмовских практик ингредиент, без раздумий и зажав нос отправила в мусоропровод.

Были и прочие субстанции, которых в коллекции ведьмы Вики не имелось, например ustradii St. Laurentii, dagar di oro, vuvubokkr и, наконец, сенсационное trubiyominotius rextrabolidi mantroc d’ftartyzuom St. Bernardi VIII.

Уф, и где ей такое взять, в какой лавке купить – или это можно заказать в интернет-магазине для ведьм?

Не исключено, что и можно, надо просто знать, в каком именно.

Ничего, узнает, в этом Ада не сомневалась. Ведь ведьма Вика тоже где-то отоваривалась.

Вот и она станет.

Пока она могла использовать то, что есть под рукой, а все остальное приобретет со временем.

Но дело было даже не в странных ингредиентах ведьмовских зелий, а в мерах веса или объема. И ладно бы все эти золотники, фунты, доли, лоты и даже нечто, именовавшееся berkovetz.

Ага, так и есть: берковец – 10 пудов, то есть 160 кг.

И где ей прикажете такое отмерять и куда класть – в гигантский чан во дворе, что ли?

А как быть с определениями типа «горсть как у малого ребенка», «три добрые щепотки и немного больше, но не так, чтобы уж очень», «на треть меньше, чем ты взяла изначально», «приличную горку, но не менее чем требуется» и даже «на твое усмотрение, так, как именно надо».

И кто только все это составлял? Ну как кто – вуазенша. Или другие ведьмы. То есть такие же особы, как и она сама.

Как и она сама?

Да, все какое-то приблизительное и расплывчатое. То есть если ничего не получится, то мы ответственности не несем.

Вот тебе и магия!

И все же Ада решила попробовать.

Каждый рецепт начинался с сакраментального: «Раскрой вуазен и поставь на него свою куклу…»

То, что имелась в виду агатка, она уже знала. Поэтому Ада так и поступила: раскрыв вуазен на нужной странице, она водрузила на него одноногого кукленыша.

«Возьми чугунный чан среднего размера и поставь его на маленький огонь над березовыми, еловыми, но никак не осиновыми поленьями…»

Чугунного чана не было, поленьев, что березовых, что еловых и даже запрещенных осиновых тоже, пришлось довольствоваться большой стальной кастрюлей и газовой плитой.

«Наполни чан прохладной ключевой водой в пять кружек…»

Ключевой не было, пришлось ограничиться той, что из-под крана – интересно, это на качество сильно влияет?

«Прочти следующее заклинание три раза и топни левой ногой…»

Запинаясь, Ада стала выговаривать то, что было начертано в вуазене. Какое-то подобие латыни, немецкого и французского, смысл понять было нельзя.

Откуда она вообще знала, как все эти диковинные слова правильно выговаривать? Все буквы или по каким-то особенным правилам?

Читала как могла.

И даже ногой топнуть не забыла после третьего раза (она уже бодро выплевывала все эти трудные пассажи), но не левой, а правой.

И что теперь?

Она быстро топнула еще и левой, подумав, что вряд ли это повлияет на результат.

Точнее, хотела на это сильно надеяться.

Начиналось самое интересное.

«Помешивая деревянной ложкой, добавь в кипящую, но не совсем уж, воду две унции barra ghruoso suesca…»

Этим самым barra ghruoso suesca был приятного бледно-розового цвета кристаллический порошок, который находился в пузатой желтой склянке.

Унция, как сообщил всезнающий Интернет, это 28,35 грамма. То есть в общей сложности чуть больше 50.

Хорошо, что на кухне съемной квартиры обнаружились электронные весы, к тому же даже работающие.

Отмерив пятьдесят граммов, а потом еще около семи, Ада все это осторожно высыпала, помешивая деревянной ложкой, в уже начинавшую булькать воду. Та сразу же вспенилась, окрашиваясь в лазоревый цвет.

«Прочти заклинание в обратном порядке и топни правой ногой…»

На этот раз Ада не ошиблась и топнула той ногой, какой и предписывал вуазен. И поняла, что получает от этой процедуры приготовления ведьмовского зелья удовольствие.

«Подожди пять раз по пять мгновений и прочитай пятижды „Отче наш“».

Пять по пять, значит, двадцать пять секунд, что ли? Или минут?

Текст «Отче наш» она отыскала в Интернете. Но на старославянском или на латыни? Ада прочла два раза так и три сяк.

«Добавь, но небыстро, argentum di Sa. Clara…»

«Серебро святой Клары», что ли? И в самом деле, это был тончайшего помола порошок алюминиевого оттенка, но со странным грибным запахом. Только вот сколько этого «серебра святой Клары» добавлять, сказано не было.

Наверно, как и в «высокой кухне», тут надо действовать на наитию и основываясь на опыте.

Опыта в приготовлении ведьмовских зелий у Ады не было, и она решила руководствоваться внутренним чутьем.

Поэтому всыпала две чайные ложки и, подумав, добавила еще одну, но неполную.

«Тщательно размешай и отдохни…»

Она так и сделала.

«Помолись. Подожди пару мгновений, а затем осторожно и без страха добавь щепотку tuukva zarrotimuх…»

Ну, молиться Ада не стала, однако прочитала еще раз «Отче наш». Господи, и чем она на полном серьезе занимается.

Известно чем – готовит ведьмовское зелье.

Ада произвела все требовавшиеся от нее манипуляции, и все тихо похлюпывавшее на плите синевато-сизоватое варево вдруг приняло кроваво-красный оттенок. Она сделала что-то не так?

«Если оно стало алым, то ты сделала все правильно. Если оно осталось синим, то вылей с чтением молитв в отхожее место и начни сначала…»

Невероятно гордясь тем, что сделала все правильно, Ада уселась на табуретку и стала, как предписывал ей вуазен, отдыхать.

Уф, все же варить все эти колдовские зелья – занятие весьма утомительное. Но зато какое волнующее!

«Всыпь толечку muus drobinius. Но следи за дозировкой и не переусердствуй. А потом тотчас сними с огня и дай настояться до вторых петухов. Используй холодным и по своему разумению…»

Ага, этот muus drobinius находился в темной склянке и представлял собой темно-зеленую, почти черную, жирновато блестящую массу, причем настолько слежавшуюся, что даже ножом нельзя было отколупать от нее эту самую необходимую толечку.

Тряся склянку над кастрюлей, Ада стучала по днищу склянки, и вдруг произошло невероятное: оттуда, видимо, из-за ее чрезмерного усердия, в кастрюлю с громким всплеском вывалилась не толечка, а весь темно-зеленый ком этого самого muus drobinius. Варево вдруг забурлило и стало крайне быстро увеличиваться в объеме.

Оперативно схватив кастрюлю, Ада с плиты переставила ее в мойку и принялась деревянной ложкой вылавливать этот плюхнувшийся по ее недосмотру ком. Но тот, будто живой, увертывался и уклонялся, как будто не хотел, чтобы его вытащили из ведьмовского зелья.

Но даже то, что кастрюля была не на огне, не помогло: варево лезло через край, заполняя мойку чем-то темно-зеленоватым, с нежным синим оттенком, пенистым и с приятным запахом.

Варево лезло и лезло, и Ада в сердцах закричала:

– Горшочек, не вари!

Но, как и в сказке, это воздействия не оказало.

Знатно перепугавшись, Ада оперативно вылила всю кипящую бурду в кухонную раковину и долго спускала после этого воду, а потом в изнеможении опустилась на табуретку и увидела большую синеватую кляксу варева на полу кухни. Она нагнулась, чтобы вытереть ее кухонным полотенцем, однако произошло невероятное: клякса, словно лягушка, прыгнула в сторону.

Стукнувшись от неожиданности лбом о плиту, Ада попыталась накрыть кляксу полотенцем, но не тут-то было. Та, словно живая, поскакала от нее прочь.

Может, в самом деле живая?

Она настигла ее в последний момент, до того как клякса исчезла в щели между кухонной мойкой и холодильником.

То, что она сжимала в руке, билось и барахталось, как живое существо, хотя это была всего лишь клякса варева из кастрюли.

И что ей с этим делать?

Еще до того, как Ада приняла верное решение, она услышала булькающий звук. Бросившись к мойке, она увидела, что из водостока вытягивается некое подобие нежно-синего щупальца, состоящего из приготовленного ею варева.

Забыв о кляксе и отбросив ее в полотенце в сторону, Ада схватила деревянную ложку, осторожно дотронулась до этого щупальца, и то испуганно скрылось в водостоке.

Подхватив кастрюлю с налипшими на дно и стенки остатками варева, она, чувствуя, что ноги у нее подгибаются от ужаса, побежала в туалет, вылила все в унитаз и, поставив пустую кастрюлю на дно ванны, вылила туда половину содержимого средства литровой упаковки с чистящим средством.

А затем снова смыла.

Облегченно вздохнув, однако все еще трясясь, Ада обернулась – и увидела, что с краев пустой кастрюли, которую она после чистки водрузила на стиральную машину, тянется прямо к ней длинное-предлинное тонкое синеватое щупальце.

Сорвав банное полотенце, она принялась остервенело хлестать щупальце, которое тотчас метнулось обратно в кастрюлю, как улитка в свою раковину.

Швырнув кастрюлю с остатками зелья в ванную, Ада врубила душ, заливая все шампунем и гелем для тела, стала смывать остатки зелья в ванну.

Не так-то это было просто, потому что зелье было тягучее и…

Живое!

То, что она приготовила, лезло по стенкам ванной верх, словно спасаясь от неминуемой участи оказаться в водостоке. Ада боялась дотронуться до этого рукой, поэтому орудовала туалетной щеткой и прихваченной с кухни деревянной ложкой.

Наконец, справившись с синими кляксами и щупальцами и сумев смыть их в водосток ванны, Ада, тяжело дыша, повернулась и увидела, что из унитаза лезет нежно-синяя, с радужным оттенком, объемистая пена, от которой тянутся тонкие щупальца, на этот раз уже не одно, а целая охапка.

Девушка вылетела прочь из ванной и захлопнула за собой дверь, прекрасно понимая, что это не поможет. То, что она сотворила при помощи чрезмерной дозировки ведьмовского зелья, деревянной дверью не остановишь.

И увидела тягучую массу с рожками и щупальцами, которая плавно текла по линолеуму из кухни. Быстро заглянув туда, она увидела, что вся мойка, а также большая часть кухонного стола залита этой самой тягучей пеной.

Ада ощутила легкую щекотку и заметила, что щупальца нежно касаются ее лодыжки. Девушка отчаянно закричала.

И тотчас услышала пронзительный, полный ужаса вопль из соседней квартиры. А потом еще один, и еще…

– Оно лезет из ванной! Оно живое! Это какой-то кошмар! – доносилось до Ады, когда она бежала по лестнице вниз. – Я душ принимала, и вдруг такое…

Она остановилась рядом с мокрой и всклокоченной, завернутой в банный халат соседкой, которую буквально трясло.

Дверь на лестничную клетку приоткрылась, показалось чье-то заспанное небритое лицо.

– Ну, алкашня, чего орете? Нормальным людям спать не даете? Я после смены пришел, прилег. Хотите, чтобы я полицию вызвал?

Это заспанное лицо не видело, что прямо за ним колышутся длиннющие синеватые щупальца.

Заспанное лицо закрыло дверь. А секундой позже раздался дикий визг, и небритое лицо, уже не заспанное и оказавшееся молодым пузатым мужчиной в одних только семейных трусах с представителями мультяшного семейства Симпсонов, выскочило из квартиры как ошпаренное.

Вернее, преследуемое многочисленными синими щупальцами.

Везде в подъезде слышалось хлопанье дверей, вопли и визги. Наконец, раздался даже выстрел, но к тому времени Ада уже находилась на улице.

Хорошо, что она догадалась натянуть сапоги и завернуться в кофту. А также прихватить с собой рюкзак, в который, перепрыгнув через синюю массу, положила прихваченный на кухне, заполненной щупальцами и рожками, вуазен и агатку.

А также мобильный, кошелек и ключи.

И до того, как синяя масса, явно следовавшая за ней, сумела прикоснуться к ней своими щупальцами, выбежала прочь.

Соседи толпились в ночи, громко пересказывая невероятные события, говоря по мобильному и успокаивая детей.

– Это какой-то кошмар! Муж пошел в туалет, а он у меня мужчина, сами знаете, солидный. И как выскочит оттуда с перекошенным лицом, я его таким еще никогда не видела. И, едва не плача, орет дурным голосом, что там из унитаза щупальце лезет. Синее!

– А у нас из мойки в ванной и на кухне тоже!

– Я на кухню прихожу, а там весь холодильник в этой мерзости! Это что, синяя плесень?

– Какая плесень, это нечто живое! Оно шевелится, двигается, щупальца пускает и рожки.

– Ну, прямо как в «Охотниках за привидениями»! Хеллоуин недавно был, может, это нечисть шалит?

Ну да, нечисть пошалила, так оно и есть. И Хеллоуин тут вовсе ни при чем.

Ада, понимая, что виновницей нашествия синей массы с рожками и щупальцами является она сама, о чем соседям, конечно же, знать было не нужно, отошла в сторону. Выходило, что магия не для дилетантов, и она знатно напортачила, подвергнув выселению весь многоэтажный дом.

К подъезду подлетела машина «Скорой помощи», а за ней автомобили полиции и МЧС.

Их дом оцепили, было принято решение эвакуировать жильцов. Кто-то из соседей стал пререкаться с представителями власти, желая доказать, что не может в полуголом виде посреди ноябрьской ночи отправляться невесть куда.

– Граждане, прошу вас успокоиться, мы всех, кому нужно, разместим на ночь и обеспечим всем необходимым! Мы уже начали раздачу гипертермических одеял, чтобы вы смогли укрыться! – взывал к ним через микрофон эмчеэсовец, а Ада заметила неподалеку знакомую дурацкую шапочку и розовые кудри.

Тиктокер Ваня Самохин, снимая себя на смартфон, комментировал:

– Вот он, дом с привидениями! В нем из канализации полезло нечто ужасное. Прямо как в «Оно», где в водостоке жил клоун-убийца. Все жители в итоге оказались на улице, сейчас мы возьмем интервью у потерпевших…

Ада завернулась в одеяло и отошла в сторону. Она не желала, чтобы интернет-деточка наткнулся на нее.

И увидела шествующего к оцепленному подъезду старшего следователя Андрея, которого сопровождал что-то бурно ему объясняющий пузатый чин МЧС.

А этот что здесь делает?

Ада, пройдя сквозь толпу неизбежных зевак, которые снимали происходящее на телефоны, миновала несколько домов и, оказавшись вдали от суеты, уселась на скамейку.

В лицо дул холодный ноябрьский ветер.

Вот, доигралась. Магия – не только не для дилетантов, магических «чайников» наподобие нее самой, но и не для слабонервных. Что за массу она там сварила, а потом по глупости спустила в канализацию, распространив по всему дому?

Она искренне надеялась, что ее варево никого не сожрет и не причинит людям вреда.

Устроила вторжение синих щупалец и рожек в Марьино – теперь вот расхлебывай.

Причем в прямом смысле.

И что ей делать, куда податься?

Все вещи остались в квартире, заполоненной синей массой, причем так не только у нее, но и у всех прочих соседей.

Как ни старалась, Ада все же напоролась на старшего следователя Андрея. Просидев на лавочке невесть сколько, она, замерзнув, решила пройтись – и ее почти немедленно ослепили фары.

Раздался звук открывающейся двери, и знакомый голос произнес:

– Ада Вячеславовна, а ведь я вас искал! Потому что это же тот адрес, по которому вы проживаете, ведь так?

– Выключите фары, мне свет в глаза бьет! Или мы уже на допросе? – произнесла она сердито, а старший следователь Андрей, подчинившись, произнес:

– Вижу, что вы продрогли. Хотите чаю? У меня в термосе всегда с собой!

Оказавшись в темном салоне его автомобиля, Ада с опаской отхлебнула сладкого чая, от которого по телу растеклась приятная истома.

И все же не следовало забывать, она имеет дело не только с представителем правоохранительных органов, но и с охотником на ведьм.

Таких, как она сама.

Странно, что хексенмейстер со стальным взглядом ничего не спрашивал – видимо, и так все знал. Допив чай, Ада произнесла:

– Благодарю! Но что вы здесь делаете, тут что, убийство случилось или нечто подобное?

Тот ответил:

– Насколько мне известно, пока еще нет, а что, должно?

Ну да, намекает на то, что… что может в любой момент расправиться с ней. Да хоть сейчас! Вытащит свою саблю и отрубит ей голову.

Стараясь, чтобы ее голос звучал как можно суше, девушка заявила:

– Это вы мне скажите! Вы ведь всегда на месте происшествий, ведь так?

– Это правда. Но я по роду службы. А вы почему, Ада Вячеславовна?

Та заявила:

– В доме катастрофа. У нас… канализацию прорвало!

Старший следователь Андрей усмехнулся.

– Кажется, дело несколько в ином. Если верить рассказам людей, то там имело место что-то необъяснимое…

Ада молчала, понимая, что он проверяет ее.

– А вы почему покинули свою квартиру, Ада Вячеславовна?

– Потому что в доме паника воцарилась! – заявила она. – А что вы там об убийствах сказали, что еще не случилось?

– Надеюсь, и не случится. Но вы так и не ответили, почему вы вечно оказываетесь на месте происшествий.

Ада крикнула:

– Я тут живу, точнее жила! Что, это запрещено?

– Нет, конечно. Вы имеете к произошедшему отношение?

Имела, причем самое непосредственное. Она эту массу и сварганила – по рецепту из украденного вуазена, причем, как выходило, еще и с неверной дозировкой.

– А что произошло?

– Думаю, вы можете меня просветить. Если верить сведениям, полученным от ваших соседей, то нечто невероятное. Вы тоже с этим столкнулись?

Голос его звучал жестко и напористо.

– Очевидное и невероятное? Нет, вынуждена вас разочаровать!

И пусть понимает как хочет. Не собиралась она отвечать на вопросы этого хексенмейстера.

– Понимаю, говорить не желаете.

– Вот пришлете повестку, тогда и поговорим!

Старший следователь вздохнул.

– Ну что же, это тоже вариант. Но скажите, что вы делали прошлой ночью в Северном Бутово, около сгоревшего ночного клуба «Амфисбена»?

Вопрос застал Аду врасплох, и она растерялась. Откуда он в курсе?

Ну да, ведь он и сам был там, причем в самом деле по роду службы, только не своей официальной, а той, которой занимался в свободное от работы время.

Когда был хексенмейстером и рубил ведьмам головы. Ну, или засаживал им в спину ятаганы.

– С чего вы взяли? – спросила она в оцепенении, и старший следователь со стальным взглядом ответил:

– Вы там засветились на автомобиле с номерами, которые зарегистрированы на вас.

Вранье!

– Понятия не имею, о чем вы ведете речь! – отчеканила Ада, и старший следователь со стальным взглядом не стал настаивать.

– Ну хорошо, пусть будет так. Мы нашли документы из издательства «Ктулху», подписанные вами!

Так и есть, ее рюкзак!

– У меня их украли! И вообще, мало ли у кого они могли быть! Например…

Аду осенило.

– Например, у моей начальницы!

Хексенмейстер усмехнулся.

– К слову, о вашей начальнице, ныне покойной. На стоянке сгоревшего ночного клуба обнаружили тело вашей начальницы, Виктории Кирилловны Анучкиной, сотрудницы издательства «Ктулху». И вашей непосредственной начальницы, место которой вы некоторое время назад заняли, верно?

Конечно, ей это было известно, она ведь сама обнаружила тело Вики, убитой хексенмейстером. Не исключено, что именно тем, который столь любезно поил ее в данный момент сладким чаем.

Не с мышьяком ли?

– У меня был на работе выходной.

– Это не ответ на мой вопрос, Ада Вячеславовна!

– Думайте что хотите! Мне очень жаль, что с Викторией Кирилловной такое приключилось, но сказать по поводу ее убийства мне нечего.

– Разве я сказал, что это убийство?

Нет, не сказал, сообщив, что нашли тело. Ведь Вика в самом деле могла стать жертвой несчастного случая или даже банального инфаркта.

– Понятия не имею, что вы сказали, а чего нет! Там, где вы возникаете, всегда имеют место убийства!

– Думаю, это замечание справедливо и в отношении вас самой, Ада Вячеславовна, вы не находите?

В этот момент он, видимо, продолжая над ней измываться и демонстрируя свои инквизиторские экзерсисы, включил в салоне свет.

Ада резко зажмурилась, а когда наконец разлепила глаза, то, присмотревшись, заметила на лице старшего следователя со стальным взором царапины и даже некоторое подобие синяка, причем, судя по всему, свежего.

А ведь она запустила в пытавшегося убить ее хексенмейстера бутылкой и угодила ему как раз…

В эту сторону лица!

Чувствуя, что руки у нее деревенеют, Ада спросила:

– А что это у вас на лице?

Старший следователь со стальным взглядом – и свежим фингалом – произнес:

– Вражеская пуля!

Или бутылка от ведьмы?

Выдержав полную ужаса паузу, следователь вкрадчиво добавил:

– С собакой играл, вот и доигрался. Всякое ведь в жизни бывает, не так ли?

И в смерти тоже!

Ада не верила ни одному его слову. Никакой собаки у этого типа не было и быть не могло, и все сомнения отпали окончательно: он и был хексенмейстером, лишившим жизни ведьму Вику и пытавшимся убить саму Аду.

А она как последняя дурочка сидит в салоне его автомобиля, в багажнике которого он, не исключено, прячет свой инструментарий палача ведьм, попивает его чай (с мышьяком?) и ведет светские беседы.

Прочь отсюда, да побыстрее!

Выскочив из его автомобиля и хлопнув дверью, причем намеренно громко, Ада побежала куда глаза глядят.

– Ну куда же вы, Ада Вячеславовна, – донеслось ей вслед, – вам же некуда идти, ваш дом эвакуирован, в нем работает МЧС.

Ну да, с синей массой с щупальцами и рожками, которую она сварганила из ведьмовских ингредиентов, безуспешно борется!

Но старший следователь со стальным взором, по совместительству хексенмейстер, был прав.

Идти ей было решительно некуда.

Вернувшись к дому, Ада узнала, что доступ туда жильцам перекрыт. Интересно, как поведут себя власти, когда поймут, что имеют дело с неведомым феноменом?

Их всех запихнут в секретную подземную лабораторию и будут подвергать бесчеловечным, как в «Секретных материалах», исследованиям с сексуальным подтекстом?

До нее донесся приглушенный голос одного из людей в форме:

– Какой-то массовый психоз, что ли. Ничего там в квартирах, где мы побывали, нет. Чего они все так взбеленились? И твердят о каких-то синих щупальцах из канализации…

Ага, или это нечто, ею нечаянно сотворенное, жило хоть и бурно, но недолго, сгинув через пару часов всеобщего переполоха, – или оно ушло в недра московской канализации, не желая быть изобличенным и уничтоженным бравыми «силовиками».

– Может, они все обкуренные? – предположил его собеседник, и Ада несколько успокоилась. Пусть считают, что все жильцы под кайфом, это же намного проще, чем докапываться до мистической подоплеки.

Только вот старший следователь со стальным взором, кажется, уже докопался. Ей следовало быть начеку – Аде не хотелось повторить судьбу своей бывшей начальницы.

И надо было решать вопрос о том, куда ей отправиться. В близлежащую школу, где разместили соседей? В гостиницу? К друзьям или знакомым?

Ада заметила все еще ошивавшегося около ее дома розовокудрого интернет-деточку. Нет, к кому угодно, но только не на хатку к этому молокососу.

Внезапно ожил ее мобильный. Взглянув на номер, Ада поняла, кто может ей помочь.

Стасик.

– Ну конечно, девочка моя, ты можешь жить у меня сколько захочешь! – заявил тот с широченной улыбкой. Ада, сидя на диване в его квартире-студии, уже сомневалась, не сглупила ли она, когда попросила забрать себя и привезти сюда.

Диван был тот самый, на котором Стасик развлекался со своей блондинкой – и это в то время, когда его подругой официально считалась Ада.

– А как же твоя новая пассия? – спросила она без обиняков, и Стасик вздохнул.

– Ах, я сделал такую ужасную ошибку, девочка моя! Мне нужна только ты, я понял это, когда больной и немощный тут валялся…

Ну да, больной – в компании с этой особой в красных трусах. Вернее, без них. И до такой степени немощный, что куролесил тут будь здоров.

Стасик уже окончательно поправился, столкновение с Чертом (Олегом Игоревичем) завершилось для него без особых проблем, даже страховая компания взяла на себя расходы по компенсации ущерба за не подлежащий восстановлению автомобиль.

