Рудик Петр Антонович

Психология

Петр Антонович Рудик

Психология

Гос. учебно-педагогич. изд-во Мин-ва Просвещения РСФСР, М., 1955 г.

Настоящая книга представляет собой изложение отдельных вопросов общей психологии. Книга содержит также психологический анализ спортивной деятельности, в частности процессов обучения и спортивной тренировки.

Книга рассчитана на учителей физического воспитания и может быть использована студентами институтов физической культуры.

Содержание

От автора

Глава I. Предмет и методы психологии

Общее понятие о предмете психологии

Реакционный характер современных идеалистических и механистических направлений в буржуазной психологии

Материалистическое понимание психики в истории русской науки

Психика как свойство мозга

Психика как отражение объективного мира

Социальная обусловленность сознания человека

Общая характеристика психических процессов

Методы психологического исследования

Наблюдение

Эксперимент

Теоретическое и практическое значение психологии

Глава II. Физиологические основы психики

Нервная система и её функции

Развитие нервной системы

Кора больших полушарий головного мозга как орган высшей нервной деятельности

Основные процессы и закономерности высшей нервной деятельности

Значение учения И. П. Павлова о высшей нервной деятельности для психологии

Глава III. Развитие психики и человеческого сознания

Общее понятие о развитии психики

Безусловные рефлексы и инстинкты

Условные рефлексы и навыки

Интеллектуальное поведение животных

Возникновение и развитие человеческого сознания

Глава IV. Ощущение

Общее понятие об ощущении

Анализаторы и их деятельность

Значение ощущений в познании объективного мира

Виды ощущений

Зрительные ощущения

Слуховые ощущения

Обонятельные ощущения

Вкусовые ощущения

Ощущения тепла и холода

Тактильные ощущения

Мышечно-двигательные ощущения

Ощущения равновесия

Органические ощущения

Ощущения боли

Чувствительность и её пороги

Адаптация и сенсибилизация

Развитие ощущений

Глава V. Восприятие

Общее понятие о восприятии

Физиологические основы восприятия

Выделение объекта восприятия

Апперцепция

Восприятие пространства

Зрительные иллюзии

Восприятие времени

Восприятие движений

Значение мышечно-двигательных, осязательных, зрительных и органических ощущений в восприятии движений

Общая характеристика процесса восприятия движений

Специализированные восприятия в спорте

Наблюдение

Глава VI. Внимание

Общее понятие о внимании

Физиологические основы внимания

Колебание внимания

Объём внимания

Интенсивность внимания

Устойчивость внимания

Непреднамеренное и преднамеренное внимание

Устойчивое и неустойчивое внимание

Сосредоточенное и распределённое внимание

Глава VII. Память

Общее понятие о памяти

Физиологические основы памяти

Ассоциации

Запоминание

Механическая и логическая память

Воспроизведение

Виды памяти

Типы памяти

Значение двигательной памяти в спорте

Глава VIII. Представление и воображение

Общее понятие о представлении

Представления памяти и представления воображения

Единичные и общие представления

Отличие представлений от понятий

Зависимость ясности представлений от практической деятельности

Физиологические основы представлений

Развитие представлений

Виды представлений

Мышечно-двигательные представления

Общее понятие о воображении

Виды воображения

Развитие воображения

Глава IX. Мышление и речь

Общее понятие о мышлении

Физиологические основы мышления

Понятия и суждения как отражение действительности

Основные виды мыслительных операций

Общее понятие о речи

Основные свойства речи

Виды речи

Глава X. Эмоции

Общее понятие об эмоциях

Физиологические основы эмоций

Настроения

Чувства

Аффекты

Значение чувств в спортивной деятельности

Глава XI. Волевые процессы

Общее понятие о воле и произвольных действиях

Физиологические основы произвольных действий

Значение автоматических движений в волевой деятельности

Психологическая характеристика произвольных действий

Реакции и их значение в спорте

Волевые усилия и их значение в спорте

Развитие волевых процессов

Глава XII. Психологическая характеристика деятельности

Общее понятие о деятельности

Основные виды деятельности

Умения и навыки

Значение навыков в спортивной деятельности

Формирование и закрепление навыков

Развитие психических процессов в спортивной деятельности

Волевые качества спортсмена

Специальные качества спортсмена

Глава XIII. Психологическая характеристика процесса обучения и тренировки в спорте

Общая характеристика процесса обучения в спорте

Показ движений

Значение двигательных представлений в обучении движениям

Объяснение показываемых движений

Общая характеристика процесса спортивной тренировки

Состояние тренированности

Глава XIV. Темперамент и характер

Общее понятие о психологических особенностях личности

Общее понятие о темпераменте и характере

Темперамент

Виды темпераментов

Физиологические основы темперамента

Воспитание темперамента

Характер

Целенаправленность

Инициативность

Активность

Дисциплинированность

Решительность

Стойкость

Глава XV. Способности и одарённость

Общее понятие о способностях и одарённости

Метод тестов и его критика

Критика механистических теорий развития способностей

Диалектико-материалистическое понимание природы способностей и их развития

От автора

Психология является одним из основных учебных предметов в педагогических институтах, в том числе в институтах и техникумах физической культуры, призванных готовить кадры учителей физического воспитания для школы. Преподавание психологии в этих учебных заведениях имеет целью:

1) раскрытие с материалистических позиций истинной сущности психических процессов и психологических черт личности человека, марксистское освещение основных психологических проблем и содействие на этой основе формированию у студентов диалектико-материалистического мировоззрения;

2) сообщение студентам конкретных научно обоснованных знаний об основных закономерностях психических процессов с тем, чтобы они могли с пользой применить эти знания в своей практической педагогической деятельности, в частности в понимании и правильном осуществлении процессов обучения и воспитания.

Исходя из этих задач, автор стремился дать описание и объяснение психических процессов в свете физиологического учения И. П. Павлова о законах высшей нервной деятельности. С этой целью автор считал необходимым включить в книгу изложение общих закономерностей высшей нервной деятельности в их применении к психологии и вместе с тем при описании отдельных психических процессов возможно детальнее раскрыть их условно-рефлекторные механизмы, насколько это позволяет современное состояние научных исследований в этой области.

Материалистическое учение И. П. Павлова о законах высшей нервной деятельности является той естественно-научной базой, без знания которой невозможно ни правильное понимание, ни плодотворное изучение психических процессов. Автор, однако, далёк от мысли сводить изучение психологии только к выяснению её естественно-научного фундамента. Методологической основой психологии, как и всякой другой науки, является марксистско-ленинская философия. Правильное понимание психических процессов и закономерностей развития психологических особенностей личности человека возможно только на базе выяснения их обусловленности общественным бытием человека как социального существа.

В связи с этим автор стремился при изложении проблемы развития психики и человеческого сознания, а также при анализе процессов мышления, воли, темперамента, характера, способностей и других черт личности человека показать их зависимость от условий жизни и общественно-трудовой деятельности.

В целях возможно большего приближения изложения к специфике физкультурных высших учебных заведений освещение и анализ процессов ощущения, восприятия, мышления и др. дан в книге по возможности на примерах и материалах из области физической культуры и спорта. С этой же целью, в книгу включено рассмотрение отдельных вопросов психологии спорта, например психологическая характеристика процессов обучения физическим упражнениям и спортивной тренировки, воспитания морально-волевых качеств спортсмена и др.

Эта книга не могла бы быть написана, если бы автор не опирался при этом на работу коллектива научных сотрудников руководимой им кафедры психологии Государственного центрального ордена Ленина института физической культуры имени Сталина в Москве. Особую признательность автор выражает доцентам Г. М. Гагаевой и О. А. Черниковой, материалы ценных исследований которых в области психологии спорта использованы в данной книге при освещении таких вопросов, как психологическая характеристика спортивной деятельности, специализированные восприятия в спорте, природа двигательных навыков, значение эмоционально-волевых процессов в спортивной тренировке и др.

Автор отдаёт себе отчёт в большой трудности стоявших перед ним задач и будет благодарен за все указания и критические замечания, которые послужат к улучшению данной книги.

15/IX 1954 г.

П. А. Рудик

Глава I. Предмет и методы психологии

Общее понятие о предмете психологии

Предметом научного познания является окружающий человека объективный мир, явления природы и общества. Знакомясь с предметом какой-либо науки, мы узнаём, что изучает данная наука.

Методами научного исследования называются основные пути, способы или приёмы, с помощью которых та или иная наука исследует свой предмет. Знакомясь с методом данной науки, мы узнаём, как эта наука исследует свой предмет. Каждая наука имеет своей задачей познание объективных закономерностей тех явлений, которые она изучает. В зависимости от специфических особенностей изучаемых явлений в науке применяются соответствующие методы, приёмы и способы их исследования.

Правильно понять предмет той или иной науки, а также и правильно воспользоваться соответствующими методами научного исследования можно только на основе диалектико-материалистической методологии, на основе марксистско-ленинского философского понимания устройства мира и его самых общих законов. Исходя из марксистского учения о природе и обществе, советская психология рассматривает свой предмет — психику как свойство высокоорганизованной материи — мозга, как субъективное отражение объективного мира.

Психология пришла к этому единственно правильному взгляду на природу психики не сразу, а в процессе длительной борьбы. С самого начала возникновения научной мысли в психологии всегда происходила борьба двух мировоззрений — материалистического и идеалистического. Являясь надстройкой над экономическим базисом, философские взгляды общества классово обусловлены, отражают и защищают интересы тех или других классов общества.

Идеализм всегда был и остаётся реакционным мировоззрением, выражающим интересы эксплуататорских классов общества. Во все времена идеализм опирался и опирается на псевдонаучные положения, связанные с мистикой и религией. Материализм же всегда опирался на научные данные, всегда являлся революционным мировоззрением, выражающим интересы трудящихся масс. Идеализм утверждает, что в основе мира лежит «духовное» начало, или «дух», который является первичным по отношению к материальному миру, являющемуся производным, вторичным. По учению идеалистов, материя есть лишь воплощение «абсолютного сознания», или «мирового духа», являющегося первопричиной всего существующего.

В основном вопросе об отношении мышления и бытия материализм стоит на единственно правильной, научно обоснованной и совершенно противоположной точке зрения, утверждая, что первична материя, сознание же является вторичным, производным от материи. На протяжении всего своего существования психология была ареной ожесточённой борьбы материалистических и идеалистических направлений.

Идеалистическое понимание предмета психологии возникло ещё в древнегреческой философии как «учение о душе» человека. Телу человека древнегреческие философы-идеалисты противопоставляли его нематериальную «душу», которая, по их понятиям, является истинной сущностью человека — управляет всеми его действиями. Будучи нематериальной, «душа» недоступна наблюдению с помощью органов чувств и может быть познана только путём внутреннего созерцания. Так создалось понятие «душа» как предмет психологии. Сам термин «психология» означает «учение о душе» (от греческих слов «психе» — душа и «логос» — слово, наука).

Психология как «учение о душе» совершенно лишена каких бы то ни было признаков научности. Это не наука, поскольку, будучи основана на идеалистических положениях, она рассматривает свой предмет в полном противоречии с человеческой практикой. Несмотря на своё длительное существование, она не могла создать действительно научных знаний в области изучения психических явлений, оставаясь на всём протяжении истории научной мысли пособницей мистики и религии.

В конце XVII в. возникло новое направление, которое получило название эмпирической психологии. Возникновение этого направления в психологии связывается с именем английского философа Дж. Локка (1632—1704). Слово «эмпирический» образовано от греческого слова «эмпейра», что означает «опыт». Локк утверждал, что истинное познание возникает только в результате опыта, т. е. на основе ощущений и восприятий, что знания, которые получены человеком из других источников, а не из ощущений и восприятий, являются бездоказательными.

Все истинные знания, заявлял Локк, проистекают из опыта, а опыт есть не что иное, как восприятие окружающей действительности с помощью органов чувств. Но «душа» человека не может служить предметом такого восприятия. Сколько бы мы ни старались наблюдать свою «душу», мы не в состоянии этого сделать. «Душа» недоступна также и внутреннему, субъективному наблюдению.

Внутренний опыт даёт нам знания только об отдельных психических состояниях или процессах: путём внутреннего опыта мы можем сознавать радость или горе, иметь всплывшие в нашей памяти воспоминания об определённых предметах, испытывать те или иные желания и т. д. Отсюда Локк сделал вывод, что предметом психологии могут быть только отдельные психические процессы или состояния, а не «душа», которая реально не существует, так как не дана в нашем опыте.

Эмпирическая психология, отказавшаяся от понятия «душа» и считавшая своим предметом психические процессы, явилась в этом отношении прогрессивным направлением по сравнению с психологией как «учением о душе». Все свои выводы эмпирическая психология стремилась строить на наблюдении и эксперименте. Оба эти метода были заимствованы эмпирической психологией из естественных наук, которые стали быстро развиваться в XVII в., но эти методы опытного исследования приобрели в эмпирической психологии субъективистский характер, превратившись в методы самонаблюдения и субъективного эксперимента.

Особенность самонаблюдения и субъективного эксперимента, применённых в эмпирической психологии, заключалась в том, что психолог-эмпирик прежде всего сосредоточивался на внутреннем восприятии тех или других своих собственных психических процессов и в результате такого внутреннего или интроспективного наблюдения описывал их. Он даже пытался установить определённые закономерности в течении своих психических процессов, причём основанием к утверждению этих закономерностей считал все те случаи, когда его наблюдения, добываемые путём интроспекции (самонаблюдения), характеризовались некоторым постоянством.

Эмпирической психологии за время её существования удалось собрать большой материал по субъективной характеристике отдельных психических процессов, например памяти и внимания. Однако при всём этом эмпирическая психология как научная дисциплина оказалась полностью несостоятельной и неспособной создать научную психологию, поскольку она, как и предыдущие направления в понимании предмета психологии, в методологическом отношении стояла на позициях идеализма. Идеализм эмпирической психологии проявлялся в особой форме — в форме дуализма. Дуализм является таким направлением в идеалистической философии, которое утверждает, что мир состоит из двух самостоятельных и не связанных друг с другом начал — материального и духовного.

Основным признаком материальных явлений дуалисты считали протяжённость. Духовные процессы такой протяжённостью не отличаются, они даны только в сознании человека. Это. и послужило для философов-дуалистов основанием к выделению этих явлений в особый мир духовных явлений, существующих и развивающихся совершенно независимо от явлений протяжённого материального мира. В соответствии с этим эмпирическая психология считала психику человека независимой от деятельности мозга и окружающей среды. Таким образом, в понимании предмета психологии эмпирическая психология стояла на почве идеалистической философии.

Крупным недостатком эмпирической психологии был субъективистский характер применяемых ею методов исследования психических процессов. Эмпирическая психология считала, что психические процессы по своей природе недоступны объективному наблюдению, являвшемуся методом научного исследования в естествознании, что в психологии возможно только внутреннее наблюдение, или интроспекция, в процессе которой человек может наблюдать только свои собственные психические переживания. Естественно, что метод самонаблюдения вследствие своего субъективистского характера не мог обеспечить построение действительно научной психологии. Опиравшиеся на этот метод исследования психологов-эмпириков не могли положить основание для точного научного знания.

Опираясь на философский дуализм, согласно которому мир состоит из двух начал — материального и духовного, психологи эмпирического направления учили, что и человек соединяет в себе два различных начала — материальное (выражающееся в его телесной организации, в нервно-мышечных и иных физиологических функциях) и духовное (выражающееся в субъективных психических переживаниях и процессах). Вопрос о том, какая связь существует в человеке между материальными, телесными функциями и психическими процессами, составил существо психо-физической проблемы. На этот вопрос эмпирическая психология в разное время давала разные ответы, но всегда ненаучно.

Данные опыта показывают, что между телесными процессами в нашем организме, доступными внешнему наблюдению, и внутренними, психическими процессами всегда существует какая-то определённая связь. Если нарушается правильное течение физиологических процессов, то это сейчас же приводит к соответствующим изменениям и в течении психических процессов. Например, в зависимости от физического состояния своего организма человек чувствует то усталость, то, наоборот, бодрость. В эмпирической психологии было создано несколько теорий для объяснения этой наблюдаемой в повседневном опыте связи между телесными функциями в организме и психическими переживаниями.

Одна из этих теорий утверждала, что между материальным началом в человеке и его психическими процессами существует взаимодействие. Сущность этой так называемой теории взаимодействия состояла в утверждении, что физиологические процессы в организме человека воздействуют на его психические процессы, и наоборот, когда возникают определённые психические состояния, они сразу воздействуют на телесные функции, вызывая соответствующие физиологические процессы.

Это утверждение создавало для психологов эмпирического направления, стоявших на позициях дуализма, большие затруднения. Поскольку, по учению психологов-эмпириков, материальный и духовный миры принципиально различны и совершенно не связаны друг с другом, постольку непонятно, как может совершаться между ними указанное взаимодействие. С точки зрения эмпирической психологии нельзя утверждать, что материальные телесные процессы переходят в духовные, а духовные — в физические, потому что эмпирическая психология признаёт принципиальное различие материального и духовного миров.

Она утверждает, что характерной особенностью материального мира является его протяжённость: все материальные явления находятся в пространстве, отличаются протяжённой формой, измеряются пространственными мерами. Что же касается психических процессов, то, по учению эмпирической психологии, все они характеризуются свойством сознания и к ним пространственные меры и определения не применимы.

Отвергнув по указанным соображениям теорию взаимодействия, эмпирическая психология выдвинула вторую — так называемую теорию психо-физического параллелизма. Теория психо-физического параллелизма утверждала, что материальные и духовные процессы в человеке представляют собой два рода совершенно независимых друг от друга явлений, протекающих в то же самое время параллельно один другому.

Это значит, что когда, например, при ходьбе в нашем организме совершаются определённые материальные (мышечные и нервные) процессы, то в это же время в нашем сознании происходит некоторая смена психических переживаний (мы воспринимаем свою ходьбу), но совершенно независимо от первых.

По этой теории оказывается, что нервно-мышечные процессы, с одной стороны, и двигательные ощущения — с другой, существуют одновременно, но только как параллельные, по существу ничем не связанные друг с другом явления: просто ряд материальных явлений и независимо от него существующий ряд психических явлений совпадают друг с другом во времени так, что определённым изменениям в одном ряду соответствуют строго определённые, но совершенно не зависимые ют первых изменения в другом ряду. Человеку лишь кажется, что материальные нервно-мышечные процессы в его теле воздействуют на психические процессы и вызывают определённые ощущения, по существу же эти два ряда явлений полностью независимы и только параллельны друг другу.

Естественно, возникает вопрос: чем же обусловлено то, что психические процессы в сознании человека и материальные процессы в его организме, будучи ничем не связаны, в то же время существуют строго параллельно друг другу? Поскольку философы-дуалисты стояли на позициях идеализма и признавали, что в основе мира лежит и управляет им духовное, божественное начало, они в полном согласии с таким идеалистическим мировоззрением утверждали, что параллельное существование в человеке материальных и духовных процессов предустановлено богом (так называемая «предустановленная гармония»).

Становится совершенно ясным, что теория психо-физического параллелизма ненаучна, а вместе с ней уничтожается и сколько-нибудь научная база эмпирической психологии в целом. Эмпирическая психология путём самонаблюдения и эксперимента смогла накопить известное количество знаний описательного характера о психических процессах, но: 1) она накопила эти знания вопреки своей идеалистической основе, вопреки дуалистическому пониманию природы человека, и 2) она не могла дать действительного научного объяснения этим накопленным ею фактам, поскольку объяснение психических процессов давалось эмпирической психологией совершенно ложное, основанное на идеалистическом понимании природы психики.

Реакционный характер современных идеалистических и механистических направлений в буржуазной психологии

В современной буржуазной науке идеалистическая психология имеет много направлений, которые при всём своём внешнем различии сохраняют общую всем им идеалистическую сущность — утверждение обусловленности поведения человека заложенным в нём самом духовным началом. Широкое распространение в современной американской реакционной .психологии получил фрейдизм (названный так по имени основателя этого учения З. Фрейда).

Фрейдизм рассматривает поведение человека как обусловленное его «подсознанием», в первую очередь неосознанными инстинктивными половыми влечениями. Половое влечение, по Фрейду, является единственным «законом» психики человека, фаталистически предопределяющим всё его поведение, а также и все явления общественной жизни, начиная от религиозных обрядов первобытных обществ и кончая современными революциями. Это реакционное течение в современной буржуазной психологии целиком поставило себя на службу американскому империализму, стремясь отрицать роль сознания и его обусловленность общественным бытием человека.

Другим примером идеалистических направлений в современной буржуазной психологии может служить семантическая психология. Представители этого направления отводят большое место в психике человека языку, но понимают происхождение и сущность языка идеалистически. Язык, по учению семантиков, не средство общения людей, возникшее и развившееся в процессе их общественно-трудовой деятельности, не непосредственная действительность мышления, отражающего объективно существующие закономерности вещей, а просто прирождённая человеку способность, не стоящая ни в какой связи с объективным миром.

По их учению, слова и выраженные ими общие понятия — лишь условные звукосочетания, знаки, не отражающие чего-либо реального. Отсюда семантики приходят к отрицанию объективных закономерностей и причинных связей между явлениями. Все противоречия общественной жизни они объясняют как обусловленные «несовершенством языка и отсутствием семантической выучки». Причину социальных противоречий в буржуазном обществе они видят всего лишь в недостатках языка и вытекающем отсюда взаимном непонимании людей. Таким образом, семантики стремятся затуманить сознание трудящихся в капиталистических странах, увести их от борьбы за интересы рабочего класса.

Представители семантической психологии восстают против активности сознания, отрицают его роль в познании и переустройстве человеком окружающего мира, отрывают мышление от языка, считая последний совокупностью каких-то знаков, не относящихся к реальной связи вещей и не могущих служить делу познания человеком действительности. Язык понимается ими как нечто произвольно выдуманное людьми вне всякой связи с историческим развитием человеческого общества.

Это отрицание активной роли сознания в деятельности людей характерно также и для так называемого социометрического направления, одного из последних в развитии современной буржуазной психологии. Эта новая «наука» ставит своей задачей изучение взаимоотношений между людьми, понимая эти взаимоотношения, как какие-то «психические связи», познаваемые лишь с помощью «интуиции» и недоступные ни чувственному восприятию, ни логическому анализу. Хотя в их существование можно лишь верить, они образуют, по учению социометристов, действительную основу взаимоотношений людей в обществе.

Эти взаимоотношения строятся, таким образом, не на материальной жизни общества, а на каких-то «психических связях», представляющих собой «межиндивидуальную природу общества». Нетрудно видеть, что представители социометрической психологии стремятся всеми силами исказить подлинную природу общественных отношений и увести трудящиеся массы от активного участия в классовой борьбе.

Ряд современных американских буржуазных психологов идеалистически рассматривает природу психологических особенностей личности человека. Личность, по их учению, не обусловлена в своём развитии социальной средой и образом жизни человека, а представляет собой индивидуум, всё будущее развитие которого определяется его врождёнными биологическими особенностями.

По учению некоторых американских психологов, «психо-физическую» основу личности представляют своеобразные «нейрограммы», которыми характеризуется мозг данного человека от самого рождения. Однако они не рассматривают эти «нейрограммы» как всем известные физиологические нервные процессы, но ставят их над последними как какие-то особые, свойственные мозгу силы, определяющие собой потребности человека и организующие его интеллект и волю. Таким образом, интеллектуальные процессы человека и его волевые проявления объявляются зависящими не от условий жизни, а от каких-то прирождённых мистических свойств их нервной организации.

Этими врождёнными биологическими особенностями мозга они стремятся «обосновать» свои расистские взгляды, «доказать» изначальную врождённую неполноценность негров и превосходство над ними психики англо-саксов. В этой же связи следует рассматривать и большое распространение в американской психологии психотехнических исследований и измерений, с помощью которых якобы можно определить врождённые качества интеллекта и профессиональную пригодность человека к той или другой специальной деятельности, обусловленную его врождёнными биологическими особенностями.

Следует отметить также большое развитие в современной американской буржуазной психологии психологических исследований в области религии. Задачей этих исследований является «показать» якобы положительную роль религии в жизни общества и отдельных людей, представить религиозные верования как истинное «завоевание жизни», а стремления трудящихся к активному участию в общественной жизни, их борьбу за переустройство общества как «уход от жизни».

Современные идеалистические направления в психологии являются самыми реакционными и целиком ставят себя на службу империализму. Это полностью относится и к такому направлению в психологии, как бихевиоризм.

В конце XIX и начале XX в. в американской психологии возникло направление, которое получило название бихевиоризма, или науки о поведении (от английского слова «бихевиор» — поведение). Бихевиористы утверждали, что предмет психологии, если мы хотим создать действительную науку, нужно изучать исключительно объективными методами, как единственно научными, т. е. с помощью объективного наблюдения и объективного эксперимента. Но в таком случае предметом психологии не могут быть психические процессы, поскольку их нельзя наблюдать объективно, т. е. с помощью внешних органов чувств, или экспериментировать с ними так, как мы экспериментируем в химии или физике с материальными явлениями и процессами.

Бихевиористы утверждали, что предметом психологии должно быть поведение человека, под которым они понимали действия и поступки, доступные внешнему наблюдению. То, как человек ходит, сидит, как он говорит, какова мимика его лица, т. е. всё то, что доступно внешнему наблюдению с помощью органов чувств, и должна, по мнению бихевиористов, изучать современная психология.

Что же касается психических процессов, то они, как «недоступные объективному наблюдению», не могут быть, по мнению бихевиористов, предметом изучения подлинной науки, не могут служить целям научного объяснения объективно наблюдаемых фактов поведения человека и должны быть поэтому полностью изгнаны из психологической науки. При этом бихевиористы утверждали, что они стоят в построении психологической науки на позициях материализма.

Однако материализм, который лежит в основе бихевиоризма, не является в полном смысле научным материализмом. Это так называемый механистический материализм, неспособный раскрыть истинную сущность объективного мира и его законов.

Стоя на позициях механистического материализма, бихевиористы утверждали, что поведение человека, его поступки можно изучать и объяснять лишь на основе данных объективного наблюдения. Это объективное наблюдение показывает, учили бихевиористы, что поведение человека в своей основе определяется не внутренними психическими процессами, а механическими воздействиями внешней среды по принципу, который они обозначили термином «стимул — реакция»; внешняя среда путём того или иного раздражения воздействует на организм человека; эти раздражения (зрительные, слуховые, осязательные, температурные и т. д.) и есть стимулы, которые побуждают человека к ответным действиям или реакциям.

Бихевиоризм отрицает какое бы то ни было значение в поведении человека за внутренними, субъективными психическими переживаниями. Изучая поведение человека, бихевиористы не спрашивают о том, что тот думает, чувствует или чего желает. Они просто узнают, какие стимулы и как на него действуют, т. е. какие именно внешние раздражения воздействуют на человека и как именно реагирует человек на эти раздражения. Так как между внешними стимулами и реакциями существует закономерная связь, то, зная принципы этой связи, можно безошибочно добиваться от человека нужного поведения, совершенно не обращаясь к его внутренним психическим переживаниям.

Психические процессы, с точки зрения бихевиоризма, не имеют причинного значения в поведении человека. Они только «сопровождают» это поведение. Причинные же связи, закономерно определяющие собой поведение человека, лежат во взаимодействии внешних физических факторов с действиями человека. Человек сделал движение, повернулся в сторону. Он это сделал не потому, что «захотел» повернуться или испытал какое-нибудь «чувство» неловкости, которое заставило его повернуться. Ни хотение, ни чувство не могут заставить человека выполнить то или другое движение. Они не могут служить причиной действий, так как действия в своей основе материальны и могут быть вызваны только материальными причинами.

Такими причинами может быть либо звук, в сторону которого человек повернулся, либо какое-нибудь зрительное или температурное раздражение, действующее на организм и закономерно вызывающее в нём соответствующие нервно-мышечные процессы, в результате которых человек совершает то или иное действие. Только материальные раздражения могут вызвать материальные движения и явиться, таким образам, причиной поведения. Желания же, мысли, чувства, которые в это время переживаются человеком, являются просто добавочными моментами, сопровождающими поведение, но не играющими в нём причинной роли.

Психические процессы, по мнению бихевиористов, суть лишь эпифеномены, т. е. добавочные явления, находящиеся вне причинных связей, существующих между действительными явлениями, или феноменами. Только в мире феноменов (действительных, материальных явлений) существуют причинные связи, благодаря которым одно из этих явлений выступает как причина, другое — как следствие.

Такая точка зрения на роль сознания в поведении человека представляется противоречащей фактам и отвергается современным научным мышлением, опирающимся на философию диалектического материализма. Однако она полностью соответствует основным положениям механистического материализма. Любой факт поведения человека механистический материализм объясняет исключительно взаимодействием физиологических процессов в организме человека, исключая роль сознания. Если мы хотим дать действительно научное объяснение поведения, мы должны исследовать не внутренний психический мир человека, а его внешние движения (реакции), сопоставив их с внешним же физическим раздражением (стимулом).

Под реакциями бихевиористы понимают движения человека, совершаемые при выполнении того или иного действия; под стимулами — доступные внешнему наблюдению раздражения внешнего мира, вызывающие у человека те или иные реакции. Только изучив, какие стимулы вызывают те или другие реакции, психолог, по мнению бихевиористов, поймёт существо изучаемого им предмета — поведения — и научится закономерно управлять им, совершенно не обращаясь к внутреннему психическому миру человека.

Бихевиоризм, как и предшествующие направления, не разрешил задачи построения действительно научной психологии, хотя в отличие от них стремился в своих методологических основах опираться на материализм. Основываясь на механистическом материализме, бихевиоризм приходил к отрицанию всякого объективного значения за психическими процессами и игнорировал их изучение, что на практике приводило к грубым извращениям в области применения психологии в педагогике, хозяйственной жизни и т. д.

Нельзя согласиться с отрицанием роли сознания в поведении человека, как этому учит бихевиоризм. Как бы ни уверяли бихевиористы в противоположном, остаётся фактом, что именно мысли, чувства человека являются самыми настоящими побудителями к совершению тех или иных действий. То, какие у человека мысли, чувства и желания, имеет громадное значение в его деятельности. Примером может служить область воспитания или хозяйственной деятельности.

В своей педагогической деятельности каждый педагог всегда имеет дело с сознанием ученика: он старается воздействовать на сознание ученика, вызвать у него определённые мысли, понятия, возбудить у него известное желание, воспитать необходимые чувства. Так же поступаем мы и на производстве, когда стремимся улучшить качество работы и поднять производительность труда рабочих.

Советская психология отрицает бихевиоризм с его механистическим материализмом и вытекающей из него ложной и вредной практикой в области воспитания и хозяйственной жизни. Когда на социалистических предприятиях в СССР ставится задача рационализации производства и повышения продуктивности труда, мы обращаемся к сознанию трудящихся, стараемся добиться того, чтобы они понимали, что от них требуется, чтобы у них были активные стремления идти навстречу этим требованиям, чтобы они испытывали необходимые положительные чувства, содействующие повышению продуктивности их труда.

Организуя производство, стремясь повысить качество и количество продукции, мы не только оснащаем наши предприятия передовой техникой, не только создаём наиболее рациональную организацию труда, но и обязательно обращаемся к сознанию трудящихся, организуем социалистическое соревнование, в процессе которого трудящиеся социалистических предприятий сознательно стремятся к повышению продуктивности своего труда на общую пользу.

В противоположность механистическому материализму бихевиористов советская психология в понимании своего предмета исходит из диалектического материализма.

Материалистическое понимание психики в истории русской науки

Материалистическое в своей основе понимание природы психических явлений было характерно для передовой русской науки и общественной мысли. Ещё М. В. Ломоносов при анализе восприятий указывал на зависимость ощущений от воздействий внешних предметов и на определяющую при этом роль работы головного мозга.

М. В. Ломоносов считал, что не только протяжённость вещей, их форма, движение и другие «первичные» качества, но и так называемые «вторичные» качества (цвет, запах, вкус, звучание и т. д.), познаваемые нами в вещах, существуют объективно, присущи самим вещам.

Ощущения этих свойств имеют своим источником физическое воздействие внешних предметов на органы чувств и вызванные этим воздействием нервные процессы в мозгу: «Таковым образом кислая материя, в нервах языка содержащаяся, — писал Ломоносов, — с доложенными на язык кислыми частицами сцепляется, перемену движения производит и в мозге оную представляет». Ломоносов считал ощущения необходимым условием правильного познания человеком окружающего мира, поскольку они являются результатом непосредственного воздействия на мозг материальных, независимо от человеческого сознания существующих предметов.

Материалистическое понимание сущности психических процессов мы находим и в воззрениях А. Н. Радищева. Природа, по словам Радищева, существует самостоятельно и независимо от сознания человека; «бытие вещей, — писал он, — независимо от силы познания о них и существует по себе». «Вещи существуют сами по себе, каждая в своей особенности».

Стоя на позициях материалистического монизма, Радищев утверждал отсутствие в природе каких-либо других начал, кроме материи («телесности»): «Устремляй мысль свою; воспаряй воображение; ты мыслишь органом телесным, как можешь представить себе что-либо, опричь телесности? Обнажи умствование твое от слов и звуков, телесность явится пред тобою все мысли?», — писал он. Радищев неоднократно в своих высказываниях подчёркивал, что психика неотделима от мозга и что её источником является чувственно воспринимаемый мир. «Не с телом ли растет душа, не с ним ли мужает и крепится, не с ним ли вянет и тупеет? Не от чувств ли ты получаешь все свои понятия и главе», — писал он.

По его словам, «орудием» мысли является мозг, а «орудием» ощущений — нервы и органы чувств. Способность мышления связана с деятельностью именно мозга, а не какого-либо другого органа человеческого тела: «Мысль свойственна одной главе, а не ноге или руке», и далее: «Мысль находится в твоей главе», — писал он.

Без деятельности мозга невозможны ни процессы памяти, ни воображение, ни деятельность рассудка с образованием понятий. Мозг — материальная основа психики, без него человек не может быть «разумною тварию». Радищев рассматривал человека как часть природы, указывая на его происхождение от животных, на то, что человек имеет с животными сходное строение и, «в существенности, следует одинаковым с ними законам».

Но человек — разумное существо, и Радищев ставит это в связь с вертикальным положением тела человека, с тем, что он должен не пресмыкаться «по земле, а смотреть за ее пределы», что его руки освободились от труда и стали «человеку путеводительницы к разуму».

Следует отметить, что Радищев указывал также на значение речи в развитии человеческого сознания: «Мысли наши, — писал он, — суть токмо знамения вещей, изражаемые произвольными звуками», речь есть «средство к собранию мыслей воедино». Пока вещи не дано названия, пока мысль о вещи не выражена в словах, «она разуму нашему чужда, и он над нею не трудится».

Материалистических взглядов на сущность человеческого сознания придерживался и А. И. Герцен. Он вёл решительную борьбу против идеалистического понимания природы, против, отрыва сознания от материи; «сознание, — писал он, — вовсе не постороннее для природы, а высшая степень её развития».

Герцен утверждал реальность психики и её органическую связь с материальным миром: психика порождается материей, как свойство мозга, и является производным, вторичным результатом воздействия природы на мозг. Сознание неотделимо от своей материальной основы — мозга. «Мозг, как орган высших способностей, — писал Герцен, — рассматриваемый при отправлении своей деятельности, прямо ведёт к изучению отношения нравственной стороны к физической и таким образом к психологии».

Утверждение, что сознание представляет собою самостоятельную субстанцию, независимую от материи, Герцен считал бессмысленным: человеческое сознание, существующее без природы, без тела, говорил он, всё равно что «мысль, не имеющая мозга, который бы думал её, ни предмета, который бы возбудил её».

Признавая сознание свойством мозга, утверждая его вторичность по отношению к бытию, А. И. Герцен был далёк от того, чтобы считать его лишь пассивным отражением объективного мира, лишённым способности активно воздействовать на мир. Подобная ложная точка зрения на природу сознания свойственна, по его словам, лишь материалистам-метафизикам (механистам), которые хотят ум сделать особого рода зеркалом, которое отражало бы данное, не изменяя его. По мысли Герцена, сознание активно по своей природе.

В этом утверждении, по сравнению со своими предшественниками, Герцен сделал шаг вперёд к диалектико-материалистическому пониманию сущности сознания. Однако он, как и другие революционные демократы XIX в., был ещё далёк от точки зрения исторического материализма, утверждающего обусловленность сознания человека его общественным бытием.

Герцен стремился рассматривать человеческую историю и природу в их развитии, утверждая, что между развитием природы и развитием общества нет непроходимой границы, что развитие природы незаметно переходит в развитие общества, что «это две главы одного романа, две фазы одного процесса, очень далёкие на закраинах и чрезвычайно близкие в середине».

Он утверждал, что только через познание социальных условий жизни можно преодолеть биологизм в понимании психики человека. «Социология вырвет человека из анатомического театра и возвратит его истории», — говорил Герцен. Однако он ещё не сознавал законов исторического развития общества и в связи с этим ещё не понимал всей обусловленности сознания человека его общественным бытием.

Материалистические взгляды на природу психики характерны также для В. Г. Белинского и Н. Г. Чернышевского. В решении вопроса об отношении сознания к бытию Белинский твёрдо стоял на позициях материализма, считая материю первичным, исходным началом, а сознание вторичным, как свойство материи: «самые отвлечённые умственные представления, — говорил он, — всё-таки суть не иное что, как результат деятельности мозговых органов».

Он всегда подчёркивал, что именно мозг является материальной основой самых высших проявлений человеческой психики, что мозг — «орган высших способностей», предлагая остановиться «в благоговейном изумлении перед этой массой мозга, где происходят все умственные отправления». Психолог, который пренебрежёт этим положением и начнёт рассматривать умственные проявления человека в отрыве от мозга, будет «удивляться в человеке следствию мимо причины». Отсюда Белинский делает вывод, что «психология, не опирающаяся на физиологию, так же не состоятельна, как и физиология, не знающая о существовании анатомии».

Вместе с тем Белинский был далёк от исключительно биологического подхода к пониманию сущности психики. Признавая обусловленность психики материальными процессами, совершающимися в мозге человека, утверждая, что по своему происхождению психика является свойством мозга, Белинский ясно сознавал, что в своём содержании развитие сознания человека зависит от социальных условий: «создаёт человека природа, но развивает и образует его общество», — писал он.

Однако, как и Герцен, Белинский не развил этого правильного положения, не раскрыл конкретных общественно-исторических закономерностей, обусловливающих развитие человеческого сознания. Выдающийся русский революционный демократ Н. Г. Чернышевский также стоял на позициях материалистического монизма в решении вопроса об отношении сознания к бытию. Мир по своей природе материален. В основе действительности лежит не «мировой дух» или «абсолютная идея», а материя.

Основным признаком материи является ее бытие независимо от человеческого сознания. «То, что существует, называется материей», — писал Н. Г. Чернышевский. Эта материя находится в постоянном движении, развитии, но развивается по своим собственным законам, не нуждаясь ни в какой потусторонней силе. «Законы природы — это сама природа, рассматриваемая со стороны своего действования», — утверждал он.

Чернышевский резко возражал против дуалистического понимания природы человека и вытекающего из него утверждения о независимости сознания человека от его тела. Он выдвигал идею о «единстве человеческого организма»; медицина, физиология, химия доказывают, что никакого дуализма в человеке нет; если бы у человека была ещё другая «натура», кроме материальной, она должна была бы в чём-нибудь обнаружиться. Но этого нет. Следовательно, «так как всё происходящее и проявляющееся в человеке происходит по одной реальной (т. е. материальной. — П. Р.) его натуре, то другой натуры в нём нет».

Утверждая материальное единство человеческого организма, Чернышевский был далёк от вульгарного материализма с его отождествлением психических процессов с телесными. Психическое и телесное в едином организме человека — качественно различные явления и не должны отождествляться.

«При единстве натуры мы замечаем в человеке два различных рода явлений: явления так называемого материального порядка (человек ест, ходит) и явления так называемого нравственного порядка (человек думает, чувствует, желает)», — писал он. Этот «ряд явлений нравственного порядка» и есть психика человека.

Чернышевский придавал огромное значение научному познанию психических явлений. Такое истинно научное познание психики возможно только на базе успешно развивающихся естественных наук. Психология в своём изучении психики должна опираться на твёрдый фундамент физиологии. Чернышевский строго проводил в отношении психических явлений идею детерминизма их внешними раздражениями и материальными условиями жизни человека, утверждая, что психические явления обусловлены внешними обстоятельствами, по отношению к которым они стоят, как следствие к причине.

Ощущение по самой своей природе, говорил Чернышевский, предполагает внешний предмет, производящий ощущение, и организованное соответствующим образом чувствующее существо, в котором происходит ощущение. Ощущения он рассматривал как отражение объективных свойств вещей. Предмет и его ощущение, по Н. Г. Чернышевскому, сходны, как «подлинник и копия». В этой связи и воля человека должна пониматься как «звено в ряду явлений и фактов, соединённых причинной связью».

Чернышевский, в противоположность существовавшей в его время психологии, страдавшей функционализмом в понимании психики человека, рассматривал психические процессы как свойства целостной человеческой личности, развивающиеся и приобретающие те или иные свои особенности в связи с деятельностью человека.

Интересны также замечания Чернышевского о природе воображения и мышления человека. Если существует нервная деятельность, говорил он, т. е. происходит беспрерывная смена ощущений и впечатлений, то прежние представления должны непрерывно сочетаться с новыми, а это и есть то, что называется воображением. Мышление же состоит в том, чтобы из массы ощущений и сохранившихся в памяти представлений выбирать такие, «которые соответствуют потребности мыслящего организма в данную минуту», мышление состоит «в выборе средств для действия, в выборе представлений, посредством которых можно было бы дойти до известного результата».

Таким образом, в понимании сущности как ощущений, так и представлений, воображения, мышления, воли Чернышевский стоял на материалистических позициях, утверждая обусловленность психических процессов воздействиями внешней среды и в то же время подчёркивая их значение в деятельности человека.

Выдающиеся русские революционные демократы XIX в., материалистически решая основной вопрос философии об отношении сознания к материи, подошли в этом своём решении к основным положениям диалектического материализма. Однако они были ещё далеки от рассмотрения вопроса об обусловленности сознания человека условиями материальной жизни общества, поскольку в развитии философских воззрений остановились перед историческим материализмом.

Этот недостаток является главным в теориях всех материалистов домарксовского периода; по словам К. Маркса, он состоит в том, что «предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта или созерцания, а не как чувственно-человеческая деятельность, практика; не субъективно».

Высказанное А. И. Герценом, В. Г. Белинским, Н. Г. Чернышевским материалистическое понимание природы психических явлений находится в соответствии с замечательными физиологическими исследованиями великих русских физиологов И. М. Сеченова и И. П. Павлова.

И. М. Сеченов утверждал обусловленность психики человека внешним миром, который с его предметными связями и отношениями является всегда первичным фактором в развитии сознания человека. В своём замечательном труде «Рефлексы головного мозга» он впервые раскрыл рефлекторный характер процессов мышления и в связи с этим указал на основную задачу научной психологии — изучение происхождения психических процессов как функции мозга.

Заслугой великого физиолога И. П. Павлова является экспериментальное изучение функций больших полушарий головного мозга. Эти экспериментальные исследования подтвердили правильность материалистического понимания психики как функции мозга, вскрыли ряд закономерностей нервных процессов, являющихся физиологической основой психики, установили их условно-рефлекторную природу.

И. П. Павлов создал учение о системности в работе коры головного мозга, которое легло в основу материалистического понимания природы навыков, процессов обучения и воспитания, установил типы высшей нервной деятельности и показал их значение для понимания темперамента и других проявлений личности человека. Учение И. П. Павлова о законах высшей нервной деятельности составило естественно-научную базу материалистического понимания природы психических явлений.

Психика как свойство мозга

Психика представляет собой свойство мозга — «высший продукт особым образом организованной материи». Она не существует вне материи, как это представляли себе философы-идеалисты. «Нельзя отделить мышление от материи, которая мыслит», — говорил К. Маркс. Таким материальным органом психики является мозг.

По словам В. И. Ленина, — «психическое, сознание и т. д. есть высший продукт материи (т. е. физического), есть функция того особенно сложного куска материи, который называется мозгом человека». «Всякий человек знает, — писал дальше В. И. Ленин, — и естествознание исследует — идею, дух, волю, психическое, как функцию нормально работающего человеческого мозга; оторвать же эту функцию от определенным образом организованного вещества, превратить эту функцию в универсальную, всеобщую абстракцию, «подставить» эту абстракцию под всю физическую природу — это бредни философского идеализма, это насмешка над естествознанием».

Советская психология строится на основе марксистского философского материализма, в корне противоположного вульгарному материализму. Вульгарные материалисты утверждали, что психика, сознание человека материальны, что мысль является таким же материальным продуктом мозга, как жёлчь — продуктом печени.

Признавая, что психика является продуктом мозга, марксистский философский материализм вместе с тем, в противоположность вульгарному материализму, не отождествляет их, а устанавливает между ними совершенно определённое качественное различие. «Что и мысль и материя «действительны», т. е. существуют, это верно. Но назвать мысль материальной — значит сделать ошибочный шаг к смешению материализма с идеализмом», — говорит В. И. Ленин.

Марксизм рассматривает материю и психику диалектически — в их становлении и развитии. Диалектический материализм утверждает, что окружающий нас материальный мир не всегда был таким, каким мы его сейчас наблюдаем, что материя, прежде чем достигнуть совершенного состояния, постепенно и закономерно развивалась в течение длительного периода. Вначале существовала лишь неорганическая материя, из которой на известном этапе её развития возникла органическая жизнь. Но и она не оставалась неизменной в своём развитии: вначале появились простейшие организмы, затем всё более и более сложные и совершенные, наконец, животные, наделённые нервной системой.

Психика является свойством высоко организованной живой материи. Но и у животных психика развивалась постепенно в связи с развитием и усложнением их организма. «Первое живое существо, — говорит И. В. Сталин, — не обладало никаким сознанием, оно обладало лишь свойством раздражимости и первыми зачатками ощущения. Затем у животных постепенно развивалась способность ощущения, медленно переходя в сознание, в соответствии с развитием строения их организма и нервной системы».

На определённой стадии развития органического мира животные в борьбе за существование уже не могли ограничиться простейшими способами приспособления к окружающей среде. Появились животные, у которых отыскание пищи, самосохранение и другие действия стали совершаться с помощью высшей нервной деятельности, характеризующейся наличием ощущений, восприятий, памяти, эмоций и т. д.

Эта форма приспособления к окружающей среде закрепилась и получила дальнейшее развитие, так как обладающие высшей нервной деятельностью животные получали преимущество перед другими в борьбе за существование.

Психика как отражение объективного мира

Когда мы говорим, что наша психика есть не что иное, как отражение действительности, этим мы прежде всего подчёркиваем её вторичный, производный характер. Психика не является чем-то первичным или самостоятельно существующим. Психические процессы существуют лишь постольку, поскольку в них отражается внешний мир: первично и независимо от нашего сознания существует внешний мир и лишь вторично, производно от него, психические процессы как отражение этого объективного мира в нашем сознании. Наше сознание в его различных формах есть отражение окружающего мира, субъективный образ этого мира, позволяющий нам познать мир во всём его своеобразии.

По этому вопросу происходила ожесточённая борьба между материалистическим и идеалистическим пониманием природы сознания. Так, в XIX в. немецкий физиолог Гельмгольц выступил с утверждением, что наши ощущения являются не отражением вещей и явлений внешнего мира, а всего лишь определёнными символами, значками, с помощью которых наше сознание обозначает внешние явления.

То, как тот или другой предмет внешнего мира отражается в сознании человека, вовсе не значит, что он так же и существует на самом деле. Ощущения, представления и понятия, по Гельмгольцу, не суть образы предметов окружающей действительности, они не имеют никакой аналогии с вещами, которые они представляют, они не образное отражение вещей в уме человека, а лишь определённые, только человеческому сознанию присущие символы.

Отсюда следует, что человек в своих ощущениях и представлениях не познаёт действительного мира так, как он существует, а всего лишь оперирует с определёнными, только ему, как человеку, присущими символами, знаками, но не с изображениями вещей.

В. И. Ленин подверг теорию символов уничтожающей критике. Наши ощущения суть отражения внешнего мира, утверждал он, не символы или иероглифы, а копии, снимки, отображения вещей и явлений внешнего мира.

Противники теории отражения утверждают, что наши ощущения не могут быть отражением объективного мира, так как они никогда не являются точными образами этого мира; у детей они менее совершенны, чем у наделённых большим опытом взрослых людей; у специалистов в той или другой области они более точны, чем у неспециалистов, и т. д.

Если бы наши ощущения являлись «зеркальными» отражениями действительности, то у всех людей эти отражения должны были бы быть одинаково точными. Однако когда В. И. Ленин говорил, что наши ощущения не что иное, как отражения окружающего мира, он вовсе не утверждал, что в каждом отдельном случае наши ощущения, будучи субъективными образами вещей, должны абсолютно точно совпадать с внешними объектами.

Даже в физическом мире отражения вещей в зеркале не всегда являются точными копиями этих вещей; всё зависит от того, каково зеркало: оно может быть правильным — и тогда оно отражает хорошо, но оно может быть погнуто — и тогда отражение будет расплывчатое, искажённое. Но и в том, и в другом случае это будет отражение внешней действительности.

Сознание человека во всей своей сложности действительно является отражением внешнего мира, но это вовсе не значит, что оно всегда — и у первобытного человека, и у современного учёного — отражает этот мир с одинаковой точностью и полнотой. Современный человек гораздо полнее, точнее отражает окружающий мир в своём сознании по сравнению с первобытным человеком, потому что к настоящему времени человеческое общество пережило колоссальную историю развития, усовершенствовались общественная жизнь человека и его трудовая деятельность, вместе с этим развилось и сознание человека.

Ленинская теория отражения утверждает, что сознание в своей основе есть не что иное, как отражение внешнего мира. Полнота же этого отражения и степень его точности стоят в связи с человеческой практикой, которая развивается и совершенствуется в процессе исторического развития человека. В. И. Ленин говорит, что «вне нас и независимо от нас существуют предметы, вещи, тела, что наши ощущения суть образы внешнего мира».

Социальная обусловленность сознания человека

Психика человека, его сознание возникает и развивается в процессе общественной жизни человека. Человек добывает средства к существованию с помощью труда, и это имеет определяющее значение для развития его сознания.

Ведущую роль в развитии психики человека играет образ жизни людей: применяя на различных ступенях развития человеческого общества различные способы производства средств к существованию и вступая в связи с этим в различные отношения друг с другом, люди тем самым развивали и свою духовную жизнь. «Таким образом, сознание с самого начала есть общественный продукт и остается им, пока вообще существуют люди», — писали К. Маркс и Ф. Энгельс.

Вместе с трудовой деятельностью стали развиваться производственные отношения людей, политическая жизнь с её классовыми противоречиями и классовой борьбой, государственное устройство, воспитание и обучение подрастающего поколения, искусство, литература, наука и т. д. Все эти закономерно исторически возникшие социальные явления не могли не оказать своего влияния на психику человека. Являясь свойством мозга, сознание человека по своему содержанию обусловлено социальными условиями жизни человека.

То, что у человека есть психические процессы — восприятия, представления, стремления и т. д., объясняется наличием у него высоко развитой и особым образом организованной нервной системы — мозга с его высшим отделом — корой больших полушарий головного мозга. Психические процессы, которые возникают у человека при выполнении им той или иной деятельности, стоят в прямой связи с механизмами высшей нервной деятельности в коре больших полушарий головного мозга.

В известном смысле характер нервных процессов, протекающих в каждый данный момент в мозгу человека, обусловливает и характер психических процессов. Так, в процессе урока сознание учителя последовательно заполняется определёнными зрительными, слуховыми ощущениями и представлениями, мыслительными процессами.

Все эти изменения сознания связаны с соответствующими изменениями физиологических процессов в мозгу. Но то, что данный человек имеет именно такие, а не какие-либо другие по своему содержанию мысли, чувства, стремления, стоит в связи с конкретными условиями его участия в общественной жизни.

Например, то, что у учителя на уроке возникают определённые, необходимые для его педагогической деятельности представления, понятия, суждения, относящиеся к преподаваемому им специальному предмету, объясняется тем, что он, как член общества, выполняет возложенные на него определённые общественные обязанности по преподаванию именно данной, а не какой-либо другой учебной дисциплины; выполнение конкретной общественной функции и определяет собою содержание психических процессов человека.

Только в процессе общественно-трудовой деятельности возникает и развивается психика человека. Сознание человека есть отражение окружающего мира, но не пассивное — в форме простого созерцания, а такое, которое развивалось и осуществляется в процессе активного воздействия человека на окружающую среду.

Сознание играет активную роль в воздействии человека на окружающий материальный мир. Оно осуществляется в процессе трудовой деятельности, направленной на изменение природы и окружающей жизни в целях приспособления её к потребностям человека. В известном смысле оно как бы опережает трудовую деятельность: в процессе труда человек осуществляет свои сознательные цели, целенаправленную волю, благодаря чему в конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении работника.

Однако из того факта, что сознание играет огромную роль в процессе воздействия человека на материальный мир, нельзя делать идеалистического вывода, что человек, обладая сознанием, будто бы может творить законы материальных явлений: сознание может играть большую роль в процессе трудовой деятельности человека только постольку, поскольку оно отражает объективно и независимо от него существующие материальные явления и их законы.

Общая характеристика психических процессов

По своей природе психика, как указано выше, является субъективным отражением объективного мира, однако отражением не простым, а сложным и многообразным. В этом многообразии можно различать три группы психических процессов: интеллектуальные процессы, связанные с познавательной деятельностью, эмоциональные, в которых выражается отношение человека к окружающим явлениям, и волевые процессы, связанные с действиями, которые он совершает.

Человек познаёт внешний мир, отражая его в своих ощущениях, восприятиях, представлениях и, наконец, в понятиях о тех или других явлениях объективной действительности. Он может иметь ощущения звука, цвета, запаха предметов; восприятия, а затем и представления предмета, например какого-нибудь дерева, животного; иметь понятия, например, о жизненных процессах в организме, о законе тяготения, об историческом процессе и т. д.

Ощущения являются отражением отдельных свойств предметов и явлений материальной действительности. В восприятиях отражаются предметы в целом, в совокупности их различных качеств, в виде конкретных образов этих предметов.

Представления близки по своему характеру к восприятиям, в них так же, как и в восприятиях, предметы и явления отражаются в их конкретном целостном виде. Однако представления — это остаточные образы предметов, сохранившиеся в памяти в результате предшествующих восприятий, в отсутствие непосредственного воздействия этих предметов на организм человека. Благодаря этому человек имеет возможность образовывать общие представления как отражение не какого-либо единичного предмета, а совокупности черт и особенностей, общих всем сходным предметам данного вида.

Понятия отличаются от ощущений, восприятий и представлений своим абстрактным характером: в них отражаются уже не внешние, доступные наблюдению особенности предметов, а их сущность, заключающаяся в связях и отношениях одних предметов с другими или одних составных частей в сложной структуре какого-либо явления с другими его частями.

Соответственно этим четырём формам отражения действительности различают следующие интеллектуальные психические процессы: процессы ощущения в его различных видах, процессы восприятия, процессы памяти и воображения, процессы мышления. Человек ощущает зелёный цвет листьев дерева, отражая в этом ощущении присущее листьям качество цвета. Самые листья, ствол и дерево в целом он воспринимает, отражая их в своём сознании в виде конкретного образа данного дерева, например берёзы, которую он видит.

В своей памяти он может воспроизвести полученные в прежних восприятиях образы деревьев и с помощью воображения создать общее представление дерева и даже построить, пользуясь остаточными представлениями, образ нового, не виденного им раньше дерева. Наконец, мышление позволяет ему проникнуть в самое существо явления, которое воспринимается или представляется, образовать понятие о дереве, т. е. проникнуть своей мыслью в существо жизненных процессов, которые совершаются в дереве, вскрыть законы его существования, выяснить, какое значение имеют для дерева корни, ствол, листья, плоды, какая связь существует между жизнью дерева и условиями среды, какое значение имеет дерево в хозяйственной деятельности человека и т. д. Огромную роль при этом играет речь человека, позволяющая оформить результаты мышления в словах.

Иной характер носят эмоциональные процессы. В них выражаются разнообразные субъективные отношения человека к тем или другим явлениям объективной действительности; в этих процессах человек переживает радость или горе, удовольствие или страдание, бодрость или вялость, отсутствие энергии, смущение или уверенность и т. д.

Третью группу составляют волевые процессы. Человек не просто существо, которое только воспринимает, мыслит или чувствует. Он ещё и действует, внося определённые изменения в окружающий его мир. Он совершает различные действия для удовлетворения потребностей, которых у него очень много.

Во всех этих действиях человек проявляет стремления, желания, ставит перед собой те или другие цели, подбирает или изобретает определённые средства для их достижения, т. е. у него проявляется ряд психических процессов, объединяемых в группу волевых процессов. Особое место среди других психических процессов занимает процесс внимания, выражающийся в сосредоточенности и направленности психической деятельности.

При всём своём многообразии психические процессы находятся в единстве. Это означает, что различные психические процессы неразрывно друг с другом связаны, всегда в каждый данный момент существуют вместе, в едином акте психической деятельности. Человек, который воспринимает те или другие явления внешней действительности, одновременно, в том же самом акте, и мыслит, т. е. отражает сущность этих явлений.

Но мысля, он в это же время и действует: если бы он не действовал, он не имел бы возможности совершить акт восприятия; с другой стороны, то, что он получает в восприятии, он использует в своих действиях. Таким образом, здесь в едином акте психической деятельности имеются одновременно и восприятие, и мышление, и действие. Точно так же само выполнение действия требует восприятия известных явлений и размышления над тем, что воспринято; действие не может совершиться без восприятия и мышления.

Единство психических процессов обусловлено тем, что все они проявляются в едином процессе жизнедеятельности человека как результат взаимодействия человека с окружающей его средой. Человек по своей природе — активное существо. Но активность человека проявляется всегда в какой-нибудь определённой среде, в которой человек существует, в среде, которая оказывает воздействие на организм человека, вызывая соответствующие ответные реакции. В результате такого взаимодействия, когда человек, с одной стороны, получает воздействия извне, а с другой стороны, сам воздействует на внешнюю среду и изменяет её в соответствии со своими потребностями, возникают и развиваются психические процессы в их многообразии.

Утверждение единства психических процессов не отрицает их качественного своеобразия и необходимости подвергнуть специальному исследованию каждый из них. Наше познание так устроено, что мы можем познавать любые изучаемые явления только аналитически, хотя в действительности они органически и неразрывно связаны друг с другом.

«Мы не можем представить, выразить, смерить, изобразить движения, не прервав непрерывного, не упростив, угрубив, не разделив, не омертвив живого, — говорит В. И. Ленин. — Изображение движения мыслью есть всегда огрубление, омертвление, — и не только мыслью, но и ощущением, и не только движения, но и всякого понятия». Это положение справедливо в отношении любой науки.

И психология изучает психические процессы прежде всего с учётом качественных особенностей, присущих каждому из них, рассматривая их в определённой последовательности. Но, изучая так психические процессы, мы должны знать, что в действительности они неотрывны друг от друга, взаимосвязаны друг с другом, представляют собой органическое единство, без чего нельзя правильно понять и самую сущность этих процессов.

Нельзя также правильно понять психические процессы, если рассматривать их в отрыве от личности, которая является их носителем. Психические процессы всегда суть процессы того или другого конкретного человека. Они приобретают характерные особенности в зависимости от индивидуальных черт того человека, которому принадлежат. Таким образом, в предмет психологии входит изучение не только отдельных психических процессов и присущих им закономерностей, но и психологических особенностей личности человека — его темперамента, характера, интересов, способностей, навыков и т. д.

Как психические процессы, так и психологические черты личности проявляются всегда только в действиях и поступках человека, в его деятельности. Они могут быть познаны только опосредствованно, через своё выражение в этой деятельности, которая, по словам Маркса, есть «раскрытая книга человеческих сущностных сил, чувственно предлежащая пред нами человеческая психология».

У нас не может быть ощущений, восприятий, мышления, эмоций и других психических процессов вне и независимо от той или другой деятельности, в которой они органически участвуют. Мы воспринимаем что-либо, обнаруживаем те или другие стремления, проявляем различные чувства или в процессе познания нами окружающей действительности, или во время игры, или выполняя ту или другую работу, или когда разрешаем какие-либо творческие задачи.

Это справедливо также и в отношении психологических черт личности человека. Наш темперамент, присущие нам волевые черты характера, наши интересы и т. д. обнаруживаются и развиваются всегда только в связи с той или другой деятельностью, которой мы заняты.

Таким образом, в предмет психологии входит изучение не только психических процессов и психологических черт личности, но и психологических особенностей различных видов человеческой деятельности — труда, игры, спортивной деятельности, учения, тренировки, творчества в различных областях искусства и т. д.

Исходя из изложенного, психология может быть определена как наука о психике и её высшей форме — сознании человека. Психология является наукой о сознании, представляющем собой субъективное отражение бытия в мозгу человека, выражающееся в его деятельности, в поведении людей. Она исследует содержание и закономерности психической деятельности человека, его интеллектуальные, эмоциональные и волевые процессы в их взаимосвязи, рассматривая их как процессы высшей нервной деятельности.

Психология изучает закономерности психических процессов, психологические черты личности и психологические особенности различных видов человеческой деятельности.

Как и всякая истинная наука, психология имеет своей конечной целью не просто теоретическое изучение своего предмета, но обязательно приложение добытых научных знаний к практике. Задача советской психологии — содействие построению на научных основах методики обучения и воспитания, рационализации процесса труда в различных видах производства, а также и других видов деятельности советских людей. Нельзя, однако, рассматривать эти практические задачи как только простое применение теоретически обоснованных психологических закономерностей к тем или другим случаям практической жизни.

Практика не только обогащается теорией, но и сама помогает теории стать на правильный путь. Только в процессе разрешения конкретных практических задач могут быть правильно поставлены и осознаны теоретические проблемы психологии и раскрыты психологические закономерности. Всякое научное психологическое исследование может быть успешным лишь тогда, когда оно строится не абстрактно, а в связи с разрешением практических задач в тех или других видах человеческой деятельности.

Методы психологического исследования

Вопрос о методах исследования имеет в психологии большое принципиальное значение. Всякое истинное познание опирается на объективные методы исследования, помогающие человеку открыть объективные, независимо от человеческого сознания существующие закономерности вещей и явлений.

Все объективные методы исследования имеют в своей основе «живое созерцание» (Ленин), наблюдение изучаемых материальных явлений с помощью органов чувств, все они допускают объективную проверку результатов исследования, добытых различными учёными, и таким образом приводят к построению науки как системы знаний об объективно существующих явлениях и их закономерностях.

В течение более чем двух тысяч лет существования психологии объективные методы исследования не имели в ней применения. Психологи-идеалисты всех времён и течений, несмотря на раздирающие их противоречия по другим вопросам, все согласованно утверждали, что единственным методом познания психических процессов является субъективный метод интроспекции, или внутреннего наблюдения.

В отличие от объективного метода наблюдения окружающих явлений с помощью органов чувств самонаблюдение, или интроспекция, понималось этими психологами как непосредственное внутреннее созерцание человеком своих собственных психических переживаний. Отсюда вытекает, что единственным источником психологических знаний для психолога-идеалиста могут быть только собственные, познаваемые путём интроспекции психические состояния.

Чужая душевная жизнь, по его понятиям, не может быть непосредственно воспринята и изучена. Психолог может лишь истолковывать внешние проявления психики других людей по аналогии со своими собственными психическими переживаниями, т. е. и в познании психики других людей (а также животных) исходить из интроспективных данных.

Это приводило к утверждению, что психология может описывать и объяснять психические явления только в таких понятиях, которые почерпнуты из сферы самого сознания. Вместо установления детерминированности (причинной обусловленности) психических явлений объективными условиями жизни, психологи-идеалисты объясняли психические явления присущими якобы им самим закономерностями: путём самонаблюдения они пытались открыть связи между мышлением и волей, вниманием и памятью и т. д.

Тысячелетнее существование идеалистической психологии показало всю несостоятельность субъективного метода исследования психики, невозможность с его помощью открыть истинные закономерности психических явлений. «Субъективный метод исследования всех явлений, — говорит по этому поводу И. П. Павлов, — имеет давность первого человека и что принёс он нам? Ничего. Всё, что выдумали с его помощью, приходится ломать и строить новое».

Субъективный метод интроспекции не является и не может явиться орудием непосредственного познания психических явлений. По словам И. М. Сеченова, «у человека нет никаких специальных умственных орудий для познавания психических фактов, вроде внутреннего чувства или психического зрения, которое, сливаясь с познаваемым, познавало бы продукты сознания непосредственно, по существу».

Как правильно указывает Б. М. Теплов, в наших ощущениях и восприятиях мы отражаем объективную действительность в виде тех или других образов или мыслей. Интроспективно мы имеем дело лишь с содержанием наших мыслей и представлений, но не с самими психическими процессами восприятия, памяти, воображения, мышления и т.д.

«Я непосредственно знаю, о чём я думаю, это дано мне в субъективном образе, ...но я непосредственно не воспринимаю процесса своего мышления. Когда человек говорит: «я вспомнил», «я подумал» и т. п., то это не значит, что он «видит» внутренним взором процессы воспоминания или думания, что он их каким-то способом «внутренне воспринимает».

Как бы мы ни старались путём интроспекции познать законы, управляющие нашим мышлением, воображением, волей, чувствами и т. д., мы этого сделать не можем. Закономерности психических процессов, как реально существующих фактов действительности, могут быть познаны только опосредствованно, т. е. с помощью объективных методов исследования.

Нельзя, однако, согласиться с теми «объективными» методами исследования, которые пропагандировали в психологии бихевиористы. Как было указано выше, бихевиористы подменили изучение психики и сознания человека изучением его поведения, понимаемого исключительно механистически. Применяемые ими методы исследования основывались на принципе «стимул — реакция», т. е. все свои выводы о законах поведения человека они строили на сопоставлении внешних воздействий и ответных реакций человека, минуя его сознание. Являясь, по их утверждению, эпифеноменом, сознание не может служить предметом научного исследования.

В противоположность этому задача материалистической психологии состоит в том, чтобы правильно применить объективные методы исследования именно к изучению психики, сознания человека. Объективный метод изучения фактов сознания является источником единственно правильного материалистического объяснения природы психических процессов и установления присущих им закономерностей.

Применение объективного метода в психологии оказывается не только возможным, но и необходимым, во-первых, потому, что психика является свойством мозга и не может быть познана в отрыве от объективных законов высшей нервной деятельности, и, во-вторых, потому, что психические процессы всегда находят свое адекватное выражение в таких объективных явлениях, как речь и многообразные формы деятельности человека.

Психика, сознание, писал В. И. Ленин, «есть высший продукт материи (т. е. физического), есть функция того особенно сложного куска материи, который называется мозгом человека». В. И. Ленин считал необходимым изучение нервных процессов для объяснения психических явлений. Противопоставляя научного психолога, т. е. стоящего на материалистических позициях, психологу-метафизику, проповедующему идеалистические теории о душе, В. И. Ленин писал: «Он, этот научный психолог, отбросил философские теории о душе и прямо взялся за изучение материального субстрата психических явлений — нервных процессов, и дал, скажем, анализ и объяснение такого-то или таких-то психических процессов».

Замечательные физиологические исследования Сеченова и Павлова установили основные законы высшей нервной деятельности. Павлов экспериментально доказал условно-рефлекторную природу психических процессов и выдвинул как важнейшую задачу современной науки «слитие субъективного с объективным» или, как он говорил, «накладывать явления нашего субъективного мира на физиологические нервные отношения».

Изучение нервных процессов, лежащих в основе психики, является необходимой составной частью объективного метода исследования в психологии. Это изучение позволяет раскрыть механизмы возникновения и течения психических процессов, а знание этих механизмов даёт возможность управления психическими процессами. Знание этих механизмов позволяет выяснить детерминированность психики человека, установить объективные законы психической жизни. Это знание делает психологию действительно наукой.

Однако объективный метод в психологии не исчерпывается изучением физиологических механизмов психики. Будучи продуктом мозга, психика вместе с тем по своему содержанию является субъективным отражением объективного мира. Объективный метод в психологии должен раскрыть не только физиологические механизмы отражательной деятельности мозга, показать, как возникают и протекают психические процессы, но и установить, что они представляют по своему содержанию как отражение объективной действительности, в какой степени это отражение является полным и правильным, как оно детерминируется условиями общественного бытия человека.

Никакое даже самое точное физиологическое исследование не способно раскрыть содержания психики. Исследование физиологических механизмов психики помогает «наложить психическое на физиологическое», «свести» психическое к физиологическому, и оно не может быть методом изучения содержания психики. «Мы, несомненно, «сведем» когда-нибудь экспериментальным путем мышление к молекулярным и химическим движениям в мозгу; но разве этим исчерпывается сущность мышления?», — писал Энгельс.