За Адой Стасик прибыл уже на новом, еще более крутом.

– Больной и немощный? В самом деле? – усмехнулась Ада, и Стасик, смутившись, стал навязчиво предлагать ей то плед, то теплые носки.

– Девочка моя, я был болваном, каких еще надо поискать!

Что правда, то правда!

– Может, забудем все недоразумения, пусть все станет, как раньше?

Ада знала: как раньше ничего уже не будет. Хотя бы потому, что в рюкзаке, который стоял сбоку от пресловутого дивана, лежали вуазен и агатка.

– А откуда ты вообще узнал, что у меня что-то случилось? – спросила она, и Стасик продемонстрировал ей видео интернет-деточки Вани, которое тот оперативно разместил на своем канале.

– Касатики, вы не поверите, у нас тут свой парк ужасов! Нечистая сила отжигает в Москве, да еще как!

– Не знала, что ты на него подписан, – произнесла Ада, и Стасик смутился.

Что же, похоже, она о своем женихе многого не знала. Причем о женихе бывшем – и менять это она не собиралась.

Ее новый статус ведьмы Аду вполне устраивал.

А вот Стасик, похоже, был не прочь вернуть все на круги своя.

– Так у вас там нечистая сила поселилась? – спросил он, и Ада отмахнулась:

– Проблемы с канализацией, не более того…

Можно и так сказать.

Однако жильцам пока что было запрещено возвращаться обратно в дом, и Аде требовалось где-то перекантоваться.

Могла бы и в гостинице, и даже в спортзале школы, но ведь у Стасика имелись ее вещи, которые она так и не удосужилась забрать с тех пор, как…

Как ушла от него и стала ведьмой.

Причем, судя по сварганенной ею синей массе с щупальцами и рожками, весьма и весьма посредственной.

Но ничего, вуазен и агатка при ней, она будет совершенствоваться. Ингредиенты остались на кухне, покидая квартиру, она сгребла их и, запихнув в хозяйский алюминиевый тазик, который имелся в квартире и о цели назначения которого она вечно терзалась вопросами без ответов, спрятала от чужих глаз подальше на антресолях, однако знала, что вернется.

И продолжит свои ведьмовские эксперименты.

Ведь, как ни крути, варить колдовское зелье ей понравилось, несмотря на плачевный результат.

Хотя почему плачевный? Результат был – обхохочешься.

Но первый блин всегда комом, даже в ведьмовской сковородке.

– Ну, тем более, зачем тебе эта морока, девочка моя? Живи тут, у меня! Можешь вообще переехать ко мне!

А если сюда въедет и его новая пассия, то они будут вести идиллическую жизнь втроем: Донжуан, разлучница и ведьма.

Нет уж, спасибо.

Однако Ада была все же признательна Стасику за то, что могла на несколько дней – не более! – задержаться у него.

– Может, нам, девочка моя, отпуск взять и рвануть куда-то, как в старые добрые времена? – спросила он ее мечтательно, и Ада, понимая, что старых и добрых времен уже не будет, ответила:

– Знаешь, мне надо работать, несмотря ни на что.

Например, на нашествие синей массы с рожками и щупальцами, убийство ведьмы Вики и шабаш с кровавыми последствиями.

– Ну да, ну да, девочка моя, как скажешь! Наверное, лучше тогда к Новому году, ты права…

У Стасика, однако, имелись далеко идущие планы.

Он опекал ее, как неразумного ребенка, и Аде даже стало немного стыдно. Наверное, он далеко не такой плохой, каким она себе его представляет.

Может, им стоит попробовать начать все сначала?

– Точно ничего не хочешь? Ты не простудилась? Температуры нет?

– Все в порядке! – ответила Ада, посмотрев на часы. – Думаю, тебе пора в банк. А я в издательство поеду…

Приняв душ (и все время поглядывая в водосток, реально опасаясь, что оттуда вынырнет нежно-синее тонкое щупальце и обовьет ее лодыжку), Ада быстро переоделась и отправилась в «Ктулху».

Там все только и говорили, что о смерти Вики, и каждый знал все более шокирующие и ужасающие подробности ее кончины.

– Она была на закрытой вечеринке в каком-то крайне сомнительном клубе. Что-то с разнузданным сексом и тяжелыми наркотиками. Ну, вот и результат.

– А ее прямо там и убили? Вот ведь кошмар!

– Нет, говорят, тело нашли на стоянке – с топором в спине!

– Может, маньяк действовал? Вот ведь жуть! Нет, и куда только мир катится?

В самом деле, куда? Если бы издательские сплетницы, перемывавшие в коридоре косточки покойной, узнали, что Вика принимала участие в ведьмовском шабаше, наверняка бы их хватила кондрашка.

А будь они в курсе, что и Ада тоже там была, хотя и инкогнито, то вообще бы выпали в осадок.

Ну да, как разноцветные кристаллы на дне склянки с ведьмовским порошком, какого-нибудь borrizogatus, marablta vuruhhh, butogolo St. Denis XIV или даже просто и со вкусом urrrb.

Ада вдруг ощутила невероятное желание снова оказаться на ведьмовской кухне и прикоснуться ко всем этим склянкам и банкам.

И сотворить еще что-нибудь, пусть и не с таким умопомрачительным результатом.

И желательно без щупалец и рожек.

Не только их отдел, но и все прочие полнились невероятными слухами, однако Ада намеренно не принимала участия в общей болтологии.

Знать правду и помалкивать было намного круче.

Когда она вечером вернулась на квартиру Стасика, то обомлела: тот превратил свое холостяцкое гнездышко в романтический замок, украсив его розами и лилиями (и это в ноябре-то!), зажег свечи и заказал фантастический ужин во французском ресторане.

– Это все для тебя, девочка моя! – произнес он, целуя Аду в щеку и подводя к столу, на котором посверкивали тяжелые серебряные приборы.

Ужин был великолепный, и на пару часов Ада забыла обо всем, что имело место в последние часы, дни и недели.

Так бы и отправилась, в полной эйфории, спать, если бы Стасик все не испортил, попытавшись повалить ее на диван с вполне понятными намерениями.

На тот самый легендарный диван.

Вообще-то, Стасик был вполне нежен, но при этом настойчив. Словно…

Словно рассчитывал: он накормит ее роскошным ужином, а потом они займутся сексом.

Ну да, почему словно – наверняка все так и было запланировано: после десерта – эротические развлечения на диване.

Легендарном диване – и столь многофункциональном.

Отвесив своему бывшему жениху хлесткую пощечину, Ада отошла в сторону, понимая: нет, как раньше, уже не будет. Из бывшего он настоящим не станет.

Из прошлого не сотворить уже будущего. Даже при помощи zazarogggh libuxockt или emeretu yaonidiatis St. Mathlidae XVIII.

Не говоря уже о mmprapra ksaverius.

– Но, девочка моя, за что? Что я сделал-то такого? Я же тебя люблю…

Стасик, обиженно потирая пылающую щеку, делал вид, что не понимает – или действительно не понимал.

– Ты только себя любишь, а не меня.

– Разве тебе не понравилось? Я ведь столько денег на это потратил…

Ну да, каким он был, таким и остался. Стасик-унитазик.

– Компенсирую. И, думаю, мне пора поблагодарить тебя за гостеприимство и отправиться к себе…

И вспомнила, что этого «к себе» у нее пока что нет.

Значит, в гостиницу или хотя бы на кушетку в издательство – лишь бы не оставаться здесь!

– Ну, девочка моя, что такое, отчего ты такая… ведьма!

Это вырвалось у него с гневным восклицанием, и Ада заявила:

– Вот потому что такая и есть! Как же мне хочется, чтобы все это закончилось как можно скорее!

И тут на ее мобильный пришло сообщение. МЧС информировало ее о том, что инспекция дома завершена, опасности не выявлено и она может вернуться в свою квартиру.

Синяя масса с щупальцами и рожками сгинула в небытие.

Как и ее любовь к Стасику.

Сообщение от МЧС именно сейчас: случайность или нет? Ада посмотрела на рюкзак, в котором покоилась агатка. Ну да, та исполнила ее очередное желание.

Главное, чтобы опять чего-нибудь не напортачила.

Подойдя к Стасику, Ада обняла его и произнесла:

– Ну, мне пора. Спасибо тебе за все…

И тут он заплакал.

Пришлось утешать, в макушку целовать, даже приголубить. Ей было жаль его – немного, но жаль.

Как говорится, спасибо за то, что было, и особенно за то, чего никогда не было.

И уже не будет, но по этому поводу Ада нисколько не печалилась.

Вот просто ничуть.

– Может, ты никуда не поедешь? По крайней мере, сегодня? А то я останусь один-одинешенек…

Стасик явно пытался бить на жалость, и хотя Аде было жаль его, оставаться она не намеревалась.

Что прошло, то прошло.

– Ну, тогда хоть позволь мне отвезти тебя, – заявил Стасик, и Ада возражать не стала.

Они уселись в новый крутой автомобиль и отправились в путь. Стасик по пути тараторил без умолку, что, впрочем, Аду вполне устраивало – от нее требовалось лишь время от времени вставлять какую-то реплику, не более.

Все вертелось, конечно же, вокруг их отношений.

Разве могло быть иначе? Наверное, могло, но не было.

Ада же размышляла о том, как вернется к себе домой и… И что, собственно, будет?

Наверное, потечет другая жизнь – ведьмы.

– И мы могли бы попробовать начать все сначала, потому что никто не говорит, что это не получится. Ты ведь, девочка моя, сама понимаешь, что друг без друга нам никуда…

Только вот что это означает: жизнь ведьмы? Наверное, то, что экспериментов она больше ставить не будет, потому что все могло закончиться намного печальнее, если бы в итоге из кастрюли с колдовским варевом восстал какой-нибудь жуткий монстр, а не эта пусть и приставучая, но в сущности безобидная синяя масса с щупальцами и рожками.

– И ты ведь сама это так же хорошо понимаешь, как и я, девочка моя. Ну да, я оступился, но с кем не бывает. И вообще, не забывай, что я молодой здоровый мужчина, у меня имеются определенные мужские потребности, и ты не можешь их не учитывать, девочка моя…

Интересно, а что еще можно сотворить при помощи вуазена? Наверное, все что угодно! Да, процесс ведьминского кашеварения был, в сущности, жутко забавным. Так что она непременно попробует снова – даже если опять выйдет что-то этакое.

– Ведь иначе и быть не может, так, девочка моя? И я знаю, в глубине души ты сама не хочешь бросать меня, потому что ты просто не в состоянии оставить меня одного, ведь так? Ну да, я в этом не сомневаюсь. А значит, мы можем развернуться и поехать ко мне, девочка моя? Ну, чего ты молчишь?

Нет, пробовать так называемую «запретную магию» она не намеревалась, все эти жуткие вещи – совсем не то, что она хотела сотворить или вызывать. А вот кое-что по мелочи, безобидное и в хозяйстве полезное, вполне. Только вот был ли этот синий монстр полезным в хозяйстве? Может, и был, жаль, что он сгинул в столичной канализации с концами. Вернее, с рожками. Впрочем, нельзя сказать, что уж очень жаль, он был ведь такой приставучий…

Ада улыбнулась своим мыслям, и вдруг до нее дошло, что Стасик разговаривает с ней, требуя от нее ответа. А ведь она даже не знала, на какой вопрос.

И так, на всякий случай, она угукнула и безразлично кивнула – пусть только от нее отстанет!

– Ну, и отлично, девочка моя, значит, мы возвращаемся ко мне! – заявил он и вдруг принялся на ровном месте через две сплошные разворачиваться – благо, что с учетом позднего часа автомобилей практически не было.

– Нет, постой, что значит – к тебе обратно? – заявила Ада, понимая, что пропустила большую часть монолога Стасика, размышляя о своем, ведьмовском.

Тот же заявил:

– Ну, девочка моя, ты же согласилась, что мы едем ко мне обратно и что все это была сиюминутная блажь!

Ничего такого она не подтверждала! Хотя нет, действительно только что угукнула и кивнула.

Понятия не имея, о чем именно идет речь.

– Нет, ты меня не так понял! – заявила она, а Стасик ответил:

– Ну нет, девочка моя, понял я тебя отлично, и мы едем ко мне обратно. Ты не можешь менять свои решения каждые десять секунд! И хорошо, значит, мы попробуем начать наши отношения заново…

Ничего она пробовать начинать заново не намеревалась – во всяком случае, не отношения со Стасиком. А исключительно занятия ведьмовским кашевариванием.

– Повторяю, я ничего такого не говорила, ты меня неправильно понял! – продолжила настаивать Ада, понимая, что звучит несколько глупо.

Ну и пусть! Даже если она на что-то там согласилась, не слыша вопроса, который адресовал ей Стасик, это не значит, что он может вот так разворачиваться и везти ее обратно.

– Прошу тебя ехать ко мне, а не к тебе!

Стасик повысил голос:

– Девочка моя, с тобой крайне тяжело, ты меняешь решения на ходу! Так нельзя, ты сама это должна понять, Ада – девочка из ада!

Ада заявила:

– Конечно, могу! Кто сказал, что не могу?

– Девочка моя, я сказал! И вообще, Ада – девочка из ада, вернемся ко мне, я тебе чай приготовлю…

– Не хочу я чаю!

– Ну, тогда кофе!

– И кофе я тоже не хочу!

– Ада – девочка из ада, ты, однако, крайне капризная. Значит, вообще ничего пить не будем…

Она закричала:

– Я столько раз просила тебя – не называй меня так!

– Вот хочу и буду называть: Ада – девочка из ада, Ада – девочка из ада, Ада – девочка из ада…

Стасик-унитазик походил на злобного, избалованного и крайне упрямого мальчишку, которым, несмотря на свой возраст, крутую «тачку» и высокооплачиваемую работу в банке, в сущности, и являлся.

Ну пусть он мальчишка, но она-то – совсем не Ада – девочка из ада!

– Прошу тебя немедленно развернуться и ехать туда, куда ты меня вез! Иначе мне придется покинуть твой автомобиль!

– Ада – девочка из ада! Да, ты такая! Я останавливаться не собираюсь, и поедем мы не к тебе, а ко мне. Ада – девочка из ада!

Выведенная из терпения, Ада схватила руль. Стасик завопил:

– Что ты делаешь, Ада – девочка из ада? Хочешь, чтобы мы с тобой в этот ад и отправились?

Нет, конечно не хотела, поэтому, отпустив руль, тихо сказала:

– Извини. Однако ты не имеешь права везти меня куда-то против моей воли. Я все равно не останусь у тебя, поеду на метро.

– Метро уже не работает, Ада – девочка из ада! Половина третьего ночи, к твоему сведению!

Неужели так поздно?

– Значит, такси вызову! Но оставаться у тебя я не намерена!

– Но почему, Ада – девочка из ада?

Он что, не понимал? Похоже, не хотел понимать.

– Потому что, Стасик-унитазик, между нами все кончено, и ты не можешь не осознавать, что это так…

– Это ты говоришь, что кончено, а я решил, что нет! И вообще, как ты меня только что назвала?

– Так, как слышал. Мне очень жаль, но мне наплевать, что ты решил. Между нами все конечно, Стасик-унитазик, и…

– А вот и нет! Ада – девочка из ада, Ада – девочка из ада…

Он уже намеренно дразнил ее, и Ада закрыла глаза. А Стасик продолжал на весь салон своего дорогущего авто горланить, ведя себя невыносимо и вызывающе.

Нет, кто бы заставил его замолчать!

– Ада – девочка из ада…

Ада открыла глаза – и вдруг в свете фар, прямо перед ними, узрела человеческую фигуру. А Стасик – нет, потому что был занят тем, что, распевая обидную присказку, корчил рожи, вертел головой и вел себя, как маленький избалованный мальчишка.

«Следи за… дорогой», – хотела она потребовать, закричав во весь голос, но не успела, потому что в тот момент, когда Стасик, показывая ей язык и тряся головой, повернулся в ее сторону, машина на что-то налетела.

Их тряхнуло, но не так уж сильно, и Ада, в ужасе таращась во тьму, не понимала: это на самом деле произошло или ей померещилось?

Стасик, перестав дурачиться и наконец-то начав следить за дорогой, резко нажал на тормоз, и его дорогущий автомобиль остановился.

Они молча сидели, тяжело дыша, и Стасик первым произнес:

– Это ведь собака была?

Чувствуя, что ее начинает трясти, Ада выдавила из себя:

– Нет, человек…

Стасик заявил:

– Нет, никакой это не человек, а собака! Значит, просто поедем дальше!

– Нет! – закричала Ада, да так громко, что Стасик всхлипнул:

– Ну не надо так орать, девочка моя!

Ада отчеканила едва ли не по слогам:

– Это. Был. Человек. Мы его сбили, ты это понимаешь?

Стасик, осторожно съезжая на обочину, произнес:

– Ну, не идиот, и сам уже понял. И это не мы его сбили, а ты. Потому что отвлекала меня своим дурацким поведением и за руль цеплялась!

Ада оторопело уставилась на своего жениха, радуясь тому, что он был ее бывшим.

Это у нее-то поведение дурацкое? И вообще, она за руль цеплялась, что было верхом идиотизма, и в этом Стасик-унитазик прав, но задолго до того, как он кого-то сбил.

Вести с ним бесплодные дебаты было выше ее сил, и, хлопнув дверью, Ада выбежала в ночь, заявив:

– Можешь ехать обратно, а я же никуда с места происшествия уезжать на намерена. И вообще, надо срочно вызвать «Скорую» и полицию…

Стасик явно нехотя отправился за ней, ворча:

– Машина новая, и уже снова повредили! Да что же это такое! Прямо наваждение какое-то!

Может, в самом деле наваждение – она ведь хотела, чтобы все закончилось – так и вышло.

Это что, проделки агатки, которая лежит в рюкзаке в багажнике?

– Вызывай «Скорую»! – потребовала Ада, а Стасик, уделяя повышенное внимание бамперу своего дорогущего автомобиля, протянул:

– Вмятина! И кровь…

Ну да, кровь. Еще бы, они ведь кого-то только что сбили.

Ада бросилась к тому громоздкому и темному, что покоилось посреди пустынной улицы.

Это явно была не собака – человек.

Опустившись перед ним на колени, она заметила, что это мужчина, облаченный в старое рваное пальто, причем женское, с поеденным молью меховым воротником, и пахнет от него не лучшим образом.

Она заметила и густую гномью бороду и поняла: они сбили бездомного. О чем свидетельствовали и пластиковые пакеты, набитые различного рода скарбом, валявшиеся рядом.

Присоединившийся к ней Стасик, быстро оценив ситуацию, заявил:

– Ну, всего лишь какой-то вонючий бомж!

Ада закричала:

– Что значит – всего лишь? Это тоже человек!

Стасик, быстро и явно с отвращением дотронувшись до тела носком своей дорогущей кожаной туфли, ответил:

– Ну, нечего дорогу в неположенном месте перебегать, сам виноват. Его бы не мы, так кто-то другой рано или поздно сбил бы.

Ада попыталась нащупать у лежавшего перед ними бородача пульс и не смогла.

– Повторяю, вызывай «Скорую»!

– Девочка моя, давай поедем. Ну, нехорошо вышло, но что делать…

Нехорошо? Стасик-унитазик сбил человека и предлагал ей скрыться с места происшествия?

Ну да, сбил – и предлагал.

– И полицию! Ты можешь ехать, но я останусь. И дам показания!

Стасик раздраженно заявил:

– С каких это пор ты стала такой принципиальной, девочка моя? Одним бомжом больше, одним меньше, кому от этого плохо? И учти, ты ведь руль мне выворачивала, сама в его смерти виновата, а вовсе не я!

Выворачивала, но задолго до столкновения. Но Ада вдруг поняла: со Стасика станется дать показания, что это она выворачивала руль, и из-за этого он сбил человека.

Точнее, бездомного, которого крутой работник банка, недавно занявший начальственный пост, явно не считал человеком.

Да, сообщит и полиции, и, если потребуется, в суде. И вообще, он ведь прав: с каких это пор она стала такой принципиальной?

О том, что она была свидетельницей убийства Лоретты, расстрела лысого с охранниками у кондитерской, а также массовой бойни на стоянке клуба «Амфисбена», Ада предпочла умолчать.

А тут вдруг решила говорить правду?

Интересно, в этот раз ее снова будет допрашивать старший следователь со стальным взглядом, а по совместительству хексенмейстер?

И тут в голову Аде пришла невероятная идея.

– Помоги оттащить его на обочину! – потребовала она, и Стасик с готовностью поддержал:

– Ну да, давай его туда, в кусты, затащим. Потому что здесь его не так быстро обнаружат. Ты такая умная, девочка моя!

Схватив несчастную жертву ДТП за руки и за ноги, они отнесли ее на обочину.

– Фу, какой вонючий! И тяжелый, и пусть после этого твердят, что бомжам есть нечего. Никогда не подавал и не буду, и правильно, нечего нищету плодить…

Он ее не плодил, а уничтожал, и не испытывал при этом никаких угрызений совести. Господи, и с таким человеком она была вместе?

– Вызывай «Скорую!» – в который раз потребовала Ада, и Стасик возразил:

– Ну нет, давай его туда, в кусты, и дело с концом. Его, может, и не найдут, хотя ведь разлагаться станет, обнаружат. Но установить ничего не смогут. Да и погода холодная, может, до весны пролежит. Но вмятина у меня знатная, знаешь, во сколько это мне обойдется?

Ада не знала и знать не желала.

Вызывать «Скорую» и гаишников Стасик не спешил.

Ада снова прикоснулась к заросшей седой бородой шее сбитого ими бездомного.

Так и есть, пульс не прощупывался, наверняка несчастный скончался немедленно, прямо на месте.

– Тогда принеси мне из багажника мой рюкзак!

– Девочка моя, ты что надумала? Или хочешь поживиться вещицами этого бомжа? Ну уж нет, мы сейчас сядем и уедем, пусть другие с ним валандаются, а не мы…

Она закричала:

– Принеси мне рюкзак!

Стасик, на этот раз не возражая, беспрекословно подчинился, а когда он выполнил ее приказание, Ада, вытащив агатку и вуазен, велела:

– А теперь посвети мне мобильным!

Стасик, уставившись на кукленыша, с отвращением произнес:

– И откуда у тебя такой уродец, девочка моя! И, скажи на милость, что ты вообще намерена делать?

Оживлять покойника.

Лихорадочно листая страницы вуазена, Ада отыскала нужный раздел. Вот она, «Запретная магия».

Та самая, которую она дала себе зарок не использовать.

Но не использовать которую теперь не могла.

Отыскав свой мобильный, она принялась переводить инструкцию. Стасик, наблюдая за ней, все желал знать, причем немедленно, девочка моя, что она делает, но Ада просто игнорировала его.

«Положи агатку на грудь того, кого требуется вернуть к жизни…»

Она так и сделала, разместив кукленыша на груди бездомного.

– Девочка моя, ты что творишь? Это что, ритуал какой-то?

«Убедись, что с момента смерти прошло не более семи полумгновений…»

Минут, что ли? И почему все эти ведьмовские рецепты так туманно сформулированы!

– Сколько прошло с тех пор, как ты его сбил?

Стасик немедленно отозвался ехидным тоном:

– Если уж на то пошло, ты его сбила, девочка моя! Ты у меня руль выкручивала – ты и сбила!

Ну да, ведь Стасик, только что твердивший, что жить без нее не в состоянии, был готов сдать ее на много лет на зону, лишь бы самому выйти сухим из воды.

– Семь минут или больше? – настаивала на своем Ада.

Она уже давно потеряла счет времени.

– Откуда я знаю, девочка моя, я что, смотрел на часы, когда ты его сбила? Ну, наверное всего три или четыре… Вряд ли больше пяти!

Кивнув, Ада принялась вчитываться в перевод руководства к действию по оживлению мертвеца.

И чем она только занимается? Ну, известно чем, где-то на трассе, около трех ночи, используя вуазен и агатку, пытается вернуть к жизни покойника.

Как и положено заправской ведьме.

Мимо них проехала одинокая машина, и Стасик быстро выключил мобильный, явно не желая, чтобы их засекли.

– Мне нужен свет! – заявила Ада, и Стасик снова активизировал функцию фонарика.

– Да, пожалуйста, девочка моя, но только скажи на милость, что ты там делаешь? Обряд, что ли, похоронный над этим вонючим бомжом совершаешь?

Сконцентрировавшись, Ада вчиталась в инструкцию по оживлению мертвых.

«Прочитай заклинание два раза – сначала слева направо, затем справа налево!»

Когда Стасик услышал странные, гортанные слова заклинания, он заверещал:

– Девочка моя, ты что такое твердишь?

Не обращая внимания на его реплики, Ада исполнила все, как есть, надеясь, что правильно прочла и не спутала буквы.

А затем повторила то же самое, с небольшими паузами, в обратном порядке.

– С ума сойти, девочка моя, ты что, магией занимаешься? Черной? С последующим разоблачением? Или это придорожный сеанс вуду? Ну, ты даешь! Не ожидал я от тебя такого, не ожидал. Ты и в самом деле девочка из ада!

Она и сама такого от себя не ожидала, однако ей было не до замечаний со стороны Стасика – с этим она потом разберется.

«Уколи того, кого надо вернуть к жизни, в каждую из рук булавкой…»

– Булавка у тебя есть? – спросила Ада, и Стасик в ответ вякнул:

– Чего?

Конечно, булавки не было, но зато нашелся ключ, острым концом которого Ада, искренне надеясь, что это может служить заменой, уколола лежавшего перед ней несчастного в кисти рук.

– Нет, девочка моя, не знал, что ты такая оторва! С каких это пор ты занялась магией? Это, конечно, сейчас у многих в почете, говорят даже, и на самом верху, ну просто на самом, но ты что, реально веришь в эту муть?

Она, может, в магию и не верила, зато магия, похоже, верила в нее.

– Кому расскажи – не поверят!

«Повтори три раза, осеняя крестным знамением тело того, кого хочешь вернуть к жизни, следующее…»

Справа налево или слева направо? Считая, что это не принципиально, Ада сделала все, как было надо.

– Господи, девочка моя, и долго мы будем заниматься этим идиотизмом? Как бы нас не засекли! Давай его в кусты спрячем – и дело с концом!

Мимо них проехало еще несколько машин.

«Проведи агаткой по лицу покойника, который теперь должен ожить…»

Взяв кукленыша с груди бездомного, Ада провела по бородатому лицу и всмотрелась в него.

Нет, никаких изменений не произошло, сбитый ими несчастный и не думал оживать.

– Ну что, девочка моя, закончила свой ритуал? А теперь давай потащим его в кусты.

Ада вздохнула. Или она сделала что-то неправильно, или даже магия не может возвращать людей из царства мертвых в мир живых.

Даже в книгах покойной Лоретты ди Сан-Марко волшебство на подобное способно не было!

А та, ведьма со стажем, явно знала, о чем писала в своих бестселлерах.

Наблюдая за тем, как Стасик в одиночку, отдуваясь и пыхтя, тащит несчастного бездомного за зеленые насаждения, Ада, пряча агатку и вуазен обратно в рюкзак, размышляла о том, что настоящей ведьмы из нее никогда не получится.

– Ада – девочка из ада, помоги же! Мы вместе его убили, вместе и уйдем от ответственности! Я тебе ассистировал при твоей магической белиберде, мобильный над тобой держал, так что и ты мне подсоби!

Подойдя к Стасику, который уже практически затащил сбитого бездомного в кусты, Ада сказала:

– И все же нам следует вызвать если не «Скорую», то полицию…

– Ну да, а еще в Третьяковку позвонить, пусть вышлют художников, чтобы прямо тут написали картину с натуры «Девочка из ада колет булавкой бомжа». Ах, извини. Не булавкой, а ключом! Но ведь колет!

Раздался легкий вздох.

Стасик, уставившись на Аду, подозрительно произнес:

– Это ты вздохнула?

Ада, отрицательно качая головой, ответила:

– Нет. А разве не ты?

– Девочка моя, если бы вздыхал я, то вряд ли стал спрашивать тебя об этом! Но если не мы, то кто?

Они оба уставились на бездомного.

Чувствуя, что ей делается страшно, Ада поняла: а ведь сработало!

Или нет, и ей показалось? Но тогда вздох не ей одной примерещился, но и Стасику тоже.

А если бедолага бомж вовсе не умер, а всего лишь, сбитый автомобилем, на время потерял сознание и приходил теперь в себя?

И никакая магия тут ни при чем?

– Ты что, девочка моя, хочешь сказать, что это он вздохнул? Да ни за что не поверю! Он был мертвый, это я тебе точно говорю!

Вздох повторился.

Стасик, бросив ноги бездомного, за которые тащил тело в кусты, заявил:

– Ну уж нет! Это ведь ты меня разыгрываешь, девочка моя? Скажи, что да?

Ада молча таращилась на неподвижного, как и прежде, бомжа.

Выходит, она только что воскресила покойника?

– Ладно, ничего не хочешь говорить, я сам проверю…

И он склонился над бездомным, а потом схватил его за нос.

– Да нет же, он не дышит и пульса нет. Не может он быть живым, никак не может…

В этот момент доселе абсолютно неподвижный бомж вдруг резко приподнялся и впился Стасику в шею.

Тот, визжа, принялся отбиваться, и еще до того, как Ада поняла, что происходит, и смогла прийти на помощь, оживший бомж, отскочив в сторону, куда-то побежал.

Стасик, держась за шею, верещал:

– Эта вонючая тварь меня укусила, как же болит! Нет, вы только посмотрите на эту скотину, да я тебе сейчас покажу…

Держась за укушенную шею, он бросился за ковыляющим вдоль трассы бомжом, а Ада попыталась удержать жениха, пусть и бывшего.

Ей было очень страшно.

– Лучше не надо, прошу, давай сейчас уедем отсюда…

– Девочка моя, ты только что хотела вызвать ментов и врачей, а теперь желаешь смотаться! Да нет же, я этого урода проучу, да как следует! Мы тут, видите ли, ему помощь оказываем, а он еще кусается…

Ну, не совсем помощь – Стасик хотел оттащить тело в кусты и сбежать с места преступления…

Он ринулся вслед за бездомным, Ада последовала за ним. Стасик, не стесняясь в выражениях, костерил бездомного, который плелся вдоль трассы, и вдруг развернулся.

И Ада увидела перекошенное нечеловеческое лицо, распахнутый рот, больше похожий на пасть, и налитые кровью глаза.

Нет, это был уже не человек, но тогда кто?

Так и есть: оживленный покойник.

Шарахнувшись в сторону, Стасик замер.

– Господи, это что такое? Ты это видела? Это же не человек, а зомби какой-то!

Ну да, получалось, что она оживила мертвеца, только было это уже не человеческое существо, а нечто…

Нечто совсем иное.

Впрочем, ведь вуазен и не обещал, что тот, кого оживишь при помощи магии, снова будет человеком.

Потому-то магия, которой она воспользовалась, и была запретной.

Зомби-бомж, рыча, двинулся на них, и Стасик, явно струсив, спрятался за Аду.

– Девочка моя, уходим, немедленно уходим! И вообще, это ты его таким сделала, я сам все видел! Сначала сбила, а потом прочитала заклинания и превратила в упыря. Да ты сущая ведьма!

Он был прав.

Не зная, что делать, Ада вытянула руку, в которой была зажата агатка.

Ну да, с вампирами следовало бороться крестом и чесноком, а как бороться с зомби, причем тобой только что оживленным?

Надо же, подействовало – зомби-бомж, взвизгнув, отпрыгнул в сторону, а потом, шатаясь, потрусил через трассу на другую сторону.

– Он тебя испугался, девочка моя. Впрочем, я теперь тоже тебя жуть как боюсь. Черт, у меня шея так болит. А теперь уматываем, пока этот зомби не вернулся.

Они, прыгнув в автомобиль, уже тронулись с места, когда совсем рядом вдруг снова возник из тьмы зомби-бомж. Хватаясь за зеркало заднего вида, он рычал и выл, и Ада в ужасе видела его нечеловеческое, искаженное судорогами бородатое лицо.

И вдруг поняла: он ведь страдает! И отчего она решилась оживить его, надо было оставить его лежать мертвым на обочине.

А так она превратила несчастного, у которого жизнь и до смерти была явно несладкой, в…

Вурдалака?

И жизнь после смерти у него еще хуже.

Наконец они оставили бомжа-упыря позади: дергаясь, ковылять прямо посреди проезжей части.

– Черт, да этот зомбачок мне так всю тачку исцарапает. И зачем ты только его к жизни вернула, девочка моя. Но как у тебя такое получается? И вообще, кажется, он к тебе лезет, может, хочет поговорить? Это же ты его создала, Ада – девочка из ада! И точно, из ада!

– Нам надо его… обезвредить! Останови! Что, если он нападет на тех, кому он теперь под колеса угодил? Он ведь опасен!

Не думая останавливаться Стасик хохотнул:

– Ну, тогда их ждет сюрприз всей их жизни! И учти, девочка моя, это ты во всем виновата! И сбила его, и в зомби при помощи своей книжки превратила. А что это за книжка, типа ведьмовского букваря, что ли? Как в «Баффи» или «Зачарованных»?

Ну да, Ада – девочка из ада, властительница тьмы.

– Ладно, все еще в подробностях расскажешь, девочка моя. Учти, я теперь знаю твою тайну, нам расставаться никак нельзя. Ты ведь теперь меня не бросишь? А то я всем все поведаю!

Он то ли шутил, угрожая, то ли, угрожал, шутя.

– Черт, посмотри, что у меня тут! Эта тварь, которую ты там оживила, меня укусила! Болит ведь как!

Он оторвал руку от горла, и Ада посветила мобильным. Рана была жуткая.

– Надо в больницу обязательно, выглядит не очень хорошо.

Да просто ужасно!

Но Стасику лучше об этом не знать.

– Ладно, никакой больницы не надо, ты сама меня выхаживать будешь, девочка моя. У тебя же имеется твой магический букварь. Едем ко мне!

Понимая, что возражать бессмысленно, Ада обхватила обеими руками рюкзак, в котором находились вуазен и агатка, и посмотрела на мелькающие за окном огни большого города.

И в самом деле, Ада – девочка из ада.

Вновь оказавшись у себя дома, Стасик первым делом брякнулся на свой любимый легендарный диван и заявил:

– Я больной, ухаживай за мной! Тем более что это все твоих рук дело, девочка моя!

Осмотрев его рану еще раз, Ада пришла к выводу, что та не такая уж ужасная. Затянулась, что ли? Ну нет, такие раны так быстро не затягиваются.

Она настояла, чтобы Стасик принял таблетки болеутоляющего и снотворного, тщательно промыла рану при помощи ватного тампона и теплой воды, потом продезинфицировала лосьоном для бритья, отчего Стасик долго охал и морщился, и, наконец, наложила цинковую мазь для заживления порезов, обнаруженную в домашней аптечке.

И даже поцеловала Стасика напоследок – в лоб.

Тот жалобно попросил:

– Посиди со мной, девочка моя, ты же видишь, что мне плохо!

Выглядел он в самом деле не ахти, и Ада, накрыв его тем самым пледом, опустилась около возлежащего на легендарном диване Стасика на пол и, перебирая его волосы, произнесла:

– Все же надо показаться врачу…

– И что мы ему скажем, девочка моя? Что меня укусил зомби-бомж?

Вряд ли.

– Лучше расскажи, как ты стала ведьмой. Ты ею уже была, когда мы с тобой познакомились?

Голос его звучал устало и сонно, и Ада, продолжая перебирать волосы своего жениха, пусть и бывшего, произнесла:

– Ну, так получилось. Только ты не должен никому говорить. Поверь мне, это опасно…

Ну да, ведьмы убивают друг друга из-за первородной агатки, хексенмейстеры со стальным взглядом рубят головы ведьмам, зомби бродят по Москве…

– А у вас, как в «Дозорах»? Ты на светлой стороне или на темной, девочка моя?

Ада понятия не имела. Разве можно так просто сказать: я – хорошая, а ты плохая? Или наоборот?

– Можешь наколдовать, чтобы меня по службе продвинули? Или мы с тобой в лотерею выиграли?

Агатка и не такое могла, но задействовать ее, своенравную, Ада не намеревалась. Пусть лучше Стасик знает как можно меньше.

– Ну, я сама не знаю, потому что только недавно к этому приобщилась…

Недавно, но уже столько всего натворить успела.

Через несколько минут она заметила, что Стасик ровно дышит, погрузившись в сон.

Снова поцеловав его в лоб, Ада внимательно рассмотрела рану.

Она точно уменьшалась, что было хорошо.

Но отчего-то пугала ее.

Она решила наведаться домой, пока Стасик спит, чтобы прихватить все свои колдовские причиндалы.

Никуда она от бывшего жениха, конечно же, не уйдет, во всяком случае в данный момент. Она действительно виновата в том, что с ним случилось, и должна ему помочь.

Изучив вуазен, Ада обнаружила то, что ей требовалось.

«Как заживлять даже самые глубокие раны».

Только, в отличие от процедуры оживления покойников, теперь ей требовались ведьмовские ингредиенты, оставшиеся на антресолях в ее съемной квартире.

К себе она отправилась уже на метро: благо, в субботу утром народу там было не так уж много.

По пути она целенаправленно искала сообщения о происшествиях в столице и быстро наткнулась на то, что ей требовалось.

«В результате ДТП на улице Люблинской в районе Печатников был сбит гражданин без определенного места жительства, от нанесенных увечий скончавшийся на месте…»

Значит, сотворенный ею зомби умер во второй раз? Это Аду успокоило, потому что перед глазами стояли искаженное лицо и кровавые глаза.

Не хватало, чтобы оживленный ею мертвец бродил по столице, сея страх и гибель.

Плохо, конечно, радоваться смерти человека, причем уже второй, но уж лучше так, чем по-другому.

Войдя в свою квартиру, Ада все же испытывала некий дискомфорт. Как сообщила встреченная у подъезда соседка с собакой, в дом вернулись далеко не все жильцы – некоторые наотрез отказались переступить порог квартиры, в которой на них напало нечто синее и странное, вылезшее из канализации.

– И вообще, тут побывали люди с корочками и предупредили, что болтать ничего такого нельзя. Иначе у нас будут большие неприятности. Якобы мы будем сеять панику и распускать глупые слухи. И что никакого монстра из канализации обнаружено не было, но ведь я сама его видела! Оно у нас отовсюду лезло, такое синее, с щупальцами. И самое ужасное, что квартиру уже не продашь и даже не сдашь! Я теперь мыться к сестре хожу, благо, что живет неподалеку, на Поречной!

Монстра, ею же и сотворенного, Ада не особенно опасалась, хотя встречаться с ним не желала. Но он, похоже, сгинул окончательно, и это было к лучшему.

Какая-то бестолковая она ведьма: все, что ни делает, идет насмарку.

Похоже, требовалась практика.

Сняв алюминиевый тазик со склянками с антресолей, Ада осторожно переложила баночки и пузырьки в одну сумку, а другую заполнила вещами – жить она пока что будет у Стасика.

Разве она могла оставить его одного после нападения зомби?

Нет, не могла – и не хотела.

Заглянув в ванную, она увидела оставшуюся там кастрюлю, из которой и вылезло это синее и с щупальцами.

Та была пуста.

Ада осторожно заглянула в водосток ванны, а также в унитаз.

Похоже, и она тут больше мыться не сможет. Придется подыскать другую квартиру, а пока поживет у Стасика.

Кое-как наспех прибрав кавардак на кухне, Ада подняла валявшееся на полу полотенце, развернула его, желая повесить на крючок на стене, – и вздрогнула.

Оттуда выскочила нежно-синяя клякса, та самая, которую она тогда поймала и завернула в полотенце.

Клякса, упав на пол, подобно лягушке, запрыгала в ее сторону.

Схватив табуретку, Ада размахнулась, желая раздавить это нечто, и так бывшее весьма плоским и, в сущности, не живым.

Но умеющим, подобно лягушке, скакать.

Клякса, запрыгнув ей на ногу, устроилась там и замерла.

А что, если она сейчас укусит Аду, как зомби-бомж тяпнул Стасика?

К счастью, у синей кляксы не было ни пасти, ни зубов.

Вдруг за эти дни в результате магической эволюции развились?

Поставив табуретку на прежнее место, Ада с опаской наклонилась и дотронулась до кляксы.

Та проворно перескочила ей на руку, и девушка, пересиливая страх, осторожно поднесла синюю кляксу к лицу.

А что, если та, как «Чужой» из инопланетного яйца, сейчас вопьется ей в физиономию, натягиваясь на всю голову?

Из синей кляксы вдруг появились крошечные тончайшие щупальца, которые потянулись к Аде.

Доверчиво потянулись.

К лицу кляксу Ада подносить все же не стала, и щупальца ласкали ее ладонь, приятно ее щекоча и вовсе не желая обвить, утащить, повредить.

Ну прямо как ребенок!

И поняла – ну да, эта клякса и была ребенком. Как, в сущности, и весь синий монстр, появившийся от передоза того, что именовалось muss drobinius.

Это создание, как и клякса, являвшаяся частью синего монстра, было ее детищем. И оно так и льнуло к ней, своей мамочке, его породившей.

К своей хексенмуттер.

Крайне осторожно погладив синего кляксообразного покемончика подушечками пальцев, Ада увидела, как тот, изгибаясь, подобно кошке, застыл у нее на руке.

– Какой забавный малыш, – произнесла Ада, понимая, что доброе слово и синему монстру из канализации приятно.

Ну, или из кастрюли.

До нее вдруг дошло: может, поэтому к ней и лез зомби-бомж? Вовсе не сожрать ее хотел, а всего лишь пообщаться со своей мамочкой?

И получить от нее долю ласк?

А вместо этого заново угодил под колеса другого автомобиля.

Хотя, при всем к нему уважении и сочувствии, приголубить зомби-бомжа было все же несколько иным, чем поглаживать забавную синюю кляксочку.

– И что мне с тобой делать?

Уж точно не смывать в канализацию или бросать в унитаз! Потому что синенький покемончик из кастрюли с ведьмовским зельем был теперь ее домашним животным.

Наподобие хомячка или морской свинки.

Только он другого цвета и к тому же, судя по всему, не требует ухода или кормежки.

На таких кляксочках, в особенности если научиться производить их в промышленных объемах и разных цветов, что, как не сомневалась Ада, вполне реально (наверняка другой какой-нибудь muus добавить для смены колера требовалось), можно было с легкостью заработать миллионы.

Да что там, миллиарды!

Еще бы, каждый ребенок на планете захочет такую вот кляксочку с рожками и ножками, которая есть не просит и в уходе не нуждается.

Да наверняка и не только ребенок.

Однако решив, что с реализацией многообещающей бизнес-модели спешить не стоит, Ада неспешно прошла в коридор и, открыв рюкзак, произнесла:

– Хочешь туда? Мамочка тебя сейчас домой отнесет!

И осторожно положила кляксочку внутрь.

Закрыв рюкзак, Ада вдруг подумала о том, что стала мамочкой для этого то ли существа, то ли магической субстанции.

Ну, чего-то синего, с рожками, из кастрюли.

А почему бы ей в самом деле не завести ребенка?

Стасик не был бы против. Или хексенмейстер со стальным взором.

Нет, и почему она снова о нем думает?

Ну, не размышлять же об интернет-деточке, которая на семь лет младше ее самой?

Вернувшись в квартиру Стасика и обнаружив, что тот все еще спит, Ада устроилась на кухне (смывать магический брак, если что, проще!), расставила на столе скляночки и баночки и принялась мешать в кастрюльке мазь для заживления ран.

В этот раз она следила за тем, чтобы из баночки ничего в ненужной дозировке в кастрюльку не плюхнулось.

Не хватало ей еще одного монстра к жизни вызвать!

Наконец, в кастрюльке перед ней возникло, побулькивая, нечто похожее по цвету и консистенции на болотную тину, но с легким и приятным травянистым запахом.

Дав остыть в блюдечке небольшому количеству этой мази, Ада осторожно втерла ее себе в кожу руки, которую предварительно легонько поцарапала вилкой.

Прежде чем испытывать что-то на пациенте, экспериментатор должен проверить это на себе.

Ничего не произошло, однако и это уже радовало. Хотя бы щупальца и рожки из кастрюльки не лезли.

Ада выждала некоторое время, попивая кофе и листая вуазен, при этом посматривала то и дело на синюю кляксочку, которая, подобно верной собачке или котику, примостилась на кухонном столе.

– Пить хочется… – раздался слабый голос с дивана, и Ада подбежала к Стасику с бокалом воды.

– Да нет же, дай что-то покрепче! – заявил тот, морщась, и Ада поняла: раз ворчит, значит, выздоравливает.

Она принесла ему бутылку пива из холодильника, и Стасик, осушив ее до дна в один присест, сипло потребовал:

– Еще!

– Может, не надо алкоголя? Ты принял болеутоляющее и снотворное…

Икнув, Стасик заявил:

– Еще, девочка моя!

Доставая вторую бутылку, Ада случайно бросила взор на свою руку и обомлела.

Ни царапины, ни даже покраснения в том месте, куда она втерла мазь, уже не было.

Да, на таком средстве можно не только миллиарды, а триллионы заработать.

И создать компанию с общей капитализацией больше, чем у «Гугла», «Амазона» и «Теслы», вместе взятых.

Главное, чтобы Стасик об этом не прознал.

Вернувшись к легендарному дивану с блюдечком, на котором лежала остывшая вязкая масса, Ада стала втирать ее в шею Стасика.

– У, как приятно, делай так, делай! Это что?

Не говорить же, что из ведьмовских ингредиентов сварганила!

– В аптеке купила. Но ты лежи, лежи. Кушать хочешь?

– Ну да! Поджарь мне стейк, что ли?

Пришлось наведаться в гипермаркет, который, к счастью, был под боком, и Стасик слопал аж целых три стейка, после чего, вздохнув, заявил:

– Неплохо, но в следующий раз готовь их мне с кровью. Уф, что-то я устал.

И, повалившись на легендарный диван, захрапел.

Ада снова принялась листать вуазен.

Все воскресенье Стасик провалялся на диване, впрочем, то и дело просыпаясь и требуя себе мяса. Зато его рана практически затянулась, что казалось невероятным: Ада отлично помнила, какая та была глубокая и кровавая.

Мазь действовала!

Вот почему начальница Вика ее себе не сварганила и за неделю ногу свою не вылечила? Ответ был очевиден: ведьмовская харизма не та была.

А у самой Ады, получалось, та?

Ночь на понедельник прошла тревожно – Стасик то и дело метался на диване, рыча и стеная, и Ада дежурила около него. Она прикорнула под самое утро рядышком, а пришла в себя, услышав странные звуки.

Прошлепав в направлении кухни, она увидела Стасика, который спиной к ней стоял и жадно поглощал что-то прямо у открытого холодильника.

– Доброе утро, как себя чувствуешь? – произнесла Ада, целуя его в шею.

Ну, не то чтобы она была обязана его поцеловать, но он все же больной – почему бы не приободрить?

Она ведь все еще любила его.

Совсем немножко.

– Тебе приготовить яичницу? А чем ты, собственно, закусываешь? – спросила Ада, и Стасик, урча, повернулся к ней.

Он жадно поглощал, терзая зубами, кусок мяса – сырого.

– Так есть хочется! – произнес он сипло, а Ада в ужасе воскликнула:

– Что ты делаешь, если так хочешь, я тебе снова поджарю, но не сырое же есть, это вредно! Да и вообще, вдруг паразиты и все такое.

С почти животным урчанием догладывая кусок, Стасик заявил:

– Ужасно вкусно. Как я это раньше не понимал? Нет, жарить ничего не надо, все же твердят, что лучше питаться продуктами без термической обработки. У нас мяса совсем не осталось, ты еще притащишь?

Ада притронулась к его лбу – температура была нормальная, наверное, даже пониженная.

– Ты точно себя чувствуешь хорошо? – осведомилась она, а Стасик, заваливаясь на диван, заявил:

– Отлично. Но на работу сегодня не пойду, мне надо отлежаться. Так ты притащишь мне мяса или нет, девочка моя? Немного. Килограмма три, не больше.

Ада притащила.

Она тоже захотела взять отгул, но не получилось: позвонила начальница и сказала:

– Водопьянова оклемалась и вас к себе требует! Только вас и никого другого. Она что-то дурит, сказала мне, что больше писать детективы не будет, а перейдет на философскую прозу. Езжайте и приведите ее в чувство. Ее нудные размышлизмы народу не требуются, пусть ваяет то, что уже двадцать лет на рынок поставляет. За это читатели ее и любят. В последнее время, правда, все меньше и меньше, и не без причин, потому что она к месту и не к месту дает жизненные советы в письменной форме, но так вообще разлюбят, если жанр сменит. И пусть работает и сдает романы, которые из-за болезни не закончила, а не выкаблучивается.

Писательница вернулась из санатория и, несмотря на наличие новой девочки на побегушках, не хотела смириться с тем, что Ада теперь из разряда пузатой издательской мелочи перешла в мелкопсовое, но начальство.