Объективное изучение содержания психики возможно лишь путём сопоставления сознания с той внешней действительностью, отражением которой оно является. «Наши ощущения, наше сознание есть лишь образ внешнего мира», — писал В. И. Ленин. Объективный метод в психологии предполагает самый точный учёт внешних воздействий, вызывающих у человека те или другие психические состояния, и вместе с тем объективное, соотнесённое с действительностью и доступное точной проверке описание содержания этих состояний.

Материалистическое учение о высшей нервной деятельности, как и марксистская философия, на которую оно опирается, не отрицает качественного своеобразия психических явлений, открывающегося нам в самонаблюдении. «Я не отрицаю психологии как познания внутреннего мира человека. Тем менее я склонен отрицать что-нибудь из глубочайших влечений человеческого духа», — говорил И. П. Павлов.— «Психология как формулировка явлений нашего субъективного мира — совершенно законная вещь, и нелепо было бы с этим спорить... Психология, как изучение отражения действительности, как субъективный мир, известным образом заключающийся в общие формулы, — это, конечно, необходимая вещь».

В этих словах великого физиолога с неоставляющей сомнения ясностью подчёркивается специфический характер самонаблюдения как познания внутреннего мира. Однако для того, чтобы самонаблюдение давало научные данные, его показания должны проверяться объективными фактами.

О характере, полноте и правильности наших психических процессов мы узнаём опосредствованно, через выражение этих психических процессов в нашей практической деятельности. Учитель судит о полноте и правильности усвоенных учеником представлений и понятий только по его ответам и действиям. Но и сам ученик проверяет точность своих знаний только своей практикой.

Тренер, наблюдая выполнение учащимися физического упражнения, легко устанавливает, насколько точны их представления об этом упражнении, какие в этих представлениях имеются недочёты и ошибки, и вносит соответствующие исправления в методику обучения.

Таким образом, объективный метод изучения психических явлений предполагает обязательный учёт объективного выражения психических процессов в деятельности человека, в его поступках и действиях, в том числе и в его словесных отчетах, речевых реакциях. Не данные интроспекции, благодаря которой мы якобы способны непосредственно «созерцать» наши психические состояния, являются источником наших психологических знаний, а опосредствованное познание психики в её объективных проявлениях.

Вместе с тем объективный метод в психологии предполагает одновременно и самый тщательный учёт внешних факторов, обусловливающих собой те или другие психические состояния человека. «Важнейшее условие объективности метода: возможно более строгий и полный учёт воздействий на испытуемого и его реакций. Это относится и к речевым воздействиям на испытуемого, и к его речевым реакциям. Не отказ от них, а стремление к строгому их учёту - вот что следует из требования объективности метода».

Изучение психических явлений может быть научным только тогда, когда оно проводится опосредствованно, с помощью объективного метода. Указанные принципы объективного изучения психики должны найти своё конкретное применение во всех отдельных методических приёмах и способах исследования в психологии. Эти приёмы и способы бывают различны в зависимости от того, с какой целью предпринимается то или другое исследование.

Целью научного исследования может быть описание изучаемых явлений. Описание явления сводится обыкновенно к перечислению и характеристике его существенных особенностей. Например, когда мы описываем тот или другой предмет, мы указываем его величину, форму, особенности строения, цвет, запах, качество поверхности и т. д. Если изучаемый предмет представляет собой динамическое явление, описание отмечает начало, конец и промежуточные стадии в развитии данного явления.

В каждой науке применяются специальные приёмы исследования, которые позволяют описать изучаемое явление, выявить его качественные особенности.

Кроме описания, перед каждой наукой стоит также и задача объяснения изучаемых явлений. Недостаточно описать строение данного предмета, важно узнать, почему он имеет именно такое, а не иное строение. Наука не удовлетворяется простым описанием развития данного явления, а стремится ещё объяснить, почему данное явление развивается именно таким образом. Объяснение тех или других явлений требует изучения причин их возникновения и развития, а также и зависимостей одних явлений от других.

Описание и объяснение изучаемых явлений осуществляются с помощью различных методов, выбираемых исследователем в соответствии как с целями и задачами исследования, так и с особенностями самого предмета науки. При всём многообразии методов научного исследования последние могут быть сведены к методу наблюдения и методу эксперимента. В различных вариациях каждый из этих двух основных методов научного исследования применяется в различных науках.

Наблюдение

Психология, как и всякая другая наука, описывая и объясняя изучаемые психические явления, пользуется как методом наблюдения, так и методом эксперимента. Само собою разумеется, что эти методы приобретают в психологии специфические черты, поскольку специфическими особенностями характеризуется и самый предмет психологии.

В целях изучения психики прежде всего может быть применён метод наблюдения, который и в психологии является основным способом научного исследования. Объектом наблюдения в психологии являются, конечно, не внутренние психические переживания, а их проявление в поступках и в поведении человека, в его речи и деятельности.

Между объективно наблюдаемой нами деятельностью человека и его внутренними, субъективными переживаниями всегда имеется закономерная связь, благодаря чему, наблюдая поведение человека, можно делать вполне обоснованные заключения и о его психических состояниях, переживаниях. Главной задачей метода наблюдения является познание качественных особенностей изучаемых явлений. Чтобы изучить то или иное явление с помощью метода наблюдения, мы должны непосредственно столкнуться с этим явлением, воспринять его с помощью наших органов чувств.

Например, если нас интересует исследование психологических особенностей мышления в процессе изучения учащимися учебного материала, предъявляемого им на уроках, то мы можем, посещая различные уроки, провести систематические наблюдения и собрать материал, который позволит нам ответить на поставленный в исследовании вопрос. При этом наше наблюдение будет касаться как педагогических приёмов учителя (что и как он показывает и объясняет учащимся), так и ответов самих учащихся, в которых они отчитываются в полученных знаниях.

Таким образом, наблюдение будет направлено на регистрацию и сбор материала, выраженного по преимуществу в словесной форме. Этот материал, собранный на разных уроках, позволит нам выявить такие особенности мышления младших школьников, как конкретность или образность, тогда как у старших школьников в большей степени будет отмечена способность к отвлечению от конкретных образов, т. е. к обобщению и абстрагированию.

Эти возрастные различия в психологических особенностях мышления или изучения учебного материала будут выявлены нами путём наблюдения за словесными реакциями учащихся, т. е. объективно. При этом мы только наблюдали и совершенно не вмешивались в естественное, независимое от нас течение уроков.

Очень часто в современных научных исследованиях метод наблюдения в целях уточнения сопровождается фотографированием изучаемого объекта. Когда ещё не было фотографии, учёные изощрялись в том, чтобы возможно точнее зарисовать наблюдаемый объект. Теперь же с помощью фотографии это делается очень легко и быстро. Фотография точнее фиксирует особенности данного предмета, чем простое наблюдение. В отдельных случаях для такой фиксации применяется также и киносъёмка, с помощью которой удаётся фиксировать то или иное явление в процессе его развития.

Иногда наблюдение сопровождается измерением: мы не только наблюдаем данное явление, но и измеряем его. При наблюдении за действиями, движениями людей фиксируется характер этих движений, их быстрота, ловкость, сила при одновременной записи обстоятельств, сопровождающих или вызывающих эти особенности движений. Такого рода наблюдения позволяют судить о характере, богатстве, точности мышечно-двигательных представлений у наблюдаемых нами лиц. Например, мы можем наблюдать известное расстройство координации движений даже у опытного гимнаста, если ему приходится выполнять упражнение в новой обстановке, значительно отличающейся от привычных условий.

Психологическое наблюдение может быть плодотворным лишь тогда, когда оно проводится систематически в течение длительного периода и охватывает большое количество испытуемых, а результаты наблюдения фиксируются в виде определённых записей в соответствии с задачами исследования. В эти записи должны вноситься не только наблюдаемые действия и словесные реакции испытуемых, но и соответствующие внешние раздражения, без чего нельзя будет в дальнейшем подвергнуть собранный материал психологическому анализу.

Более уточнённым способом наблюдения является метод беседы, когда в связи с поставленными нами в беседе вопросами мы придаём методу наблюдения интересующую нас направленность, что позволяет быстрее собрать требуемый материал, освобождаясь от многих случайных данных, которые невольно приходится протоколировать при методе простого наблюдения.

Большое значение для изучения тех или других особенностей психики имеет собирание продуктов творческой деятельности человека. Рисунки, стихи, сочинения, изготовленные человеком вещи и т. д. во многом могут раскрыть особенности человеческой психики, поскольку эти особенности обязательно и закономерно выражаются в тех или иных продуктах деятельности. Например, рисунки детей позволяют судить о широте их умственного кругозора и запасе представлений, об их интересах, об особенностях понимания ими окружающей действительности, об их отношении к явлениям окружающей жизни и т. д.

Этот метод требует обязательного анализа собранного материала, его тщательной классификации и систематизации по важнейшим признакам при обязательном учёте и сопоставлении продуктов творчества с индивидуальными особенностями личности, а также и с особенностями возраста, социального положения, профессии и т. д.

Известную модификацию метода наблюдения в психологии представляет так называемый биографический метод. Сущность его заключается в собирании и анализе материалов биографического характера, в которых могли найти отражение психологические особенности личности человека. Сюда относятся: сбор и установление конкретных биографических данных, анализ дневников, писем, сопоставление имеющихся воспоминаний других лиц и т. д.

Этот метод так же опирается на объективные документы, как и всякое другое наблюдение. Однако поскольку здесь отсутствует непосредственное наблюдение, биографический метод требует тщательного критического анализа документов с целью отбора только тех из них, которые имеют объективное значение и действительно могут служить целям изучения.

Эксперимент

Какую бы науку мы ни взяли, она всегда содержит в себе определённое количество данных, которые добыты с помощью метода наблюдения. Есть науки, которые по преимуществу пользуются этим методом. Но метод наблюдения не является единственным научным методом. В ряде наук для более точного изучения явлений, и особенно в целях их объяснения, применяется также экспериментальный метод.

Эксперимент протекает в иной обстановке, чем простое наблюдение. Наблюдаем мы изучаемое явление так, как оно само по себе, независимо от нас, совершается в окружающей нас природе. Основное отличие эксперимента от простого наблюдения заключается в том, что мы не ждём, когда совершится интересующее нас явление, а сами это явление вызываем тогда, когда нам это нужно по ходу нашего исследования.

Вызвав экспериментально данное явление, мы можем по собственному желанию повторить его столько раз, сколько нам необходимо. Многие моменты, которые при однократно проводимом простом наблюдении воспринимаются нечётко или даже не замечаются, в эксперименте благодаря его повторению подвергаются более точному наблюдению и измерению. В этом большое преимущество эксперимента перед методом простого наблюдения.

Самой существенной особенностью эксперимента является возможность изменять условия, при которых протекает изучаемое явление. Именно благодаря тому, что мы можем изменять условия протекания данного явления, мы можем проникнуть в его сущность, понять его законы, определить его связи с другими явлениями.

С помощью эксперимента мы по преимуществу объясняем изучаемые явления, тогда как с помощью наблюдения мы по преимуществу описываем их. Это не значит, что мы не можем вскрыть некоторые закономерности и путём наблюдения. Можно указать примеры выдающихся исследований, в которых вскрыты определённые закономерности явлений, а между тем исследователи пользовались при этом только методом простого наблюдения.

Однако большинство закономерностей, которые мы познаём при изучении тех или других явлений, вскрывается только с помощью эксперимента.

Основной особенностью экспериментального метода является то, что при нём изучаемое явление всецело находится в руках исследователя: учёный сам вызывает изучаемое явление, повторяет его, изменяет по определённому плану условия, при которых оно совершается, подвергает результаты количественным измерениям и математическому анализу и вскрывает таким образом ту или иную закономерность, свойственную изучаемому явлению. Благодаря этому экспериментальный метод является важным для объяснения явлений, в то время как метод наблюдения незаменим в тех случаях, когда требуется описать качественные особенности этих явлений.

Экспериментальный метод занимает большое место в современной психологии. Поскольку психология является наукой, стремящейся объяснить изучаемые психические явления, а не просто констатировать или описать их качественные особенности, постольку она прибегает и к экспериментальному методу исследования.

Как и в других науках, эксперимент в психологии выдвигает перед исследователем необходимость вызвать изучаемое явление и повторить его некоторое количество раз, изменяя при этом условия, при которых это явление протекает. Исследователь может при этом не ограничиться простым описанием тех: результатов, которые получаются при изменении условий эксперимента, а дополнительно измерить их, установить и математически выразить, если это возможно и необходимо, характерные для данного явления психологические закономерности.

Например, изучая явления памяти, психолог, применяя метод простого наблюдения за учащимися на уроках, может собрать большее или меньшее число фактов, позволяющих ему судить, как происходит у них запоминание того или иного учебного материала, сравнить эти описания и сделать из них определённые выводы. Это будет систематическое, но простое наблюдение, которое позволяет охарактеризовать те или другие особенности процесса памяти учащихся, но не даёт никакого объяснения этих особенностей, не выявляет присущей им закономерности.

А между тем очень важно определить, что легче запоминается учащимися данного возраста: словесный или образный материал, данный в виде наглядных представлений, а также учебный материал, который предлагается учащимся для изучения целиком, или материал, который нужно изучать по частям.

Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо поставить соответствующее экспериментальное исследование: подобрать, определённое количество предметов для эксперимента, например десять слов и десять картинок, изображающих запоминаемые предметы. Далее необходимо подобрать испытуемых для участия в эксперименте, например — учащихся того или иного возраста, и предложить им заучивать в одном случае слова, в другом — картинки с изображением предметов.

При этом слова могут быть предъявлены учащимся в одном случае в письменном виде для заучивания с помощью зрительного восприятия, в другом — на слух. Можно разбить заучиваемый материал на части и запоминать его по частям; можно предложить заучивать весь материал сразу, целиком.

В процессе эксперимента проводятся необходимые измерения, отмечается количество повторений, необходимое для полного запоминания при различных условиях, фиксируется время, отмечаются и подсчитываются ошибки при воспроизведении заученного материала и т. д. В результате анализа полученных в эксперименте данных делают вывод о том, какие условия наиболее благоприятны для работы памяти.

Если исследованию подвергнуто большое число учащихся разных возрастов, можно более или менее точно установить, какими именно особенностями отличается память в том или ином возрасте. Экспериментатор вызвал явления памяти, заставив испытуемых запоминать, изменял условия, при которых протекало это запоминание, и в результате большого числа повторений, на основании анализа собранного материала вскрыл определённые закономерности процесса памяти.

В описанном примере эксперимент имеет лабораторный характер: он проводится в особых, специально подготовленных условиях, иногда с применением специальных измерительных или регистрирующих приборов, причём испытуемые отдают себе отчёт в том, что они специально приглашены в лабораторию, для участия в эксперименте. Всё это не может не отразиться на качестве эксперимента, придавая ему в известной степени искусственный характер. Лабораторный эксперимент является всё же весьма ценным методом исследования в психологии, позволяя вскрыть такие особенности психики и обусловливающие их закономерности, которые иным путём не могут быть вскрыты.

Однако в отдельных случаях условия лабораторного эксперимента могут вносить в течение исследуемых психических процессов настолько резкие изменения, что эти процессы приобретают совсем иной характер, далёкий от того, которым они отличались в естественных условиях той или другой деятельности. Это привело к необходимости применять в психологии так называемый естественный эксперимент, впервые введённый известным русским психологом А. Ф. Лазурским.

Естественный эксперимент сохраняет все черты экспериментального метода, применяемого во многих науках; он основан эта активном вмешательстве экспериментатора в течение психических процессов, которые вызываются у испытуемых в связи с поставленной задачей исследования; он допускает необходимые повторения и планомерные изменения, позволяющие лучше, чем при простом наблюдении, выявить исследуемые явления. Но всё это проводится в естественных условиях той или другой деятельности так, что испытуемые даже и не подозревают о том, что они подвергаются какому-то психологическому эксперименту.

Описанное выше экспериментальное исследование характерных особенностей памяти учащихся разного возраста может быть вынесено за пределы психологической лаборатории и проведено в естественных условиях того или другого урока. При этом учащиеся будут заняты обычным для них учебным процессом, их внимание будет направлено не на выполнение тех или других требований экспериментатора, а на усвоение знаний по данному учебному предмету, будь то математика, история, биология или литература.

Однако психолог-экспериментатор, который в данном случае выступает перед учащимися как учитель, заинтересованный в лучшем проведении урока, может варьировать предлагаемый учащимся учебный материал в соответствии с задачами своего исследования: в одном случае он может предложить заучивать требуемый материал в сугубо словесной форме, в другом случае он может уделить больше внимания наглядному, образному материалу и из анализа полученных на таком уроке результатов выявить характерные особенности памяти учащихся, которые даже не будут знать, что над ними провели экспериментально-психологическое исследование.

Преимущества метода естественного эксперимента огромны: он сближает экспериментальные психологические исследования с жизнью, позволяет изучать психические процессы так, как они протекают в естественных условиях трудовой, учебной или спортивной деятельности.

Например, в условиях лабораторного эксперимента довольно трудно выявить, какую роль при выполнении тех или иных физических упражнений играют дополнительные зрительные раздражения. Выполнение сложных физических упражнений в условиях лабораторного эксперимента трудно организовать, и к тому же это выполнение приобретает нарочито искусственный характер упражнения для решения какой-то экспериментальной задачи, а не для лучшего овладения этим упражнением.

Но та же задача легко разрешается в условиях естественного эксперимента. Когда на уроке гимнастики учащиеся с трудом выполняют подъём на параллельных брусьях при замахе вперёд, так как не могут правильно координировать свои движения, преподаватель может повесить впереди на требуемой высоте какой-либо предмет, например флажок, который будет служить для учащихся своеобразным «ориентиром», до которого нужно «дотянуться» носками ног, что позволяет лучше усвоить изучаемое движение.

Подобные изменения, планомерно вносимые в методику обучения, позволяют психологу лучше исследовать роль тех или иных раздражений и, таким образом, решать уже не педагогическую, а связанную с ней психологическую задачу.

Теоретическое и практическое значение психологии

Основной задачей психологии как науки является изучение объективных закономерностей психических процессов и свойств личности человека, что предполагает исследование качественных особенностей психики в связи с теми или другими видами деятельности человека.

Эта задача разрешается прежде всего общей психологией, изучающей самые общие закономерности психики как свойства мозга, выражающегося в субъективном отражении объективного мира.

Общая психология имеет большое теоретическое значение. Она призвана раскрыть истинную природу психики, сознания в полном соответствии с основными положениями диалектического и исторического материализма.

Вместе с тем психология имеет большое практическое значение. Изучая закономерности психики, психология делает это не в отрыве от тех или других видов человеческой деятельности, а в связи с ними и со специальной целью: использовать данные психологического исследования для улучшения этих видов деятельности. В связи с этим возникли и развиваются отдельные ветви психологии, или частные психологические дисциплины, к которым относятся следующие.

Педагогическая психология, изучающая закономерности психики в процессе обучения и воспитания подрастающего поколения. Детская психология, изучающая особенности психики детей разного возраста, в частности детей школьного возраста. Психология труда, имеющая своей задачей использовать изучение психических процессов в целях рационализации процессов труда и производственного обучения.

Психология искусства, изучающая психологические особенности как восприятия произведений искусства, так и творческой деятельности в различных видах искусств: в музыке, живописи, пластике и т. д. Патопсихология, изучающая различные нарушения и расстройства психических процессов при заболеваниях.

Большое практическое значение имеет такая специальная ветвь психологии, как психология спорта. Задачей её является изучение психологических особенностей спортивной деятельности, необходимое для научной разработки методики физического воспитания, обучения физическим упражнениям и спортивной тренировки.

Таким образом, психология имеет не только теоретическое, но и большое практическое значение в различных областях человеческой деятельности.

Глава II. Физиологические основы психики

Нервная система и её функции

Изучение строения и функций высших отделов центральной нервной системы человека в их отношении к психике является важнейшим вопросом психологической науки. Психика есть свойство мозга. Человек отражает в своём сознании внешнюю действительность только с помощью мозга, только потому, что у него имеется совершенная нервная система, обеспечивающая необходимые для этого сложнейшие физиологические процессы. Без знания совершающихся в мозгу нервных процессов и их закономерностей нельзя материалистически правильно понять и объяснить психические процессы.

Для правильного понимания физиологических основ психики существенное значение имеет вопрос о взаимодействии организма и среды. Строение и функции всякого живого существа обусловлены условиями его жизни. Нельзя рассматривать организм как самодовлеющий, подчинённый в своих отправлениях закономерностям, обусловленным якобы только его собственным строением. Организм и окружающая его среда находятся в единстве, поскольку ни один организм не может существовать вне необходимых для его жизни условий среды.

«Вы, вероятно, когда-нибудь слышали или читали, — писал И. М. Сеченов, — что под организмом разумеется такое тело, которое внутри себя заключает условия для существования в той форме, в какой оно существует. Эта мысль ложная и вредная, потому что ведёт к огромным ошибкам. Организм без внешней среды, поддерживающей его существование, невозможен, поэтому в научное определение организма должна входить и среда, влияющая на него».

Связь организма с окружающей его внешней средой осуществляется при помощи нервной системы. В своих отношениях со средой организм выступает не как сумма разобщённых клеток, а как единое целое. В жизнедеятельности организма нервная система осуществляет двойную функцию: объединяет работу различных частей организма и вместе с тем обеспечивает связь всего организма со средой.

«Деятельность нервной системы,— говорит И. П. Павлов,— направляется, с одной стороны, на объединение, интеграцию работы всех частей организма, с другой — на связь организма с окружающей средой». «Нервная система на нашей планете есть невыразимо сложнейший и тончайший инструмент сношений, связи многочисленных частей организма между собой и организма как сложнейшей системы с бесконечным числом внешних влияний».

Первые появившиеся на земле живые организмы не имели нервной системы. Их взаимодействие с внешней средой было очень элементарным и осуществлялось на основе раздражимости, свойственной их протоплазме. Лишь в дальнейшем, в процессе развития жизни, появились животные, наделённые нервной системой и в связи с этим получившие более совершенные механизмы приспособления к внешней среде.

С самого начала нервная система возникает у животных в органической связи с их мышечной системой. В строении простейших животных организмов можно различать две части: более или менее сложную внутреннюю-структуру и внешний покров, состоящий из эпителиальных клеток. В процессе филогенеза эпителиальные клетки дают начало одновременно и мышечным, и нервным клеткам. В своей зачаточной форме эти клетки представляли сперва нечто слитное с эпителиальными клетками, своеобразные эпителиально-мышечные и эпителиально-нервные клетки.

Эту первичную фазу зарождения нервно-мышечной ткани можно наблюдать под микроскопом на срезе эпителиального-покрова гидроидного полипа: здесь ясно видны зародышевые формы как нервных, так и мышечных клеток.

Лишь постепенно из этих клеток с двойной функцией развиваются более совершенные нервная и мышечная системы, состоящие из своеобразных, но функционально друг с другом связанных мышечных и нервных клеток. Мышечные клетки получили способность сокращаться и растягиваться. Отличительной же особенностью нервных клеток явилась раздражимость, т. е. способность возбуждаться под воздействием внешних раздражителей.

С самого начала нервные клетки сохранили связь с мышечными при помощи своеобразных отростков. Один из этих отростков располагался в эпителиальном слое, подвергался раздражениям внешней среды и передавал возникшие в результате этого внешнего воздействия возбуждения в нервную клетку. Другой отросток соединялся с мышечной клеткой; по этому отростку возникшее в нервной клетке возбуждение передавалось в мышечную клетку и приводило её к сокращению. Таким образом, с самого начала функциональная деятельность нервных клеток (возбуждение и передача его) была связана, с одной стороны, с внешней средой (раздражимость), с другой стороны — с мышечными клетками (их сокращение).

Различие в функциях отразилось и на строении этих двух: важнейших элементов животного организма: мышечные клетки постепенно приобрели веретенообразную, а нервные клетки — неправильную форму с отходящими в разные стороны отростками, иногда очень большой длины.

Наличие отростков является специфической особенностью всех нервных клеток, из каких бы отделов нервной системы мы их ни взяли. Таковы, например, нервные клетки спинного мозга. Ещё заметнее эта «ветвистость» в нервных клетках коры головного мозга: эти клетки имеют огромную массу, целое «дерево» отростков.

Необходимо различать следующие свойства нервной ткани и совершающиеся в ней процессы. Раздражимость — свойство нервной ткани под влиянием внешнего раздражения переходить в состояние возбуждения. Раздражением или раздражителем в данном случае называется всякий внешний фактор в виде электрической, химической, механической и других форм энергии, под воздействием которого в нервных клетках возникает возбуждение. Проводимость — свойство нервной ткани передавать возбуждение или торможение по нервным проводникам от одних нервных клеток к другим.

Возбуждение — деятельное состояние нервной клетки или группы клеток, возникающее под влиянием внешнего раздражения и связанное с изменением внутриклеточного обмена. С процессом возбуждения связана специфическая функция данной нервной клетки или группы клеток.

Торможение — недеятельное состояние нервной клетки или группы клеток, противоположное состоянию возбуждения и выражающееся в прекращении или отсутствии специфической функции нервных клеток. Торможение органически связано с возбуждением, вместе с ним обязательно участвует во всяком нервном процессе, может переходить в состояние возбуждения и обратно.

Морфологической и функциональной единицей нервной системы является нейрон — нервная клетка с её отростками. У каждой нервной клетки имеется один длинный отросток (аксон) и много коротких ветвящихся отростков (дендритов). С помощью этих отростков нервные клетки соединяются с другими нервными клетками и с остальными тканями и органами тела животного, что и позволяет нервной системе осуществлять свою функцию — обеспечение связи 1) между отдельными частями организма животного и 2) целого организма с внешней средой. Различают три вида нейронов:

1) центростремительные, афферентные, или чувствующие; их нервные окончания на периферии или в других органах тела животного образуют специальные нервные приборы (рецепторы) для восприятия раздражений; возникшее в рецепторах возбуждение передаётся этими нейронами в центральные отделы нервной системы;

2) центробежные, эфферентные, или двигательные; одним концом они соединены с центральными отделами нервной системы, другим — с мышцами или железами; функция их — проведение нервного возбуждения от центральных отделов нервной системы к органам движения или секреции;

3) центральные, комисуриальные, или соединительные; функция их состоит в передаче возбуждения с афферентных на эфферентные нейроны.

Нервное возбуждение может передаваться с одного нейрона на другой. Эта передача осуществляется в месте соприкосновения аксона одного нейрона с дендритами другого нейрона, называемом синапсом. По цепи нейронов возбуждение проводится только в одном направлении.

Основным механизмом нервной деятельности как у простых, так и у самых сложных организмов является рефлекторный механизм. Рефлексом называется ответная реакция организма на раздражение внешней или внутренней среды. Осуществляемая в рефлексе передача нервного возбуждения от рецепторов через центральные отделы нервной системы к эффекторным механизмам совершается по так называемой рефлекторной дуге, в состав которой входят нейроны:

1) афферентный — передающий возбуждение с периферии к центру, и

2) эфферентный — передающий возбуждение от центра к периферии (к мышцам или железам).

Такова рефлекторная дуга безусловных, спинно-мозговых рефлексов. Условные рефлексы головного мозга осуществляются с помощью более сложной рефлекторной дуги, в которой, помимо афферентного и эфферентного путей, имеется ещё третий нейрон — центральный, выполняющий сочетательную функцию: возбуждение, принесённое к центральной части нервной системы по тому или другому афферентному проводнику, не сразу и не непосредственно передаётся на эфферентную систему, а проводится предварительно по нейрону, с помощью которого устанавливается связь между участвующими в осуществлении условного рефлекса центрами.

Развитие нервной системы

Сложная нервная система, имеющаяся у высших животных, сформировалась в процессе длительной эволюции. Филогенетически наиболее простой является диффузная нервная система, в которой нервные клетки ещё не объединяются в группы и не управляются каким-либо одним центром.

Примером может служить нервная система медузы. Она состоит из большого числа нервных клеток, более или менее равномерно рассеянных под слоем эпителия по всему телу медузы. Каждая из этих нервных клеток связана отростками с другими клетками. В строении нервной системы медузы нельзя заметить какие-либо специальные части или отделы: в массе нервных клеток не выделяются какие-либо группы, главные и второстепенные нервные клетки.

Такую нервную систему называют диффузной, потому что благодаря её строению возбуждение, возникшее в какой-нибудь одной нервной клетке, начинает распространяться во все стороны к другим клеткам. Если мы надавим иглой в определённую часть тела медузы, то в месте укола естественно возникнет нервное возбуждение, которое начнёт распространяться и на соседние части. Медуза будет реагировать на полученное внешнее раздражение не сокращением или отдёргиванием той части своего колокола, на которую подействовал раздражитель, а постепенным сокращением всего тела.

Нервная система диффузного типа обеспечивает целостную, не расчленённую реакцию всего организма, на какую бы часть тела ни подействовал раздражитель. Иное строение имеет нервная система червя или насекомого. Нервные клетки у них объединены в группы (узлы, или ганглии) и расположены не в беспорядке, а в определённой системе, образуя цепочку нервных узлов, из которых каждый связан отростками только с двумя близлежащими (спереди и сзади) узлами.

Такая нервная система называется цепочечно-узловой. У животных с цепочечно-узловой нервной системой нервные узлы расположены уже не в поверхностных слоях, а глубоко внутри организма.

Они образуют центральную нервную систему, которую отличают от периферической, состоящей из расположенных на периферии отростков нервных клеток и их специальных образований.

Каждый из узлов цепочечно-узловой нервной системы управляет мышечными клетками только определённой части тела. Эта особенность в строении цепочечно-узловой нервной системы называется метамерностью. Если мы раздражим один нервный узел, сократится в первую очередь, в связи с метамерным строением тела, только та его часть, движения которой управляются данным нервным узлом.

Но так как отдельные нервные узлы, составляющие цепочку, последовательно связаны друг с другом, возбуждение будет постепенно передаваться от одного узла к другому и обе части тела червя начнут растягиваться в разные стороны от точки, к которой первоначально было приложено раздражение. Цепочечно-узловая нервная система является более совершенной, чем диффузная, так как в связи со своим метамерным строением позволяет животному реагировать на раздражения расчленёнными движениями тела.

Постепенно в процессе биологической эволюции в цепочечно-узловой нервной системе передний нервный узел начинает приобретать первенствующее значение. Головная часть тела червя при движении животного первая вступает в соприкосновение с внешней средой; в связи с этим передний нервный узел получает раздражения в значительно большем количестве, чем остальные узлы. У переднего нервного узла начинают развиваться специальные придатки в виде обонятельного, вкусового и зрительного рецепторов, которых нет у остальных нервных узлов.

Он начинает управлять другими узлами, определяя характер общей реакции организма на внешние воздействия. Более многочисленные рецепторы переднего узла позволяют лучше анализировать раздражения, что приводит к дифференцированным движениям. Червь рефлекторно ползёт в ту сторону, где его обоняние сигнализирует о необходимых для его организма питательных веществах, и уползает в темноту, если на него подействовать ярким светом.

Постепенно передний нервный узел всё больше разрастается и превращается в головной мозг — орган управления всеми нижележащими нервными центрами.

У высших животных и человека центральная нервная система имеет очень сложное строение. В ней различают: Спинной мозг, заключённый внутри позвоночного столба и являющийся филогенетически наиболее древним отделом центральной нервной системы.

В сером веществе спинного мозга находятся центры многочисленных спинальных рефлексов, связанных с движениями рук, ног, спины и т. д., а также центры потоотделения, мочеиспускания, дефекации, сосудосуживающие и сосудорасширяющие и т. д. Отдельные сегменты спинного мозга осуществляют инервацию соответствующих участков кожной поверхности строго метамерно.

Кроме того, спинной мозг является органом проведения нервных возбуждений от различных участков тела к головному мозгу и обратно. Эта проводниковая функция спинного мозга осуществляется с помощью составляющих белое вещество мозга нервных волокон. Различают восходящие и нисходящие нервные пути, состоящие из длинных волокон, по которым возбуждение передаётся от периферических отделов нервной системы к головному мозгу и от головного мозга к периферии, и группы коротких волокон, соединяющих два-три близлежащих сегмента спинного мозга. Наличие этой сложной системы проводящих путей обеспечивает участие спинного мозга в координации различных движений.

Головной мозг, включающий в себя мозжечок, филогенетически более древние центры, расположенные в продолговатом, заднем, среднем и промежуточном мозге, а также большие полушария, наделённые филогенетически наиболее новым образованием — корой больших полушарий головного мозга.

Мозжечок, связанный проводящими путями со всеми другими отделами центральной нервной системы, имеет своей основной функцией координацию движений (он координирует деятельность различных отделов спинного мозга), а также поддержание нормального тонуса мышц. Удаление или поражение мозжечка у животных вызывает: резкое падение тонуса мышц (атонию), которые становятся вялыми; быструю утомляемость животного при движениях (астению), сопровождающуюся резким повышением обмена веществ, не вызываемым обстоятельствами; нарушение координации движений (атаксию), которые становятся неточными и неловкими; дрожательные движения конечностей и головы, мешающие животному правильно выполнять отдельные действия — поднять лапу, схватить зубами еду и т. д.

Продолговатый мозг, являющийся непосредственным продолжением спинного мозга, и примыкающий к нему Варолиев мост содержат центры дыхательных, жевательных, глотательных движений, центры сердечной деятельности, регуляции обмена веществ, а также ряда защитных рефлексов — чихания, кашля, моргания, слезоотделения, сужения и расширения зрачков глаз, рефлексов положения тела, связанных с возбуждением вестибулярного аппарата и с изменениями тонуса шейных мышц, и т. д.

Средний мозг состоит из четверохолмия и ножек мозга; в состав последних входят красные ядра и чёрное вещество, в которых расположены как чувствительные, так и двигательные центры. Функция среднего мозга состоит прежде всего в обеспечении равномерного распределения мышечного тонуса, что достигается осуществляемым красными ядрами соответственным повышением и понижением сократительного тонуса мышц сгибателей и разгибателей.

Чёрное вещество среднего мозга регулирует пластический тонус мышц, благодаря чему конечности животного могут быть приведены в крайне разнообразные положения и удержаны в них. Средний мозг участвует также в осуществлении статических и статокинетических рефлексов. К первым относятся рефлексы позы и выпрямительные, благодаря которым восстанавливается нормальная поза тела при нарушении его правильного положения в пространстве.

Статокинетические рефлексы возникают в связи с ускорением прямолинейного или вращательного движения тела; примерами их являются нистагм (качательные движения) головы, нистагм глаз, движения туловища и конечностей в сторону, противоположную только что сделанному повороту (при остановке вращения, прыжках и т. д.).

К функции среднего мозга относится ряд ориентировочных рефлексов на световые и звуковые раздражители, выражающихся в движениях глаз, ушей, в поворотах головы в сторону раздражителя и т. п. При сильных внезапных раздражениях возникает управляемый четверохолмием рефлекс настораживания. Все перечисленные функции среднего мозга в свою очередь регулируются деятельностью мозжечка и коры больших полушарий, с которыми средний мозг имеет многочисленные и сложные связи.

Промежуточный мозг играет очень важную роль в жизнедеятельности организма. В нём расположены так называемые зрительные бугры, бледное тело и подбугровая область. В зрительные бугры приходят все центростремительные нервы, доставляя сюда возбуждения от всех без исключения рецепторов. С помощью специальных волокон они имеют связь с корой головного мозга: все центростремительные сигналы, получаемые корой головного мозга, обязательно проходят через зрительные бугры. Поражение зрительных бугров приводит к расстройству или даже к потере чувствительности.

В противоположность зрительным буграм бледное тело является средоточием двигательных центров, управляющих разнообразными движениями. Отсюда исходят многочисленные центробежные нервы к различным мышечным группам. Поражение бледного тела приводит к расстройству ряда движений или даже к двигательным параличам.

Бледное тело связано соединительными волокнами с зрительными буграми, благодаря чему большинство рефлекторных дуг замыкается в промежуточном мозгу, не проходя через кору головного мозга. Центростремительные нервные импульсы из зрительных бугров прямо передаются на двигательные центры бледного тела, что и приводит к осуществлению соответствующей двигательной реакции организма. Примером могут служить автоматические движения при ходьбе, беге, при пищевых рефлексах и т. д. У низших животных промежуточный мозг осуществляет сложные цепные рефлексы или инстинктивные действия.

Подбугровая область является высшим органом вегетативной нервной системы. В ней сосредоточены центры обмена веществ в организме, сосудодвигательные, центр теплорегуляции, поддерживающий постоянную температуру тела, и т. д. Благодаря подбугровой области промежуточный мозг осуществляет вегетативные сдвиги, связанные с эмоциональными процессами: изменение частоты дыхания и сердечных сокращений, покраснение или побледнение лица, изменение в деятельности желез внутренней секреции и т. д.

Вегетативная нервная система, о которой уже упоминалось при рассмотрении других отделов центральной нервной системы, является по характеру своей деятельности своеобразным эфферентным отделом центральной нервной системы, регулирующим деятельность внутренних органов — сердца, лёгких, кровеносных сосудов, желез внутренней секреции, желудка, кишечника и т. д.

Она оказывает определённое влияние на процессы обмена веществ в организме, а также на процессы, совершающиеся в мышцах и рецепторах. Вегетативные центры расположены, как было указано, в различных отделах центральной нервной системы — в спинном, продолговатом, среднем и промежуточном мозге.

Особенностью в строении вегетативной нервной системы является наличие промежуточных ганглиев, или нервных узлов, между высшими центрами и инервируемыми органами. Эти ганглии расположены или в виде цепочки справа и слева. от позвоночного столба, или на середине пути от центров к органам, или непосредственно в самих органах и играют очень большую роль в осуществлении вегетативной функции. Последняя заключается в повышении или понижении жизнедеятельности инервируемых органов.

Вегетативная нервная система состоит из двух отделов, оказывающих противоположное влияние на внутренние процессы в организме, — симпатического и парасимпатического. Каждый внутренний орган инервируется одновременно волокнами как симпатического, так и парасимпатического отделов вегетативной нервной системы. Первые обычно усиливают, вторые угнетают деятельность органа. Например, возбуждение симпатических нервных волокон усиливает, а возбуждение парасимпатических угнетает работу сердца.

Вегетативная нервная система не автономна. Она сама управляется корой головного мозга, которая через симпатический и парасимпатический отделы вегетативной нервной системы регулирует деятельность одних внутренних органов в соответствии с характером внешних воздействий, а также в связи с изменениями в деятельности других внутренних органов. В свою очередь изменения в деятельности внутренних органов оказывают через посредство вегетативной нервной системы своё влияние на деятельность коры головного мозга.

Кора больших полушарий головного мозга как орган высшей нервной деятельности

Кора больших полушарий головного мозга представляет собою новый и самый поздний в процессе филогенетического развития отдел головного мозга. Впервые в виде небольшого придатка она появляется у рыб, занимает несколько большие размеры у пресмыкающихся и птиц и достигает значительной величины у млекопитающих. Наибольшего совершенства кора больших полушарий головного мозга достигает у человека, что обусловлено её развитием в процессе общественно-трудовой деятельности людей.

Кора больших полушарий головного мозга имеет очень сложное строение. Она состоит из 15—16 миллиардов нервных клеток, образующих несколько слоев, различающихся по особенностям строения и функции составляющих их нервных клеток и соединительных волокон.

Кора больших полушарий головного мозга получает возбуждения из нижележащих отделов центральной нервной системы с помощью нервных путей, которые соединяют её с подкорковыми центрами и со спинным мозгом. Таким образом, в коре получается как бы проекция возбуждений, которые протекают в нижележащих центрах.

Не будучи связана непосредственно с периферическими нервными аппаратами, кора головного мозга вместе с тем регулирует все нервные процессы, которые протекают в нижележащих отделах центральной нервной системы. Это не значит, что нижележащие центры не сохранили при централизованной нервной системе способность самостоятельно действовать. Они сохраняют эту способность даже у человека.

Если мы воздействуем на определённый чувствующий нерв спинного мозга, то сейчас же получим сокращение соответствующих мышц в определённой части тела. Но эта сохранившаяся способность к метамерным нервным процессам не является типичной для высших животных, наделённых корой головного мозга. Типичным для них является то, что все низшие нервные центры в своём функционировании регулируются процессами в коре больших полушарий головного мозга.

Кора больших полушарий головного мозга является органом высшей нервной деятельности. Животное с головным мозгом, не имеющим коры, с помощью периферических рецепторов получает внешние раздражения, которые вызывают возбуждения в определённых центрах мозга; из этих центров нервное возбуждение переходит на другие центры, которые ведают мышечными сокращениями; последние посылают нервное возбуждение к тем или другим мышцам, вызывая их сокращение; в результате животное механически совершает движение.

Если у собаки удалить кору головного мозга, то собака, поправившись после операции, сохранит способность только самых элементарных действий, например, она не тронется с места, если мы положим перед нею кусок мяса, даже если она будет сильно голодна. Только тогда, когда мы вложим этот кусок мяса в её пасть, она начнёт его жадно пожирать в результате рефлекторного возбуждения расположенного в промежуточном мозгу вкусового центра.

Иным будет поведение собаки с имеющейся корой головного мозга: она не только будет стремиться овладеть показанным ей куском мяса, но будет его отыскивать даже тогда, когда он не воздействует непосредственно на её орган зрения, руководствуясь при этом установившимися в процессе прошлого опыта нервными связями в коре головного мозга.

По мере того как кора головного мозга увеличивается в объёме и усложняется в своей структуре, усложняются и нервные связи, лежащие в основе различных психических процессов.

Вначале эти высшие нервные процессы в виде элементарных, слабо дифференцированных ощущений не играют ведущей роли в поведении животных, лишь сопровождая собой подкорковые рефлекторные действия. Но в дальнейшем процессе филогенетического развития, по мере усложнения и развития функций коры головного мозга, именно кора и связанная с ней высшая нервная деятельность получают ведущее значение в поведении животных.

Психика человека находится в неразрывном единстве с корой головного мозга, как свойство со своим материальным субстратом. То, что мы субъективно переживаем как ощущения, восприятия, представления, мысли, объективно является не чем иным, как сложными нервно-физиологическими процессами, происходящими в коре больших полушарий головного мозга. Человек имеет психику только благодаря тому, что у него имеется кора больших полушарий головного мозга.

Поверхность больших полушарий имеет многочисленные борозды и извилины, позволяющие разделить её на четыре области: лобную, височную, теменную и затылочную, имеющие определённое функциональное значение. Например, в затылочной области расположены центры зрения, в височной — центры слуха, в теменной — двигательные центры и т. д. Правда, эти центры не являются строго локализованными и могут даже проникать друг в друга.

Основные процессы и закономерности высшей нервной деятельности

Сущность нервной деятельности заключается в обеспечении внешних и внутренних связей животного организма. Основным механизмом нервной деятельности, как было уже указано, является рефлекс, представляющий собой связь между деятельностью (поведением) животного и внешними раздражениями.

Поведение животного есть не что иное, как постоянное приспособление или «уравновешивание» животного организма с условиями внешнего мира. «Животный организм как система, — говорил И. П. Павлов, — существует среди окружающей природы только благодаря непрерывному уравновешиванию этой системы с внешней средой, т. е. благодаря определённым реакциям живой системы на падающие на неё извне раздражения, что у более высших животных осуществляется преимущественно при помощи нервной системы в виде рефлексов».

«Ведь нервная система на нашей планете есть невыразимо сложнейший и тончайший инструмент сношений, связи многочисленных частей организма между собой и организма как сложнейшей системы с бесконечным числом внешних влияний».

«Как часть природы каждый животный организм представляет собой сложную обособленную систему, внутренние силы которой каждый момент, покуда она существует как таковая, уравновешиваются с внешними силами окружающей среды. Чем сложнее организм, тем тоньше, многочисленнее и разнообразнее элементы уравновешивания. Для этого служат анализаторы и механизмы как постоянных, так и временных связей, устанавливающие точнейшие соотношения между мельчайшими элементами внешнего мира и тончайшими реакциями животного организма.

Таким образом вся жизнь от простейших до сложнейших организмов, включая, конечно, и человека, есть длинный ряд всё усложняющихся до высочайшей степени уравновешиваний внешней среды».

Это приспособление организма к среде, как бы сложно оно ни было, всегда осуществляется с помощью рефлексов. Общая схема рефлекса, по И. П. Павлову, заключается в следующем. На тот или другой рецепторный нервный прибор воздействует тот или другой раздражитель внешнего мира или внутреннего мира организма. Полученное раздражение трансформируется в нервный процесс, в явление нервного возбуждения.

Возбуждение по нервным волокнам, как по проводам, передаётся в центральную нервную систему и оттуда, благодаря установленным связям, по другим проводам приносится к рабочему органу, трансформируясь в свою очередь в специфический процесс клеток этого органа. Таким образом, тот или другой раздражитель закономерно связывается с той или другой деятельностью организма, как причина со следствием.

Рефлексы крайне разнообразны. Примерами их могут быть: отдёргивание руки при внезапном уколе, вздрагивание при сильном и неожиданном звуке, сокращение зрачка при ярком свете и его расширение в темноте, выделение слюны при восприятии вида или запаха пищи, движение, совершаемое в ответ на полученное приказание, удар по мячу, а также все другие действия в игре, словесный ответ на полученный вопрос и т. д.

При всём различии в сложности и значении составляющих их действий и движений рефлексы представляют собой нервные Процессы, отличающиеся следующими общими для всех них особенностями: они всегда начинаются с нервного возбуждения, вызванного каким-либо внешним раздражителем в том или другом рецепторе, и заканчиваются определённой реакцией организма (движением или секрецией), закономерно обусловленной этим раздражителем.

По характеру ответной реакции организма различают двигательные, секреторные, сосудистые и трофические рефлексы (вызывающие изменение обмена веществ в организме). По характеру лежащих в основе рефлекса нервных связей различают безусловные и условные рефлексы.

Для безусловных рефлексов характерно постоянство связи между определёнными раздражениями и ответными реакциями организма. Они представляют собой врождённые реакции организма на определённые раздражения. Животное, рождается на свет с нервной системой, способно реагировать строго определённым образом на строго определённые раздражения внешней среды: вздрагивать при внезапном громком звуке, моргать при резком зрительном раздражении, выделять слюну и пищеварительный сок при попадании пищи в рот или в желудок и т. д.

Будучи врождёнными, безусловные рефлексы не зависят от индивидуального опыта и крайне мало изменяются в течение индивидуальной жизни организма. Безусловные рефлексы одинаковы у всех животных данного вида. В большинстве своём они осуществляются низшими отделами центральной нервной системы, не требуя для своего совершения участия коры больших полушарий головного мозга.

Достигаемое с помощью врождённых безусловных рефлексов уравновешивание организма с внешней средой может быть более или менее совершенным только в отношении мало меняющихся факторов внешней среды, так как безусловные рефлексы не могут обеспечить приспособления организма к новым и меняющимся условиям среды. Необходимость приспособления к изменяющимся условиям среды выработала у животных новую систему уравновешивания — условные рефлексы.

Условные рефлексы образуются и закрепляются в течение индивидуальной жизни, у человека — при обязательном участии коры головного мозга. Они протекают по рефлекторным дугам, образовавшимся в результате замыкания связей в коре больших полушарий, причём вызываются такими раздражителями, которые до замыкания этой связи были нейтральными, т. е. не вызывали данной реакции. Условный рефлекс представляет собой не постоянную, а временную связь между внешним раздражением и ответной реакцией организма. Условный рефлекс является универсальным физиологическим явлением в животном мире.

Всякий нейтральный внешний раздражитель, если он совпадает несколько раз с действием на организм безусловного раздражителя, начинает и сам вызывать свойственную этому безусловному раздражителю ответную реакцию организма. Например, вид пищи, при первом её предъявлении не вызывавший слюноотделения, начинает это слюноотделение вызывать, как только этот вид пищи многократно совпадает с попаданием её в рот (с безусловным раздражением).

Такое совпадение двух раздражителей и является необходимым условием того, чтобы> нейтральный раздражитель оказался способным вызывать реакцию, ранее свойственную только безусловному раздражителю. Благодаря такому совпадению нейтральный раздражитель как бы сигнализирует организму о воздействии безусловного раздражителя, вследствие чего он и называется сигналом.

Лучше всего условные рефлексы образуются тогда, когда при сочетании безусловного и нейтрального раздражителя нейтральный несколько предшествует безусловному. Могут быть образованы новые условные рефлексы на базе уже закреплённых условных рефлексов, называемые условными рефлексами 1-го, 2-го и т. д. порядка. У собак можно выработать условные рефлексы 3-го порядка, у человекообразных обезьян — 4-го порядка.

Человек имеет выработанные в течение жизни, в том числе и в процессе воспитания и обучения, условные рефлексы самых высоких порядков, наслаивающиеся на многочисленные выработанные в предыдущем опыте условно-рефлекторные связи. Все условные рефлексы — временные связи: образовавшись при условии совпадения нового раздражителя с уже действующим, они не сохраняются постоянно, а с течением времени ослабевают и могут даже полностью исчезнуть. Для поддержания их на известном уровне необходимо через определённые промежутки времени подкреплять образовавшиеся связи путём повторного сочетания условного раздражителя с тем, на базе которого был выработан условный рефлекс.

Отдельные условные рефлексы у человека, выработанные на основе многосторонней связи нескольких раздражителей и постоянно подкрепляемые в процессе жизненной практики, почти не угасают и не нуждаются в специально проводимых подкреплениях, например разнообразные действия в быту — при приёме пищи, при одевании, при общении с людьми, а также речь на родном языке.

Наоборот, условные рефлексы в тех видах деятельности, которые не являются повседневными (например, игра на музыкальном инструменте, чтение и письмо на иностранном языке, спортивная игра и т. д.), нуждаются в систематически проводимых подкреплениях путём повторения этих видов деятельности.

Для образования, закрепления и поддержания условных рефлексов существенное значение имеют нервные процессы возбуждения и торможения.

Возбуждение и торможение, которые, как уже указывалось, представляют собой как бы две противоположные стороны единого процесса уравновешивания организма с внешней средой. Ответные реакции организма на воздействия тех или других раздражителей всегда характеризуются совместным действием этих двух процессов. Существуют следующие виды торможения:

1. Внешнее торможение условных рефлексов. Внешним называется торможение, возникающее в одних участках коры под влиянием изменения функционального состояния в других её участках. При этом виде торможения в коре головного мозга происходит взаимодействие между центрами условного и нового, постороннего раздражителя, приводящее к затормаживанию первого. При повторных воздействиях это торможение постепенно угасает.

2. Внутреннее торможение условных рефлексов. Оно совершается в самих центрах, участвующих в образовании условной временной связи, когда положительный раздражитель при определённых условиях сам превращается в отрицательный, вызывая в нервных клетках уже не возбуждение, а торможение. Внутреннее торможение бывает нескольких видов:

а) Угасательное торможение, наблюдающееся в тех случаях, когда условный рефлекс, не получая подкрепления, постепенно ослабевает, угасает.

б) Дифференцировочное торможение, наблюдающееся в случаях очень тонкого приспособления организма к внешним раздражителям; при этом возбуждение возникает при действии строго определённых раздражителей, в то время как другие, даже незначительно отличающиеся от первого, вызывают тормозное действие.

Существуют и другие виды внутреннего торможения. Как возбуждение, так и торможение могут иррадиировать и концентрироваться в коре больших полушарий головного мозга. Иррадиация состоит в распространении нервных процессов от места их первоначального возникновения в коре на соседние участки.

Концентрация противоположна иррадиации. Концентрацией называется постепенное сосредоточение нервного процесса (возбуждения или торможения) в относительно небольшом участке коры. Всякий вновь возникающий нервный процесс вначале отличается иррадиацией и лишь затем, в процессе повторения, постепенно концентрируется в тех нервных центрах, которые необходимы для его проведения.

Помимо концентрации и иррадиации, для высшей нервной деятельности характерны процессы взаимной индукции возбуждения и торможения. Если в определённом участке коры головного мозга развивается торможение, то по закону индукции в других участках коры возникают процессы возбуждения, и наоборот.

Установлена также не только одновременная (в разных участках коры) индукция, но и последовательная — в том же самом участке коры. Её сущность состоит в том, что после прекращения в данном центре возбудительного процесса в нём начинает развиваться тормозной процесс, и наоборот. Усиление возбудительного процесса под влиянием тормозного называется положительной индукцией. Обратное влияние этих процессов, выражающееся в усилении тормозного процесса под влиянием возбудительного, называется отрицательной индукцией.

Являясь высшим регулятором взаимоотношений организма со средой, кора больших полушарий головного мозга осуществляет сложную анализаторную и синтезирующую работу, тонко дифференцируя многочисленные раздражители и устанавливая между ними самые различные связи.

Анализ раздражителей выполняется сложными нервными приборами, называемыми анализаторами. Каждый анализатор состоит из трёх частей: 1) периферического воспринимающего прибора (рецептора), 2) проводящего пути, по которому нервное возбуждение передаётся от периферии к центру, и 3) корковой части анализатора. Первоначальный анализ раздражителей совершается в низших отделах мозга и в рецепторах; он имеет элементарный характер и обусловлен степенью совершенства того или другого рецептора.

Например, кортиев орган во внутреннем ухе, представляющий собою рецептор звуковых раздражителей, действующий по принципу резонатора, позволяет нам дифференцировать воздействующие на него звуковые раздражители по их высоте.

Однако высший и наиболее тонкий анализ раздражителей осуществляется карой больших полушарий головного мозга, представляющей собой совокупность мозговых концов всех анализаторов. Этот анализ состоит в установлении очень точных взаимоотношений нервных процессов, совершающихся в коре.

В основе его лежит дифференцировочное торможение, в процессе которого возбуждения, вызываемые неподкрепляемыми условными раздражителями, постепенно в процессе повторения угасают, и остаются возбуждения, строго соответствующие основному, подкрепляемому условному раздражителю. Благодаря дифференцировочному торможению достигается очень тонкая дифференцировка раздражителей.

Например, в опытах И. П. Павлова положительный условный рефлекс у собаки вырабатывался на звук в 800 колебаний в секунду и не образовывался на звук в 812 колебаний, если первый раздражитель подкреплялся, а второй не подкреплялся безусловным пищевым раздражителем.

Одновременно с анализом кора больших полушарий головного мозга осуществляет и синтез нервных процессов, протекающих в различных её частях. Только благодаря синтезирующей деятельности коры больших полушарий оказывается возможным образование условных рефлексов, т. е. установление связей между различными участками коры: образование условного рефлекса на вид пищи возможно лишь путём установления временной связи между корковыми отделами зрительного и вкусового анализаторов.

Благодаря синтезирующей деятельности коры оказывается возможным образование условных рефлексов на так называемые комплексные раздражители, например на сочетание нескольких звуков или на предъявление нескольких определённым образом расположенных в пространстве предметов и т. д.

При этом оказывается, что условный рефлекс вызывается действием всего комплекса и не вызывается действием какого-нибудь одного из входящих в комплекс раздражителей. Например, если выработан рефлекс на сочетание звуков а—б—в и именно в такой последовательности, он не наступает ни на раздражение одним каким-нибудь из этих звуков, ни на раздражение всеми тремя звуками, но данными в другой последовательности (б—в—а, в—а—б и др.). Этот опыт показывает, что синтезирующая деятельность коры опирается на одновременно протекающий анализ раздражителей и без него невозможна. Анализ и синтез раздражителей представляют собой две взаимно связанные стороны единой аналитико-синтезирующей деятельности коры.

Благодаря анализаторской и синтезирующей работе коры больших полушарий головного мозга осуществляется очень дифференцированное приспособление животного к воздействующим на него раздражениям внешней среды. Этому содействует также и системность в работе коры больших полушарий.

Кора головного мозга подвергается воздействию большого числа самых разнообразных раздражителей, вызывающих в нем процессы возбуждения, торможения, положительной и отрицательной индукции и т. д. Эти процессы образуют в коре больших полушарий головного мозга как бы своеобразную «функциональную мозаику»: в одних участках коры возникают процессы возбуждения, в других — процессы торможения, причём эта «мозаика» не остаётся постоянной, а всё время меняется; процессы возбуждения и торможения находятся всё время в движении и изменении, они то усиливаются, то ослабляются и при этом охватывают то одни, то другие участки коры.

При всём том кора больших полушарий обеспечивает не хаотические и разобщённые, а целостные реакции организма на внешние раздражения. Это объясняется тем, что при всём своём разнообразии нервные процессы в коре всегда протекают в определённой системе, основу которой составляют формирующиеся в процессе повторной деятельности стереотипные нервные процессы.

«Если, с одной точки зрения, — говорит И. П. Павлов, — кору больших полушарий можно рассматривать как мозаику, состоящую из бесчисленной массы отдельных пунктов с определённой физиологической ролью в данный момент, то с другой — мы имеем в ней сложнейшую динамическую систему, постоянно стремящуюся к объединению (интеграции) и к стереотипности объединённой деятельности. Всякое новое местное воздействие на эту систему даёт себя знать более или менее во всей системе».

Благодаря повторной деятельности, в процессе которой устанавливаются временные связи между различными участками коры больших полушарий и образуются условные рефлексы, эти связи приобретают стереотипный характер: при повторном воздействии раздражителя процессы возбуждения и торможения будут иррадиировать и концентрироваться уже по проторённым нервным путям, что и вызовет стереотипную реакцию организма.

Образовавшийся стереотип является динамическим: при повторении деятельности нервные процессы в коре больших полушарий, оставаясь в общем стереотипными, не являются точным воспроизведением ранее бывших процессов, а претерпевают некоторые изменения, так как они протекают при изменившемся (благодаря воздействию изменившихся условий среды) состоянии других участков коры.

Системность (динамическая стереотипия) в работе коры головного мозга обеспечивает целостные реакции организма на внешние раздражения и вместе с тем приспособление этих реакций к меняющимся условиям среды. Образование динамических стереотипов в коре больших полушарий головного мозга лежит в основе совершаемых человеком привычных действий.

Только в результате образования соответствующих динамических стереотипов, состоящих в определённом пространственном расположении в коре участков возбуждения и торможения и в соответствующей стереотипной смене этих процессов во времени, могут формироваться двигательные навыки, отличающиеся большой точностью, координированностью и лёгкостью выполнения движений.

Кора больших полушарий головного мозга является органом установления временных связей, или условных рефлексов. Если безусловные рефлексы представляют собой врождённую систему уравновешивания организма с окружающей средой, то условные рефлексы характеризуются временным характером устанавливаемых в них связей. Они образуются в результате сочетания нейтральных, не вызывавших ранее данной реакции раздражителей с безусловными раздражителями, вызывающими данную реакцию на основе замыкаемых в нижних отделах центральной нервной системы врождённых, постоянных связей.

При образовании условного рефлекса нейтральный ранее раздражитель становится, таким образом, как бы сигналом постоянного, врождённого или уже закрепившегося раздражителя. Отсюда условные рефлексы могут быть названы сигнальной системой уравновешивания организма с окружающей средой.

Сигнальная деятельность коры больших полушарий имеет огромное значение в деятельности организма. Она обеспечивает лучшее приспособление организма к условиям среды, так как позволяет ему реагировать на многочисленные важные для жизни организма воздействия среды не в тот момент, когда они уже наступили, а заранее готовясь к ним на основе учёта связанных с ними условных раздражителей.

Различают две сигнальные системы. Первая сигнальная система существует как у человека, так и у животных. Её составляют условные рефлексы, в которых условными раздражителями (сигналами) являются непосредственно действующие на рецепторы предметы и явления, вызывающие соответствующие им ощущения, восприятия и представления; соответствующие сигналы получаются через зрительный, слуховой, кожный и другие рецепторы.

Например, вид и запах лимона, если они в предшествующем опыте сочетались с его вкусом, становятся сигналами последнего и вызывают слюноотделение, как и непосредственное воздействие кислоты лимона на вкусовой рецептор. Зрительное восприятие физического упражнения, показываемого преподавателем, если оно сочеталось с непосредственными мышечными ощущениями от самостоятельного выполнения этого упражнения самим учащимся, становится сигналом последнего и может вызвать соответствующие мышечные сокращения.

Первая сигнальная система имеет большое значение в различных видах человеческой деятельности — в труде, ученье, спорте, она составляет необходимое условие творческого воображения художника, музыканта и т. д. Она лежит в основе наглядного метода обучения, имеющего своей задачей создать у учащихся образы изучаемых предметов и явлений.

Будучи общей у человека с животными, первая сигнальная система у человека становится гораздо более сложной и совершенной, так как находится у него в органической связи со второй сигнальной системой и под её воздействием.

Вторую сигнальную систему составляют временные связи, в которых условными раздражителями, в отличие от первой сигнальной системы, являются не непосредственные воздействия предметов на наши рецепторы, вызывающие наглядные восприятия и представления, а слова, с помощью которых человек обозначает эти предметы и явления.

Вторая сигнальная система находится в неразрывной связи с первой сигнальной системой и формируется на её базе. Слово становится раздражителем только в результате сочетания с непосредственными первосигнальными раздражениями. Оно является, таким образом, сигналом первых сигналов. Например, слово «лимон» будет нейтральным раздражителем до тех пор, пока оно не соединится с восприятием вида, запаха и других особенностей лимона.

Но когда это сочетание наступило и соответствующая временная связь между словом (произносимым, слышимым или видимым) и наглядным образом предмета установилась и закрепилась, тогда одно уже слово способно вызвать те же реакции, которые вызывались непосредственным воздействием предмета на наши рецепторы. Теперь уже раздражение одним только словом «лимон» вызывает реакцию слюноотделения, которая раньше вызывалась видом и запахом лимона, а ещё раньше — прямым воздействием его кислоты на вкусовой рецептор.

«Конечно, — говорит И. П. Павлов, — слово для человека есть такой же реальный условный раздражитель, как и все остальные, общие у него с животными, но вместе с тем и такой многообъемлющий, как никакие другие, не идущий в этом отношении ни в какое количественное и качественное сравнение с условными раздражителями животных. Слово, благодаря всей предшествующей жизни взрослого человека, связано со всеми внешними и внутренними раздражениями, приходящими в большие полушария, все их сигнализирует, все их заменяет и потому может вызвать все те действия, реакции организма, которые обусловливают те раздражения».

Отличительной особенностью слов как условных раздражителей является то, что они допускают отвлечение и обобщение действительности. Физиологической основой слов являются чрезвычайно широкие и многообразные временные связи в коре головного мозга, благодаря чему слово-раздражитель заменяет собой в громадном большинстве случаев не образы каких-либо отдельных единичных предметов, а общие представления и понятия, относящиеся к группе сходных предметов.

Слово «растение» является сигналом не одного какого-либо конкретного, когда-то виденного нами растения, а всех вообще растений, с которыми мы имели дело в нашем предшествующем опыте. Таким образом, оно является обобщённым раздражителем, отвлечённым от отдельных частных раздражителей и сигнализирующим о свойствах, общих всем сходным первосигнальным раздражителям. Эта особенность второй сигнальной системы делает её физиологической основой высших психических процессов — мышления и речи людей.

Особенностью слов как второсигнальных раздражителей является то, что они формируются в процессе речевого общения людей и, таким образом, с самого начала являются продуктом общественного развития человека, Смысловое содержание слова, связываемое нами с его зрительным, слуховым или речедвигательным образом, всецело социально по своему происхождению.

Таким образом, человек через вторую сигнальную систему приобщается к общечеловеческому опыту, что оказывает огромное влияние на развитие его психики. Благодаря второй сигнальной системе оказывается возможным свойственное человеку абстрактное мышление в понятиях, позволяющее ему проникать в сущность явлений и осуществлять своё господство над природой.

Вторая сигнальная система у человека находится в неразрывной связи и во взаимной обусловленности с первой сигнальной системой. При этом она играет руководящую роль, подчиняя себе деятельность первой сигнальной системы. На этом основано направляемое словами учителя восприятие учащимися изучаемых ими предметов и явлений; при показе физического упражнения словесное объяснение его учителем заставляет учащихся воспринимать в показываемом упражнении именно те его особенности, которые важны для его познания.

Изучение высшей нервной деятельности позволило И. П. Павлову установить существование определённых типов нервной системы. Тип нервной системы характеризуют её индивидуальные функциональные особенности. Каждый тип нервной системы представляет собой характерную совокупность трёх основных свойств нервных процессов — их силы, уравновешенности и подвижности.

Сила тормозного и раздражительного процессов характеризует работоспособность клеток коры головного мозга, их функциональную способность выдерживать воздействия раздражителей разной степени интенсивности. Уравновешенность нервных процессов характеризует собой известную степень соответствия между силой раздражительного и тормозного процессов.

Подвижность нервных процессов характеризует способность нервных клеток более или менее быстро переходить от возбуждения к торможению и обратно. Своеобразное сочетание этих трёх основных свойств нервных процессов и составляет тип нервной системы. На основании экспериментальных данных И. П. Павлов установил следующие четыре основных типа нервной системы. По силе раздражительного и тормозного процессов могут быть выделены сильный и слабый типы нервной системы.

При наличии сильного типа нервной системы животное адекватно реагирует на внешние раздражения: интенсивные раздражители вызывают в коре его головного мозга сильные процессы возбуждения и торможения, неинтенсивные раздражители вызывают слабые реакции. Наоборот, при наличии слабого типа нервной системы это естественное соответствие нарушается: интенсивные раздражения могут вызвать слабую реакцию, тогда как незначительные — резкое и сильное возбуждение. Это объясняется малой работоспособностью и быстрой истощаемостью нервных клеток слабого типа, в связи с чем сильные раздражители могут вызвать у такого животного вместо возбуждения торможение.

По уравновешенности нервных процессов могут быть выделены уравновешенный и неуравновешенный типы нервной системы. В первом случае наблюдается соответствие между силой возбудительного и тормозного процессов в коре головного мозга: сильное возбуждение сопровождается такой же силы торможением, слабое соответственно характеризуется слабым торможением. При неуравновешенном типе нервной системы это соответствие нарушается: возбуждение по силе может преобладать над процессами торможения, и наоборот.

Наконец, по подвижности нервных процессов могут быть выделены подвижный и малоподвижный типы нервной системы. Первый характеризуется способностью нервных клеток коры быстро переходить от состояния возбуждения к состоянию торможения. Малоподвижный тип характеризуется замедленной сменой этих процессов, их «застойностью».

В своих различных сочетаниях указанные типические особенности позволяют дать следующую характеристику основным типам нервной системы:

1. Живой тип. Он характеризуется наличием сильной нервной системы, отличающейся вместе с тем хорошей уравновешенностью возбудительного и тормозного процессов и их подвижностью, выражающейся в быстрой смене этих процессов.

2. Безудержный тип. Отличаясь наличием сильной нервной системы, этот тип характеризуется неуравновешенностью основных нервных процессов, а именно преобладанием процессов возбуждения над процессами торможения.

3. Спокойный тип. Он характеризуется наличием сильной нервной системы, уравновешенностью процессов возбуждения и торможения, но вместе с тем их малой подвижностью: процессы возбуждения и торможения у этого типа нервной системы медленно и с трудом сменяют друг друга.

4. Слабый тип. Его особенностью является наличие слабой нервной системы, малой работоспособности нервных клеток, их быстрая истощаемость. Этот тип нервной системы характеризуется слабым течением процессов возбуждения и торможения, неадекватно силе получаемых раздражителей, а в отдельных случаях даже срывом в работе нервных центров, появлением «запредельного торможения», выражающегося в торможении при воздействии сильных раздражителей вместо нормального возбудительного процесса.

Типы нервной системы в основном обусловлены врождёнными её особенностями. Однако они не остаются неизменными в течение жизни. В процессе жизни, под влиянием воздействий среды, в результате воспитания и упражнения может быть достигнуто значительное изменение и даже перестройка врождённого типа нервной системы.

Значение учения И. П. Павлова о высшей нервной деятельности для психологии

Выдающиеся научные достижения И. П. Павлова, установившие обусловленность всех форм жизнедеятельности сложного организма, в том числе и психической деятельности, условиями существования, открыли широкие горизонты для плодотворного развития психологии. Они создали твёрдый естественно-научный фундамент для перестройки психологии на научных началах.

И. П. Павлов создал новую эпоху в естествознании. Борясь с буржуазными физиологами, стоящими на позициях идеализма и мистики, выводящими поведение животных и человека из строения и функций организма в отрыве от окружающей среды, утверждающими ведущее значение в этом поведении неизменных в своей природе инстинктов, И. П. Павлов создал и экспериментально обосновал своё учение о неразрывной связи организма со средой, об обусловленности поведения животных воздействиями внешней среды, о ведущей роли центральной нервной системы (а у высших животных — коры головного мозга) в обеспечении взаимодействия организма со средой.