– Я точно могу оставить тебя одного? – спросила у Стасика, который, возлежа на легендарном диване, возился со своим смартфоном.

– Мяса ты принесла, девочка моя? Ну, на обратном пути еще прихвати, я это все употреблю.

Три килограмма мяса за один день? Со Стасиком явно было что-то не так, но что?

– Температуру не измеришь? – спросила она, протягивая ему градусник, но тот увернулся:

– Зачем, со мной все в порядке.

Но здоровым он не выглядел: был какой-то бледный, а глаза налились кровью.

– Да и рана прошла, что ты еще хочешь, девочка моя?

Он был прав, от укуса бомжа практически и следов не осталось.

– Где ты только мазь такую отыскала, сама, что ли, сварганила, из своего магического букваря? Ладно, об этом еще поговорим. Ты иди на работу, иди, не волнуйся. Только мяса вечером прихвати…

С тяжелым сердцем Ада отправилась в подмосковное шале писательницы Водопьяновой.

Та полностью сменила имидж и теперь предстала перед ней в образе интеллектуалки, облаченной во все черное и стильное, с эпатажной формы и расцветки очками. Аду она встретила в своем будуаре.

Перед тем как предстать перед Водопьяновой, Ада перебросилась парой слов с экономкой Марией Филипповной.

– Она у нас теперь решила сменить не только имидж и питание, но и свой литературный жанр. Засела за какой-то, как она его именует, философский трактат. Как будем жить дальше?

Успокоив взволнованную экономку, Ада отправилась к великой писательнице.

Та встретила ее доброй улыбкой, чего прежняя Лариса Георгиевна себе не позволяла.

– Как вы отлично выглядите! Слышала, что вы высоко взлетели? И правильно, наконец «ктулхушники» оценили ваш талант!

Она теперь с ней на вы?

– Мне прислали замену вместо вас, какую-то анемичную особу в буклях, но я ее выпроводила. Пусть девочка у вас на коммутаторе сидит, мне такая не нужна: ни бе, ни ме, ни кукареку. Мне нужны только вы!

Ада осторожно спросила:

– Вы, говорят, теперь решили забросить детективную стезю?

Писательница Водопьянова заявила:

– О, во время моей болезни мне стало понятно, что все, чем я занималась, литературная шелуха! Я могу дать своим читателям то, что им в самом деле нужно: мудрость жизни!

Но были ли готовы читатели к подобным щедрым писательским дарам?

– Гм, Лариса Георгиевна, быть может, вы попробуете себя в новом жанре, не забрасывая старый? Ведь вас любят и ценят именно за ваши детективы…

Та, взмахнув рукой, на которой, против обыкновения, не было ни единого перстня, заявила:

– Нет, нет и нет! Жизнь слишком коротка, чтобы размениваться на мелочи! Да и Софушка меня полностью поддерживает и в полном восторге!

Ага, Софушка, которая раньше была исключительно Софкой, то есть писательница Скорпионова, подзуживала свою недалекую подругу и заклятую врагиню, желая убрать столь незатейливым способом литературную конкурентку.

И, выждав, пока не освободятся позиции в списке бестселлеров тривиальной литературы, наводнить их своими скорпионовскими опусами.

Потому что философские трактаты писательницы Водопьяновой вряд ли будут приняты читающей публикой на ура.

– Ну, если она в полном восторге, то, может, сама для начала сменит жанр, а вы подождете, посмотрите на результат и, если что, присоединитесь, но позднее.

Или нет!

Однако писательница Водопьянова была непреклонна: нет, никаких тебе более детективов, исключительно философские трактаты.

Словно ее околдовали!

Может, в самом деле околдовали, и Софка Скорпионова таким образом избавляется от злейшей конкурентки?

– И вообще, хочу, чтобы мои новые книги читали только вы, – продолжала писательница Водопьянова, – и ни с кем другим работать не буду!

Час от часу не легче!

Кое-как сумев убедить царицу тривиальной прозы, что торопиться не стоит и что они еще поговорят о ее планах, Ада оставила ее одну и обратилась за помощью к Марии Филипповне.

– Какая муха ее укусила? – спросила она, и экономка, ставя перед ней чашку чая и тарелочку со свежими, ароматными блинчиками, ответила:

– Понятно какая – Софка Скорпионова! Она все уши прожужжала Лорочке, теперь они снова лучшие подруги! Нет, кто бы мог подумать?

Во всяком случае, только не Ада.

Попивая ароматный чай и поглощая вкуснейшие блинчики, Ада думала о том, что, быть может, и является ведьмой с агаткой и вуазеном, но вот переубедить писательницу Водопьянову она не в состоянии.

Не обращаться же за помощью к магии, честное слово!

Хотя почему бы и нет?

Однако она дала себе слово, что делать этого не будет. И так достаточно того, что она натворила при помощи этой самой магии.

Потому что поняла: ее мысли были заняты произошедшим с бездомным, которого она, вернув из мертвых, сделала зомби-бомжом.

А ведь он укусил Стасика!

Едва не опрокинув бокал с остатками чая, Ада вскочила из-за гостеприимного стола.

– Все в порядке? – спросила заботливо экономка, и Ада, конечно же, не стала посвящать ее в свою драму.

Ей срочно нужно было домой – вернее, к Стасику.

– Да, просто вспомнила кое о каком неотложном деле. Ну, мне пора!

И рванула к своему бывшему жениху.

А по дороге ее преследовала одна-единственная мысль: если несчастный бомж стал зомби, причем не без ее участия, а потом цапнул Стасика, то кем, следуя законам магического жанра, должен стать укушенный?

Нет, ни в каких зомби она не верила – до недавних пор. Потому что не верила ни в магию, ни в ведьм.

А теперь убедилась, что дело не в вере, а в реальности.

А та была такова, что все это имелось, только другое, не как в глупых фильмах и тривиальных романах.

Но имелось!

Она осторожно открыла двери квартиры Стасика и прошла внутрь. Царила тишина – подозрительная и звенящая.

– Ты спишь? Привет! – произнесла она и, заметив фигуру на легендарном диване, облегченно вздохнула.

И только подойдя ближе, убедилась, что это скомканное одеяло.

Стасика на легендарном диване не было.

Впрочем, не обязан же он валяться день-деньской!

Только вот где он сейчас?

На кухне она обнаружила кавардак и приоткрытый холодильник. Распахнув дверцу, поняла, что все запасы мяса, которые она купила, исчезли.

Неужели Стасик все слопал, причем…

Сырым?

Из фильмов ужасов она помнила, что зомби питались сырым мясом, предпочитая на десерт, в качестве, так сказать, лакомства, человеческие мозги.

Ей сделалось по-настоящему жутко.

– Ты где? – повторила она сипло, услышав приглушенный шум из-за двери ванной.

Немного успокоившись, Ада попыталась мыслить логически. Она сделала несчастного бездомного зомби, ну, или неким его подобием.

Упырем?

Во всяком случае, каким-то не особо приятным в общении созданием.

Но ведь это только в глупых фильмах зомби распространяют заразу при помощи укусов, потому что больны каким-то там зомби-вирусом.

Инфицируя им при помощи укуса других.

А тут никакая не инфекция, а всего лишь действие магического ритуала.

Что означало: никакой такой заразы зомби, даже если таковой и был, передать при помощи укуса Стасику просто не мог.

Или все же мог?

Аде удалось успокоить себя, она даже почувствовала, что пульс более или менее нормализовался и волнение улеглось.

Вернее, почти.

– Я вернулась, – провозгласила Ада и вдруг вспомнила, что так и не заехала в гипермаркет и не купила еще мяса.

Куда уж больше!

– Мясо! Ты купила мне мясо? – послышалось из-за двери ванной, и Ада окаменела.

Голос Стасика был такой…

Изменившийся.

И уже, по сути, нечеловеческий.

А какой тогда: как у зомби?

Осторожно постучав в дверь ванной, Ада нарочито добрым голосом спросила:

– У тебя все в порядке?

В ответ раздались какие-то малоприятные чмокающие звуки. Чем Стасик там, собственно, занят?

– Мясо! Мне нужно мясо! Принеси мне мясо!

Ада плавно провела ручку ванной вниз и убедилась, что дверь не заперта.

– Извини, я войду? Нет, не купила, но, думаю, с тебя и так достаточно. Столько мяса – просто вредно, к тому же сырого…

Оказавшись в просторной, выложенной цветной мозаикой ванной, она попыталась отыскать Стасика, но его нигде не было.

Ах, ну да, он принимал ванну или мылся в душе, потому что за занавеской, за которой скрывалась ванна, она заметила шевеление.

– Ну, я оставлю тебя одного…

И поняла, что не слышит шума воды.

Только сейчас она заметила кровавые следы человеческих ног на плитке пола, скомканные белые полотенца, покрытые бурыми и алыми пятнами.

Чувствуя, что прежний страх вернулся с утроенной силой, Ада выдавила из себя:

– Ты порезался? Тебе нужна помощь?

В ответ донеслось утробное:

– Мясо! Мне нужно мясо! Дай мне мясо!

Ада приблизилась к колыхавшейся душевой занавеске.

Чтобы было не так страшно, она продолжала громко говорить:

– Ну, ведь я так много купила, неужели ты все съел? Мне не жалко, но ведь ты сам должен понимать, что так много нельзя! Это для здоровья крайне вредно.

И резко отдернула занавеску.

Стасик, с голой спиной и в тренировочных штанах, сидел к ней спиной и, урча, что-то грыз.

Он что, залез в ванную, чтобы закусить?

Вся белая поверхность ванной была в кровавых разводах. Ада ощутила, что ей делается дурно.

Что тут имело место?

Стасик, развернувшись, проурчал:

– Мясо, дай мне мясо!

Лицо, уже больше не человеческое, а вурдалачье, с налитыми кровью глазами и искаженной, звериной мимикой, было перепачкано кровью.

А в руках он держал безголовую соседскую кошку.

Выпрыгнув из ванной, Ада, схватив стул, подперла им ручку двери снаружи. Сердце стучало как бешеное, и в голове билась одна-единственная фраза: «Стасик стал зомби!»

Выходило, что пусть бездомный был зомби не биологическим, а магическим, но вполне мог передавать эту то ли сущность, то ли заразу при помощи укуса.

Ну да, ведь оборотни, однозначно креатуры магические, тоже могут!

И получалось: это она Стасика таким сделала – она!

Стул зашатался, а дверь затряслась.

– Мясо! Дай мне мясо! Я хочу мясо! Ты и есть мясо!

Нет уж, встречаться лицом к лицу с тем, что было раньше Стасиком, Ада решительно не хотела.

Что же теперь делать?

Ее взгляд упал на стоящий посреди комнаты, где она его только что впопыхах оставила, рюкзак.

Сидя прямо на полу, Ада лихорадочно листала вуазен, стараясь не обращать внимания на периодически начинавшую трястись дверь ванной.

Если она создала зомби, то должна быть процедура, чтобы из зомби сделать человека.

И вернуть Стасика в прежнее состояние!

Она пыталась отыскать нужное заклинание, но никак не могла.

А что, если его просто не существует?

– Дай мне мясо! Мясо! Мясо!

Задача усложнялась тем, что по лицу Ады текли слезы и она тряслась от ужаса.

Вот ведь и ведьма – превратила своего жениха, пусть и бывшего, в кровожадного, пожирающего соседских кошек упыря.

Ну да, кошка ведь время от времени наведывалась к ним, и Стасик, прежний Стасик, подкармливал ее.

А теперь сам решил ею поживиться.

Бедная Мурка, как же ей не повезло.

Ну, самому Стасику, выходило, тоже. И все вуазен, ведьмовские ритуалы и эта запретная магия!

Но она всего лишь хотела сделать как лучше. А вышло, и это было уже понятно любому и каждому, хуже.

Намного хуже.

Раздался мелодичный звонок во входную дверь, и Ада от ужаса подскочила. Дверь ванной внезапно прекратила ходить ходуном, и Ада, решительно не понимая, кто заявился, решила не открывать.

И вдруг поняла: ну да, соседи пришли, чтобы осведомиться, не видели ли они пропавшую Мурку.

Ну да, видела – кровавой обглоданной тушкой в руках Стасика, ставшего по ее милости зомби.

А что, если Стасик в погоне за столь любимым в его новой ипостаси мясом начнет нападать не на животных, а на людей?

Где же это проклятое заклинание?

Из-за входной двери послышался строгий голос:

– Ада Вячеславовна, мне на входе сказали, что вы не так давно прибыли. Так что открывайте, нам надо серьезно поговорить!

Это был старший следователь со стальным взглядом, а по совместительству и хексенмейстер.

Этого только не хватало! И зачем заявился – уничтожать ее, что ли, пришел?

Нет, нашел же время, честное слово. Она была занята, и впускать этого типа не намеревалась.

Потому что тут и без него такое творилось.

Своего рода локальный зомби-апокалипсис.

– Ада Вячеславовна, я не уйду, пока не поговорю с вами!

Понимая, что этот несносный тип в самом деле никуда не денется, пока она ему не откроет, Ада ринулась в прихожую и распахнула дверь.

– Что вам надо? – буквально выплюнула она гостю в лицо. – Увидели меня? Поговорили? Ну, теперь можете отправляться восвояси, потому что я с вами общаться не намерена!

Она намеревалась захлопнуть входную дверь перед носом этого мерзкого типа, но старший следователь со стальным взглядом ловко сунул в дверной проем ногу.

– Разрешите войти!

Она не разрешала, но он все равно прошел. Ада, тяжело дыша, бросилась к лежащему на полу вуазену, захлопнула его и сунула в рюкзак.

Видел он или нет?

Судя по мрачному взгляду, которым проводил ее хексенмейстер Андрей, на лице коего пышно цвел синяк, он все видел, но ничего не сказал.

И ни о чем не спросил. Потому что и так все отлично знал.

А что, если в самом деле заявился, дабы отрубить ей голову?

– Ну, что вам надо? – спросила она с вызовом, сжимая в руках рюкзак с магическими причиндалами. – И откуда вы вообще в курсе, что я здесь?

Он что, следил за ней? Этого Ада не исключала.

Тот же, проигнорировав ее вопрос, произнес:

– Лучше скажите, что вы делали в ночь с пятницы на субботу!

Рюкзак выпал из рук Ады и с грохотом шлепнулся на пол. Подхватив его, девушка, тяжело дыша, ответила:

– Вам какое дело?

В ночь с пятницы на субботу она оживляла сбитого ими бездомного, превращая его тем самым в зомби.

– Это не ответ на мой вопрос, Ада Вячеславовна!

Голос его стегал, подобно плети.

Чувствуя небывалую, жгучую злость, Ада закричала:

– Чем занимаются все нормальные люди ночью? Спят!

Но она-то не была уже нормальным человеком и в ночь с пятницы на субботу отнюдь не спала.

А при помощи вуазена совершала ведьмовской обряд из разряда запретной магии.

О, лучше бы она послушалась Стасика, и они бы вместе оттащили несчастного, ими сбитого бездомного в кусты.

Незваный гость, мрачно взирая на нее, ответил:

– Я спрашиваю вас не о том, чем занимаются все, а о том, чем конкретно занимались вы, Ада Вячеславовна.

Та, понимая, что этот субъект явно что-то знает, заявила:

– Я дала вам ответ, и если у вас есть уши, то вы его услышали! А теперь прошу вас покинуть мою квартиру!

Ну, не ее, а ее жениха, к тому же бывшего.

И превратившегося не без ее участия в зомби.

В зомби, который закусывал соседской кошкой.

Дверь ванной вдруг затряслась, причем сильнее обычного, и до них донесся отчетливый гундосый голос Стасика – или того, во что он превратился:

– Мясо! Мясо пришло!

Старший следователь со стальным взглядом, уставившись на Аду, проронил:

– Что это такое?

Ну да, всего лишь собственный зомби в ванной заперт, чтобы на людей не бросался.

Потому что ему требовалось мясо, и он явно не удовлетворился только кошачьим.

Игнорируя его вопрос, Ада сказала:

– Вам пора!

Но хексенмейстер, не спускавший взгляда со стула, подпирающего ручку двери ванной, протянул:

– Нет, не думаю. Итак, вы же слышали о происшествии в Печатниках?

Ада молчала, а гость продолжал:

– Конечно, слышали. И отчего-то, сдается мне, не только слышали, но и собственными глазами видели.

Ада продолжала молчать.

– И даже принимали активное участие, ведь так?

Она закричала:

– Если у вас есть доказательства моей причастности, то приходите с ордером на арест или как это все у вас называется! Потому что больше я вам ничего не скажу!

Дверь ванной снова затряслась.

Старший следователь со стальным взглядом, подойдя к ней, дотронулся до стула.

– Не смейте! – закричала Ада, а гость произнес:

– Вы кого-то там держите взаперти? А знаете, что лишать человека свободы перемещения – это уголовное преступление, попадающее под действие статьи…

Буквально схватив его за локоть, Ада потащила хексенмейстера к входной двери.

– Какие вы, силовики, оказывается, гуманисты! Может, еще и конституцию свято чтите? Мне вам больше нечего сказать! И вообще, оставьте меня в покое, больше вас ни о чем не прошу!

Ей с трудом удалось выпихнуть его в коридор и даже закрыть дверь. Прислонившись к ней спиной, Ада перевела дух.

– Мясо! Мясо ушло! Верни мне мое мясо!

Дверь ванной снова затряслась.

Осторожно подойдя к ней, Ада, словно разговаривая с неразумным ребенком, произнесла:

– Будет тебе мясо, только успокойся!

Стасик прекратил ломиться наружу.

– Хочу сейчас! Дай мне мясо! Принеси!

Ада лихорадочно размышляла. Ничего не оставалось делать, как сходить в гипермаркет и притащить Стасику мясо.

Только вот как его кормить, ведь придется выпускать из ванной.

Да и вечно она его держать там не сможет.

Вечно и не требовалось, всего лишь до тех пор, пока она не найдет способ превратить его из зомби обратно в человека.

А что, если такого заклинания в помине нет?

Ада четко произнесла:

– Я принесу тебе сейчас мясо, а ты сиди и жди. И не буянь, ты понял?

Из-за двери ванной донеслось:

– Мясо! Хочу мясо!

Похоже, словарный запас у зомби Стасика был весьма ограниченный.

Ада повторила, с опаской приблизившись к двери ванной:

– Ну, будь умницей, Стасик, я быстро! Принесу тебе вкусное мясо, и много! Ты только не кричи и не стучи.

Ну, и соседских кошек не потроши – и не соседских, собственно, тоже.

Ну, и не кошек.

Так и держа в руке рюкзак с магическими причиндалами, Ада выскочила в коридор и на всех парах помчалась в гипермаркет.

Больше всего она боялась, что хексенмейстер Андрей околачивался где-то рядом, но тот удалился, и это было ей на руку.

Завалив в гипермаркете большую тележку упаковками с мясом, Ада двинулась к кассам, около которых, как назло, образовалась солидная очередь.

Потом какой-то стоявший перед ней дяденька, набравший, казалось, треть ассортимента, бесконечно выкладывал на ленту свои нескончаемые покупки, затем столь же медлительно упаковывал их, еще и чирикая с кассиром.

А когда настал черед Ады, выяснилось, что закончилась бумага для чеков, и пришлось ждать, пока принесут новую.

Войдя с двумя большими пакетами в холл элитного дома, где обитал Стасик, который, впрочем, теперь был уже чем-то другим, Ада остановилась как вкопанная.

Потому что заметила разговаривающего с охранником хексенмейстера Андрея.

Игнорируя его, она направилась к лифтам, но тот двинулся за ней.

– Ада Вячеславовна, у меня к вам все же есть еще несколько вопросов!

Ну да, прямо как приставучий инспектор Коломбо, который не дает проходу подозреваемым в убийстве!

Только она никого не убивала, а, наоборот, пыталась оживить.

Ну, и оживила, превратив в итоге в зомби.

– Мне нечего вам сказать! – заявила она, яростно нажимая на кнопку лифта, который, конечно же, и не думал двигаться, замерев на одном из верхних этажей.

– И все же в ваших интересах выслушать меня. Потому что, боюсь, ситуация серьезная, причем для вас…

Как будто она сама этого не знала!

Плюнув на застрявший невесть где лифт, Ада ринулась на лестницу и побежала с тяжелыми, набитыми мясом, пакетами наверх.

Главное – чтобы хексенмейстер со стальным взором за ней не увязался. Сделав передышку, Ада убедилась: отстал.

Подойдя, обливаясь потом после пробежки по лестнице, к квартире Стасика, Ада вдруг заметила, что дверь приоткрыта.

То, что она закрывала ее, причем на ключ, когда уходила за мясом, не подлежало сомнению.

– Стасик? – произнесла она, ставя пакеты с мясом на пол коридора и чувствуя, что ее вновь начинает бить крупная дрожь. – Ты здесь?

И увидела, что дверь буквально выворочена: кто-то выломал ее, однако не проникая внутрь, а выбираясь наружу.

Стасик!

Она быстро убедилась, что в квартире его нет: сломанный стул, которым она подпирала ручку двери ванной, валялся посреди комнаты, и оттуда кровавые следы вели к входу.

Заметив тушку несчастной Мурки и отведя взгляд, Ада выбежала прочь. Стасик выбрался на свободу, и ему хотелось одного – мяса!

В коридоре она столкнулась с озабоченной хозяйкой Мурки.

– Вы тоже эти ужасные удары слышали, как будто кто-то в квартиру ломился?

Не в квартиру, а из нее. И даже Ада знала, из чьей.

Пожав плечами, она как можно более спокойным тоном заверила соседку, что нет, не слышала.

И не врала ведь – она закупала в диких количествах мясо, когда все это произошло.

Впрочем, соседка была занята совершенно иным.

– Моя Мурочка пропала! Вы ее не видели? Потому что она к Станиславу Евгеньевичу частенько заглядывает. Она, случаем, не у него?

Ада, преграждая ей доступ к двери квартиры Стасика, заверила, что нет, не у него.

А перед глазами все стояла окровавленная тушка несчастной кошечки.

– Но куда же она тогда делась? Просто ума не приложу… Если вы ее случайно увидите, скажете ведь мне?

Клятвенно пообещав, что так и поступит, Ада осторожно огляделась по сторонам.

И куда только Стасик отправился?

– А что с лифтом, вы не в курсе? Работает только один. Табло показывает, что он застрял наверху, там что, переезжают? Нельзя же так надолго блокировать!

Заверив соседку, что и относительно этого она тоже не в курсе, Ада с подозрением уставилась на горящую на табло красную цифру одного из верхних этажей.

А затем, перескакивая через одну или даже две ступеньки, помчалась вверх по лестнице.

Нужный этаж встретил ее жутковатой тишиной, которую, впрочем, нарушали странные звуки. Один размеренный, как то и дело повторяющийся удар – Ада сообразила, что его производят двери лифта, которые никак не могут закрыться.

И еще что-то неприятное, но такое знакомое.

Утробное урчание и почмокивание.

Вывернув из-за угла, Ада увидела желтый призрачный свет, который шел из кабины лифта, и услышала мерный звук дверей, которые никак не могли закрыться.

И разглядела чьи-то ноги, торчащие из кабины. Приблизившись, она увидела Стасика, сидящего на одном из соседей.

Видимо, заслышав ее, Стасик обернулся – и Ада увидела его окровавленное нечеловеческое лицо.

– Мясо! Хочу мяса! – прорычал он, а затем снова склонился над телом соседа.

В том, что тот мертв, Ада уже не сомневалась.

Отступив на несколько шагов назад и вжавшись в стену, она закрыла глаза.

Ну вот, с кошек Стасик перешел на людей. И это все ее вина! Если бы не оживила сбитого ими бомжа, если бы тот не тяпнул Стасика…

Ее бывший жених не стал бы охочим до свежего мяса зомби.

Хлопнула дверь, послышались чьи-то шаги. Понимая, что людям сейчас лучше не встречаться со Стасиком, Ада бросилась по коридору и перегородила путь массивной даме в серебристой шубе.

– Вам лучше воспользоваться лестницей! – заявила она, указывая на соответствующую дверь.

Соседка, смерив ее высокомерным взглядом, заявила:

– Милочка, вы кто такая, чтобы мне советы давать?

Та, которая тебе жизнь спасает, глупая тетя!

– Лифт вышел из строя, им пользоваться нельзя! – заявила Ада. – И вообще, вам лучше вернуться к себе обратно в квартиру.

Но массивная соседка, которая была выше ее на целую голову, увенчанную меховой шапкой, и не думала подчиняться. Просто отодвинув Аду в сторону, она направилась к лифту.