И. П. Павлов самое сознание человека понимал именно в свете этого учения. Он впервые раскрыл и обосновал материалистические основы психики. Поэтому учение И. П. Павлова о высшей нервной деятельности имеет самое непосредственное отношение к познанию истинной природы психических явлений, даёт ключ к объяснению происхождения этих явлений, раскрывая те нервные процессы, которые являются их физиологической основой.

Своими исследованиями особенностей и законов высшей нервной деятельности И. П. Павлов нанёс сокрушительный удар идеалистическим учениям о природе человеческого сознания, преодолев проповедуемое идеалистами противопоставление психических процессов телесным. Показав полную «зависимость духа от материи», И. П. Павлов разбил антинаучные агностические теории о непознаваемости психики и впервые в науке осуществил объективное изучение поведения животных.

Советская психология родилась и развивается в борьбе с идеализмом и механицизмом буржуазной психологии. В этой борьбе она опирается на основные положения диалектического материализма о законах развития природы и общества, о скачкообразности развития материи, о возникновении нового качества на базе количественных изменений явлений, лежащих ниже в этом поступательном ходе развития. Советская психология исходит при этом из признания неразрывной связи сознания и мозга, признавая, что психика есть свойство, продукт или функция мозга.

И. П. Павлов никогда не отрицал качественных особенностей психики: «глупо было бы отрицать субъективный мир, — говорил он. — Само собой разумеется, он, конечно, есть. Психология как формулировка явлений нашего субъективного мира — совершенно закономерная вещь, и нелепо было бы с этим спорить. На этой основе мы действуем, на этом складывается вся социальная и личная жизнь, об этом речи быть не может. Речь заключается в анализе этого субъективного мира.

Конечно, психологический анализ нужно считать недостаточным ввиду его тысячелетних бесплодных усилий изучить и анализировать высшую нервную систему. Но психология как изучение отражения действительности, как субъективный мир, известным образом заключающийся в общие формулы, — это, конечно, необходимая вещь. Благодаря психологии я могу себе представить сложность данного субъективного состояния».

Таким образом, И. П. Павлов не отрицал психологии, как известного способа «познания внутреннего мира человека». Он лишь восставал против идеалистического (дуалистического) объяснения природы психических явлений, против утверждения такого «своеобразия» психических явлений, которое отрывает психику от мозга, которое на деле рассматривает психические явления как независимые от мозга, как подчинённые только собственным психологическим закономерностям.

И. П. Павлов признавал своеобразие психических явлений как субъективных отражений объективного мира, имеющих первостепенное значение в личной и общественной жизни человека. Он решительно возражал лишь против того «своеобразия психических явлений», которое отрывает их от материальной базы, от мозга и приводит на деле к дуализму. Такое ложное «своеобразие» может быть преодолено только путём анализа психических явлений как состояний мозга, путём объективного изучения законов высшей нервной деятельности.

Признание единства психики и высшей нервной деятельности, естественно, должно вести к признанию единства механизмов того и другого. Механизмы высшей нервной деятельности являются физиологическими механизмами психических явлений. Нет и не может быть ни одного психического процесса, будь то ощущение, восприятие, мышление, внимание, память, эмоции, «произвольные» действия, который имел бы в своей основе какие-то иные механизмы, а не механизмы высшей нервной деятельности.

И. П. Павлов экспериментально установил основные закономерности высшей нервной деятельности и тем самым обеспечил действительно материалистическое понимание психических процессов.

Учение И. П. Павлова о законах высшей нервной деятельности наносит сокрушительный удар всем идеалистическим воззрениям в области психологии и является естественнонаучной базой построения материалистической психологии. Такое значение для психологии учение И. П. Павлова приобретает не только в силу богатства добытых им конкретных фактов из области физиологических процессов высшей нервной деятельности, но прежде всего потому, что оно является глубоко диалектико-материалистическим по своей сущности, представляет собой подтверждение основных положений диалектического материализма в наиболее сложной области естествознания — в изучении высших нервных процессов как материального субстрата психики.

Первостепенное значение для психологии имеют основные методологические принципы, лежащие в основе учения И. П. Павлова о высшей нервной деятельности. Принципы эти следующие. Принцип детерминизма или причинной обусловленности высшей нервной деятельности. И. П. Павлов рассматривал животный организм не как замкнутый в самом себе и внутри себя находящий всё необходимое для его жизнедеятельности, а в единстве с окружающей этот организм средой.

Эта среда — необходимое условие существования организма; она закономерно определяет всю деятельность организма во всей её сложности и многообразии. Вся деятельность Организма, говорит Павлов, должна быть строго закономерна. Эта закономерность обусловливается очень точным приспособлением организма к внешнему миру. Без такого приспособления животное перестало бы существовать.

«Если бы животное, — говорит И. П. Павлов, — вместо того чтобы направляться к еде, отстранялось от нее, вместо того чтобы бежать от огня, кидалось в огонь и т. д. и т. д., оно было бы так или иначе разрушено. Оно так должно реагировать на внешний мир, чтобы всей ответной деятельностью его было обеспечено его существование».

Павлов показал, что механизмом такого приспособления являются рефлексы. Принцип рефлекторной деятельности он распространил на самые высшие формы приспособления организма к внешней среде, в том числе и на высшую нервную деятельность. Его учение об условных рефлексах доказало, что все, в том числе и самые высшие формы психической деятельности являются не спонтанными, а причинно обусловленными, представляют собой не что иное, как сложнейшие условные рефлексы.

Применение учения И. П. Павлова к изучению психических явлений показывает, что условно-рефлекторную природу имеют не только автоматические, но и так называемые произвольные действия человека, что механизм условных рефлексов лежит в основе таких психических процессов, как память и внимание, что и высшая форма человеческой психики — мышление — представляет собой сложные цепи условных рефлексов, которые образуются во второй сигнальной системе.

Принцип анализа и синтеза. Приспособление организма к окружающей среде возможно только в результате точного разложения и выделения нервной системой животного воздействующих на него сложных раздражений. Павлов показал, что «усложнение связи животного организма с окружающим миром, все более разнообразное и более точное приспособление к внешним обстоятельствам, более совершенное уравновешивание организмов внешней среды идет параллельно и неразрывно с этой все прогрессирующей анализаторною деятельностью нервной системы».

В основе ощущений и восприятий лежит, таким образом, сложная и специфическая деятельность анализаторов. Самую кору головного мозга Павлов представлял себе как сложнейшую систему анализаторов, помогающую разлагать внешние воздействия на тончайшие элементы, без чего было бы невозможно дифференцированное приспособление организма к среде.

Однако, в коре головного мозга осуществляется не только анализ, но и синтез внешних раздражений. Условные рефлексы в равной степени основаны как на анализе, так и на синтезе. Образование условного рефлекса, говорит И. П. Павлов, «прежде всего есть акт синтеза». Учение И. П. Павлова об аналитической и синтетической деятельности коры больших полушарий головного мозга является основой для правильного материалистического понимания механизмов различных видов умственной деятельности человека.

Принцип системности. И. П. Павлов рассматривал кору больших полушарий головного мозга не только как сложнейшую «мозаику», состоящую из бесчисленной массы отдельных нервных пунктов с различной физиологической ролью, но и как определённую систему, в которой постоянно совершаются процессы объединения деятельности этих различных пунктов. Благодаря системности в деятельности коры животный организм представляет собой не механическую сумму многочисленных анализаторных приборов, а целостную структуру.

Благодаря системности в деятельности коры всякое новое местное воздействие внешней среды на эту систему даёт себя знать во всей системе и вызывает в огромном большинстве случаев не местную, а общую реакцию всего организма. Образуемые в течение жизни животного условно-рефлекторные, временные связи благодаря системности являются не разобщёнными, а всегда связанными в той или другой степени со всеми другими рефлексами.

И. П. Павлов показал и механизм осуществления этой системности в коре больших полушарий головного мозга в виде образования более или менее сложных динамических стереотипов нервной деятельности.

Принцип структурности. И. П. Павлов показал, что высшая нервная деятельность в определённой степени обусловлена структурой мозга. Процессы высшей нервной деятельности в коре больших полушарий головного мозга не случайны и не только зависят от характерных особенностей внешних раздражений, но и обусловлены строением мозга. По словам И. П. Павлова, мозг работает по принципу структуры, «т. е. расположения действий силы в пространстве, приурочение динамики к структуре».

Это учение И. П. Павлова об обусловленности процессов высшей нервной деятельности структурой мозга кладёт конец попыткам отрывать психику от мозга, рассматривать её как какую-то «неуловимую силу», парящую над нервной системой, способную проявляться в организмах независимо от особенностей строения их нервной системы.

Этот принцип структурности ставит перед психологией задачу при изучении психических процессов соотносить их с особенностями строения мозга и с обусловленными этим строением процессами высшей нервной деятельности.

Учение И. П. Павлова о законах высшей нервной деятельности является диалектическим в своей сущности. И. П. Павлов понимал совершающиеся в мозгу процессы в их развитии, становлении, взаимосвязях, в их внутренней противоречивости. Им раскрыты эти процессы, как совершающиеся всегда на основе борьбы противоположностей. Процессы возбуждения в коре головного мозга всегда развиваются одновременно и в связи с противоположными им процессами торможения. Процессы возбуждения и торможения постоянно переходят один в другой. Аналитическая деятельность коры всегда связана с синтетической, одна невозможна без другой. Иррадиация нервных процессов в коре головного мозга сопровождается процессами концентрации нервного возбуждения или торможения и т. д.

Этот диалектико-материалистический подход И. П. Павлова к пониманию сущности и особенностей процессов высшей нервной деятельности помогает и психологии в изучении психической деятельности человека, как подчинённой всем законам материалистической диалектики.

Глава III. Развитие психики и человеческого сознания

Общее понятие о развитии психики

Развитие психики можно рассматривать онтогенетически (как совершающееся в течение жизни отдельного индивидуума) и филогенетически (как развитие в процессе смены различных видов животных, начиная от самых простейших и кончая человеком). Исследование закономерностей развития сознания в процессе индивидуальной жизни человека составляет специальную и важную задачу детской и педагогической психологии. Без знания этих закономерностей нельзя правильно решить многие вопросы обучения и воспитания.

Но вместе с тем большое значение для правильного понимания предмета психологии имеет исследование закономерностей развития психики в процессе филогенеза. У человека мы находим сложные и совершенные виды психической деятельности. Для полного их понимания важно знать, как возникла психика в животном мире, как постепенно она совершенствовалась и как превратилась, наконец, в сознание человека.

В мире животных развитие психики подчинено законам биологии, оно совершается на основе изменчивости видов, наследственности и естественного отбора. Психика животных развивается в связи с изменением их образа жизни и поведения.

В процессе приспособления к условиям среды, необходимым для удовлетворения потребностей животных, изменяется и их поведение, принимая различные формы и постепенна достигая всё более высоких степеней совершенства. Начальной формой приспособления животных к среде явились безусловные рефлексы, развившиеся затем у более совершенных животных в сложные безусловные рефлексы или инстинкты.

Дальнейшим этапом в развитии поведения животных явились условные рефлексы в виде навыков. Наконец, у высших животных развилась самая высокая для них форма приспособления в виде сложных условных рефлексов, образующих интеллектуальное поведение. Вместе с развитием высшей нервной деятельности совершенствовалось поведение животных и развивалась их психика.

У человека психическая деятельность приобрела новые черты, отличающие её от психики животных. В своём развитии она подчиняется законам общественной жизни человека. Высшая степень развития психики, которой она достигает у человека, называется сознанием.

Безусловные рефлексы и инстинкты

Основным механизмом приспособления животных к среде является, как было уже сказано, рефлекс. Какие бы виды поведения животных мы ни рассматривали, все они в своей основе являются простыми или сложными рефлексами.

Рефлексы представляют собой действия животного, выполняемые им в ответ на внешние раздражения. В процессе естественного отбора многие рефлексы, оказавшиеся полезными для данного вида животных, закрепились в виде врождённых, безусловных рефлексов. При этих рефлексах внешние раздражения воздействуют на специальные нервные приборы, трансформируются там в нервные возбуждения, передаваемые в центральные отделы нервной системы, откуда посылаются специальные импульсы к органам движения.

Таким образом, безусловные рефлексы представляют собой такую форму поведения, в которой совершаемые животными движения являются ответом на внешние раздражения и выполняются с помощью нервно-мышечных механизмов по определённым выработавшимся связям. Примерами безусловных рефлексов могут быть: пищевой, оборонительный, рефлекс настораживания и т. д.

Безусловные рефлексы совершаются всегда как непосредственный ответ на внешнее раздражение. До тех пор пока не наступает внешнее раздражение, соответствующий нервно-мышечный аппарат животного остаётся в бездействии. Особенностью безусловных рефлексов является твёрдо установившаяся и закрепившаяся связь движения с внешним раздражением; характер рефлекторного движения, сила, его направленность определяются характерными особенностями внешнего раздражения. Этим объясняется трафаретный характер безусловных рефлексов.

При безусловных рефлексах нервные связи замыкаются в низших отделах мозга животного, в связи с чем они совершаются бессознательно. Животное не осознаёт своих действий, когда оно рефлекторно отвечает на внешнее раздражение, не понимает смысла и назначения своих действий, в его психике его действия не отражаются в момент их совершения.

При этом животное может обладать хорошо развитыми рецепторами для получения раздражения извне. У него уже не просто зрительная клетка, как, например, у червя, а хорошо и сложно устроенный глаз,, который позволяет видеть предметы во всех деталях; не просто элементарный слуховой центр, а хорошо организованный орган слуха, позволяющий дифференцированно различать тон, высоту, тембр звуков. Но все эти органы сами по себе пока ещё не обеспечивают осознанное поведение животного.

В процессе филогенеза из простых безусловных рефлексов развиваются более сложные безусловные рефлексы, получившие название инстинктов (от лат. инстинктус — побуждение). Иногда инстинкты выражаются в относительно простых действиях. Наездник с помощью обоняния отыскивает под корой дерева личинку другого насекомого, прокалывает кору дерева и откладывает в найденную личинку своё яичко. На этом и заканчивается всё инстинктивное действие, обеспечивающее продолжение вида.

Можно наблюдать, однако, очень сложные инстинкты, состоящие из цепи действий, которые лишь в своей совокупности обеспечивают продолжение вида. Примерами таких сложных инстинктов могут быть заботы о потомстве у муравьев, пчёл, птиц и других животных.

Идеалистическая психология видела в инстинктах проявление каких-то внутренних, заложенных в самом организме сил, позволяющих животному целесообразно действовать в окружающей среде. Инстинкты считали действиями, которые обусловлены внутренними психическими побуждениями, толкающими животное к их совершению.

Правильное материалистическое понимание природы инстинктов, основанное на строго научных положениях, мы находим в учении о высшей нервной деятельности. Инстинкт является сложной цепью безусловных рефлексов, закрепившихся в процессе филогенеза. Простые безусловные рефлексы являются всегда ограниченными и местными ответами на внешние раздражения.

Например, рефлекторное моргание представляет собой строго специализированный ответ на внешнее раздражение, служащий целям сохранения органа зрения. В противоположность этому инстинкты не носят такого локального ограниченного характера, а всегда предполагают совместное согласованное действие нескольких органов. Они состоят из сложных действий, имеющих важное биологическое значение для организма.

Например, у земляной осы это будет постройка гнезда, отыскание пищи для будущей личинки, приготовление этой пищи, откладывание яйца, замуровывание входа в гнездо и т. д. Инстинкты всегда связаны с такими важными биологическими потребностями животного, как сохранение жизни (инстинкт самосохранения), а также забота о потомстве (родительский инстинкт), т. е. с такими потребностями, которые диктуются главным образом интересами всего вида, а не только данной особи. Для инстинктов характерны следующие особенности.

1. Врождённость. Инстинкты являются врождённой формой поведения, унаследованной животными во всей её сложности и определённости вместе со своей нервной системой. Им не предшествует никакой предварительный индивидуальный опыт животного. Животное, совершающее инстинктивное действие, проявляет определённое умение справиться с теми или другими обстоятельствами без всякого предварительного обучения.

2. Бессознательность. Совершая инстинктивное действие, животное не понимает того, что оно делает. Так, птица будет высиживать и яйца других птиц, и искусственные яйца, и даже любые предметы, в том или другом отношении похожие на яйца, хотя её действия в этом случае будут совершенно бессмысленными. Инстинктивные действия, кажущиеся по своему содержанию и форме сознательными, как будто они совершаются на основании знания отношений между вещами, их причин и следствий, в действительности полностью бессознательны.

3. Шаблонность. Инстинкты совершаются всегда по одной и той же схеме, в одной и той же последовательности, одинаково, как данным животным при повторном выполнении, так и всеми животными данного вида в сходных условиях. Животное выполняет комплекс инстинктивных действий всегда в определённой последовательности, причём выполнение одной части такого комплекса немедленно сопровождается началом выполнения следующей его части. Нарушение уже выполненной части комплекса (например, вытаскивание из гнезда земляной осы снесённого ею яичка) не влечёт за собой приостановку выполнения следующей части комплекса (оса будет продолжать замуровывать гнездо).

4. Изменчивость операций. Сохраняя в своей основе одинаковый тип действий, общий всем отдельным особям данного вида животных, инстинкты не являются трафаретными по своим отдельным операциям. Для инстинктов характерно отсутствие того стандартного однообразия операций, которое обычно для простых безусловных рефлексов. В инстинктах имеется идентичная, постоянно повторяющаяся общая схема действия, выполняемые же при этом операции в своих деталях очень изменчивы.

Так, пчёлы могут строить соты, употребляя самые различные движения. Неизменной будет лишь самая общая схема построения сотов; характер же выполняемых при этом движений и их количество зависят от того, в каком именно положении находятся при этом пчёлы.

Для инстинктивных действий, сравнительно с простыми безусловными рефлексами, необходимо, чтобы животное имело гораздо более развитую нервную систему. На стадии инстинктов мы всегда наблюдаем у животных совершенные рецепторы; у них обыкновенно есть уже хорошо оформившиеся органы зрения, слуха и т. д., а также сложный двигательный аппарат.

Благодаря этому животное корректирует своё поведение возбуждениями, исходящими из различных рецепторов: оно может совершать движения с учётом раздражений, идущих не от одного, а сразу от многих рецепторов, например зрительных и обонятельных органов одновременно, может в связи с этим пользоваться в своих инстинктивных действиях предметами. На стадии простых рефлекторных актов этого ещё нет. Там было просто отскакивание, схватывание, вздрагивание или какое-нибудь другое простое ответное движение. Инстинкты представляют собой такие сложные действия, как рытьё норы, устройство гнезда, принос пищи, погоня за другими животными и т. д.

В связи с этим необходимым условием для инстинктов является развитие таких центральных отделов нервной системы, которые обеспечивают сложную координацию составляющих инстинктивное действие движений. В инстинктах детерминирующие их внешние раздражения воздействуют на жизненно важные центры, ведающие сложными, наследственно закреплёнными видами деятельности животного.

Инстинкты в очень большой степени связаны с деятельностью желез внутренней секреции. Выделяемые последними вещества, или секреты, поступая в кровь, доходят до определённых отделив нервной системы и возбуждают их к деятельности. Для многих инстинктов характерно наличие этих внутренних раздражений, обусловленных деятельностью желез внутренней секреции; примером могут служить половой и родительский инстинкты. Одно только внешнее раздражение при отсутствии внутренних механизмов, побуждающих животное к совершению данного действия, не способно вызвать эти инстинкты.

Например, при удалении половых желез оса не будет строить гнездо, запасать пищу для будущей личинки и т. д., какие бы внешние раздражения в этот момент на неё ни воздействовали.

На стадии инстинктивного поведения у животных наблюдается значительное развитие и усложнение рецепторных процессов, а также иная, более сложная роль их в поведении животного. Благодаря более совершенному развитию периферической нервной системы животное получает возможность лучше анализировать имеющие для него биологическое значение внешние раздражения. Например, у него развиваются такие органы зрения, на сетчатке которых окружающие явления отражаются уже не в виде каких-то бесформенных переходов света и тени, а предметно, и животное руководствуется в своём поведении этим сложным возбуждением.

Развивается также центральный отдел нервной системы, позволяющий координировать возбуждения, исходящие от различных рецепторов. При совершении инстинктивных действий животное обязательно воспринимает предметы, которые побуждают его к инстинктивному действию, и в соответствии с особенностями и характером этих предметов изменяет свои операции. Например, оса совершенно иначе действует при проколе первого и последнего ганглиев найденной ею гусеницы. При первом нападении её движения быстры и порывисты, она вынуждена уклоняться от сильных ударов извивающегося тела гусеницы. Последние проколы она делает спокойно и медленно.

По мере того как в процессе филогенеза возникает и развивается кора головного мозга, у животных образуются новые формы поведения — навыки и интеллект.

Условные рефлексы и навыки

В противоположность инстинктам навыки являются такой формой поведения, которая формируется и закрепляется в процессе индивидуальной жизни животного. В своей основе они представляют собой сложные условные рефлексы.

Условные рефлексы, как уже было указано, отличаются следующими характерными чертами: 1) они приобретаются в течение жизни животного; 2) являются ответными действиями на условные раздражители, т. е. такие, которые ранее были для животного безразличными, а затем, при совпадении с безусловными раздражителями, стали сигналами последних; 3) по своему характеру представляют временные связи между раздражениями и ответными действиями, которые сохраняются лишь при условии подкрепления условного раздражителя безусловным, и исчезают при отсутствии такого подкрепления.

Возникновение и развитие условных рефлексов обеспечило более дифференцированное приспособление животных к меняющимся условиям среды и лучшее удовлетворение их потребностей.

У высших животных условные рефлексы стали основным механизмом приспособления. Этому содействовала большая лабильность нервной системы животных, её способность образовывать самые разнообразные связи при опоре не только на врождённые безусловные рефлексы, но и на уже образовавшиеся другие условные рефлексы.

Навыки формируются путём длительного упражнения, состоящего из ряда повторных выполнений данных действий. В процессе такого упражнения образуются новые временные связи, которые постепенно дифференцируются и уточняются. Благодаря навыкам поведение животного становится гибким и лучше приспособленным к меняющимся условиям среды.

Доказано, что несложные навыки могут быть выработаны и у низших животных, например у насекомых. Так, пчёлы могут приобрести навык отличать свой улей по специальным опознавательным знакам, брать приготовленный для них сироп только из определённых сосудов и т. д.

Однако своего высокого развития навыки достигают у высших животных, наделённых большими полушариями головного мозга, у этих животных навыки становятся более сложными и разнообразными.

Основу навыков составляют устойчивые временные связи между определёнными раздражениями и ответными действиями в виде специальных динамических стереотипов, обеспечивающих быстрое и точное проведение необходимых нервных импульсов по проторённым путям в коре больших полушарий головного мозга.

В связи с этим навыки обеспечивают наиболее эффективное выполнение действий, сформировавшихся в течение жизни животного и направленных на удовлетворение его потребностей.

Интеллектуальное поведение животных

Интеллектуальными действиями называются такие, с помощью которых животное решает новые для него задачи, подмечая существующие между предметами связи и отношения.

Интеллектуальные действия являются высшей формой приспособления животных к окружающей среде. В основе их лежат сложные условно-рефлекторные связи, характерные для рассудочной деятельности животных.

Органом интеллектуального поведения является кора больших полушарий головного мозга. Все интеллектуальные действия обусловлены процессами высшей нервной деятельности. Собака, заметившая кусок мяса в одной из комнат, может по прошествии длительного времени вернуться обратно и найти комнату и кусок мяса. Она может сделать это потому, что благодаря процессам высшей нервной деятельности вид куска мяса не явился для неё простым однозначным раздражением, а ассоциировался со многими другими раздражениями в сложный комплекс.

Если у этой собаки вырезать кору головного мозга и проделать с ней тот же опыт, она не будет отыскивать мясо: при отсутствии коры она лишена возможности воспроизвести комплекс раздражений, который ранее был связан с видом куска мяса. Лишённая коры, собака не образует даже несложных временных связей и может действовать только по типу простых безусловных рефлексов: будучи приведена в комнату, она никуда из этой комнаты не пойдёт; она способна отвечать лишь на непосредственные внешние раздражения.

В процессе филогенеза, раз возникнув, интеллектуальное поведение постепенно развивается и усложняется. У животного с элементарным строением коры головного мозга и интеллектуальное поведение будет также элементарно. У тех же животных, у которых имеется сложно организованная кора, интеллектуальное поведение будет также более сложным и совершенным. Следующие опыты представляют интерес для характеристики интеллектуального поведения животных, находящихся на разных стадиях развития нервной системы.

Куры, находясь внутри футбольных ворот (которые, как известно, огорожены сеткой только с трёх сторон), побегут прямо к зёрнам, которые насыпаны за сеткой, и будут пытаться просунуть через неё свои головы. Это будет действие безусловно-рефлекторного, инстинктивного типа, вызванное непосредственно раздражением и направленное прямо в сторону раздражителя. Только тогда, когда в процессе беспорядочной беготни внутри какая-нибудь птица случайно приблизится к крайнему столбу футбольных ворот, она обогнёт этот столб и побежит в обход гола к насыпанным за сеткой зёрнам. Собака же, поставленная в те же условия, никогда не бросится прямо в сторону куска мяса, который будет положен за сеткой. На некоторый момент она останется в неподвижности, потом повернётся, обежит стенку гола, выбежит за сетку и найдёт там мясо.

Это действие, каким бы быстрым оно ни было, нельзя принять за простой безусловный рефлекс. Пищевой безусловный рефлекс всегда характеризуется направлением движения животного прямо к раздражителю в целях овладения им. Между тем собака совершает как раз обратное движение, удаляющее её на первых порах от куска мяса: она отворачивается от раздражителя.

В данном случае имеет место сложный условный рефлекс, в котором раздражитель — вид куска мяса — связан с образовавшимся в процессе предшествующего опыта пространственным представлением. Собака более ясно, чем куры, отражает пространственную ситуацию и руководствуется этим отражением в своём поведении. Такое её поведение оказывается возможным потому, что собака оперирует определёнными восприятиями, элементарным анализом воспринятого.

К сложным формам интеллектуального поведения у животных относится изобретение новых способов поведения и использование при этом внешних предметов как орудий. Примерами могут служить интеллектуальные действия человекообразных обезьян. Следующие опыты по изучению поведения обезьян были проделаны в физиологической лаборатории И. П. Павлова.

Шимпанзе, пойманный в раннем детстве, был помещён в одной из комнат лаборатории, где он долгое время жил, совершенно не видя окружающей природы. Однажды обезьяну вывезли в парк и выпустили на плот, находящийся в центре озера. Обезьяна впервые видела озеро и не бросилась в воду, а осталась на плоту. На соседнем плоту, на расстоянии трёх-четырёх метров от первого, находилась пища. Обезьяна была очень голодна, но не могла овладеть пищей обычным для неё путём, так как этому мешало разделявшее плоты водное пространство.

В этих необычных для неё условиях обезьяна изобретает новый для неё способ достать пищу. Она видит на плоту длинный шест, берёт его и осторожно втыкает в воду до дна рядом со своим плотом. Затем обезьяна как бы примеривается к прыжку, отталкивает шест в сторону второго плота; пока шест наклоняется, быстро взбирается по нему и спрыгивает на плот, на котором находилась пища.

Когда вместо шеста на плоту оказалась доска, не приспособленная к тому, чтобы делать с её помощью какие-либо прыжки, шимпанзе берёт доску и после нескольких проб перебрасывает её со своего плота на другой плот, устанавливая таким образом своеобразный мост, по которому можно пройти на другой плот, и впервые в жизни проходит по мостику, переброшенному через водную преграду.

Многочисленные опыты доказывают способность шимпанзе к интеллектуальным действиям, выразившуюся в изобретении новых способов решения поставленной перед животным задачи. Интеллектуальное поведение животных характеризуется следующими особенностями.

Животные проявляют способность к интеллектуальным действиям только при возникновении трудностей и препятствий на пути к достижению цели. Если можно овладеть пищей обычным образом, с помощью безусловных рефлексов или выработанных в течение жизни навыков, интеллектуальные действия не наступают.

Интеллектуальные действия у животных проявляются в виде решения новой задачи и состоят в изобретении нового-способа действий. Эти действия не имеют шаблонного характера, но, наоборот, каждый раз индивидуализированы: одни животные выполняют эти действия одним образом, другие — иначе.

Во многих случаях в этих действиях обезьяны пользуются различными предметами как орудиями — шестами, палками, ящиками и т. д. Однажды обезьяна, помещённая в клетку, воспользовалась обыкновенной макаронной палочкой, которой только что насыщалась, для того, чтобы подкатить поближе с её помощью яблоко, находившееся за сеткой.

В этих действиях предметы используются в виде орудий не в результате предшествующего обдумывания и намерения, а на основании непосредственного восприятия связи одних явлений с другими. Обезьяна никогда не отыскивает орудия, тем более никогда их не изготовляет, но простое случайное восприятие предмета в данной ситуации толкает животное к использованию его в качестве орудия. Обезьяны никогда не сохраняют предметов, которые были ими использованы в качестве орудий, для того чтобы пользоваться ими впредь.

Интеллектуальные действия животных не вытекают из знания объективных законов и не осознаются ими. Не обладая речью, обезьяны не могут постигнуть законы явлений и руководствуются в своих действиях лишь непосредственным усмотрением тех или иных конкретных связей, пользуясь при этом, конечно, сохранившимися связями от прежнего опыта. В связи с этим интеллектуальные действия даже высших обезьян крайне элементарны и по своему характеру не выходят за пределы круга задач, выдвигаемых естественными условиями их жизни.

У животных интеллектуальные действия имеют примитивный характер и не занимают главенствующего положения в их поведении. Главными формами приспособления к окружающей среде у них остаются инстинкты и навыки. Даже у высших животных интеллектуальные действия проявляются от случая к случаю: они возникают у них, но не приобретают основного значения и не закрепляются в их опыте.

Животное использует эту новую форму поведения каждый раз только для разрешения единичной трудной задачи, но если эта задача разрешена и дальше никаких трудностей не возникает, оно-переходит к привычным рефлекторным и инстинктивным формам поведения. Изобретённые способы интеллектуальных действий не передаются от одного животного к другому и не являются, таким образом, продуктом видового опыта. Возникая исключительно на биологической основе, они остаются достоянием только того отдельного животного, которое их обнаруживает.

Только у человека в процессе его общественно-трудовой деятельности интеллектуальные действия приобретают вполне осознанный характер и занимают исключительное место в поведении.

Возникновение и развитие человеческого сознания

По сравнению с интеллектуальными действиями животных сознательное поведение человека имеет совершенно иную, более высшую форму. Сознательные действия предпринимаются человеком всегда после предварительного осознания того, что нужно сделать. Этим действиям предшествует в той или иной степени обдумывание предстоящего поступка, выражающееся прежде всего в возникновении связанных с ним представлений о цели действия и о средствах, с помощью которых эта цель может быть достигнута.

Эти представления вначале могут быть очень смутными и даже совершенно ошибочными и приводить к результатам, которых не ожидает человек, предпринявший данное действие. Но в процессе проверки практикой они всё более уточняются и становятся одним из важнейших средств познания окружающей действительности.

Человек в своём сознательном поведении не только намечает цель и использует те или другие средства для её достижения, но составляет ещё и план своих действий: он предварительно продумывает весь ход операций, которые необходимо совершить для того, чтобы достигнуть цели. Прежде чем совершить практически какое-нибудь действие, направленное на достижение цели, человек всегда намечает предварительно это действие в своём уме. Возникающие при этом представления закономерно обусловливают содержание и характер будущего действия.

«Паук совершает операции, напоминающие операции ткача, и пчела постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей-архитекторов. Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении работника, т. е. идеально», — говорит Маркс. По учению Маркса, человек отличается от животного «не только тем, что изменяет форму того, что дано природой: в том, что дано природой, он осуществляет в то же время и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинять свою волю».

Сознательные действия развились у людей в процессе их общественно-трудовой деятельности. Животные не трудятся; возникающие у них в определённых случаях несложные интеллектуальные операции не используются ими для труда. Животные только приспособляются к природе, человек же своим трудом изменяет природу и приспособляет её для своих нужд. Поэтому для человека наиболее характерной является именно трудовая деятельность.

По словам Энгельса, труд «...первое основное условие человеческого существования, — и это в такой мере, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека». Большое развитие в связи с трудовой деятельностью получили у человека навыки. Труд требует от человека совершенного владения орудиями труда и соответствующими рабочими операциями, которые для данного вида труда остаются относительно постоянными в течение длительного времени.

Поэтому повседневное участие в данном виде труда, связанное с повторением трудовых операций, содействует образованию и закреплению определённых способов поведения в виде более или менее устойчивых навыков. Вместе с тем условно-рефлекторные механизмы, лежащие в основе навыков, обеспечивают необходимую их изменчивость в связи с изменением условий труда, их всё большее разнообразие и совершенство.

В процессе труда развилась рука человека, превратившаяся из органа передвижения, каким являются передние конечности у животных, в орудие труда, приспособленное для манипулирования с различными предметами. Рука, по словам Энгельса, «...является не только органом труда, она также его продукт». Одновременно развивался также и мозг человека, получивший способность очень точного отражения вещей, с которыми человек имеет дело в процессе труда. Человек стал отражать внешние предметы не только в форме чувственных образов, но и со стороны того значения, которое они для него имеют. В процессе труда человек развил у себя способность проникать в сущность предметов, отражать их устойчивые свойства, понимать существующие между ними связи.

Участие в коллективной общественно-трудовой деятельности не могло не отразиться на структуре сознательных действий человека. Когда человек выполняет ту или иную трудовую операцию, представление о цели, к которой он стремится, и план его труда не являются его личным, индивидуальным изобретением; в них отражается опыт трудовой деятельности всего человечества.

На заре исторического развития, в тот период, когда человек только что выделился из царства животных, у него были только примитивные, или, как говорит Маркс, «животнообразные инстинктивные формы труда». В связи с этим и применявшиеся человеком интеллектуальные действия были, быть может, только несколько выше по своему уровню, чем те, которые мы находим у обезьян. Но у человека они получили дальнейшее развитие, которое прежде всего выразилось в изобретении и изготовлении орудий, необходимых для достижения поставленных в труде целей, а не только в использовании в качестве орудий уже готовых предметов, как это имеет место у обезьян. Последние не изготовляют палок, шестов, ящиков, а используют в своих интеллектуальных действиях уже готовые предметы.

Ознакомление с различными каменными орудиями, сохранившимися от доисторического человека, показывает, что их изготовление было сложной операцией. Это не было случайное раскалывание булыжника и отбор образовавшихся при этом наиболее острых осколков. Орудие изготовлялось в определённой связи с его назначением и способом употребления. Каждое из орудий подвергалось длительному обтёсыванию, отдельные части заострялись, другие сглаживались для того, чтобы острой частью резать, а тупую безболезненно держать в руке. Человек, который выполнял этот трудный процесс, руководствовался определённой целью, он знал, где надо сделать более острую, а где более гладкую поверхность.

В процессе изготовления орудий постепенно менялась и техника труда. Вначале каменные орудия получались путём простого отбива: сильным ударом откалывались части камня с заострённой поверхностью; при этом надо было повернуть камень так, чтобы положение его было наиболее удачно для отбива. В дальнейшем был изобретён новый способ изготовления орудий с помощью отжима: первобытный человек медленным и сильным давлением одного камня на другой просто отжимал отдельные слои один от другого.

У первобытного человека уже на этой стадии возникают своеобразные «фабрики» изготовления орудий. В таких местах «фабричной» заготовки каменных орудий обнаруживаются «полуфабрикаты», свидетельствующие о том, что сперва заготовлялись слабо отточенные камни, у которых был снят только поверхностный слой, а затем производилась тщательная обработка.

Таким образом, при изготовлении орудий человек даже на примитивной стадии своего развития не просто брал камень и случайно с ним что-то делал, а имел план работы и последовательное распределение рабочих операций. Изготовление орудий было связано с более сложными интеллектуальными функциями, чем это имеет место у высших обезьян. В своих интеллектуальных действиях животное может отразить только самые элементарные связи, которые существуют между предметами, например пространственные отношения, то, что палка может удлинить лапу и позволит дотянуться до искомого предмета. Но только человек, и притом только в процессе труда, открыл более существенные связи и основные причинные взаимоотношения, существующие между явлениями. Эти интеллектуальные процессы расширялись и усложнялись вместе с совершенствованием трудовой деятельности.

С самого начала труд не был индивидуальным делом того или другого человека, а имел общественный, коллективный характер, был построен на сотрудничестве и разделении трудовых операций. Любой труд, в том числе и изготовление орудий, всегда имел характер общественного производства.

«В производстве люди воздействуют не только на природу, но и друг на друга. Они не могут производить, не соединяясь известным образом для совместной деятельности и для взаимного обмена своей деятельностью. Чтобы производить, люди вступают в определенные связи и отношения, и только через посредство этих общественных связей и отношений существует их отношение к природе, имеет место производство». В процессе труда как совместной деятельности люди теснее сплачивались как члены общества, яснее сознавали пользу совместных действий.

Коллективный труд (хотя бы по изготовлению орудий) вызывал у них потребность в речи, так как без речевого общения он не мог осуществляться. «Коротко говоря, формировавшиеся люди пришли к тому, что у них явилась потребность что-то сказать друг другу...», — писал Энгельс.

«Сначала труд, а затем и рядом с ним членораздельная речь явились самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьян мог постепенно превратиться в человеческий мозг». Это привело к созданию и развитию языка, а вместе с тем и к развитию мышления людей, которое с самого начала, имея свою материальную основу в языке, явилось в своём содержании и форме общественным продуктом.

В процессе трудовой деятельности вместе с сознательными действиями развиваются и все психические функции человека. Они приобретают совершенно особый характер по сравнению с психикой у животных. Самая элементарная форма психики — ощущения — носит у человека иной характер, чем у животных, потому что принадлежит общественному существу. Животное ощущает зелёный цвет листьев и по оттенку этого зелёного цвета ориентируется в тех или других обстоятельствах, которые происходят в окружающем лесу. Человек тоже ощущает зелёный цвет листвы, но, кроме того, он ещё и обозначает его словом, чего совершенно нет у животных.

Во все психические процессы человека включается речь. Каждое его субъективное психическое состояние сейчас же сопровождается словесным обозначением. Эти слова изобретены не отдельным человеком, который их сейчас произносит. Каждый отдельный человек получает слова уже в готовом виде, усваивает их от окружающих людей, пользуется в процессе общения с другими людьми словами, созданными народом, а не лично отдельным индивидуумом. Таким образом, пользуясь в своих действиях словами, человек опирается на опыт всего человечества, а не только на свой личный опыт. Один только факт наличия речи у человека коренным образом меняет структуру его психических переживаний.

У животного психические процессы примитивны и носят видовой характер. Они обусловлены биологическими особенностями и в первую очередь строением нервной системы данного вида животных. У человека психические процессы обусловлены его общественным бытием, длинной историей развития человека как общественного существа. На первый взгляд животное воспринимает как будто бы те же самые предметы окружающей внешней среды, что и люди.

Однако на самом деле для животного эти предметы всегда единичны и имеют значение как средство удовлетворения его непосредственных биологических потребностей. Человек же благодаря участию речи и связанного с ней мышления воспринимает в этих вещах то их содержание, смысл и значение, которые открылись людям в процессе их общечеловеческой трудовой практики. Животные воспринимают вещи, пользуясь первой сигнальной системой, тогда как человек воспринимает их обобщённо и в самых широких взаимосвязях благодаря участию в восприятии развившейся в процессе труда второй сигнальной системы.

Эта обусловленность общественной трудовой деятельностью имеет значение для всех психических процессов человека. Примером может служить процесс внимания. В самых общих чертах внимание выражается в сосредоточении на том или ином внешнем объекте, в выделении этого объекта из окружающих предметов, в ясном и отчётливом его восприятии. Казалось бы, что ориентировочный рефлекс животного отличается теми же признаками, что и внимание человека: животные тоже выделяют определённые объекты из окружающей среды и воспринимают их ясно и отчётливо.

Между тем внимание человека резко отличается от ориентировочного рефлекса животных прежде всего тем, что оно развивалось в процессе трудовой деятельности. Во время работы человек вынужден сознательно сосредоточивать своё внимание на объекте труда и рабочих операциях и удерживать на них своё внимание так долго, как это необходимо, чтобы закончить работу. Наше внимание есть внимание человека, занимающегося трудом, а не внимание животного, обусловленное только биологическими факторами.

Сознательные действия, предпринимаемые человеком в процессе труда, всегда сопровождаются большим или меньшим волевым усилием, которое затрачивается на их выполнение, в то время как при рефлекторных или инстинктивных действиях такое усилие отсутствует. Животное, действующее рефлекторно, не испытывает внутреннего чувства усилия, направленного на выполнение совершаемого действия: последнее совершается с той степенью затраты сил, которая диктуется обстоятельствами и характером внешнего раздражения.

Это наблюдается и у человека при внезапных безусловных рефлексах. Например, поскользнувшись на льду и теряя равновесие, человек машинально, без всякого волевого усилия, выбрасывает в стороны руки и ноги, что и позволяет ему сохранить равновесие. Когда же выполняется сознательное действие, в нём всегда имеют место элементы преодоления тех или иных трудностей и препятствий, что является отличительной чертой сознательных действий. Таким образом, труд содействовал также и формированию воли человека, придавая его деятельности целенаправленный характер и приучая к затрате необходимых усилий.

В психике человека нет ни одного явления, которое не было бы создано и развито в процессе общественно-трудового существования человека. Интеллект, который проявляет человек в своём поведении, есть исторически развившийся интеллект, а не просто интеллект, определяемый условиями только биологического существования, как это имеет место у животных. «Таким образом, сознание с самого начала есть общественный продукт и остается им, пока вообще существуют люди».

Глава IV. Ощущение

Общее понятие об ощущении

Психические процессы, при всём их качественном своеобразии, всегда находятся во взаимной связи друг с другом, образуя неразрывное единство психики. Поэтому ощущения, будучи простейшими психическими процессами отражения действительности, обычно входят в состав более сложного психического процесса — восприятия.

Восприятие представляет собой отражение действительности в виде конкретных образов воспринимаемых предметов и; явлений. Эти образы всегда имеют целостный характер. Когда мы воспринимаем мяч, то мы имеем образ целого предмета — мяча; воспринимая снег, мы имеем целостное впечатление снега; наблюдая бег, — образ целого явления, называемого бегом. Целостный характер носят и все другие восприятия.

Целостные образы предметов, получаемые в процессе восприятия, всегда состоят из более простых впечатлений, называемых ощущениями. Так, в восприятии мяча, отражая его как целый предмет, мы ощущаем его цвет, тяжесть (вес), упругость, гладкость и другие особенности его поверхности и т. д. Каждое из этих ощущений возникает в результате воздействия на наш организм какого-нибудь определённого-свойства предмета. Например, ощущение цвета вызывается электромагнитными световыми волнами, ощущение гладкости или шероховатости — особенностями поверхности предмета и т. д.; в целом же получается восприятие предмета, в данном случае мяча.

В отличие от восприятия, являющегося отражением предмета или явления в целом, ощущение можно определить как простейший психический процесс отражения отдельных свойств внешних предметов, а также внутренних состояний нашего организма, возникающий при непосредственном воздействии материальных раздражителей на соответствующие органы чувств. Тот или иной предмет или явление мы воспринимаем сразу с помощью многих различных ощущений, но эти ощущения обязательно должны быть, для того чтобы получилось восприятие предмета. Каждое ощущение обусловлено одним специфическим внешним раздражителем, а не комплексом этих раздражителей, как это имеет место при восприятии.

Ощущения являются отражением действительности; они возникают в результате воздействия внешнего мира на наш организм и по своему содержанию являются субъективными образами этого мира.

Ощущение всегда есть результат воздействия на наши органы чувств вне и независимо от нас существующей материи. Мы ощущаем цвета, звуки, температуру, гладкость и другие свойства вещей, которые существуют независимо от того, познаём мы их или нет. Но для того чтобы мы получили эти ощущения, необходимо, чтобы определённые раздражители воздействовали на органы чувств и вызвали соответствующие нервные процессы в нашем мозгу. Ощущение является продуктом деятельности нашего мозга в связи с полученными извне раздражениями, поэтому и процесс ощущения определённым образом зависит от устройства нашего мозга.

При анализе процесса ощущения необходимо различать следующие моменты:

1) раздражитель — физическое свойство предмета или явления, воздействующее на нашу нервную систему;

2) раздражение — самый факт воздействия раздражителя на органы чувств, или рецепторы;

3) возбуждение — физиологический нервный процесс, который возникает в нервной системе под воздействием раздражителя;

4) ощущение — психический процесс, являющийся продуктом деятельности высших отделов мозга в связи с полученными извне раздражениями.

Поскольку ощущения возникают в результате воздействия на организм физических раздражителей и вызываемых этими раздражителями физиологических процессов в нашей нервной системе, необходимо при их анализе в каждом отдельном случае знакомиться как с природой раздражителей, так и с анатомо-физиологическим устройством соответствующих нервных аппаратов и особенностями протекающих в них нервных процессов.

Анализаторы и их деятельность

Ощущения возникают в результате раздражения специальных нервных механизмов, называемых анализаторами, и происходящих в них процессов нервного возбуждения.

Каждый анализатор представляет собой сложный нервный механизм, начинающийся наружным воспринимающим аппаратом — рецептором и кончающийся в мозгу; в состав анализатора входит поэтому и тот центростремительный путь, по которому нервное возбуждение передаётся от рецептора в соответствующий участок коры больших полушарий головного мозга. Функция анализаторов заключается в разложении на отдельные элементы тех сложных воздействий, которые исходят от внешней или внутренней среды. Поэтому деятельность анализаторов имеет очень важное значение: с их помощью осуществляется тот «высший тончайший анализ», который необходим для дифференцированного приспособления организма к условиям среды.

Рецепторы (или органы чувств) представляют собой очень различные по своему строению нервные приборы, приспособленные к получению определённых раздражений, которые трансформируются ими в специальные, нервные возбуждения. Таким образом, уже в рецепторах осуществляется первоначальный или низший анализ воздействия среды. Чувствительность рецепторов к внешним воздействиям очень велика.

Для возникновения в рецепторе нервного возбуждения достаточно иногда минимальных величин соответствующих раздражителей. Например, при благоприятных метеорологических условиях мы можем заметить свет свечи на расстоянии 27 км; слышать звук при амплитуде звуковой волны, составляющей одну стомиллионную часть миллиметра; ощущать запах некоторых веществ, насыщенность которых составляет всего лишь одну двадцатитысячную часть миллиметра на кубометр воздуха.

Нервные проводники, соединяющие рецепторы или периферические окончания анализаторов с их центральными отделами, состоят обычно из трёх нейронов. Первый нейрон проводит возникшее в рецепторе нервное возбуждение в спинной, продолговатый или средний мозг. С помощью синапсов, т. е. соединения нервных волокон, находящихся в этих отделах мозга, возбуждение передаётся на второй нейрон, который доводит его до зрительных бугров в промежуточном мозгу.

От зрительных бугров по третьему нейрону идущие от рецепторов возбуждения передаются центральным отделам анализаторов, расположенным в коре больших полушарий головного мозга. Проводящие отделы анализаторов служат только передатчиками нервных возбуждений.

В мозговых отделах анализаторов, состоящих из обладающих специфическим строением клеток коры больших полушарий головного мозга, осуществляется высший анализ, обеспечивающий наиболее точные приспособительные реакции организма. Приходящие сюда центростремительные нервные импульсы вызывают в соответствующих отделах коры нервные процессы, составляющие физиологическую основу ощущений. Большую роль при этом играют дифференцированные взаимоотношения процессов возбуждения и торможения.

Корковые отделы анализаторов состоят как из компактного скопления большого числа специализированных нервных клеток, так и из многочисленных отдельных нервных клеток, расположенных в соседних участках коры. Благодаря такому строению мозговых отделов анализаторов отсутствует их точное пространственное отграничение друг от друга, хотя в процессе эволюции мозга мозговые отделы анализаторов и получили более или менее определённую локализацию в коре.

Раздражители, вызывающие возбуждения в рецепторах, делятся на адекватные и неадекватные. Каждый рецептор имеет особое строение, благодаря чему он воспринимает только определённые по своему качеству раздражители, т. е. приспособлен к трансформированию в нервное возбуждение раздражений, исходящих от соответствующего особенностям его строения раздражителя. Например, глаз приспособлен только для восприятия и трансформации световых волн, ухо — звуковых волн и т. д. Эти раздражители получили название адекватных, т. е. соответствующих только данному рецептору. Адекватные раздражители могут, однако, вызывать нервное возбуждение только в рецепторах, а воздействие их на проводниковый или центральный отделы анализаторов не сопровождается возникновением возбуждения.

Вместе с тем есть ряд раздражителей, которые могут действовать на разные рецепторы, вызывая в каждом из них присущие последним возбуждения. Например, давление или электрический ток вызывают соответствующие возбуждения как в глазу, так и в органе слуха. При воздействии давлением или электрическим током на глаз мы будем получать характерные ощущения света, при воздействии тех же раздражителей на ушной аппарат — слуховые ощущения.

Такие раздражители получили название неадекватных, т. е. не соответствующих строго только определённым рецепторам, а способных вызвать нервное возбуждение в разных рецепторах. Неадекватные раздражители могут вызвать соответствующие возбуждения не только в рецепторах, но и при прямом воздействии на проводниковый или на корковый отделы анализаторов: при раздражении электрическим током зрительной области коры мы будем получать ощущения вспышек света.

Ощущения, вызываемые воздействием на любую часть анализатора неадекватных раздражителей, отличаются от тех, которые вызываются адекватными раздражителями. В последнем случае ощущения будут ясными, дифференцированными, отражающими объективные особенности внешних предметов или явлений. При действии же неадекватных раздражителей получаются ощущения того же качества (зрительные — при воздействии на зрительный анализатор, слуховые — при воздействии на слуховой анализатор), но только «элементарные», характеризующие качество данного ощущения в его самом общем виде (свет, звук), без дифференциации свойств предметов.

Эти факты, будучи истолкованы идеалистически, нашли своё выражение в так называемом «законе» специфической энергии органов чувств, впервые сформулированном физиологами-идеалистами в середине XIX в. По этой «теории» получалось, что ощущения не отражают внешнего мира, что они по самой своей природе независимы от особенностей физических раздражителей и отражают лишь особенности физиологических процессов, протекающих в нервной системе.

Если органы чувств, утверждали авторы этих «теорий», отвечают одними и теми же специфичными для них ощущениями на самые различные раздражения, это значит, что ощущения не являются образами внешних предметов, соответствуют лишь различным состояниям наших нервов. Раз внешние раздражители, будучи самыми различными, вызывают в органах чувств только те состояния, которые соответствуют природе данного органа, значит, ощущения отражают не качества или состояния внешних предметов, а лишь качества и состояния самого чувствующего нерва, вызываемые в нём внешними причинами. Сами же эти качества и состояния, различные в различных чувствительных нервах, суть не что иное, как энергия самих органов чувств.

Этот идеалистический вывод является ложным. То, что неадекватные раздражители вызывают специфические для данного анализатора ощущения, не может служить основанием для отрицания того, что наши ощущения являются отражением объективной действительности, отражением специфических качеств внешних предметов.

В процессе филогенеза анализаторы постепенно развились в специальные сложные нервные приборы, приспособленные к наилучшему отражению определённых раздражителей. Например, у червя орган зрения представляет собой всего лишь группу нервных клеток, расположенных в верхней части головного ганглия и служащих целям ощущения простейших световых раздражений; червь не воспринимает зрительно окружающих его предметов, а способен реагировать лишь на изменения в силе света.

У животных с более высокой организацией, например у насекомых, глаз имеет уже сложное строение, которое позволяет животному различать в окружающей среде не только оттенки света, но и отдельные предметы. Например, пчела летит только в свой улей, зрительно распознавая его цвет, форму, расположение среди других ульев; она не полетит в другой улей, который отличается от её улья своей формой, окраской или расположением. Необходимость совершать эти более сложные приспособительные реакции и привела в процессе развития к образованию более сложного фасеточного глаза насекомых, который позволяет им воспринимать не только цвет, но и форму предметов.

У высших животных и у человека глаз имеет ещё более сложное строение, которое позволяет очень дифференцированно воспринимать воздействие зрительных раздражителей. Так, зрительный анализатор у человека имеет сложный концевой отдел в коре головного мозга, связанный в своей деятельности со всеми другими участками коры; благодаря этому зрительные ощущения, отражающие свет и цвет предметов, вместе с тем включаются в сложные процессы восприятия предметов и пространственных отношений между ними, знание которых необходимо человеку в его трудовой деятельности.

Глаз человека по своему анатомическому строению (глазное яблоко, зрачок, преломляющий аппарат, сетчатка) наилучшим образом обеспечивает восприятие окружающих предметов. Такой орган ощущения мог развиться только в предметно-пространственном мире в процессе длительного приспособления животных к воздействиям объективно существующей внешней среды и в связи с особенностями этой последней. Таким образом, рассмотрение филогенеза анализаторов позволяет правильно понять факт воздействия на них неадекватных раздражителей.

То, что нервное возбуждение, начавшееся в сетчатке глаза под влиянием электрического тока или давления и переданное в корковый конец зрительного анализатора, вызывает именно зрительное, а не какое-либо другое ощущение, есть результат длительного, происходившего в течение миллионов лет приспособления зрительного органа к восприятию определённых внешних раздражений. В процессе филогенеза образовались такие высокоспециализированные анализаторы, которые и могут воспринимать лишь данные, а не другие раздражения, что позволяет анализаторам точнее и дифференцированнее осуществлять свою отражательную функцию.

Наличие так называемой специфической энергии органов чувств лишь подкрепляет утверждение, что ощущения являются подлинным отражением объективно существующих характерных особенностей предметов и явлений действительности.

Значение ощущений в познании объективного мира

Материалистическая философия всегда вела борьбу с идеализмом за правильное понимание природы ощущений. Английский философ XVII в. идеалист Беркли утверждал, что предметы существуют лишь в сознании человека, в его ощущениях и восприятиях, что не ощущение является отражением объективной действительности, а, наоборот, действительность есть не что иное, как только наше ощущение: «Существовать, — писал Беркли, — значит быть воспринятым».

На той же по существу точке зрения стоял и идеалист, физик XIX в. Эрцест Мах. Он считал, что существуют только наши ощущения, внешние же предметы представляют собой лишь «комплексы ощущений». О внешних предметах мы ничего не знаем, кроме наших ощущений. Отсюда Мах приходил к прямому отрицанию объективности материального мира, утверждая, что «внешний мир объективно существует только в моих ощущениях».

Идеалистических воззрений на природу ощущений придерживался также выдающийся немецкий физиолог XIX в. Гельмгольц. По его учению, ощущения возникают под влиянием внешних причин, воздействующих на органы чувств, но поскольку качественные особенности ощущений обусловлены строением органов чувств, присущей им специфической энергией, постольку ощущения следует считать лишь знаками, но не изображениями внешней действительности.

«От изображения требуется известное сходство с изображённым предметом... От знака же не требуется никакого сходства с тем, знаком чего он является», — утверждал Гельмгольц. По этой теории выходило, что мы не можем познать, каковы явления внешнего мира сами по себе, так как находимся всегда только в сфере своих ощущений, которые являются лишь присущими нашему сознанию знаками, а вовсе не образами внешней среды.

Эта теория приводила к агностицизму, т. е. к признанию непознаваемости внешнего мира, поскольку даже самое элементарное его познание в форме ощущений не есть отражение действительности, а всего лишь какая-то игра в знаки.

В. И. Ленин подверг тщательной и всесторонней критике эти ложные воззрения на природу ощущений. Он доказал, что наши ощущения суть образы внешнего мира, который является их источником и который существует независимо от них. Ощущения лишь отражают действительный мир, являясь первой и необходимой ступенью в нашем познании этого мира.

Виды ощущений

Ощущения отражают многообразные свойства объективных предметов и явлений. По характеру и качественным особенностям отражения все они могут быть разделены на две группы:

1. Ощущения, отражающие свойства предметов и явлений внешней среды. К ним относятся:

1) зрительные ощущения,

2) слуховые,

3) обонятельные,

4) вкусовые,

5) температурные,

6) тактильные.

2. Ощущения, отражающие различные состояния внутренних органов, в том числе и органов движения нашего тела. К ним относятся:

7) мышечно-двигательные ощущения,

8) ощущение равновесия,

9) органические,

10) болевые.

Зрительные ощущения

Адекватным раздражителем для зрительного анализатора служат световые волны, которые по своей природе являются электромагнитными, отличаясь от других электромагнитных волн (рентгеновых лучей, космических лучей, радиоволн и т. д.) лишь своей длиной. Видимые лучи света имеют длину волн от 0.8 до 0.4 микронов и частоту колебаний в пределах от 4.1014 до 8.1014. Лучи света отличаются тем, что они могут отражаться встречающимися на их пути предметами по законам преломления света и рассеиваться в пространстве.

Зрительный рецептор, или глаз, имеет сложное строение, характеризующееся наличием двух основных аппаратов: светопреломляющего и светочувствительного. Светопреломляющий аппарат глаза состоит из: 1) зрачка — отверстия в радужной оболочке, которое может суживаться и расширяться, 2) хрусталика — прозрачного чечевицеобразного тела и 3) стекловидной (прозрачной) жидкости, заполняющей внутреннюю полость глазного яблока.

Мы можем видеть и получать ясное зрительное впечатление только тогда, когда внутрь глаза будет проходить определённое количество световых лучей. При воздействии на нас сильно освещенных предметов или же испускающих много световых лучей зрачок глаза рефлекторно суживается, вследствие чего во внутреннюю полость глаза проникает меньшее количество света. При недостаточной же освещённости зрачок глаза расширяется, и во внутреннюю полость глаза проникает большее количество света. Как сужение, так и расширение зрачка осуществляется рефлекторно одними и теми же мышцами, которые то сокращаются, то расслабляются.

Функция хрусталика состоит в обеспечивании отчётливого изображения предметов на сетчатке глаза. Световые лучи, проходя через хрусталик, преломляются и отбрасываются на находящуюся сзади сетчатку. Мы можем ясно видеть предметы только в случае отчётливого изображения их на сетчатке глаза. Это достигается тем, что преломляющее действие хрусталика, который можно сравнить с объективом фотографического аппарата, может меняться.

Из физической оптики известно, что одна и та же линза по-разному преломляет лучи, исходящие от близких и далёких предметов. Поэтому, когда мы пользуемся объективом и желаем получить изображение предмета в фокусе, т. е. получить ясное, отчётливое изображение снимаемого предмета на матовом стекле, мы при наводке на далёкий предмет сближаем объектив и матовое стекло, а при наводке на близкий предмет увеличиваем расстояние между объективом и матовым стеклом.

Наш хрусталик есть тот же объектив, но мы не можем приближать или удалять его от сетчатки. Чтобы отбрасывать на сетчатку всегда чёткое изображение как от близких, так и от далёких предметов, хрусталик сам то становится более выпуклым, то уплощается, и в зависимости от этого сильнее или слабее преломляются проходящие через него световые лучи. Описанные изменения хрусталика также носят рефлекторный характер и называются аккомодацией.

Светочувствительный аппарат представляет собой устилающую заднюю внутреннюю поверхность глазной камеры сетчатку, которая состоит из концевых сложноустроенных разветвлений зрительного нерва.

В сетчатке глаза происходят процессы превращения физических световых раздражителей в специфические нервные возбуждения, которые затем по зрительным нервам передаются в соответствующие участки коры больших полушарий. Сетчатка имеет сложное строение. Основными её нервными элементами являются палочки и колбочки, причём палочек в сетчатке больше, чем колбочек: число палочек достигает 130 миллионов, тогда как колбочек всего около 7 миллионов.

Два места на сетчатке глаза — жёлтое пятно и слепое пятно — имеют специальное значение в функции зрения. Жёлтое пятно — это место наиболее ясного видения. Здесь сосредоточены такие нервные элементы, которые обеспечивают наиболее ясное, наиболее чёткое отражение как пространственных форм, так и цветовых свойств предметов.

Слепое пятно — это то место сетчатки, в котором внутрь глаза входит зрительный нерв и в котором нет ни колбочек, ни палочек. В этом месте сетчатка нечувствительна к световым раздражениям, но обычно мы не замечаем существования слепого пятна, потому что изображение предмета, приходящееся на слепое пятно в одном глазу, приходится на чувствительные места сетчатки в другом глазу.

Кроме светопреломляющего и светочувствительного аппаратов, основных для его функции, глаз имеет ещё защитные приспособления в виде слёзной железы и оболочек и двигательный аппарат в виде шести мышц, обеспечивающих сложные координированные движения глаз.

Зрительный анализатор имеет сложный проводниковый аппарат, связанный с двумя глазами, функциональная деятельность которых строго согласована. Корковый отдел зрительного анализатора помещается в затылочных долях коры больших полушарий головного мозга.

Зрительные ощущения подразделяются на две группы: к одной относятся ощущения хроматических цветов, к другой — ощущения ахроматических цветов. К хроматическим принадлежат такие цвета, как жёлтый, зелёный, синий, красный и другие со всеми их оттенками, а ахроматическими называются чёрный и белый цвет со всеми промежуточными между ними оттенками серого цвета. При воздействии на глаз хроматических цветов в сетчатке глаза возбуждаются колбочки, а при воздействии ахроматических цветов — палочки. Колбочки, иначе говоря, выполняют функцию дневного зрения, а с помощью палочек мы видим в сумерках и ночью.

Ощущения хроматических цветов характеризуются следующими тремя основными свойствами: цветовым тоном, насыщенностью цвета и светлотой. Эти основные свойства ощущений хроматических цветов находятся в зависимости от тех физических свойств раздражителя, которыми вызываются различные физиологические процессы в зрительном анализаторе.

Электромагнитные колебания, излучаемые или отражаемые окружающими нас предметами и воспринимаемые нами как световые, характеризуются различной частотой и поэтому имеют различную длину волн. Ощущение красного цвета возникает при воздействии на наш глаз волн длиной от 780 до 610 миллимикронов; оранжевый цвет доставляется волнами длиной от 610 до 590 миллимикронов; жёлтый — от 590 до 560, зелёный — от 560 до 490, голубой — от 490 до 470, синий — от 470 до 450 и фиолетовый — от 450 до 380 миллимикронов.

За этими пределами мы перестаём ощущать какой бы то ни было цвет. Выше фиолетового цвета лежат волны примерно в 350—325 миллимикронов, называемые ультрафиолетовыми лучами, которых мы не ощущаем своим глазом. Ниже красного цвета расположены инфракрасные лучи с длиной волны более 780 миллимикронов, которые также зрительно нами не ощущаются.

Световые волны всё время излучаются или отражаются внешними предметами, находящимися вокруг нас. Когда эти волны достигают какого-нибудь другого предмета, то поверхность этого предмета либо поглощает, либо отражает их от себя. Солнечный свет одновременно содержит в себе все видимые нами хроматические цвета и представляется нам поэтому белым цветом. Но когда этот солнечный свет падает на поверхность какого-нибудь тела, эта поверхность в соответствии со своей физической природой поглощает все лучи, содержащиеся в солнечном свете, за исключением волн какого-нибудь цвета, которые и отражаются от этой поверхности; ощущая эти отражённые лучи, мы и видим данный предмет окрашенным в определённый цвет. Например, лучи белого солнечного цвета, падающие на поверхность красной майки, отражаются только в волнах красного цвета, все же остальные волны поглощаются поверхностью майки.

Цветовой тон является тем основным качеством, благодаря которому один хроматический цвет отличается от другого, например красный от зелёного, оранжевый от синего и т. д. Цветовой тон определяется количеством или частотой колебания световых волн, что неразрывно связано с различной их длиной.

Насыщенность цвета проявляется в том, что можно иметь два цвета одинакового цветового тона (и тот и другой будет, например, одинаково красным цветом), но один из них будет более, а другой менее насыщенным. Насыщенность цвета определяется относительным количеством лучей основного цвета в смеси с белым.

Когда мы ощущаем один синий цвет более насыщенным, чем другой синий цвет, это значит, что предмет, окрашенный в первый цвет, отбрасывает большее количество лучей данной частоты, чем другой, менее насыщенный ими. И тот и другой синий предмет отбрасывает лучи одинакового качества с длиной волны в 430 миллимикронов, но от одного исходит большее количество синих лучей и меньшее белых, а у другого в большем количестве присоединены к синему цвету белые лучи.

Светлота же цвета заключается в том, что одни цвета ощущаются нами как очень светлые, другие — как менее светлые, третьи — как тёмные. Самым светлым цветом будет белый цвет, наименее светлым — чёрный. Наименьшей степенью светлоты отличается цвет чёрного бархата, в котором мы не можем найти никаких оттенков. Светлота объясняется количеством излучаемого или отражаемого света. Одна поверхность может отразить большее количество лучей света, другая — меньшее. Например, потолок в комнате более белый, чем стены. Это значит, что он отражает большее количество света, чем стены, которые отражают меньшее количество света, поглощая его в большей степени. Чёрная поверхность отражает падающие на неё лучи в очень небольшом количестве.

Чёрный бархат, как указано выше, целиком поглощает все лучи света, которые на него падают. Наоборот, полированная чёрная поверхность при известных условиях отражает известное количество лучей так, что мы видим на этой чёрной поверхности светлые блики. Если мы имеем два оттенка красного цвета, отличающихся друг от друга по светлоте, то это значит, что один оттенок красного цвета отражает большее количество световых волн, чем другой, и поэтому кажется более светлым.

Таким образом, все основные свойства зрительных ощущений цвета связаны с физической природой тех предметов, которые на нас действуют. Исследование закономерностей цветоощущения привело к построению так называемой трехкомпонентной теории цветового зрения. Человек может с помощью зрительного анализатора различать до 180 цветных тонов и более 10 000 оттенков между ними.

Трудно предположить, что в глазу имеется такое же количество специальных нервных приборов. Ещё в 1757 г. М. В. Ломоносов высказал мысль о том, что всё многообразие световых ощущений может быть легко объяснено, если мы допустим существование в сетчатке глаза всего лишь трёх цветоощущающих элементов, каждый из которых обладает чувствительностью к раздражениям, вызываемым определёнными волнами света. Один из этих элементов ощущает преимущественно лучи красного цвета, другой — зелёного и третий — фиолетового.

В дальнейшем Гельмгольц дополнительно разработал эту трёхкомпонентную теорию цветного зрения. Когда на сетчатку глаза действуют лучи указанных частей солнечного спектра изолированно, мы получаем ощущение чистых, насыщенных тонов данного цвета. Но если в определённом участке сетчатки глаза одновременно возбуждаются все три цветочувствительных элемента, то в зависимости от того, в какой пропорции они возбуждены, мы будем иметь ощущения других цветов по законам смешения цветов.

При одновременном раздражении сетчатки так называемыми дополнительными цветами (например, красным и зелёным или синим и жёлтым) и в тех пропорциях, в которых они представлены в солнечном спектре, мы будем иметь ощущения белого цвета. Ощущения жёлтого цвета возникают при раздражении нервных элементов сетчатки глаза, чувствительных к красному и зелёному цветам в пропорции 3:7, а при обратной пропорции (7 : 3) мы ощущаем оранжевый цвет, и т. д.

Первичный анализ световых раздражений осуществляется сетчаткой глаза в соответствии с её трёхкомпонентным строением. Ощущение же того или другого цвета возникает в результате сложного анализа, который осуществляется в коре больших полушарий головного мозга.

В зрительных ощущениях большую роль играют некоторые особенности взаимодействия цветовых ощущений. К ним прежде всего относится смешение цветов. Все хроматические цвета могут быть расположены в известном порядке. Принято располагать их в том порядке, который дан в спектре. Спектром называется полоса цветов, получаемая в результате преломления солнечных лучей через призму. Пройдя через призму, солнечный луч (представляющий собой смесь всех цветов) разлагается на свои составные части, и на экране получается ряд различных хроматических цветов.

В этом спектре цвета расположены в такой последовательности: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий и фиолетовый, с большим количеством промежуточных оттенков между этими основными цветами. Оказывается, что если мы возьмём из этого спектра какие-нибудь два цвета и попытаемся их смешать, то в результате мы получим всегда новый третий цвет.

Существуют два закона смешения цветов. Первый закон говорит о том, что в спектре существуют дополнительные цвета, которые при смешении друг с другом в известной пропорции дают в результате ощущение белого цвета. Дополнительными цветами спектра являются красный и зелёный, синий и жёлтый. Можно, например, смешать красный цвет с определённым оттенком зелёного цвета и в результате получить белый цвет.

Правда, когда мы попытаемся произвести такое смешение вращением круга с наклеенными на нём секторами цветных бумажек, при механическом смещении этих раздражителей мы увидим не белый, а серый цвет: краснота и зелёность этих двух цветов исчезнут и заменятся серым, а не белым цветом.

Это объясняется технической невозможностью получить на бумаге типографическим способом абсолютно чистые спектральные цвета, без примеси чёрного. В каждой из этих окрашенных бумажек всегда будет какая-нибудь примесь чёрного цвета, который и даёт серую окраску. Но если мы возьмём два спектра и путём особого приспособления наложим их друг на друга так, чтобы красный оттенок совпал с известным оттенком зелёного цвета, мы увидим в месте такого совпадения белый цвет.

Второй закон смешения цветов гласит, что каждый цвет при смешении его с каким-либо другим (но не дополнительным) даёт цвет, расположенный в спектре между этими двумя смешиваемыми цветами. Например, если мы возьмём красный цвет и смешаем его с жёлтым, то получим оранжевый цвет, который в спектре находится как раз между красным и жёлтым цветами.

Взаимодействие цветов мы имеем также и при световом контрасте. Световые контрасты бывают светлотными и хроматическими. Например, если мы возьмём полоску серой бумаги и наложим её на чёрный фон, эта серая полоска будет нами ощущаться как более светлая, чем она есть в действительности. Если же эту серую полоску бумаги наложить на белый фон, она будет ощущаться менее светлой, чем в действительности. Один и тот же серый цвет будет ощущаться то более светлым, то более тёмным в зависимости от фона, на котором мы его видим.

Это явление носит название одновременного светлотного контраста и состоит в том, что два одновременно и в непосредственной близи друг от друга воспринимаемые цвета взаимно усиливают свои основные свойства, причём контраст идёт в сторону подчёркивания специфической особенности данного оттенка по сравнению с тем, который характерен для фона, на котором данный оттенок находится.

Подобным же образом может быть получено и явление одновременного хроматического контраста. Например, если на красное поле будет положен зелёный предмет, он будет казаться более зелёным, чем тогда, когда его положат просто на серое поле. На красной бумаге зелёные буквы будут выглядеть более зелёными, чем на белой бумаге. Это явление одновременного цветового контраста состоит в том, что при соположении двух дополнительных цветов усиливается качество каждого дополнительного цвета.

Контраст может быть также и последовательным. Мы можем наблюдать это явление, когда долгое время смотрим на какой-нибудь окрашенный предмет, например на полоску, окрашенную насыщенным красным цветом, и после этого переносим наш взор на плоскость, окрашенную в серый или белый цвет. Нам представится на этом сером или белом фоне той же формы предмет, но окрашенный уже в зелёный цвет. Если же мы будем долго смотреть на зелёный предмет, то после того как перенесём свой взор на нейтральную плоскость, нам представится образ этого предмета красным.

Слуховые ощущения

Адекватными раздражителями для слухового анализатора являются звуковые колебания воздушной среды, представляющие собой чередующиеся сгущения и разрежения воздуха. Эти колебания распространяются во все стороны от порождающих их звучащих тел (источников звука).

Звуковые волны имеют сложное физическое строение. В них различают частоту колебаний, их амплитуду и форму. Частота определяется количеством колебаний в одну единицу времени. Слуховой анализатор человека может воспринимать, в среднем, звуки с частотой от 16 до 20 000 колебаний в секунду. Иначе говоря, человеческое ухо воспринимает, звуки с длиной волны от 17 мм до 12 280 мм. Амплитуда колебаний измеряется расстоянием между высшей и низшей точками звуковой волны.

Слуховой анализатор осуществляет очень дифференцированный анализ звуковых раздражителей. С помощью его мы получаем слуховые ощущения, которые позволяют различать в звуках их высоту, громкость и тембр. Ощущения высоты звука отражают частоту колебаний звуковых волн, ощущение громкости звука отражает его интенсивность или амплитуду колебаний звуковых волн. Ощущение тембра или своеобразной окраски звука связано с отражением формы колебаний, которая получается в результате слияния основного тона с обертонами.

В зависимости от формы колебаний различают простые и сложные звуки. Первые состоят из однообразных колебательных движений определённой частоты и длины звуковых волн. Сложные звуки соединяют в себе несколько простых; они образуются в результате механического слияния отдельных волн.

Различаются также музыкальные тоны и шумы. Последние характеризуются отсутствием определённой периодичности колебаний звуковых волн. Рецептор слухового анализатора очень сложен, что, естественно, находится в связи со сложностью действующих на него раздражителей.

Орган слуха имеет три части: наружное ухо, облегчающее улавливание звуковых волн, среднее ухо, проводящее звуковые волны в центральную часть органа, и внутреннее ухо, в котором расположен специальный рецепторный аппарат, воспринимающий звуковые колебания. Главную часть внутреннего уха составляет улитка, расположенная глубоко в височной части черепа. В улитке находится основная мембрана, состоящая из 24 000 эластических волокон, способных резонировать в соответствии с частотой колебания воздушных волн, что вызывает нервное возбуждение в разветвлениях слухового нерва, находящихся в кортиевом органе.

По своему строению слуховой рецептор напоминает струнный музыкальный инструмент типа арфы или рояля. Волокна его основной мембраны имеют разную длину от 0,05 до 0,5 мм и раздражаются звуковыми волнами разной длины и частоты по принципу резонанса. Если вблизи какого-либо струнного музыкального инструмента, например рояля, кашлянуть, то струны этого инструмента начнут звучать в ответ, причём не все, а только определённая часть их. Если звук был низким, то в ответ зазвучат струны нижнего регистра, если же он был высоким, то в ответ мы услышим звучание струн верхнего регистра.

Это явление называется резонансом. Сущность его заключается в следующем. От каждого источника звука в окружающей среде распространяются воздушные волны определённой частоты. Эти волны доходят до музыкального инструмента, и те струны, которые способны издавать такие же по частоте звуковые колебания, начинают звучать, хотя и слабо.

Подобное же явление имеет место и в устройстве слухового анализатора. Звуки, исходящие извне, передаются во внутреннее ухо через цепь разнообразных аппаратов, доходят до основной мембраны, волокна которой в какой-то форме резонируют на соответствующие колебания; эти резонирующие колебания передаются нервным клеткам и по нервным волокнам дальше в мозговой отдел слухового анализатора, помещающийся в височных долях коры больших полушарий головного мозга.

Благодаря такому устройству слухового анализатора мы можем весьма дифференцированно воспринимать внешние звуковые раздражения. Обычно лучше всего дифференцируются средние по высоте звуки. Люди с абсолютным музыкальным слухом могут с очень большой точностью дифференцировать музыкальные тоны. Музыкальный слух в известной степени зависит от устройства слухового рецептора. Если резонирующий аппарат в его отдельных частях анатомически имеет те или другие недостатки, то резонанс получится неточный. Извне в слуховой аппарат поступают звуковые волны с определённым количеством колебаний, которые должны были бы вызвать резонанс определённых волокон мембраны.

В действительности же одновременно начинают резонировать не только эти волокна, но и соседние, с которыми первые анатомически спаяны; в результате мы плохо различаем звуки различной высоты. Наоборот, если анатомическое устройство слухового аппарата очень точное, то оно обеспечивает и более дифференцированные ощущения музыкальных тонов. Наряду с этим правильное различение звуков зависит и от состояния коркового отдела слухового анализатора, разрушение или отдельные дефекты которого приводят к определённым нарушениям слуховых ощущений.

Слуховые ощущения играют огромную роль в жизни человека. С помощью слуховых ощущений мы локализуем звуки в пространстве, определяя направление и источники звука, что очень важно во многих видах практической деятельности, связанных с ориентировкой в пространстве. Способность различать музыкальные тоны, состоящие из звуков, располагаемых в определённой последовательности по шкале частоты, от очень низких по высоте (от 24 колебаний в секунду) до очень высоких (до 4 600 колебаний) имеет большое значение для развития музыкальных способностей и деятельности в области музыкального искусства.

Но самое главное значение слуховые ощущения имеют для нашей речи, которая в истории общественного развития человека с самого начала была звуковой. С помощью слуховых ощущений человек дифференцирует различные звуки речи, называемые фонемами, а также и различную интонацию речи, что позволяет ему точнее понять или выразить то или иное смысловое содержание. Развитие речи привело к развитию и совершенствованию слуховых ощущений.

В практической деятельности человека слуховые ощущения играют качественно иную и значительно большую роль, чем у животных. Правда, животные, например собаки, отличаются очень большой остротой слуха, позволяющей им воспринимать звуки слабой интенсивности, недоступной человеческому уху. Но животное никогда не может иметь таких дифференцированных слуховых ощущений, которыми пользуется человек в своей речи.

Обонятельные ощущения

Адекватными раздражителями для обонятельного анализатора служат пахучие химические вещества, вместе с воздухом попадающие в нос и контактно действующие на клетки обонятельного рецептора.

Рецептор обонятельного анализатора расположен в верхней части слизистой оболочки носа и состоит из двух видов клеток — собственно обонятельных и опорных, служащих для поддержания первых. Обонятельные клетки имеют веретенообразную форму. Свободные концы этих клеток заканчиваются небольшими вздутиями (обонятельными пузырьками), погружёнными в слизистую оболочку носа. Обонятельная область у человека занимает примерно 480 кв. мм.

Для получения ясного ощущения запаха необходимо усиленное вдыхание воздуха (принюхивание у животных), так как при слабом вдыхании струя воздуха проходит через нижний носовой ход и пахучие вещества не всегда могут достигнуть рецепторных клеток. Центральный отдел обонятельного анализатора находится в области основания мозга.

Обонятельные ощущения отличаются большой ясностью и дифференцированностью. Человек может различать огромное количество запахов, которые, однако, трудно объединить в какие-нибудь группы по их общим сходным признакам. Была сделана попытка разделить запахи на шесть групп: 1) пряные, 2) цветочные, 3) фруктовые, 4) смолистые, 5) пригорелые, 6) гнилостные.

Другая классификация предлагает делить запахи на такие классы: 1) эфирные (воск, эфиры), 2) ароматические (лимон), 3) бальзамические (запахи цветов), 4) мускусные, 5) чесночные, 6) пригорелые (табачный дым), 7) каприловые (запах сыра), 8) противные (белена), 9) тошнотворные.

Как та, так и другая классификация неудовлетворительны, так как исходят из разных оснований деления на классы (одновременно и по предметному признаку, и по эмоциональному воздействию). В быту запахи обыкновенно обозначаются по названию предметов, их издающих: запах розы, ванили, липы и т. д.

Обонятельные ощущения помогают человеку ориентироваться в окружающей среде; они сигнализируют о наличии и местоположении обладающих запахами предметов, а также об их значении: приятные запахи привлекают, неприятные отталкивают нас от соответствующих предметов.

Вкусовые ощущения

Раздражителями для вкусового анализатора являются различные вещества, растворённые в воде или в слюне и действующие на слизистую оболочку языка. Нерастворимые вещества не дают вкусовых ощущений.

Вкусовые ощущения имеют, большое биологическое значение, обеспечивая распознавание пищи и содействуя возникновению аппетита и выделению желудочного сока определённого качества и количества.

Рецептором вкусового анализатора служат специфические нервные образования — вкусовые сосочки, состоящие из нескольких вкусовых луковиц, расположенных в слизистой оболочке ротовой полости, преимущественно на кончике языка, на задней стенке глотки, на мягком нёбе и др. Местоположение мозгового конца вкусового анализатора в коре больших полушарий точно не установлено.

В отличие от обонятельных вкусовые ощущения легко могут быть объединены в группы по сходным признакам. Различают четыре основных вкусовых ощущения: сладкого, горького, кислого и солёного, которые в своих сочетаниях могут давать многообразные оттенки вкусовых качеств вещей.

Ощущение сладкого вызывается содержащимися в пищевых веществах углеводами (двухатомные и многоатомные спирты, моносахариды и т. д.). Ощущение горького вызывается воздействием на вкусовые рецепторы различных алкалоидов. Ощущение кислого вкуса возникает от действия растворённых в воде кислот. И, наконец, ощущение солёного вызывается поваренной солью и другими соединениями хлора.

Можно думать, что для каждого из этих основных вкусовых ощущений имеются специальные вкусовые сосочки в рецепторной области. Данные специальных исследований указывают на неравномерное распределение этих различных сосочков на кончике языка: из определённого числа сосочков, расположенных в рецепторном поле, 26 оказались чувствительными к сладкому, 13 — к горькому и по 18 — к кислому и солёному.

Некоторые сосочки дают ощущения при раздражении различными вкусовыми веществами, что, по-видимому, объясняется тем, что в их состав входят вкусовые луковицы с разной чувствительностью к вкусовым веществам.

Попадающая в рот пища даёт комплексное вкусовое ощущение в зависимости от особенностей входящих в неё вкусовых веществ. Вкусовые ощущения всегда находятся в органическом комплексе с обонятельными. Выключение обонятельных ощущений (например, при заболеваниях слизистой оболочки) вызывает значительные изменения качества вкусового ощущения.

Ощущения тепла и холода

Адекватными раздражителями температурного анализатора являются тепловые свойства предметов при их контактном воздействии на поверхность кожи. Отмечено также, что температурные ощущения могут возникнуть и при воздействии на соответствующие рецепторы кожи неадекватных раздражителей: электрического тока, определённых химических раздражителей и т. п.

Рецептором температурного анализатора являются расположенные в коже и в слизистых оболочках нервные окончания двух родов, на поверхности кожи имеется около 250 000 холодовых точек и всего около 30 000 воспринимающих тепло. Распределены они неравномерно.

Наиболее чувствительны к температурным раздражениям (в смысле их различения) лицо и кожа живота, наименьшей температурной чувствительностью обладает кожа нижних конечностей. Так, кожная поверхность ног в два раза менее чувствительна к холоду и в четыре раза менее чувствительна к теплу, чем лицо.

Мозговой отдел температурного анализатора расположен в задней центральной извилине коры больших полушарий. Ощущения тепла и холода имеют большое значение, сигнализируя о важных для организма особенностях внешней среды.

Интенсивность этих ощущений тем больше, чем больший участок кожного температурного рецептора подвержен воздействию внешних раздражителей. Вместе с тем интенсивность температурных ощущений тем больше, чем значительнее отличается внешняя температура от температуры нашего тела.

Сильный температурный раздражитель при воздействии на небольшой участок кожи обычно вызывает ощущение острой боли.

Тактильные ощущения

Адекватными раздражителями для тактильного анализатора являются физические тела (твёрдые, жидкие и газообразные) при контакте их с поверхностью покрывающей наше тело кожи.

Рецептором тактильных ощущений являются расположенные в коже концевые нервные образования двух видов: 1) нервные сплетения вокруг волосяных луковиц в местах кожи, покрытых волосами (у человека под большим или меньшим волосяным покровом находится почти 95% кожной поверхности), и 2) так называемые Тельца Мейснера в местах кожи, не покрытых волосами.

Эти нервные образования расположены в коже далеко не равномерно. В среднем они составляют 25 тактильных точек на 1 кв. см кожной поверхности. Наиболее густо они расположены на кончике языка, красной части губ, ладонной поверхности кисти, кончиках пальцев (на расстоянии 1—2 мм).

На спине (по средней линии) тактильные клетки расположены значительно реже; расстояние между ними достигает здесь 60 мм. В зависимости от частоты расположения этих точек изменяется тактильная чувствительность. Корковый конец тактильного анализатора расположен в области задней центральной извилины.

Тактильные ощущения возникают в результате различной степени деформации кожи под воздействием указанных выше физических раздражителей. В зависимости от этой степени различают два вида тактильных ощущений: ощущение прикосновения и ощущение давления, представляющие собой ощущения одного и того же качества.

Тактильные ощущения, вступая в связь с мышечно-двигательными, составляют осязание, с помощью которого мы отражаем в своём сознании качественные особенности поверхности (гладкость или шероховатость), плотность действующих на нас физических предметов, а также место прикосновения предмета к нашему телу и размер раздражаемой при этом поверхности тела. Основным органом осязания у человека являются руки, с помощью которых даже без участия зрительных ощущений мы можем определить форму и величину предметов.

Большую роль тактильные ощущения играют в выполнении движений, обеспечивая вместе с другими ощущениями необходимую их координацию. Например, степень и характер деформации кожи при выполнении физических упражнений на снарядах даёт начало важным тактильным ощущениям, которые в сочетании с мышечно-двигательными ощущениями служат тончайшими регуляторами движений.

Мышечно-двигательные ощущения

Адекватными раздражителями при мышечно-двигательных ощущениях являются сокращения и расслабления мышц и сухожилий при выполнении нами движений, а также механические воздействия при этом на поверхности суставов взаимно перемещающихся сочленений нашего тела. Все эти раздражители всегда действуют не изолированно, а в комплексе.

Рецепторный отдел мышечно-двигательного анализатора состоит соответственно из многочисленных и разнообразных воспринимающих нервных элементов, заложенных в мышцах, суставных поверхностях и связках нашего тела и называемых проприорецепторами. Устройство органов мышечно-двигательной чувствительности не такое сложное, как устройство зрительного или слухового рецептора.

Так, в мышцах и сухожилиях эти рецепторы состоят всего лишь из отдельных веретенообразных нервных клеток, получивших название мышечных и сухожильных веретён. Но таких нервных приборов очень много; они в сотнях тысяч представлены во всех наших органах движения и десятками тысяч нервных волокон соединены с центральным отделом мышечно-двигательного анализатора, расположенным в области передней центральной извилины. Раздражение этих рецепторов происходит не только во время активных и пассивных движений, но и при статическом положении тела и его отдельных частей.

Мышечно-двигательный анализатор играет очень большую роль в жизнедеятельности организма. В результате деятельности мышечно-двигательного анализатора мы получаем комплексные ощущения о положении нашего тела и его отдельных частей, в частности о взаимном расположении этих частей, о движениях тела и его органов, о сокращении, растяжении или расслаблении мышц и т. д.

Эти ощущения всегда имеют сложный характер, так как вызываются одновременным раздражением различных по своему качеству рецепторов. Раздражение рецепторных окончаний в мышцах даёт ощущение мышечного тонуса при выполнении движения; ощущение имеющегося при этом мышечного напряжения и усилия связано с раздражением нервных окончаний в сухожилиях; наконец, раздражение рецепторов суставных поверхностей даёт ощущение направления, формы и быстроты движения.

Мышечно-двигательные ощущения играют огромную роль в обеспечении требуемой координации при выполнении сложных движений. Их значение особенно заметно в процессах обучения физическим упражнениям в спортивной тренировке, связанных иногда с необходимостью очень тонкой дифференцировки движений и их отдельных элементов.

В результате деятельности мышечно-двигательного анализатора мы в каждый данный момент получаем ясное отражение в коре нашего мозга положения и движения нашего тела. Всякое нарушение мышечно-двигательной чувствительности сопровождается неточностью совершаемых нами движений. Мы приобрели навык в каком-нибудь физическом упражнении. Для выполнения этого упражнения мы посылаем соответствующие двигательные импульсы к определённым мышцам, в результате чего последние и приводятся в движение.

Но мы заучили это движение при неизменных условиях, всегда выполняя его из определённого исходного положения, например стоя. Благодаря этому и соответствующие нервные двигательные импульсы приобретают совершенно определённый характер, направляются к определённым мышцам, вызывая в них всегда одну и ту же силу мышечных сокращений и в одной и той же последовательности.

Если теперь мы будем вынуждены выполнить ту же самую двигательную задачу из другого исходного положения, например нагнувшись, нам потребуется несколько по-иному организовать работу мышц, чтобы достигнуть той же цели. То, что, несмотря на разные исходные положения, мы всё-таки достигаем цели, объясняется тем, что изменение исходного положения благодаря проприоцептивной чувствительности получает точное отражение в коре головного мозга, где и происходят координации нервных импульсов в соответствии с изменившимися условиями.

Возьмём для примера спортивную стрельбу, которая требует очень точно координированных движений рук, грудной клетки, крупных мышц корпуса, предплечья, пальцев и т. д. Когда мы научились стрелять из исходного положения стоя, мы в конце концов приобрели известную степень координации своих движений. Малейшее изменение в положении и движении наших органов мы тотчас же ощущаем и сейчас же посылаем соответствующие импульсы к исправлению этих нарушений, и стрельба у нас проходит удачно.

Но мы должны уметь стрелять из разных положений: стоя, лёжа, с колена. Человек, приобретший навык стрельбы только из положения лёжа, будет плохо стрелять из положения стоя, так как здесь он должен по-иному координировать свои движения. Если у него хорошо развита мышечно-двигательная чувствительность, он легко справится с этой задачей и быстро приспособит свои движения к изменившимся условиям. Если же у него мышечно-двигательная чувствительность развита слабо, он будет с трудом и медленно тренироваться, преодолевая ряд затруднений, вызываемых неточными сигналами, исходящими от мышечно-двигательных рецепторов. Если мышечно-двигательная чувствительность нарушена, выполнение даже правильного движения будет неточным.

При некоторых нервных заболеваниях, связанных с нарушением, а иногда и полной потерей мышечно-двигательной чувствительности, сознательная регулировка движений резко расстраивается. Например, если у такого больного развести в стороны руки, он будет сохранять их в этом положении, пока он это положение рук видит. Но если такой больной закроет глаза, его руки ещё некоторое время будут сохранять приданное им положение, но затем от усталости станут постепенно опускаться. Между тем больной будет утверждать, что руки у него находятся по-прежнему в вытянутом положении.

Потеря мышечно-двигательной чувствительности приводит его к неверным суждениям о положении своего тела. Менее сильные нарушения мышечно-двигательной чувствительности, часто незаметные для нас, не так редки. Надо также учитывать, что различные органы движения могут иметь большую или меньшую степень совершенства своих рецепторов аналогично большему или меньшему совершенству органов зрения, слуха и т. д., что, конечно, не может не отразиться на точности движений.

Мышечные ощущения довольно многочисленны и своеобразны. Ощущение мышечного напряжения является сложным процессом. С помощью этого ощущения мы можем различать наши мышечные усилия, т. е. степень затрачиваемой нами физической силы, независимо от того, сопровождается это усилие движением или не сопровождается.

Мышечное усилие включает в себя ощущение сопротивления, испытываемое нами при мышечном напряжении. Это ощущение особенно отчётливо наблюдается при таких физических упражнениях, как гребля, поднимание тяжестей, поддержание равновесия собственного тела и т. д.

Наряду с изменениями степени мышечного усилия мы различаем в наших движениях и изменения в продолжительности этого напряжения. Эти изменения мы ясно отличаем от изменений в силе. Продолжительность мышечного напряжения, связанная с затратой энергии в данном направлении, уточняет наше восприятие времени и пространства. При этом продолжительность статического напряжения (при неподвижном состоянии органа) уточняет представление и оценку времени; продолжительность же самого движения (передвижения органа в пространстве) — представление и оценку пространственного протяжения.

Восприятие пространства при этом является более сложным, чем простое ощущение длительности напряжения. Эта сложность выражается в его связи с ощущением прикосновения или осязания. Представление пространства возникает потому, что при движении, например, руки ощущение непрерывного перемещения органа или сопровождается непрерывным и последовательным рядом осязательных ощущений, или же завершается ощущением прикосновения.

Наконец, в движении мы можем ощущать и различную его скорость, при этом мы сознаём, что увеличение затрачиваемой нами при движении энергии происходит в этих случаях особым образом, отличным от усилий при неподвижном напряжении. Это ощущение скорости также служит для уточнения пространственных восприятий, являясь составной частью представления протяжённости движения.

Что касается ощущений тяжести, то они всегда связаны с преодолением силы притяжения земли. Преодоление же каких-нибудь механических сил, действующих в противоположном нашему движению направлении, порождает ощущение противодействия или сопротивления. В обоих случаях физическая природа ощущения одна и та же. Что же касается соответствующих физиологических процессов, то в первом случае возбуждение возникает в суставных рецепторах, а во втором — присоединяются ещё и возбуждения сухожильных рецепторов. Ощущения сопротивления важны также и при ощущениях тяжести предметов: когда мы поднимаем и опускаем какую-нибудь тяжесть, мы определяем её вес точнее.

Всё это подтверждает, что при отражении наших движений мы имеем дело не с изолированными ощущениями отдельных компонентов их, а с целостным восприятием, в состав которого включаются ощущения от суставной сумки, сопровождаемые разнообразными ощущениями кожи, мышц, сухожилий и суставных поверхностей. При восприятии тяжести и противодействия мы имеем также комплекс ощущений вследствие раздражений суставных поверхностей, которые сопровождаются разнообразными ощущениями, исходящими от кожи, мышц и суставов.

Ощущения равновесия

Ощущения равновесия возникают в результате деятельности вестибулярного анализатора. Адекватными раздражителями для вестибулярного аппарата являются: 1) прямолинейные и угловые ускорения, 2) развивающиеся при этом центробежные силы и 3) изменения направления силы тяжести при перемещениях тела в пространстве.

Корковый конец вестибулярного анализатора помещается в височной доле, но топография его мало изучена. Рецепторы вестибулярного анализатора имеют сложное строение. Помещаются они в преддверии (вестибулум) внутреннего уха и состоят из: 1) полукружных каналов и 2) отолитового аппарата.

Полукружные каналы находятся по отношению друг к другу примерно во взаимно перпендикулярном положении. Их три: 1) горизонтальный, 2) вертикальный фронтальный и 3) вертикальный сагиттальный. Эти каналы содержат эндолимфу, которая может свободно перемещаться во внутренней полости каналов.

При движении эндолимфы раздражаются чувствительные нервные окончания, расположенные в каждом канале в специальных ампулярных гребешках. Возникающие в этих клетках нервные возбуждения передаются в центральный отдел анализатора, где возникают сложно координированные нервные импульсы, управляющие движениями определённых мышечных групп в соответствии с характером и степенью раздражения полукружных каналов. Благодаря строению и взаимному расположению полукружных каналов, их раздражение может точно сигнализировать о самых разнообразных позах и передвижениях нашего тела.

Отолитовый аппарат помещается в специальной ампуле преддверия и имеет специальное устройство, благодаря которому он раздражается в связи с ускорениями движений тела. В отолитовой ампуле, также заполненной эндолимфой, имеются реснички, на которых покоится микроскопический, состоящий из кварцевых солей камешек — отолит. Реснички этих двух видов: 1) длинные (опорные) служат для поддержки отолита, 2) короткие (чувствительные), к которым отолит при нормальных условиях не прикасается, составляют рецепторную часть отолитового прибора.

Как только движение нашего тела ускоряется, отолит в зависимости от направления и характера этого ускорения или придавливается к коротким ресничкам, раздражая их, или отходит от них. В рецепторе возникают соответствующие нервные возбуждения, которые сигнализируют о силе и характере ускорений. Например, при подъёме или спуске на лифте благодаря раздражению отолитового аппарата мы ощущаем движение вверх или вниз, а также остановку в движении и степень внезапности этой остановки (резкий переход от движения к покою).

Резкие изменения в скорости падения испытывает спортсмен при прыжке в воду с десятиметровой вышки — вначале быстрое ускорение, которое резко тормозится при входе тела в воду. Вестибулярные ощущения играют большую роль при прыжках на лыжах с трамплина, при прыжках с шестом, при резких поворотах во время различных спортивных игр, при различных бросках в борьбе и т. д., т. е. в тех видах физических упражнений, которые связаны с резкими изменениями скорости и направления движения.

Раздражения вестибулярных рецепторов являются исходными для многих врождённых безусловно-рефлекторных двигательных реакций, при резких и внезапных нарушениях равновесия нашего тела. Мы обязательно, если поскользнёмся на льду, сделаем характерное резкое движение руками и корпусом, притом в сторону, обратную направлению падения, рефлекторно перемещая таким образом общий центр тяжести нашего тела, что и позволит нам сохранить равновесие.

Вестибулярный анализатор помогает нам управлять своим телом при тех скоростях движения и его ускорениях, которые свойственны человеческому организму в естественных условиях. Например, наивысшая скорость бега равна примерно 100 м в 10,2—10,5 секунд. При такой скорости вестибулярный аппарат позволяет хорошо координировать наши движения: обычно мы легко сохраняем равновесие при беге. Но если человек, у которого вестибулярная чувствительность развита слабо и нет специальной тренированности, сразу возьмёт быстрый темп бега, он часто падает, так как без достаточной тренировки не может сохранить равновесие при таком резком ускорении бега.

Вестибулярные ощущения всегда выступают в комплексе с другими ощущениями и составляют необходимую основу восприятия как статического положения нашего тела, так и различных изменений в этом положении — наклонов, вращения тела и т. д. Но эта функция вестибулярного анализатора резко нарушается при движениях с необычными ускорениями. Скорость перемещения нашего тела при пользовании машинами (автомобиль, самолёт) намного превышает скорость, доступную нам в естественных условиях.

Наш вестибулярный аппарат оказывается плохо приспособленным к ускорениям, связанным с этой повышенной быстротой движения, и может вызывать неправильные и даже опасные для жизни человека двигательные импульсы. Парашютист, сбрасываясь с самолёта, попадает в особые условия падения, которые в обычной жизни никогда с ним не случались. Несколько десятков метров он пролетает подобно камню. Его отолиговый рецептор раздражается совершенно непривычными ускорениями и может давать несоответствующие обстановке импульсы.

Без достаточной тренировки человек при таком падении не может правильно ориентироваться в положении и движении своего тела. У него может начаться вращательное движение, вызывающее головокружение. Он рефлекторно совершает ряд движений руками и ногами, усиливающих это опасное вращательное движение и приводящих к неудачному приземлению.

Вестибулярный аппарат некоторых животных, например белки, хорошо приспособлен к раздражению ускорениями, развиваемыми при падении с большой высоты. Человек, попадающий в необычные условия падения и ускоренного движения, не должен слепо доверять вестибулярным импульсам и ощущениям. Часто ему приходится управлять своим телом вопреки этим импульсам.

Парашютиста учат, чтобы он, когда его тело при свободном падении попадает во вращательное движение, совершенно сознательно, вопреки возникшим вестибулярным импульсам, выбрасывал определённым образом руки и ноги; это позволит ему прервать опасное вращательное движение и придать телу надлежащее положение.

Пилот, управляя скоростным самолётом, не замечает даже очень большой скорости полёта, если только эта скорость равномерна. Но как только он, выполняя какую-нибудь фигуру высшего пилотажа, переходит с малой скорости на большую или, наоборот, сразу набирает скорость либо резко замедляет её, его вестибулярный анализатор при таких изменениях скорости полёта испытывает раздражения гораздо более сильные, чем те, которые обычно бывают в наземных условиях.

В результате таких сверхнормальных раздражений вестибулярного анализатора неопытный пилот может получить ощущения, искажающие действительность. Он смотрит на приборы и видит, что самолёт летит правильно, а субъективно ощущает, что его тянет в сторону или что он камнем летит на землю. Часто ему очень трудно преодолеть эти импульсы вестибулярного анализатора и довериться приборам. Когда при большой скорости пилот входит в облака и теряет видимость горизонта, он не ощущает, что его аппарат наклонился; когда же выходит из облаков, то замечает, что летит с большим креном. Вестибулярные ощущения дали неправильную ориентировку.

Наш вестибулярный анализатор даёт человеку точные импульсы и ощущения при выполнении движений своим собственным мышечным аппаратом в наземных условиях. В то же время необычные ускорения, испытываемые при передвижении на скоростных машинах, вызывают вначале ряд неправильных вестибулярных сигналов, которые могут быть преодолены только в процессе длительной специальной тренировки.

Органические ощущения

Так называется большая группа ощущений, сигнализирующих о состоянии нашего организма в целом или отдельных его органов. Возникают эти ощущения в результате деятельности внутренних, висцеральных анализаторов, осуществляющих анализ состояний различных внутренних органов.

В коре больших полушарий имеются особые участки, соответствующие этим анализаторам, которые имеют своим назначением разложение огромного комплекса внутренних явлений, происходящих в самом организме. Адекватными раздражителями для висцеральных анализаторов служат крайне разнообразные химические и механические раздражители во внутренних органах и тканях нашего тела. Сюда относятся, например, химический состав крови, её вязкость, давление крови, состав пищи, её физическая структура, коллоидное состояние мышц, физическое состояние организма в связи с меняющимся атмосферным давлением и т. д.

Воспринимающие отделы внутренних анализаторов до сего времени ещё недостаточно изучены. Число их очень велико, расположены они во всех внутренних органах и дифференцированно приспособлены для восприятия соответствующих раздражений. В соответствии с характером раздражителей различают хеморецепторы (воспринимающие, например, изменение соотношения кислорода и углекислоты в крови) и пресс-рецепторы (например, воспринимающие изменения кровяного давления).

Корковые отделы висцеральных анализаторов не уточнены. Органические ощущения очень разнообразны по своему характеру. Примерами их могут служить ощущения голода, сытости, жажды, бодрости, усталости, сонливости, общего и местного недомогания, удушья, тошноты, перегретости тела и т. д. Все эти ощущения имеют характер отражения тех процессов, которые происходят в нашем теле.

Органические ощущения часто отличаются смутным характером, недифференцированностью, с трудом локализуются. Это связано с тем, что органические ощущения почти всегда имеют комплексный характер. Их отражение во второй сигнальной системе часто носит общий, нерасчленённый характер. Не отличаясь большой дифференцированностью по своему качеству, эти ощущения могут резко изменяться по своей интенсивности, например от ощущения лёгкой потребности в пище до сильного голода.

Органические ощущения всегда имеют более или менее резко выраженный эмоциональный тон, т. е. сопровождаются положительными или отрицательными эмоциями, которые так же, как и ощущения, с которыми они связаны, носят смутный, недифференцированный характер.

Значение органических ощущений в жизнедеятельности организма и в поведении человека Очень велико. Раздражения мышечно-двигательных рецепторов сигнализируют в центральную нервную систему о состоянии и изменениях в деятельности тех или других органов: сердца, сосудов, желез и т. д.

Органические ощущения часто выступают в тесном комплексе с внешними ощущениями, отражающими свойства окружающих предметов. Это имеет важное значение для деятельности человека. Благодаря им организм может, как говорит К. М. Быков, «устанавливать своё поведение во внешней среде в зависимости от состояния внутренней среды».

Вместе с тем деятельность висцеральных анализаторов тесно связана с вегетативной нервной системой, благодаря чему они оказывают влияние на общую работоспособность организма, повышая или понижай её. Их роль в мышечной деятельности выражается часто в расстройстве координации движений или, наоборот, в их большей слаженности. Они оказывают большое и разнообразное влияние на психическую деятельность человека.

И. М. Сеченов определил органические ощущения, как «системные чувства». Он различал Общую и специфические формы этих ощущений. «Общим фоном Для относящихся сюда многообразных проявлений, — писал он, — служит то смутное валовое чувство (вероятно, из всех органов тела, снабженных чувствующими нервами), которое мы зовём у здорового человека чувством общего благосостояния, а у слабого или болезненного — чувством общего недомогания».

Это общее (фоновое) системное чувство, несмотря на свой спокойный, ровный, смутный характер, влияет, однако, очень резко на рабочую деятельность и психику человека. От него зависит «здоровый тон во всём, что делается в теле». Это общее системное чувство не всегда, однако, остаётся спокойным: время от времени из общей чувственной картины выделяется тот или другой вид системного чувства, который становится господствующим.

И. М. Сеченов указывает несколько примеров таких специальных видов: голод, жажда, половое чувство, позыв на деятельность, усталость, сонливость. Он подчёркивает, что системные чувства всегда имеют характер позыва (позыв на еду, питьё, на деятельность, отдых, сон).

Появляясь периодически, они исчезают вместе с удовлетворением позыва. Системные чувства развиваются постепенно и столь незаметно, что уловить их начало невозможно. Но, развившись до известной степени, они всегда доходят до сознания и влияют очень резко на психику человека. Увеличиваясь в своей интенсивности, эти чувства приобретают резко выраженный импульсивный характер и становятся — через посредство психики — источником для многообразных сложных форм поведения, направленных к удовлетворению тех или иных потребностей, с которыми они связаны.

Ощущения боли

Адекватными раздражителями для болевых ощущений являются физико-химические процессы, возникающие в тканях и органах нашего тела при их разрушении или повреждении.

Рецепторный отдел болевого анализатора состоит из свободных окончаний афферентных нервов, расположенных в своём большинстве в коже, слизистых оболочках, а также во внутренних органах. Больше всего чувствительна к болевым раздражителям поверхность кожи, снабжённая наиболее развитым болевым рецепторным аппаратом: на каждом квадратном сантиметре её расположено в среднем до 100 болевых точек; число их на всей поверхности кожи доходит до миллиона.

Значительно менее развиты болевые рецепторы внутренних органов. Если болевые ощущения в коже могут быть довольно хорошо локализованы, чему в значительной мере способствует одновременное раздражение тактильных и температурных рецепторов, то болевые ощущения во внутренних органах такой дифференцированной локализации не имеют. Многие внутренние органы почти не чувствительны к разрушениям, производимым резанием, прижиганием и т. д. Топография коркового отдела болевого анализатора не уточнена.

Необходимо иметь в виду, что болевые ощущения сигнализируют о характере повреждения тех или других частей организма, а не непосредственно о физических причинах, вызвавших эти повреждения: мы ощущаем боли острые, тупые, ноющие, сверлящие, коликообразные, жгучие, ссадины и т. п.

Болевые ощущения бывают разной интенсивности, достигая в отдельных случаях очень большой силы. Все они всегда связаны с особыми эмоциональными состояниями в такой степени, что в этом комплексе очень трудно выделить составляющие его познавательный и чувственный элементы. В этом комплексе всегда участвуют и тактильные ощущения, облегчающие, как указано выше, локализацию болей.

Именно тактильные, а не болевые ощущения сигнализируют о характере предметов, вызвавших повреждение: в болевом ощущении мы отражаем качество боли (острая, жгучая и т. п.), а то, что она причинена режущим или колющим орудием, распознаём с помощью тактильных ощущений.

Болевые ощущения не отражают свойства предметов и явлений, причинивших организму то или другое повреждение. Эта функция выполняется тактильными и температурными ощущениями, с которыми болевые ощущения всегда выступают в определённом комплексе. Сами же болевые ощущения возникают лишь в ответ на физико-химические изменения в организме или в его отдельных органах и частях, появляющиеся в связи с их повреждением или утомлением. Примером могут служить мышечные боли в результате усиленной мышечной работы.

Болевые ощущения имеют очень большое значение в жизнедеятельности организма, сигнализируя о наступивших повреждениях и вызывая в ряде случаев характерные защитные реакции или действия, направленные на сохранение целостности организма и обеспечение его работоспособности.

Отсутствие болевых ощущений в отдельных случаях могло бы привести к необратимым разрушениям и даже гибели организма. Болевые ощущения при занятиях физическими упражнениями, например мышечные боли при перетренировке, помогают уточнить характер и степень травм и принять необходимые меры к их излечению.

Чувствительность и её пороги

Не всякий раздражитель, воздействующий на рецепторные окончания того или другого анализатора, способен вызвать ощущение. Необходимо, чтобы раздражитель имел определённую величину или силу. Минимальная величина или сила раздражителя, при которой этот раздражитель оказывается способным вызывать в рецепторе нервное возбуждение, а вместе с тем и ощущение, называется нижним абсолютным порогом раздражения или ощущения.

Чем меньше величина этого порога, тем стало быть выше чувствительность данного анализатора. Большинство наших анализаторов обладает очень высокой чувствительностью. Например, абсолютный нижний порог слухового ощущения, измеряемый в единицах давления воздушных звуковых волн на барабанную перепонку, равняется у человека в среднем 0,001 бора.

Высокая степень чувствительности нашего слухового анализатора станет для нас ясной, если мы примем во внимание, что один бор равняется приблизительно одной миллионной части нормального атмосферного давления. Это та величина давления, которая остаётся в катодной лампе после того, как из неё выкачан воздух самыми совершенными насосами.

Ещё выше чувствительность зрительного анализатора. Абсолютный нижний порог ощущений света равняется 2,5—10~10 эрг/сек. Порог обоняния острых запахов равняется концентрации 4*4—10~14 г/мл. Грубее абсолютный порог тактильных ощущений, равный в среднем 6*10~2 эрг.

Помимо нижнего, имеется также и верхний абсолютный порог ощущения, который характеризуется такой максимальной величиной раздражителя, при которой этот раздражитель перестаёт ощущаться. Так, абсолютный верхний порог слышимости тонов составляет у человека в среднем 20 000 колебаний звуковых волн в секунду.

В величинах абсолютных порогов ощущения наблюдаются значительные индивидуальные различия. У одних людей они выше, у других ниже. Изменяется величина порогов также и с возрастом. Так, у детей абсолютный верхний порог слышимости тонов равен 20 000 колебаний в секунду, а у стариков он составляет 15 000 и ниже.

От абсолютных (нижнего и верхнего) порогов отличают разностные пороги, или пороги различения. Так называется минимальная разница в интенсивности двух однородных раздражителей, которую мы способны ощутить. Не всякую разницу в интенсивности двух однородных раздражителей мы замечаем. Необходимо, чтобы эта разница достигала определённой величины.

Например, звуки в 400 и 402 колебания в секунду мы воспринимаем как звуки одинаковой высоты. Две поверхности с коэффициентами отражения света 0,70 и 0,72 ощущаются нами как одинаково светлые. Два груза весом 500 г и 510 г кажутся нам одинаково тяжёлыми. Человек обычно ощущает как одинаковые два движения в локтевом суставе, если различие между ними не больше 0,3°. Чем меньше величина разностного порога, тем выше способность различения у данного анализатора.

Чувствительность анализаторов, определяемая величиной порогов ощущения, зависит от многих условий. Она повышается или понижается в зависимости: 1) от внешних условий, сопутствующих основному раздражителю (острота слуха более высока в тишине и понижается при наличии шумной обстановки), 2) от состояния рецептора (глаз, утомлённый интенсивным светом, снижает свою чувствительность; пороги мышечно-двигательной чувствительности ухудшаются после длительной мощной мышечной работы); 3) от состояния центральных отделов анализаторов (при болезненном состоянии организма, при наличии значительного умственного утомления или при перетренировке чувствительность снижается).

Исследования в области разностной чувствительности показали, что нет прямого соответствия между величиной или силой раздражения и вызываемой интенсивностью ощущения. Мы сравниваем свои ощущения по их силе: они представляются нам или равными, или едва отличающимися по своей интенсивности, или заметно различными. Однако различия в интенсивности ощущений не стоят в прямой зависимости от абсолютных различий в интенсивности вызывающих их раздражителей.

Например, чтобы ощутить едва заметное различие в тяжести, нам необходимо к грузу в 100 г прибавить (или отбавить от него) 10 г. Но едва заметная разница в ощущении для груза в 1000 г будет вызываться прибавкой к основному грузу уже не 10 г, а 100 г. Оказывается, что величина разностного порога зависит не от абсолютной, а от относительной величины раздражителей: чем больше интенсивность исходного раздражителя, тем больше мы её должны увеличить, чтобы получить едва заметную разницу в ощущениях.

Эта закономерность может быть выражена следующим образом: величина, на которую надо увеличить интенсивность раздражителя, чтобы получить едва заметное увеличение ощущения, всегда составляет определённую часть первоначальной величины или силы раздражителя. Например, для ощущений света эта прибавка составит 0,01 первоначальной величины раздражителя, для слуховых ощущений 0,1, для ощущений тяжести (при взвешивании на руке) 1/17 первоначального груза, для ощущения давления 1/30 исходного давления и т. д.

Эта зависимость силы ощущения от силы раздражителей может быть выражена следующим образом: ощущение увеличивается пропорционально логарифму раздражения, или интенсивность ощущений изменяется в арифметической прогрессии, когда интенсивность соответствующих раздражений изменяется в геометрической прогрессии (так называемый закон Вебера-Фехнера).

Однако попытка придать исследуемой закономерности математическую формулу оказалась несостоятельной, поскольку едва заметные различия в ощущениях не являются постоянными величинами. Нельзя считать, что едва заметное ощущение различия грузов в 100 г и 110 г равняется едва заметному ощущению при сравнении грузов в 1000 г и 1100 г. Таким образом, закон Вебера-Фехнера должен рассматриваться как имеющий всего лишь относительное значение.

Однако основные факты, положенные в основу этого закона, не могут вызывать сомнения. Действительно, величина разностного порога относительна и в пределах средних интенсивностей раздражителей меняется в зависимости от абсолютной величины раздражителя. Это положение имеет большое практическое значение.

Например, разностный порог при подъёме штанги будет возрастать по мере увеличения её веса; мышечная чувствительность борца ухудшается при встрече с противником более тяжёлого веса; точность зрительной оценки расстояний при игре с мячом (футбол, хоккей, теннис и др.) также меняется в связи с дальностью этих расстояний; сопротивление воздуха при прыжках на лыжах с трамплина ощущается с разной степенью точности в зависимости от силы ветра; лётчик, привыкший к своему самолёту и обычным ощущениям сопротивления, испытываемого при нажиме на ручку управления, ухудшает разностную чувствительность при переходе на самолёт с более сильной или слабой натяжкой тросов, хуже оценивает изменение в интенсивности давления на ручку, с большим трудом управляет самолётом и т. д.

Как абсолютные, так и разностные пороги имеют большое значение в практической деятельности человека. Например, усвоение сложных видов физических упражнений облегчается в тех случаях, когда спортсмен имеет высокие разностные пороги мышечно-двигательной и вестибулярной чувствительности. Это позволяет ему заметить и исправить малейшие отклонения в совершаемых им движениях.

Адаптация и сенсибилизация

При непрерывном и длительном воздействии какого-либо раздражителя соответствующие рецепторы приспосабливаются к нему, вследствие чего начинает снижаться интенсивность нервных возбуждений, передаваемых от рецепторов к коре, что и лежит в основе так называемой адаптации.

Благодаря адаптации ощущения, бывшие резкими и сильными при первоначальном раздражении рецептора, затем, при непрерывном действии того же раздражения, ослабевают и могут даже совсем исчезнуть. Примером может служить адаптация к длительно действующему запаху. В отдельных случаях адаптация выражается, наоборот, в повышении чувствительности. Например, при переходе от света к темноте мы не различаем находящихся вокруг нас предметов. Однако по прошествии некоторого времени это ощущение оказывается возможным.

Сенсибилизацией называется повышение чувствительности анализаторов. Часто она связана с общим повышением возбудимости коры головного мозга под воздействием определённых раздражителей. Например, приём кофеина или каких-либо других возбуждающих средств усиливает нервную деятельность коры, в связи с чем повышается и чувствительность анализаторов: слуховые, зрительные, тактильные и другие ощущения начинают протекать более ясно и отчётливо, чем в обычных условиях.

Большой интерес представляет собой вид сенсибилизации, состоящий в повышении чувствительности одних анализаторов под влиянием одновременной деятельности других анализаторов. Например, при раздражении глаза светом оптимальной интенсивности, при которой зрительная функция осуществляется легко и быстро, одновременно повышается и чувствительность к звукам. Обратно, острота зрения и цветовая чувствительность увеличиваются при одновременном длительном воздействии звуков средней интенсивности.

Такую же роль могут играть вкусовые ощущения: определённые дозы сахара повышают чувствительность зрительного анализатора, средней степени ощущения холода повышают слуховую и зрительную чувствительность. Наоборот, жаркая температура и душная атмосфера приводят к их снижению.

Ритмические слуховые ощущения содействуют усилению мышечно-двигательной чувствительности: мы лучше ощущаем и выполняем наши движения, если физические упражнения сопровождаются музыкой.

Физической основой сенсибилизации ощущений являются процессы взаимосвязи анализаторов, которые находятся в постоянном взаимодействии. Корковые части одних анализаторов не изолированы от других, они принимают участие в общей деятельности мозга. В связи с этим движение нервных процессов в центральных отделах одних анализаторов по законам иррадиации и взаимной индукции находит своё отражение в деятельности других анализаторов.

Эта взаимосвязь усиливается, когда функции разных анализаторов участвуют в какой-нибудь общей деятельности. Например, мышечно-двигательный и слуховой анализаторы могут быть органически связаны с выполнением движений (характер звука соответствует характеру движений), и тогда один из них усиливает чувствительность другого.

Взаимодействие анализаторов, приводящее к сенсибилизации одних ощущений другими, может наблюдаться и тогда, когда анализаторы не связаны общей деятельностью (сахар и повышение зрительного порога; холод и повышение остроты слуха). В этих случаях явления сенсибилизации объясняются установлением временных условно-рефлекторных связей между анализаторами; в результате такой, возникшей по законам образования условных рефлексов, связи повышение деятельности одного анализатора является закономерным условием повышения деятельности другого анализатора.

Например, холодовый раздражитель не только возбуждает температурный анализатор, но и (через посредство последнего) связывается со слуховым анализатором.

Чувствительность анализаторов иногда повышается также и вследствие того, что на них долгое время не воздействовали соответствующие раздражители. Например, чувствительность глаза к свету после 30—40-минутного пребывания в темноте может увеличиваться в 20 000 раз.

Развитие ощущений

Совершенствование ощущений в процессе индивидуальной жизни человека может состоять как в повышении общей чувствительности тех или других анализаторов, так и в развитии способности различения — более чёткого выделения отдельных элементов в сложных раздражителях.

Человек может обладать высоким порогом слуховой чувствительности, но не уметь различать в сложных звуковых раздражителях их составные части. Музыкальный аккорд воспринимается этим человеком генерализованно, он не выделяет в нём отдельных тонов. Но он может развить свои ощущения, научиться различать музыкальные тоны. Спортсмен, впервые совершающий прыжок с трамплина на лыжах, плохо разбирается в своих мышечно-двигательных ощущениях, хотя и может обладать большой чувствительностью двигательного анализатора.

После первого прыжка он может рассказать о нём только суммарно, в самом общем виде, не выделяя отдельных ощущений. Однако впоследствии двигательные ощущения у него развиваются, и он может дифференцированно отметить в своём сознании отдельные элементы движения.

Ощущения включаются во все виды человеческой деятельности. Только через эту деятельность и происходит их развитие. В зависимости от того, какой вид деятельности наиболее свойствен данному человеку, у него разовьются более одни, чем другие, ощущения.

Так, музыкант отличается высоким развитием слуховых ощущений именно в применении к музыкальной деятельности. У шофёра слуховые ощущения развиваются применительно к его профессии: он лучше, чем другие, различает звуки работающего мотора. Рабочий на производстве может развить у себя тактильные ощущения, связанные с работой при помощи специальных инструментов, и т. д.

Развитие ощущений имеет в своей основе концентрацию возбуждений в корковых отделах анализаторов, ограничение их первоначальной генерализации путём выработки специальных дифференцировок. Этот процесс, как говорит И. П. Павлов, есть не что иное, как «постепенное заглушение сначала широко возбуждённого мозгового конца анализатора, исключая его мельчайшую часть, отвечающую данному условному раздражителю».

У человека этот процесс имеет активный характер. Та или иная деятельность для лучшего своего выполнения требует сосредоточения внимания на отдельных элементах работы. В связи с этим происходит выделение этих элементов и их лучшее отражение в ощущениях. Ребёнок, вначале суммарно, генерализованно воспринимавший музыкальные аккорды, может развить у себя слуховые ощущения музыкальных тонов лишь в процессе длительного обучения, сосредоточивая своё внимание на их восприятии. Лыжник разовьёт свои проприоцептивные ощущения тоже только путём сосредоточения внимания на движениях рук, ног, корпуса, а также отдельных элементах этих движений во время прыжка.

Занятия физическими упражнениями, связанные с сознательным выполнением очень точных движений, в высшей степени содействуют развитию проприоцептивных ощущений. Опытный спортсмен может точно дифференцировать тончайшие мышечно-двигательные ощущения, связанные с тем видом спорта, в котором он тренируется. Специальной тренировкой можно достигнуть очень больших успехов в развитии ощущений равновесия.

Эта тренировка обычно состоит из повторных, постепенно усиливающихся раздражений вестибулярных рецепторов, в результате которых их чувствительность понижается и они уже слабее реагируют на резкие изменения скорости движения. Опытный лётчик уже не испытывает ложных ощущений в трудных для него положениях, которые свойственны начинающему лётчику. Как и при других видах ощущений, тренировка ощущений равновесия достигает лучших результатов, если пилот на время полёта старается сознательно выполнять необходимые правильные движения; при этом важно, чтобы его действия, связанные с управлением самолётом, были совершенно правильными, несмотря на необычные раздражения вестибулярного анализатора.

Большое значение при тренировке вестибулярного анализатора имеют специальные виды физических упражнений, например акробатические кувырки, кульбиты, прыжки в воду с большой высоты и в особенности с различными фигурами. Эти упражнения в конце концов приучают человека активно, правильно действовать в условиях довольно сильного раздражения вестибулярных рецепторов.

Полезны также упражнения на лопинге и рейнском колесе, связанные с частыми вращениями и с очень большой скоростью. Уже простое вращение в рейнском колесе приучает вестибулярный аппарат к раздражениям, типичным при вращении тела. Когда же во время этого вращения спортсмену даются задания с определённой силой и точностью притягивать и отталкивать какие-нибудь предметы, он в скором времени приучается к точному выполнению сознательных действий на фоне резких изменений, которые наступают в вестибулярном анализаторе при вращении тела.

Нет ни одного вида ощущений, который нельзя было бы развить в процессе тренировки. Большую роль при этом играет вторая сигнальная система. Ощущения становятся более ясными и отчётливыми, их локализация уточняется, если соответствующие конкретные образы связываются с их словесными обозначениями. Развитие ощущений, имеющих значение в том или ином виде деятельности, стоит в прямой связи с наличием дифференцированной терминологии и её правильным применением.

Едва ли можно было бы хорошо развить ощущения музыкальных тонов, если бы эти тоны не обозначались соответствующими терминами. То, что не обозначается словом, плохо выделяется из общего комплекса и слабо отражается нашими ощущениями.

Трудность развития мышечно-двигательных ощущений в известной степени объясняется недостатками спортивной терминологии: 1) она пока ещё незначительна по своему объёму и не охватывает всех существенных элементов движения; 2) применяемые словесные обозначения движений и их элементов не всегда отличаются требуемой чёткостью и дифференцированностью, часто носят слишком общий характер.

Глава V. Восприятие

Общее понятие о восприятии

Восприятием называется отражение в сознании человека предметов и явлений окружающего нас мира при непосредственном воздействии их на наши рецепторы. Например, мы воспринимаем группу футболистов, которые в борьбе за мяч осуществляют задуманную ими тактическую комбинацию. Альпинист воспринимает пространственные отношения предметов, когда смотрит на открывшуюся его взору горную долину и видит находящиеся вблизи деревья и скалы, текущую несколько дальше горную речку и, наконец, далёкие остроконечные пики гор на горизонте.

Студент воспринимает речь преподавателя в процессе слушания лекции. Физкультурник воспринимает свои движения, когда, например, совершает прыжок в высоту, отбивает мяч или напрягает все свои силы, чтобы в спринтерском беге первым прибыть к финишу. Эти примеры показывают, что восприятие всегда имеет целостный характер: в нём отражаются предметы и явления в целом с присущими им свойствами и качествами.

Восприятие представляет собой процесс отражения предметов и явлений, протекающий во времени. В процессе восприятия мы получаем конкретные образы воспринимаемых предметов и явлений.

Восприятие отличается большой сложностью. Прежде всего в него входят разнообразные ощущения, органически с ним связанные. Без ощущений не может быть восприятия. Однако восприятие нельзя рассматривать как простое суммирование отдельных ощущений. Последние участвуют в процессе восприятия в связанном и взаимно обусловленном виде, поскольку и свойства предметов, отражаемые в ощущениях, всегда взаимно связаны и обусловлены: «...не существует просто качеств, — говорит Ф. Энгельс, — существуют только вещи, обладающие качествами, и притом бесконечно многими качествами».

Восприятия состоят из ощущений, но не сводятся к ним. В них участвуют также и представления, т. е. вызванные в памяти образы прошлого опыта. В нашем прежнем опыте мы видели много предметов, подобных тому, который сейчас воспринимаем, видели их в разных положениях, с разных сторон, при различном освещении, на разном расстоянии — все эти представления всплывают в нашей памяти при восприятии непосредственно действующего на нас предмета, включаются в процесс восприятия.

В связи с прошлым опытом большое значение в процессе восприятия приобретает узнавание предметов и явлений. Характерной его особенностью является отнесение воспринимаемого предмета к определённому роду предметов. При взгляде на стадион мы отмечаем не только специфические особенности данного стадиона, но узнаём это сооружение именно как стадион, а не как театр, отмечая в своём восприятии те общие признаки, которые присущи всем стадионам.

Узнавание основывается на образовавшихся и закреплённых в процессе предшествующего опыта временных связях или ассоциациях между видом предмета и его назначением, в том числе и на ассоциациях между отдельными свойствами и особенностями предмета. Эти связи могут быть закреплены в разной степени. В зависимости от степени закреплённости связей и их полноты различают общее и специфическое узнавание.

Общее узнавание основывается на очень отвлечённых и обобщённых связях. Как правило, общее узнавание состоит большей частью в подведении воспринимаемого объекта под известный род или вид. Часто оно характеризуется неясностью и неопределённостью, принимая форму чувства знакомости. В отличие от общего узнавания, специфическое узнавание характеризуется высокой степенью определённости. Мы, например, не только отнесли в своём восприятии этого спортсмена к числу лыжников, но и узнали его как определённую личность, со всеми его индивидуальными особенностями. Такое специфическое узнавание основано на очень прочных и обширных ассоциациях, участвующих в процессе восприятия.

Вместе с тем восприятие всегда является процессом осмысленного отражения предметов внешнего мира. В нём принимают участие не только непосредственные ощущения и представления памяти, но и мышление. «К нашему глазу присоединяются не только другие чувства, но и деятельность нашего мышления», — говорит Ф. Энгельс.

В процессе восприятия мы не механически, подобно фотографической пластинке, отражаем предмет, а расчленяем его на составные части, например при восприятии дерева выделяем в нём ствол, ветви, листья и другие составные части. Этот анализ существует всегда одновременно с синтезом, так как выделенные части объединяются в целостный образ дерева. Благодаря процессу мышления в восприятии мы выделяем и объединяем в целостный образ части воспринимаемого предмета, которые имеют существенное значение. Процесс восприятия, таким образом, связан с пониманием сущности и значения воспринимаемого предмета, его взаимосвязи с другими предметами.

Восприятие есть, конечно, отражение предмета в виде конкретного образа. Но этот конкретный образ в значительной степени создаётся путём абстрагирующей и обобщающей деятельности мышления, существенно дополняющего материала непосредственных ощущений. Это положение может быть иллюстрировано изображением, которое состоит из отдельных пятен, однако эти пятна воспринимаются нами как фигура теннисиста, отбивающего мяч.

Понимание предмета составляет важнейшее условие процесса восприятия. Воспринимая какой-либо предмет, мы всегда отражаем его в определённых взаимосвязях с другими предметами. Восприятие опирается на накопленные в прошлом опыте отражения связей и отношений между предметами, на уже сложившееся общее понимание устройства всего мира и составляющих его вещей и явлений. Поэтому благодаря деятельности мышления, которое находится в неразрывном единстве с речью, каждое воспринимаемое явление всегда называется нами и отражается как часть общей системы мира, всегда состоит в подведении данного предмета под общее, родовое понятие («это — дерево», «это — лыжник» и т. д.).

При всём своём конкретном, предметном характере образы восприятий являются всегда в известной степени обобщёнными отображениями действительности, а это значит, что они содержат и некоторые элементы отвлечения. Это особенно обнаруживается, когда мы воспринимаем какие-либо предметы, не имея специального задания подметить в них присущие им индивидуальные особенности.

Идя по улице, мы, конечно, воспринимаем дома, людей, автомашины и т. д., но воспринимаем их в самой общей форме. Поэтому мы можем сказать, что мимо нас только что прошёл человек, но часто не ответим на вопрос, был ли он молод или стар. Мы знаем, что только что проехала машина, и именно легковая, но затрудняемся ответить, какой у неё был кузов. Наша память отказывается в этих случаях нам что-либо подсказать, потому что восприятие этих предметов было обобщённым, в самых общих чертах.

Этот обобщённый характер наших восприятий объясняется тем, что действующие на нас в данный момент раздражители вызывают в нашей памяти сложившиеся в процессе предыдущего опыта обобщённые образы предметов. Только при специальной направленности внимания мы в этом обобщённом образе предмета сможем выделить те или другие специфические его особенности.

Наконец, любой процесс восприятия всегда сопровождается различными эмоциями, проявляющимися с той или иной силой. Восприятие произведения живописи в картинной галерее всегда вызывает у нас сложные эстетические чувства. Эмоциональные переживания, возникающие в процессе восприятия, являются более сложными, чем эмоции, вызываемые ощущениями, поскольку первые отражают наше отношение к целому сложному предмету или явлению, а не к отдельным его свойствам.

Мы испытываем чувство физической бодрости, воспринимая хорошо координированные и энергичные движения своего тела при выполнении физических упражнений. Восприятие трудного упражнения на гимнастических кольцах вызывает чувство опасения за спортсмена. Эти эмоциональные переживания органически сливаются с самим процессом восприятия, придают ему своеобразную эмоциональную окраску.

В связи с таким сложным характером процесса восприятия и самый образ воспринимаемого предмета приобретает особые черты. Прежде всего этот образ гораздо богаче по своему содержанию, чем непосредственные раздражители, действующие в данный момент на наши органы чувств.

Мы видим предмет с одной стороны, в одном положении, но в нашем восприятии, благодаря возникшим представлениям памяти, он отражается как имеющий и другие стороны и особенности, воспринимавшиеся нами ранее. Зрительно мы видим только белый снег, устилающий поле. Но к этому зрительному восприятию снега присоединяются всплывшие по памяти представления из прежнего опыта о его температуре, плотности и пластичности, которых мы в данный момент не ощущаем, но которые ощущались нами раньше, когда мы брали снег в руки и сжимали его в комок.

Вместе с тем, поскольку процесс восприятия всегда совершается во времени, образ воспринимаемого нами предмета отличается некоторой подвижностью, изменчивостью. Это не застывшее, статическое изображение, но всегда меняющееся в своих характерных чертах.

Например, у нас возникает образ дерева, на которое мы смотрим, но в каждый данный момент в нашем сознании отражается преимущественно то та, то другая часть этого предмета. Сейчас я имею образ дерева, в котором наиболее отчётливо выступает его своеобразный ствол; через секунду в том же самом образе дерева более ярко отразится его крона.

Большое значение в выделении объекта восприятия имеет направленность внимания на целое или на часть в воспринимаемом объекте. Например, при чтении книги внимание одного человека может быть направлено преимущественно на восприятие отдельных деталей, фактов, событий, приковано к частным вопросам, которые воспринимаются и запоминаются им детально и чётко. У другого человека внимание может иметь иную направленность, он воспринимает главным образом то общее и целое, что содержит в себе данная книга, пропуская и не усваивая притом многие детальные факты.

Эти различия в восприятии получают своё выражение даже во внешних признаках деятельности данных людей. Первый читает сосредоточенно, медленно, не забегая вперёд, пока не усвоил предыдущего, тщательно фиксируя изучаемый текст подчёркиванием или записями. Второй читает внешне небрежно, перелистывает материал, часто заглядывает вперёд или возвращается к уже прочитанному.

Если ознакомиться с тем, что же усвоили эти два человека из прочтённой книги, то можно убедиться, что первый хорошо овладел конкретными фактами, но с трудом их увязывает в общую картину; второй же имеет общее представление о прочитанном, но затрудняется в подтверждении этого своего знания конкретным материалом. И при изучении физических упражнений можно наблюдать направленность внимания на восприятие всего упражнения в целом, в его слитной, законченной форме, или на восприятие отдельных движений и детальных приёмов техники выполнения упражнения.

Только соединение этих обоих видов направленности внимания может дать необходимое, полное и точное восприятие изучаемого материала. Однако в одном акте восприятия нельзя направлять внимание сразу и на целое, и на детали. Это приводит к необходимости воспринимать предмет минимум два раза — сперва с одной, потом с другой направленностью, внимания.

При первом знакомстве с материалом внимание направляется на целое, при повторном — на конкретные детали. Обратный способ приводит как к излишней работе по изучению деталей, которые потом, при изучении материала в целом, оказываются ненужными, так и к многочисленным ошибкам в усвоении деталей, так как правильно отразить в своём восприятии тот или иной детальный факт можно только тогда, когда имеется предварительное знакомство с материалом в его общем, целом виде.

Отсюда вытекает общее педагогическое правило: при изучении любого учебного материала, в том числе и более или менее сложных физических упражнений, педагог должен организовать восприятие этого материала сперва в целом, а затем уже в деталях.

Физиологические основы восприятия

Восприятие обусловливается сложными нервными процессами в коре головного мозга, вызываемыми комплексными раздражителями, действующими на наши органы чувств. Эти комплексные раздражители вызывают деятельность не одного какого-либо анализатора, а одновременно нескольких анализаторов.

Например, мы одновременно ощущаем: зрением — цвет яблока, кожей — его температуру и свойства его поверхности, обонянием — его запах, вкусовыми рецепторами — его вкус и т. д. Эти возбуждения в рецепторах дают, по словам И. П. Павлова, «первое основание анализу», но ещё недостаточное для полного осуществления восприятия. Для последнего необходимо, чтобы возникшие в рецепторах возбуждения были переданы в кору больших полушарий головного мозга, где и образуются сложные аналитико-синтетические нервные связи, являющиеся физиологической основой восприятия.

Возбуждения, возникающие под воздействием комплексного раздражителя в нескольких различных рецепторах, передаются в мозговые концы анализаторов. Одновременно (или в ближайшей последовательности) возбуждения этих корковых отделов приводят к образованию временных нервных связей между ними, к сложным, интегративным нервным процессам, в состав которых входят не только возбуждение непосредственно от комплексных раздражений, но и ожившие следы прежних нервных связей.

Все эти процессы носят условно-рефлекторный характер; в них участвуют рефлексы разной степени сложности, образовавшиеся на базе не только непосредственных раздражений, но и уже укоренившихся условных связей, т. е. условные рефлексы 2-го, 3-го, 4-го и т. д. порядка.

Восприятие является отражением цельного объекта, отдельные части которого связаны друг с другом в каком-то определённом отношении. Благодаря этому мы воспринимаем самую структуру объекта (выраженную в определённом характере отношения его частей), абстрагируясь от качества самих раздражителей. Например, какую-либо мелодию мы воспринимаем независимо от того, сыграна ли она в высоком или низком регистре, на рояле или скрипке или пропета голосом. Мы видим одну и ту же картину, абстрагируясь от того, написана ли она красками, представлена ли в гравюре, или просто дана нам в виде фотографического снимка.

Физиологической основой восприятия в данном случае является установленный И. П. Павловым «рефлекс на отношение», в котором сигнальное значение имеет не качество раздражителей, а особенности отношения между ними. И. П. Павлов доказал, что эти особенности отношений могут восприниматься даже тогда, когда они даны раздражителями, действующими на совершенно различные анализаторы.

Так, у собаки был выработан положительный условный рефлекс на 120 ударов метронома в минуту и отрицательный на 60 ударов. После того как условные рефлексы образовались, в том же темпе были предложены зрительные раздражители, состоящие из прерывистых вспышек света. Оказалось, что собака реагирует положительно на вспышки света в темпе 120 раз в минуту и отрицательно, если темп вспышек составляет 60 раз в минуту, хотя условный рефлекс у неё был выработан на звук, а не на свет. Это показывает, что качество раздражителей в данном восприятии не играет роли: временная связь у животного образовалась на темп, в котором предъявлялись раздражители, а не на их качество.

Важнейшую роль в нервных процессах, составляющих физиологическую основу восприятия, играют связи второй сигнальной системы, органически связанные с первосигнальными возбуждениями, находящиеся с ними в единстве, но вместе с тем имеющие в этом единстве ведущее, направляющее значение. Так, при взгляде на рисунок, совмещающий в себе два различных изображения, мы будем воспринимать то из них, которое нашло соответствующее отражение в слове, в названии предмета. При этом слово (вторая сигнальная система) организует непосредственные наглядные образы (первая сигнальная система).

Когда мы сознаём (а это невозможно без слов), что видим «вазу», в системе первосигнальных раздражителей первенствующее значение приобретают белые места рисунка и контур их воспринимается как очертание вазы. Когда же нам говорят, что здесь изображены «два профиля, обращенные друг к другу», система первосигнальных раздражений перестраивается, в ней на первый план выступают чёрные места рисунка, контуры которых воспринимаются как очертания лиц, а отдельные части контуров приобретают значение лба, губ, подбородка.

При повторном восприятии сходных предметов все эти сложные нервные процессы приобретают характер динамического стереотипа, в результате чего отдельные нервные центры быстро и легко по проторённым путям связываются с соответствующими другими центрами. Вот почему при взгляде на какую-нибудь часть предмета (например, ножку стола) мы воспринимаем её как часть целого (именно, как ножку стола, а не как самостоятельный кусок дерева).