Что сейчас будет…

– Ну, и где же не работает, все прекрасно работает, что вы мне голову-то морочите…

Последовавшая за ней Ада увидела, что ноги ставшего жертвой Стасика соседа из дверей кабины исчезли.

Зато остались кровавые разводы на мраморном полу.

Соседка в серебряной шубе и такой же шапке заявила, тыча в кнопку:

– Нет, это не дом, а свинарник! Вот что это такое, кто-то краску разлил и за собой толком не убрал, только наспех затер.

Что бы она сказал, узнав, что это не краска, а кровь, причем далеко не кошачья.

Двери лифта, слава богу, другого, а не того, где трапезничал Стасик, распахнулись, и дама шагнула в кабину.

– Ну а вы мне что-то плели, что не работает! Все отлично функционирует! Знаете, сколько мы за всю эту технику в итоге платим? Это же сущая обдираловка…

Двери с тихим звоном захлопнулись, и Ада, выждав несколько мгновений, стала ожесточенно нажимать кнопку вызова лифта.

Подъехала другая кабина, ее двери разъехались, и Ада, вздрогнув, увидела лежащего ничком человека. Стены и пол были забрызганы отнюдь не красной краской.

Она бросилась по ступенькам вниз.

Ада стремглав неслась по лестнице, не зная, где искать Стасика, который рыскал по дому наверняка в поисках нового мяса, когда до нее донесся отдаленный вопль.

Откуда он шел, Ада сказать не могла, но понимала: ничего хорошего он не сулит. Еще бы, по многоквартирному элитному дому бродит превращенный ею в зомби молодой мужчина, который жаждал одного:

Мяса!

Вернувшись на этаж, где располагалась квартира Стасика, Ада, подхватив пакеты с мясом, направилась в холл.

Нечего им тут стоять, только к себе кровожадного зомби притягивать. Он и так уже натворил будь здоров.

Где же он спрятался?

Выйдя в холл, Ада вдруг услышала уже знакомые ей утробные звуки. И увидела лежащую ничком массивную фигуру в серебристой шубе. Меховая шапка откатилась в сторону.

Упрямая соседка, которая все же добралась до холла, не двигалась.

Вывернув из-за кадок с папоротниками, Ада узрела Стасика, который, сидя на груди недвижимого охранника, причмокивал и чавкал.

Осторожно, стараясь не шуметь, Ада поставила пакеты на пол и извлекла из одного из них пластиковую упаковку с мясом.

Стасик, услышав шорох, обернулся, и Ада, вскрывая упаковку и вытаскивая оттуда кусок, произнесла:

– Посмотри, какая у меня вкуснотища! Все зомби любят это. Ням-ням!

Резво вскочив на ноги, Стасик с урчанием, подобно дикому зверю, двинулся к ней.

Точнее, к зажатому в ее руке куску сырого мяса.

Мысли в голове Ады четко сменяли одна другую. Итак, заманить его в подвал и запереть в одном из подземных помещений. Оттуда он уже так просто, как из подпертой стулом ванной, не вырвется.

А потом, расположившись рядом, отыскать в вуазене нужный ведьмовской обряд и превратить Стасика обратно из зомби в человека.

А что, если не получится?

Но времени размышлять об этом не было, ей требовалось заманить Стасика в ловушку.

Хотя то, что, урча, двигалось на нее, было вовсе не Стасиком.

– Какая вкуснотища, ням-ням! Пойдем со мной, там этого навалом! Ну, пойдем…

Она осторожно вела его к лестнице, чтобы по ней спуститься в подвал.

– Мясо! – произнес отчетливо Стасик, следуя за ней. – Мясо!

Они уже почти достигли двери, которая вела на лестницу, как вдруг грянул выстрел. Стасик, пошатнувшись, повалился на мраморный пол.

Все еще не понимая, что произошло, Ада смотрела на застывшего в неестественной позе жениха.

Своего бывшего жениха, к тому же превратившегося в зомби. Ну, можно сказать, превращенного ею.

И, подняв глаза, наткнулась на стальной взгляд старшего следователя Андрея, который направил на нее пистолет.

– Хорошо, что вы его отвлекли, – произнес он, осторожно приближаясь к Стасику и склоняясь над ним. – Мертв…

Ада, не веря в то, что произошло, смотрела на недвижимого Стасика, все еще надеясь, что тот пошевелится или, как водится в фильмах ужасов, вдруг вскочит на ноги и ринется на нее.

Но ничего такого не произошло, лишь лужа крови, вытекающая из-под ее бывшего жениха, становилась с каждым мгновением все больше.

– Вы… вы застрелили его… – прошептала она, а хексенмейстер, и не думая убирать пистолет, кивнул:

– Да, удалось воспользоваться оружием охранника, на которого он набросился и которому перегрыз горло. Это все – допустимая самооборона.

Раздался стон, и Ада подпрыгнула на месте. Но издал его не Стасик, а массивная дама в серебряной шубе.

– Он на нее не напал, она, увидев, как он разделывается с охранником, свалилась в обморок. Хорошо, что камеры все произошедшее запечатлели…

Посмотрев на массивные видеокамеры под потолком холла, Ада поставила на мраморный пол вскрытую упаковку мяса.

– Вы принесли ему мясо, значит, вы знали, что он зомби, – произнес совершенно спокойным тоном старший следователь Андрей.

Ада осознала, что Стасик мертв и его не воскресит даже она, потому что его только что застрелил этот ужасный хексенмейстер, который мог убить и ее саму в любой момент, кстати, непонятно, почему он этого не делает.

Ах, ну да, камеры, которые изобличат его.

А что он только что сказал. Зомби? Откуда он в курсе, что Стасик превратился в зомби?

Стон дамы в серебряной шубе повторился, и Ада заявила:

– Ей надо помочь, «Скорую» вызвать…

Ну, и полицию тоже, ведь в доме было, по крайней мере, два мертвых тела.

С учетом убитого хексенмейстером Стасика уже три.

И еще бедная кошечка у них в ванной.

– Я сам вам полиция. И сейчас вы скажете мне всю правду…

Голос Андрея звучал угрожающе, и Ада поняла, что он не шутит.

Он знал, что Стасик зомби, значит, он в курсе. Ну, конечно же, он в курсе. Он не может не быть в курсе…

– Ваш жених стал зомби, и вы об этом знали. Это ведь так?

Ада ничего не отвечала, потому что что она могла на это возразить?

– Ну что же, по крайней мере, одной нечистью стало меньше. А скажите, Ада Вячеславовна, вы – ведьма?

Никогда еще в своей жизни Ада так быстро не бегала. Ей повезло – потому что в тот самый момент, когда – и теперь это ни малейшему сомнению уже не подлежало – хексенмейстер Андрей со стальным взглядом задал ей этот ужасный и вполне логичный вопрос, соседка в серебряной шубе окончательно пришла в себя и стала трубно верещать на весь холл, завидев аж двух покойников.

Воспользовавшись сумятицей и понадеявшись, что хексенмейстер не будет стрелять в нее в холле, Ада метнулась к двери и ринулась вниз, на подземную парковку.

Швырнув на соседнее с водительским сиденье рюкзак с магическими причиндалами, она помчалась прочь, как можно дальше от этого элитного дома, в котором оставался и застреленный хексенмейстером Стасик, и сам Андрей, который убил бы и ее, если бы ему не помешали.

Отчего-то Ада не сомневалась, что он попробует сделать это при более удобных обстоятельствах, поэтому надо было убираться, и как можно быстрее.

Что она и сделала.

Сбросив скорость и влившись в поток машин на шоссе Энтузиастов, Ада лихорадочно раздумывала о том, что идти ей некуда. И не к кому.

Нет, к родителям в Рязань она точно не заявится. Нельзя же нагрянуть и, заключая отца и маму в объятия, сообщить им с порога: «Дорогие мои, к вам приехала новоиспеченная столичная ведьма, к тому же обратившая своего жениха, пусть и бывшего, в зомби, который распотрошил парочку соседей, не говоря уже о кошке Мурке, и которого пристрелил хексенмейстер, явно намеревающийся ликвидировать и меня саму. А так все у меня хорошо, даже по карьерной лестнице продвинулась, потому что начальница, ведьма, как и я, умерла, также была убита этим самым хексенмейстером».

Наверно, родители предложат ей с дороги чая и поинтересуются, с чем едят этого самого хексенмейстера.

Того самого, который уже не скрывал, что в курсе того, что она ведьма. Что ж, маски окончательно сброшены, и этот тип на ее же собственных глазах пристрелил Стасика.

Ну да, тот был уже не совсем Стасиком, а кровожадным упырем, желавшим заполучить как можно больше мяса, но ведь он его застрелил.

Ада заплакала.

И куда ей только ехать?

Нет, точно не к родителям подаваться, и не к себе на съемную квартиру тоже – хексенмейстер ее там в два счета найдет.

В издательство теперь тоже не заглянешь, но тогда к кому обратиться? Втягивать друзей и знакомых ужас как не хотелось, для Стасика участие в ее делах очень плохо закончилось.

Его смертью от руки хексенмейстера на мраморном полу холла собственного элитного дома.

Такой участи она никому не желала.

В гостинице перекантоваться? Но ведь придется назвать свое имя и воспользоваться кредиткой – так ее в два счета отыщут.

Стоя на светофоре, Ада заметила огромный билборд, с которого на нее призывно смотрела уже знакомая улыбчивая физиономия интернет-деточки Вани Самохина, рекламировавшего какой-то жутко продвинутый продукт.

Заслышав нетерпеливые клаксоны стоящих за ней и сообразив, что зеленый уже зажегся, Ада вдруг поняла, кто ей поможет.

И чью хатку настало время навестить.

Она не знала точно, где именно на Патриарших прудах обитает интернет-деточка, однако выяснить это не составило труда, потому что около импозантного особняка в Долгопрудном переулке стояла толпа девиц с самодельными плакатами «Ванюша, я тебя люблю!», воздушными шариками в виде красного сердечка и плюшевыми игрушками.

Все эти особы были школьного возраста, может, и несколько студенточек младших курсов затесалось, но Ада среди них была самой старшей.

Она осведомилась у одной из юных поклонниц:

– А Ваня тут живет?

Та, закатив глаза и тряся косичками, в которые были вплетены разноцветные ленточки, затараторила:

– Да, вот здесь, вон окна его квартиры! Она у него просто огромная!

Ну да, интернет-деточка, которому еще и двадцати не исполнилось, судя по всему, жил в своей хатке на широкую ногу.

Просто на широченную.

– Ванечка, Ванюша! Эй, вы видели, там занавески пошевелились! Это он!

Поклонницы загалдели и, взявшись за руки, стали дружно скандировать: «Ванюша, выходи и нами руководи! Ванюша, мы тебя ждем под дождем! Ванюша, женись на нас и съешь ананас!»

И куда только ее угораздило попасть? На мгновение Ада даже подумала, что не знает, что хуже: оказаться один на один с зомби, требующим мяса, или в компании этих глупышек, которые были на все готовы ради своего (на данный, во всяком случае, момент) розоволосого кумира.

А ведь и она сама заявилась сюда, чтобы встретиться с ним, хотя бы и по совершенно иной причине. Нет, она не ждала, что он станет ею руководить, женится или съест ананас. И ждать под дождем, которого, к счастью, не было, она не намеревалась.

А ведь придется, если захочет с ним встретиться.

К ней вразвалочку подошел пожилой полицейский, и Ада оцепенела: неужели так быстро нашли?

– Свою ищете? Ну, отыскали? Вот ведь напасть! И какого черта этот Ванюша тут поселился? Мог бы не на моем участке!

Так и есть, он принял ее за мамашу одной из почитательниц интернет-деточки.

– А как с ним встретиться? – произнесла Ада, и полицейский сдвинул на затылок фуражку:

– Вроде уже взрослая дамочка, а туда же! Все хотите с ним встретиться, только зачем?

«Ванюша, выходи и нами руководи! Ванюша, мы тебя ждем под дождем! Ванюша, женись на нас и съешь ананас!»

Не объяснять же представителю правоохранительных органов, что она хочет, чтобы этот самый Ванюша спрятал ее от хексенмейстера.

Да, похоже, идея была дурацкая.

– Извините. Я сюда по ошибке попала, – смешалась Ада и отошла в сторону. Нет, Ванюша ей явно помочь не сможет, и вообще, надо уезжать из Москвы и, не исключено, из России.

Только куда?

Внезапно гвалт перешел в подлинный визг, и Ада узрела кавалькаду черных джипов. Те медленно катили к дому, и ватага фанаток, ринувшись к ним, облепила все автомобили и даже залезала на капот, а одна умудрилась вскарабкаться на крышу, где принялась отплясывать некое подобие джиги.

Полицейский вздохнул:

– И вот так тут каждый божий день! Самое ужасное, что и моя внучка тоже на этом Ванюше помешалась. Правда, когда он мне для нее автограф дал, она так плакала, так плакала. Эх, в армию бы этого оболтуса!

И, вынув свисток, он отчаянно засвистел, призывая разбушевавшихся фанаток к порядку, что, впрочем, результата не возымело.

После того как джипы скрылись в подземном гараже импозантного дома, вопли несколько поутихли, а дорога освободилась. Ада, вздохнув, направилась к своему автомобилю.

Она уже села за руль, размышляя, что ей теперь делать, когда к ней приблизился невысокий молодчик с синими волосами и диковинной, не меньше полкилограмма весом, серьгой в ухе.

Постучав в окно, он произнес:

– Ну, пойдем, пойдем!

Ничего не понимая, Ада приоткрыла дверцу и спросила:

– И куда, молодой человек, я должна с вами идти?

Тот, приложив палец к губам, ответил:

– Он тебя увидел и велел, чтобы я без тебя не возвращался. Пойдем, только с другой стороны, тут есть вход сбоку, чтобы все эти дурехи не увидели. Иначе они дом штурмом возьмут!

И Ада поняла: интернет-деточка заприметила ее и прислала кого-то из своей свиты, дабы ее привели к ней в хатку.

Идти или нет?

– Ну, пойдем, он ждать не любит!

Ну да, его императорское величество Ванюша Первый и Единственный!

Интернет-деточка, который в свои неполные двадцать обитал в роскошной квартире на Патриарших прудах.

Выйдя на улицу, Ада последовала за синеволосым гонцом.

Интернет-деточка лично встретил ее в дверях своей квартиры: с волосами уже оранжевой окраски и в одежке наподобие шаровар.

Видимо, с учетом статуса обязан носить нечто эдакое.

Иначе поклонницы любить не будут.

Чмокнув Аду в щечку (сопротивляться было бесполезно), интернет-деточка произнес:

– Так и знал, мать, что ты меня не забыла и сама найдешь. Как только тебя среди этих идиоток увидел, так сразу велел, чтобы мне тебя доставили!

Этот молокосос вещал как бывалый сердцеед.

– Рад, мать, что заглянула на огонек. Можешь чувствовать себя тут как дома. И оставаться хоть навсегда!

Ада, осматривая хатку интернет-деточки, предпочла не говорить, что именно это, собственно, она и намеревалась сделать.

Ну, почти.

Интернет-деточка самолично провел экскурсию по гигантской, похожей на музей, квартире, в количестве комнат в которой Ада быстро запуталась.

И вся хатка со странной обстановкой из смеси золоченых диванов, заваленных пустыми коробками из-под пиццы и бургеров, пестрых шкур, спальных мешков, в которых, вероятно, и почивала местная молодежь, и кричащих плакатов с изображениями самого интернет-деточки, была заполнена щуплыми и диковинно стриженными созданиями, то ли юношами, то ли девушками, облаченными в крайне экзотические, и, как поняла Ада, ультрамодные одеяния.

Если бы она этого не знала, то решила бы, что попала на карнавал.

Отовсюду слышались крики, смех, гремела музыка – конечно же, интернет-хиты самого Ванюши, который был не только в ютуб-блогеры игрец, но и ТикТока слабоголосый певец, и всевозможных дурацких роликов, по которым сходили с ума миллионы малолетних поклонников и в особенности поклонниц, авторец.

В общем, на все руки, ноги и прочие части тела разноцветноволосый мастерец.

Интернет-деточка, энергично размахивая руками с красными и фиолетовыми ногтями, вещал:

– Ну, тут у нас зал, чтобы побеситься. Тут, чтобы пожрать. Ну, вот тут для моих ребяток…

Он имел в виду свою свиту, которая окружала своего повелителя и благодетеля.

– Тут для компьютерных игр. Тут я Дудю интервью давал. Тут, чтобы потрахаться…

Интернет-деточка хитро посмотрел на Аду, а та не знала, что и сказать. Вероятно, следовало проскандировать что-то в духе «Ванюша, женись на нас и съешь ананас».

– Гм, я же считала, что вы занимаетесь этим везде, а не только на специально отведенной территории… – промолвила она наконец, слишком поздно вспомнив, что Ванюша ни иронии, ни сарказма, ни тем более сардонических замечаний не понимает, и интернет-деточка, схватив ее за руку, заявил:

– Нет, с этим у нас строго! А хочешь, я покажу тебе свою спаленку?

Осторожно, но решительно высвободив свою руку, Ада ответила:

– Нет уж, спасибо.

Интернет-деточка, явно не без трепета взглянув на нее, произнес:

– Ну и как тебе моя хатка, ведь полный улет, так ведь?

Можно было сформулировать и так.

Аду все подмывало спросить, сколько же стоит месячная аренда, но делать этого она не стала.

– Тебя накормить? Правда, питаемся мы тут не особо правильно, зато вкусно! Ты ведь задержишься?

Ада все прикидывала, как поставить интернет-деточку в известность, что да, задержится.

Причем сама не могла сказать, на какой срок.

Но Ванюша, похоже, уже сам все за нее решил.

– Понятно, что спать вместе с этими чертенятами ты не будешь, они тебе все равно не дадут. Отведем тебе, мать, собственный будуар. Тебе ведь как человеку в возрасте требуется покой…

– Ну да, и стаканчик для вставной челюсти, – поддакнула Ада.

Интернет-деточка, снова чмокнув ее в щеку, заявил:

– А ты такая классная, мать! Кстати, поперли, я тебя кое с кем познакомлю! Это только для избранных!

Он провел ее в одно из дальних помещений, в котором не было слышно ни воплей, ни музыки. Приоткрыв дверь, интернет-деточка вдруг неожиданно ласковым тоном произнес:

– Смотри, кого я тебе привел!

Пройдя вслед за ним, Ада увидела щуплого подростка, который, впрочем, как она поняла, присмотревшись, был скорее молодым человеком, к тому же резко отличавшимся от самого Ванюши и его пестрой свиты.

Одетый в джинсы и рубашку, в очках с толстыми стеклами, он сидел за столом и сосредоточенно работал за компьютером.

Подойдя к нему и потрепав по макушке, Ванюша с гордостью произнес:

– Это мой брат, причем старший! Ему уже двадцать два, но так получилось, что в семье у нас я главный. Братан, это…

Он вдруг беспомощно взглянул на Аду и спросил:

– А как тебя, мать, зовут?

– Ада, – ответила она, и интернет-деточка заявил:

– Девочка из ада, что ли? Ну ты и даешь, мать! Ну, значит, это Ада, а это Юрец…

Молодой человек попросил:

– Можешь мне не мешать, пожалуйста. И скажи им, чтобы музыку потише сделали.

И, посмотрев мельком на Аду, произнес:

– Вы – его новая подружка? Впрочем, долго не задержитесь.

Отвесив ему легкий подзатыльник, Ванюша заявил:

– Если я на ком и женюсь, так на ней, братан! Она мне детишек и родит. Твоих племяшек. Ты ведь хочешь, чтобы у тебя племяшки были?

Юрец, взяв со стола ингалятор, сделал резкий вдох и ответил:

– Сомневаюсь, что ты ей нужен, Ванька. Но против племяшек ничего не имею, но вы тогда побыстрее, что ли, потому что я могу и недотянуть…

Закрыв за собой дверь, интернет-деточка, скорбно вздохнув, сказал:

– У него муковисцидоз. В общем, или трансплантация легких, или он умрет. Думаешь, я зачем интернет-звездой стал? Чтобы денег заработать и брата спасти! Правда, врачи что-то мудрят, тут и с деньгами не всего добьешься. Всякие очереди, списки, приоритетность. Какая приоритетность, если он на ладан дышит? Однако они говорят, что у него не все так плохо и что другим хуже. А какое мне дело до других, мать? Я что, всех должен облагодетельствовать? Мне только брата своего жалко. Ну, ничего, я все равно его от смерти спасу!

Ада молчала, думая о том, что интернет-деточка оказался совсем не таким, каким она его представляла. Ну да, весь этот эпатаж, вся эта свита юных бесенят, которая была частью имиджа.

И умирающий брат, спасение которого являлось подлинной целью Ванюши.

– Ну, а теперь я покажу тебе мои хоромы, и в том числе спаленку.

Все же показал, и спаленка оказалась вполне себе комфортной и отнюдь не безвкусно обставленной. Правда, интернет-деточка потом несколько распустил свои шаловливые, с красными и фиолетовыми ногтями, ручки, но, получив по ним, быстро очухался.

– Ты, мать, извини, если что, я тебя не домогаюсь, просто решил, раз ты сама пришла…

Ну да, как же «Невиноватый я, она сама пришла!»

Ада усмехнулась:

– То все можно? Может, я к тебе пришла, чтобы за помощью обратиться, а ты меня в спаленку своей хатки тащишь и пристаешь. Нехорошо, мальчик мой, ой как нехорошо!

Явно пристыженный, Ванюша забормотал:

– Ну, ты, мать, не сердись, тебе в самом деле помощь нужна? Может, финансовая? У меня есть, я тебе помогу…

Ада, потрепав его по оранжевым волосам, ответила:

– Ты лучше на операцию брату копи, мальчик мой. Нет, если позволишь, то я задержусь на пару-тройку дней у тебя…

Или недель. Или месяцев. Или лет?

Главное, чтобы не навсегда.

– Конечно, мать, в чем вопрос! Будуар у тебя личный будет, я велю, чтобы тебе все подготовили. А у тебя что, мать, неприятности на личном фронте?

Хитрый молокосос, конечно же, пытался выведать, что у нее приключилось. Не говорить же, что она ведьма и что за ней по пятам идет хексенмейстер, чтобы убить.

– Можно и так сказать…

– С бывшим стресс?

Гм, и этого отрицать тоже было нельзя. Если под стрессом, конечно, подразумевать превращение бывшего в зомби, его неутолимую страсть к мясу, в особенности человечьему, и смерть от руки хексенмейстера, который намеревался теперь отправить на тот свет и ее.

– Может, мне подключиться, мать, я тут живо разрулю! У меня есть связи, причем среди людей влиятельных. Знаешь, чья дочка от меня в восторге? Ты в жизни не поверишь!

Интернет-деточка явно набивался на то, чтобы Ада стала выпытывать, чья же, но именно этого она делать не стала.

– Спасибо тебе, Ванюша. Кстати, если я у вас задержусь, то вам, дети мои, придется соблюдать кое-какой, но порядок. Объедки всюду не бросать, за собой убирать. Твоя свита у тебя на шее сидит и тобой же погоняет. Тут нужно порядок навести! Железной рукой.

Ванюша засиял и энергично заявил:

– Мать, сидят, да еще как! Нахлебники, грязнули и трутни, это да, но без меня пропадут же. Не они мне нужны, а я им. Не выгонять же? Но ты порядок наведи, я тебя очень прошу! И железной рукой, и костяной ногой.

Ада вздрогнула от метафоры. Ну да, раз она ведьма, то и нога у нее, как у заправской Бабы-яги, должна быть именно костяная.

А интернет-деточка, чей мобильный пробудился к жизни, снова чмокнул ее в щечку.

Ада вздохнула – мальчишки, что с них взять, к тому же неразумные!

Интернет-деточка же горестно продолжал:

– Ну да, после смерти мамы я для старшего, подумай сама, братца и мать, и отец, да и бабушка с дедушкой, наверное, тоже. А эти свинтусы, которые меня окружают? Все те, с которыми я вырос! Эх, если бы мамочка жива была…

Ванюша снова вздохнул, а потом, понизив голос, произнес:

– Знаешь, она ведь у нас ведьмой была, за что и поплатилась. Ну, да ладно. А теперь, мать, тебе отдохнуть надо. Место для твоего будуара надо бы освободить, я сейчас же прикажу…

Он принялся тараторить, затем потащил ее в одну из комнат, заставленную коробками с исключительно дорогими брендовыми кроссовками – их было, наверное, несколько сотен пар, а в голове у Ады билась одна-единственная фраза, только что случайно оброненная интернет-деточкой.

Его мать тоже была ведьмой!