Нервные возбуждения, возникшие при виде отдельной части предмета, привели в действие остальные нервные связи, входящие в динамический стереотип, установившийся в процессе повторного восприятия многих сходных предметов данного вида. Это обеспечивает целостность, лёгкость и быстроту восприятия.

Выделение объекта восприятия

В каждый данный момент на наши органы чувств воздействуют многочисленные и разнообразные предметы и явления. Между тем в каждый отдельный момент мы воспринимаем их не все и не с одинаковой ясностью и отчётливостью. Из большого числа одновременно действующих на нас предметов и явлений только некоторые становятся объектами восприятия.

Например, зрители, наблюдающие футбольный матч, видят противоположные трибуны с заполнившей их публикой, зелёное поле стадиона с поставленными на нём футбольными воротами, игроков той и другой команды, борющихся за мяч, главного и угловых судей с их флажками, слышат крики публики и самих игроков и т. д. Всё это в своей совокупности составляет так называемое «сенсорное поле», в котором отражается всё время меняющееся в своих частях футбольное состязание.

Но из общей картины зрители всегда выделяют какие-то отдельные части, которые воспринимают с большей отчётливостью, чем другие: они видят удар по воротам или удачную передачу мяча или слышат свисток судьи и понимают его назначение и т. д. Всё это будут отдельные объекты восприятия, выделенные из общего «сенсорного поля», которое по отношению к ним составляет как бы фон. Без выделения объекта из общего фона не может быть ясного восприятия.

Различают двух родов причины, обусловливающие выделение объекта восприятия: объективные и субъективные. К объективным условиям относятся характерные особенности самих предметов и явлений, действующих на нас в тот или другой момент. Установлено, что сильные раздражители, предметы или явления, выделяющиеся своей яркостью, звучностью и т. д., вызывающие более интенсивные нервные возбуждения, чем те, которые вызываются одновременно с ними действующими слабыми раздражителями, скорее других становятся объектами восприятия.

К объективным условиям, облегчающим выделение объекта восприятия, необходимо отнести также и динамические особенности предметов и явлений: объекты, находящиеся в более быстром по сравнению с другими движении, скорее нами воспринимаются. Те или иные предметы или явления всегда становятся объектами нашего восприятия, если в их динамике происходит резкая смена — убыстрение или замедление. Например, ускорение темпа игры всегда будет нами замечено, как и неожиданная остановка игры или резкое снижение её темпа.

Несоответствие предметов привычной обстановке также является условием их выделения как объектов восприятия. Например, столик с призовым кубком, выставленный у главной трибуны на финальном матче, всегда будет замечен, так как он представляет собой нечто новое, отсутствовавшее в обычных условиях футбольного матча.

Сама структура раздражителя, его правильная симметрия, позволяющая чётко видеть отдельные части, также является условием, благоприятствующим восприятию. Так, чёткая команда будет скорее воспринята, чем обычная речь. Наглядное пособие, в котором объект чётко расчленён и отдельные его части должным образом подчёркнуты, позволяет наилучшим образом выделить требующий восприятия учебный материал.

Среди объективных условий, обеспечивающих выделение, объекта восприятия, немалую роль играют указания других людей. Когда тренер указывает своим воспитанникам на отдельные элементы или особенности техники изучаемого физического упражнения, он тем самым организует их восприятие, помогает выделить требуемые объекты и воспринять их с большей полнотой, увидеть в них то, что необходимо. Каждое такое указание должно соответствовать правилам, основанным на знании психологических закономерностей процесса восприятия; в первую очередь в нём должен быть осуществлён принцип правильного взаимоотношения первой и второй сигнальных систем — точная организация и расчленение раздражителей (показ упражнения), сопровождаемые называнием воспринимаемых элементов и их особенностей (объяснение).

К субъективным условиям, облегчающим выделение объекта восприятия, относятся особенности активности человека, воспринимающего данное явление. Это будет, во-первых, то значение, которое имеет для нас воспринимаемый объект. Наше восприятие, осуществляемое в процессе практической деятельности, всегда носит избирательный характер: в процессе труда мы всегда выделяем те объекты, которые имеют существенное значение для этого процесса, без которых этот процесс не может осуществиться.

Например, при управлении автомобилем мы чётко воспринимаем шум мотора, показания приборов, орудия управления и т. д. Во всех, этих случаях условием выделения объекта восприятия является разделение одних предметов действительности от других, практическое овладение данными предметами и понимание того значения, которое этот предмет имеет для данной практической деятельности.

Большое значение для выделения объектов восприятия имеют те задачи, которые мы перед собой ставим в этом восприятии. Если мы пришли на футбольный матч для того, чтобы изучить игру интересующих нас вратаря или защитника, объектами нашего восприятия будут, конечно, эти игроки и особенности их игры. Иное дело, если мы ставим перед собой задачу ознакомиться с тактическими приёмами игры той или иной команды. В этом случае в первую очередь будут восприниматься развёртывающиеся на футбольном поле тактические комбинации, а не отдельные элементы спортивной техники.

Два человека, воспринимающие один и тот же объект, но руководствующиеся при этом разными задачами, могут отразить этот объект в своём сознании с разных сторон, и получаемые при этом образы объекта могут существенно отличаться друг от друга. Вот почему чёткая и правильная постановка учителем перед учащимися определённой задачи восприятия является необходимым условием его правильности и соответствия учебным целям и требованиям урока.

Быстрому и правильному выделению объектов восприятия помогает предварительное знакомство с ними. Когда учитель хочет, чтобы учащиеся на экскурсии увидели то, что надо, он предварительно на уроке разбирает с ними учебный материал, знакомит с характерными чертами тех объектов, которые могут им встретиться на экскурсии. Спортивный судья быстрее и точнее выделит в своём восприятии те или другие нарушения правил игры, если он предварительно знает, каковы эти нарушения, при каких условиях они чаще всего наступают и как они выглядят.

Наоборот, неопытный спортсмен, не обладающий необходимыми знаниями объектов, с которыми приходится встречаться при занятиях данным видом спорта, встретит большие трудности в выполнении судейских обязанностей по одному тому, что он незнаком сколько-нибудь детально с теми объектами, которые ему при этом придётся воспринимать. В учебном процессе восприятие становится успешным, когда чётко выделяются объекты восприятия.

Апперцепция

Предметы и явления окружающей нас действительности могут иметь разное значение для человека в связи с особенностями его деятельности, интересов и потребностей. У каждого человека на основе его предшествующего опыта, накопленных знаний, привычек, установившихся интересов и взглядов вырабатывается определённый подход к явлениям окружающей жизни, влияющий на выделение объектов восприятия и направленность внимания на те или другие особенности и свойства этих объектов.

Например, лыжник-спортсмен и мастер, изготовляющий лыжи, будут по-разному воспринимать выставленную в магазине пару лыж. Спортсмен будет в первую очередь воспринимать в этой паре её упругость, качество смазки, пригодность для равнинного или горного лыжного спорта. Мастер же, изготовляющий лыжи, увидит в них прежде всего качество материала и отделки.

Эта обусловленность содержания и направленности восприятия знаниями, опытом и сложившимися интересами, взглядами и отношениями человека к окружающей действительности называется апперцепцией.

Апперцепция является одной из важных закономерностей восприятия, обусловливая его целенаправленность. В ней отражаются особенности воспитания и профессиональной деятельности человека. Восприятие может протекать более успешно и отличаться требуемой полнотой только при соответствующей апперцепции.

Знание этой закономерности восприятия обязывает учителя и тренера, с одной стороны, всегда учитывать в педагогическом процессе предшествующий жизненный опыт ученика, объём и характер его общих и специальных знаний, направленность его интересов, а с другой стороны — содействовать формированию этого опыта, пополнению и усовершенствованию знаний и навыков ученика, воспитанию у него необходимых интересов, убеждений, потребностей и привычек.

Восприятие пространства

Все предметы и явления окружающей действительности находятся в пространстве и протекают во времени. Поэтому восприятие пространственных и временных отношений между предметами является необходимой составной частью всякого процесса восприятия. В отдельных случаях они приобретают особое значение, и тогда эти отношения становятся основным объектом восприятия.

Восприятие пространственных свойств и отношений предметов является очень сложным процессом. В нём принимают участие совместно и зрение, и осязание, и мышечно-двигательные ощущения, а в отдельных случаях также и слух. В восприятии пространства различают восприятие величины, формы, объёмности и глубины (или удалённости) предметов.

Восприятие величины и формы предметов обусловлено совместной деятельностью зрительных, мышечных и осязательных ощущений. Основой этого восприятия являются величина и форма объективно существующих предметов, изображения которых получаются на сетчатке глаза. Но одно только зрение не может обеспечить правильное восприятие формы предметов. Об этом свидетельствуют случаи излечения слепых от рождения.

Становясь после операции зрячими, они не сразу научаются зрительно воспринимать величину и форму предметов, не могут сказать, какой предмет больше, какой меньше, какой предмет круглый, а какой квадратный. Для этого они должны подойти к предмету и взять его в руки, т. е. соединить зрительные ощущения с мышечно-двигательными и осязательными.

Лишь после некоторой практики в таком комплексном восприятии (которая у зрячих имеет место ещё в раннем детстве) зрительные образы предметов, связываясь с сохранившимися от прошлого опыта мышечно-двигательными и осязательными представлениями, могут выполнить свою роль в восприятии пространственных форм предметов.

Таким образом, зрительное восприятие величины и формы предметов является сложным психическим процессом, в котором непосредственные зрительные ощущения органически связываются с мышечно-двигательными и осязательными представлениями, оставшимися от прошлого опыта.

Иные механизмы лежат в основе восприятия объёмности (телесности) предметов. Мы всегда видим их не плоскими, а объёмными, видим не плоскостные изображения предметов, а тела в трёх измерениях. Основную роль при этом играет бинокулярное зрение (видение с помощью двух глаз). При таком видении получаются два изображения на сетчатках левого и правого глаза. Эти изображения не совсем одинаковы: изображение предмета на сетчатке левого глаза отражает его более с левой стороны, тогда как на сетчатке правого глаза отражается более правая сторона предмета.

В этом легко убедиться, если рассматривать поочерёдно правым и левым глазом какой-нибудь объёмный предмет (например, книгу), находящийся на расстоянии 30—40 см от глаза. При одновременном видении этого предмета двумя глазами соответствующие возбуждения от правого и левого глаза интегрируются в корковом отделе зрительного анализатора и дают впечатление объёмности воспринимаемого предмета.

При значительной удалённости предметов от нас, когда их изображения на обеих сетчатках теряют свои различия, мы не воспринимаем объёмности предметов, а лишь мыслим их телесными на основании представлений, сохранившихся от рассматривания их на близком расстоянии. При этом большую роль играют законы перспективы и светотени. Известно, что на плоской картине, руководствуясь правилами перспективы и светотеней, можно изобразить предметы так, что они будут восприниматься как объёмные.

Восприятие глубины связано с оценкой близости или удалённости предметов. Оно достигается прежде всего с помощью бинокулярного зрения, т. е. видения двумя глазами. Правильно воспринимать расстояние до значительно удалённых от нас предметов с помощью лишь одного глаза (монокулярное зрение) мы не можем.

Монокулярное зрение позволяет правильно оценивать расстояние только в очень ограниченных пределах, когда предметы находятся от нас на расстоянии не больше нескольких метров. Если мы будем рассматривать висящую на стене картину с помощью одного только глаза, она будет казаться как бы нарисованной на стене. Но достаточно посмотреть на эту картину двумя глазами, как мы тотчас увидим, что верхняя часть её рамы на несколько сантиметров отступает от стены.

Чтобы увидеть это с помощью одного глаза, необходимо подойти к стене очень близко. Объясняется это тем, что аккомодация хрусталика глаза, играющая главную роль при оценке расстояния с помощью монокулярного зрения, обеспечивает ясное видение только на близком от нас расстоянии. Хрусталик постоянно аккомодирует, приспосабливается к лучшему преломлению лучей, исходящих от рассматриваемых предметов. Изменения хрусталика отражаются в мышечных ощущениях, и хотя не сознаются нами, но позволяют нам чувствовать, что один предмет находится ближе к нам, а другой — дальше.

Но аккомодация хрусталика совершается только в очень небольших пределах: при восприятии предметов, находящихся далее 30 м, она уже не действует, так как тело хрусталика дальше не изменяет своей толщины. Между тем человеку необходимо зрительно воспринимать и правильно оценивать пространственные отношения предметов, находящихся на расстоянии многих метров от него. Правильная оценка таких расстояний даётся только с помощью бинокулярного зрения.

При бинокулярном зрении большое значение имеет конвергенция глаз, необходимая для ясного видения предметов. Когда мы смотрим одним, например правым, глазом на какой-нибудь предмет, лучи, исходящие от этого предмета, падают на сетчатку в центральной её части; для ясного видения этого предмета мы должны так повернуть наш глаз, чтобы изображение предмета попало в область жёлтого пятна.

Но у нас не один, а два глаза. При бинокулярном зрении рассматриваемый предмет отразится и на сетчатке левого глаза. Чтобы ясно его увидеть, мы должны повернуть и левый глаз так, чтобы изображение предмета попало на жёлтое пятно его сетчатки. Согласованное движение глаз, обеспечивающее ясное изображение предмета на их сетчатках, и называется конвергенцией. Благодаря конвергенции мы имеем два ясных изображения предмета как в правом, так и в левом глазу, но видим только один предмет.

Это объясняется тем, что изображения предмета в том и в другом глазу располагаются на соответственных точках сетчатки. Достаточно каким-нибудь путём добиться того, чтобы изображения в обоих глазах падали на несоответственные точки, как мы тотчас же увидим не один, а два предмета. При нажиме пальцем на глазное яблоко происходит смещение зрительной оси этого глаза, в результате чего воспринимаемые предметы начинают двоиться в нашем восприятии, так как изображения этих предметов в обоих глазах оказываются на несоответственно расположенных точках сетчаток.

По вертикальной линии, проведённой через центр сетчатки (совпадающий с жёлтым пятном), площадь сетчатки каждого глаза делят на две части: височную (расположенную ближе к виску) и носовую (расположенную ближе к носу). При ясном видении предмета изображение какой-либо его точки, например точки а, в правом глазу будет находиться в височной, а в левом — в носовой части сетчатки. Но мы видим один, а не два предмета только в том случае, когда соответственные точки его изображения располагаются в правом и левом глазу в разноимённых частях сетчатки; если же эти точки будут отражаться в каждом глазу в одноимённых частях сетчаток, то будем видеть удвоение предмета.

Рассмотрим ход лучей при бинокулярном видении трёх предметов — а, б, в, находящихся на разном расстоянии от глаз. Лучи от предмета б, который мы видим ясно и отчётливо, в обоих глазах падают в область жёлтого пятна. Одновременно лучи от предметов а и в будут падать на одноимённые части сетчатки того и другого глаза: точки предмета а — в височных частях сетчаток обоих глаз, точки предмета в — в носовых частях.

Когда мы рассматриваем какой-нибудь предмет, его изображение будет попадать на соответственные точки в обоих глазах; при этом лучи, исходящие от ближе лежащих предметов, будут падать на одноимённые височные части сетчаток, и поэтому мы будем видеть эти предметы вдвойне. Лучи же от предметов, которые находятся дальше, будут падать в правом и в левом глазу на носовые части сетчаток, и мы будем видеть эти предметы тоже вдвойне. Для ясного видения предмета, находящегося в точке а, мы должны соответственно конвергировать глаза так, чтобы изображение этого предмета попало на одноимённые точки сетчаток обоих глаз.

Когда нам надо ясно увидеть предмет в, находящийся дальше, мы конвергируем глаза так, что их зрительные оси становятся почти параллельными. При рассматривании же ближе лежащего предмета б мы усиливаем конвергенцию глаз и их оси располагаются под большим углом. Мышечно-двигательные ощущения при этой конвергенции глаз и позволяют нам судить о том, какие предметы ближе, какие дальше от нас.

Восприятие глубин (удалённости предметов) с помощью бинокулярного зрения оказывается возможным лишь в определённых пределах, не превышающих 450 м. Установлено, что при восприятии предметов, находящихся на более далёком расстоянии, зрительные оси глаз занимают параллельное положение, конвергенция глаз для установки на ясное видение предмета отсутствует, а вместе с тем отсутствуют и соответствующие мышечно-двигательные ощущения, которые играют такую существенную роль при определении удалённости предметов на более близком расстоянии.

Всё же и при этих условиях мы правильно с помощью зрения воспринимаем расстояние до предметов, определяем, какие из них ближе, какие дальше. При этом мы руководствуемся рядом дополнительных факторов, позволяющих нам оценивать удалённость предметов.

Большую роль среди этих факторов играет воздушная перспектива. Дело в том, что свет, отражаемый предметами, в известной степени поглощается воздухом. Чем больше воздушное пространство до воспринимаемого нами предмета, тем большее количество отражаемых им лучей света поглощается воздухом, вследствие чего отдалённые предметы кажутся нам более тусклыми, расплывчатыми по сравнению с ближе лежащими.

Многократные подкрепления в процессе прошлого опыта, когда подобное видение предметов как бы в какой-то дымке совпадало на практике с их действительно большой удалённостью, содействовали образованию и очень прочному закреплению условно-рефлекторной связи, по которой неясно видимые предметы воспринимаются нами как более удалённые по сравнению с предметами, видимыми отчётливо.

Эта временная связь имеет такой прочный и постоянный характер, что приводит иногда и к неправильной оценке расстояний: при чистом, прозрачном воздухе, как это часто бывает после грозы или в горных местностях, отдалённые, но очень ясно видимые предметы воспринимаются как расположенные на значительно более близком расстоянии, чем в действительности.

Известное значение при восприятии расстояния до очень удалённых предметов имеет величина и расположение отбрасываемых ими теней. У близких предметов эти тени имеют более резкий и определённый характер, у отдалённых они почти незаметны. Наконец, важным фактором восприятия глубины пространства и удалённости предметов являются законы геометрической перспективы.

По мере удаления от нас предметов их изображения на сетчатке глаза уменьшаются в своей величине. Поэтому большие по размерам предметы мы воспринимаем как находящиеся ближе, чем аналогичные предметы меньшей величины. Из двух удалённых деревьев одной породы большее по размерам мы будем воспринимать как более близкое. При этом имеет значение и то, что относительная разница в величине предметов при их удалении сохраняется. Поэтому, если изображения человека и дерева на сетчатке глаза будут одинаковой величины, мы воспринимаем человека как находящегося ближе дерева.

Зрительные иллюзии

Сложный характер восприятия пространственных свойств и отношений предметов, в котором участвуют как непосредственные зрительные и мышечно-двигательные ощущения, так и временные связи между ними, приводит иногда к зрительным иллюзиям. Зрительными иллюзиями называются неправильные или искажённые восприятия величины, формы или удалённости предметов.

Иллюзии следует отличать от галлюцинаций. Последние возникают при отсутствии каких-либо предметов внешней действительности, воздействующих на наши органы чувств. Они имеют исключительно центральное происхождение и связаны с расстройством мозговой деятельности. Иллюзии же возникают при непосредственном восприятии действительно существующих и воздействующих на нас предметов, пространственные свойства которых, однако, неправильно воспринимаются. Рассмотрим наиболее характерные случаи зрительных иллюзий.

1. Неправильное восприятие величины предмета. Две равные линии, ограниченные на концах в одном случае сходящимися, а в другом — расходящимися углами, воспринимаются как неодинаковые по величине: линия со сходящимися углами кажется меньшей, а линия с расходящимися углами — большей. Два совершенно равных круга воспринимаются как разные по величине в зависимости от того, окружают ли их большие или меньшие круги. Две совершенно равные линии воспринимаются нами как неодинаковые по размерам, если одна из них является диагональю меньшего, а другая — большего четырёхугольника.

В первых двух случаях неправильное восприятие величины линий обусловлено тем, что мы воспринимаем их не изолированно, а как части более сложного целого. На рисунке мы видим, собственно, не линии, а две отличающиеся известной сложностью фигуры, из которых одна действительно больше другой в соответствии с различным характером ограничивающих их углов. Поэтому и линии кажутся нам неравными.

Та же самая закономерность имеет место и в примере с диагоналями: одна из них составляет часть большей, а другая — меньшей фигуры. Эти виды иллюзий объясняются общим законом восприятия, по которому восприятие целого обусловливает характерные особенности восприятия его частей; линия, входящая в состав большей фигуры, сама будет восприниматься как большая, и наоборот.

Иное объяснение имеет иллюзия с кругами. Здесь действует закон контраста, по которому величина предмета воспринимается как большая или меньшая в зависимости от величины окружающих предметов: предмет будет казаться больше своей действительной величины на фоне мелких предметов, и наоборот.

2. Искажение формы предметов. Действительно параллельные линии будут восприниматься как непараллельные, если их рассматривать на фоне взаимно пересекающихся косых линий. Круг теряет свою правильную форму, если его рассматривать на фоне кривых линий.

Этот вид иллюзий находит своё объяснение в том законе восприятия, по которому резко выраженные особенности фона влияют на восприятие расположенных на этом фоне предметов. Мы видим фон как бы сплошь заполняющим зрительное поле и не прерывающимся в месте расположения основного рисунка; при достаточной резкости фона форма основной фигуры меняется в соответствии с характером фона.

3. Иллюзии геометрической перспективы. Одинаковые предметы кажутся разной величины, если они воспринимаются как находящиеся на известном удалении друг от друга, при этом ближе расположенный предмет кажется меньше, а далёкий — больше своей действительной величины. Эти иллюзии объясняются тем законом восприятия, по которому величина предметов оценивается не по действительным размерам их изображений на сетчатке глаза, а в соответствии с оценкой расстояния, на котором эти предметы находятся.

В нашем предшествовавшем опыте изображения предметов на сетчатке всегда уменьшались при их удалении от нас, а относительная разница величин сохранялась. Когда же теперь эта относительная разница нарушается и изображение предмета на сетчатке получается значительно большим, чем изображения других равно удалённых с ним предметов, мы воспринимаем предмет как действительно больший.

Случаи зрительных иллюзий нельзя рассматривать как свидетельство того, что будто бы наше восприятие пространства не отражает объективных пространственных отношений между предметами. Если бы это было так, не была бы возможной никакая практическая деятельность, в процессе которой мы всегда имеем дело с вещами, находящимися в пространстве.

В своём восприятии мы отражаем внешний мир с его пространственными особенностями верно, т. е. так, как он в действительности существует. Зрительные же иллюзии находят своё объяснение в законах процесса восприятия. Знание этих законов позволяет нам понимать причины наблюдающихся в отдельных случаях ошибок нашего восприятия пространства и исправлять их.

Восприятие времени

Все явления окружающего нас мира представляют собой процессы, закономерно развивающиеся и изменяющиеся во времени. Восприятие временных отношений объективных явлений состоит в отражении их длительности и последовательности. Восприятие последовательности явлений опирается на их чёткую расчленённость и объективно существующую смену одних явлений другими. Одни явления отражаются в нашем сознании как непосредственно на нас действующие в данный момент, другие — как уже ранее воспринимавшиеся нами, третьи — как ожидаемые и ещё не наступившие.

Восприятие последовательности явлений, таким образом, в очень большой степени связано с нашими представлениями о настоящем, прошедшем и будущем, отражающими объективные, периодически повторяющиеся процессы в природе: закономерная смена дня ночью и ночи днём, смена времён года и т. д.

Однажды воспринятое явление остаётся в нашей памяти в виде представления о нём. Если оно затем повторно нами воспринимается, то это восприятие вызывает в нашей памяти представление о ранее бывшем, которое и осознаётся как прошедшее. Неоднократное повторение при определённых условиях ранее бывших восприятий приводит к образованию своеобразного условного рефлекса: появление данного раздражителя является сигналом к ожиданию появления и других раздражителей, которые были связаны с ним в прошлом опыте. Образование и закрепление этого условного рефлекса необходимо также и для возникновения представлений о будущем.

Представление о последовательности явлений опирается, таким образом, на обобщение предшествующего опыта и почти всегда характеризуется большой правильностью. Некоторые ошибки могут иметь место в представлении о последовательности давно прошедших событий благодаря выпадению из памяти отдельных представлений. Восстановление в памяти этих представлений, касающихся побочных обстоятельств, обыкновенно приводит к уточнению последовательности событий.

В восприятии длительности явлений также большую роль играет наличие многих представлений. Это восприятие предполагает обязательно представление о начале явления, о моменте, который уже прошёл, но с которого начинается отсчёт времени. Например, при беге такую роль играет момент старта. Однако полное восприятие длительности события требует представления и о его конце, когда прекращается отсчёт времени. Таким моментом будет финиш или, если событие совершается очень длительно, какие-либо другие показатели, позволяющие делить время на определённые куски и отрезки времени. Так, при беге на коньках на длинные дистанции общее время всей дистанции может быть разбито на отрезки по количеству времени, затрачиваемому на пробег каждого круга.

Можно сказать, что восприятие времени длительных событий есть в собственном смысле не восприятие, а представление об этой длительности. Только очень краткие промежутки времени, не более 0,75 секунды, могут быть восприняты нами непосредственно. Это такие промежутки, в которых нервные возбуждения, вызванные началом события, ещё продолжают существовать, и в то же время возникают возбуждения, вызванные его концом. Во всех же других случаях мы отражаем начало или конец события только в своём представлении о нём, на основании следов ранее бывших возбуждений.

Поскольку восприятие длительности всегда связано с целым рядом всплывающих в памяти представлений, оно отличается большой неточностью. Оцениваемые отрезки времени никогда не бывают пустыми, они всегда заполнены какими-либо промежуточными событиями. Представление только о начале и конце без представления каких-либо промежуточных действий или явлений (хотя бы тех, на фоне которых совершается данное явление) не может вызвать у нас восприятие длительности потому, что в этом случае начало и конец слились бы в одно представление. Заполненность данного отрезка времени той или другой деятельностью, теми или иными событиями является необходимым условием для оценки его длительности.

Установлено, что отрезки времени, заполненные большим количеством разнообразных и интересных событий, собственных действий, воспринимаются как очень краткие; мы говорим в этих случаях, что не заметили, как протекло время. Наоборот, промежутки времени, заполненные небольшим количеством событий или действий, особенно, если они при этом однообразны и неинтересны, воспринимаются как очень длительные: мы ждём не дождёмся, когда же окончится положенное время.

Необходимо, однако, отметить, что в этих случаях мы не воспринимаем длительности всего данного отрезка времени от начала и до конца, а судим о нём по восприятию его «плотности» (заполненности событиями) в каждый данный краткий момент. Когда же оцениваем длительность всего промежутка времени, мы обязательно воспроизводим его в своей памяти: у нас возникают представления о начале и конце этого отрезка времени и о тех событиях, которые его заполняли.

Оценка длительности временных промежутков по представлениям о них диаметрально противоположна суждению о них по непосредственному восприятию: заполненные отрезки времени оцениваются при воспроизведении в памяти как очень длительные, так как они богаты событиями; незаполненные же кажутся прошедшими очень быстро, так как они бедны событиями и воспроизведение в памяти их длительности от начала и до конца не требует большого труда и времени.

В спортивной работе часто приходится опираться на точную оценку длительности упражнений, имеющих циклический характер (ходьба, бег, бег на коньках, на лыжах). Это вызывается необходимостью правильной «раскладки» своих сил на дистанции. Часто приходится добиваться равномерности бега на разных отрезках дистанции, измеряемой кругами, километрами и т. д. Во всех этих случаях восприятие длительности состоит не в оценке времени, потраченного на всю дистанцию, а в уточнённом восприятии уплотнённости упражнения во времени.

Ориентирами в данном случае могут быть: количество шагов на данном коротком отрезке дистанции, мышечно-двигательные ощущения, связанные с затрачиваемыми энергетическими усилиями, отсчёт времени по инструментам или звуковым сигналам, а также чувство темпа и ритма движений, которое органически входит в восприятие времени при работе циклического характера.

Восприятие темпа и ритма является в данном случае сложной формой отражения временных отношений. Оно органически соединяет в себе восприятия как длительности, так и последовательности явлений. Каждое циклическое упражнение состоит из повторения одних и тех же движений. Темп работы оценивается по количеству повторных движений в определённую единицу времени, например ходьба в медленном темпе со скоростью 40 шагов в минуту и ходьба в быстром темпе со скоростью 80—100 шагов в минуту.

Но субъективно темп оценивается по количеству времени, затрачиваемого на отдельный цикл. Темп может быть равномерным, когда это время при повторении цикла остаётся одинаковым, но его равномерность нарушится, если на одни циклы мы будем затрачивать больше времени, а на другие меньше, хотя общее количество циклов в данный отрезок времени оставалось одним и тем же.

Восприятие темпа есть отражение скорости, с которой сменяют друг друга отдельные элементы совершающегося во времени процесса, будь то чередование звуков или движений. Темп характеризует это чередование только с одной стороны — быстроты следования одних элементов за другими.

Легче всего судить о темпе, когда мы имеем дело с последовательностью простых элементов, например шагов, отдельных звуков и т. д. Но можно говорить о темпе и тогда, когда последовательно сменяются отдельные части имеющего сложное строение целого, если при этом мы обращаем внимание на быстроту, с которой одни части сменяют другие. В этом смысле говорят, например, о быстром или медленном темпе игры, танца, работы и т. д.

Восприятие ритма отражает более сложные временные отношения, именно самое строение периодически повторяющегося во времени и состоящего обычно из звуков или движений сложного явления, называемого ритмической фигурой. Примерами таких ритмов могут служить различные ритмы как в движении, так и в музыке. Мы различаем ритм вальса и ритм польки по характерным особенностям их ритмических фигур. У вальса эта фигура состоит из трёх, у польки — из четырёх элементов.

Ритм составляет как количество входящих в ритмическую фигуру элементов, так и временные и динамические соотношения их друг с другом. Эти элементы могут быть разъединены более или менее длительными промежутками — паузами; каждая из них может иметь большую или меньшую длительность. Всё это придаёт ритмической фигуре определённое своеобразие.

Отдельные элементы, составляющие ритмическую фигуру, не равноценны. Некоторые из них выделяются, подчёркиваются, что иногда делается с помощью паузы, а иногда путём акцента — усиления данного звука или данного движения. Так, в ритме вальса такой акцент падает на один из трёх основных элементов ритмической фигуры. Сочетая тем или другим образом количество элементов, их длительность, способ акцентирования, можно создать очень большое разнообразие ритмических соотношений.

Восприятие темпа а ритма имеет большое значение в разных видах деятельности, в том числе и в спорте. Как мы видели, оно отличается большой сложностью. Развитие и совершенствование этого восприятия достигается в процессе практической деятельности, а также путём специального воспитания.

Восприятие движений

Всякое движение представляет собой совершающийся во времени процесс перемещения движущегося тела в пространстве. В трудовой и спортивной деятельности имеет большое значение правильное восприятие движений человеческого тела, как совершаемых другими людьми, так и собственных.

Так, преподаватель или тренер в процессе обучения и тренировки следит за движениями учащихся, отмечает допускаемые ими ошибки, исправляет их. Сами занимающиеся следят за движениями, которые им показывает преподаватель, стремясь возможно точнее подметить их характер и особенности. Но кроме этого, они должны отчётливо воспринимать и собственные движения, так как иначе не смогут быстро и правильно овладеть изучаемыми физическими упражнениями.

Процесс восприятия движения начинается всегда с общего, недифференцированного восприятия совершаемого действия — мы видим прыжок, бег, борьбу и т. д. Недифференцированно мы воспринимаем и собственные движения при первых попытках выполнить требуемое упражнение. Но всякое сложное движение совершается с помощью элементарных двигательных актов, в которых участвуют отдельные звенья тела — голова, руки, ноги, туловище.

Более точное восприятие движений начинается с выделения рабочих частей тела. Такое дифференцированное восприятие может быть очень дробным. Например, при восприятии гимнастических упражнений мы можем замечать движения предплечья, кисти, пальцев, бедра, голени, пятки, носка, спины, груди, шеи, а также движения в локтевом, коленном, голеностопном суставах и т. д.

Все эти отдельные движения воспринимаются как взаимосвязанные части целого спортивного действия. При этом мы отмечаем характер и степень координированности этих отдельных движений, прежде всего в отношении их последовательности и согласованности друг с другом. Например, при беге совершаются последовательные и согласованные движения ног и рук.

Характерная согласованность движения ног и рук имеет место, например, при плавании определённым стилем, при переходе через планку во время прыжка (сгибание корпуса координируется с движением рук, ног, головы и т. п.) и при других сложных физических упражнениях.

Для правильного, точного восприятия движений необходимо прежде всего расчленить сложное действие на составляющие его отдельные элементы с тем, чтобы объединить затем эти элементы в целостный образ движения. Путём такого расчленения и объединения воспринимается также и ритм сложного движения.

В восприятии движений (как целого действия, так и особенно его отдельных элементов) отражаются различные их особенности и свойства, из которых наибольшее значение имеют следующие:

1) характер движения — сгибание, разгибание, выпрямление, отталкивание, подтягивание и т. д.;

2) форма движения — прямолинейная или криволинейная (круговая, дугообразная);

3) амплитуда (размах) движений — полная или неполная;

4) направление движения — направо, налево, вверх, вниз и т. д.;

5) продолжительность движения — краткое или длительное;

6) скорость движения — быстрое, медленное (при циклических движениях — быстрый или медленный темп);

7) ускорение — равномерное, замедляющееся, ускоряющееся, плавное, прерывистое.

Значение мышечно-двигательных, осязательных, зрительных и органических ощущений в восприятии движений

Большую роль в восприятии движения играют мышечно-двигательные ощущения, которые включают: 1) собственно мышечные ощущения, 2) ощущения, вызываемые раздражением сухожильных рецепторов, и 3) ощущения, вызываемые раздражением рецепторов, расположенных в суставных поверхностях. Значение этих трёх видов ощущений в восприятии движений различно.

Как указывалось, рецепторами, раздражение которых вызывает собственно мышечные ощущения, являются нервные окончания в самих мышцах. Эти ощущения сигнализируют, о тонусе мышечной ткани в связи с происходящими в ней процессами обмена веществ. В зависимости от характера этих ощущений во время движения оно воспринимается нами как энергичное или вялое, как совершаемое с большей или меньшей трудностью.

В нашем восприятии движений с этими ощущениями, исходящими собственно из мышц, объединяются ощущения, исходящие из рецепторов, расположенных в сухожилиях. Последние являются источником ощущений напряжения, когда мы что-нибудь передвигаем, поднимаем, тянем и т. д., и ощущений усилия, когда мы, оставаясь неподвижными, поддерживаем какую-нибудь тяжесть.

К этим двум видам ощущений, входящим в комплексное восприятие движения, присоединяются ещё ощущения, исходящие от рецепторов, расположенных в суставах (под суставным хрящом или около него — у поверхности костей). Эти рецепторы преимущественно сосредоточены на стороне сгиба суставной сумки. Они возбуждаются путём растягивания и сокращения ткани при движении членов. Суставные ощущения сигнализируют только о положении и перемещении органа в пространстве.

В результате совокупного действия всех трёх перечисленных выше видов ощущений мы и воспринимаем как совершаемые нами движения, так и различные положения наших конечностей, а также сопротивление и тяжесть предметов. При этом восприятия движения и положения нашего тела в пространстве основываются на суставных ощущениях и не могут исходить только из мышц, что доказывается тем, что одинаковые по размерам и напряжению движения можно произвести при различных степенях сухожильного и мышечного напряжений. Об этом свидетельствует также и то, что мы одинаково хорошо воспринимаем направление, размер и скорость как пассивных, так и активных движений.

Всё это говорит о сложности нашего восприятия движения. В действительности нет изолированных ощущений движений. Так, комплекс суставных ощущений в результате ряда повторений всегда ассоциируется с зрительными образами перемещения движущегося органа. Эти зрительные образы обязательно присутствуют в каждом восприятии движения, причём связь мышечного и зрительного образов движения с течением времени становится такой прочной, что появление комплекса суставных ощущений немедленно вызывает соответствующее ему зрительное представление о перемещении органа.

Подобным же образом обстоит дело и с восприятием положения того или другого органа. В этом случае в зрительно-двигательном комплексе ведущее значение имеют суставные ощущения. Если они благодаря тем или другим обстоятельствам отсутствуют, зрительный образ движения или положения тела не возникает в нашем сознании. Так бывает, когда, пробуждаясь от глубокого сна, мы не получаем сразу надлежащих суставных ощущений и не можем поэтому определить с закрытыми глазами положение наших рук и ног.

Особую роль в сложном комплексе восприятия движений играют осязательные ощущения. Отличительной особенностью осязательных ощущений по сравнению с мышечными является их резко выраженный предметный характер. Различают следующие три группы осязательных ощущений:

1. Осязательные ощущения, вызванные мягким, грубым, слабым или резким прикосновением к одной какой-нибудь точке нашего тела.

2. Осязательные ощущения, отличительной особенностью которых является испытываемое давление от множественности точек прикосновения. Познавательное значение этих ощущений очень велико, поскольку с помощью их мы знакомимся с такими свойствами действующих на нас извне предметов, как особенности их поверхности, плотность вещества и т. д.

3. Осязательные ощущения при выполнении действий с предметами. К ним относятся ощущения твёрдости или мягкости, упругости, гладкости или шероховатости предметов, с которыми мы действуем, оказываемого ими при этом давления, сопротивления, их тяжести — словом, такие осязательные ощущения, которые возникают в связи с активным движением и затратой определённой мускульной энергии.

При помощи осязательных и мышечно-двигательных ощущений в их совокупности мы воспринимаем и представляем себе пространственные связи и отношения, различные формы предметов, их величину, вес, твёрдость или мягкость поверхности предметов.

Вместе с тем осязательные ощущения являются регулятором движений рук, ног, туловища и т. д. Осязательные ощущения постоянно предохраняют нас от промахов в выполнении различных движений. Без помощи осязания мы часто спотыкались бы и падали, брали бы в руки не те предметы, какие требуется, и т. д. Такие мышечно-двигательные акты, как ходьба, хватание предметов, держание их в руках, не могут быть усвоены без помощи осязания, поскольку осязательные ощущения имеют громадное контролирующее значение при всех движениях. Об этом говорил ещё П. Ф. Лесгафт, утверждая, что ощущение движения какой-нибудь части тела становится более определённым через сравнение осязательных ощущений, получаемых от неподвижных и подвижных частей тела.

Говоря о роли ощущений в восприятии движений, необходимо отметить также значение зрительных ощущений. Последние отличаются особой ясностью и чёткостью, а также возможностью воспринимать движения других людей, благодаря чему они выдвигаются на первое место в восприятии движения. Первоначальное знакомство с внешним миром, как и с собственным двигательным аппаратом, мы получаем ещё в раннем детском возрасте через мышечно-двигательные и осязательные ощущения. Но как скоро наш мышечно-двигательный и осязательный опыт соединяется со зрением, последнее очень быстро замещает собой мышечно-двигательные и осязательные ощущения, отодвигая их на второй план.

Однако этот перевод мускульно-осязательного опыта в зрительный сам оказывается возможным только через мускульно-двигательные ощущения, свойственные глазу. Первоначальные мускульно-двигательные и осязательные ощущения ассоциируются с мускульными движениями глаза (в связи с движением глаз при зрительном восприятии), которые в свою очередь связываются с чисто зрительными впечатлениями.

Вот почему при оценке расстояний и формы предметов мы преимущественно пользуемся зрением; дело в быстроте и лёгкости мускульных ощущений глаза по сравнению с медленностью и относительной массивностью мышечно-двигательных ощущений, связанных с передвижением больших и массивных членов тела.

Этим объясняется трудность выделения мышечно-двигательных ощущений и представлений, играющих свою роль в совершаемых нами движениях, но в то же время подавляемых в нашем сознании более ясными, более чёткими и определёнными, а потому и более легко сознаваемыми зрительными ощущениями. Необходима специальная направленность внимания в тех случаях, когда нам требуется выделить мышечно-двигательные компоненты в восприятии движения, тогда как его зрительные компоненты в большинстве случаев возникают в нашем сознании почти автоматически и без всякого усилия воли.

Особая роль в комплексе ощущений, входящих в состав восприятия движения, принадлежит органическим ощущениям, сигнализирующим о состоянии самого двигательного аппарата. Примерами этих ощущений являются ноющие, сверлящие боли в костях, колющие боли в мышцах, ощущения оцепенения, а также свободы и лёгкости сократительной функции мышцы и т. д. Эти органические ощущения, являясь в основном отражением в нашем сознании состояний, связанных с процессами питания и обмена веществ в мышцах, всегда сопровождаются элементарными чувствами, которые являются нераздельной частью каждого органического ощущения, составляя его так называемый чувственный тон.

В органических ощущениях мы первоначально и ощущаем и чувствуем одновременно и слитно. Только в дальнейшем, по мере дифференциации и усложнения этого органического комплекса, последний распадается на чувство и ощущение, которые начинают осознаваться раздельно. Физическое чувство становится определённее, когда соответствующее ощущение достигает известной степени своей интенсивности. Тогда это ощущение становится сигналом, рефлекторно приводящим к сокращению соответствующих мышц.

Значение органических ощущений в двигательном аппарате и связанных с ними физических чувств состоит в том, что они определяют общее физическое состояние работающего органа и всего тела и являются основанием физического самочувствия, играющего очень большую роль в выполнении физических упражнений.

Общая характеристика восприятия движений

Восприятия движений представляют собой сложный комплекс, в котором различаются следующие его компоненты:

а) Восприятие положения тела и его отдельных частей. В это восприятие входят ощущения, исходящие от рецепторов, расположенных в суставах. Что же касается осязательных ощущений, то они не играют в восприятии положения тела существенной роли.

б) Ощущение усилия при активных движениях, имеющее своим источником главным образом раздражение сенсорных нервных окончаний в сухожилиях. Это ощущение трудно поддаётся изолированному анализу, поскольку в действительности движение всегда слито с восприятием положения тела и его отдельных частей.

в) Восприятие самого движения. Это восприятие в свою очередь является сложным комплексом, в состав которого входят ощущения усилия и меняющегося положения двигательного органа. Очень большую роль в нём играют также суставные ощущения.

г) Мышечно-двигательные представления, сохранившиеся в памяти от ранее бывших ощущений и восприятий. Среди последних П. Ф. Лесгафт отмечает представление сопротивления, вызываемое степенью мышечного сокращения или напряжения.

д) Восприятие и представление размера совершаемого движения. Это восприятие также очень сложно, оно включает: 1) ощущения движения, связанные с различием исходного и конечного положения двигательного органа, 2) ощущения изменений в соотношении частей двигательного органа в процессе его движения, 3) непрерывно меняющиеся мышечные ощущения, связанные с изменением длины мышечных волокон, и 4) ощущения тяжести двигательного органа, поднимаемого на определённую высоту.

е) Восприятие и представление направления движения, связанные, в частности, с восприятием перемены положения двигательного органа относительно всего тела. Значительную роль в этих восприятиях и представлениях играют также и зрительные ощущения, которые в процессе более или менее длительного опыта становятся главенствующими.

ж) Представление о быстроте производимого движения. В образовании этого представления значительную роль играют ощущения длительности движения, а также и ощущения быстроты движения всего тела, т. е. ощущения, связанные с деятельностью вестибулярного аппарата.

з) Восприятие и представление пространства. В сложном восприятии пространства необходимо выделить прежде всего восприятие удаления предметов от нашего тела. Это восприятие имеет своим исходным моментом ощущение движения собственного тела или отдельного его органа (например, руки). При этом именно восприятие разных отрезков этого движения становится исходным в формировании как представления, так и меры пространственного протяжения. Например, отдельный шаг, требующий при своём повторении относительно одинаковой мышечной работы для своего совершения, становится мерой расстояния, которое измеряется количеством шагов.

Однако по мере накопления практического опыта мышечно-двигательные ощущения, не исчезая совершенно, отступают всё же на второй план, а преобладающая роль остаётся за зрительными ощущениями, которые делают восприятие пространства более ясным и определённым.

Вот почему в физических упражнениях такое большое место занимает развитие глазомера. Ещё П. Ф. Лесгафт указывал, что нельзя научиться прыжку, не приобретя способности на глаз определять место отталкивания при прыжке и координировать это восприятие с количеством затрачиваемой силы на преодоление расстояния до точки отталкивания (число шагов разбега).

и) Представление о форме воспринимаемых предметов. Оно имеет более комплексный характер. В этом представлении мы не ограничиваемся только мускульно-осязательным комплексом, а присоединяем к нему разнообразные зрительные ощущения, с помощью которых мы получаем гораздо более точное представление о форме предмета. И в этом случае зрительные ощущения благодаря своей ясности и определённости легче и лучше запоминаются нами и занимают в дальнейшем основное место как в представлениях, так и в восприятиях различных форм предметов.

к) Представление телесности предметов. Основой этого восприятия является ощущение непроницаемости из того сопротивления, которое встречные предметы оказывают нашему движению. Если бы наши движения всегда совершались беспрепятственно, мы не могли бы получить и понятия о внешнем предмете. Интересно, что и восприятие пустого пространства также предполагает наличие мышечно-двигательных ощущений, которые в данном случае не связываются с ощущениями непроницаемости или сопротивления.

л) Мышечно-двигательные ощущения, входящие в состав восприятия и представления времени. Как указывалось выше, повторно совершаемые нами однообразные движения дают нам первое, хотя и весьма смутное, представление о пространственном протяжении. Но те же самые периодически совершаемые нами движения позволяют нам иметь и представление о времени. Вот почему некоторые специальные физические упражнения, связанные с более или менее определённым ритмом движений, например в гимнастике, являются хорошим средством развития чувства времени.

П. Ф. Лесгафт отмечает, что не только ритмические, а и всякие другие физические упражнения также имеют своё значение в выработке чувства времени. Разбег при прыжке приучает нас распределять мышечную работу во времени, т. е. связывать степень мышечного напряжения, а следовательно, и мышечные ощущения с количеством потребного времени.

Необходимо отметить, что мышечно-двигательный комплекс ощущений при выполнении физических упражнений играет большую роль также в выработке общей способности человека управлять своим телом при разрешении самых разнообразных двигательных задач. Эти ощущения лежат в. основе правильной координации движений, т. е. правильного соответствия между исходным положением тела, деятельностью нервно-мышечного аппарата, степенью сопротивления среды и характером тех движений и действий, которые надо выполнить. Всё это достигается только тогда, когда занимающийся сам выполняет движение, а не только видит, как его выполняют другие. В связи с этим при обучении физическим упражнениям приобретает громадное значение требование выполнять вполне совершенные и законченные движения.

Когда при занятиях гимнастикой движение только намечается, вместо того чтобы быть выполненным полностью, затрачиваемые на него усилия оказываются недостаточными для приобретения правильных координации. Только в результате полноценных и вполне законченных движений представление о самом движении становится гораздо более ясным и вместе с тем уточняются соответствующие восприятия пространства и времени.

Большое значение при выполнении физических упражнений имеет двигательная память. Если ученик не имеет правильных двигательных представлений, усвоенных на личном опыте, если память в этом отношении ничего не может ему подсказать, он будет лишён возможности не только совершенно действовать, но и правильно судить о движениях, совершаемых другими.

Специализированные восприятия в спорте

Успешность многих спортивных действий в большой степени зависит от точности восприятия различных условий среды, в которых эти действия выполняются. Эти специализированные восприятия, в основе которых лежит высоко развитая дифференцирующая деятельность анализаторов, в спортивной практике обычно обозначаются как «чувство воды» — у пловцов, «чувство дистанции» — у боксёра, «чувство времени» — у бегуна, «чувство мяча» — у теннисиста и т. д.

Необходимым условием высоких достижений в спортивном плавании является наличие у пловца так называемого «чувства воды». Оно обеспечивает наилучшее приспособление пловца к водной среде. Как показали исследования С. А. Жекулина, характерными особенностями этого специализированного восприятия являются: 1) обострённое ощущение опоры на воду, связанное с тонким восприятием сопротивления воды при движении тела пловца; это ощущение даёт возможность пловцу точно регулировать силу и быстроту движений при гребке, уверенно чувствовать себя в воде, плыть легко и свободно; 2) ощущение хорошего скольжения, при отсутствии которого руки пловца как бы «проваливаются в воду», вода «выскальзывает из-под рук», не держит пловца.

Анализ «чувства воды» показывает, что это весьма тонкое и дифференцированное кинестетическое восприятие сопротивления воды при совершении движений в ней. Сопротивление воды воспринимается в первую очередь с помощью ощущений, вызываемых гребущими конечностями, а также поверхностью всего тела. При этом в зависимости от стиля плавания вода чувствуется преимущественно теми конечностями, которые выполняют более ответственную роль в продвижении пловца вперёд.

В состав восприятия сопротивления воды входят не только мускульно-двигательные ощущения пловца, но также и ощущения давления воды и соприкосновения с нею. «Чувство воды» даёт возможность спортсмену точно согласовывать степень мышечных усилий и координацию движений с условиями сопротивления данной водной среды. При отсутствии этого чувства водная среда воспринимается как непривычная, пловец плохо чувствует своё продвижение в воде и теряет уверенность.

«Чувство воды» зависит от техники пловца: чем совершеннее техника, тем тоньше, острее, дифференцированнее «чувство воды». Если пловец слабо владеет техникой, у него не возникает «чувства воды». На начальных ступенях развития навыка плавания «чувство воды» отсутствует. Вместе с тем наличие «чувства воды» является условием, без которого невозможно совершенствование техники.

«Чувство воды» у пловца, даже самого опытного, не является постоянным. Оно связано с состоянием тренированности спортсмена и обычно исчезает при перерывах в тренировке. Чем опытнее спортсмен, чем совершеннее его техника, тем меньше влияние перерывов на изменение «чувства воды» и тем быстрее оно восстанавливается.

Наибольшей остроты «чувство воды» достигает тогда, когда спортсмен находится в состоянии «спортивной формы». Дифференцированность и отчётливость «чувства воды» могут быть рассматриваемы как показатели хорошей тренированности спортсмена. В процессе тренировки достигается определённое физиологическое состояние нервных клеток центральных частей анализаторов, которое обеспечивает специализированное восприятие водной среды пловцом благодаря наиболее тонкой дифференцировке раздражений, действующих на тело пловца.

При мышечных напряжениях максимальной интенсивности острота «чувства воды» снижается. Наоборот, при плавании средним темпом «чувство воды» переживается более отчётливо. Оно обычно снижается при сильных эмоциональных переживаниях, например в условиях соревнования. Оно сохраняется во время соревнования, если спортсмен хорошо владеет собой и сознательно контролирует свои действия.

В отдельных видах спорта достижение успеха связано с умением точно распределять во времени выполняемые действия. Например, в выполнении толчка при прыжке в высоту, при спортивных играх, гимнастических упражнениях «чувство времени» состоит в восприятии своевременности выполнения действий и их последовательности. При беге, ходьбе на лыжах, плавании, гребле и многих других циклических упражнениях характерной особенностью восприятия является «чувство темпа и ритма». В более сложных формах «чувство ритма» необходимо также и гимнасту.

Умение выполнить действия в определённом темпе связано с восприятием и контролем скорости продвижения или перемещения своего тела в пространстве, например при беге или при лыжных гонках.

Бегун на средние и длинные дистанции должен уметь точно регулировать темп своих движений, изменять его на различных отрезках дистанции для того, чтобы, рассчитав свои силы, уложиться в максимально короткое время. Пробегая определённый отрезок дистанции, бегун воспринимает, оценивает и регулирует темп своего продвижения вперёд.

Основное значение в «чувстве темпа» имеют мышечно-двигательные ощущения, отражающие темп собственных движений бегуна, быстроту их последовательной смены и различия в мышечных напряжениях. Зрительные восприятия последовательно сменяющих друг друга образов окружающих предметов также помогают определять скорость перемещения бегуна в пространстве. Оценивая темп своих движений, бегун опирается на определённые органические ощущения дыхания, сердцебиения, состояния общей напряжённости.

Хорошее «чувство времени» достигается при тренировке в строго определённых условиях. При изменении условий, влияющих на равномерность темпа и ритма движений, оценка времени становится менее точной. Например, лыжники, у которых условия прохождения дистанции значительно разнообразнее, чем у бегуна на ровной гаревой дорожке, оценивают время менее точно, чем бегуны.

«Чувство времени» находится в связи с состоянием тренированности спортсмена. При длительном перерыве в тренировке «чувство времени» ослабляется даже у опытных бегунов. Начинающие бегуны обычно плохо ориентируются в оценке времени прохождения ими определённой дистанции. Для развития «чувства времени» необходимы: тонкая дифференцирующая деятельность определённых анализаторов, установление сложных временных нервных связей, выработка определённого динамического стереотипа в деятельности головного мозга.

Техническое мастерство футболиста невозможно без совершенного владения мячом, что связано с наличием у него специального дифференцированного восприятия, называемого «чувством мяча». Это специализированное восприятие помогает футболисту очень точно согласовать свои движения с особенностями мяча и его передвижений.

Как показали исследования Г. М. Гагаевой, характерными особенностями «чувства мяча» являются очень точные восприятия веса мяча, его формы, твёрдости, эластичности, силы удара по мячу, скорости и высоты его полёта и т. д. Опытные футболисты указывают, что они отчётливо ощущают разницу в весе мяча даже тогда, когда эта разница составляет всего несколько граммов. Это помогает им при ударе по мячу точно определять, насколько правилен был удар, куда и на какой высоте полетит мяч и где он опустится.

«Чувство мяча» связано с очень тонкой дифференциацией мышечно-двигательных ощущений, чем обеспечивается очень тонкая и точная регулировка движений футболиста и полная согласованность их с движением мяча. При ведении мяча игрок, имеющий «чувство мяча», ведёт его в нужном направлении, даже не пользуясь при этом зрением: он чувствует, что мяч находится «под полным контролем стопы», как бы «привязан к его ноге»; благодаря этому мяч отходит от ноги футболиста на такое расстояние, на какое хочет игрок, и в нужный момент как бы «прилипает» к ноге.

При ловле мяча руками вратарь, имеющий «чувство мяча», также очень точно согласовывает движения рук, кистей и пальцев с особенностями полёта мяча, благодаря чему мяч не выскальзывает из рук. При этом у игрока создаётся впечатление, что мяч как бы сам останавливается в руках, «липнет» к ним. При наличии «чувства мяча» повышается уверенность игрока и вместе с тем желание работать с мячом.

«Чувство мяча», как и все другие специальные восприятия, непостоянно. Оно развивается на базе определённых технических достижений, в результате длительной работы с мячом и систематической тренировки. Повышаясь при повседневной, правильно организованной тренировке, оно ослабляется при перерывах в тренировке. Длительный перерыв может повлечь за собой полное исчезновение «чувства мяча».

При возобновлении тренировки «чувство мяча» восстанавливается, причём восстановление его происходит тем более быстро, чем квалифицированнее футболист и чем систематичнее и планомернее ведётся тренировка. «Чувство мяча» ослабляется и может совершенно исчезнуть при перетренировке, при очень большом утомлении, а также при сильном волнении, возбуждении или, наоборот, подавленном эмоциональном состоянии футболиста.

Оно может ослабнуть и даже исчезнуть после травмы, если последняя влечёт за собой появление у игрока во время игры боязни нового повреждения. Наконец, оно может ослабляться при неблагоприятных температурных условиях и плохом поле.

Наблюдение

Целенаправленное восприятие, осуществляемое по определённому плану, называется наблюдением. Наблюдение входит, как один из важных видов восприятия, в любую деятельность. Оно необходимо в учебном процессе и в отдельных видах труда. Большое значение оно имеет и в спорте — в обучении физическим упражнениям, в спортивной тренировке, а также во время спортивных состязаний.

В наблюдении восприятие имеет преднамеренный характер, сопровождаясь произвольным и устойчивым вниманием. Оно начинается с постановки и уточнения задачи наблюдения. Чем более точно и расчленённо определены задачи наблюдения, тем полнее и детальнее восприятие наблюдаемых явлений.

Например, при обучении физическим упражнениям перед учащимися может быть поставлена задача тщательного ознакомления со стилем и техникой выдающихся мастеров в данном виде спорта. В соответствии с задачей составляется ориентировочный план наблюдения. В план наблюдения вносятся важные и существенные вопросы в соответствии с поставленными задачами (например, наблюдение за общей координацией движений, за отдельными элементами техники, за быстротой и точностью выполнения отдельных движений и их элементов и т. д.). Благодаря наличию такого плана исключаются моменты случайности в восприятии и соответствующие объекты не ускользают от наблюдения.

Восприятие при наблюдении носит активный характер. Наблюдатель не просто воспринимает то, что ему бросилось в глаза, он отыскивает нужные ему объекты и усматривает в них те особенности, которые его интересуют. Наблюдение всегда строится на предварительном знакомстве с наблюдаемыми явлениями, опирается на определённый запас знаний об этих явлениях, что позволяет быстрее выделить требующий наблюдения объект и его свойства.

Наблюдение, как правило, носит систематический характер. Наблюдатель не ограничивается случайным восприятием объекта, он повторяет наблюдение столько раз, сколько нужно, рассматривает объект в самых разнообразных условиях для более точного и полного его изучения.

Наблюдение часто сопровождается сбором необходимых документов: образцов, фотографий, зарисовок, измерительных данных и т. д. Результаты наблюдения фиксируются обычно в словесной форме в виде протоколов наблюдений или описания воспринятых явлений.

Являясь высшей формой восприятия, наблюдение предполагает осознанное отношение к восприятию наблюдаемых явлений, оно всегда связано с мышлением, с отбором наблюдаемых фактов, с пониманием их значения и взаимной связи, с выяснением причины явлений. Работа мысли обостряет наблюдение, помогает выделить самое главное и существенное, установить главные черты в наблюдаемом явлении, которые при простом восприятии часто остаются незамеченными.

Способность наблюдения развивается в процессе трудовой деятельности путём накопления соответствующих знаний, а также и с помощью специальных упражнений.

Глава VI. Внимание

Общее понятие о внимании

Вниманием называется направленность и сосредоточенность психической деятельности на каком-либо объекте. Внимание не может быть поставлено в один ряд с такими процессами отражения, как ощущение, восприятие, мышление, память, являясь лишь свойством этих процессов. Внимание, будучи присуще всякому психическому процессу, обеспечивает эффективность соответствующей отражательной деятельности.

Оно необходимо и при восприятии, и при мышлении, и при действии. Например, мы можем со вниманием рассматривать картину, слушать лекцию, решать математическую задачу, обсуждать тактические приёмы спортивного соревнования и т. д. Всё это может быть достаточно успешным лишь тогда, когда процессы восприятия и мышления будут протекать со вниманием.

Внимание требуется и при выполнении движений. Например, при изучении трудного гимнастического упражнения на снарядах физкультурник очень внимательно выполняет все движения, которые необходимы для того, чтобы успешно решить поставленную перед ним задачу. Состязание в стрельбе требует внимательного выполнения движений, связанных с прицеливанием и спуском курка. Художник или гравёр очень внимательно выполняет каждое своё движение, когда ему необходимо мелкими и точными штрихами нарисовать требуемую картину.

Внимание выражается прежде всего в более или менее ясном и отчётливом протекании психических процессов и в точном выполнении связанных с ними действий. Поэтому при внимательном восприятии получаемые при этом образы отличаются большей ясностью и отчётливостью, чем при отсутствии внимания. Так, когда мы мыслим с сосредоточенным вниманием, процессы сравнения, анализа, обобщения протекают у нас очень ясно и связываются друг с другом быстро и правильно.

Благодаря вниманию улучшаются сопровождаемая им деятельность и её результаты. Когда мы со вниманием действуем, наши движения очень аккуратны и чётки, в них нет ничего лишнего. Эта ясность и отчётливость достигаются в результате того, что при наличии внимания психическая деятельность приобретает определённую направленность и отличается большей сосредоточенностью и интенсивностью.

В каждый данный момент содержание психической деятельности может иметь относительно небольшое количество явлений или действий. Так, из большого количества внешних раздражителей, действующих на наш организм, мы воспринимаем не все, а каждый раз только небольшое число их. Воспринимая со вниманием это небольшое число раздражителей, мы одновременно совершенно не воспринимаем или воспринимаем неясно остальные раздражители, не имеющие отношения к нашей деятельности в данный момент.

Внимание всегда есть сосредоточение психической деятельности на определённых объектах и одновременно отвлечение от других объектов. Вместе с тем внимание имеет избирательный характер: мы выбираем из большого числа объектов некоторые, на которых и сосредоточивается наша психическая деятельность. Таким образом, при внимании осуществляется также определённая направленность деятельности.

Внимание имеет огромное значение в жизни человека, так как оно организует нашу психическую деятельность. Когда мы думаем с сосредоточенным вниманием, наше мышление протекает упорядоченно: мысли идут в определённой последовательности, каждая мысль закономерно вытекает из другой мысли, они увязываются друг с другом по существенным признакам, мышление приобретает организованный, стройный характер.

При ослаблении внимания мышление становится менее организованным: течение мыслительных процессов будет отличаться отсутствием стройности, наблюдаются частые отвлечения мысли, устанавливаются случайные связи по несущественным признакам и т. п. При отсутствии внимания, например в состоянии дремоты, течение мыслей приобретает хаотический характер, они связываются друг с другом случайным образом, сменяют друг друга путём чисто механических ассоциативных связей, непланомерно, неупорядоченно.

Такое же организующее значение имеет внимание и в процессах восприятия. Восприятие со вниманием всегда отличается упорядоченным характером: мы воспринимаем только то, что относится к задаче, которая стоит перед нами, не отвлекаемся на побочные раздражения, благодаря чему воспринимаем предметы и явления с большей ясностью, совершаем точные движения и действия.

Так, при слуховом восприятии благодаря вниманию мы подмечаем малейшие звуки, и именно те, которые необходимо услышать, отвлекаясь при этом от посторонних звуков. Когда врач со вниманием выслушивает больного, он слышит очень много звуков и точно различает их, отделяя тоны правого желудочка сердца от тонов, исходящих от клапанов левого, и т. д. Внимание делает восприятие врача организованным, обостряет его слух, позволяет лучше выполнить ответственную работу по выслушиванию больного.

Внешне внимание выражается в движениях, с помощью которых мы приспосабливаемся к лучшему выполнению требуемых действий. При этом лишние, мешающие этой деятельности движения затормаживаются. Так, если нам нужно со вниманием рассмотреть какой-либо предмет, мы поворачиваем свою голову в его сторону.

Это приспособительное движение облегчает наше восприятие. Когда мы со вниманием что-нибудь слушаем, мы наклоняем соответственным образом голову, чтобы лучше слышать. Благодаря наличию таких приспособительных движений можно судить о внимании человека по его внешнему виду; мы можем сказать, что этот человек внимательно думает, тот внимательно слушает, третий внимательно смотрит, четвёртый внимательно работает и т. д.

Физиологические основы внимания

Физиологически внимание обусловлено работой тех же самых нервных центров, с помощью которых осуществляются сопровождаемые вниманием психические процессы. Оно не имеет специального нервного центра для своего осуществления, тогда как зрительные, слуховые и другие ощущения и восприятия, а также движения связаны с деятельностью различных специальных участков коры больших полушарий головного мозга.

При отсутствии абсолютно точной локализации психических функций всё же можно сказать, что зрительные восприятия связаны с деятельностью иных анализаторов в коре головного мозга, чем слуховые, что движения рук и ног управляются иными центрами двигательного участка коры, чем речевые движения, и т. д.

Изучение высшей нервной деятельности показывает, что нервные процессы в различных участках коры никогда не бывают одновременно в одинаковой степени возбуждены или заторможены. Если бы мы могли в связи с той или другой деятельностью наблюдать физиологические процессы в коре головного мозга, то мы обнаружили бы, что в каждый данный момент в известных участках коры имеется оптимальное, наиболее пригодное для данной деятельности возбуждение, тогда как в других возбуждение понижено, протекает с меньшей интенсивностью.

«Если бы можно было видеть сквозь черепную крышку, — говорит И. П. Павлов, — и если бы место больших полушарий с оптимальной возбудимостью светилось, то мы увидали бы на думающем сознательном человеке, как по его большим полушариям передвигается постоянно изменяющееся в форме и величине причудливо неправильных очертаний светлое пятно, окружённое на всём остальном пространстве полушарий более или менее значительной тенью».

С физиологической точки зрения внимание есть не что иное, как нервная деятельность определённого участка коры больших полушарий мозга, в данный момент и при данных условиях обладающего оптимальной возбудимостью, тогда как остальные участки коры находятся в состоянии более или менее пониженной возбудимости.

В участках коры с оптимальной возбудимостью легко образуются новые условно-рефлекторные временные связи и успешно вырабатываются дифференцировки, чем и объясняется ясность и отчётливость сопровождаемых вниманием психических процессов. Эти участки коры являются творческим отделом больших полушарий мозга в данный момент. Они постоянно перемещаются по всему пространству больших полушарий в зависимости от получаемых в процессе данной деятельности раздражений. Соответственно изменяются в своих размерах и постоянно перемещаются в коре и участки с пониженной возбудимостью.

Участки с повышенной и пониженной возбудимостью взаимосвязаны в своей деятельности по закону отрицательной индукции: когда в каком-то определённом участке коры головного мозга начинается сильное возбуждение, то одновременно по индукции в других участках коры, не связанных с выполнением данной деятельности, возникает торможение, затухание или даже полное прекращение нервного процесса, в результате чего одни центры оказываются возбуждёнными, другие — заторможёнными.

Человек с напряжённым вниманием читает книгу. В это время у него имеется оптимальное возбуждение в зрительном анализаторе и в участках коры, в которых протекают ассоциативные процессы, связанные с пониманием читаемого. В то же время у него в той или другой степени заторможена деятельность осязательного и слухового анализатора. Мы можем подойти к этому человеку, слегка прикоснуться к нему, и он не почувствует прикосновения. Мы можем назвать его по имени, и он не откликнется просто потому, что он не слышит, как мы его зовём.

Внимание отличается рядом особенностей, из которых наибольшее значение имеют колебания, объём, а также интенсивность и устойчивость внимания.

Колебание внимания

Колебание внимания выражается в периодической смене объектов, на которые обращается внимание. Колебания внимания отличаются от изменений его устойчивости. Последние характеризуются периодическим повышением или понижением интенсивности внимания, когда в отдельные отрезки времени оно бывает то более, то менее напряжённым. Колебания же внимания наблюдаются даже при самом сосредоточенном и устойчивом внимании.

Выражаются они в том, что при всей своей устойчивости и сосредоточенности на данной деятельности внимание в какие-то определённые моменты переходит от одного объекта к другому с тем, чтобы через некоторый промежуток времени вновь вернуться к первому.

Периодичность колебаний внимания может быть хорошо показана в опытах с двойными изображениями. Чертёж на рисунке изображает одновременно как бы две фигуры: 1) усечённую пирамиду, обращенную к зрителю своей вершиной, и 2) длинный коридор с выходом в конце. Если с напряжённым вниманием смотреть на этот чертёж, мы последовательно, через определённые промежутки времени, будем видеть то усечённую пирамиду, то длинный коридор. Эта смена объектов будет наступать безотказно через определённые, приблизительно равные промежутки времени, как бы мы ни хотели удержать своё внимание на какой-либо одной из этих двух фигур. Это явление и есть колебание внимания.

В каждый данный момент в сознании человека протекает много психических процессов, различающихся друг от друга по степени своей ясности. Кроме ясных и отчётливых образов предметов, на которые обращено наше внимание, в нём имеются смутные, иногда самые неясные представления или переживания, связанные с раздражителями, на которые в данный момент не обращено наше внимание.

Например, когда мы внимательно слушаем лекцию, мы ясно и отчётливо воспринимаем речь лектора. Но, кроме этого, в каждый данный момент в нашем сознании будет отражаться также и та обстановка, в которой протекает лекция: вид аудитории, лица студентов, слушающих и записывающих лекцию, солнечные блики на полу и т. д. Все эти дополнительные восприятия, конечно, не так ясны, как восприятие слов лектора, но всё же они присутствуют в нашем сознании во время слушания лекции.

Мы можем отметить в нашем сознании также наличие ещё менее ясных представлений, связанных, например, с событиями, предшествовавшими лекции. Даже при самом напряжённом внимании это содержание сознания и соотношение его отдельных элементов постоянно изменяются: слова лектора, на которых только что было сосредоточено наше внимание, станут в какой-то момент восприниматься нами смутно и неясно, а представления о предстоящих после лекции делах отчётливо возникнут в сознании и заполнят его почти целиком.

Колебания внимания объясняются определёнными процессами, происходящими в коре полушарий головного мозга. Напряжённая деятельность определённых нервных клеток не может продолжаться без перерыва с одной и той же интенсивностью. При напряжённой работе, например при чтении, нервные клетки быстро истощаются и нуждаются хотя бы в кратковременном отдыхе для восстановления израсходованных веществ.

Наступает охранительное торможение, в результате которого возбудительный процесс в данных, только что усиленно работавших клетках ослабевает, возбуждение же в тех центрах, которые до этого были заторможены, повышается, и внимание отвлекается на посторонние раздражители, связанные с этими центрами. Но так как при чтении имеется установка на длительное сохранение внимания именно на данной, а не на другой деятельности, мы тотчас преодолеваем эти отвлечения, как только основные центры, связанные с процессом чтения, восстановят запас своей энергии.

Колебание внимания играет очень большую роль в жизни и деятельности человека. Оно является одним из основных свойств внимания и имеет место даже при самой напряжённой работе. Например, мы с напряжённым вниманием читаем книгу, содержание которой нас захватило так, что мы не можем от неё оторваться. Но если тщательно проанализировать процесс чтения этой книги, то окажется, что наше внимание не всё время направлено исключительно на чтение книги: в известные моменты наступает колебание внимания, мы обращаем его на какие-либо другие мысли, не связанные с процессом чтения.

При этом глаза наши продолжают двигаться по строчкам, т. е. приспособительные движения остаются, но внимание на какой-то краткий момент отвлечено в сторону от содержания книги с тем, чтобы через одну-две секунды вновь возвратиться к нему (но уже в другом месте, а не в том, откуда оно оторвалось), и тогда мы опять продолжаем читать со вниманием.

Колебание внимания в данном случае состоит в том, что на некоторое время оно отходит от того объекта, которым мы заняты, обращается на несколько секунд на какие-либо другие, случайные объекты с тем, чтобы затем опять возвратиться к основному объекту — чтению. Такие колебания внимания в одну-две секунды при чтении книги могут наступать примерно через 30—40 секунд. После каждого такого колебания мы возвращаемся к чтению книги, потому что заняты организованным процессом чтения, на котором наше внимание сосредоточено на длительный период.

Колебания внимания надо учитывать в организации любой практической деятельности. Так, учебную книгу — для более полного её восприятия и понимания — мы должны читать не один раз, потому что даже при самом напряжённом внимании в процессе однократного прочтения книги мы благодаря колебанию внимания что-то пропускаем. Когда же читаем книгу второй или третий раз, мы открываем в ней новое содержание, новые ситуации, характеры, картины природы, которые не были восприняты при первом чтении. Это как раз те места, которые при первом чтении приходились на моменты колебания внимания.

Когда преподаватель читает лекцию, он учитывает колебания внимания студентов, благодаря которым в лучшем случае они смогут ясно воспринять 85—90% содержания лекции, а остальные 10—15% будут восприняты неясно, так как падут на периоды отвлечения внимания. Чтобы лекция была полноценно воспринята всеми студентами, лектор повторяет отдельные важные и существенные моменты, вновь возвращаясь к тому, что уже было разобрано. Сами же слушатели должны знать, что эти повторения будут иметь место, и использовать их в процессе слушания лекции, восполняя пропущенное при первом слушании.

Во время футбольного матча два футболиста из разных команд сталкиваются у мяча и пытаются отнять его друг у друга, при этом один хочет обмануть другого и обвести мяч вокруг него. В этот момент внимание их напряжено и обращено на восприятие противника и всех его мельчайших движений. Если противник делает попытку двинуться вправо, его партнёр сейчас же делает движение влево, и наоборот. Пока они внимательно наблюдают друг за другом, одному из них не удаётся обойти другого. Но вдруг у одного из этих футболистов наступает колебание внимания: его внимание на какой-то момент обращено не на партнёра и его движения, а, например, на публику, на шум, на судью. Его противник, воспользовавшись этим, быстро обходит партнёра и ведёт мяч дальше.

Ввиду того что колебания внимания имеют первостепенное значение в практической деятельности, важно соответствующими приёмами ограничивать возможное отрицательное их влияние. Например, при организации рабочего процесса необходимо, учитывая моменты колебания внимания, приспособлять процесс работы к ритму этих колебаний. Необходимо добиваться, чтобы колебания внимания приходились или на моменты отсутствия действия, или на мало существенные моменты работы, а важнейшие отрезки работы совпадали бы с напряжением внимания, сосредоточением его на действии.

Когда человек стоит у конвейера и работает с предметами, которые постепенно сменяются перед ним, он может приспособить себя к выполнению такой работы, учитывая ритм колебаний внимания: когда предмет проходит мимо него, у него внимание напряжено и он совершает соответствующее действие, а в момент смены предмета его внимание благодаря выработавшемуся навыку отклоняется в сторону.

Объём внимания

Объём внимания характеризуется количеством объектов или их элементов, которые могут быть одновременно восприняты с одинаковым вниманием, т. е. с одинаковой степенью ясности и отчётливости. Наше внимание в практической деятельности редко обращается на какой-нибудь один предмет. Даже тогда, когда оно обращено на какой-нибудь один, но сложный предметов этом предмете имеется ряд элементов.

При мгновенном восприятии этого объекта один человек может при всём напряжении своего внимания воспринять меньше, а другой больше элементов. Количество элементов, которые мы можем воспринять со вниманием в один момент, и называется объёмом нашего внимания. Чем больше элементов мы можем воспринять в один момент, тем больше объём внимания; чем меньше элементов мы схватываем в одном акте восприятия, тем меньше объём внимания и тем деятельность, выполняемая нами со вниманием, будет менее эффективной.

Объём внимания имеет большое значение в спортивной деятельности. Судья во время футбольного матча наблюдает за ходом игры и должен в каждый момент подмечать одновременно много различных фактов: он должен видеть положение футболистов в отношении друг друга, должен замечать, не прикоснулся ли футболист к мячу рукой, не толкнул ли он противника и т. д. Судья может выполнять свою работу лучше, если у него большой объём внимания. Если же у него ограниченный объём внимания, то в каждый данный отдельный момент игры он может многое и важное пропустить.

Как указано выше, объём внимания выражается количеством элементов, которые могут быть восприняты с одинаковой ясностью в один момент. В данном случае под моментом понимается такой отрезок времени, в течение которого мы можем воспринять какой-либо объект только один раз и не можем перебежать глазами от одного предмета к другому. Длительность такого момента составляет приблизительно 0,07 секунды.

С помощью специального прибора — тахистоскопа — можно показать только на 0,07 секунды таблицу с нарисованными на ней 20 различными фигурами. За этот краткий промежуток времени мы не успеем пробежать глазами по всем фигурам. Мы увидим ясно только некоторые из них. Количество фигур, правильно воспринятых в этих условиях (мгновенное восприятие, длящееся не более 0,07 секунды), и характеризует объём внимания. У взрослого человека объём внимания при тахистоскопических опытах в среднем выражается цифрой 3.

Объём внимания может быть расширен. Судья, не заметивший то или другое нарушение игры в связи с тем, что у него небольшой объём внимания, может этот объём внимания развить, сделать большим, научиться охватывать в одном акте восприятия большее количество элементов. Развитие внимания связано с осмысливанием своих действий в той ситуации, в которой приходится действовать.

Когда деятельность протекает в знакомой обстановке, объём внимания повышается и мы замечаем больше элементов, чем тогда, когда нам приходится действовать в неясной или мало понятной ситуации.

Опытный футболист, который пришёл как зритель на футбольное состязание, за 45 минут игры увидит гораздо больше, чем зритель, который впервые попал на футбол и не представляет себе, что это за игра, каковы её правила, как нужно играть и т. д.

Объём внимания опытного, знающего данное дело человека будет больше, чем объём внимания неопытного, не знающего это дело человека. Судья, который хочет развить свой объём внимания, очевидно, должен тщательно изучить данный вид спорта, правила состязания, накапливать опыт практического судейства и т. д. Он должен знать и предварительно продумать все случаи нарушений, которые чаще всего бывают в игре, знать, как они выглядят и при каких обстоятельствах чаще всего возникают, и т. п. Это тщательное продумывание своего дела, широкое ознакомление со всем тем, что относится к этому делу, позволяет ему во время состязания заметить больше, чем это может сделать человек, не знакомый с данным видом спорта.

Таким образом, увеличение объёма внимания вполне возможно: оно может быть достигнуто в результате воспитания внимания путём осмысления данного вида деятельности и накопления относящихся к ней знаний. Большое значение при этом имеет тренировка в данном виде деятельности, в ходе которой совершенствуется процесс восприятия, и человек научается воспринимать отдельные элементы сложных объектов и ситуаций не изолированно, а группируя их по существенным связям.

Интенсивность внимания

Интенсивность внимания характеризуется его напряжённостью. Внимание может проявляться в разной степени. В процессе любой работы у человека бывают моменты очень напряжённого, интенсивного внимания, но бывают и моменты ослабленного внимания.

Студент может слушать лекцию с высокой степенью напряжения внимания, не пропуская ни одного слова, ни одной мысли лектора. Но тот же студент в состоянии утомления, когда у него перед данной лекцией было два часа занятия плаванием или трёхчасовая лыжная вылазка, иногда не может сосредоточить требуемое внимание на лекции с должной степенью интенсивности, так как его организм сильно утомлён предшествующей мощной и длительной мышечной работой, что сопровождается усилением тормозных процессов в коре головного мозга и появлением сонливости, как особого акта охранительного торможения.

Чувство долга заставляет его слушать лекцию, но внимание у него ослабленное, восприятие его неточно, мышление затруднено; некоторые слова он пропускает, некоторые мысли неясно понимает.

Физиологически интенсивность внимания обусловливается степенью возбудительных процессов в определённых участках коры при одновременном торможении других.

Интенсивность внимания имеет большое значение для эффективности любой выполняемой человеком деятельности. Интенсивное внимание, выражающееся в большой состредоточенности на данном виде работы, позволяет добиваться лучшего качества совершаемых нами действий. Наоборот, снижение интенсивности внимания сопровождается ухудшением качества и уменьшением количества работы.

Большое значение имеет интенсивность внимания учащихся в процессе учебной работы. Повышая интенсивность внимания класса, учитель обеспечивает ясное и отчётливое восприятие и мышление у своих учащихся, в результате чего получается большая эффективность учебного процесса. Учитель и родители должны заботиться о том, чтобы учащиеся приходили на урок в бодром состоянии, позволяющем им проявить самую высокую степень внимания.

Устойчивость внимания

Всякая работа требует для своего выполнения определённого времени. Поэтому недостаточно вызвать интенсивное внимание, необходимо, чтобы это внимание сохранялось длительно, в течение всего времени работы. Удержание требуемой интенсивности внимания в течение длительного времени и называется устойчивостью внимания.

При отсутствии устойчивого внимания, например на уроке, резко снижается качество работы. Урок, как правило, состоит из разнообразного материала, изучаемого в последовательном порядке. Когда ученик сохраняет сосредоточенное внимание в течение каких-нибудь 10—15 минут, а затем оно у него падает, то это значит, что он способен хорошо усвоить только часть, а не весь учебный материал, проходимый на уроке. Отсутствие устойчивого внимания называется рассеянностью.

Устойчивость внимания объясняется наличием выработанных в процессе практики динамических стереотипов, благодаря которым данный вид деятельности может совершаться легко и непринуждённо без снижения своей интенсивности.

Это не наблюдается в тех случаях, когда такой динамический стереотип не выработан: нервные процессы при таком виде деятельности излишне иррадиируют, захватывают ненужные участки коры, межцентральные связи устанавливаются с трудом, отсутствует лёгкое переключение с одних элементов деятельности на другие и т. д. Всё это связано с сильным утомлением, ослаблением внимания и потерей его устойчивости.

Для устойчивости внимания важно обеспечение оптимального темпа работы: при слишком заниженных или убыстрённых темпах устойчивость внимания нарушается. Нарушается устойчивость внимания и при чрезмерном или незначительном объёме заданной работы, а также при её однообразном характере. Наоборот, внимание становится устойчивым, когда работа включает разнообразные виды деятельности, и изучаемый предмет рассматривается и обсуждается с различных сторон.

Устойчивость внимания важна не только в учении, но и во всякой другой деятельности: в трудовой деятельности, в игре, при занятиях спортом. Например, футбольное состязание требует от игроков не только большой интенсивности внимания, позволяющей в каждый данный момент ясно и отчётливо разбираться в ходе игры, но и сохранения этой интенсивности на высоком уровне в течение всего времени игры. Отсутствие устойчивого внимания, падение его интенсивности в середине или конце игры всегда сопровождается поражением в спортивной борьбе.

То же значение имеет устойчивость внимания и в трудовой деятельности, обеспечивая равномерную продуктивность труда в каждый данный отрезок рабочего времени. При рассеянном внимании такая равномерность отсутствует; в отдельные периоды рабочего времени работа идёт хорошо, в другие — слабо, а в целом продуктивность труда снижается.

Непреднамеренное и преднамеренное внимание

В зависимости от причин, его вызывающих, внимание может быть произвольным, или преднамеренным, и непроизвольным, или непреднамеренным. Непреднамеренное внимание вызывается внешними причинами — теми или другими особенностями действующих на человека в данный момент объектов. Особенности, благодаря которым внешние предметы могут привлекать наше внимание, следующие:

а) Интенсивность объекта; более сильный, чем другой, одновременно с ним действующий на организм объект (более сильный звук, более яркий плакат и т. д.) скорее привлечёт к себе внимание. Однако это своё свойство объекты сохраняют лишь до тех пор, пока человек не привык к данной степени интенсивности. Даже очень сильные раздражители, если они стали привычными, перестают вызывать наше внимание.

б) Новизна, необычность объектов; иногда даже и не выделяющиеся своей интенсивностью объекты привлекают к себе наше внимание, если только они для нас новы, например некоторые изменения в привычной обстановке, появление нового лица в классе или спортивной секции и т. д.

в) Резкая смена, а также динамичность объектов, часто наблюдающаяся при сложных и длящихся долгое время действиях, например при наблюдении за спортивным состязанием, восприятии кинокартины и т. д. В этих случаях нарушение относительно спокойного течения раздражителей путём перерыва, паузы или изменения темпа и ритма невольно привлекает наше внимание.

Пользуясь этими особенностями объектов, легко можно вызвать внимание у тех или других лиц: громкий голос, чёткая команда привлекут внимание учащихся к требованиям тренера; яркий красочный плакат заставит со вниманием воспринять его содержание; введение какого-либо нового приёма в методику преподавания обострит внимание учащихся и поможет лучшему усвоению учебного материала. Однако при этом необходимо помнить о следующих основных особенностях данного вида внимания:

1) При непреднамеренном внимании человек не готовится предварительно к данному восприятию или действию.

2) Непреднамеренное внимание наступает внезапно, немедленно вслед за действием отличающихся указанными выше особенностями объектов, в своей интенсивности обусловливается особенностями этих объектов.

3) Непреднамеренное внимание скоропреходяще, оно длится, пока действуют соответствующие раздражители, и, если не принять соответствующих мер к его закреплению, прекращается по окончании действия объектов, вызвавших внимание.

Эти особенности непреднамеренного внимания делают его неполноценным, неспособным обеспечить хорошее качество тех или других видов человеческой деятельности. Непреднамеренное внимание имеет некоторое значение в организации педагогического процесса, именно тогда, когда требуется возбудить внимание учащихся, привлечь его к тому или другому явлению и процессу. Однако строить педагогический процесс исключительно на непреднамеренном внимании неправильно. Оно может играть как в педагогическом, так и в трудовом процессе лишь подсобную роль. Основное же значение как в труде, так и в учебной работе имеет преднамеренное внимание. Преднамеренное внимание отличается следующими особенностями:

а) Оно имеет целенаправленный характер и определяется задачами, которые мы ставим перед собой в той или иной деятельности. При преднамеренном внимании не всякие объекты привлекают наше внимание, а только те, которые стоят в связи с задачей, выполняемой нами в данный момент; из многих объектов мы выбираем те, которые нам нужны в данном виде деятельности.

б) Оно имеет организованный характер. При преднамеренном внимании мы заранее готовимся быть внимательными к тому или другому предмету, сознательно направляем своё внимание на этот предмет, проявляем умение организовать необходимые для данной деятельности психические процессы.

в) Преднамеренное внимание имеет устойчивый характер, оно помогает нам организовать нашу работу на более или менее долгое время, связано с планированием этой работы.

Эти особенности преднамеренного внимания делают его важным фактором успешности той или иной деятельности. Преподаватели и тренеры заинтересованы в воспитании у своих учащихся способности произвольно сосредоточивать своё внимание на учебном процессе. Для правильной организации воспитания внимания необходимо знать причины и условия, его вызывающие. Преднамеренное внимание чаще всего обусловливается интересами человека к данному виду деятельности. Воспитание произвольного, или преднамеренного, внимания требует формирования у учащихся устойчивых интересов к учебным предметам, спорту, труду.

Но не всегда преднамеренное внимание строится на интересах. Человеку приходится усваивать разнообразные знания и заниматься различными видами деятельности, а интересы его могут лежать только в одной какой-нибудь области. В этих случаях преднамеренное внимание основывается на сознательно-волевом отношении человека к выполняемой им деятельности. Воспитание преднамеренного внимания связывается поэтому с формированием мировоззрения, моральных убеждений и принципов, сознания общественной значимости и необходимости данной деятельности. По существу преднамеренное внимание является волевым процессом и должно быть связано с воспитанием воли.

Непреднамеренное внимание по своим физиологическим механизмам является не чем иным, как ориентировочным рефлексом в его различных видах. Во всех случаях непреднамеренное внимание возникает в результате воздействия на нашу нервную систему внешних раздражений, которые на основании постоянных врождённых или предварительно выработанных условных, временных связей вызывают оптимальное возбуждение в определённых участках коры головного мозга и соответствующие ориентировочные реакции.

Иные физиологические механизмы лежат в основе преднамеренного внимания. Оно связано с оптимальными нервными возбуждениями значительных участков коры больших полушарий головного мозга, которые вызываются и поддерживаются раздражениями второй сигнальной системы.

Преднамеренное внимание всегда связано с такими словами, в которых мы выражаем наше намерение, или внутреннюю инструкцию, как надо поступать, на что обращать внимание; эти слова — видимые, слышимые или произносимые (хотя бы и внутренне) — и являются теми раздражителями, которые вызывают необходимое для преднамеренного внимания оптимальное возбуждение в соответствующих отделах коры больших полушарий головного мозга.

Устойчивое и неустойчивое внимание

Эти два вида внимания обнаруживаются при длительном процессе работы, требующей большого времени на своё выполнение. Устойчивым называется такое внимание, высокая интенсивность которого легко возникает в самом начале работы и сохраняется на протяжении всего времени её выполнения.

Оно не требует особого «разгона», постепенного накапливания и с самого начала работы отличается максимальной степенью интенсивности. Отличающийся устойчивым вниманием ученик сразу же включается в учебную работу, как только начался урок, и сохраняет более или менее на одном уровне эту интенсивность внимания во всё время работы.

Устойчивое внимание характеризуется также лёгким переключением на новые виды работы при переходе, например, от одного урока к другому. Ученик с устойчивым вниманием легко удерживает большую интенсивность внимания как на уроке математики, так и на следующем за ним уроке литературы.

Неустойчивое внимание отличается противоположными качествами: в начале работы внимание не интенсивно; ученику требуется известное усилие для того, чтобы заставить себя быть внимательным к данному уроку; он медленно втягивается в учебную работу; первые минуты урока проходят у него в постоянных отвлечениях, и лишь постепенно и с трудом он сосредоточивается на работе. Но и достигнутая степень сосредоточенности не сохраняется длительное время и скоро сменяется падением интенсивности внимания; при отсутствии способности быстро сосредоточивать своё внимание ученик с большим трудом переключается на новые виды работы.

Неустойчивое внимание обыкновенно связано с неумением планировать работу и правильно распределять свои силы. Человек не видит отдалённых перспектив своей работы, не представляет себе достаточно ясно тех операций, их объёма и последовательности, которые он должен совершить, не умеет правильно распределять свои усилия.

В целях воспитания устойчивого внимания необходимо применять метод коротких заданий, лишь постепенно переходя к более длительным и объёмным. Например, ученик отличается неустойчивым вниманием, он не может его сосредоточить на работе так, чтобы удержать в течение всего сорокапятиминутного урока. В этом случае можно достигнуть большего успеха, если разбить предлагаемую учебную работу на небольшие (но законченные в себе) части, требующие для своего выполнения 10—15 минут каждая.

Ощутимый размер каждой такой небольшой работы, ясность ожидаемого результата, чёткое представление о времени, которое потребуется для выполнения этой работы, — всё это позволит ученику добиться большой сосредоточенности внимания и удерживать его в течение требуемого небольшого отрезка времени до успешного скончания работы.

Постепенно увеличивая размеры таких заданий и время, отведённое на них, можно добиться того, что ученик выработает у себя способность устойчивого внимания в течение всего урока. Таким образом, этот путь воспитания устойчивого внимания связан с воспитанием волевых усилий, способности максимально сосредоточить себя на определённом виде работы и на определённый срок.

Сосредоточенное и распределённое внимание

Сосредоточенным называется внимание, направленное на какой-либо один объект или вид деятельности. Например, человек может сосредоточенно писать, слушать, читать, выполнять какую-либо работу, следить за увлёкшим его спортивным состязанием и т. д. Во всех этих случаях его внимание сосредоточивается только на одном данном виде деятельности и не распространяется на другие: когда мы сосредоточенно читаем, мы не замечаем происходящего вокруг нас и часто даже не слышим обращенных к нам вопросов; футболисты, сосредоточившиеся на выполнении задуманной ими тактической комбинации, могут не заметить тактического приёма, подготавливаемого противной командой.

Сосредоточенное внимание отличается высокой степенью интенсивности, что делает его необходимым условием успешности выполнения отдельных важных для человека видов деятельности: мы требуем сосредоточенного внимания от учащихся на уроке, от спортсмена на старте, от хирурга во время операции и т. п., так как только при сосредоточенном внимании эти виды деятельности могут быть выполнены успешно.

Распределённым называется внимание, направленное одновременно на несколько объектов или видов деятельности. Мы говорим о распределённом внимании, когда студент слушает и одновременно записывает лекцию, когда спортивный судья во время футбольного матча следит не за каким-либо одним, а за всеми находящимися в поле его зрения игроками и подмечает действия и ошибки каждого из них, когда учитель объясняет урок и в то же время следит за поведением учащихся, когда шофёр управляет автомобилем и в то же время внимательно следит за всеми препятствиями на его пути, и т. п. Во всех этих случаях успешное выполнение деятельности зависит от способности человека направить своё внимание одновременно на несколько разнородных объектов или действий.

При распределённом внимании каждый из охватываемых им видов деятельности протекает при относительно меньшей интенсивности внимания, чем тогда, когда оно сосредоточено только на одном каком-либо объекте или действии. Однако в целом распределённое внимание требует от человека значительно больших усилий и затраты нервной энергии, чем сосредоточенное.

Распределённое внимание является необходимым условием успешного выполнения многих сложных видов деятельности, по самой своей структуре требующих одновременного участия разнородных функций или операций. Оно необходимо студенту, записывающему лекцию, так как он должен слушать и понимать содержание лекции и в то же время записывать её. При этом записывать необходимо уже выслушанное и переработанное, одновременно воспринимая и продумывая то новое и дальнейшее, что продолжает излагать лектор.

Это возможно только при распределённом внимании, а не при сосредоточенном: если студент сосредоточится на слушании лекции, он перестанет её записывать; если же его сосредоточенное внимание будет направлено на записывание, он не сможет слушать дальнейшее содержание лекции. Распределённое внимание необходимо спортивному судье, обязанному следить за различными одновременно развивающимися событиями в процессе игры. Оно необходимо тренеру и преподавателю, так как они в своей педагогической деятельности должны одновременно направлять своё внимание и на содержание знаний, которые они излагают учащимся, и на то, как их изложение воспринимается слушателями.

Физиологической основой сосредоточенного внимания является оптимальная интенсивность возбудительных процессов в тех участках коры головного мозга, которые связаны с данным видом деятельности, при одновременном развитии сильного тормозного процесса в остальной части коры больших полушарий головного мозга. Иной характер имеют физиологические процессы в коре головного мозга при распределённом внимании, когда одновременно работают с достаточной интенсивностью несколько функционально различных участков коры. Так, например, при слушании и записывании лекции одновременно работают слуховые, ассоциативные и моторные центры, связанные с движениями руки при письме.

Исследования И. П. Павлова показывают, что возбудительные процессы в этих различных участках коры при распределённом внимании протекают с разной степенью интенсивности: те операции, которые имеют наиболее существенное значение в данном виде деятельности (например, слушание и понимание лекции), требуют интенсивной работы соответствующих центров коры, тогда как менее существенные операции и подчинённые первым (в данном случае записывание лекции) могут выполняться при значительно более слабой интенсивности возбудительных процессов в управляющих ими центрах, которые при привычных видах деятельности могут находиться даже в несколько заторможённом состоянии.

«Разве это не обычная вещь, — говорил по этому поводу И. П. Павлов, — что мы, занятые главным образом одним делом, одной мыслью, можем одновременно исполнять другое дело, очень привычное для нас, т. е. работать теми частями полушарий, которые находятся в известной степени торможения по механизму внешнего торможения, так как пункт полушария, связанный с нашим главным делом, конечно, является тогда сильно возбуждённым?».

Способность к сосредоточенному или, наоборот, к распределённому вниманию не является прирождённой. Она имеет условно-рефлекторный характер; в её основе лежит образование и закрепление соответствующих временных связей. Способность как к тому, так и к другому виду внимания может быть развита в процессе практической деятельности. Педагогически важно воспитывать и развивать у учащихся оба указанные вида внимания, так как они в равной степени необходимы при занятии различными видами деятельности: например, у одного и того же человека должно быть распределённое внимание во время спортивной игры и сосредоточенное на учебном или тренировочном занятии.

Воспитание способности к сосредоточенному вниманию имеет в своей основе формирование временных связей, важнейшую часть которых составляют соответствующие тормозные процессы в участках коры, не связанных с данным видом деятельности. Так, например, преподаватель, приучая учащихся к сосредоточенному вниманию на учебных занятиях, достигает этого путём систематических, от урока к уроку делаемых замечаний и требований, которые в конечном итоге становятся условным сигналом к возникновению сосредоточенного внимания при начале урока.

Несколько иначе протекает воспитание способности к распределённому вниманию. Оно требует совершенствования навыков в тех видах деятельности, между которыми распределяется внимание. Мы можем успешно распределять своё внимание одновременно и на слушание, и на записывание лекции, если мы в совершенстве владеем навыками как слушания, так и письма. Когда же у нас нет навыка хотя бы в одном из этих двух видов деятельности (например, мы не умеем слушать, не научились быстро и точно выделять существенное и важное в словах преподавателя, не имеем навыка тотчас формулировать полученные знания в собственных словах), эта деятельность потребует от нас такого интенсивного сосредоточенного внимания, при котором второй вид деятельности (записывание лекции) окажется неосуществимым.

Вот почему, стремясь развить способность к распределённому вниманию, мы должны предварительно в совершенстве овладеть приёмами данных видов деятельности. Тренер, требующий от членов своей спортивной команды распределённого внимания при решении тех или других тактических задач во время футбольного матча, должен в процессе тренировки привить им навыки совершенного выполнения разнообразных тактических приёмов игры.

Занятия спортом представляют широкие возможности для воспитания у занимающихся как сосредоточенного, так и распределённого внимания. Первое развивается в процессе занятий такими видами спорта, как бег, прыжки, метания, стрельба, штанга, гребля и т. п. Распределённое же внимание воспитывается во время занятий спортивными играми, борьбой, боксом и др.

Глава VII. Память

Общее понятие о памяти

Памятью называется психический процесс запечатления, сохранения и воспроизведения прошлого опыта. Благодаря памяти имевшие место в прошлом опыте человека восприятия и мысли, чувства и стремления, а также движения и действия не исчезают бесследно, а остаются в виде тех или других образов памяти, называемых представлениями, которые органически включаются в последующую психическую деятельность.

Память имеет очень большое значение в жизни и деятельности человека. Благодаря памяти мы имеем представления о воспринятых ранее вещах или явлениях, в результате чего содержание нашего сознания уже не ограничивается наличными ощущениями и восприятиями, но включает в себя и приобретенные в прошлом опыт и знания. Мы запоминаем наши мысли, сохраняем в памяти возникшие у нас понятия о вещах и законах их существования. Память позволяет нам использовать эти понятия для организации наших будущих действий и поведения.

Если бы мы не обладали памятью, наше мышление было бы весьма ограниченным, так как проводилось бы лишь на материале, получаемом в процессе восприятия. Такими были бы и наши действия: мы ограничивались бы в них лишь реакциями на непосредственные раздражения и были бы лишены возможности планировать на основе предшествующего опыта нашу будущую работу. Память участвует также в самом процессе восприятия. Всякое восприятие предполагает понимание того, что воспринимается, а это возможно лишь при участии воспроизведённых в памяти представлений из прошлого опыта.

Память является сложным психическим процессом, в котором мы различаем следующие три основные стороны: а) запоминание или запечатление в форме представления воспринимаемых предметов и явлений, совершаемых действий и т. д. (запоминание, предпринимаемое сознательно и выполняемое с помощью определённых приёмов, называется заучиванием); б) сохранение или удержание в памяти соответствующих представлений и в) воспроизведение их.

К этим трём составным сторонам сложного процесса памяти необходимо добавить узнавание. Последнее выражается в появлении чувства знакомости при восприятии каких-либо явлений, которые уже имели место в нашем прошлом опыте.

Указанные выше три основные стороны обязательно содержатся в любом конкретном случае памяти, но наиболее характерным для памяти является воспроизведение: если нет воспроизведения, то нет и памяти. Воспроизведение оказывается возможным лишь в том случае, когда мы что-либо запоминали, а затем удержали в памяти. Таким образом, полное понимание структуры процесса памяти требует анализа всех трёх указанных её сторон, что позволит выяснить условия, которые обеспечивают наилучшее протекание процесса памяти.

Особо важную роль память играет в учебной работе, в процессе которой учащиеся должны усваивать и прочно запоминать большое количество разнообразного учебного материала. Поэтому педагогически важно развивать у учащихся хорошую память. Поскольку память является сложным процессом, состоящим из указанных выше трёх органически связанных друг с другом процессов, хорошая память должна быть определена в трёх отношениях.

Хорошей считается память того человека, который быстро запоминает необходимый материал, долго сохраняет его в своей памяти и точно воспроизводит. Быстрота запоминания определяется временем, потраченным на заучивание, или количеством повторений, которое необходимо для полного запоминания заучиваемого материала. Длительность сохранения в памяти заученного материала измеряется максимальным промежутком времени, в течение которого этот материал может быть вновь воспроизведён с требуемой точностью. Точность воспроизведения определяется степенью соответствия между образами памяти и тем материалом, который послужил их источником.

Чтобы развить хорошую память, необходимо опираться на точное знание тех процессов высшей нервной деятельности, которые являются физиологической основой памяти.

Физиологические основы памяти

Поскольку память, как и все другие психические процессы, является функцией мозга, основные её закономерности не могут быть выявлены без изучения соответствующих нервных механизмов. Физиологической основой памяти является пластичность нервной системы: любой вызванный внешним раздражением нервный процесс, будь то возбуждение или торможение, не проходит для нервной ткани бесследно, но оставляет в ней как бы «след» в виде определённых функциональных изменений, которые облегчают течение соответствующих нервных процессов при их повторении, а также их повторное возникновение при отсутствии вызвавшего их раздражителя.

Например, физиологические процессы в коре головного мозга, имеющие место при воспоминании восприятий, по своему содержанию те же, что и при восприятии: память требует работы тех же центральных нервных аппаратов, что и восприятие, вызванное внешним раздражителем, действующим в данный момент на органы чувств.

Различие заключается лишь в том, что при восприятии центральные физиологические процессы непрерывно поддерживаются раздражением рецепторов, а при памяти они представляют собой «следы» ранее бывших нервных процессов. Эти следы необходимо понимать как проторение путей между определёнными нервными центрами и закрепление образовавшихся в процессе прежнего опыта временных связей.

Восприятие нами внешних предметов имеет в своей физиологической основе сложную деятельность многих нервных клеток в различных участках коры больших полушарий головного мозга, между которыми устанавливаются определённые связи. Эти временные связи отличаются известной системностью, поскольку они вызываются воздействием внешних явлений, которые сами представляют собой систему, а не хаотическую сумму раздражений.

Благодаря этому в процессе повторных раздражений и ответных реакций в коре больших полушарий головного мозга образуются более или менее прочные и постоянные системы связей. Наличие этих временных связей и делает возможным процесс памяти: возбуждение, возникшее под влиянием какого-нибудь внешнего раздражителя в том или другом участке коры больших полушарий головного мозга, распространяется по проторённым путям на другие участки коры, с которыми данный участок был связан в прошлой деятельности, в результате чего в нашем сознании всплывает образ виденного когда-то предмета.

Нервные процессы, лежащие в основе памяти, могут быть вызваны не только раздражителями первой сигнальной системы (звуки, прикосновения, зрительные раздражения и т. д.), на и раздражителями второй сигнальной системы, т. е. словами, сигнализирующими о многообразных и сложных связях, образовавшихся в процессе предшествовавших восприятий. В своей деятельности человек чаще имеет воспоминания, вызванные именно словом в виде напоминания, приказания, объяснения, а не непосредственными воздействиями внешних предметов.

Установившиеся в результате восприятия временные нервные связи не остаются неизменными. В процессе многообразной человеческой деятельности они изменяются и усложняются, вступая в новые связи с другими остаточными возбуждениями и реконструируясь, т. е. перестраиваясь под влиянием всё время расширяющегося опыта. Вот почему при воспоминании каждый раз имеется новый физиологический процесс, не являющийся точной копией того, который имел место при восприятии, и представление поэтому, воспроизведённое в памяти, не есть точная копия ранее бывшего восприятия, а оказывается всегда несколько видоизменённым.

Ассоциации

Всякое запоминание предполагает установление соответствующих нервных связей, или ассоциаций. Например, когда мы запоминаем вольное гимнастическое упражнение, состоящее из 8—10 последовательно выполняемых элементов, между нервными процессами, соответствующими отдельным элементам этого упражнения, устанавливаются связи, которые носят название ассоциаций по смежности.

Благодаря этим связям нервные процессы, обеспечивающие выполнение одного какого-нибудь, например третьего в данном ряде, элемента вызывают действие нервных процессов, связанных с выполнением следующего, т. е. четвёртого, элемента и т. д., в результате чего мы последовательно и без ошибок выполняем все упражнения в целом. Это оказывается возможным только потому, что в процессе повторного выполнения между отдельными элементами этого упражнения установились ассоциации.

Без таких ассоциаций мы не смогли бы правильно усвоить или заучить гимнастическое упражнение. Путём ассоциаций по смежности мы запоминаем и словесный материал — заучиваем наизусть стихотворения, прозаические отрывки и т. д.

Несколько иной характер носят ассоциации по сходству. С ними мы имеем дело в тех случаях, когда восприятие какого-нибудь предмета вызывает в нашей памяти воспоминание сходного с ним предмета, хотя этот последний никогда не воспринимался нами совместно или рядом с первым.

Например, вид стадиона «Динамо» в Москве может вызвать в нашей памяти воспоминание о когда-то виденном нами стадионе в Киеве. Восприятие прыжка на лыжах с трамплина, выполняемого одним спортсменом, может вызвать у нас воспоминание о том, как такой же прыжок на лыжах совершали другие спортсмены в других условиях.

В этих случаях исходное раздражение и вызванное им воспоминание относятся к объектам, которые никогда раньше не воспринимались нами одновременно или в непосредственной смежности. И всё же одно из них вызывает в нашей памяти другое. Ассоциации по сходству опираются на сходство нервных связей, которые вызываются в нашем мозгу двумя сходными объектами. Оба стадиона похожи друг на друга по своей общей структуре (наличие футбольного поля, беговой дорожки, трибун и т. д.), хотя и отличаются некоторыми частными архитектурными деталями.

Оба прыжка тоже сходны по своему виду и стилю (наличие склона, по которому скатывается лыжник, одинаковая группировка в полёте, сходные движения рук для сохранения равновесия в воздухе и т. д.), хотя и отличаются некоторыми своими особенностями (иная местность, другой лыжник и т. д.). Сходные моменты в этих разновременно воспринимавшихся объектах вызывают сходные нервные связи, отражающие общие в том и другом объекте черты, благодаря чему возбуждение в коре головного мозга связей, относящихся к одному предмету, закономерно вызывает оживление связей, относящихся к другому.

Ассоциации по сходству имеют большое значение в любом учебном процессе. Благодаря им мы получаем возможность сравнивать изучаемые явления с уже изученными, находить в них общие и отдельные черты и таким образом лучше усваивать и запоминать необходимый материал.

Близки по своей форме к ассоциациям по сходству ассоциации по контрасту, при которых восприятие какого-нибудь предмета вызывает в нашей памяти воспоминание о другом предмете, отличающемся прямо противоположными признаками. Когда мы попадаем на плохо устроенный стадион, в нашей памяти может возникнуть представление о виденном нами ранее образцовом стадионе. Наблюдая неудачное выполнение какого-либо сложного физического упражнения, например прыжка с шестом, мы можем вспомнить, как известный мастер спорта отлично выполняет это упражнение.

Ассоциации по контрасту представляют собой временные связи, включающие представления о контрастирующих объектах в виде входящих в общее целое противоположных по своему характеру и значению членов. Этому благоприятствует то, что в практической деятельности эти противоположные объекты (чистота и грязь, организованность и расхлябанность, здоровье и болезнь и т. д.) обыкновенно сопоставляются и сравниваются, что и приводит к образованию соответствующих нервных связей.

Ассоциации могут иметь своим исходным моментом не только непосредственное восприятие первого члена такой временной связи, но и возникшее в сознании представление о нём, а также и словесные раздражители. Таким образом, законы ассоциаций приобретают очень большое значение для всех процессов памяти и могут быть обнаружены в любом из этих процессов. В учебной работе мы часто имеем дело с преднамеренным образованием ассоциаций в целях лучшего усвоения учебного материала.

Все ассоциации имеют условно-рефлекторную природу; физиологической основой их является замыкательная функция коры. В своём возникновении и течении они подчинены основным законам образования условных рефлексов. В соответствии с этими законами для быстрого и точного образования требуемых ассоциаций необходимо делать следующее: правильно сочетать раздражения, т. е. предъявлять раздражение, которое мы хотели бы ассоциировать с уже известным, так, чтобы оно несколько предшествовало уже образовавшемуся представлению; организовать достаточное количество повторений для закрепления интересующей нас связи, опираясь при этом на уже установившиеся и закреплённые связи, и т. д.

Запоминание

Запоминание является первым моментом, с которого начинается процесс памяти. От него во многом зависит прочность сохранения и точность воспроизведения. Запоминание предполагает образование в коре головного мозга требуемых нервных связей в процессе восприятия заучиваемого учебного материала и закрепление их. Различают непреднамеренное и преднамеренное запоминание.

Непреднамеренным (непроизвольным) называется запоминание тех или иных предметов и явлений в результате непосредственного их восприятия без какого-либо нарочитого желания с нашей стороны запомнить их. Мы присутствуем в аудитории и слушаем лекцию. Наше внимание сосредоточено на лекции, содержание которой мы действительно стремимся как можно лучше запомнить. Но одновременно в нашем сознании отражаются и многие другие обстоятельства, которые сопровождают лекцию.

Мы не стремимся их запомнить, но всё же они сохраняются в той или другой степени в нашей памяти. Поэтому мы можем, если нас попросят, вспомнить и рассказать, что случилось на данной лекции, в какой именно аудитории она была прочитана, присутствовали ли на ней такие-то студенты и т. д. Все эти воспоминания основаны на непреднамеренном запоминании.

Непреднамеренное запоминание является широко распространённым. Благодаря ему мы запоминаем огромное число явлений и обстоятельств, с которыми сталкиваемся не только в быту, но и в производственной деятельности. В отдельных случаях те или иные яркие образы, непроизвольно запомнившиеся, сохраняются прочно в нашей памяти. Например, каждый из нас помнит яркие впечатления об отдельных событиях, которые имели место в детстве, хотя мы и не старались тогда их намеренно запомнить; эти события остались в нашей памяти потому, что они были связаны с сильными и значимыми в то время для нас воздействиями внешней среды.

Однако непреднамеренное запоминание, как правило, является бессистемным, неточным, неполным, с большим количеством пропусков и ошибок. Запоминаемый таким образом материал может носить случайный характер. Однажды студентам первого курса, только что поступившим в институт, был задан ряд вопросов с целью выяснить объём и точность их непреднамеренного запоминания. Эти вопросы касались тех предметов и явлений, с которыми студенты встречались, идя на лекцию.

Например: «Сколько ступенек было на лестнице у главного входа в институт?», «Куда вы открывали дверь, входя в институт, — к себе или от себя?», «Кто сидел за столом дежурного в вестибюле института — мужчина или женщина?», «Какого цвета был галстук у лаборанта, который только что вышел из аудитории?» и т. д.

Ответы, когда они были оглашены, поразили самих студентов. Число ступенек у лестницы указывалось самое различное — от 6 до 20, тогда как в действительности их было 12. Половина студентов неправильно указали, в какую именно сторону они отворяли дверь. 33% студентов «видели» за столом дежурного мужчину или женщину, хотя в действительности там никто не сидел, и т. д. Подобными опытами, проведёнными в самых различных условиях, были выяснены следующие недостатки непреднамеренного запоминания:

1. Неполнота запоминания: примерно 70% того, что воспринималось, полностью не сохранилось в памяти.

2. Неточность запоминания: то, что сохранилось в памяти, воспроизводится большей частью с большим числом ошибок — меняются цвет и форма предметов, их расположение, размеры и т. д.

3. Искажение действительности: часто наблюдаются воспоминания о таких предметах и явлениях, которых в действительности не было и которые поэтому не могли быть восприняты.

Точное и прочное усвоение, требуемое в учебном или тренировочном процессе, не может быть обеспечено только путём непреднамеренного запоминания. Учащиеся, которые не стремятся сознательно запомнить учебный материал, а просто присутствуют на уроке или лекции, надеясь только на непреднамеренное запоминание, как правило, не могут добиться в своей работе хороших результатов.

Преднамеренное запоминание имеет место обычно при заучивании учебного материала. Оно сопровождается произвольным вниманием и имеет целенаправленный, избирательный характер. Большую роль при этом играют сознательные волевые усилия, направленные на заучивание материала. Человек, стремящийся запомнить учебный материал, обыкновенно имеет сознательную установку на его заучивание, которая выражается в сознании необходимости именно заучить, а не просто воспринять материал; при наличии такой установки человек отдаёт себе отчёт также и в том, в какой степени он должен запомнить этот материал.

Ряд опытов показывает большую важность такой установки при запоминании. Так, в одном эксперименте испытуемый даже после 30 прочтений отрывка в 10 строк не мог повторить его сколько-нибудь точно. Объяснялось это тем, что ему была дана простая инструкция читать и не было сказано, что он должен запоминать читаемый отрывок. Когда же инструкция была изменена и испытуемый понял, что от него требуют запоминания прочитанного материала, то другой аналогичный отрывок он запомнил точно уже после пяти повторений.

Группе учащихся предложили изучить один материал с тем, чтобы воспроизвести его на другой день, и другой аналогичный материал, отчёт в знании которого будет потребован через 10 дней. Проверка степени сохранения в памяти того и другого материала была сделана по истечении двух недель. Оказалось, что первый материал был почти забыт, тогда как содержание второго материала на 55% сохранилось в памяти. Это значительное различие в результатах запоминания объясняется тем, что во втором случае у учащихся была определённая установка на прочное, длительное запоминание, тогда как в первом случае такая установка отсутствовала.

Преднамеренное запоминание всегда связано с проверкой успешности проделанной работы: стремясь запомнить тот или другой материал, ученик всегда проверяет полноту и точность запоминания и не прекращает работы до тех пор, пока не достигнет желаемых результатов.

Преднамеренное запоминание требует планомерного повторения изучаемого материала, без чего нельзя добиться длительного сохранения его в памяти. При этом повторения должны быть осмысленными и планомерными, а не являться механическими. Для успешного заучивания необходимо придерживаться следующих правил повторения:

а) Распределять повторения на несколько дней, а не проводить их все в один день. Опыт показывает, что если для изучения определённого учебного материала в один день требуется повторить его до полного запоминания 24 раза, то при распределении повторения на несколько дней число повторений уменьшается почти вдвое. Так, при заучивании указанного материала путём повторений, распределённых на при дня, потребовалось всего 15 повторений: в первый день — 7, во второй — 5 и в третий — 3.

б) Число повторений должно быть несколько большим того, которое оказалось достаточным для первого полного воспроизведения в памяти заучиваемого материала. Это подтверждается следующим опытом. Было выяснено, что для точного заучивания определённого материала требуется 12 повторений. После этого аналогичный по своим размерам и трудности материал предложили тем же учащимся заучить с помощью 18 повторений и, наконец, третий аналогичный материал — с помощью 24 повторений.

При проверке знаний оказалось, что материал, заученный с помощью 12 повторений (что было достаточно для первого удачного воспроизведения), через неделю сохранился в памяти на 5%, а через 4 недели — всего на 2%. В то же время 18 повторений обеспечили соответственно удержание в памяти заученного материала на 25% и на 20%, а 24 повторения — на 30% и 25%.

При запоминании большого по своему объёму материала, что не позволяет заучить его в один приём, этот материал в целях лучшего и более прочного запоминания разделяется на части соответственно его смысловому значению и заучивается по частям. После такого заучивания по частям материал повторяется в целом, благодаря чему закрепляются связи между изученными частями.

Повторение заучиваемого материала необходимо начинать в первые же дни после заучивания. Наблюдения и специальные опыты показывают, что процесс забывания начинается сразу же после, казалось бы, успешного заучивания, причём в первые дни после заучивания забывается наибольшее количество заученного материала, через неделю 1/5, через 2 недели 1/8 и т. д. Если повторение откладывается на месяц-два, то ученику приходится заучивать почти весь материал вновь, так как за это время значительная часть его полностью забывается.

Механическая и логическая память

Точность и прочность памяти обусловливается в первую очередь способами заучивания учебного материала. В зависимости от приёмов заучивания различают механическую и логическую (или смысловую) память.

Механическая память состоит в запоминании учебного материала в той его форме, в которой он воспринимается. При изучении материала, выраженного в словах, это будут сами слова, запоминаемые в точности так, как мы их видели, слышали или произносили. Если это будут физические упражнения, запоминаются сами движения и именно в той их последовательности и в той форме, в которой мы их зрительно или мышечно-двигательно воспринимали. При этом смысловое содержание материала в процессе заучивания хотя полностью и не теряет своего значения, но как бы отходит на второй план. В этом отношении можно сказать, что механическая память основана на нервных связях преимущественно первой сигнальной системы.

В отдельных случаях такой способ заучивания имеет известное положительное значение. Например, при заучивании слов какого-нибудь иностранного языка надо точно запомнить, как эти слова пишутся и произносятся, а это невозможно сделать, если мы не сосредоточим внимание на запоминании их в точных зрительных и слуховых образах.

Механическая память нужна при запоминании трудных терминов, которые без её участия обыкновенно воспроизводятся в памяти с большими ошибками и искажениями. Мы обыкновенно пользуемся ею при запоминании материала, который не имеет для нас особого смыслового значения, например при запоминании хронологических дат, телефонных номеров, названий улиц, непривычных собственных имён и т. д. Применяется механическая память и при усвоении отдельных несложных физических упражнений.

Успех заучивания при пользовании механической памятью основывается на закреплении отдельных связей между частями заучиваемого материала по принципу ассоциации по смежности. Каждый такой отдельный элемент заучиваемого материала (отдельное слово в ряду других слов, отдельное движение) своим началом связывается с концом предыдущего элемента и своим концом — с началом последующего.

Например, механически заучивая физическое упражнение, состоящее из нескольких последовательных движений, мы устанавливаем между этими движениями ассоциации по смежности. Если какое-нибудь из этих движений, занимающее определённое место в ряду, выпадает из нашей памяти, то мы остановимся и не сможем выполнить упражнение до конца, если только нам не подскажут, какое именно движение надо делать дальше.

Заучить учебный материал в его внешней форме (его звучание, его зрительно или двигательно воспринимаемую форму и т. д.) и надолго удержать его в памяти можно:

а) при наличии большой пластичности нервной системы, благодаря чему уже после одного или нескольких повторений образуются и закрепляются требуемые прочные связи; чаще всего это можно наблюдать у лиц, обладающих выдающейся механической памятью;

б) путём многократного повторения изучаемого материала, благодаря чему укрепляются слабые вначале нервные связи и проторяются необходимые пути между отдельными участками коры больших полушарий головного мозга, играющие роль в запоминании данного изучаемого материала.

Многократное повторение заучиваемого материала (в форме повторного прочтения, просмотра или многократного повторения движений) является основным приёмом механического заучивания. Эти повторения, однако, имеют в механической памяти примитивную форму. Они состоят в абсолютно точном и неизменном воспроизведении заучиваемого материала в образах первой сигнальной системы и служат цели закрепления соответствующих нервных связей в результате суммационного действия этих повторений.

Учебный материал, заученный механически, воспроизводится по памяти в тех же самых словах и движениях, которые имели место при заучивании. Если при заучивании были какие-либо ошибки в расстановке слов или в их произношении, они будут воспроизведены и при ответе. Заученное механически физическое упражнение будет и воспроизводиться точно в той же форме. Если при этом будут несколько изменены условия, при которых выполняется упражнение (другая расстановка снарядов, выполнение движения не в зале, а на площадке и т. д.), ученик, механически заучивший упражнение, с трудом приспосабливается к этим изменённым условиям, и упражнение у него не удаётся.

Преднамеренное применение приёмов механической памяти при заучивании учебного материала, требующего сознательного усвоения, получило в педагогической практике название «зазубривания».

Логическая память, в отличие от механической, направлена на запоминание не внешней формы, а самого смысла изучаемого материала. Она сопровождается предварительной работой мышления: учебный материал, который подлежит логическому запоминанию, подвергается предварительному анализу, расчленяется на составляющие его части, среди которых выделяются наиболее важные и существенные; выясняется, в какой связи эти части находятся друг с другом, и таким образом познаётся самая суть подлежащего запоминанию материала.

Результаты этой мыслительной работы оформляются в виде словесных формулировок, чертежей, схем, которые отражают в сознании ученика не столько внешнюю форму предмета или явления (они часто бывают совсем не сходны с внешней формой подлежащего заучиванию материала), сколько его смысл. Опираясь на деятельность мышления, логическая память имеет своей физиологической основой нервные связи во второй сигнальной системе (конечно, с опорой на первосигнальные связи). При этом учебный материал, заученный с помощью логической памяти, воспроизводится не путём механического точного повторения слов книги или учителя, а всегда в форме самостоятельного осмысленного изложения.

Логическая память отличается от механической и особенностями воспроизведения. Поскольку при логическом запоминании внимание обращено на смысл учебного материала, а не на его внешнюю форму, то форма, в которой воспроизводится этот материал при воспоминании, не повторяет в деталях и точно той формы, в которой этот материал предъявлялся, и может меняться при повторном воспроизведении заученного материала.

Так, владея материалом по вопросу о сущности исторического процесса и обусловленности сознания человека его общественным бытием, учитель выражает эти свои знания в разных случаях разными словами, хотя всегда говорит об одном и том же: в одних словах и на одних примерах он разъясняет эту мысль учащимся X класса, но, конечно, подберёт другие слова и другие примеры, когда тот же самый вопрос ему придётся разъяснять в IV классе. В том и в другом случае он будет, однако, опираться на сохранившееся у него благодаря логической памяти понимание истинного смысла данного вопроса.

То же самое (но только в несколько менее сложной форме) имеет место при логической памяти и на движения. Когда приходится изучать сложное физическое упражнение, например оборот на перекладине, спортсмен старается понять сущность этого упражнения. Он не запоминает его только в наглядных образах по законам ассоциативных связей, а выделяет в этом упражнении замах и другие его части, понимает их назначение, узнаёт, почему он должен подтянуться на руках и согнуть ноги в коленях при приближении к горизонтальному положению (тело делается короче, и, по законам качающегося маятника, при подтягивании его движение убыстряется), почему он должен прекратить мышечные усилия и продолжать движение по инерции при переходе через верхнее вертикальное положение, и т. д.

Всё это он должен понять и уметь объяснить, потому что без этих знаний не сможет правильно выполнить упражнение и преодолеть ошибки, которые при этом делает. Однако эти полученные знания он может и должен уметь изложить своими словами, а не теми, которые прочитаны им в учебнике по методике гимнастики.

Логическая память не может ограничиться только анализом материала, его пониманием и оформлением этого понимания в тех или других словах; она нуждается и в повторении заучиваемого материала. Эти повторения являются необходимой составной частью процесса логического заучивания, так как без них полученные знания не закрепляются в памяти. Однако при логической памяти повторения носят иной характер, чем при механической.

Там они направлены на закрепление одних и тех же связей без каких-либо изменений, почему в каждом повторении совершенно точно воспроизводится один и тот же материал (одни и те же и в той же последовательности слова стихотворения или одни и те же элементы движений, например при упражнении с булавами); в противном случае механическая память не достигает своей цели. При логическом же запоминании материалом повторения служит смысл изучаемого материала (текст учебника, те или иные движения), который в каждом отдельном случае воспроизведения может быть выражен в иных словах и разъяснён на иных примерах.

При логическом запоминании полезно при каждом повторении варьировать слова и примеры, в которых повторяется заучиваемый материал, пользуясь при этом схемами, планами, чертежами, в которых отображается смысл материала и соотношение частей, его составляющих.

Логическая память продуктивнее механической. Большое значение при этом имеет то, что она опирается на многочисленные и многообразные связи. Материал, заученный с помощью логической памяти, сохраняется иногда на всю жизнь, тогда как механическое заучивание сопровождается быстрым забыванием, если только не применяется подкрепление образовавшихся первичных связей в виде систематических повторений. Некоторые опыты показывают, что логически заученный материал сохраняется в памяти во много раз лучше, чем аналогичный материал, закреплённый только с помощью механической памяти.

В организации учебной работы необходимо отделять изучение материала от его заучивания, понимание — от запоминания. Обыкновенно лица, жалующиеся на плохую память и на то, что они быстро забывают изученный материал, в действительности не дают себе труда этот материал заучить и запомнить. Они ограничивают свою работу только изучением и прекращают её, когда убеждаются, что материал ими понят. Между тем этого ещё недостаточно для прочного запоминания.

Каждый материал должен быть понят, без этого запоминать его было бы бессмысленно. Однако, для того чтобы лучше его помнить, одного понимания недостаточно; необходимо заучить этот материал. Заучивание должно происходить отдельно и после работы по уяснению, пониманию материала, в специально для этого выделенное время.

Во время этой специальной работы внимание должно быть направлено на лучшее заучивание (тогда как раньше оно направлялось на лучшее понимание), благодаря чему сам процесс заучивания протекает быстро. Быстроте заучивания способствует как сосредоточенность внимания именно на процессе заучивания, так и отсутствие всяких отвлекающих моментов, мешающих такой сосредоточенности внимания.

Всё сказанное имеет значение и при запоминании физических упражнений. Необходимо сперва понять изучаемое упражнение, выяснить себе его особенности и характерные черты,, отделить в нём основное от второстепенного, понять взаимоотношение частей и те законы, которым это упражнение подчиняется, и только после этого в специально отведённое время провести работу по заучиванию этого упражнения, руководствуясь рассмотренными выше правилами организации процесса заучивания.

Воспроизведение

Как отмечалось выше, физиологической основой воспроизведения является оживление установившихся в процессе запоминания или заучивания временных нервных связей. Исходным толчком для такого оживления всегда является тот или иной раздражитель, закономерно связанный по принципу условного рефлекса с процессами, обеспечивающими воспоминание.

Различают два вида воспроизведения: непреднамеренное и преднамеренное; последнее иногда выступает в форме припоминания. Непреднамеренное воспроизведение в памяти воспринятого раньше материала имеет место тогда, когда соответствующие образы всплывают в нашем сознании как бы сами по себе, без предварительного намерения с нашей стороны вспомнить их.

Например, в нашем сознании могут возникнуть образы той или иной мелодии, песни, встречавшихся нам ранее людей, совершенно не связанные с той деятельностью, которую мы в это время выполняем. Человек читает книгу, старается изучить её содержание, его внимание сосредоточено на этом — и вдруг он неожиданно вспоминает и даже начинает напевать про себя мелодию какой-нибудь песни.

Физиологической основой такого непроизвольного воспроизведения является та или иная нервная связь по принципу ассоциации по смежности: какой-либо раздражитель, закономерно связанный с мелодией этой песни, подействовал на наш мозг и вызвал в нём оживление соответствующих нервных связей, оставшись для нас незамеченным, поскольку наше сознание в это время было занято другими процессами. Однако, если мы постараемся разобраться в условиях, приведших к возникновению в нашей памяти образа данной мелодии, мы почти всегда откроем причину этого воспроизведения в появлении того или иного раздражения.

Преднамеренное воспроизведение имеет место в тех случаях, когда мы ставим перед собой цель вспомнить что-либо. Наиболее часто оно обнаруживается в учебном процессе: каждый ответ ученика на заданный ему вопрос относительно пройденного учебного материала требует такого преднамеренного воспроизведения.

Особенностью преднамеренного воспроизведения является его планомерный характер. Оно протекает не механически — под влиянием тех или иных случайных раздражений, а организованно. Отвечая на вопрос, касающийся техники определенного физического упражнения, например прыжка в высоту, спортсмен будет отвечать не первыми всплывшими в его сознании ассоциациями, а последовательно, в определённой системе, расскажет о значении и особенностях в технике этого прыжка таких его элементов, как разбег, толчок, угол вылета, группировка в полёте, приземление.

Вопрос преподавателя вызовет у него сознательное стремление ответить в соответствии с характером этого вопроса, и он воспроизведёт в своей памяти изученный материал в известной системе и по определённому плану. Нередки, однако, случаи бессистемного воспроизведения и в учебной практике: ученик не старается возможно лучше и полнее вспомнить материал, а отвечает первыми вспомнившимися ему ассоциациями, без всякого плана или системы, рассказывая материал не в должном порядке, выхватывая отдельные клочки знаний из середины или конца этого материала; часто такие ответы строятся на непреднамеренном воспоминании, опирающемся на случайные ассоциации.

Чтобы воспроизведение было в полной мере преднамеренным, необходимо, чтобы оно активно готовилось учеником уже в процессе заучивания. Ученик не может ограничиться тем, что он изучил материал и, как ему кажется, помнит его. Он должен подготовить ответ по этому материалу, т. е. поставить перед собой вопросы, аналогичные тем, которые ожидаются на уроке, и дать на них («проговорить») обстоятельный ответ, подготовленный по определённому плану. Только в этом случае преднамеренное воспроизведение будет полноценным.

К сожалению, в учебной практике ещё часты случаи, когда заучивание ограничивается только запоминанием материала и ученик не даёт себе труда подготовить требуемые ответы; лишь когда ему задан вопрос на уроке, он начинает вспоминать материал. Преднамеренное воспроизведение выступает здесь в виде своего частного случая — припоминания.

Припоминанием называется воспроизведение, связанное с преодолением некоторых трудностей. Иногда оно сопровождается большими волевыми усилиями. Ученик не может сразу и легко вспомнить ту или другую хронологическую дату: он забыл некоторые собственные имена, математическая формула всплывает в его памяти в неполном виде и т. д. Он старается более точно припомнить этот материал. Эти его старания заключаются в поисках ассоциаций, отталкиваясь от которых он мог бы правильно воспроизвести заученный материал.

Иногда наводящий вопрос преподавателя служит таким исходным толчком для воспроизведения нужной ассоциации, иногда же сам ученик, мысленно сосредоточиваясь на тех или других представлениях и мыслях, находит нужную ассоциацию и вспоминает требуемый материал. Легко видеть, что случаи такого припоминания почти всегда связаны с дефектами заучивания: при заучивании у ученика не было установки на подготовку обстоятельного ответа на ожидаемые вопросы.

При воспроизведении всегда имеет место узнавание в его различных степенях — от слабого чувства некоторого знакомства с воспроизведённым материалом до чувства полной уверенности в его точности. Узнавание часто опирается на побочные ассоциации, которые позволяют вспомнить не только самый предмет, но и обстановку, в который мы его воспринимали, обстоятельства, которые при этом имели место, и т. д.

Эти добавочные ассоциации помогают включить данный предмет в сферу уже известных связей, вследствие чего он и воспринимается как знакомый. Воспроизведение какого-либо предмета в памяти, не сопровождаемое чувством знакомости, не осознаётся как воспоминание.

В отдельных случаях узнавание создаёт иллюзию действительного знания, вызывает ложную уверенность в прочном запоминании материала, которое в действительности отсутствует. Ученик, изучивший материал, при повторном ознакомлении с ним переживает в яркой степени это чувство знакомости: материал ему знаком, и он убеждён, что знает его. Однако попытка воспроизвести этот материал показывает, что действительного знания нет. Для полного овладения учебным материалом необходимо не обманываться чувством знакомости, а добиваться путём точных повторений закрепления прочных связей, которые только одни могут обеспечить правильное, полное и точное воспроизведение.

Виды памяти

По характерным особенностям удержанного в памяти прошлого опыта различают несколько основных видов памяти.

1. Наглядно-образная память, содержанием которой являются представления воспринимавшихся нами ранее предметов или явлений. Мы можем сохранить в памяти зрительные, слуховые, осязательные и другие представления о предметах, например в зрительной форме представить себе гимнастическое упражнение на параллельных брусьях, которое было нам показано на предыдущем занятии. Во всех этих случаях память будет заполнена конкретными зрительными, осязательными или слуховыми образами. Наглядно-образная память имеет особенно большое значение в творческой деятельности в области того или иного вида искусства.

2. Словесно-логическая память, содержанием которой являются выраженные в словах мысли и понятия, отражающие смысл и сущность тех или иных явлений. В связи с этим иногда этот вид памяти называют смысловой памятью. Мы можем воспроизвести в памяти не только вид изученного нами гимнастического упражнения в наглядных зрительных, двигательных и других образах, но и мысли, в которых выражается понимание нами сущности данного упражнения, например мысль о том, что для успешного выполнения данного гимнастического упражнения необходимо сделать как можно больший замах ногами назад, благодаря чему общий центр тяжести тела гимнаста принимает положение, облегчающее выполнение упражнения.

Сохранившиеся в памяти мысли, отражающие сущность или закономерные связи, характерные для данного явления, всегда имеют словесную форму. Отсюда этот вид памяти и получил своё название: словесно-логическая память.

3. Эмоциональная память, содержанием которой являются пережитые нами когда-то эмоциональные состояния. Так, в нашей памяти может всплыть чувство неуверенности, смущения или даже некоторого страха, которые мы испытывали, когда пришлось впервые выполнять трудное гимнастическое упражнение или выступать в спортивном состязании в непривычной обстановке, в присутствии многочисленных зрителей. Эти воспоминания иногда имеют чрезвычайно важное значение в выполнении нами последующей деятельности.

Например, чувство страха в связи с неудачным выполнением упражнения на предыдущем занятии, если оно удержится в моей памяти, может отразиться отрицательно на последующих попытках выполнить данное упражнение, вызывая некоторую скованность и неуверенность движений. С другой стороны, эмоциональная память может иметь и положительное значение. Например, она необходима артисту на сцене: когда он живо воспроизводит в своей памяти чувства, характерные для изображаемого им персонажа пьесы, его игра приобретает характер естественного поведения.

4. Двигательная память, называемая так потому, что содержанием её являются образы когда-то выполнявшихся нами движений: их форма, величина, скорость, амплитуда отдельных движений, их последовательность, темп, ритм и т. д., т. е. всё то, что в своей совокупности характеризует воспроизводимые в памяти образы тех или иных движений или действий.

Например, мы можем запомнить движения при плавании стилем брасс и отличить их от движений при плавании стилем кроль; то же и при других видах физических упражнений: ходьбе на лыжах, катании на коньках, ударе по мячу при игре в теннис и т. д. Двигательная память имеет большое значение в трудовых процессах, связанных с движениями; она лежит в основе вырабатываемых при этом двигательных навыков.

Типы памяти

Типы памяти различают в связи с её индивидуальными особенностями у тех или других людей. В зависимости от преобладающей роли анализаторов различают зрительный, слуховой, двигательный и смешанный типы памяти. Мы относим людей к тому или другому типу памяти в связи с тем, что одни из них запоминают изучаемый материал в основном в зрительных образах, другие — в слуховых, третьи — в моторных.

Человек, отличающийся зрительным типом памяти, запоминает и воспроизводит заученный материал преимущественно в зрительных образах, в противоположность человеку с двигательным типом памяти, у которого процессы заучивания и воспроизведения опираются главным образом на двигательные представления.

Например, при изучении иностранного языка человек с зрительным типом памяти будет запоминать слова в их зрительной форме; он легче усвоит написание этих слов, чем их произношение. Наоборот, человек с резко выраженным двигательным типом памяти легче будет запоминать произношение слов, так как в этом ему будут помогать более развитые у него связи в речедвигательной области, а при написании этих слов будет делать много ошибок.

То же имеет место и при заучивании физических упражнений: человек с зрительным типом памяти будет лучше запоминать движения в их зрительной форме и легко разбираться в ошибках, допускаемых другими физкультурниками, плохо отдавая себе отчёт в собственных ошибках.

Человек с двигательной памятью будет легче запоминать выполняемые им физические упражнения в мышечно-двигательных образах, иногда плохо соединяя их с зрительными образами движений. Если же человек лучше всего помнит то, что воспринимается им на слух, то его следует отнести к слуховому типу памяти. К смешанному типу относятся люди, у которых получает преимущественное своё развитие не один, а несколько видов памяти (зрительно-слуховой тип, слухово-двигательный и т. п.).

В педагогическом отношении важно обеспечить равномерное развитие всех трёх видов памяти; только таким путём может быть обеспечено наиболее точное запоминание и воспроизведение. При заучивании словесного материала это достигается практикой в заучивании вслух.

В этом случае в памяти учащегося одновременно закрепляются разнохарактерные образы, связанные с изучаемым материалом: он его видит, слышит и имеет о нём речедвигательные представления. Аналогично этому при заучивании физических упражнений необходимо одновременно пользоваться и двигательными, и зрительными представлениями заучиваемого движения.

Значение двигательной памяти в спорте

При занятиях физическими упражнениями и спортом большое значение имеет двигательная память, которая различается как: а) память на положения тела, б) память на движения (их форму, направление, скорость и т. д.).

Не следует смешивать двигательную память с двигательным навыком. В навыке мы можем не иметь никаких представлений, часто совершая движение автоматически. Что же касается двигательной памяти, то для неё обязательно наличие соответствующих представлений, сопровождаемых чувством знакоместа.

В процессе учебной и тренировочной работы иногда обращают главное внимание на развитие двигательных навыков, закрепление автоматизмов, связанных с выполнением изучаемого движения, видя в этом главное содержание процесса обучения и тренировки в тех или других видах физических упражнений. Однако овладение навыками составляет только одну сторону процесса обучения и тренировки.

Существенную сторону этих педагогических процессов составляет осознанное запоминание изучаемых движений, а это требует развития у занимающихся двигательной памяти в её указанных выше двух формах. Если она развита у учащегося, его тренировка и обучение проходят более правильно. Для развития двигательной памяти существенное значение имеют следующие моменты:

а) Специальная направленность внимания на выполнение как целого упражнения, так и отдельных движений. Целенаправленное запоминание имеет активный характер, а известно, что мы лучше заучиваем то, что требует применения сознательных усилий. Специальная направленность внимания обеспечивает наилучшее представление движения. Без такой направленности движение сплошь и рядом усваивается автоматически, с целым рядом ошибок.

б) Понимание принципа построения движения, представление его внутренней структуры, соотношения его частей. Достигается это с помощью представления не просто конкретного двигательного образа, а схемы движения.

в) Организация повторения движения для лучшего его закрепления в памяти. При этом на разных этапах овладения движением эти повторения носят различный характер. В начальном периоде задача повторений — проверить правильность двигательных представлений, достигнуть их наибольшей ясности и точности. В дальнейшем эти повторения используются для восполнения различных пропусков, которые могут иметь место в двигательных образах.

И только в заключительном-периоде, периоде тренировки, назначение представлений заключается в том, чтобы закрепить в памяти найденную точную формулу движения. Двигательные представления, составляющие основу двигательной памяти, особенно важны в процессе изучения движения, так как они обеспечивают его наибольшую правильность и точность. Их значение снижается, когда мы переходим к тренировке, которая в основном должна проводиться на базе уже усвоенной с помощью двигательных представлений формы движения.