К этому они вернулись уже поздно вечером, наверное, даже рано утром, когда, насытившись (сервис по доставке пиццы работал бесперебойно), интернет-деточка пригласил ее в свою спаленку, где они, развалившись на умопомрачительно огромном, отчего-то лиловом, диване, смотрели по еще более умопомрачительно огромному телевизору, занимавшему целую стену, рязановский «Служебный роман».

Фильм, который, как выяснилось, интернет-деточка никогда до этого не смотрел.

При этом они поглощали из огромного ведерка попкорн, и интернет-деточка, хохоча и плача, после окончания второй серии заявил:

– Ну, мать, в твое время фильмы снимали!

Ада не стала пояснять, что далеко не в ее, однако выходило, что разница в семь лет была существенной в том числе и в области популярного кинематографа.

Интернет-деточка заявила:

– А продолжение есть?

Ада улыбнулась:

– Ну, не исключаю, что кто-то из современных уже снял, но мы останемся верны оригиналу. Можем посмотреть «Иронию судьбы» или «Гараж». Ведь «Иронию судьбы» ты знаешь, ее на Новый год по всем каналам показывают?

Интернет-деточка не знал, потому что телевизором гомерических размеров обладал, но собственно ТВ не смотрел, полностью обитая в мире Интернета.

Вот оно, современное поколение.

– «Гараж» – это про запрещенные гонки, что ли, да, типа «Форсажа»?

Ада долго смеялась, и, лежа на оранжевом диване и вытирая слезы, заявила:

– Ну, так и есть, типа!

В принципе, в этих невероятных культурологических пробелах в образовании интернет-деточки были плюсы: так Ванюша мог впервые в свои без малого двадцать насладиться шедеврами советского кинематографа, получая от их просмотра первичное удовольствие и о перипетиях сюжета понятия не имея – самой Аде это уже не грозило.

Но куда только смотрели родители интернет-деточки!

Явно не в телевизор, по которому шли эти самые шедевры советского кинематографа.

– Ну хоть «Бриллиантовую руку» и «Иван Васильевич меняет профессию» знаешь?

И вдруг вспомнила, что мать интернет-деточки была ведьмой, отчего и умерла. И ведь Ванюша сказал это так просто и обыденно, как будто…

Как будто тот факт, что его мать была ведьмой, вполне нормален, более того, зауряден!

А может, так и есть?

– Ну, мать, ты что из меня отстой отстоев делаешь? Конечно, смотрел! Просто не все, времени не было! После того как маму убили, надо было делами заниматься, старшего брата воспитывать и спасать…

Убили?

Маму двух мальчиков, которая была ведьмой.

Ада осторожно спросила:

– Мне очень жаль… Наверняка трагическая история?

Интернет-деточка тихо ответил:

– Когда убивают мать, всегда трагическая история.

Неужели ее убили за то, что она была ведьмой? И Аду вдруг осенило – ну еще бы, маму интернет-деточки убили хексенмейстеры.

Уж не старший ли следователь со стальным взглядом? Ее бы это, кстати, ничуть не удивило.

Они какое-то время помолчали, и интернет-деточка, встав с лилового дивана, заявила:

– Ладно, мать, нравишься ты мне, честное слово, так бы в жены и взял, но ты ведь откажешься, если предложение сделаю, да? И в любовницы ко мне не навязываешься, хотя я мужчина хоть куда…

Ада хмыкнула, вдруг поняв, что смеяться над словами, на первый взгляд крайне самонадеянными, интернет-деточки все же не стоит: говорил Ванюша вполне искренне и от чистого сердца.

А ведь в самом деле хоть куда!

Правда, на семь лет ее младше, но разве это проблема?

Зато с отличной материальной базой и даже с целым выводком прихлебателей.

И с умирающим братом, о котором он нежно и самоотверженно заботится.

– Поэтому, мать, я расскажу тебе то, чего никому не рассказывал. Ну, кое-кто в курсе, что у нас родителей нет, отца мы своего не знаем, а мама… А ее ведь убили!

Ада поняла, что интернет-деточка решил с ней пооткровенничать, и ловила каждое слово.

– Я же, мать, сказал, что мама наша была ведьмой, и это не фигура слова!

– Речи… – поправила его Ада и прикусила язычок – интернет-деточку прерывать явно не стоило.

Ванюша же, не обращая внимания на ее замечание, продолжал:

– Потому что ведьмы, мать, существуют! И считай, что я обкурился, но это так! Не утверждал бы, если бы родная мать не была из их числа. В общем, тетки, которые колдуют! Ну, при помощи колдовской книги и особой такой куклы с одной ногой, все дела, мать.

Ну да, у мамы интернет-деточки тоже были агатка и вуазен.

– И это тебе не такое колдовство, как в фильмах, а настоящее! Ну, мы-то с братом не знали, потому что мама от нас это скрывала. Только все наружу вылезло, когда к нам заявились какие-то типы и убили ее. Охотники за ведьмами!

Хексенмейстеры!

– Все думают, что ее во время уличного ограбления убили, но это не так. На улице, это да, прямо около дома, но были это вот те уроды, которые отчего-то ведьм убивают!

Он вдруг заплакал.

Ада прижала к себе интернет-деточку, который, несмотря на свою показушную браваду и более чем солидный доход, был, в сущности, ребенком, к тому же насильственным образом лишенным матери.

Значит, у них гораздо больше общего, чем можно было подумать.

– Поэтому, мать, ты и понимаешь, отчего я сую свой нос во все эти мистические дела? Потому что я знаю, что они реальные! И пусть мои подписчики все это считают выдумкой, но я-то знаю, что это правда!

Как и Ада тоже это знала.

Интернет-деточка вздохнул:

– А меня так только мама обнимала! Эх, мать, если женой или любовницей становиться мне не хочешь, может, будешь мне матерью?

Предложение было более чем заманчивое.

– Ладно, мать, извини, что гружу тебя. В ведьм ты не веришь, я и не заставляю. Давай теперь смотреть этот твой, как его, «Служебный гараж»?

Ада, не обращая внимания на то, что интернет-деточка смешала названия двух шедевров советского кинематографа, произнесла:

– Я тебе верю. Потому что…

Была не была! Если она и могла признаться, так это интернет-деточке, которая ее поймет.

– Потому что я и сама ведьма!

Ванюша, уставившись на нее, произнес:

– Мать, ты что сказала только что?

Понимая, что дело сделано, Ада, запинаясь, повторила:

– Как и твоя мама, я тоже… ведьма!

Интернет-деточка, отодвинувшись на Ады, пристально посмотрела на нее, потом на ангелоподобном личике вдруг возникла триумфальная улыбка, и Ванюша пропел:

– Ну, вот наконец сама и раскололась, хотя я с самого начала это подозревал. И сделал так, чтобы ты, расчувствовавшись, призналась во всем. Да, ты, мать, ведьма, как и моя мамаша, которую, и я забыл тебе это сказать, я собственноручно и убил.

И вслед за этим он обрушил на голову Ады сильнейший удар.

Придя в себя, Ада ощутила, что голова у нее немилосердно трещит, как будто кто-то по ней колотил и прыгал.

А ведь действительно колотил, и кто знает, может, пока она находилась без сознания, и прыгал.

Она попыталась сдвинуться с места и вдруг поняла – не может, потому что связана по рукам и ногам.

Вернее, скована.

Ада поняла, что находится посреди большого зала, вероятно, одной из комнат нехорошей квартиры на Патриарших прудах, куда интернет-деточка так и не довел ее.

Интернет-деточка, который, выходит, сильно-пресильно ударил ее.

После того как признался в убийстве собственной матери.

Окна, видимо, были занавешены, зато горело множество свечей.

А вокруг Ады толпились мальчишки из свиты интернет-деточки, те самые оглоеды и трутни, которые заполоняли нехорошую квартиру.

Эти типчики, все вдруг облачившиеся в черное, с разноцветными волосами, с серьгами в ушах, носах и прочих самых неожиданных местах, были, выходит, не просто смешными детьми.

А крайне жестокими и опасными смешными детьми, потому что все они в руках сжимали кривые сабли, отлично знакомые Аде по ведьминской мессе в клубе «Амфисбена».

Саблями хексенмейстеров.

Она заметила нежного юношу, ранее ею не виденного, с короткими пергидрольными волосами, правый глаз которого был обрамлен знатным синяком.

Так и есть, тот самый хексенмейстер, который пытался напасть на нее и которому она швырнула в лицо бутылку.

Выходит, то был не старший следователь со стальным взглядом, а этот щуплый подросточек?

Который являлся заправским убийцей.

Как, вероятно, и все эти грязнули-мальчишки, ее окружающие.

Те самые, которые и являлись хексенмейстерами.

Господи, и она сама пришла к ним в логово!

Ада вновь попыталась пошевелиться, но не смогла, потому что цепи удерживали ее на некоем подобии…

Андреевского креста, что ли?

Ну да, именно что Андреевского – в честь старшего следователя со стальным взором, что ли?

Девушка была абсолютно нагой.

Вперед выступил Ванюша, который, сияя глазами, лезвием сабли дотронулся до шеи Ады, проводя холодным клинком ниже и ниже.

– Ты, ведьма, красивая. Впрочем, вы в основном все такие, потому что используете свои силы для одного – чтобы соблазнять нас, мужиков!

Лезвие сабли уперлось в пупок.

Ада даже сказать ничего не могла, потому что рот у нее был заклеен.

А в голове билась одна-единственная мысль:

«Если хексенмейстеры – эти нежные детишки, а их предводитель, судя по всему, интернет-деточка, то какое к ним имеет отношение следователь со стальным взглядом, он что, их идейный вдохновитель, старший товарищ и мудрый наставник?»

Или вообще не хексенмейстер?

– Тебя, ведьма, я сразу раскусил, однако трогать не стал, понимая, что рано или поздно ты сама заявишься. Потому что вас, ведьм, так и тянет к нам, хексенмейстерам. И правильно, потому что наша задача – вас, ведьм, убивать!

Как он, выходит, убил собственную мать, которая, к своему несчастью, являлась ведьмой?

Ада попыталась приказать агатке помочь ей, но мысли от удара по голове путались, и она поняла: ничего не получится, колдовские причиндалы эти несносные мальчишки у нее, конечно же, изъяли.

Мальчишки-убийцы.

– Так и произошло, ведьма, и теперь ты здесь! Ловко я тебя обманул? Вас, ведьмы, обманывать – одно удовольствие. Впрочем, еще большее – отрубать вам головы!

И лезвие снова оказалось у ее шеи.

Вот вам и интернет-деточка, по которому сходят с ума миллионы девочек. Этот милый хрупкий мальчик с цветными волосами был не просто убийцей, а убийцей со стажем.

И главой клана хексенмейстеров, который расправился помимо прочих с родной матерью.

А теперь намеревался расправиться и с ней.

– Знаешь, почему я тебя, вас, ведьм, так ненавижу? Потому что мой отец был хексенмейстером, и моя мать его убила, хотя и отрицала это. Но я, узнав правду, решил, что она должна поплатиться за это. Своей головой. И она поплатилась. А я занял место отца, ведьма!

Да, она больше для него уже не мать.

Впрочем, и его покойную матушку, и ее саму объединяло, похоже, то, что им предстояло умереть от руки одного и того же человека – уже совсем не смешной, а такой кошмарной интернет-деточки.

– Мы всегда сами отправлялись к ведьмам, чтобы убить их. А тут ведьма сама заявилась, и мы, конечно же, встретили ее со всеми подобающими почестями. Ты и умрешь, причем крайне мучительно, ведьма, но прежде чем я, так и быть, отрежу тебе голову, каждый из моих ребят сделает то, о чем они давно мечтают и что приносит невероятную удачу – трахнет ведьму!

Юнцы утробно заулюлюкали, потрясая своими кривыми саблями, которые, вероятно, были незатейливыми фаллическими символами этих малолетних убийц.

Сколько же тут этих хексенмейстеров с разноцветными волосами? В колеблющемся свете свечей Ада насчитала двенадцать человек.

Плюс их предводитель, интернет-деточка Ванюша Самохин.

Чертова дюжина хексенмейстеров.

И, прежде чем убить, они намеревались изнасиловать ее. Ну, агатка, помоги же, сделай так, чтобы эти уроды провалились в тартарары и там их забрал черт.

Немедленно сделай!

Ничего не происходило.

– Вижу, ведьма, ты трясешься, вероятно, от предвкушения отличного развлечения. Я ведь с самого начала знал, что трахну тебя, и я это сделаю, только самым последним, прежде чем мы приступим к процедуре твоей декапитации.

То есть отчекрыживания ее головы.

– А первым получит возможность трахнуть ведьму… Ну, давай, Славик, нанеси ответный удар!

Вперед выступил тот самый пергидрольный блондинчик с синяком на пол-лица.

Хексенмейстеры снова заулюлюкали, и Славик, положив саблю, приблизился к Аде.

Та закрыла глаза. Ну, агатка, помоги же!

Та и не думала.

Наверное, надо было держать ее в руках или, по крайней мере, около себя, но эти юные убийцы лишили ее колдовского инвентаря.

Они явно знали, что делали.

Ада вздрогнула, когда первый насильник схватил ее за грудь.

– Не миндальничай с ведьмой, Славик, сделай ей больно!

Он и сделал.

– Ну, не будь девчонкой, Славик, давай, выкрути еще! А затем трахни ведьму, трахни ведьму, трахни ведьму…

Зверские мальчишки визжали, подбадривая своего сотоварища, и тот, осмелев, принялся причинять Аде боль.

Внезапно раздался испуганный голос:

– Вы что тут делаете?

Ощутив, что этот поганец Славик перестал выкручивать ее сосок, Ада осторожно открыла глаза и увидела, что в светлом прямоугольнике, возникшем в стене, замер трясущийся Юрец.

Ванюша властно поднял руку, и вопли стихли.

– Церемонию с ведьмой проводим. Решили тебя не беспокоить, братик, но если уж пришел, то проходи! И вместо Славика первым ведьму трахнешь ты!

Юрец, проходя в комнату, заявил:

– Если ведьму надо убить, то сделайте это. Но зачем ее еще и мучить?

Действительно, зачем, да еще предварительно совершив групповое изнасилование?

Голосом, полным нежности, Ванюша пояснил:

– Потому что ведьма это заслужила. Да это приносит удачу, ты сам знаешь!

Судя по тому, что папаша этого юного оглоеда, также хексенмейстер, был убит мамашей Ванюши, удача была так себе.

Что за семейка монстров!

«Трахни ведьму, трахни ведьму, трахни ведьму!»

– Не надо никого мучить! И насиловать. И убивать! Мне это не нравится!

Интернет-деточка, подойдя к старшему брату, взял его за руку и подвел словно непослушного ребенка к дрожащей Аде.

А затем насильно положила руку Юрца на грудь девушки.

– Так-то лучше! Ну, давай, трахни ее, братан!

Юрец отдернул руку, а Ванюша снова заставил старшего брата прикоснуться к телу Ады.

– Тебе же хочется, я знаю. А раз хочется, то сделай это, братан! Я тебе приказываю!

«Трахни ведьму, трахни ведьму, трахни ведьму!»

Юрец задержал свою потную, трясущуюся руку на груди Ады, и та поняла: боится, не хочет, но все равно под нажимом младшего брата-командира сделает.

Как потом и двенадцать прочих юных садистов.

Нет, тринадцать – с учетом их шефа, интернет-деточки с оранжевыми волосами и полным отсутствием совести и сострадания.

Видимо, за их наличие бизнес-партнеры не платили.

«Трахни ведьму, трахни ведьму, трахни ведьму!»

Юрец положил на грудь Ады и вторую руку.

– Отлично, братец! Тебе же нравится, ведь так? Еще бы, ведьма такая соблазнительная. И такая испорченная. Наказать ее, а потом и убить, это наша святая обязанность. Нас, хексенмейстеров!

«Трахни ведьму, трахни ведьму, трахни ведьму!»

– И пусть ты пока не один из нас, но сейчас пройдешь обряд посвящения. И, трахнув ведьму, тоже станешь хексенмейстером.

Юрец вдруг отвел руки от грудей Ады и, тяжело дыша, произнес:

– Это плохо. Пусть она и занимается нехорошими делами, но вы не имеете права.

Какой, однако, умный мальчик, не то что эти юные придурки-садисты! Да не занимается она никакими нехорошими делами.

Ну, разве что оживила сбитого бомжа, превратив его в зомби, ведущую писательницу их издательства с сердечным приступом в бане уложила, начальницу, впоследствии этими же маленькими уродцами умерщвленную, в тартарары отправила, а также сделала так, чтобы ее жениха, пусть и бывшего, забрал Черт.

А так-то никакими нехорошими делами она не занимается!

Агатка, черт тебя побери, помоги же немедленно!

Ванюша повысил голос:

– Имеем! Потому что ты, братан, обо всем давно в курсе, но пока не вмешивался, и я этому не мешал. Но теперь ты – один из нас и отступать не имеешь права. Ну, ты же не трус, трахни ведьму!

«Трахни ведьму, трахни ведьму, трахни ведьму!»

Юрец вновь нерешительно положил руку на грудь Ады, и та закрыла глаза.

Пусть случится то, чему суждено быть. Агатка, я ненавижу тебя!

– Она людей убивает, она занимается разными гадостями, она с нечистой силой якшается. Ей самое место в аду! Отправь ее туда, братан!

Ну да, Ада – девочка из ада, только этот ад ждал ее не после смерти, а еще при жизни, в обществе этих юных садистов с горящими глазами и разноцветными волосами.

«Трахни ведьму, трахни ведьму, трахни ведьму!»

Юрец обхватил другой рукой ее вторую грудь, и Ада поняла: все, спасения уже не будет.

– Молодчина, братан! Давай, приступай к действию! Ведьма принадлежит тебе и только тебе! Она такая соблазнительная, такая сексуальная. Ой, что с тобой такое, братан…

Ада увидела, как Юрец, согнувшись, сует в рот ингалятор, а потом вдруг, дернувшись, падает на пол.

Интернет-деточка, вдруг из юного убийцы-садиста превратившись в любящего брата, бросился к бьющемуся в конвульсиях Юрцу.

– Братан, что с тобой?! Эй, дебилы, тащите его набор шприцев!

– Ванечка, может, «Скорую» вызвать? – спросил кто-то из юных хексенмейстеров, окруживших судорожно дергающегося Юрца.

Тот завизжал:

– Придурки, набор его шприцев тащите сейчас же! У него приступ. Причем серьезный!

Ада, о которой юные садисты тотчас забыли, наблюдала за тем, как Ванюша профессионально делает брату сначала одну инъекцию, а потом вторую.

Какой, однако, заботливый деточка!

Судороги прекратились, но Ванюша завопил:

– Черт, у него пульс нитевидный!

Ага, «Служебный роман» интернет-деточка не смотрела, а вот о нитевидном пульсе представление имела. Как, видимо, и о мерах по реанимации.

– Так вызвать «Скорую»? – снова спросил кто-то, а Ванюша вколол еще один шприц и затем еще.

Мальчик хоть имеет представление, что он впрыскивает и в каких дозах?

Судя по всему, не особо, потому что тело Юрца вдруг снова затряслось, выгнулось дугой, а затем обмякло.

Так и есть, переборщил с реанимацией.

– У него пульса нет! И он не дышит! Где дефибриллятор, уроды?

Дефибриллятор искали, но никак найти не могли, и Ванюша, держа старшего брата за руку, гладил его по ладони и приговаривал:

– Все будет хорошо, я обещаю, братан, все будет хорошо.

Но Ада поняла: нет, хорошо уже точно не будет.

Это что, агатка так ей помогла?

Ну да, и, прервав сеанс массового траха ведьмы с ее последующей декапитацией, убила больного Юрца, наименее виновного из этих юных садистов?

Тут Ада в ужасе подумала, что после смерти брата интернет-деточка наверняка выместит свою вселенскую скорбь на беззащитной ведьме.

То есть на ней.

И тут ей сделалось по-настоящему страшно.

– Не можем найти! – доложил один из юных оглоедов с зелеными патлами, вбегая в комнату, и Ванюша швырнул в него зажженную свечу.

Ага, нервы на пределе и, вероятно, даже за оным, и немудрено: часики смерти ведь беспрерывно тикают.

И тут Ванюша развернулся и, уставившись на Аду, приказал:

– Освободите ее!

Ада буквально рухнула на пол, не ощущая под собой онемевших ног, а Ванюша швырнул ей рюкзак, принесенный по его требованию.

– Твоя агатка и твой вуазен, ведьма. Вы умеете оживлять мертвых, я это знаю. Давай, приступай.

И он приставил ей к шее лезвие кривой сабли.

Дважды повторять не пришлось, Ада понимала, что если она пикнет, то полный ледяной ярости и отчаяния Ванюша Самохин, этот милый мальчик из Интернета, на месте отрубит ей голову.

И даже глазом не моргнет.

Благо, руку он себе на этом нехитром жутком деле уже основательно набил.

Открыв вуазен, Ада, как и была, нагишом, принялась судорожно листать страницы.

Говорить, что результат магической процедуры, даже если она и увенчается успехом, будет, мягко говоря, далек от ожиданий, она не рискнула.

Хочет, чтобы она оживила умершего братана – она это сделает.

Только пусть потом не жалуется, что Юрец вследствие этой магической реанимации превратился в зомби!

И Ада вдруг поняла: ну да, агатка, которая сидела среди горящих свечей и таращилась на нее своими пуговичными глазками, так ее и спасала.

Потому что результат возвращения Юрца из мертвых всех очень удивит.

– Ведьма, чего тянешь! Я знаю, что у вас ограниченный запас времени, чтобы оживить человека.

Он ткнул острием лезвия, и Ада ощутила болезненный укол.

О том, в кого превращались таким образом оживленные, интернет-деточка, кажется, не знал.

– Мне нужна булавка! – заявила Ада. – Ну, или хотя бы одна из ваших милых сабель! Ну, живо! Или хотите, чтобы он умер окончательно?

И она приступила к уже знакомой ей процедуре оживления.

Несмотря на напряженную обстановку и тот факт, что если бы что-то не получилось, ее бы убили на месте (да даже, в этом и ужас, если и получилось бы!), Ада действовала четко, слаженно и…

И понимая, что ведьмовская процедура, хотя бы на карачках, хотя бы в окружении мальчишек-садистов, вооруженных саблями и не так давно намеревавшихся ее трахнуть и убить (и все еще собиравшихся это сделать), хотя бы в голом виде среди свечей, доставляет ей удовольствие.

Наконец, завершив обряд, Ада смолкла и в изнеможении замерла на полу.

Интернет-деточка, хватая братана за руку, нетерпеливо заявил:

– Ну, и почему пульса нет?

Наличие пульса у оживленного никто не обещал – как и того, что это будет прежний Юрец.

Нет, не будет. Превратится в упыря, охочего до мяса.

А его тут, даже с учетом того, что мальчишки-садисты с разноцветными волосами щуплые и тощие, предостаточно.

Ада осторожно отодвинулась от распластавшегося на полу, среди оплывающих свечей, Юрца.

Ванюша же теребил брата.

– Юрец, ну, давай, что же ты! Ведьма тебя оживила, давай оживай!

А затем ринулся на Аду, сжимая в руке кривую саблю.

– Ты обманула, ведьма, и если думаешь, что это тебя спасет, то жутко ошибаешься. Так, возьмите ее и подвесьте снова! Мы продолжим наш ритуал.

Ада схватила одну из свечей. Нет, просто так этим маленьким садистам с разноцветными волосами, которые хотят ее изнасиловать, а потом обезглавить, она не сдастся.

А процедура оживления в самом деле не удалась, но в этом юные хексенмейстеры сами виноваты – видимо, прошло больше семи минут с момента смерти Юрца и…

Ванюша размахнулся рукой, в которой была зажата сабля, и Ада приготовилась швырнуть интернет-деточке прямо в милое, правда, сейчас искаженное яростью, столь обожаемое миллионами несовершеннолетних поклонниц лицо горящую свечу.

А что, если устроить здесь пожар, это же будет своего рода реверанс в сторону знаменитого романа, где тоже сгорела нехорошая квартира на Патриарших?

Жаль только, у нее примуса нет, а также кошачьего хвоста и костюма в клеточку.

Ну, интернет-деточка не только «Служебный роман» не смотрел, но и «Мастера и Маргариту» не читал.

Наверное, вообще после «Колобка» к книжкам не притрагивался. Что, однако, не мешало ему убивать людей. Точнее, ведьм.

Раздался протяжный вздох, и кто-то из юных садистов завороженно произнес:

– Ванечка, он двигается, он двигается!

Тот, немедленно потеряв интерес к Аде, бросился к своему старшему умершему брату, который в самом деле шевелил конечностями и дергался на полу, среди свечей.