Глава VIII. Представление и воображение

Общее понятие о представлении

Образы предметов и явлений, полученные в процессе их восприятия, не исчезают бесследно из нашего сознания после того, как процесс восприятия прекратился. Эти сохраняющиеся в нашем сознании образы предметов и явлений внешнего мира и их свойств, которые мы когда-то раньше воспринимали или ощущали, называются представлениями.

Нет ни одного представления, которое не было бы в той или другой своей части раньше восприятием. Весь материал для наших представлений мы всегда получаем только ив предшествующих восприятий и ощущений. Между представлениями и восприятиями существует определённое различие. Для восприятия характерно следующее:

1. Восприятия являются всегда отражением только тех внешних предметов, которые действуют на нас в данный момент и непосредственно вызывают соответствующие нервные возбуждения в нашем мозгу.

2. Субъективные образы, возникающие в результате восприятия тех или других предметов и явлений, всегда носят наглядный характер. В этих образах в нашем сознании отражаются внешние особенности воспринимаемых предметов и явлений так, как они действуют на наши органы чувств.

3. Восприятия имеют в зависимости от интенсивности раздражителей более или менее отчётливый характер. Как предметы в целом, так и их части или особенности отражаются в наших восприятиях с очень большой ясностью.

4. Образы предметов, получаемые в процессе восприятия, отличаются устойчивостью и постоянством. Например, образ воспринимаемой сейчас книги может измениться лишь с изменением самой книги и лишь в той, степени, в какой изменится сама книга.

5. Физиологической основой восприятия является образование под воздействием внешних раздражений нервного возбуждения сперва в рецепторах, а затем в различных участках коры больших полушарий головного мозга, между которыми прокладываются временные нервные связи.

Иными чертами характеризуются представления:

1) Представления являются отражениями предметов и явлений, которые воспринимались нами в прошлом опыте и в данный момент на нас уже не действуют.

2) Как и восприятия, представления носят наглядный характер, отражая предметы так, как они действовали на наши рецепторы.

3) Представления, однако, менее ясны и отчётливы, чем восприятия. Например, представление виденного нами когда-то дерева более бледно, чем его восприятие; оно не так отчётливо в своих формах, красках, размерах и т. д.

4) Представления отличаются своей изменчивостью, непостоянством. Представляя себе тот или иной предмет, мы замечаем, что наше представление в известной степени неустойчиво: в нём легко изменяются цвет, форма, размеры представляемого предмета. Например, только что виденный красный шестигранный карандаш мы можем представить синим и с круглым черенком.

Воспроизводя в своём представлении образ какого-нибудь предмета, например дерева, мы не представляем его со всей ясностью сразу и в целом, а всегда по частям: то его ствол, то крону, то ветви или другие его части. Эти последовательно всплывающие в сознании отдельные части представляются более ясно и отчётливо, чем образ всего дерева.

Стараясь представить себе виденную шахматную доску, мы никогда не можем представить ясно её в целом, со всеми 64 клетками и расставленными на ней фигурами. В каждый данный момент мы представляем ясно только какой-то один участок шахматного поля, от которого в своём представлении последовательно переходим к другим участкам доски в связи с решаемой нами в уме шахматной задачей. При этом те участки доски, которые только что ясно вами представлялись, становятся бледными и неясными, а те, которые до того были смутными, становятся более отчётливыми.

5) Физиологической основой представлений служат процессы, происходящие только в корковых частях анализаторов; рецепторы при представлениях не функционируют.

Представления имеют очень большое значение в жизни и деятельности человека. Если бы мы не имели представлений, содержание нашего сознания было бы ограничено только наличными восприятиями, в нём отражались бы образы только тех предметов, которые непосредственно действовали бы на нас в каждый данный момент.

Представления памяти и представления воображения

Представления делятся на две группы: 1) представления памяти и 2) представления воображения.

Если мы представим себе какое-либо наблюдавшееся нами раньше явление и подумаем, какие именно представления мы при этом имеем, мы заметим, что в нашем сознании промелькнёт несколько самых разнообразных представлений. Например, думая о горнолыжных соревнованиях, мы можем представить себе горный склон, покрытый снегом; на этом склоне идёт группа лыжников, одетых в лыжные костюмы; один из них споткнулся и упал, у другого переломилась лыжа и т. д.

Это говорит о том, что в нашем сознании возникает масса самых разнообразных представлений. Среди этих представлений мы можем выделить такие, которые относятся к области представлений памяти, и такие, которые относятся к области представлений воображения. Мы видели когда-то склоны, покрытые снегом, и когда мы сейчас представляем такой покрытый снегом склон, мы имеем представление памяти, воспроизводящее когда-то виденный нами предмет.

Мы, конечно, много раз видели разных спортсменов-лыжников, в разных условиях имели случаи наблюдать, как они падали или ломали лыжи, но той конкретной ситуации, которая сейчас возникла в нашем сознании, никогда не было раньше в нашем восприятии: никогда мы не видели раньше именно этой группы лыжников, в таком количестве и составе, никогда не наблюдали именно этих событий в их определённой последовательности и обстановке. Всё это будет уже не представление памяти, а представление воображения: мы не вспомнили, а построили в своём воображении данную картину.

Отличие представлений воображения от представлений памяти заключается в той сознательной целевой установке, которую мы при этом имеем, а не в самом материале этих представлений. Материал представлений в обоих случаях будет один и тот же: и представления памяти, и представления воображения взяты из прежних наших восприятий. Мы не можем вообразить себе такие элементы этих представлений, которые когда-нибудь нами не воспринимались.

Сломанную лыжу, а также и лыжников в строю мы когда-то видели раньше; эти элементы наших представлений когда-то нами воспринимались. Таким образом, с точки зрения материала, из которого складываются образы, представления памяти и представления воображения не имеют различия. Различие между ними заключается прежде всего в целевой установке.

Когда мы имеем задачу воспроизвести в памяти вполне определённое лыжное состязание, которое мы когда-то наблюдали, мы представляем себе его, имея установку вспомнить именно это, а не другое состязание, воспроизвести в памяти те события, которые случились именно на этом, а не на каком-нибудь другом состязании. Но когда перед нами стоит задача представить себе вообще картину лыжного состязания, мы имеем установку уже не на точное воспоминание когда-то виденного определённого явления, а на построение в своём сознании нового образа из тех элементов, которые нами были раньше когда-то восприняты.

Отличие представлений памяти от представлений воображения заключается также и в характере реконструкции, которую при этом претерпевают представления. При воспоминании это будет или обобщение, или уточнение в нём каких-нибудь частей; при воображении — образование дополнительных временных связей, приводящих к образованию нового образа.

Эти особенности представлений воображения по сравнению с представлениями памяти имеют первостепенное значение. Если бы человек был ограничен только представлениями памяти, он всегда жил бы только прошлым и не имел бы возможности представлять себе будущее. Только представления воображения, позволяют нам представить будущие события, добиваться того, чего ещё не было, создавать и творить новые вещи. Если бы у нас не было представлений воображения, у нас не было бы и творчества.

Существуют виды деятельности, которые преимущественно связаны с представлениями памяти, и такие, которые в основном связаны с представлениями воображения.

Писатель, поэт, композитор, инженер-конструктор опираются в своей творческой работе главным образом на представления воображения. У каждого из них, конечно, есть и представления памяти, но основное значение в их творческой деятельности имеют представления воображения. Для того, чтобы композитор написал хорошее музыкальное произведение, ему необходимо иметь, конечно, музыкальную память, но когда он творит, он имеет установку на создание новых мелодических и гармонических сочетаний, а не на воспоминание уже ему известных.

Иной характер будут носить представления исполнителя того или иного музыкального произведения. Конечно, он вкладывает в своё исполнение творческие моменты (выражающиеся в своеобразном понимании им исполняемого произведения и в его особенном отношении к этому произведению), а не просто автоматически, как пианола, исполняет музыкальное произведение. Исполнитель без творчества — плохой исполнитель. Однако основное место в его исполнительской деятельности всё же занимают представления памяти: он их соответствующим образом воспроизводит в определённой последовательности и с определённым качеством, ими он руководствуется, так как исполняет именно это, а не какое-нибудь другое музыкальное произведение.

Когда мы разучиваем то или иное физическое упражнение, мы в основном имеем установку на запоминание соответствующих движений, в результате чего у нас возникает представление памяти. Мы стараемся запомнить зрительные и мышечно-двигательные образы разучиваемого движения. Студент на зачёте, вспоминая какое-нибудь упражнение, например с булавами, более или менее точно воспроизводит в своих представлениях последовательность и ритм этого упражнения. Другое дело, когда ему надо создать новое вольное упражнение. В этом случае он пользуется сохранившимися в его памяти двигательными представлениями, начинает комбинировать из них новое упражнение, которое раньше в таком именно сочетании движений никогда им не выполнялось и не воспринималось.

Наличие в любой человеческой деятельности представлений воображения позволяет человеку выполнять эту деятельность творчески, а не путём механического воспроизведения только ранее заученных движений. Таким образом, представления воображения играют в нашей жизни очень большую роль.

Единичные и общие представления

Восприятие предмета всегда есть восприятие чего-либо единичного, конкретного. Например, когда мы воспринимаем эту книгу, наше восприятие есть восприятие именно этой, а не какой-либо другой книги. Соответствующее представление будет единичным, если оно является представлением именно данной, а не какой-либо другой книги.

Но в представлениях мы можем отойти от представления единичного, индивидуального предмета. Можно представить себе не эту именно книгу, а книгу вообще. В таком случае представление является отражением не единичного или индивидуального когда-то ранее воспринятого предмета, а обобщённым отражением ряда сходных предметов. Такое представление называется общим.

В единичном представлении отражаются те черты и те особенности, которые характерны именно для данного конкретного предмета. Общее же представление отражает те черты, которые общи многим сходным предметам, т. е. такие, которые имеются в каждом отдельном предмете.

Образ высотного здания на Котельнической набережной в Москве является единичным представлением; в нём мы представляем себе строго определённое здание с архитектурными особенностями, присущими именно этому единственному зданию. Это будет единичное (или индивидуальное) представление, представление о данном здании, а не вообще о здании.

Но здание на Котельнической набережной есть высотное здание, и мы можем, кроме индивидуального представления именно этого здания, иметь ещё и общее представление высотного здания, объединяющее черты, свойственные этому зданию, вместе с другими высотными зданиями — Московского университета, здания на Смоленской площади и многих других.

В этом представлении уже утрачены индивидуальные черты, которые относятся специально к тому или другому отдельному представителю этого типа зданий; в нём собраны только те черты, которые общи всем высотным зданиям.

В общем представлении, сохраняющем всё же свой наглядный характер, теряются единичные (или индивидуальные) особенности и объединяются те черты, которые характерны для целого класса, для целой группы сходных предметов.

Отличие представлений от понятий

Как общие, так и единичные представления подобно восприятиям носят наглядный характер: это представления определённых конкретных особенности предметов, людей, явлений, процессов и т. д.

Но в отражении объективной действительности наше сознание не ограничивается общими представлениями. Познавая с помощью мышления сущность окружающих нас явлений и процессов, мы образуем понятия. При образовании понятия речь идёт об отражении уже не конкретных, имеющих наглядный характер особенностей, хотя бы и самых общих, а о сущности, об основных закономерностях объективных явлений.

Например, образуя понятие «героизм», мы познаём именно самую сущность героизма, которая в своих конкретных формах выражается в деятельности отдельных героев. Наше понятие героизма отражает одну из существенных черт личности советского человека.

Понятия образуются в результате абстрагирующей деятельности мышления. Образуя понятия, мы идём дальше от общих представлений, отвлекаемся от конкретных особенностей, присущих тем или другим предметам, и мыслим только самые общие связи и закономерности.

Вот почему можно сказать, что наши представления по полноте и характеру отражения объективной действительности занимают как бы промежуточное место между ощущениями и восприятиями, с одной стороны, и понятиями — с другой. Ощущения и восприятия — это основной источник вашего познания об окружающем мире. Без ощущений и восприятий мы ничего не знали бы о нём.

Ощущения и восприятия не исчезают бесследно после прекращения непосредственных воздействий внешней среды, а остаются в нашем сознании в виде представлений. Последние при некоторых условиях претерпевают изменения, начинают терять свой единичный или индивидуальный характер, превращаясь в общие представления.

Отражая в общих представлениях, по мере углубления познания объективного мира, всё более общие его черты, человек благодаря абстрагирующей деятельности мышления приходит к построению понятий, в которых отражаются уже не наглядные, хотя бы и обобщённые черты познаваемых явлений, а их сущность и самые общие закономерности и связи. Однако в познании нами объективного мира понятия не могут быть оторваны от представлений, составляя с ними общую в своём единстве картину мира.

Зависимость ясности представлений от практической деятельности

Как было сказано выше, представления отличаются от восприятий меньшей живостью и отчётливостью. Однако некоторые люди характеризуются наличием очень ярких представлений. Отличающийся живостью представлений художник, восприняв тот или другой предмет, может по памяти, на основании только своего представления о виденных вещах, нарисовать их очень точно, воспроизводя мельчайшие детали.

У большинства музыкантов слуховые представления обладают большей живостью и яркостью, по сравнению с слуховыми представлениями у людей, не имеющих отношения к данному виду практической деятельности. Это позволяет первым лучше пользоваться этими представлениями в своей практической работе.

Слабость и неясность представлений у многих людей вовсе не означает, что эти представления у них таковы от природы. Их представления не отличаются яркостью вследствие того, что в своей практической деятельности эти люди не нуждались в пользовании яркими представлениями и не имели случая поэтому их развить.

Например, если мы не в состоянии сейчас представить ярко и живо тот или другой музыкальный аккорд, мелодию, тембр, музыкальный тон, то это вовсе не значит, что мы никогда не сможем этого добиться: отчётливость и яркость слуховых представлений, связанных с музыкой, может быть в значительной степени развита путём упражнений.

Известно, что когда дети приступают к изучению музыки, музыкальные представления у них бывают слабые и неясные. Но в процессе обучения музыке эти слуховые представления становятся у них более дифференцированными, ясными и отчётливыми. У человека, который впервые приступил к рисованию, зрительные представления неясны, неотчётливы, но если он начнёт постоянно заниматься, рисованием, то он вскоре увеличит живость этих своих представлений.

В спортивной деятельности, как и во всякой другой, представления играют большую роль. Стремясь выполнить как можно лучше то или другое физическое упражнение, мы всегда воспроизводим в своей памяти соответствующие представления. Например, нельзя думать, что при выполнении какого-нибудь сложного прыжка успех зависит только от таких чисто физических законов, как сила толчка, угол взлёта, траектория полёта и т. д.

Успех в усвоении этого упражнения зависит также и от того, насколько ясно спортсмен представляет себе те движения, с помощью которых он осуществляет свой прыжок.

Когда физкультурник впервые прыгает данным сложным стилем, представление об особенностях этого стиля у него не вполне ясное, неотчётливое: он больше обращает внимание на то, чтобы просто оттолкнуться, — и прыжок получается неудачным. Спортсмен же, хорошо усвоивший данный стиль, всегда имеет более или менее ясное представление об особенностях техники этого прыжка, о том пространстве, которое необходимо преодолеть, о той цели, которую надо достигнуть, а не только представление об отталкивании.

Этого нельзя, однако, сказать о представлениях самого механизма своих движений при выполнении того или другого физического упражнения. В большинстве случаев представления о самих движениях, выполняемых вами, бывают неясны и неотчётливы. Спросите пловца о том, как он представляет себе механизм своих движений во время плавания, и он об этом не расскажет сколько-нибудь отчётливо и ясно, если только он предварительно и специально не позаботился о приобретении соответствующих знаний.

Если спросим гимнаста, выполняющего какое-нибудь сложное упражнение на снарядах, о том, какие мышечно-двигательные представления имеет он о совершаемых им движениях, мы убедимся в том, что эти представления у него недостаточно ясны и отчётливы.

Дело в том, что опытный пловец или опытный гимнаст выполняют хорошо известные и многократно повторявшиеся ими упражнения в значительной степени автоматически. Представления же о напряжении мышц, о движениях с их координацией у них могут быть слабыми и неясными, недифференцированными.

Но в процессе обучения и тренировки, в процессе усвоения и совершенствования соответствующих движений спортсмен добивается более ярких двигательных представлений, без которых ему невозможно отчётливо представить себе изучаемые движения. Смутные и неясные представления о совершаемых движениях наблюдаются у тех лиц, которые не обращают достаточного внимания на важность представлений и не занимаются их тренировкой.

Физиологические основы представлений

Физиологической основой представлений являются «следы», остающиеся в коре больших полушарий головного мозга от тех возбуждений, которые имели место при ощущениях и восприятиях.

Когда мы ощущаем или воспринимаем какой-нибудь предмет, то соответствующие корковые центры нашего головного мозга находятся в состоянии нервного возбуждения, которое в течение всего процесса восприятия остается на определённой степени интенсивности.

Интенсивность этого возбуждения не снижается, пока мы воспринимаем тот или иной предмет, потому что внешние раздражения продолжают действовать на рецепторы, которые всё время посылают соответствующие возбуждения в центральные отделы головного мозга.

Когда же мы перестаём воспринимать какой-либо предмет, вызванное им возбуждение в определённых центрах коры не исчезает, но остаётся в них в виде какого-то следа. Такое следовое возбуждение уже не подкрепляется внешним раздражением, благодаря чему его интенсивность не может продолжительное время оставаться одной и той же. Возбуждение, образующееся в нервных центрах после восприятия, колеблется всё время в своей интенсивности и продолжительности. Вот почему и наши представления так неустойчивы и не имеют такой яркой и определённой формы, как восприятие.

С другой стороны, эти следовые возбуждения, подчиняясь законам индукции и иррадиации нервных процессов в коре головного мозга, могут распространяться на лежащие рядом центры, в связи с чем наши представления очень легко изменяются.

Таким образом, неясность и неустойчивость представлений легко может быть объяснена характерными особенностями тех возбуждений, которые остаются в нервных центрах после восприятий, поскольку эти следовые возбуждения не подкрепляются постоянным действием внешнего раздражения.

Законами высшей нервной деятельности объясняются также смена и особенности представлений, которые возникают в сновидениях. Сон представляет собой не что иное, как общее разлитое внутреннее торможение нервных клеток коры больших полушарий головного мозга.

Глубокий сон, без сновидений, представляет собой полное торможение коры. Когда же отдельные участки коры остаются незаторможенными, сохранившиеся в них в той или другой степени возбуждения и являются причиной возникновения сновидений. При этом возникающие в сновидениях образы будут носить тот или другой характер в зависимости от степени перехода нервных центров от бодрственного состояния к заторможённому.

В различных участках коры торможение развивается постепенно и не всегда с одинаковой глубиной. Прежде всего при сне затормаживается деятельность самых высших отделов головного мозга, связанных с деятельностью второй сигнальной системы.

В результате мы имеем сновидения, обусловленные деятельностью преимущественно первой сигнальной системы, протекающие без руководящего и направляющего влияния со стороны второй сигнальной системы. Отсюда нередко сновидения принимают фантастический характер.

Развитие представлений

Человек может в процессе тренировки воспитывать в себе способность живо и ясно представлять ранее воспринятые предметы. В учебной и практической деятельности мы всё время имеем дело с представлениями, но обычно как-то скользим по их поверхности, не останавливаем на них нашего внимания, не подчёркиваем их.

Когда мы читаем какое-нибудь художественное произведение, последнее вызывает у нас массу живых, конкретных образов. Однако мы сплошь и рядом не замечаем их, не выделяем.

В любой практической деятельности, например при чтении какого-нибудь художественного произведения, мы можем добиться очень ярких представлений. Какое-нибудь стихотворение, которое нам хорошо известно, которое мы читаем почти машинально, не сопровождается у нас никакими образами или же сопровождается весьма неясными представлениями. Но когда мы читаем эта стихотворение так, что обращаем внимание на соответствующие образы, они становятся у нас яркими и конкретными.

Возьмём, например, следующее четырёхстишие А. С. Пушкина:

Мчатся тучи, вьются тучи;

Невидимкою луна

Освещает снег летучий;

Мутно небо, ночь мутна.

Если мы при этом попробуем ясно и отчётливо представить себе соответствующие образы — летучий снег, невидимку-луну и т. д., мы можем добиться очень определённой яркости и живости этих представлений.

В обычной нашей практической деятельности мы часто не фиксируем нашего внимания на представлениях. Так обыкновенно бывает при заучивании стихотворения наизусть в процессе обычной учебной работы. В результате получается известная неудача при ответе заученного: если ученик, у которого ярких представлений нет, попробует прочесть заученное стихотворение, то произойдёт лишь простое звуковое воспроизведение заученного, а отнюдь не чтение художественного произведения. Актёр же, который читает стихотворение так, что оно производит на вас впечатление, обязательно имеет в это время яркие представления.

И при изучении иностранного языка требуется наличие ярких представлений, в первую очередь слуховых. Часто бывает, что мы изучаем иностранный язык, пользуясь только зрительными представлениями. Свой же родной язык мы имеем больше в слуховых представлениях.

Изучая иностранный язык, мы чаще смотрим в книгу и пишем, чем говорим. Изучая иностранный язык, мы устанавливаем определённые связи между родным языком и иностранным, но родной язык мы имеем преимущественно в слуховых образах, тогда как иностранный — чаще всего в зрительных; этим несоответствием в ряде случаев и объясняется трудность изучения иностранного языка.

С помощью внимания мы можем добиться также и большей или меньшей устойчивости наших представлений. Обычно представления неустойчивы, но когда в связи с практической работой нужно иметь устойчивые представления, мы можем выработать у себя способность длительно удерживать эти представления.

К. С. Станиславский обратил внимание на то, что удача или неудача работы актёра зависит от его способности владеть своими представлениями. Каждый актёр — это определённый живой человек, а на сцене он изображает персонаж из той или другой пьесы.

Чтобы успешно изобразить эту роль, он должен войти в систему представлений, которые связаны с характером изображаемого лица, и он должен в течение всей своей игры, в течение всего того времени, когда находится на сцене, держать себя в круге именно этих, а не каких-либо других представлений. Если артист играет Отелло, всё его поведение на сцене — и мимика лица, и те движения, которые он делает, когда берётся за оружие, за головной убор и т. д., — должны исходить не от него самого, а от Отелло. А для этого он должен уметь удерживать в течение длительного промежутка времени, пока он находится на сцене, те представления, которые характерны для Отелло.

Опытный актёр в течение всего акта удерживает требуемые представления при помощи волевого сосредоточения внимания, к которому он приучил себя. В основе же этого сосредоточенного и преднамеренного внимания лежат регулирующие механизмы второй сигнальной системы, вызывающие продолжительные следовые возбуждения.

Виды представлений

Самой распространённой является классификация представлений по видам рецепторов, с которыми они связаны. Исходя из этого, все представления делят обычно на зрительные, слуховые, осязательные, обонятельные, двигательные и т. д.

Такое деление представлений не совсем верно. Как правило, у нас нет отдельно зрительных, как нет и отдельно слуховых или отдельно двигательных представлений. Мы всегда имеем представления, в которых слиты следы разных ощущений: и зрительных, и слуховых, и двигательных.

Наши представления суть образы когда-то воспринимавшихся нами предметов, причем эти восприятия осуществлялись в прошлом с помощью не одного какого-то анализатора, а ряда анализаторов, воспринимали этот предмет одновременно с помощью и зрения, и слуха, и осязания. Поэтому и представления об этом предмете у нас носят слитный характер.

Только в очень редких случаях мы можем иметь изолированное, например зрительное, представление. Так, полоску спектра, которая получается от разложения на составные части луча солнечного света, мы можем себе представить только зрительно. Но оказывается, что и это представление в некоторой степени сливается с речевыми представлениями.

В тот момент, когда я вижу и зрительно себе представляю полоску спектра, я представляю себе и слово «спектр» просто потому, что в тот момент, когда я впервые воспринимал спектр, я слышал название этого объекта, а теперь, когда я воспроизвожу этот объект в своём представлении, я невольно присоединяю к зрительному образу определённой цветной полоски и слуховой образ — название «спектр».

Другими словами, деление на зрительные, двигательные, слуховые и т. п. представления может быть принято с очень большой оговоркой. Производя это деление, мы руководствуемся только наиболее ярким признаком, а не тем, что в данном случае имеются будто бы изолированные только зрительные или только слуховые представления.

Любые наши представления всегда сложны, но в некоторых из них отдельные моменты — зрительные, слуховые или двигательные — особенно выделяются, особенно подчёркиваются, и это позволяет нам отнести представления к тому или другому определённому классу.

Мышечно-двигательные представления

Для физической культуры и спорта имеют очень большое значение мышечно-двигательные представления. Если мы будем анализировать эти представления, то прежде всего столкнёмся с уже отмеченным фактом, что изолированных двигательно-мышечных представлений, только представлений движения, у нас нет, что все наши двигательные представления обязательно соединяют в себе не только двигательные, а и зрительные и другие представления.

Так, когда мы попытаемся представить себе те движения, которые совершаем во время прыжка в длину, мы чаще всего будем представлять себе этот прыжок зрительно, нам трудно выделить при этом двигательные представления, так как их затемняют, отодвигают зрительные образы. Но мы могли бы достигнуть лучших успехов в прыжках, если бы представляли себе это движение не только зрительно, но и с его мышечно-двигательной стороны.

Зрительные элементы при представлении движений выступают на первый план потому, что зрительное наблюдение движения других людей занимает в нашем опыте большое место. Преподаватель показывает движения в процессе обучения, наиболее трудные из них демонстрирует в фотографиях или фильмах. При помощи этих фотографий он хочет дать понять каждому тренирующемуся, что тот должен точно делать.

Но фотография вызывает у ученика лишь зрительный образ, за которым правильный двигательный образ движения может и не последовать. В результате такого обучения спортсмен, который сделал удачный прыжок, с трудом описывает свои движения в двигательных образах, он представляет себе их в зрительной форме, которая во многом может и не совпасть с тем, что было в действительности.

Этим объясняется то, что зрительные образы движения бывают обыкновенно выражены значительно ярче, чем двигательные. Но значит ли это, что двигательные представления вообще не могут быть выражены более ярко? Опыт показывает, что если в процессе овладения тем или иным двигательным навыком обращать внимание на мышечно-двигательные представления, то последние могут стать очень живыми и отчётливыми.

Мышечно-двигательные представления играют большую роль в движениях, вызывая зачаточные импульсы соответствующих, связанных с этими представлениями движений. Когда мы начинаем представлять себе движение не зрительно, а моторно, в соответствующих двигательных центрах коры больших полушарий головного мозга возникают нервные возбуждения, которые и влекут за собой слабые, едва ощутимые движения, характерные для данных упражнений.

Это легко можно показать на следующем опыте. Спортсмен стоит на доске, помещающейся на полушаре и вследствие этого очень неустойчивой. Всё же он принял устойчивое положение, и доска оказывается горизонтальной. Если же представит себе, что падает в правую сторону, то, как только у него возникнет это представление, доска качнётся в правую сторону. Представление о движении вызовет сейчас же зачаточное движение, хотя бы и самое слабое.

Эти представления о движении, вызывающие побуждение к их совершению и далее выражающиеся в зачаточных движениях, лежат в основе так называемых идеомоторных актов. У некоторых альпинистов при восхождении на большие высоты и нахождении на краю пропастей возникает неприятное впечатление, что их тянет в пропасть, и это впечатление настолько сильно, что им приходится делать над собой усилие, чтобы отодвинуться от опасного края. Объясняется это тем, что представление о падении вниз вызывает сейчас же соответствующие зачаточные движения падения в сторону пропасти.

Иногда представления могут быть иллюзорными и соответственно вызывать у нас те или другие неправильные движения. Очень часто двигательные иллюзии наблюдаются при проведении опытов с раздражением вестибулярного аппарата, который, как известно, служит органом чувства равновесия. Если усадить человека в специальное вращающееся кресло, наклонить ему голову и в этом положении вращать несколько раз, то по остановке вращения у этого человека возникнет иллюзорное представление падения в сторону, обратную закончившемуся вращению, между тем сам он не падает, а сидит в кресле. Это иллюзорное представление настолько сильно, что человек схватывается за ручки кресла и делает обратное движение, чтобы не упасть.

В лабораторных условиях это иллюзорное представление неопасно, но если спортсмен делает какое-нибудь сальто, предположим, при прыжке в воду с вышки в 10 м, и пока ещё не имеет достаточного опыта в этом прыжке, не тренирован, у него может получиться резкое раздражение вестибулярного аппарата, которое вызовет представления, влекущие за собой неправильные движения; в результате спортсмен, руководствуясь возникшими, неправильными иллюзорными представлениями, нырнёт в воду не под тем углом, под которым нужно.

Подобно этому и у начинающего лётчика, когда он попадает в «штопор», могут возникнуть ложные иллюзорные двигательные представления, в связи с которыми он может начать управлять самолётом неправильно.

Всё это вызывает необходимость для спортсмена при выполнении физических упражнений уточнять мышечно-двигательные восприятия, тщательно знакомиться с ними, вычленять в них отдельные элементы с тем, чтобы образовать правильное мышечно-двигательное представление об изучаемом движении. Для этого надо во время самого выполнения упражнения обращать внимание на совершаемые движения, уточняя двигательные образы, которые у него при этом возникают.

Например, спортсмен бросает диск. Для него очень важно научиться правильно координировать движения при метании диска. Для этого он сперва делает эти движения замедленно, стараясь детально воспринять все те мышечные напряжения, которые у него имеются в момент метания, с тем, чтобы точнее их себе представить.

Обыкновенно это трудно даётся, и поэтому спортсмен пользуется при этом не мышечно-двигательными, а зрительными представлениями. Он представляет заученное движение так, как оно выполняется преподавателем или тренером, и пытается на основании этого зрительного представления добиться такого положения или движения и для своего тела. Это показывает, что зрительные представления движения играют решающую роль в начальном периоде его усвоения.

Для уточнения в процессе обучения мышечно-двигательных представлений, необходимо неоднократно производить замедленные движения, при которых можно остановить своё внимание на каждой детали движения. Полезно также пользоваться при этом снарядами разного веса. Если спортсмен работает всё время с одним и тем же снарядом, он с трудом расчленяет мышечные ощущения в своих движениях. Если же он пробует выполнить то же самое движение с несколько облегчённым или утяжелённым снарядом, он сейчас же чувствует изменение мышечных напряжений, что позволяет ему обратить больше внимания на мышечно-двигательные компоненты физического упражнения и даёт возможность лучше в них ориентироваться.

Это не значит, что нужно всегда тренироваться со снарядами неполного веса. Снарядами с изменённым весом надо пользоваться в процессе ознакомления с движением для того, чтобы уточнить необходимые представления, после чего переходить на работу со снарядами нормального веса.

Постоянно привлекая в процессе упражнения своё внимание к выполняемым нами движениям, можно добиться уточнения мышечно-двигательных представлений и выработать способность ясно представлять работу отдельных групп мышц. Так, например, спортсмен в процессе тренировки может развить у себя способность напрягать мышцы брюшного пресса, работа которых при физических упражнениях обыкновенно раздельно не воспринимается. Он сможет добиться этого только путём вычленения двигательных представлений, связанных с работой той или другой группы мышц.

Если мы будем обращать на наши движения соответствующее внимание, мы сможем ярко, отчётливо, дифференцированно представлять себе те или другие мышечные напряжения, а это имеет первостепенное значение при обучении в отдельных видах спорта. Очень часто жалуются на трудность усвоения того или другого стиля плавания. Объясняется это отчасти тем, что при обучении плаванию не всегда вычленяют те представления, которые связаны с определённым стилем. Между тем можно добиться большого успеха в овладении изученным стилем, если при этом выработать соответствующие представления.

Для этого вначале важно получить общее представление о положении тела во время плавания, не расчленённое на соответствующие детали, т. е. иметь как бы схему изучаемого плавательного движения, причём не только зрительную, но и двигательную. Конечно, это будет пока ещё не точное представление, поскольку в нём отсутствуют мышечные представления о детальных элементах изучаемого стиля плавания, так как занимающийся пока ещё не воспринимает дифференцированно соответствующие мышечные напряжения.

Всё же это общее представление своего действия является исходным моментом для последующего его расчленения. Пользуясь этим общим представлением, мы уже различаем определённые части, например движения рук и движения ног. Мы начинаем вычленять движения рук, думая не о ногах, а только о руках, и, наоборот, движения ног, думая не о руках, а только о ногах, забывая в этот момент о том, что мы работаем одновременно и теми и другими.

Когда мы освоились с такого рода вычленением, мы вычленяем дальше работу правой, потом левой руки. Мы выполняем движения и той, и другой рукой, но обращаем внимание только на левую руку. Эта работа по вычленению детальных представлений может пойти дальше: мы можем представить себе не только работу правой или левой руки, но и работу кисти и даже работу отдельных пальцев.

Таким путём мы можем проанализировать работу всех мышечных групп, которые принимают участие в этом упражнении, начав с самого общего, хотя бы и очень смутного, но целостного представления о движении, и постепенно суживая его до отдельных детальных представлений, на которых останавливается наше внимание. После этого необходимо, руководствуясь этими отработанными детальными представлениями, вновь воссоздать целостный образ всего упражнения, но уже в его правильной структуре.

Дело в том, что плавание — упражнение, при изучении которого очень большую роль играет последовательность отдельных движений. Вычленяя эти отдельные моменты — последовательность движений рук, ног, дыхания и т. д., а потом объединяя всё это вместе, мы можем получить более или менее ясное представление об изучаемом упражнении как в его отдельных деталях, так и в целом.

Вместо простого, механического повторения движения при изучении физических упражнений, мы обращаем внимание на соответствующие мышечно-двигательные элементы упражнения, в результате чего можем точно и ясно представить себе эти движения в мышечно-двигательных образах.

Когда тот или другой спортсмен не может рассказать о своих движениях, это свидетельствует о том, что у него нет ясного представления об этих движениях: этот спортсмен не занимался специально вычленением движений, выработкой соответствующих мышечно-двигательных представлений. Путём механической тренировки он может овладеть определённым навыком в данном упражнении.

Но чтобы добиться ещё больших результатов, он должен разобраться в структуре тех движений, которые выполняет для того, чтобы сконструировать новые движения, а это возможно только путём образования соответствующих двигательных представлений. В момент выполнения физического упражнения, например во время выступления на состязании, у него может не быть представлений о самих двигательных элементах, поскольку в это время его сознание полностью бывает направлено на цель, к которой он стремится. Самые движения в этот момент автоматизированы.

Но в процессе изучения и тренировки, когда спортсмен знакомится с самим движением, овладевает структурой этого движения, ему нужно заботиться также о выработке у себя ясных и отчётливых мышечно-двигательных представлений. Этого можно добиться, если постоянно направлять внимание на выполняемые движения.

Общее понятие о воображении

Под воображением мы понимаем такую деятельность нашего сознания, в процессе которой мы изменяем наши представления, комбинируем их определённым образом и создаём в результате новые представления, которых раньше не имели.

В процессе воображения новые представления строятся из уже известного материала. При всяком воображении мы исходим из сохранившихся в нашей памяти представлений, комбинируя их самым различным образом. Но даже в этой комбинации человек не может вообразить абсолютно новое, что не было бы им в той или другой степени ранее воспринято от окружающего мира.

Например, в результата воображения древние египтяне создали представление о сфинксе, соединив тело льва с человеческой головой. Но всё же отдельные элементы этого продукта воображения (тело льва, человеческая голова) восприняты человеком из окружающей действительности.

Воображение играет очень важную роль в нашей жизни. Ни один сложный психический процесс не может совершаться без участия воображения.

Например, волевой акт требует обязательно развитого воображения — представления цели и средств действия. Не меньшее значение имеет воображение и для процесса мышления. Мышление не есть непосредственное и прямое отражение связей, наблюдаемых в объективном мире.

Прежде чем отобразить эту связь, мышление проходит длинный путь, в котором имеет большое значение деятельность воображения. Сперва эта связь выступает как предполагаемая, воображаемая и только затем, после теоретической и практической проверки, она оформляется как результат логического анализа.

Виды воображения

Самым простым видом воображения является непроизвольное, или пассивное, воображение. Его отличительной особенностью является комбинирование представлений и их элементов и образование из них новых представлений без определённого намерения со стороны человека.

Наиболее ярко пассивное воображение выступает в сновидениях или в полусонном, дремотном состоянии, когда наши представления текут, соединяются и изменяются сами по себе, принимая иногда самые фантастические формы.

Пассивное, непреднамеренное воображение имеет место я в состоянии бодрствования. Не следует думать, что те или иные новые образы всегда возникают в результате сознательной целеустремлённой деятельности человека. Как мы видели выше, отличительной особенностью представлений является их изменчивость вследствие неустойчивости следовых возбуждений в клетках мозга и того, что они легко вступают в связь с остаточными возбудительными процессами в соседних центрах.

Траектория возбуждения не является, как говорит И. П. Павлов, твёрдо зафиксированной ни в своей величине, ни в своей форме. Отсюда та лёгкость воображения, которую мы часто замечаем у детей, которые отличаются чрезмерным фантазированием и отсутствием критического отношения к создаваемым образам. Лишь жизненная проверка практикой постепенно упорядочивает эту широкую и непреднамеренную деятельность воображения у детей и подчиняет её руководству сознания, в результате чего воображение приобретает преднамеренный активный характер.

Отличительной особенностью произвольного, или активного, воображения является преднамеренное построение образов в связи с поставленной задачей в том или другом виде деятельности. Такое активное воображение развивается уже в детских играх, в которых дети берут на себя те или другие роли (лётчика, машиниста поезда, доктора, учителя и т. д.). Необходимость отобразить наиболее правильно в игре выбранную роль и приводит к активной работе воображения.

Дальнейшее развитие активного воображения происходит в процессе труда, особенно когда он требует от ребёнка творческих усилий, самостоятельных инициативных действий. Всякий (даже самый элементарный) труд требует деятельности воображения, которая здесь выражается в отчётливых представлениях цели и средств труда, того предмета, который должен быть сделан, и тех операций, которые при этом должны быть выполнены. Здесь воображение целиком подчиняется трудовой задаче, всецело контролируется и направляется сознанием.

То же самое, хотя и в несколько иной форме, имеет место в творческой деятельности. Здесь также человек ставит перед собой задачу, которая является исходным моментом для деятельности его воображения, но, поскольку продуктом этой деятельности являются предметы того или другого искусства, или художественные произведения, воображение подчиняется требованиям, вытекающим из характера и особенностей данного вида искусства.

Различают также воображение воссоздающее и творческое. Воссоздающее воображение имеет место в тех случаях, когда человек по одному описанию может представить себе предмет, который никогда им раньше не воспринимался. Например, данный человек никогда не видел моря, но, прочтя описание его в книге, он может себе представить море в более или менее ярких и полных образах.

Или физкультурнику ещё не было показано новое гимнастическое упражнение, он ещё никогда не видел данной гимнастической комбинации вольных упражнений, однако более или менее полное описание этой комбинации позволит ему представить себе это упражнение с достаточной полнотой и правильностью. Воссоздающее воображение играет очень большую роль в жизни человека. Благодаря воссоздающему воображению мы можем представить себе давно прошедшие исторические события. Громадный источник для воспроизводящего воображения представляют произведения художественной литературы, знакомящие нас со многими важными явлениями жизни, с которыми мы не имели возможности познакомиться непосредственно.

Отличительной особенностью творческого воображения является создание новых образов, включаемых в творческую деятельность человека, будет ли это искусство, наука или техническая деятельность. Писатель, живописец, композитор, стремясь отобразить жизнь в образах своего искусства, прибегают к творческому воображению. Они не просто фотографически копируют жизнь, но создают художественные образы, в которых эта жизнь правдиво отражается в своих наиболее ярких чертах, в обобщённых образах действительности. Вместе с тем в этих образах отражается и личность писателя, художника, его понимание окружающей жизни, особенности присущего ему художественного стиля.

Научную деятельность нельзя представить себе как механическое познание тех или других явлений окружающего мира. Научное исследование всегда связано с построением гипотез, которое немыслимо без деятельности воображения. Правда, эти гипотезы становятся достоянием науки лишь после проверки практикой, но они должны быть, иначе наука не будет двигаться вперёд. Например, физики сначала построили ряд гипотез о строении атома, прежде чем смогли в действительности открыть важнейшие законы этого строения.

Творческое воображение имеет большое значение и в деятельности техника-конструктора. Создание машины является всегда творческим процессом, в котором обязательно участвует воображение. Иногда понимают творческую работу воображения как простое комбинирование уже готовых элементов, механически соединяемых в самых различных сочетаниях: воображение берёт один признак от одного предмета или явления, другой — от другого, третий — от третьего и механически их соединяет.

Как видно из вышеизложенного, нельзя представить себе деятельность воображения как протекающую так хаотически. В действительности всякая работа воображения подчиняется определённым законам; соединение разнообразных элементов в процессе воображения всегда носит структурный характер. Структурные же формы, в которых происходит работа воображения, не выдуманы, а почерпнуты из восприятия и изучения действительности.

Например, при создании танка конструкторы в своём воображении использовали принцип гусеничного движения (наряду с многими другими), представление о котором было почерпнуто ими из наблюдения движений в действительном мире.

Развитие воображения

Так как воображение играет большую роль во всех видах деятельности человека и органически связано со всеми другими психическими процессами, в том числе и с процессами воли и мышления, большое значение приобретает вопрос о его развитии.

Развитие воображения представляет одну из важнейших задач обучения и воспитания в школе. При разрешении этой задачи в постановке различных форм учебно-воспитательной работы необходимо иметь в виду следующее:

а) Чтобы развить воображение учащихся, необходимо всеми мерами увеличить запас их представлений, так как деятельность воображения может успешно протекать только на основе многочисленных и разнообразных представлений. В любой области практической деятельности малый запас представлений приводит к бедности воображения. Наоборот, богатство представлений открывает широкие возможности для плодотворной деятельности воображения.

Это имеет значение также и для физической культуры. Быть творческим работником в этой специальной области воспитания можно только тогда, когда обогатишь свой ум большим количеством самых разнообразных представлений, имеющих отношение к физическим упражнениям и спорту.

Это имеет важное значение для преподавателей физического воспитания, которые, как и педагоги других специальностей, должны в своей педагогической работе проявлять творческие искания, отходя от механического подражания установившимся шаблонам.

б) Воображение может успешно развиваться лишь в процессе активной творческой работы. Нельзя думать, что люди рождаются с готовым творческим воображением. Они развивают его у себя в процессе практической деятельности. Поэтому не следует упускать ни одного случая, в котором можно было бы с пользой применить творческое воображение.

С каждым разом в результате такой активной работы способность воображения будет всё более и более совершенствоваться. Пример людей, занятых творческими профессиями (художники, писатели, конструкторы и др.), показывает, как крепнет и развивается способность воображения в процессе активного его применения в той или другой практической деятельности.

Глава IX. Мышление и речь

Общее понятие о мышлении

Мышление есть процесс отражения связей и отношений между предметами и явлениями действительности. Как и всякий психический процесс, мышление является отражением окружающей действительности. Однако в процессе мышления объективный мир отражается в сознании человека иначе, чем в процессе восприятия и представления.

В восприятиях и сохранившихся в памяти представлениях мы отражаем внешний мир так, как он воздействует на наши органы чувств — в красках, формах, движении предметов и т. д. Когда же мы мыслим о каких-либо предметах или явлениях, мы отражаем в нашем сознании не эти внешние конкретные особенности, а самую сущность предметов и их существенные взаимные связи и отношения.

Сущность любого объективного явления может быть познана лишь тогда, когда мы будем рассматривать этот предмет в органической связи с другими предметами. Диалектический материализм рассматривает природу и общественную жизнь не как случайную сумму отдельных, независимых друг от друга явлений, а как связное, единое целое, где предметы, явления органически связаны друг с другом, зависят друг от друга и обусловливают друг друга. В этой взаимной связи и обусловленности данного явления другими явлениями и проявляется его сущность, законы его существования.

Когда мы смотрим на какое-нибудь дерево, например на данный дуб или на данную берёзу, мы, конечно, отражаем в своём сознании ствол, ветви, листья и другие части и особенности дерева. Это будет образ предмета, полученный в процессе восприятия именно данного отдельного конкретного предмета. Мы можем воспринимать это дерево изолированно от всех других явлений, любоваться его формой, свежестью его зелёной листвы, причудливыми изгибами его ствола, не воспринимая одновременно других предметов.

Иначе протекает процесс мышления. Когда мы стремимся понять основные законы существования предмета, в данном случае дерева, проникнуть в сущность этого предмета, мы обязательно должны отразить в своём уме также и отношения этого предмета с другими предметами и явлениями. Мы не можем понять сущность дерева, если не выясним, какое значение имеет для дерева химический состав почвы, влага, воздух, солнечный свет и т. д. Это позволит понять функцию корней и листьев дерева, ту роль, которую они играют в круговороте веществ в растительном организме.

В процессе мышления сам предмет отражается в нашем сознании иначе, чем в восприятии: мы не только выделяем в нём отдельные его части (что возможно и в восприятии), но стараемся понять, в каких соотношениях эти части находятся друг с другом, какова их взаимная связь и обусловленность, какое назначение имеют корни, какую функцию в жизни дерева выполняют листья и т. д. В нашем сознании конкретный образ данного единичного предмета отходит на задний план, и мы мыслим теперь уже дерево вообще, которое может быть и дубом, и берёзой, и деревом любой другой породы.

Таким образом, наша мысль о дереве приводит одновременно к двум последствиям: 1) мы начинаем отражать в своём уме это явление в его сущности, в его взаимосвязи и взаимообусловленности с другими явлениями и 2) мы начинаем мыслить это явление вообще, а не в какой-либо данной конкретной форме.

Мышление позволяет нам проникнуть в сущность явлений только одним путём — через отражение тех связей и отношений, которые имеются у данного явления с другими явлениями. Это отражение связей и отношений не может осуществляться, если мы не отрешимся от конкретных особенностей предмета и не станем мыслить его в самом общем виде.

Мышление всегда имеет опосредствованный характер. Устанавливая связи и отношения между вещами, мы опираемся не только на непосредственные ощущения и восприятия, но обязательно и на данные прошлого опыта, сохранившиеся в нашей памяти. Эта обусловленность мышления прошлым опытом особенно ясно обнаруживается тогда, когда мы сталкиваемся со следствиями и по ним заключаем о причинах явления. Например, увидев утром покрытые снегом улицы и крыши домов, мы можем заключить о том, что ночью была метель.

Установить эту связь нам помогают всплывшие в памяти представления о ранее бывших и наблюдавшихся нами событиях. Если бы этих представлений не было, мы не смогли бы установить причину данного явления.

Опосредствованный характер имеет мышление и при прямом наблюдении связи явлений. Когда мы видим, как под воздействием солнечных лучей мокрые от дождя улицы высыхают, мы заключаем о причине этого явления также только потому, что наблюдение его вызвало в нашей памяти обобщённое воспоминание подобных же случаев, наблюдавшихся нами ранее.

В процессе мышления мы пользуемся уже сложившимися на основе предшествующей практики знаниями общих положений, в которых отражены наиболее общие связи и закономерности окружающего нас мира. В данном случае это будет мысль о том, что вода, как правило, испаряется под влиянием тепла. Самое понятие причины и следствия могло у нас возникнуть только опосредствованным путём, путём обобщения сохранившихся в нашей памяти многих фактов, в которых обнаруживались данные связи между явлениями. Чем больше опыт человека, чем больше накоплено у него знаний об окружающей действительности, тем быстрее и правильнее совершается процесс мышления.

Когда мы отражаем связи и отношения между явлениями, мы всегда мыслим их в отвлечённом и обобщённом виде. Устанавливаемые связи имеют общее значение для всех сходных явлений данного класса, а не только для данного конкретно наблюдаемого явления. Эти связи обнаруживаются в данном явлении лишь потому, что они присущи всем вещам данного класса, являются законом их существования.

Чтобы помыслить ту или другую связь между явлениями, мы должны отвлечься от конкретных особенностей этих явлений. Это отвлечение состоит в выделении определённых свойств, общих всем явлениям данного класса, и в мысленном отражении существующей между ними связи. При этом выделяются не все и не всякие особенности предмета или явления, а только те, которые имеют для него существенное значение.

Таким образом, и самый процесс абстрагирования или отвлечения в какой-то степени опирается на знание общих связей и закономерностей явления, без которого нельзя было бы отделить в нём существенное от несущественного, общее от единичного и которое возникает и оформляется в процессе практической деятельности человека.

То, что наше мышление отвлекается от конкретных особенностей предметов и явлений, вовсе не значит, что оно не нуждается в живом созерцании действительности, в ощущениях и восприятиях. Какие бы сложные процессы мышления мы ни имели, они всегда в своём исходном моменте опираются на восприятие действительности. Без этого отражения нашим сознанием связи явлений теряют свой объективный характер. Правильное мышление, приводящее к познанию истины, т. е. позволяющее отразить действительные связи между явлениями, всегда идёт, как говорит В. И. Ленин, «от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике».

Полностью отрешиться от конкретных образов мышление не может. Когда, например, мы думаем о связи между засухой и жизнью растений, мы всегда имеем известные наглядные образы. Но эти образы играют лишь подсобную роль, облегчая в известной степени процесс мышления, они не имеют значения по существу.

Об этом можно судить хотя бы по тому, что у разных людей эти образы могут быть совершенно различными: один человек представит себе засохшую степь с почвой, изрытой трещинами, другой — поле ржи с высохшими колосьями, третий — опалённую листву молодых деревьев. Но все они будут мыслить одну и ту же связь: отсутствие влаги и зной, иссушивший почву, являются причиной гибели растений.

Это отвлечение и обобщение оказывается возможным только потому, что в процессе мышления мы всегда пользуемся словами. Мышление всегда есть отражение связей и отношений между предметами в словесной форме. «Оголённых мыслей, свободных от языкового материала, свободных от языковой «природной материи» — не существует... Только идеалисты могут говорить о мышлении, не связанном с «природной материей» языка, о мышлении без языка», — говорит И. В. Сталин. Необходимо при этом отметить, что слова являются совершенно особыми раздражителями, сигнализирующими о действительности в самой обобщённой форме. «Всякое слово (речь), — говорит В. И. Ленин, — уже обобщает».

Значение слова для процесса мышления исключительно велико. Благодаря тому, что мышление выражается в словах, мы можем отразить в нашей мысли сущность не только непосредственно на нас действующих, но и недоступных прямому восприятию предметов. Мышление позволяет нам проникнуть в далёкое прошлое, нарисовать картину возникновения солнечной системы и планет, проследить историю Земли, развитие жизни и т. д. Оно позволяет нам заглянуть также и в будущее, предвидеть ход исторических событий. Мышлением мы можем отразить законы существования как огромных небесных тел, так и мельчайших атомов. Оно необходимо в любой практической деятельности, поскольку помогает предвидеть её результаты.

Физиологические основы мышления

С физиологической стороны процесс мышления представляет собой сложную аналитико-синтетическую деятельность коры больших полушарий головного мозга. В осуществлении процессов мышления принимает участие вся кора, а не какие-либо специальные отделы её.

Для процесса мышления прежде всего имеют значение те сложные временные связи, которые образуются между мозговыми концами анализаторов. Существовавшее ранее представление о точных границах центральных отделов анализаторов в коре головного мозга опровергается последними достижениями физиологической науки. «Пределы анализаторов гораздо больше, и они не так резко разграничены друг от друга, но заходят друг за друга, сцепляются между собой».

Эта «специальная конструкция» коры облегчает установление связей в деятельности самых различных анализаторов. Кору больших полушарий головного мозга необходимо рассматривать как грандиозную мозаику бесчисленной массы нервных пунктов с определённой у каждого из них физиологической ролью; вместе с тем кора представляет собой сложнейшую динамическую систему, постоянно стремящуюся к объединению, к установлению единой, общей связи, говорит И. П. Павлов.

Поскольку деятельность отдельных участков коры всегда детерминируется внешними раздражениями, постольку образующиеся при одновременном возбуждении этих участков коры нервные связи отражают действительные связи в вещах. Эти закономерно вызываемые внешними раздражителями временные нервные связи, или ассоциации, и составляют физиологическую основу процесса мышления. «Мышление, — говорил И. П. Павлов, — ...ничего другого не представляет, как ассоциации, сперва элементарные, стоящие в связи с внешними предметами, а потом цепи ассоциаций. Значит, каждая маленькая, первая ассоциация — это есть момент рождения мысли».

Образовавшиеся временные связи, или ассоциации, вначале имеют генерализованный характер, отражая реальные связи в их самом общем и недифференцированном виде, а иногда даже и неверно, по случайным, несущественным признакам. Лишь в процессе повторных раздражений происходит дифференцировка этих временных связей, они уточняются, закрепляются и становятся физиологической основой более или менее точных и правильных знаний о внешнем мире.

Возникают эти временные нервные связи прежде всего под воздействием первосигнальных раздражителей, вызывающих у нас соответствующие ощущения, восприятия и представления об окружающей внешней среде. Реальные взаимодействия и взаимосвязи этих раздражителей обусловливают собой особенность соответствующих временных нервных связей первой сигнальной системы.

Однако мышление предполагает в своей основе не только первосигнальные связи; оно обязательно предполагает деятельность второй сигнальной системы в её неразрывной связи с первой сигнальной системой. С помощью слов образуются второсигнальные связи, отражающие отношения, существующие между предметами.

В отличие от ощущений, восприятий и представлений, которые обусловливаются воздействием на нас конкретных предметов окружающего мира, речь, будучи непосредственно связана с мышлением, позволяет нам отразить в словах взаимосвязь и взаимообусловленность явлений; это оказывается возможным потому, что слова, как раздражители, являются не просто заместителями, сигналами предметов, а «сигналами сигналов», т. е. обобщёнными раздражителями, которым соответствуют системы временных связей.

«Эти новые сигналы в конце концов стали обозначать всё, что люди непосредственно воспринимали как из внешнего, так и из своего внутреннего мира, и употреблялись ими не только при взаимном общении, но и наедине с самим собой», — говорит И. П. Павлов. Их особенностью является то, что они «представляют собой отвлечение от действительности и допускают обобщение, что и составляет наше лишнее, специально человеческое, высшее мышление, создающее сперва общечеловеческий эмпиризм, а наконец и науку — орудие высшей ориентировки человека в окружающем мире и в себе самом», — говорит И. П. Павлов.

Мышление может быть правильным лишь тогда, когда вторая сигнальная система находится в неразрывной связи с деятельностью первой сигнальной системы. Слова являются всегда лишь вторыми сигналами, «сигналами сигналов». Если они теряют связь с первосигнальными отражениями действительности, они теряют своё познавательное значение, и мышление приобретает оторванный от действительности характер, приводит к бесполезным, формальным или чисто словесным знаниям, не дающим правильного и ясного понимания действительности.

Вторая сигнальная система сама по себе, без опоры на первую сигнальную систему, не может служить основой правильного мышления. Последнее осуществляется во взаимодействии первой и второй сигнальных систем. Однако в этом взаимодействии главная роль принадлежит второй сигнальной системе.

Ввиду обобщённого характера второсигнальных раздражителей — слов, позволяющих отражать объективные связи в их общей форме, вторая сигнальная система приобретает ведущее значение в сложных нервных процессах, подчиняя себе деятельность первой сигнальной системы. Взаимодействие первой и второй сигнальных систем в процессах мышления и состоит в том, что вторая сигнальная система в этом единстве занимает главенствующее положение и направляет процессы первой сигнальной системы, «держит её под сурдинкой», по выражению И. П. Павлова.

Вторая сигнальная система — специально человеческая. Она возникает у человека в связи с его трудовой деятельностью и вызванной ею необходимостью общения с другими людьми, но возникает она всё же на базе первой сигнальной системы и находится с нею в органической связи.

Уже в процессах восприятия всякий образ предмета, возникающий в результате воздействия на нас непосредственных раздражителей, обязательно связывается со словесным обозначением данного предмета. Это существенным образом отличает первую сигнальную систему человека от первой сигнальной системы животных.

У человека восприятия и представления, связанные со словами, отражают социальное значение соответствующих предметов для человека, в связи с чем и первая сигнальная система является у него социально детерминированной и функционирует всегда в связи со второй сигнальной системой.

Уже в процессах восприятия вторая сигнальная система приобретает ведущее значение. Но основную роль свою она играет в процессах мышления, отодвигая на задний план и подчиняя себе деятельность первой сигнальной системы. Человек все сложные связи и отношения отражает с помощью второй сигнальной системы, лежащей в основе словесного мышления.

Слово преобразует первосигнальные нервные связи в обобщённые образы действительности, что позволяет нам в процессах мышления оторваться от конкретных особенностей воспринимаемых явлений и мыслить существующие связи в их обобщённом виде, в форме понятий, а не в форме восприятий и представлений.

Понятия и суждения как отражение действительности

Основными формами мышления или, иначе говоря, формами обобщённого отражения объективных связей и отношений являются понятия и суждения.

Понятиями называются обобщённые мысли о предметах и явлениях окружающего нас мира, отражающие с различной степенью общности самую сущность этих предметов или явлений. В отличие от представлений, которые являются наглядными образами предметов, понятия являются результатом абстрагирующей и обобщающей деятельности мышления: будучи обобщёнными отражениями действительности, они относятся не к отдельным предметам, а всегда к группе сходных предметов или явлений. Все понятия всегда выражаются словами, например: дом, человек, мяч, футбол, учение, мужество, патриотизм и т. д.

В понятиях, в отличие от представлений, мыслятся только существенные и необходимые свойства отражаемых предметов. В представлениях же мы отражаем и несущественные, случайные признаки предмета. Какие именно признаки предмета входят в представление о нём, зависит как от условий, в которых происходит восприятие данного предмета, так и от индивидуальных особенностей личности воспринимающего человека. В связи с этим представления об одних и тех же предметах у разных людей могут быть различные. Например, представление о дереве у одного человека может возникнуть в виде какого-либо конкретного образа берёзы, у другого — в виде образа сосны.

Иной характер имеют отражения предметов в понятиях. Понятия более или менее одинаковы у всех людей. Когда два человека думают о дереве, футболе или ученье, то они имеют примерно одни и те же понятия. Каждый из них думает именно о дереве, о футболе, об ученье, а не о траве, или теннисе, или игре.

Если бы мы вынуждены были думать с помощью одних только представлений, мы не понимали бы друг друга, так как слова вызывали бы различные конкретные образы одних и тех же вещей у разных людей.

Понятия могут меняться, развиваться и усложняться. У разных людей, а также у детей и у взрослых они могут иметь разную степень обобщения. Но, будучи отражением наиболее общих и существенных свойств предметов, понятия всегда относятся к одним и тем же группам предметов или явлений, что и делает возможным обмен мыслями с помощью слов.

Объясняется это тем, что все люди одинаково (хотя и с различной степенью общности) отражают в своих понятиях существенные свойства окружающих их предметов и явлений. Существенными называются такие признаки, без которых предмет или явление не может существовать. Эти признаки неотделимы от предметов или явлений и составляют их необходимые свойства. Если мы отделим от треугольника его существенный признак — три угла или три стороны, треугольник перестанет быть треугольником.

Существенные свойства предметов или явлений люди познают в процессе своей общественной практики. Без знания этих свойств люди не могли бы овладеть вещами и законами природы, не могли бы использовать их в своей трудовой деятельности. Познавая на практике существенные свойства предметов, они обозначают их словами созданного всем обществом языка. Благодаря этому общие для всех членов данного народа слова с самого начала связываются с понятиями об открытых людьми общих и существенных свойствах предметов.

Понятия образуются в процессе общественно-трудовой практики людей и развиваются в связи с историей народа, благодаря чему все члены данного общественного коллектива согласованно отражают в своих понятиях (выраженных в одинаковых для данного народа словах) общие и существенные признаки воспринимаемых ими предметов и явлений. Историческое развитие понятий касается прежде всего их содержания, т. е. совокупности тех существенных признаков предметов или явлений, которые мыслятся в соответствующем понятии.

В начале исторического развития человеческие понятия отражали существенные признаки предметов и явлений в их самом общем и недифференцированном виде. В дальнейшем же содержание их, проверяемое практикой, всё более усложнялось, дифференцировалось, вследствие чего понятия стали отражать сущность явлений более полно и более точно. Например, понятие о Солнце было у людей с незапамятных времён. Но вначале люди имели неправильное понятие о Солнце как небесном теле, долгое время считая, что Солнце вращается вокруг Земли. То, что Земля вращается вокруг Солнца, было открыто очень поздно в истории развития человеческого общества.

Таким образом, понятия могут быть определены как знания людей о вещах и явлениях окружающего мира, накопленные человечеством в процессе его исторического развития.

Каждое новое поколение людей, сталкиваясь с уже готовой системой понятий, выработанных предыдущими поколениями, в течение жизни усваивает её, прежде чем развивает и продвигает её дальше.

Усвоение понятий достигается в процессе обучения, которое может носить разные формы, но всегда содержит в себе один общий признак — передачу знаний от одних людей к другим. Эта передача осуществляется преимущественно в процессе словесного общения: понятия, закреплённые в словах, становятся достоянием других людей через устную или письменную речь. При этом накопленные обществом понятия каждый отдельный человек усваивает в готовом виде, в уже сложившихся словесных определениях, раскрывающих содержание данного понятия. Вместе с тем понятия, усваиваемые в процессе обучения, представляют собой не простую сумму, а систему знаний.

Принято делить понятия на несколько видов: 1) по характеру отражаемых в них связей и отношений и 2) по признаку общности понятия. По характеру отражаемых связей и отношений различают конкретные и абстрактные понятия.

Конкретными называются понятия, в которых отражаются связи и отношения между конкретными предметами и явлениями объективного мира в их целостной, структурно обособленной форме. Таковыми являются, например, понятия: дерево, озеро, книга, мяч, стадион, спортсмен, трактор и т. д. Каждому из этих понятий соответствуют реальные предметы и явления, которые могут быть выделены из совокупности других таких же предметно целостных и структурно обособленных предметов и явлений окружающего нас мира.

Абстрактными называются такие понятия, в которых отражаются лишь те или иные свойства предметов, мыслимые в их отвлечении (абстрактно) от предметов, которым они принадлежат. Примерами таких понятий будут: белизна, величина, сила, справедливость и др. В этих понятиях отражаются не конкретные явления и предметы, а всегда свойства предметов. Нет в окружающем нас мире предмета «белизна», но существует белый снег, белое молоко, белая ткань и т. п.

Точно так же существуют различные справедливые поступки людей, но не «справедливость» как самостоятельно существующее конкретное явление. Абстрактные понятия отражают самые общие свойства конкретных предметов, в связи с чем они играют очень важную роль в понимании нами сущности мира и природы отдельных явлений. По признаку общности различают общие и единичные понятия.

Общими понятиями называются такие, которые охватывают собой весь класс или всю группу сходных предметов и явлений, например: здание, полюс, столица, учёный, институт физической культуры, мастер спорта, спортивное состязание и т. д. Каждое из этих понятий отражает в себе только самые общие признаки явления и благодаря этому может быть отнесено к любому предмету данной группы. Так, понятие «полюс» в равной степени относится и к магнитному, и к географическому полюсам как Земли, так и любой другой планеты. Понятие «здание» включает в себя и жилые дома, и школы, и театры; понятие «столица» обозначает главный город любого государства; понятие «институт физической культуры» содержит в себе общие признаки, характерные для всех институтов данной категории.

Единичными называются понятия об отдельных предметах или явлениях, например: северный полюс Земли, Ломоносов, Москва, Московский институт физической культуры и др. Хотя эти понятия и относятся к единичным предметам, они всё же существенным образом отличаются от представлений. Последние отражают внешние формы предметов, тогда как единичные понятия — их сущность. Понятие о Московском институте физической культуры не может быть сведено к конкретному представлению о внешней форме его здания, расположении его аудиторий, спортивных площадок и т. д.

Это понятие останется тем же самым даже и в том случае, если бы институт перевели в какое-либо другое помещение, с другими аудиториями и иными спортивными сооружениями. Другими словами, единичные понятия, представляя собой результат обобщения многих относящихся к данному предмету знаний, раскрывают сущность единичных явлений в их взаимосвязях с другими явлениями.

Для правильного понимания процесса мышления необходимо иметь в виду, что понятия никогда не возникают в нашем сознании как изолированные отражения действительности, но всегда входят в состав суждений, т. е. находятся в связи с другими понятиями. Суждение всегда представляет собой мысль о связи явлений, например: «студент сдал зачёт», «бытие определяет сознание» и т. д. Подобно понятиям суждения отражают объективные связи и отношения между предметами, но только более дифференцированно, в развёрнутой форме.

В каждом суждении мы: 1) выделяем и отчётливо мыслим определённые предметы или явления с характерным для них содержанием, 2) отражаем существующие между этими предметами или явлениями связи и отношения. Суждение всегда имеет более или менее отчётливо выраженную словесную форму, но не в виде отдельного слова, а в виде предложения. Каждое суждение, хотя бы и в скрытой форме, всегда содержит в себе три элемента: 1) субъект (или подлежащее), т. е. понятие предмета, о котором что-либо высказывается, 2) предикат (или сказуемое), т. е. понятие о том, что высказывается о данном предмете, 3) утвердительная или отрицательная связка между этими понятиями.

Например, в суждении «физическая культура является важным средством коммунистического воспитания» мы имеем: 1) понятие «физическая культура» (субъект суждения), 2) понятие «важное средство коммунистического воспитания» (предикат суждения) и 3) утвердительную связку — «является».

Как суждение, так и его словесное выражение часто бывают неполными, сокращёнными. Например, когда суждение выражается во внутренней речи, в нём может отсутствовать субъект (подлежащее). Наблюдая состязания в беге, мы можем подумать: «побежали». В данном суждении наличествует лишь предикат (сказуемое). В отдельных случаях и в устной речи из трёх элементов суждения находит словесное выражение какой-нибудь один. Например, судья по фехтованию словом «есть» высказывает очень важное для него и борющихся спортсменов суждение: «данный спортсмен нанёс правильный удар шпагой другому».

В быту мы редко высказываем суждения в развёрнутом виде. Однако в процессе обучения полное выражение суждений и предложений обязательно, благодаря чему уточняются и конкретизируются мыслимые связи и отношения между предметами и достигается полнота и правильность понимания этих связей. Лишь после этого сокращённые формы могут служить целям адекватного отражения данных объективных связей, становясь «сигналами» полных форм и заменяя их.

В суждениях выражаются самые различные и самые сложные объективные связи и отношения. В наших суждениях мы отражаем: отношения вида и рода («футбол — спортивная игра»), количественные отношения («СССР принадлежит 60 мировых рекордов в различных видах спорта»), пространственные и временные взаимоотношения предметов («в треугольнике против большего угла лежит большая сторона», «сутки состоят из 24 часов»), их состояние («ребёнок здоров»), характер деятельности («спортсмен бежит»), причинные взаимоотношения («неправильный режим приводит к перетренировке»), существенные закономерные и постоянные признаки предметов («сумма углов треугольника равняется двум прямым») и т. д.

В связи с тем, что в суждениях мы выражаем знания, относящиеся к предметам и явлениям объективного мира, большое значение приобретает вопрос о степени истинности суждений, т. е. вопрос о том, в какой мере утверждаемые или отрицаемые в наших суждениях связи и отношения между предметами соответствуют действительному положению вещей.

Правильность отражения нами действительности в суждениях всегда проверяется практикой. Только в процессе практической деятельности отбрасываются ложные, исправляются неточные и формулируются правильные суждения о действительных свойствах и отношениях вещей.

Основные виды мыслительных операций

Понятия и суждения являются такими формами отражения действительности в нашем сознании, которые получаются в результате сложной умственной деятельности, состоящей из ряда мыслительных операций.

Чтобы отразить с помощью мышления какие-либо связи и отношения между предметами или явлениями объективного мира, необходимо прежде всего в восприятии или представлении выделить те явления, которые становятся объектом мышления. Вычленение предмета мысли является, таким образом, исходной мыслительной операцией, без которой не может осуществиться процесс мышления.

Например, чтобы понять причину неудачного выполнения спортсменом данного физического упражнения, необходимо сосредоточить свою мысль на этом упражнении и на тех условиях, при которых оно выполнялось. Выделение объекта из сенсорного поля имеет место и в процессах внимания и восприятия. Однако в процессе мышления это выделение всегда связано с осознанием задачи, которая стоит перед нами, оно предполагает всегда предварительную постановку вопроса, который и определяет собой выделение интересующих нас объектов.

Дальнейшей мыслительной операцией является сравнение выделенных объектов. Сравнивая явления друг с другом, мы отмечаем как сходство, так и различие их в определённых отношениях. Например, низкий и высокий старты сходны между собой по своему назначению, являясь начальным моментом упражнения, но различаются по положению тела спортсмена.

Сравнение позволяет нам установить иногда не сходство или различие предметов, но их тождество или противоположность. Сравнивая выделенные в процессе мышления явления, мы точнее познаём их и глубже проникаем в их своеобразие, чем в тех случаях, когда рассматриваем их без соотношения к другим явлениям.