Ада, на коленях подъехав по паркетному полу к агатке (в одежде бы вряд ли так незаметно получилось), схватила кукленыша.

Вот ты снова и со мной, моя милая!

– Вот это да! – заявил кто-то в восторге. – Он умер, а ведьма его оживила! Может, нам не надо ее трахать и убивать, а себе оставить? Пусть наши желания выполняет!

Какой, однако, на редкость умный мальчик! Ада, погладив агатку, мысленно ее поблагодарила.

Другой из юных садистов баском отозвался:

– Ну, трахнуть ее все равно ведь можно, так?

Нет, и что их на этом так зациклило, эти юные садисты с разноцветными волосами и привычкой убивать что, голой женщины никогда не видели?

Не исключено, что нет.

Интернет-деточка, упав на грудь братану, заплакал и, целуя его лицо, заверещал:

– Юрец, ну, ты и даешь! Умирать надумал! Нет, братан, так больше не делай!

Умерший однажды второй раз уже не умирает!

Ада осторожно отодвигалась от ожившего братана. С учетом того, что она пережила с бомжом, а потом со Стасиком, еще одной встречи с кровожадным зомби ей не требовалось.

Пятясь на коленях по паркету в темный угол комнаты, где юнцы хотели трахнуть и обезглавить ее, Ада прихватила с собой не только агатку, но и вуазен, и даже свой рюкзак.

А вот куда эти юные пакостники дели ее одежду?

Юрец внезапно резко сел, и интернет-деточка, вскочив на ноги, распорядился:

– Принесите ему воды! Ему нужно как можно больше жидкости.

Раздался сиплый, не похожий на его прежний, голос братана:

– Мясо, я хочу мяса! Дайте мне мясо!

Ну, начинается!

Влетев в комнату, один из хексенмейстеров доложил:

– Тут телевизионщики пожаловали, мы, кажется, начало съемок проспали! Хотя по календарю вроде нет, но их главная баба настаивает, тебя видеть желает. Их этот, ну, который по телевидению главный, лично прислал. Тот, который тебя за задницу щипал. Ты их примешь, Ванечка?

Интернет-деточка, беря руку братана и целуя ее, восторженно заявил:

– Гони всех телевизионщиков к чертовой бабушке, никаких съемок не будет! У меня брат из мертвых воскрес!

Ну да, братан-зомби!

– Мясо, хочу мяса! – заявил Юрец, и Ванюша несколько шокировано произнес:

– Но мы же все тут веганы, братан, ты что, забыл? Ну ладно, если мяса хочешь, то пусть принесут. Тебе стейк или котлетки? Или пельмешек сварить?

Мальчик, похоже, еще не догадывался, что его воскресший братан предпочитал сырое.

Еще не осознав перемену, которая наступила в поведении Юрца, бывшего уже не его братаном, а зомби, Ванюша все восторгался воскрешением, окончательно забыв о прячущейся в темном углу комнаты Аде.

– Хочу мяса! – просипел Юрец, а хексенмейстер с пергидрольными волосами и синяком на пол-лица, тот самый, которому Ада заехала по физиономии бутылкой и которому надлежало трахнуть ее на правах изувеченного ведьмой первым, спросил:

– Юрец, тебе что заказывать – баранину, говядину, может, птицу…

И тут братан-зомби вдруг впился зубами ему в ногу.

Блондинчик завопил, принявшись отбиваться, а братан-зомби, вырвав у него из икры приличный кусок мяса, окровавленным ртом прошамкал:

– Хочу мяса!

И снова бросился на блондинчика.

Тот завопил, схватил валявшуюся на полу кривую саблю, опустил ее на череп братана-зомби, и клинок, засев в голове зомби, расколол ту надвое.

Что, однако, не помешало братану-зомби продолжить усердно и с урчанием грызть ногу блондинчика, приговаривая:

– Мясо, хочу мяса!

– Ты что, урод, это же Юрец! – заорал в бешенстве Ванечка и ударил блондинчика саблей в грудь.

– Ванечка, что ты делаешь? – заохал кто-то, а братан-зомби, оторвавшись от ноги блондинчика, вдруг впился в бок другому юному садисту.

– Мясо, хочу мяса!

Ада, привстав и наскоро запихнув в рюкзак агатку и вуазен, двинулась к смежной двери, которую заприметила по пробивающейся из-под нее полоске света.

Пока в зале, где юные садисты с разноцветными волосами хотели ее трахнуть и убить, царила паника, дикие вопли и урчание братана-зомби, глодавшего чью-то конечность, она, воспользовавшись сумятицей, решила удалиться.

Оказавшись в комнате, забитой дорогущими кроссовками интернет-деточки, Ада ринулась к вешалке, на которой заметила, вероятно, уже впавшие в немилость штаны и балахоны Ванечки.

Одежда висела на ней как мешок, а сникерсы вообще были сорок седьмого размера, но все лучше, чем разгуливать по Москве голой.

Ведь, в отличие от булгаковской Маргариты, она, быть может, и станет свободной, но отнюдь не невидимой: зачем же смущать жителей столицы, которых и так уже испортил квартирный вопрос, видом ню?

Нахлобучив на голову бейсболку и прихватив рюкзак, Ада двинулась по лабиринту комнат нехорошей квартиры. Кажется, ей надо вот сюда…

Открыв дверь и увидев за ней юнцов с разноцветными волосами, ожесточенно отбивающихся от братана-зомби с помощью подушек, Ада поняла: нет, ей не туда.

И даже ощутила некоторую гордость за свой ведьмовской эксперимент: она во второй раз воскресила покойника, и снова все прошло без сучка без задоринки.

Ну, если не считать того, что оживляемый превратился в упыря. Но, как известно, в случае побочных эффектов от принимаемого препарата следует обращаться за консультацией к своему лечащему врачу.

Ну, или к хексенмейстеру.

Ада приоткрыла другую дверь и увидела нескольких утянутых в черную кожу дамочек в стильных очках и с забранными в конский хвост волосами, о чем-то тихо между собой говоривших.

Телевизионщики, которые пожаловали ни свет ни заря, дабы устроить съемки с интернет-деточкой. Впрочем, Ванюша был сейчас занят неотложными делами: боролся с братаном-зомби, столь охочим до мяса.

Вернее, телевизионщицы, потому что в нехорошей квартире до сих пор женщина была одна: она сама.

Открыв третью дверь, Ада оказалась в холле и, с облегчением вздохнув, рысцой пробежала мимо помпезного, во всю стену, портрета в золоченой раме, изображавшего самого интернет-деточку с впалой голой грудкой, в трениках и шлепанцах (с белыми носочками!), восседающего на умопомрачительном троне, в мантии и короне Российской империи, лихо сдвинутой на затылок. Тут она и увидела распахнутую входную дверь.

Видимо, кто-то из юных садистов предпочел спастись бегством из нехорошей квартиры. Бросив своих дружков-хексенмейстеров на произвол судьбы.

Оказавшись на лестнице, Ада побежала вниз по ступенькам, стараясь не слишком громко топать сваливающимися с ее ног крутыми сникерсами интернет-деточки.

Вряд ли они ему еще понадобятся.

Невидима и свободна! Да нет же, в ее случае: видима и свободна! Ада, ощущая, что ее переполняет радость, оказалась внизу, прошмыгнула мимо охранника, с которым как раз беседовала одна из облаченных в кожу телевизионщиц, и рванула на себя дверь старинного дома, в котором располагалась нехорошая квартира, где сейчас бесчинствовал братан-зомби.

Дверь была заперта.

И только сейчас Ада заметила лежащих на полу двух юных садистов с розоцветными волосами – у одного нож торчал из глаза, у другого – из шеи.

Они, вне всякого сомнения, были мертвы, так и не сумев спастись бегством. Но кто их лишил жизни, точно не братан-зомби, он фанател от свежего мяса и холодным оружием себя не обременял, предпочитая собственную пасть.

– Куда же ты, мой хороший, собрался к мамочке, подгузники менять? – услышала Ада насмешливый голос. Обернулась – и увидела надвигающуюся на нее особу в черной коже, в стильных ярких очках, со стянутыми в конский хвост длинными волосами.

В руке, затянутой в перчатку, у нее был охотничий нож – точно такой же, как тот, что торчал из кадыка застывшего в своей стеклянной каморке охранника.

– Дай-ка, милый, я тебя убью! Как и вы нас убивали, чертовы хексенмейстеры! – пропела она, явно намереваясь засадить ей в глаз нож, и Ада вдруг узнала эту особу.

Это была ведьма Инесса.

Обхватив себя руками и подскакивая на сиденье – проселочная дорога была неровной, – Ада слушала рассказ Инессы, лихо правившей фургоном, на котором они покинули в предрассветный час Москву.

Было уже утро, но еще окончательно не рассвело, и над горизонтом только прорывались нежно-розовые и золотистые лучи дневного светила.

– …и этим юным онанистам следовало преподать урок. Они совершили нападение на нас, ведьм, устроив кровавую бойню во время нашей мессы, значит, и мы должны были наведаться в их гнездо. Да, не все разделяли эту точку зрения, более того, есть ряд ведьм, которые были против, но я и мои девочки приняли решение: мерзких мальчишек надо покарать!

Ада, прижимая к груди рюкзак с агаткой и вуазеном, посмотрела на свою спасительницу.

– Слухи о том, что за налетом стоят не настоящие взрослые хексенмейстеры, с которыми у нас имеется пакт о взаимном ненападении, а эти сопливые отщепенцы, фанаты полоумного Ванюши из Ютуба, ходили уже давно. Я ведь даже его мать немного знала. Она была сильной ведьмой, а отец хексенмейстером, вот в итоге такое чудо в перьях от их союза на свет и появилось. Мать убила отца, сын убил мать, а я – этого сына!

Поежившись, Ада подумала, что попала из огня да в полымя: ведьмы, под предводительством Инессы совершившие налет на штаб-квартиру юных хексенмейстеров, чтобы отомстить тем за кровавый налет на клуб «Амфисбена», устроили в доме Ванюши занятную бойню и, перебив всех, в том числе и братана-зомби, уже изрядно проредившего ряды сопляков, отправились восвояси, в область, где у них имелась своя ведьмовская база.

Прихватив с собой и Аду, согласия которой никто не спрашивал: ведьма Инесса велела ей ехать с ними, и времени на дискуссии не было.

И из лап юных убийц с разноцветными волосами Ада угодила в ручки убийц постарше, в скрипящей коже и стильных очках.

– И вы его… убили? – поинтересовалась Ада, которой, несмотря ни на что, было жаль до слез интернет-деточку.

Ну да, Ванюша – убийца, на счету которого много жертв, в том числе и собственная мать-ведьма, но, в сущности, он всего лишь упорно шагавший по кривой дорожке, предоставленный самому себе и собственным диким фантазиям, несчастный подросток с кучей комплексов и легких денег.

Очень большой кучей.

А ведьма Инесса взяла и отправила его на тот свет.

– Ну да, – пожала та плечами, – всегда убиваю тех, кто мне мешает. И вообще, мы ведь на «ты», забыла? Тем более мы же сестры-ведьмы!

Что правда, то правда: Ада вспомнила об убийстве Лоретты ди Сан-Марко. И прижала рюкзак, где находилась агатка, за которой охотилась Инесса, покрепче к животу.

В котором от голода урчало.

– А тебе что, его жаль? – спросила подозрительно Инесса, и Ада ничего не ответила.

Ну да, интернет-деточка и его испорченные мальчишки хотели сначала всей гурьбой ее трахнуть, а потом отрубить ей голову, но ей, черт побери, было их жаль!

Ладно, без черт побери – главное, чтобы агатка не восприняла это как указание к действию.

– Понятно, жаль, – протянула Инесса, – значит, настоящая ведьма из тебя не получится. Кстати, зомбачка ты им наколдовала? Неплохо, весьма неплохо! Что, и вуазен имеется? И своя личная агатка?

Обхватив рюкзак обеими руками, Ада кивнула.

– Гм, а ты шустрая. Мы же договаривались, что ты после Нового года ко мне обратишься, а ты уже сейчас вовсю орудуешь. Тебя кто в ведьмы принял?

В ведьмы что, принимали, как когда-то в пионеры?

Ада, не желавшая вдаваться в подробности, тем более весьма опасные, сжимая рюкзак, туманно пояснила:

– Да так, случайно вышло…

Инесса расхохоталась.

– Ведьма по случайности – это круто! Некоторые годами, да что там, целыми десятилетиями жаждут стать членами нашего древнего эксклюзивного клуба, а ты говоришь, случайно вышло!

Ну да, случайно!

– Ладно, расскажешь еще, как это случайно стать ведьмой, интересно же. Но, смотрю, потенциал у тебя имеется, и неплохой, однако работа предстоит серьезная.

Ада даже немного возгордилась – что, в самом деле неплохой?

– Правда, начинающим ведьмам категорически запрещено задействовать запретную магию, тем более все равно ничего не выйдет, даже если и попытаются, но у тебя вышло…

– Было несложно, – ответила скромно Ада. – А куда мы, собственно, едем?

Инесса, притормаживая, заявила:

– Да уже приехали! Говорю же, на нашу ведьмовскую базу, так сказать, избушку на курьих ножках, в области, где нам нечего опасаться.

Избушка оказалась мрачным кирпичным домом с остроконечной, отчасти похожей на ведьмовскую шляпу, крышей и железными ставнями.

Внутри, впрочем, было уютно, совсем не как в логове ведьм: никакой тебе паутины, сушеных жаб, летучих мышей, каркающих черных воронов и ухающих филинов.

А также человеческих черепов, кипящих котлов с зельями и гигантских фолиантов с магическими заклинаниями.

– Все наши причиндалы на подземном этаже, – пояснила, ставя электрический чайник, Инесса. – Здесь мы живем, внизу работаем.

Ага, значит, все же не без человеческих черепов, кипящих котлов с зельями и гигантских фолиантов с магическими заклинаниями.

– И сними ты этот мальчишеский прикид. Понимаю, эти юные ублюдки тебя раздели, чтобы изнасиловать и убить, но теперь ты в безопасности. У нас тут есть обширный гардероб на все фигуры и все размеры. А потом приходи завтракать.

Приняв душ и переодевшись, Ада вернулась на кухню, где Инесса подала ей горячие ароматные оладьи. Она не только занималась ведьмовскими практиками, а также убивала знаменитых писательниц и юных интернет-звезд, но и умела готовить.

Многогранный талант!

К ним присоединились и прочие ведьмы, участвовавшие в нападении на хексенмейстеров, и после того, как они сняли свое боевое облачение, Ада увидела миловидных, современных дамочек.

Которые были ведьмами.

Так же, как в нехорошей квартире, тон задавал интернет-деточка, так и в логовище ведьм главной была Инесса.

Она единственная, не переодевшись, а так и оставшись в скрипящей коже, провела ведьмовскую летучку, где каждая из ее подручных доложила о том, как и сколько хексенмейстеров она уничтожила.

Милые дамочки, сидевшие за большим круглым деревянным столом, вещали об убийствах, как будто вели речь о посещении косметического салона: с налетом легкой скуки, но не без внутреннего удовольствия.

– …а зомбачка я уложила. Он, правда, чуть меня за руку не цапнул…

Инесса, с ножом в руке застыв посреди кухни, подозрительно спросила:

– Чуть или все же цапнул?

Ведьма затараторила:

– Да не кусал он меня, хотя старался! Можете проверить! Я его одним ударом отправила в ад!

Ставя перед ней тарелку с оладьями, Инесса прокомментировала:

– Верю. Молодец. Итак, подведем итог – штаб-квартира юных онанистов разгромлена подчистую, все они убиты, ведь так?

Эти милые ведьмочки уничтожили тринадцать молодых садистов с разноцветными волосами.

И одного зомби.

И были этим явно горды.

– Теперь они не будут нам мешать! – продолжила Инесса. – С их взрослыми коллегами заключен пакт о ненападении, и пусть они верят, что мы намерены его соблюдать…

Ну да, а одним из этих коллег был старший следователь со стальным взглядом – или не был?

– Но прежде чем нанести удар по мужикам, надо расправиться с бабами, которые против нас. Вы сами в курсе, что не все ведьмы на нашей стороне, имеются идиотки, в особенности старого поколения, которые готовы мириться с положением вещей. И признавать, по сути, верховенство хексенмейстеров и мужиков в целом. Мы соглашаться с этим не намерены, ведь так, девочки?

Ведьмы заулюлюкали, и Ада в ужасе поняла, что сборище приятных и ухоженных дамочек, по совместительству ведьм, мало чем отличается от команды юных садистов с разноцветными волосами, желавших сначала ее изнасиловать, а потом отрубить голову.

Хотя отличались: ведьмы, с которыми она завтракала ужасно вкусными оладьями, были гораздо опаснее.

– Они не признают, что времена изменились, что настало наше время – эра ведьм! И она будет длиться вечно. Зачем какой-то баланс? К чему соглашения с мужиками, если можно одним махом взять всю власть в свои руки, ведь так?

И снова улюлюканье и одобрительные кивки.

– Эти старые перечницы даже не считают нужным принимать участие в организуемых нами мессах, они живут прошлым. А мы – повелительницы будущего, так ведь, девочки?

Слушая это, Ада все думала о том, что просто так ее отсюда никто не отпустит.

И даже не просто так.

– Сначала разделаемся со старыми ведьмами, потом примемся за мужиков. Сами видели, как легко их укоротить на голову или даже две. Ну, а когда мы это сделаем, будем творить все что захотим – мы, ведьмы!

Слушая их хохот, Ада поняла: нет, в таком мире она жить не хочет.

Инесса же провозгласила:

– В наших рядах прибыло. Как вы сами убедились, юные поганцы держали в заложниках, подвергая зверским мучениям, нашу сестру, Аду! Теперь Ада с нами, ведь так? Ты ведь одна из нас, Ада?

Инесса буравила Аду взглядом, и тон ее не предвещал ничего хорошего. Понимая, что если она возразит, эти упертые ведьмы растерзают ее, а потом остатки проглотят вместе с оладушками, Ада кивнула.

– Отлично! Поприветствуем нашу новую сестру Аду! Она отныне одна из нас. А формальный ритуал проведем в воскресенье…

Ее примут в ведьмы?

После завтрака ведьмы отправились на боковую (ночь у них выдалась напряженная и плодотворная). Ада, выждав, когда последняя из них покинет кухню, принялась помогать Инессе убирать со стола.

Ей требовался предлог, чтобы покинуть логово ведьм и вернуться в Москву.

– А как же работа? – спросила она. – В «Ктулху» наверняка меня хватились…

Куда ей идти, Ада не знала, но и оставаться здесь она не намеревалась: это ведьмовское сестринство было ей ой как не по нутру.

Запуская посудомоечную машину, Инесса ответила:

– Все на мази, я от твоего имени уже подала заявление на увольнение по собственному желанию.

Оторопело уставившись на нее, Ада проронила:

– Что ты сделала?

Инесса пояснила:

– Будешь работать в моем издательстве. Потому что все, кто там работают, ведьмы. В «Ктулху» реальными делами заправляют мужики, а у нас же – мы, ведьмы!

Ада подавленно произнесла:

– Мне надо в Москву, у меня в квартире ремонт…

Ну да, после того, как она сварганила синего монстра с щупальцами и рожками.

– Новую квартиру найдем, в сто раз лучше старой. Мы, ведьмы, друг друга в беде не бросаем.

Этого-то Ада и боялась больше всего.

– У меня там любимый человек… – нашлась она.

Ну да, бывший, который стал упырем и которого пристрелил хексенмейстер со стальным взглядом.

Или она имела в виду этого самого хексенмейстера со стальным взглядом, когда вела о речь о любимом?

Ада и сама не знала.

Инесса, посмотрев на нее, заявила:

– Ну, мужики тебе не нужны, ты теперь – часть нашего ведьмовского сестринства.

Они что, не только совершают убийства вместе и колдуют в подвале этого мрачного дома, но еще и спят друг с другом?

Этой возможности Ада не исключала.

– Но… – попыталась возразить она, но Инесса холодно прервала ее:

– Никаких но, сестренка! Да, понимаю, на первых порах будет непривычно, но это для твоего же блага. Пока можешь оставаться здесь, тут просто рай!

Ну да, рай для Ады – девочки из ада.

– А теперь покажи мне свою агатку и вуазен! И расскажи, у кого ты их получила.

Это была не просьба, а приказ.

«У тебя же и стащила» – было бы, конечно, не самым подходящим в сложившейся ситуации ответом.

Агатку Лоретты она увела у Инессы прямо из-под носа, а вуазен прихватила с ведьмовской мессы.

Было бы так хорошо, чтобы сейчас у Инессы телефон, что ли, зазвонил. Ада страстно желала этого, понимая, что и это ее не спасет.

Мобильный у Инессы в самом деле ожил, и Ада мысленно послала благодарность своей агатке. Какая же она у нее умничка.

Ну, иногда.

Разговор длился недолго, и Инесса, ограничившись малопонятным мычанием и парочкой коротких фраз, вновь обратила свое внимание на Аду.

– Так что у тебя с агаткой и вуазеном?

Ада презентовала ей версию, которую, воспользовавшись парой минут передышки, сумела сочинить, чтобы ответить на этот опасный вопрос.

– Я такая растяпа, забыла их в квартире этих юных идиотов!

Инесса, поверив, принялась распекать ее на все лады.

– Ну ладно, – подытожила она, – свободный вуазен у нас найдется, агатку тоже для тебя раздобудем. Кстати, как там ведьмы Лариса и Софья, это же они тебя учили? Сразу видно, что плохо! Но и ведьмами они всегда были даже не плохими, а никудышными! Какие романчики, такие и ведьмы!

Услышав до боли знакомые имена, Ада уставилась на Инессу.

– Ты имеешь в виду Ларису Водопьянову и Софью Скорпионову?

Не может быть, чтобы эти заклятые подружки тоже была ведьмами!

Хотя литературная миллиардерша Лоретта была же – так почему эти не могли?

Инесса усмехнулась:

– Ну да, эти две бесталанные писаки. Не захотели в мое издательство переходить, пренебрегли ведьмовским сестринством. Ну, ты и поможешь нам с ними разобраться. Долг платежом красен.

Ее слова не предвещали ничего хорошего двум королевам тривиальной литературы современной России, писательницам Водопьяновой и Скорпионовой.

И по совместительству двух посредственных ведьм.

– Расскажешь на досуге, как их лучше проучить и чем взять. Надо так, чтобы побольнее и поужаснее. А теперь отдыхай!

Аду препроводили в отдельную комнату на втором этаже. Расположившись там, она долго ворочалась с боку на бок, не в силах, несмотря на усталость, заснуть.

Тут заснешь после всех переживаний и приключений!

И все же она отключилась и пришла в себя от настойчивого стука. Одна из новых товарок-ведьм поставила ее в известность:

– Ужин через десять минут, а потом вечерняя планерка!

Ну, прямо как в «Ктулху», не иначе. Хотя издательство было теперь в прошлом: Инесса же от ее имени подала заявление об увольнении.

Ада поняла, что ей надо как можно скорее уходить из этого логова ведьм, но как и куда?

И внезапно поняла: куда бы она ни пошла, ее рано или поздно найдут.

И лучше от этого не станет.

Что делать, она понятия не имела.

Когда Ада спустилась на кухню, одна из ведьм заявила:

– Ты завтра и на всю неделю – дежурная по кухне! И заодно уборку по дому на себя возьмешь!

Да, в логове ведьм процветала дедовщина, или, с учетом специфики, ведьмовщина?

Вечерняя планерка прошла в подвале, который был раем для любой ведьмы.

Или адом?

Сама Ада – девочка из ада понятия не имела.

Две или три комнаты были заполнены шкафами со склянками, банками и коробочками с ведьмовскими зельями, препаратами, порошками. У Ады глаза разбежались – тут так разгуляться можно!

В двух других помещениях была собрана литература по ведьмовскому делу, причем не та белиберда для невзыскательного читателя, которую печатало издательство «Агата-пресс», а подлинные старинные трактаты и массивные, переплетенные в кожу с золотым тиснением, фолианты.

Еще в одной комнате находились прочие ведьмовские причиндалы наподобие черных плащей с капюшонами, в другой – оружие всех видов и эпох, в том числе и весьма устрашающие штукенции.

Инесса, заметив неподдельный интерес Ады, усмехнулась, указывая на страшный пыточный инструмент:

– Железная дева, то есть футляр с шипами внутри. В нем погибла не одна ведьма – как мнимая, так, увы, и настоящая. И всем этим руководили мужики. Теперь понимаешь, какой за ними должок?

Шестьсот лет спустя?

Противоречить Инессе смысла не имело, поэтому, кивнув, Ада прошла в оборудованный по последнему слову техники конференц-зал.

Обведя собравшихся тяжелым взором, Инесса произнесла:

– Итак, проведем разбор полета, вернее, нашей вылазки в штаб-квартиру молодых онанистов, и обсудим допущенные промахи и ошибки! Так, должна отметить, что наша легенда о телевизионщиках работает, однако нам надо учитывать, что…

Вечерняя планерка длилась больше двух часов, и Ада выползла оттуда еле живой. Инесса окликнула ее, велев задержаться.

И вручила ей страшную одноногую куклу и потрепанный том в кожаном переплете.

– Твоя агатка и твой вуазен! – заявила, и Ада, делая вид, что страшно рада, поинтересовалась:

– Но чтобы у агатки появился новый хозяин, старый должен… умереть?

Инесса ответила:

– Он и умер. Сама видишь, что операции у нас не без риска. Но это одно. А другое…

Она внимательно посмотрела на Аду.

– А другое – это то, что, однажды вступив в этот эксклюзивный клуб, выйти из него ты уже не сможешь. Во всяком случае, живой.

Это была угроза, причем неприкрытая.

На следующий день Ада на правах новенькой приступила к выполнению малоприятных обязанностей Золушки. Часть ведьм уехала, но некоторые остались, и одна из них, отчего-то сразу невзлюбившая Аду, делала колкие замечания и давала наставления.

– Не так делаешь, все не так! И сейчас нечего прохлаждаться, иди и ванные начни драить. Ну, живо!

Натирая чужую ванну порошком, Ада думала о том, что вовсе не так представляла себе бытие ведьмы.

Оно и было иным, но только если ты ведьма-одиночка, а не пленница этой ведьмовской общаги под командованием комендантши-диктаторши.

Взглянув на часы, Ада поняла, что пора начать готовить обед, а ведь она всего одну ванную комнату вычистила.

Ее ждали еще шесть.

Вернувшись на кухню, она принялась чистить картошку, однако внезапно у нее за спиной появилась та самая настырная ведьма, относящаяся к ней предвзято, и заявила:

– Тебя Инесса желает видеть – немедленно!

Ада прошествовала в подвал, где в конференц-зале обнаружила Инессу. Едва она зашла, как дверь за ней с шумом захлопнулась.

И Ада обнаружила, что все остальные ведьмы, которые находились в доме, восседают вокруг овального стола, во главе которого застыла Инесса.

А перед ней лежал рюкзак Ады.

Девушка окаменела, заметив ехидный взгляд той самой ведьмы, что позвала ее, и догадалась, что именно та прошерстила комнату Ады и ее личные вещи, пока она драила чужую ванную. Инесса же произнесла:

– Мы горой стоим за своих ведьм, но если одна из них идет против нас, то ее мы уничтожаем. Чего мы не прощаем, так это предательства. Я была к тебе так добра, подарила тебе агатку и вуазен, а у тебя на самом деле имеется вот это…

Подняв рюкзак, она вытряхнула оттуда агатку Лоретты и вуазен, прихваченный Адой с ведьмовской мессы.

Вылетели оттуда и ручка писательницы, одиноко покатившись по столу, и синяя кляксочка, о которой Ада совсем забыла.

Прихлопнув кляксочку рукой, Инесса ловко накрыла ее бокалом и велела одной из ведьм:

– Смой эту гадость в унитаз!

Беспомощно глядя, как бьющуюся в бокале кляксочку уносят, Ада поняла: конец не только этому синему созданию, но и ей самой.

Погладив вуазен, Инесса произнесла:

– Это один из первых, еще рукописный, жемчужина нашей библиотеки. Он пропал во время мессы, когда юные онанисты устроили нападение, а выходит, прихватила себе его ты!

А затем она взяла в руки агатку Лоретты.

– Я так долго искала тебя и вот нашла! Наконец ты в моих руках, крошка. У тебя будет новая хексенмуттер, а вот старой…

Смерив Аду презрительным взглядом, она произнесла:

– Старой придется умереть, чтобы новой могла стать я!

Вручив агатку и вуазен Ады другой ведьме, она велела унести их. Ада мысленно напряглась, посылая вдогонку своей агатке одно приказание за другим.

Пусть Инессу заберет черт, пусть она провалится в тартарары…

Та же с недоброй улыбкой заметила:

– И не пытайся обращаться к своей агатке, ее спрячут в сейф, выложенный изнутри специальным камнем, над которым был произведен особый магический ритуал, так что твоих желаний она не услышит.

А затем, обведя присутствующих ведьм повелительным взором, произнесла:

– Мы начинаем ведьмовской трибунал!

Ада заявила:

– Я не согласна, я…

И вдруг поняла, что не может открыть рот. В ужасе сообразила: Инесса, которая была гораздо более опытной и могущественной, чем она сама, применила к ней ведьмовской трюк.

– Подсудимой вменяются в вину подлое предательство, злонамеренный обман и явное желание нанести ущерб нашему сестринству. Она пренебрегла нашим гостеприимством и добротой и затевала недоброе. Она лелеяла планы по захвату власти…

Как ни силилась, сказать что-то в свое оправдание Ада не могла. Ну да, теперь на нее всех собак повесят.

Инесса перечисляла ее прегрешения, а потом произнесла:

– Приступим к вынесению приговора!

Как все, однако, просто – как будто на заседании районного суда оказалась! Предоставлять слово обвиняемой, похоже, никто не собирался.

– Кто за то, чтобы вынести обвиняемой смертный приговор?

Инесса первой подняла руку, и ее примеру последовали все прочие ведьмы.

Смертный приговор?

– Единогласно! – заявила удовлетворенно Инесса. – Кто за то, чтобы привести его в исполнение немедленно?

И опять все «за».

– Тогда приступим, сестры. Возьмите приговоренную к смерти…

Две ведьмы, ринувшись к Аде, схватили ее за руки.

– …и отведите в камеру пыток.

Камеру пыток?

Инесса, глядя ей прямо в глаза, отчеканила:

– Все те пыточные инструменты, которые ты видела, вполне в рабочем состоянии. К примеру, железная дева!

Футляр с шипами изнутри, которые, впиваясь в тело жертвы, подвергали ее кошмарным страданиям, заставляя умереть от кровопотери и болевого шока?

Ада чувствовала, что не в состоянии сопротивляться, Инесса применила к ней ведьмовскую силу, и она была в полной ее власти.

Еще до того, как Аду вывели из конференц-зала, чтобы отвести в камеру пыток, снаружи послышался шум.

Инесса рявкнула:

– Что такое?

Вбежала одна из ведьм, залитая с ног до головы чем-то студенисто-синим и шевелящимся, закричала:

– Я смыла это в унитаз, а оно обратно лезет! И его так много, и оно такое сильное…

Тут дверь распахнулась, и в конференц-зал ворвался поток синего студня, а вслед за ним, щелкая и извиваясь, громадные синие щупальца.

Заорав, ведьмы повскакивали с мест, а помещение быстро стало заполняться синим студнем. Щупальца сбивали с ног и, подобно удавам, обвивали сопротивляющихся ведьм, а когда одна из них, вбежав с топором, принялась рубить синих змей, те, сбив ведьму одним резким ударом с ног, погрузили ее с головой в синий студень, который уже доходил до колена.

– Это все ты! – завизжала Инесса и, вскарабкавшись на стол, принялась гортанно выкрикивать заклинание. Но еще до того, как она успела закончить его, самое большое щупальце, выдвинувшись, словно перископ, из синего студня перед ее лицом, вдруг раздвоилось, и из образовавшегося подобия пасти вырвался бирюзовый поток, обдавший Инессу с головы до ног и заставивший ее судорожно закашляться.

Одно из щупалец, добравшись до Ады, скользнуло по ее спине и стало нежно-нежно щекотать за ушком. И девушка поняла: это кляксочка, разбушевавшись и обретя силы, будучи смытой в канализацию, нанесла ответный удар по тем, кто посмел поднять руку на ее мамочку.

Прикосновение щупальца и кашель стоящей на четвереньках на столе Инессы, больше не контролировавшей ситуацию, привели Аду в чувство, и она поняла, что снова может двигаться и говорить.

Только это ничем не могло ей помочь, ведь в отличие от Инессы она не знала ни одного заклинания наизусть.

А тем временем к Инессе, шлепая по синему студню, добралась все та же малоприятная ведьма, которая бабахнула на стол ящик с разнообразными флакончиками.

Инесса, выхватив сразу несколько, пошатываясь, поднялась и, сплевывая изо рта синий студень, принялась снова читать заклинания.

Щупальце ринулось к ней, но еще одна из подоспевших ведьм, вплыв в конференц-зал, направила на него струю пламени газовой горелки.

Щупальце, съежившись, отпрянуло, а студень из светло-синего стал темно-сапфировым.

Аде стало крайне жаль кляксочку, но спасти ее она была не в состоянии. А Инесса, выкрикивая заклинания, стала сыпать в студень со стола содержимое флаконов.

Студень, задрожав, сделался пурпурным, и по нему пошли большие пузыри, которые принялись смачно лопаться. Количество самого студня на глазах уменьшалось.

Две другие ведьмы, также вооруженные газовыми горелками, тем временем успешно уничтожали щупальца, которые втягивались в студень, лопавшийся и испарявшийся.

Наконец от студенистого потопа не осталось и следа, за исключением слизи на мебели и синих соплей, свисавших с физиономий ведьм.

Инесса, победоносно стоя на столе, швырнула пустые флакончики на пол, очищенный от студня, и произнесла:

– Видишь, предательница, что бы ты ни делала, с нашим сестринством тебе не совладать. Этот твой голубой кисель мы уничтожили, теперь убьем тебя!

С волос Инессы на стол капнула синяя жижа, и, обретя форму кляксочки, поскакала к Аде.

Инесса ногой прихлопнула кляксочку, и Ада заявила:

– Оставь это в покое!

Инесса, растирая ногой кляксочку по столу, заявила:

– Иначе что, предательница, ты превратишься в тыкву?

С ее одежды с хлюпаньем отделилась другая капля, которая запрыгала в противоположном направлении. Инесса топнула по ней, и Ада, ловко забравшись на стол, крикнула:

– Оставь это в покое, говорю тебе! Вы, ведьмы, только и умеете уничтожать, а как насчет того, чтобы созидать?

Повернувшись к ней, Инесса смерила ее презрительным взором.

– Вот размышляю, спалить тебя дотла или заморозить. Есть и другие варианты, предательница.

И крикнула столпившимся вокруг стола ведьмам:

– Начинайте!

Те, взявшись за руки и соединившись уже в знакомый Аде ведьмовской хоровод, с ужимками и гиканьем принялись прыгать вокруг стола, бормоча заклинания.

Температура в помещении вдруг стала стремительно падать.

Заработал кондиционер – или ведьмовская магия?

Стоявшая напротив Ады Инесса, лицо которой исказилось, в самом деле превратившись в страшную харю, прохрипела:

– Мы убьем тебя, а потом съедим!

И, воздев руки к потолку, стала с завыванием выкрикивать странные слова.

Вдруг в помещении погас свет и поднялся ветер, словно кто-то включил гигантский вентилятор. Аде показалось или Инесса на самом деле вдруг увеличилась, доставая головой до потолка? Глаза ее фосфоресцировали, а изо рта выглядывали клыки.

А ее подручные ведьмы, подвывая и подтанцовывая, словно в мистическом трансе, уже не походили на женщин, выглядели какими-то крайне уродливыми, покрытыми шерстью сверхъестественными существами без пола. Они словно питали главную ведьму силой, вычерпывая энергию у Ады, которая ощутила, что усиливающийся ветер сдувает ее со стола.

Инесса принялась вертеться волчком, да так быстро, что в глазах зарябило. И на том месте, где она была, вдруг, словно ниоткуда, образовалась черная воронка, которая как торнадо засасывала в себя все. В ушах звенели странные слова, все заполнял звериный визг ведьм, и Ада опустилась на колени, прикрывая голову, а потом попыталась зацепиться за стол.

Куда вела эта жуткая воронка, в центре которой мерцало что-то красное?

Или это ей все чудилось под влиянием каких-то трав, добавленных ведьмами без ее ведома в еду и питье?

Не может же эта воронка вести в ад?

Но кто, собственно, сказал, что нет?

Руки Ады беспомощно скользили по гладкой поверхности, она понимала: еще пара мгновений, и она попадет в мерцающее красным жерло воронки и…

Девочка Ада окажется наконец там, где и должна: в аду?

Рука за что-то зацепилась, и Ада поняла: это выпавшая из ее рюкзака ручка Лоретты, которой та дала ей финальный в своей жизни автограф. Она застряла в пазу стола…

«Агатка, если слышишь меня, помоги в последний раз!»

И Ада, рванувшись вперед, выпрямилась, а затем со всей силы вонзила ручку в горящее рубином нутро воронки.

Внезапно все исчезло, как будто и не было никакого мистического ветра, превратившейся в великаншу Инессы, прыгающих ведьм и воронки, что вела прямиком в ад.

Ну, или куда-то в подобном направлении.

Они находились все в том же конференц-зале, и все там было, как обычно, только на столе, не шевелясь, лежала Инесса, а из глаза у нее торчала ручка.

Причем крови не было – ни капли.

Ведьмы, столпившиеся вокруг стола (снова в своем человеческом обличье), заохали, кто-то попытался помочь Инессе, а потом раздался истошный вопль:

– Наша хексенмуттер умерла!

А может, в связи с отсутствием крови Инесса была мертва уже несколько дольше?

И все ведьмы в страхе уставились на Аду, а самая старшая почтительно сказала:

– О, старшая сестра, теперь ты повелеваешь нами! Ты заняла место той, которая пала от твоей царственной руки!

Ада в ужасе взирала на недвижимую Инессу и торчащую у нее из глаза ручку. Она что, только что убила человека?

Если то, что лежало на столе, было человеком, а не его телесной оболочкой.

И этот человек был живым, а не…

А не зомби – как несчастный бездомный, Стасик и братан интернет-деточки.

Ведьмы вдруг начали опускаться перед Адой на одно колено, и она оцепенело слушала, как они стали славословить ее, свою новую повелительницу.

Этого еще только не хватало! Ада теперь не только девочка из ада, но и повелительница ведьм столицы и ее окрестностей?

Надо вызвать врача, быть может, Инессе еще можно помочь…

Выбежав из конференц-зала, Ада поднялась наверх и стала лихорадочно искать телефон.

А ведь, выходит, более опытная ведьма Лоретта даже после смерти сумела одержать победу над Инессой – и Ада стала нервно смеяться.

Нет, не время для истерик, риск умереть от рук ведьм устранен, но теперь на нее надвигалась куда большая опасность – стать их новой хексенмуттер.

А те, словно собачки, поднявшись вслед за Адой, встали вокруг нее и, снова брякнувшись на одно колено, стали приносить ей ведьмовскую присягу.

– Прекратите! – закричала Ада.

Ведьмы немедленно подчинились ее приказу, и самая старшая из них почтительно спросила:

– О, старшая сестра, чего ты желаешь?

– Чтобы… чтобы…

Ада растерялась.

Чтобы ее оставили в покое? Чтобы все вернулось в тот день, когда она должна была сопровождать писательницу Водопьянову на прием в честь Лоретты ди Сан-Марко, дабы иметь возможность не поехать туда? Чтобы она попала в еще более раннее прошлое и ни за что и никогда не подала заявку на место в издательстве «Ктулху»?

Чтобы…

Она обвела взором присягнувших ей ведьм. Ну да, женщины со странностями и не без криминальных склонностей, но что с ними-то будет? Вдруг их под свое крыло возьмет такая вот новая Инесса (Ада посмотрела на более всех старавшуюся особу, которая и сдала ее с потрохами своей покойной хексенмуттер), и они продолжат творить бесчинства.

Да, чтобы…

Да пусть придет кто-то и поможет ей принять верное решение!

– О, старшая сестра, мы внимаем твоим мудрым речам!

Ну, прямо как на съезде правящей партии в Северной Корее, не иначе!

Так как же поступить?

Внезапно раздался резкий звук звонка, и одна из ведьм, вздрогнув, произнесла:

– Это в ворота позвонили. К нам кто-то незваный в гости пожаловал.

Писательница Скорпионова, шествуя по коридорам издательства «Агата-пресс», все пыталась угадать, какая из ведьм изображена на развешенных по стенам картинах. Сопровождавшая заклятую подругу писательница Водопьянова противоречила ей, указывая на ошибки.

– Лорик, нет, это ты ошибаешься, права тут только я!

– Софка, ты, как всегда, заблуждаешься, и правда на моей стороне…

Замедлив шаг, старший следователь со стальным взглядом посмотрел на Аду и усмехнулся.

– Ну, наши две литературные ведьмы в своем репертуаре!

И, нежно проведя по щеке Ады, поцеловал ее.

…Именно старший следователь со стальным взглядом и заявился тогда в гости на подмосковную ведьмовскую базу.

И помог Аде принять решение. Верное или нет, она не знала: время покажет.

О ее местонахождении он узнал, обратившись к ведьме, которая «запеленговала» Аду при помощи особой ведьмовской процедуры из раздела «Запретной магии» вуазена, и, узнав это, Ада поняла, что в отношении его сильно ошибалась. Ведь она считала его хексенмейстером, а он таковым не был! И прибыл спасти ее, а не убить.

А потом они поговорили по душам, и Ада окончательно поняла: никакой он не хексенмейстер, а всего лишь…

– Сын самой могущественной ведьмы в России, – признался он. – Ну да, я в курсе всех этих ведьмовских штучек, но иметь с ними дело не желаю! Однако приходится, потому что по роду службы периодически сталкиваюсь с ними. И в последнее время все чаще.

Этим и объяснялись его предвзятость, высокомерное поведение и пристальное внимание к Аде. А также тем, что она с самого начала запала ему в душу, однако Андрей был уверен: Ада – ведьма.

А ему и одной ведьмы в семье хватало.

– Кто она? – допытывалась тогда Ада. – Писательница Водопьянова? Писательница Скорпионова?

…Оказалось, что нет. Наиболее могущественной ведьмой самой большой в мире страны оказалась милая улыбчивая экономка в подмосковном шале Ларисы, Мария Филипповна. Кстати, владелица того самого игривого фокстерьера по кличке Мессир, который и поставил Андрею фингал под глазом – что и заставило Аду считать, что он убивает ведьм.

Она долго говорила с матушкой Андрея, а потом к их беседе присоединились Лорочка и Софочка. И все втроем они стали обрабатывать Аду, убеждая не отказываться от ведьмовской стези.

– Но я стала ведьмой даже не поневоле, а совершенно случайно! – оправдывалась та, а самая могущественная ведьма Мария заявила:

– Никаких случайностей не бывает! Раз тебе выпало, значит, так надо. Не ерепенься и не отнекивайся. Дело не в том, становиться тебе ведьмой или нет, ты уже стала ею, а в том, чтобы сделаться лучшей и могущественной!

– Самая могущественная – это вы! – ответила, растерявшись, Ада, а Мария Филипповна пояснила:

– Пока что, но я вижу в тебе потенциал, причем очень серьезный. И его надо развить. Так ведь, девочки?

И обе демиургши тривиальной литературы согласно закивали, усмехаясь.

Да и сама Ада в глубине души понимала: ни отказаться от ведьмовской жизни, ни забыть ее она уже не сможет.

Да и не захочет.

…Ее новым парнем стал Андрей, однако Ада не спешила переезжать к нему, да и старший следователь ее не торопил.

Впрочем, уже не следователь, ведь он в кратчайшие сроки раскрыл ряд резонансных дел, к примеру, убийство известного интернет-деятеля Ванечки Самохина и его свиты, а также нашел заказчика и исполнителей заказного убийства солидного бизнесмена у известной кондитерской (тут без ведьмовской помощи матушки не обошлось) и остановил бойню в элитном доме, где лично ликвидировал, случайно оказавшись на месте происшествия, сошедшего с ума жильца, который загрыз нескольких соседей. Эти служебные подвиги позволили Андрею быстро подняться вверх по карьерной лестнице.

Кончина Лоретты, как гласил вердикт официального расследования, произошла вследствие суицида. Ну, и пусть так, ведь литературную миллиардершу оглашением ведьмовской правды все равно не воскресить.

А ее так и не законченный цикл романов о девочке-волшебнице не дописать.

Конечно, Андрей скрывал то, что знал об истинной подоплеке многих криминальных происшествий, а ведьмы молчали, помогая ему получать очередное повышение.

Ведьмин круг!

– А как начальство отнесется к тому, что твоя девушка… ведьма? – спросила не без смущения Ада, а Андрей на ее вопрос усмехнулся:

– Им этого знать не надо, ведь о практиках моей матери они тоже понятия не имеют. Да и неужели ты думаешь, что у нас там нет ведьм и хексенмейстеров?

…Оказавшись в новом рабочем кабинете Ады, обе писательницы сразу же стали журить ее за то, что он маленький, обставлен не в соответствии с ее статусом, и мебель старая…

Андрей же заявил, обрывая их критические замечания:

– А мне кабинет нового главного редактора «Агаты-пресс» очень даже нравится!

Ада согласилась унаследовать за Инессой не только роль хексенмуттер, но и должность в издательстве. Благо писательницы Водопьянова и Скорпионова, они же ведьмы Лариса и София, поддержали ее, перейдя в «Агату-пресс», которую в складчину и купили.

Зная их склочный характер, Ада поняла: чтобы маленькое концептуальное издательство, которому надлежало под ее руководством если не перегнать «Ктулху», так хотя бы настичь, не вылетело в ведьмовскую трубу, ей придется лично занять ответственный пост.

– Но работать тут будут не только ведьмы, – поставила она непременное условие. – И мужчины тоже! И литпрограмму расширим и дополним.

Андрей заявил:

– А по-моему, то, что там до сих пор не трудились мужики, очень правильно, зачем это менять?

О да, он ревновал.

Их отношения складывались непросто, но могло ли быть иначе?

Нет, не могло.

Их слишком многое связывало, но это и подпитывало их любовь и страсть.

Но, обожая нового друга, Ада знала: она ни за что не принесет в жертву отношениям свое новое детище – собственное издательство.

И в особенности свою стезю ведьмы – и пусть даже ведьмой она стала по случайности.

Ведь случайностей не бывает!

…Ада не знала, что ее ждет. Что будет с ней, с Андреем, с «Агата-пресс», а также…

С зубастенькой агаткой и ее вуазеном.

И с тремя десятками подконтрольных ей ведьм.

И с теми, прочими, которые подчинялись Марии Филипповне и раньше враждовали с кланом Инессы.

Но та, просто бесследно исчезнувшая, канула в прошлое.

Точнее, в канализацию, куда ее утащил синий студень с щупальцами.

Кляксочка же жила у Ады в террариуме и симпатично светилась по ночам.

Да, она не знала будущего, но была уверена: впереди много интересного!

– Тебе надо учиться, учиться и учиться, как… – начала писательница Водопьянова, и ее, ехидненько подхихикивая, перебила писательница Скорпионова:

– …завещала нам великая Агата Гаттер! Или ее внучка Катрин Монвуазен. Мы тебя научим тому, что знаем.

Знали обе магессы тривиальной литературы, в этом Ада убедилась, крайне немного: как ни билась над ними Мария Филипповна, в бытность свою преподавателем, их учитель биологии в школе, так и не смогла сделать из этой парочки ведьм даже среднего калибра.

Вероятно, поэтому обе и не стали литературными миллиардершами. Но, в отличие от Лоретты, были живы и здоровы.

– Ну, и Маша тебя тоже всему научит! И у кого порошки и настойки приобретать, и как самой их смешивать, и как рядовыми ведьмами вроде нас повелевать…

Ада знала, что это так. Ей предстояло многому научиться, но она была готова.

Потому что с Андреем, издательством и своей агаткой ей ничто не могло помешать.

Ничто и никто!

Или?

Этого Ада не знала, но чувствовала себя наконец готовой узнать.

…А писательница Водопьянова и писательница Скорпионова, хихикая и перемигиваясь, огорошили их, заявив:

– Вы такие голубки, Адочка и Андрюша! Нас, старых ведьм, на свадебку позвать не забудете? Да и дочек своих можете в честь нас назвать. Мы твои, Адочка, работодательницы как-никак. Так что не забудьте как минимум двух родить!

И, глядя на их трясущиеся от радостного смеха физиономии, Ада подумала: «Ведьмы, сущие ведьмы!..»

Примечания

1

О предыстории клуба «Амфисбена» можно прочитать в романе Антона Леонтьева «Лига охотников за вампирами», издательство «Эксмо».

Content

Антон Валерьевич Леонтьев
Ярость херувимов

Примечания