Чтобы осуществилось сравнение, необходимо мысленно различать отдельные свойства предметов и мыслить эти свойства отвлечённо от самих предметов. Такая мыслительная операция называется абстракцией. Абстракция всегда соединяется с обобщением, потому что абстрагированные свойства предметов мы сейчас же начинаем мыслить в их обобщённом виде.

Например, разбираясь в характерных особенностях удара боксёра при нокауте, мы выделяем такое его свойство, как резкость; при этом мы мыслим это свойство в его обобщённой форме, пользуясь понятием резкости, сложившимся у нас на основании знакомства с этим явлением во многих других случаях (не только в боксе, но и в фехтовании; не только при ударе, но и при отбивании мяча и т. д.), т. е. как соединение силы с кратковременным прикосновением к поражаемому объекту.

Абстракция является умственной операцией, которая позволяет мыслить данное явление в его самых общих, а потому и наиболее существенных, характерных чертах. Уже одна эта умственная операция позволяет нам отразить в своём сознании сущность явления: поражающая сила удара при нокауте заключается именно в его резкости.

Однако абстракция всегда предполагает и противоположную ей мыслительную операцию — конкретизацию, т. е. переход от абстракции и обобщения обратно к конкретной действительности. В учебном процессе конкретизация часто выступает как приведение примера для установленного общего положения. В соединении с абстракцией конкретизация является важным условием правильного понимания действительности, так как она не позволяет нашему мышлению отрываться от действительности, от живого созерцания явлений.

Благодаря конкретизации наши абстракции становятся жизненными, за ними всегда чувствуется непосредственно воспринимаемая действительность. Лучше всего это достигается приведением не одного, а нескольких различных примеров, в которых данная абстракция находит своё конкретное выражение. Например, мы лучше поймём сущность абстрактного положения «жизнь есть форма существования белковых тел», если конкретизируем его на примерах и из растительного, и из животного мира, в отношении как микроорганизмов, так и более совершенных существ. Отсутствие конкретизации приводит к формализму знаний, которые остаются голыми, оторванными от жизни, а потому и бесполезными абстракциями.

От абстракции и обобщения следует отличать такие мыслительные операции, как анализ и синтез. Анализом называется мысленное разложение какого-либо сложного предмета или явления на составляющие его части. Анализ часто применяется в практической деятельности, когда мы стремимся лучше овладеть тем или другим предметом в процессе труда. Здесь он приобретает форму фактического расчленения предмета на составляющие его части. Возможность практически выполнить такое расчленение лежит в основе мысленного расчленения предмета на элементы.

Например, думая о сложной структуре прыжка, мы мысленно выделяем в нём следующие основные элементы, или части: разбег, толчок, фаза полёта, приземление. Этот мысленный анализ облегчается тем, что и в действительности мы можем выделить эти моменты и совершенствовать в процессе тренировки скорость разбега, силу толчка, правильность группировки в полёте и т. д. Синтезом называется обратный процесс мысленного воссоединения сложного предмета или явления из тех его элементов, которые были познаны нами в процессе его анализа.

Благодаря синтезу мы получаем целостное понятие о данном предмете или явлении, как состоящем из закономерно связанных частей. Как и при анализе, в основе синтеза лежит возможность практически выполнить такое воссоединение предмета из его элементов. Взаимосвязь анализа и синтеза в процессах мышления нельзя понимать так, что сперва должен быть произведён анализ, а потом синтез. Всякий анализ предполагает синтез, а синтез всегда предполагает анализ.

При анализе выделяются не всякие части, а лишь те, которые имеют для данного предмета существенное значение. Например, в таком физическом упражнении, как прыжок, можно отметить много разных элементов: движение рук, движение головы, мимику лица и т. д. Все эти элементы в той или другой степени связаны с данным упражнением, и мы их выделяем. Однако в процессе научного анализа мы опираемся не на эти, а на существенные части целого, без которых это целое не может существовать.

Существенными для прыжка являются не мимика лица или движения головы и рук, а разбег и толчок. Это выделение существенных элементов при анализе сложного явления происходит не механически, а в результате понимания значения отдельных частей для целого явления. Прежде чем мысленно выделить существенные признаки или части, мы должны иметь хотя бы смутное общее синтетическое понятие обо всём объекте в целом, в совокупности всех его частей. Такое понятие возникает в результате предварительного, образующегося ещё до детального анализа общего представления о предмете на основе практического знакомства с ним.

Таковы те сложные мыслительные операции, в результате которых мы получаем понятия об окружающих нас предметах и явлениях. Однако явления окружающего нас мира существуют не разобщённо, а всегда в связи друг с другом. Адекватное отражение объективных предметов в нашем мышлении требует поэтому не только образования множества соответствующих понятий, но и их классификации и систематизации.

Классификацией называется подведение отдельных предметов или явлений — на основании присущих им общих признаков — под более общие понятия, обозначающие определённые классы тех или иных предметов или явлений. Например, для точного отражения объективной действительности недостаточно иметь отдельные понятия о берёзе, дубе, сосне, ели и т. д. Надо иметь понятие об определённых классах соответствующих предметов или явлений, а именно о классе хвойных деревьев.

Отнесение предмета к определённому классу не только позволяет отразить в нашем сознании многообразие явлений, но и уточняет наши познания об отдельных предметах. То, что при классификации химических элементов мы относим серу в группу металлоидов, а цинк — в класс металлов, углубляет наше понятие об этих химических элементах. Без отнесения в родственные классы на основании сходных признаков наши понятия о предметах были бы ограниченными, неполными.

Классификация будет ценной лишь тогда, когда она совершается не вообще по сходным признакам, а по тем сходным признакам, которые имеют существенное значение для данного ряда явлений. Там, где такая классификация затруднена или ещё не завершена, отсутствует и глубокое понимание сущности явлений. Примером может служить отсутствие адекватной классификации физических упражнений, которые часто распределяются по классам или в зависимости от времени года (зимние и летние виды спорта), или в связи с применением тех или иных предметов (гимнастические упражнения на снарядах, со снарядами, без снарядов, с палками, мячами и т. д.).

Все такие попытки классификации неудачны, поскольку опираются на случайные признаки. Нельзя правильно понять природу физических упражнений, пока они отражаются в нашем сознании как многообразие видов, ещё не объединённых в классы по существенным признакам.

Систематизацией называется расположение установленных нами классов предметов или явлений в определённом порядке, в соответствии с их общими законами. Благодаря систематизации явления объективного мира отражаются в нашем сознании не разобщённо, а в определённой системе, что позволяет глубже понять их взаимосвязь и правильнее использовать эти знания в нашей практической деятельности.

Примером плодотворной научной систематизации явлений может служить открытие Д. И. Менделеевым периодической системы элементов. Д. И. Менделеев не ограничился уточнённым распределением химических элементов на классы по их существенным признакам. Самые классы химических элементов он стремился понять не как случайные явления, а как определённую систему, вытекающую из общих законов природы. Это удалось ему сделать тогда, когда он открыл зависимость качественных особенностей химических элементов от их атомного веса.

Огромное значение систематизации для познания мира видно из того, что она помогает открытию новых явлений и уточнённому пониманию связей между ними. Без периодической системы Д. И. Менделеева открытие новых элементов осталось бы по-прежнему стихийным, каким оно было на стадии только классификации этих явлений. Только правильная систематизация позволила предвидеть качественные особенности ещё неизвестных элементов и направить научную мысль на их открытие.

Когда перед нами встаёт необходимость доказать истинность тех или других суждений, мы прибегаем к умственной операции, называемой умозаключением.

В ряде случаев истинность или ложность суждений устанавливается в результате непосредственного восприятия. Такими, например, являются суждения: «сегодня жаркий день», «Иванов пришёл первым к финишу», «пять больше трёх» и т. д., которые называются поэтому непосредственно очевидными. Но в большинстве случаев истинность суждений нельзя вывести из непосредственного наблюдения. Например, истинность суждения «сумма углов треугольника равна двум прямым» не является очевидной, а должна быть доказана, что и осуществляется путём умственной операции, называемой умозаключением.

Всякое умозаключение представляет собой рассуждение, в котором истинность определённого суждения выводится из истинности других суждений. Правильно построенное умозаключение всегда создаёт уверенность в необходимости и обязательности выводов, к которым оно приводит. Для этого оно должно опираться на строго проверенные, вполне достоверные предварительные знания. Малейшая ошибка, допущенная в оценке первичных данных, на которых строится умозаключение, приводит к его ошибочности. Однако чтобы сделать правильные выводы из достоверных знаний, необходимо также, чтобы сами умозаключения подчинялись определённым правилам, рассматриваемым в специальной научной дисциплине — логике.

Различают дедуктивные и индуктивные умозаключения (дедукцию и индукцию), а также и умозаключения по аналогии (на основании сходства предметов или явлений).

Дедукцией называется умозаключение, в котором из заранее известных общих положений делается вывод об определённых частных истинах. Этот вид умозаключения наиболее часто применяется в математике. Например, чтобы доказать, что данный угол в треугольнике больше другого, строят следующее дедуктивное умозаключение: известно и ранее доказано, что в треугольнике против большей стороны всегда лежит и больший угол; данный угол лежит против большей стороны; из этих двух достоверных положений делается вывод: следовательно, данный угол больше другого.

Существует мнение, что дедуктивные умозаключения только уточняют наши знания, раскрывая в частном выводе то, что в скрытой форме уже содержалось в общем суждении. Однако в ряде случаев дедуктивные умозаключения могут приводить и к важным открытиям. Таким, например, было открытие планеты Нептун, а также и некоторых химических элементов.

Индукцией называется умозаключение, в котором из наблюдений над некоторыми частными случаями делается общее заключение, распространяемое на все, в том числе и на ненаблюдавшиеся случаи. Этот вид умозаключения чаще всего применяется в естественных науках. Например, наблюдая в одном-двух случаях пользу яровизации растений, мы распространяем это положение на все случаи произрастания растений, хотя они и не наблюдались нами. Достоверность индуктивных умозаключений опирается на реально существующее и подтверждённое человеческой практикой единство и взаимосвязь объективных законов природы и общества.

Из этого вытекает, что раз наблюдённая существенная связь явлений должна повториться при сходных условиях. Для истинности индуктивных умозаключений необходим всесторонний учёт условий, при которых совершается явление. Без этого индуктивные выводы будут отличаться лишь известной степенью вероятности.

Аналогией называется такое умозаключение, в котором вывод делается на основании частичного сходства между явлениями, без достаточного исследования всех условий. Например, усматривая некоторое сходство физических показателей, характерных для Земли и Марса, делают вывод о возможности жизни на Марсе. Легко видеть, что заключения по аналогии отличаются не достоверностью, а всего лишь большей или меньшей вероятностью и нуждаются в подтверждении другими доказательствами. Однако польза умозаключений по аналогии несомненна: она заключается в догадке, которая толкает научную мысль на дальнейшие исследования.

Общее понятие о речи

Речью называется процесс практического применения человеком языка в целях общения с другими людьми. В отличие от речи, язык есть средство общения людей друг с другом. В процессе взаимного общения люди выражают с помощью языка свои мысли и чувства, добиваются взаимного понимания в целях осуществления совместной деятельности.

Мышление и речь всегда находятся в неразрывном единстве. Ещё К. Маркс и Ф. Энгельс указывали на органическую связь языка и мышления: язык есть «непосредственная действительность мысли»; «ни мысль, ни язык не образуют сами по себе особого царства... они суть только проявления действительной жизни».

Язык, как и мышление, возник и развился в процессе и под влиянием труда, причём с самого начала это был звуковой язык. Таким образом, речь является достоянием только человека; у животных речи нет. Правда, многие животные издают звуки, иногда очень дифференцированные. У наиболее развитых пород обезьян (шимпанзе) насчитывают до 52 оттенков крика. Эти крики по-разному воспринимаются другими животными и могут вызывать у них те или иные реакции: при одних криках животные настораживаются, при других бросаются в бегство и т. д.

Однако крики животных всё же не слова, потому что они лишены смысла или значения и не обозначают каких-либо предметов и явлений. «Выразительные крики» животных имеют чисто биологическое происхождение и значение. Они не употребляются животными с сознательной целью, а представляют собой непроизвольное рефлекторное выражение различных внутренних состояний, которые вызываются у животных определёнными внешними раздражителями.

Но выразительные крики животных являются всё же в известной степени биологической предпосылкой развития речи человека. Последняя состоит из очень дифференцированных звуков и их сочетаний. Членораздельные звуки могут издаваться лишь очень хорошо развитым речедвигательным аппаратом. Этот аппарат получил своё развитие и приобрёл высокую степень совершенства в процессе трудовой деятельности, которая вызвала у людей потребность общения друг с другом.

Многовековая практика такого речевого общения в процессе труда и привела к развитию речедвигательного аппарата человека. «Потребность, — говорит по этому поводу Ф. Энгельс, — создала себе свой орган: неразвитая гортань обезьяны медленно, но неуклонно преобразовывалась путем модуляции для все более развитой модуляции, а органы рта постепенно научались произносить один членораздельный звук за другим».

В условиях труда у человека возникает потребность общения, которая и удовлетворяется средствами звукового языка. Конечно, в начале исторического развития человеческого общества это был очень несложный язык с крайне небольшим запасом слов и с примитивным грамматическим строем, но всё же с самого начала это был звуковой язык, а не «двигательный» язык, или язык жестов. Жесты, сопровождающие обычно нашу речь, являются всего лишь вспомогательным средством общения.

Необходимо отличать от обычных естественных жестов, сопровождающих разговорную речь, те жесты, которым обучаются глухонемые и которыми они пользуются в целях общения. Ребёнок, глухонемой от рождения и лишённый возможности общаться с другими людьми с помощью звуковой речи, не разовьёт у себя способности мышления и останется в этом отношении на стадии умственного развития, близкого к животным, если с помощью специального обучения не усвоит человеческую речь (в письменной форме) с её словами и грамматическими формами.

Обучаясь письменной речи, глухонемые приобщаются к общечеловеческой культуре и развивают своё мышление в той степени, которая обеспечивает им активное участие в жизни человеческого общества. В каждом языке различают словарный фонд и грамматические правила, которые в своей совокупности составляют основу языка. Слова — это своеобразные звуковые, речедвигательные, а затем и письменные раздражители, являющиеся для нас сигналами тех или других представлений и понятий. Сочетания же слов по определённым грамматическим правилам в предложения являются выражением наших суждений о вещах и явлениях окружающего мира.

И словарный фонд, и грамматические правила развивались очень медленно и постепенно вместе с развитием труда и общественной жизни человека. В процессе труда человек встречался со многими предметами и явлениями, которые приобретали для него определённое значение. По мере развития и усложнения труда человек образовывал всё большее количество понятий о самых различных вещах и явлениях, выражая эти понятия с помощью слов. Но одних только слов ещё недостаточно для возникновения речи. Последняя представляет собой сочетание этих слов по определённым грамматическим правилам. Именно благодаря грамматике человек получает возможность облечь свои мысли в материальную языковую оболочку.

Язык, таким образом, является общественно-историческим продуктом; творцом и носителем языка является всё общество, или народ, а не отдельные люди. «Язык как продукт отдельного человека — бессмыслица», — говорит Маркс. Язык развивался вместе с развитием народа, совершенствуясь от одной эпохи к другой. Язык нельзя рассматривать как продукт какой-либо одной эпохи, он есть продукт ряда эпох.

Являясь достоянием народа, язык несёт на себе отпечаток всей жизни народа и его истории. «В языке одухотворяется весь народ и вся его родина, — говорит выдающийся русский педагог К. Д. Ушинский; — в нём претворяется творческой силой народного духа в мысль, в картину и звук небо отчизны, её воздух, её физические явления, её климат, её поля, горы и долины, леса и реки, её бури и грозы — весь тот глубокий, полный мысли и чувства, голос родной природы, который говорит так громко в любви человека к его иногда суровой родине... Но в светлых, прозрачных глубинах народного языка отражается не одна природа родной страны, но и вся история духовной жизни народа... Язык есть самая живая, самая обильная и прочная связь, соединяющая отжившие, живущие и будущие поколения народа в одно великое, историческое живое целое... Когда исчезает народный язык, — народа нет более!»

Каждый отдельный человек, рождаясь на свет, застаёт готовый народный язык со сложившимся к этому времени словарным фондом и развитыми грамматическими формами. Практическое использование этого языка в индивидуальной жизни человека и является речью.

С помощью речи мы:

1) общаемся с другими людьми, обмениваясь с ними нашими мыслями, без чего невозможно наладить совместные действия людей в трудовой и общественной жизни;

2) выражаем наши чувства, стремления, наши отношения к тем или другим явлениям и событиям;

3) воздействуем на других людей, побуждая их к тем или другим поступкам.

Основные свойства речи

Различают содержательность, понятность, выразительность и бездейственность речи как основные её свойства. Содержательность речи определяется объёмом выраженных в ней мыслей, чувств и стремлений, их значительностью и их соответствием действительности. Речь может быть названа содержательной, если в ней обстоятельно излагается тот или другой вопрос, если выраженные в ней мысли и чувства серьёзны и глубоки. Наоборот, поверхностные, пустые, ограниченные мысли и чувства делают речь малосодержательной.

Речь всегда имеет определённое содержание, поскольку в ней раскрывается существо того, что мы хотим передать другим людям или (как это бывает в случаях внутренней речи) уточнить для самих себя. Речь может быть более или менее содержательной в связи с обилием и характером тех мыслей, чувств и желаний, которые в ней высказываются.

Содержательность речи зависит от правильного подбора и применения слов для выражения мыслей и чувств; «...язык регистрирует и закрепляет в словах и в соединении слов в предложениях результаты работы мышления, успехи познавательной работы человека и, таким образом, делает возможным обмен мыслями в человеческом обществе», — говорит И. В. Сталин. Большой и разнообразный запас слов у данного человека, позволяющий ему адекватно выразить самые различные свои мысли и оттенки мыслей, является необходимым условием содержательности его речи. Но одного запаса слов для этого ещё недостаточно. Необходимо иметь выработанную способность правильного подбора и применения этих слов.

Речь человека будет содержательной в той или иной степени в зависимости от того, насколько он владеет специальной терминологией в данной конкретной области. В своей речи мы часто описываем или объясняем определённые явления.

Например, преподаватель физической культуры часто прибегает к описанию физических упражнений; тренер по тому или другому виду спорта часто вынужден объяснять отдельные сложные моменты этих упражнений. Их речь при этом будет более полной и будет правильнее выражать их мысли, если они владеют своим предметом, т. е. имеют: 1) большой запас специальных терминов, в которых выражается их детальное знание методики данного вида спорта, и 2) умеют правильно выразить свои мысли в предложениях.

Понятность речи обусловлена в основном объёмом знаний слушателя в той области, к которой по своему содержанию относится речь собеседника. Вместе с тем она требует от слушателя также и знания терминологии и специальных оборотов речи в данной области. Например, человек с большим трудом будет понимать речь на математические темы, если у него нет знания математических терминов и специальных словесных выражений и оборотов речи, применяемых в этой области.

Трудность понимания речи во многих случаях связана с тем, что слова не всегда и не у всех людей имеют одно и то же значение. Часто они многозначны и правильно уловить то их значение, которое имеется в виду в данном случае, можно только из контекста речи, т. е. из её общего содержания и из смысла целых предложений, а не отдельных слов. Например слово «корень» для обыкновенного человека выражает понятие части дерева, для математика же — особое числовое значение.

Речь становится более понятной, когда она строится по возможности из кратких предложений, когда в ней не злоупотребляют слишком специальными терминами, когда её грамматический строй выделяет существо излагаемой мысли, что достигается синтаксически правильным построением предложений, а также применением в соответствующих местах пауз или выделения слов с помощью логического ударения.

Например, предложение «студенты института физической культуры одержали победу в лыжных соревнованиях» может выражать разное содержание и пониматься по-разному в зависимости от того, на каких словах будет поставлено логическое ударение: в одном случае будет идти речь о том, что именно студенты, а не кто другой, одержали победу, в другом — что они одержали победу в лыжных, а не в гимнастических соревнованиях, и т. д.

Выразительность речи связана с её эмоциональной насыщенностью. Например, по своей выразительности речь может быть яркой, энергичной или, наоборот, вялой, бледной.

Выразительность речи обеспечивается прежде всего её фонетическими средствами: ясностью и отчётливостью произношения, правильным акцентированием и соответствующей интонацией, с помощью которых могут быть выражены различные эмоциональные оттенки речи.

Одно и то же предложение «команда «Спартак» выиграла первенство по футболу» при полном сохранении его объективного содержания, т. е. того факта, который в нём передаётся, может выражать совершенно различные эмоциональные отношения говорящего к этому факту: в одном случае это может быть удовольствие и даже восторг, в другом — сожаление и даже уныние. Всё это находит своё выражение прежде всего в интонации говорящего.

Часто выразительность речи обеспечивается её грамматическими средствами, например применением слов в ласкательной или уменьшительной форме, использованием в обращении местоимений «ты» или «вы», употреблением слов переносного и образного значения, метафор, сравнений, эпитетов и т. д.

Воздейственная сторона речи состоит в её влиянии на мысли, чувства и волю других людей, на их убеждения и поведение. Очень часто речь имеет своей задачей не столько передать другому лицу те или иные мысли и сведения, сколько вызвать его на определённые поступки, повлиять на его взгляды и убеждения, создать у него определённое отношение к тем или другим фактам и событиям.

Наибольшее значение воздейственная сторона речи имеет в агитационной и пропагандистской работе, а также в командовании. Воздейственность агитационной речи стоит в связи прежде всего с её идейным содержанием. Если содержание речи отражает интересы и потребности данной группы людей, если оно помогает им правильно осознать сущность событий и их классовое значение, — такая речь способна укрепить убеждения человека, сделать их более стойкими, целенаправленными, подвинуть человека на сознательные решения и поступки.

Большое значение при этом имеет также выражающаяся в речи искренность и убеждённость самого говорящего, заставляющая слушающих поверить его словам.

Часто воздейственность речи определяется её простотой, ясностью, её внутренней логикой. Такими были всегда выступления В. И. Ленина. И. В. Сталин в следующих словах характеризует речи Ленина на партийной конференции в Таммерфорсе в 1905 г.: «Меня пленила та непреодолимая сила логики в речах Ленина, которая несколько сухо, но зато основательно овладевает аудиторией, постепенно электризует её и потом берёт её в плен, как говорят, без остатка. Я помню, как говорили тогда многие из делегатов: «Логика в речах Ленина — это какие-то всесильные щупальцы, которые охватывают тебя со всех сторон клещами и из объятий которых нет мочи вырваться: либо сдавайся, либо решайся на полный провал».

Бездейственное значение речи бывает самым различным. С помощью речи мы может поучать и наставлять людей, давать им советы, предупреждать о последствиях их поведения, предостерегать от одних поступков и приглашать следовать другим примерам; давать инструкции; в речи могут быть выражены просьба, приказание и, наконец, запрещение. Всё это осуществляется путём использования определённых лексических, грамматических и фонетических языковых средств.

Поучение и наставление придают особый стиль содержанию речи: она приобретает характер разъяснения, раскрытия положительных и отрицательных сторон данного поступка, указания на его последствия. Поучения и наставления всегда строятся на конкретных, живых примерах, причём правильные с точки зрения говорящего поступки одобряются, а ложные порицаются. В поучениях и наставлениях стремятся прежде всего вызвать у наставляемого понимание поступка, а также соответствующее эмоциональное отношение к нему. Интонация поучений имеет спокойный тон авторитетного и не вызывающего сомнений рассуждения. В словах наставления в связи с этим звучит полное убеждение в правильности и необходимости данного поступка.

Советы даются в тех случаях, когда человек испытывает колебания и нерешительность или не знает, как ему поступить. Содержание речи в этих случаях состоит в конкретном изложении самого действия, в подчёркивании его важности и ожидаемых положительных результатов. Интонация совета есть интонация уверенности в возможности, доступности, целесообразности или необходимости именно этого, а не противоположного поступка.

Воздейственное значение инструкции заключается главным образом в точном указании содержания, последовательности и способов действия применительно к отдельным видам практической деятельности, например при уходе за снарядами и спортивными сооружениями, при выполнении определённого трудного или опасного упражнения в целях борьбы с травматизмом, при установлении режима тренировки и т. д. Инструкции имеют воздейственное значение, когда они выражены в кратких определённых положениях, не допускающих различных толкований, когда вместе с тем они обоснованы и не вызывают сомнений в целесообразности указываемых в них мероприятий.

Своеобразными особенностями отличается речь, имеющая характер просьбы. По своему назначению она имеет целью добиться от собеседника удовлетворения определённых интересов самого просящего. Как по содержанию, так и по своим фонетическим средствам эта речь бывает крайне разнообразна. В ней отражается как существо просьбы, так (особенно) желание, чтобы собеседник удовлетворил эту просьбу.

Для просьбы характерно наличие дополнительных к её содержанию слов, в которых выражается побуждение к действию, например: «очень прошу вас», «пожалуйста», «будьте добры» и т. д. Эта речь богата различными интонациями, в которых отражаются также и взаимоотношения говорящих: от очень просительного тона интонация просьбы может доходить почти до прямого требования.

Приказание имеет целью прямое и непосредственное воздействие на волю другого человека. По самому своему характеру оно состоит в требовании выполнить данное действие. Бездейственная сила приказания обусловлена прежде всего наличием соответствующих отношений между людьми — отношений начальника и подчинённого.

По своей словесной форме приказание всегда кратко, оно выражает самую суть требования, без каких-либо объяснений и обоснований, например: «Уберите снаряды!» Часто при этом повелительное наклонение заменяется неопределённым, что придаёт приказанию особую силу, например: «Убрать снаряды!» Интонация приказания выражает энергию и волю приказывающего, самый тон, в котором оно даётся, не допускает возражений, что резко отличает приказание от просьбы, которая даётся, например, в такой форме (и с соответствующей интонацией): «Пожалуйста, уберите снаряды».

Близка к приказанию командная речь, имеющая большое применение на учебных и тренировочных занятиях, например: «Смирно!», «Марш!», «На старт!», «Отставить!» и т. д. Речь команды всегда очень лаконична и выражает только самое существенное и необходимое в действии. Её воздейственное значение обусловлено ясностью содержания и чёткостью произнесения. Интонация команды выражает энергию, уверенность, бодрость; вместе с тем команда всегда даётся в спокойном тоне, без излишней аффектации.

Для правильного выполнения команды важно, чтобы учащиеся заранее были ознакомлены с различными по содержанию командами, которые применяются в учебном процессе, а также со способами и характером их выполнения; каждая команда, по сути дела, должна быть точным сигналом к выполнению столь же точного действия.

Виды речи

Существует несколько взаимно связанных видов речи: 1) внешняя речь, к которой относятся устная и письменная, и 2) внутренняя речь.

Устная речь отличается не только тем, что выражена в звуках, но главным образом тем, что служит целям непосредственного общения с другими людьми. Это всегда обращенная к собеседнику речь. Устная речь имеет следующие формы:

1) монологическая речь, когда говорящий в течение относительно длительного времени излагает свои мысли, не будучи прерываем другими людьми; монологическая речь отличается последовательным изложением и законченностью высказываемых положений, правильностью грамматических форм; примерами монологической речи могут быть лекции, доклады, устные отчёты, чтение вслух стихотворений, прозы и т. д.;

2) диалогическая речь, протекающая между двумя или несколькими собеседниками; в отличие от монологической, диалогическая речь не является непрерывной, она подчиняется не строго продуманному и предварительно намеченному плану, а зависит от характера и хода беседы, всегда бывает связана с необходимостью отвечать на вопросы или реплики собеседников; в связи с этим приобретает характерные черты и грамматический строй этой речи: она редко состоит из законченных, синтаксически правильных предложений; отдельные члены предложения (подлежащее, сказуемое и т. д.) в разговорной речи часто опускаются и понимаются собеседником из общего контекста и характера речи.

Иной характер носит письменная речь. Это речь, которая по своей структуре является наиболее развёрнутой и синтаксически правильной. Она обращена не к слушателям, а к читателям, непосредственно не воспринимающим живую речь автора и не имеющим поэтому возможность уловить её смысл по интонации и другим фонетическим выразительным средствам устной речи. Поэтому письменная речь становится понятной только при условии строгого соблюдения грамматических правил данного языка.

Письменная речь требует возможно полного раскрытия всех существенных связей выражаемых ею мыслей. Содержание устной речи часто становится понятным слушателю с полуслова, на основании учёта той ситуации, в которой протекает эта речь, с помощью ряда выразительных средств (интонации, жестов и т. д.), делающих собеседнику понятным то, что не досказано в лексической и грамматической форме речи. Все эти дополнительные, вспомогательные средства отсутствуют в письменной речи.

Чтобы быть понятной читателю, письменная речь должна наиболее точно и полно выражать своё смысловое содержание с помощью грамматических средств. Большое значение при этом имеет само построение письменной речи, наличие строгого плана, продуманного подбора лексических средств. В письменной речи мысли человека находят своё наиболее полное и адекватное словесное выражение. Вот почему практика в письменной речи является необходимым условием развития точного и правильного мышления.

Внутренняя речь — это речь про себя, с нею мы не обращаемся к другим людям. Вместе с тем внутренняя речь имеет огромное значение в жизни человека, будучи связана с его мышлением. Она органически участвует во всех мыслительных процессах, направленных на решение каких-нибудь задач, например когда мы стремимся понять сложную математическую формулу, разобраться в каком-нибудь теоретическом вопросе, наметить план наших действий и т. д.

Для этой речи характерно отсутствие полной звуковой выраженности, которая заменена зачаточными речедвигательными моментами, иногда приобретающими очень заметную форму и даже приводящими к произнесению отдельных слов по ходу мыслительного процесса. Выключение этих зачаточных речедвигательных моментов иногда приводит к нарушению или замедлению мыслительного процесса.

Несмотря на отсутствие полной словесной выраженности, внутренняя речь подчиняется всем правилам грамматики, свойственным языку человека, но только протекает не в столь развёрнутой форме, как внешняя: в ней отмечается ряд пропусков, отсутствует выраженное синтаксическое членение, сложные предложения заменяются отдельными словами. Объясняется это тем, что в процессе практического пользования речью эти сокращённые формы стали замещать более развёрнутые.

Внутренняя речь возможна лишь как преобразование внешней речи. Если какая-либо мысль не имела предварительно полного выражения во внешней речи, она не может быть сокращённо выражена и во внутренней речи.

Глава X. Эмоции

Общее понятие об эмоциях

Эмоциями называются такие психические процессы, в которых человек переживает своё личное, субъективное отношение к тем или иным явлениям окружающей действительности.

Отношение, которое выражается в эмоциях, всегда носит личный, субъективный характер и существенно отличается от осознания тех связей между вещами, которые устанавливаются нами в процессе познания окружающего мира. Например, взглянув в окно, мы видим, что сад покрыт снегом, и устанавливаем с помощью мышления связь между появлением снега и временем года в суждении: «наступила зима». Это установление в процессе познания определённых связей между объектами внешней действительности.

Но вместе с этим процессом познания одни люди могут испытать чувство радости, что наступила зима, а другие, наоборот, чувство сожаления, что кончилось лето. В этих различных чувствах выражается субъективное, личное отношение людей к объективной действительности: одному данный предмет или событие нравится и вызывает у него чувство удовольствия, другому тот же самый предмет или событие не нравится и вызывает неудовольствие.

Эмоции характеризуются следующими тремя основными особенностями. Во-первых, для эмоций характерно наличие состояния удовольствия или неудовольствия. Эти состояния могут быть выражены в разной степени: от очень сильной радости до слабого чувства приятного и от лёгкого неудовольствия до сильного горя и глубокого отчаяния.

Удовольствие и неудовольствие всегда переживаются человеком в связи с удовлетворением или неудовлетворением испытываемых им потребностей. Эмоции обусловлены, таким образом, как характером внешних воздействий, так и потребностями человека, его индивидуальными склонностями, стремлениями и интересами. Например, спортсмен-легкоатлет испытывает большое удовольствие, когда ему удался трудный прыжок и он взял высоту, которую раньше не смог преодолеть. Он радуется достигнутому успеху и с увлечением продолжает тренировку, так как любит спорт и интересуется лёгкой атлетикой.

Чувства радости, уверенности, наслаждения, бодрости, как и чувства весёлого, забавного, приятного, смешного, переживаются как удовольствие и выражают положительную реакцию человека на факты, события и явления окружающей действительности.

Противоположными качествами характеризуются эмоции, отличительной чертой которых является состояние неудовольствия. Неуверенность в своих силах, досада в связи с неудачей при выполнении спортивного упражнения, страх перед прыжком с вышки в воду, чувство обиды на товарища за какие-либо его действия, чувство пресыщения повторяемой деятельностью при перетренировке — все эти эмоции переживаются как неудовольствие, в них выражается отрицательное отношение человека к определённым явлениям.

В жизни человека эти эмоции играют большую роль. Мы часто стремимся к объектам, которые доставляют нам удовольствие, выполняем ту или иную работу, чтобы получать связанное с ней удовлетворение. Радость и удовлетворение, добытые победой на соревновании, могут укрепить уверенность человека в своих силах, усилить его стремление к достижению успеха и в дальнейшем. Неприятные эмоции тоже побуждают нас к определённым действиям: избегать того, что вызывает неудовольствие, бороться против тех или других недостатков. Спортсмен, переживший неудачу, часто более усиленно работает над собой, чтобы избежать поражения в следующем соревновании.

Однако чувства удовольствия и неудовольствия могут оказывать и отрицательное влияние на поступки и деятельность человека. Приятное благодушие может привести к пассивному состоянию, к самоуспокоенности, к потере бдительности. Отдаваясь весёлым увлечениям, человек может забыть о серьёзных обязанностях. Неудовольствие, связанное с неудачей, или другие неприятные переживания могут оттолкнуть человека от полезного дела, он начнёт уклоняться от него, избегать трудностей.

Всё это показывает, что удовольствие и неудовольствие сами по себе не могут рассматриваться как всегда положительно влияющие на поступки и действия человека. Эти эмоциональные переживания могут быть правильно учтены человеком в его жизни и деятельности лишь тогда, когда они подчиняются его моральным устремлениям, контролируются разумом, волей.

Во-вторых, все эмоции характеризуются определённой степенью нервного возбуждения. В одних случаях, например в эмоции гнева, это возбуждение проявляется ярко и сильно; в других эмоциях, например при слушании мелодичной музыки, — в слабой степени, иногда переходя в противоположное состояние спокойствия. Физические упражнения всегда связаны с определёнными эмоциями. Одни упражнения, например быстрый бег, сопровождаются сильным эмоциональным возбуждением: в спокойном эмоциональном состоянии человек не может бежать быстро; то, что он вынужден при беге совершать энергичные движения, вызывает у него определённую степень нервного возбуждения.

Наоборот, какая-нибудь спокойная фигурная маршировка, требующая не энергичных движений, а их плавности и ритмичности, вызывает эмоциональное состояние спокойствия. Во время урока физической культуры преподаватель может предложить учащимся игру и тем самым вызвать у них требуемую степень эмоционального возбуждения. Когда же урок подходит к концу, после чего должны наступить занятия другими предметами, преподаватель предлагает учащимся спокойные, размеренные движения, чтобы снять излишнюю степень эмоционального возбуждения и привести их организм в нормальное состояние.

В-третьих, для эмоциональных переживаний характерны также состояния напряжения и разрешения от этого напряжения. Когда спортсмен только ещё готовится принять участие в соревновании, например стоит на старте, ожидая сигнала к бегу, он переживает эмоциональное состояние напряжения. Внешне это состояние выражается в отсутствии резких движений, как бы в скованности всего тела, в замедленном дыхании и т. д.

Состояние напряжения в этом отношении противоположно состоянию возбуждения, во время которого человек совершает резкие действия: громко говорит, совершает порывистые движения и т. п. Эмоция напряжения, сдерживаемая человеком и поэтому внешне не проявляемая, переживается как напряжённое ожидание определённых событий или действий. На старте это будет ожидание сигнала к началу бега. Когда же этот сигнал наступает, состояние напряжения сменяется состоянием разрешения, освобождения от только что бывшего напряжения. Этот момент разрешения характеризуется проявлением бурной активности.

Когда спортсмен на старте ждёт сигнала, он напряжён, но неподвижен, хотя внутренне находится в состоянии большой активности. В момент же сигнала он делает резкий рывок вперёд, его двигательная активность проявляется во всей своей силе. Это и есть состояние разрешения или освобождения от напряжения. Особенности эмоций, выражающиеся в возбуждении или успокоении, напряжении или разрешении от этого напряжения, непосредственно связаны с повышением или понижением активности, жизнедеятельности, работоспособности человека.

В зависимости от того, каково взаимоотношение эмоций с деятельностью человека, различают действенные, или стенические, и пассивные, или астенические, эмоции. Первые активизируют все жизненные процессы в организме, а также и деятельность человека в целом, тогда как вторые, напротив, связаны с ослаблением внутренних процессов и с понижением активности человека.

Эта связь между эмоциями и деятельностью человека выражается в том, что различные эмоциональные состояния определённым образом влияют на работоспособность человека, и обратно — выполняемая деятельность влияет на возникновение и протекание эмоциональных процессов.

Физиологические исследования показывают, что возбуждение вегетативной нервной системы при эмоциональных состояниях изменяет определённым образом течение многих жизненных процессов в организме, что ближайшим образом сказывается на работоспособности человека. Исследованиями, проведёнными над спортсменами, установлено, что в состоянии сильного возбуждения (например, перед стартом) изменяется деятельность сердечно-сосудистой системы, учащается биение пульса, повышается иногда давление крови, изменяются химизм крови, амплитуда дыхания, количество поглощаемого при этом кислорода и т. д.

Перед бегом иногда наблюдается в крови повышенное содержание сахара, что является физиологическим показателем готовности организма к усиленной мышечной работе. Наблюдаемое при состояниях возбуждения усиленное выделение надпочечниками адреналина является условием, способствующим восстановлению работоспособности мышц.

Это влияние эмоциональных состояний на жизнедеятельность организма и работоспособность человека следует понимать как распространение нервных процессов, протекающих в коре головного мозга, на нижележащие отделы центральной нервной системы. Многочисленные исследования над спортсменами показывают, что уже одно представление о предстоящем соревновании вызывает учащение пульса, усиление дыхания и многие другие изменения в деятельности организма.

Пассивный, астенический характер имеют чувства беззаботности, покоя, благодушия, робости, неуверенности, грусти, отчаяния и др. При этих эмоциональных состояниях человек остаётся бездеятельным, инертно относится к окружающему, не побуждается ни к какой деятельности.

Например, в состоянии смущения человек не выражает готовности к совершению определённого поступка, его действия задерживаются, тормозятся, он находится в напряжённом состоянии, медленно соображает, часто при этом делает нецелесообразные или лишние движения. При смущении наблюдается задержка или нарушение ритма дыхания и сердечной деятельности. В состоянии испуга человек бледнеет, покрывается потом, мышцы его расслабляются, появляется дрожь в ногах, в лице; человек не может успешно бороться с трудностями, его организм оказывается неподготовленным к активным действиям.

Стенические чувства характеризуются противоположными особенностями. Они выражаются в состояниях общего подъёма, бодрости, уверенности, возбуждения; они повышают жизнедеятельность организма, работоспособность человека, его готовность к активным действиям, к борьбе с трудностями.

Наблюдения над спортсменами на соревнованиях и во время тренировок подтверждают большое влияние стенических и астенических чувств на спортивную деятельность. Спортсмен, имеющий 2-й разряд по фехтованию, участвовал в соревновании со спортсменами, подготовленными гораздо лучше, чем он. За выход в финал ему пришлось вести бой с мастером спорта. У него было сильное желание победить, он испытывал большой эмоциональный подъём, чувство боевого возбуждения или так называемой «спортивной злости». Он выиграл этот бой со счётом 3:1. Активные, стенические эмоции способствовали мобилизации всех его сил для достижения этой победы.

Противоположное влияние оказывают на спортивную деятельность астенические чувства. После одержанной победы эмоциональное состояние указанного спортсмена изменилось. На протяжении первой половины соревнования он переживал приподнятое настроение, что было, между прочим, связано и с торжественностью обстановки соревнования: было много зрителей, в том числе товарищей и знакомых, зал был украшен флагами спортивных обществ. Но соревнование затянулось. Несмотря на поздний час, финальные бои было решено провести в тот же вечер.

К этому времени окружающая обстановка изменилась: многие зрители покинули зал, стало как-то пусто и неуютно, в финал вышли более сильные фехтовальщики. Всё это вызвало изменение эмоционального состояния спортсмена; чувство уверенности в своих силах покинуло его, боевой дух исчез. Он не был уверен в себе, потерял энергию и в результате проиграл все бои в финале с очень низким счётом.

Другой участник того же соревнования указывает, что первая победа окрылила его, он стал чувствовать себя увереннее, победил второго противника и затем подряд одержал ещё шесть побед. После каждой победы он чувствовал себя всё сильнее и увереннее. Возбуждение не покидало его, всё время он был напряжён или, как он отмечает, наэлектризован.

Но вот кто-то сказал, что он одержал уже достаточно побед для присвоения ему разряда. Он как-то весь расслабился, движения его стали неуверенными, тяжёлыми, он стал вести бой пассивно, допустил много неточностей. Он уже не переживал ни подъёма, ни радости боя и в результате проиграл все последующие встречи даже тем, у которых ранее выиграл.

Эти и многие другие наблюдения показывают, что стенический или астенический характер эмоций, переживаемых спортсменом, оказывает определённое влияние на спортивную деятельность. Это влияние зависит от многих условий, воздействующих на спортсмена во время соревнований или тренировок.

Оно в значительной степени обусловлено различными изменениями в жизнедеятельности организма и прежде всего процессами высшей нервной деятельности, которые непосредственно связаны с эмоциями и составляют их физиологическую основу. Ведущее значение при этом имеет умение спортсмена владеть своими эмоциями, его моральная направленность и идейная целеустремлённость, которым подчиняется всё поведение человека.

Физиологические основы эмоций

Все эмоциональные переживания в очень большой степени обусловлены физиологическими процессами, протекающими в подкорке и в вегетативной нервной системе, которые являются нервными механизмами сложных безусловных рефлексов, называемых инстинктами. «Кто отделил бы, — пишет И. П. Павлов, — в безусловных сложнейших рефлексах (инстинктах) физиологическое соматическое от психического, т. е. от переживаний могучих эмоций голода, полового влечения, гнева и т. д.?!»

Многочисленные исследования показывают, что эмоциональные переживания связаны также с деятельностью органов внутренней секреции. Например, в зависимости от характера эмоции в крови человека наблюдаются изменения процентного содержания адреналина и других гормонов.

Однако нервные процессы в подкорке и в вегетативной нервной системе не могут рассматриваться как самостоятельные. Главной физиологической основой эмоций являются процессы высшей нервной деятельности, совершающиеся в коре больших полушарий головного мозга.

Кора больших полушарий головного мозга имеет главенствующее значение в нервных отправлениях человека; её деятельность путём сложнейших условно-рефлекторных связей обусловливает нервные процессы, протекающие в вегетативной нервной системе и в подкорковых центрах. Кора головного мозга, говорит И. П. Павлов, является тем высшим отделом нервной системы, который «держит в своём ведении все явления, происходящие в теле».

Большую роль при этом играют временные связи второй сигнальной системы, благодаря которым те или иные эмоциональные состояния могут быть вызваны не только непосредственным воздействием на нас вещественных, предметных раздражителей, но и словами, являющимися сигналами последних.

Эмоциональные переживания связаны с нервными процессами в коре головного мозга, имеющими место при формировании, разрушении или перестройке динамических стереотипов. «Нужно думать, — говорит И. П. Павлов, — что нервные процессы полушарий при установке и поддержке динамического стереотипа есть то, что обыкновенно называется чувствами в их двух основных категориях — положительной и отрицательной, и в их огромной градации интенсивностей».

Эмоции и являются по своей природе субъективными отражениями лёгкости или трудности протекания нервных процессов при переходе от одного динамического стереотипа к другому, противоположному. Именно в характере физиологических процессов, связанных с формированием и разрушением динамических стереотипов, должны мы видеть физиологическую основу чувств трудности и лёгкости, бодрости и усталости, удовлетворённости и огорчения, радости, торжества, отчаяния и т. д.

«Мне кажется,— говорит И. П. Павлов,— что часто тяжёлые чувства при изменении обычного образа жизни, при прекращении привычных занятий, при потере близких людей, не говоря уже об умственных кризисах и ломке верований, имеют своё физиологическое основание в значительной степени именно в изменении, в нарушении старого динамического стереотипа и в трудности установки нового».

Таким образом, физиологические процессы, лежащие в основе эмоций, представляют собой сложную картину. Они состоят как из филогенетически более древних процессов, протекающих в подкорковых центрах и в вегетативной нервной системе, так и из процессов высшей нервной деятельности в коре головного мозга, при господстве последних.

Физиологический механизм эмоциональных переживаний может быть представлен в следующем виде: нервные возбуждения, вызванные в коре головного мозга теми или другими раздражителями (а также остаточные возбуждения, лежащие в основе воспоминаний), широко иррадиируют и захватывают при этом область подкорковых центров; это приводит к соответствующим изменениям вегетативных процессов, вызывая сосудо-двигательные реакции, побледнение или покраснение лица, отлив или прилив крови к внутренним органам, выделение гормонов и т. д.; эти вегетативные изменения со своей стороны через афферентные проводники передаются в кору головного мозга, наслаиваются на имеющиеся там возбуждения и создают сложную картину нервных процессов, переживаемых нами как то или иное эмоциональное состояние.

Основные виды эмоций. Эмоции могут быть разделены на несколько видов в зависимости от их длительности и интенсивности. С этой точки зрения различают настроения, чувства и аффекты.

Настроения

Как и другие эмоции, настроения характеризуются переживанием удовольствия или неудовольствия, а также состояниями возбуждения или спокойствия, напряжения или разрешения. Вместе с тем они отличаются от других видов эмоций рядом особенностей.

Настроения — это эмоциональные переживания слабой степени. Например, если человек испытывает настроение удовольствия, то это всегда слабое удовольствие, не доходящее до бурного проявления.

Второй особенностью настроений является их длительность. Это всегда более или менее продолжительные эмоциональные состояния. Само название этих эмоциональных состояний указывает на то, что соответствующие эмоции переживаются человеком в течение более или менее длительного времени. Кратковременные эмоциональные состояния мы никогда не назовём настроениями. Третьей особенностью настроений является неясность, слабая осознанность человеком причин, их вызывающих: часто мы находимся в том или другом настроении, не связывая его с определёнными объектами, явлениями или событиями, не отдавая себе отчёта в причинах этого нашего настроения. Наоборот, когда человеку разъясняют причину его настроения, это настроение довольно быстро у него проходит.

По своему характеру настроения, как и все эмоции, бывают стенические, возбуждающие энергию и повышающие жизнедеятельность организма, и, наоборот, астенические.

При всей своей слабой интенсивности настроения играют огромную роль в нашей жизни. Человек всегда находится в том или другом настроении, и, конечно, для успешности его деятельности лучше, если это будет настроение бодрости, энергии, и, наоборот, плохо, когда это настроение вялости и упадка энергии. Вот почему необходимо заботиться о поддержании жизнерадостного, бодрого, приподнятого настроения как у себя лично, так и у окружающих людей и во время работы, и во время учебного процесса, и во всех других случаях жизни.

Когда человек находится в астеническом настроении, любая его деятельность протекает неудачно. Если во время труда мы испытываем эмоциональное состояние вялости, это настроение будет оказывать отрицательное влияние на продуктивность нашей работы. Необходимо научиться управлять своим настроением. Для этого важно знать, каковы же в действительности причины, которые создают у нас те или другие настроения.

В первую группу причин, вызывающих настроения, могут быть отнесены различные состояния организма человека. Например, болезненное состояние соответственно вызывает плохое настроение; наоборот, когда человек здоров, хорошо выспался, у него появляется настроение жизнерадостности и бодрости. Те или другие болезненные процессы в организме часто являются причиной астенических настроений, которые могут длиться долгое время.

Поэтому, стремясь поддерживать стенические настроения, необходимо прежде всего заботиться об укреплении здоровья человека. Физическая культура в её разных видах является одним из важных средств создания у людей бодрого, жизнерадостного настроения именно потому, что правильно проводимые физические упражнения улучшают жизнедеятельность организма и поддерживают в нём процессы, которые являются физиологической основой положительных эмоциональных состояний. Однако перетренировка в том или другом виде физических упражнений, сопровождающаяся ослаблением и нарушением правильного течения жизненных процессов в организме, может явиться причиной отрицательных настроений: подавленности, неудовольствия, вялости и т. д.

Ко второй группе причин, вызывающих настроения, может быть отнесена окружающая человека внешняя обстановка, в которой ему приходится жить и работать. Внешние раздражения являются очень сильными возбудителями настроений: чистота или грязь, шум или тишина, чистый или спёртый воздух, бодрая или раздражающая музыка, окраска стен помещений, архитектурные формы зданий и т. д. — всё это определённым образом действует на нервную систему человека и вызывает соответствующие эмоциональные состояния.

Известно, что постановщик пьесы тщательно продумывает тона и краски, которые должны господствовать в декорациях во время того или другого акта пьесы в связи с его содержанием. Он заботится о том, чтобы не было противоречия между настроением, которое должна вызвать пьеса своим содержанием, и тем, которое вызывает её внешнее оформление. Точно так же далеко не безразлично для настроения физкультурников и спортсменов, как внешне оформлены спортивный зал, стадион, гимнастическая площадка и другие спортивные сооружения, содержатся ли они в чистоте или в беспорядке, окрашены ли они в мягкие или в кричащие тона и т. д.

Внешняя среда является раздражителем, в очень большой степени определяющим наши настроения. Поэтому так много забот уделяется тому, чтобы все наши учреждения были благоустроены, чтобы на заводе, в цехах и во дворе не было хлама, а росли цветы, было чисто. Это создаёт бодрое, жизнерадостное настроение у людей, работающих на заводе или в учреждении. К третьей группе причин, способных вызвать наши настроения, могут быть отнесены особенности взаимоотношений между людьми. Настроение людей, с которыми мы общаемся, часто невольно передаётся и нам.

Когда человек встречает у других людей приветливое к себе отношение, у него создаётся стеническое настроение, и, наоборот, проявленное в отношении нас неуважение, раздражённое, злое лицо собеседника часто вызывает у нас плохое настроение. Отсюда вытекает очень важное требование к поддержанию надлежащих норм в отношениях между людьми. В социалистическом обществе человек должен заботиться о том, чтобы его поведение по отношению к товарищам по работе создавало у них бодрое настроение, радость труда, стремление энергично работать, преодолевать трудности.

Надо избегать нетактичности, грубости и невнимания по отношению к другим людям. Каждый человек является членом того или другого общественного коллектива, и от того, как он ведёт себя в обществе, зависит продуктивность не только его личного труда, но и того коллектива, в котором он находится.

Четвёртую группу причин, вызывающих наши настроения, составляют эмоционально окрашенные мысли и представления. Выступая в трудном спортивном соревновании, спортсмен может всё время думать о превосходстве своих противников, об ожидающих его неудачах, о возможности той или другой травмы и т. д. Эти мысли создадут у него тревожное настроение, мешающее ему активно и в полную силу проявить себя во время соревнования. Достаточно, однако, ему отделаться от этих нежелательных мыслей и представлений, заменить их противоположными — и настроение изменится.

Однажды на соревновании юных боксёров 13—14 лет можно было наблюдать такую картину. Один подросток, которому приходилось впервые выступать в большом спортивном состязании, в непривычных для него условиях, а не у себя в спортивной школе, находился в подавленном настроении, которое отражалось во всём его поведении: он был взволнован и нервно ходил близ ринга. Тренер этой детской команды применил очень простой приём для того, чтобы снять это нежелательное настроение. Он обнял этого подростка, стал прохаживаться с ним по коридору и что-то ему говорить. Мальчик стал успокаиваться и даже смеяться.

Оказывается, тренер рассказывал ему очень весёлую историю, которая никакого отношения к боксу и предстоящему состязанию не имела. Таким образом тренер сумел отвлечь мальчика от гнетущих представлений и мыслей, которые вызывали у него неуверенность и сомнение в своих силах, переключил его внимание на другое содержание, создал положительные эмоции, после чего легко убедил мальчика в том, что нет никаких оснований для боязни, что надо быть уверенным в своих силах и в победе, подвёл его к рингу и сказал: «Вот подходит твоя очередь. Постарайся добиться успеха».

Чувства

Чувства также характеризуются состояниями удовольствия или неудовольствия, возбуждения или успокоения, напряжения или разрешения от этого напряжения. Но по своему течению и ряду других особенностей они резко отличаются от настроений.

Во-первых, чувства являются более интенсивными эмоциональными переживаниями, чем настроения. Когда мы говорим, что человек испытывает чувство, а не настроение, этим мы указываем прежде всего на его интенсивные и притом чётко определённые эмоциональные переживания: он не просто испытывает удовольствие, а переживает радость; у него не просто настроение, в котором выражается какая-от неопределённая тревога, — он испытывает сильный страх.

Во-вторых, характерной особенностью чувств является то, что причины, их вызвавшие, всегда ясны для человека, который эти чувства переживает. Испытывая то или иное чувство, мы всегда знаем, что их вызвало. Это может быть полученное нами письмо, завоевание спортивного рекорда, успешное выполнение работы и т. д.

Третьей особенностью чувств является их относительно краткая продолжительность по сравнению с настроениями; они длятся не так долго, как настроения. Большей частью их длительность ограничена временем действия причины, которая их вызывает: многие зрители испытывают сильные чувства, наблюдая интересующее их футбольное состязание; но эти чувства проходят по окончании матча. Мы можем вновь испытать то или иное чувство, если в нашей памяти возникнет мысль об объекте, вызвавшем в своё время это чувство.

Чувства отличаются сложностью и многообразием эмоциональных переживаний. В зависимости от их содержания и причин, их вызывающих, они делятся на низшие и высшие.

К низшим относятся чувства, связанные преимущественно с биологическими процессами в организме, с удовлетворением или неудовлетворением естественных потребностей человека. Примерами низших чувств могут быть удовольствие или страдание, испытываемые при жажде, голоде, сытости, пресыщении, а также при различных видах мышечной деятельности, в зависимости от степени мышечного напряжения или усталости. Например чувства, переживаемые спортсменом при перетренированности, характеризуются общей вялостью, упадком сил, сильным астеническим состоянием при продолжении тренировки, отвращением к мышечной деятельности и т. д. Эти чувства резко отличаются от тех, которые связаны с состоянием «спортивной формы» и характеризуются наличием бодрости и жизнерадостности.

Высшими чувствами называются такие, которые возникают у человека в связи с удовлетворением или неудовлетворением его общественных потребностей. Они органически включаются во все виды общественной деятельности человека, облегчая или затрудняя учебную, трудовую или общественную деятельность. Различают три группы высших чувств: интеллектуальные, эстетические и нравственные.

Интеллектуальными называются высшие чувства, связанные в основном с познавательной деятельностью человека в процессе учебной, научной, изобретательской работы, а также творческой деятельности в различных видах искусства. О большом значении интеллектуальных чувств говорит В. И. Ленин, указывая, что «без «человеческих эмоций» никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины». В этих словах подчёркивается активная роль чувств в процессе познания человеком окружающего мира. Научное познание — не простое, спокойное отражение действительности, а страстное искание истины, связанное с преодолением трудностей, с чувствами удовольствия при успешной и неудовольствия при затруднённой интеллектуальной работе.

Интеллектуальные чувства многообразны. Среди них надо отметить прежде всего чувства ясности или смутности мысли, когда соответствующие понятия или суждения возникают в нашем сознании отчётливо или, наоборот, неопределённо; чувства уверенности или сомнения при решении тех или других задач, при умозаключениях и доказательствах; чувство изумления, возникающее при открытии новых и необычных фактов или связей; чувство недоумения, когда мы встречаем трудности в объяснении тех или других фактов и не можем включить их в уже известную нам группу явлений, и др.

Возникая в связи с умственной деятельностью, интеллектуальные чувства в свою очередь накладывают определённый отпечаток на интеллектуальные процессы. Чувства и интеллектуальные процессы органически связаны друг с другом и взаимно обусловливают друг друга. Человек, который холодно, рассудочно относится к объекту познания, например к научному анализу исторических событий, часто неправильно расценивает значение этих событий, как бы он ни старался интеллектуально в них разбираться. Наоборот, человек, научная деятельность которого связана с глубокими интеллектуальными чувствами, обыкновенно добивается должного успеха в своей научной работе.

В деле воспитания полноценной личности человека социалистического общества наряду с другими сторонами огромное значение имеет правильно поставленное умственное образование. При этом необходимо обращать внимание не только на развитие способностей и навыков умственной работы, но и на развитие глубоких и возвышенных интеллектуальных чувств, в которых выражается отношение человека к тому, что он познаёт и делает.

Эстетическими называются те общественные чувства, отличительной особенностью которых является удовольствие или неудовольствие, вызываемое в нас красотой или безобразием воспринимаемых объектов, будь то явления природы, произведения искусства или поступки и действия людей. Мы испытываем эстетическое наслаждение при восприятии красот природы — величественных снежных гор, девственного леса, стремительных рек, при слушании музыки, чтении художественного произведения, останавливаемся в восторге перед великими произведениями архитектуры или живописи.

Эстетические чувства могут вызывать и окружающие нас вещи домашнего обихода: мебель, утварь, обои, которыми оклеена комната, и т. д. Мы можем испытывать эстетическое чувство, наблюдая благородный поступок человека, что всегда связано с общественной оценкой этого поступка. Эстетическое наслаждение могут вызвать у нас песни, танцы, упражнения художественной гимнастики — не только воспринимаемые нами в окружающей среде, но и когда мы сами участвуем в данном виде деятельности.

Нравственными называются такие чувства, которые переживаются человеком в связи с соответствием или несоответствием его поведения требованиям общественной морали. Человек — общественное существо; вся его деятельность связана с обществом, в котором он живёт. Отношения, в которые он вступает с другими членами общества, вызывают в нём ряд глубоких чувств. Там, где действия человека находятся в полном соответствии с требованиями общества, получают со стороны общества положительную оценку, мы имеем дело с положительными нравственными эмоциями. Когда же эти действия идут вразрез с интересами общества и встречают его осуждение, имеют место отрицательные нравственные эмоции.

Нравственные чувства советского человека обусловлены требованиями господствующей у советского народа коммунистической морали. Они побуждают советского человека к преодолению трудностей в борьбе за построение нового, коммунистического общества, придают ему силу и энергию в его трудовых подвигах на пути к победе.

Основными нравственными чувствами советских людей являются: чувства советского патриотизма и интернациональной пролетарской солидарности, чувства долга и ответственности перед своим народом, чувства коллективизма, дружбы и товарищества, чувство любви, чувство человеческого достоинства, чувство чести, чувство стыда, чувство совести, энтузиазм при соревновании в труде и др.

Нравственные чувства проявляются во всех видах человеческой деятельности, в том числе и в спорте. Передовые советские спортсмены отличаются высокоразвитыми нравственными чувствами, свойственными советским людям. Выступая в международных соревнованиях, советские спортсмены глубока чувствуют свой долг и ответственность перед социалистической родиной, перед советским народом, перед коллективом, представителем которого они являются. Они гордятся передовыми достижениями своего общества, своего народа. Побеждая в спортивных соревнованиях, они сознают, что оказались сильнее прежде всего потому, что в этом соревновании защищали честь своего социалистического отечества.

Нравственные чувства служат для спортсмена могучим источником воли к победе. В трудные моменты спортивной борьбы они помогают спортсмену мобилизовать все свои силы на достижение цели. Очень часто исход спортивной борьбы решается превосходством нравственных чувств и стремлений спортсмена.

Вместе с советским патриотизмом важнейшим нравственным чувством является чувство долга. В основе этого чувства лежит сознание человеком интересов той общественной группы, к которой он принадлежит, и своих обязанностей по отношению к ней. Чувство долга связано с переживанием человеком своих отношений к определённой общественной группе; при этом он не только сознаёт то, что ему следует выполнить (например, данное им обещание), но и стремится поддержать интересы коллектива, перед которым он взял это обязательство. Спортсмен с развитым чувством долга никогда не откажется от борьбы за общие интересы, он живёт едиными интересами с коллективом, членом которого является.

Спортсмен-горнолыжник, имеющий 1-й разряд, рассказывает, что, выступая в лично-командном первенстве, он неудачно прошёл часть дистанции и знал, что уже не может занять хорошего места. Однако он продолжал спортивную борьбу и не сошёл с дистанции. «Я выступал, — говорит он, — в лично-командном первенстве и знал, что мой отказ повлечёт за собой поражение моей команды. Сознание ответственности за коллектив заставило меня подняться и пойти снова».

За несколько километров до финиша дала себя знать большая усталость, по всему телу разлилась слабость, подгибались ноги. Он чувствовал, что уже не может закончить дистанцию. В этот момент он увидел своих товарищей по заводу, которые вышли встретить и подбодрить его. Это придало ему новые силы, он шёл из последних сил и пересек линию финиша. После соревнования он мысленно вновь проследил весь его ход и понял, насколько велика сила коллектива, сила долга перед товарищами, родиной. Только благодаря этому чувству ему удалось преодолеть возникшие перед ним трудности.

Нравственные чувства побуждают человека к таким действиям и поступкам, в которых он защищает интересы коллектива, общества, других людей. Это наиболее глубокие и сильные чувства, на которые способен человек.

Нравственные чувства связаны с мировоззрением человека, с прочно укоренившимися в его сознании в связи с пройденным им жизненным путём представлениями, мыслями, идеями, принципами и традициями. Представления или мысли, возникшие в сознании человека, будучи связаны с нравственными чувствами, становятся неотступными, побуждающими человека к соответствующим действиям.

Аффекты

Отличительной особенностью аффектов являются их большая интенсивность и бурное внешнее выражение. Все эмоции, в том числе настроения и чувства, имеют внешнее выражение. По мимическим и пантомимическим движениям человека можно судить о том, какие именно настроения и чувства он переживает.

Но аффекты имеют наиболее яркое и сильное внешнее выражение. Испытывая более или менее сильные чувства, человек всё же способен держать себя в руках, он сознательно контролирует своё поведение. При сильном же аффекте он часто не в состоянии руководить своими действиями и поступками.

Однако это бывает лишь в особых случаях и не может рассматриваться как обязательная черта аффекта. В громадном большинстве случаев аффекты характеризуются бурным проявлением чувств при полном сохранении руководства со стороны сознания. Отличие аффектов от других видов эмоций может быть иллюстрировано следующими примерами.

У каждого человека может быть настроение тревоги, когда он охвачен какими-то, пока ещё неясными и неопределёнными опасениями. Это настроение может смениться чувством страха, которое отличается уже большей определённостью и причина которого очень хорошо известна. Он может, наконец, испытывать уже не тревогу или страх, а ужас, т. е. такое эмоциональное состояние, которое по сравнению с двумя предыдущими отличается необыкновенной силой и бурно выражается во всех его внешних движениях и во внутренних физиологических процессах.

От ужаса человек может потеряться и почти не сознавать, что он делает. Переживая ужас, человек может бежать без оглядки или, наоборот, остаться на месте и не быть в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой.

Точно так же человек может находиться в настроении раздражённости, всё ему может казаться неприятным. Эта раздражённость может перерасти в более определённое и сильное чувство гнева, вызванное теми или иными известными и осознаваемыми человеком обстоятельствами. Соответствующим аффектом будет аффект ярости, в котором общая для всех этих состояний эмоция проявляется наиболее бурно.

В условиях общественной жизни и деятельности нам часто приходится сдерживать резкие и сильные проявления эмоций и не допускать себя до аффективных состояний, если они являются отрицательными и приводят к нарушению с нашей стороны требований общественной морали.

Что же касается положительных аффектов, вызываемых в нас событиями и обстоятельствами большого общественного значения, их положительная роль в полноценном развитии человеческой личности огромна.

Когда советские люди в мае 1945 г. праздновали победу над фашистской Германией, они испытывали не простое чувство радости, а переживали очень сильный положительный аффект. Можно было видеть, как незнакомые люди обнимались и целовались на улице, пели песни, плясали, выражая этим свою радость, вызванную известием о победе.

Значение чувств в спортивной деятельности

Чувства побуждают человека к деятельности, к борьбе с трудностями, к совершению определённых поступков. Когда человек стремится к чему-нибудь, желает и добивается чего-либо, он переживает самые разнообразные чувства, в которых выражается его отношение к деятельности, к условиям её выполнения, к её результатам, к окружающим людям и к самому себе.

Чувства любви к родине и ненависти к врагу, чувства дружбы и товарищества, радости и гнева, неудовлетворённости, справедливости и многие другие являются движущей силой поступков человека, его поведения в труде, в ученье, в играх, в спортивной деятельности.

Спортивная деятельность отличается большой эмоциональностью, она насыщена разнообразными, часто очень сильными и яркими, чувствами.

Чувства бодрости и жизнерадостности охватывают спортсмена, когда, здоровый и хорошо тренированный, он выходит соревноваться на беговую дорожку, на спортивную площадку или становится на лыжи. Состояние общего подъёма чувств испытывает спортсмен, ожидающий сигнала стартера во время соревнований. Глубокое удовлетворение и чувство гордости за свой коллектив переживает спортсмен, добившийся победы-вместе со своей командой. Напротив, чувство острой досады и неудовлетворённости вызывает в нём допущенная в спортивной борьбе оплошность или ошибка.

Чувство ответственности и долга перед коллективом побуждает спортсмена собрать все свои силы на преодоление встречающихся трудностей и препятствий. Он преодолевает эти препятствия, часто идя на опасный риск, подавляя чувства робости и испытывая «спортивную злость», боевое возбуждение, весёлый задор, ликующую радость победы, наслаждение удачей.

Трудно перечислить всё богатое разнообразие чувств, настроений, аффектов, которые испытывает человек, когда он выполняет физические упражнения, участвует в соревнованиях или тренируется, готовясь к ним. При этом в связи с изменчивыми условиями и динамикой спортивного действия, в особенности во время соревнований, одно чувство может быстро сменяться другим, иногда противоположным.

Участник спортивной игры в футбол или волейбол много раз в течение игры испытывает противоположные чувства, особенно когда наступают и разрешаются острые положения игры, когда удача сменяется неудачей и борьба продолжается. Радость, восторг, восхищение вызывает ловко, точно и красиво выполненный товарищем приём игры. Но вот сам участник неудачно отбил мяч, который попадает в руки противника. Это вызывает чувство досады на свою оплошность, неудовлетворение собой, чувство тревоги за исход игры своей команды. И всё это снова сменяется радостной надеждой и уверенностью в победе, когда обнаруживаются преимущества своей команды в ведущейся борьбе.

Наиболее интенсивные, острые эмоциональные переживания наблюдаются у спортсменов во время спортивных соревнований, в борьбе за лучшие достижения. Гимнаст-новичок, впервые выступающий на соревнованиях, рассказывает о своём состоянии: «Меня охватило такое возбуждение, что я не мог нормально разговаривать, а говорил дрожащим голосом; к лицу моему прилила кровь, а пульс и дыхание участились очень заметно. Вследствие перевозбуждения потерял способность правильно координировать свои движения и еле-еле выполнил упражнения на брусьях и перекладине, которые на тренировках выполнял отлично».

У этого молодого спортсмена обстановка соревнований — с её парадностью и торжественностью в большим количеством участников и зрителей, с общественной оценкой результатов — вызвала необычайно сильное эмоциональное возбуждение, что и дезорганизовало его действия.

Для более опытного спортсмена условия спортивных соревнований, наоборот, являются источником общего подъёма настроения, бодрости, уверенности и многих других положительных чувств. Многие спортсмены на соревнованиях показывают лучшие результаты, чем на тренировочных занятиях, в связи с общим подъёмом эмоционального состояния, который они испытывают в условиях соревнований.

Активность чувств во время соревнований зависит от многих обстоятельств, среди которых можно выделить следующие основные условия:

1. Масштаб соревнования. Чем значительнее соревнование (например, на всесоюзное или международное первенство), чем более оно ответственно, тем острее и интенсивнее чувства, переживаемые спортсменом во время спортивной борьбы.

2. Задача, которая стоит перед спортсменом на данном соревновании. Если исход данного соревнования имеет решающее значение для спортсмена, он будет значительно сильнее переживать как удачи, так и неудачи и будет с большей эмоциональностью бороться за успехи.

3. Состав участников соревнования. При большом различии в силах и подготовке участников реже возникают острые моменты в борьбе, а отсюда и менее значительный эмоциональный подъём, меньшая интенсивность переживаний. Наибольшей высоты эмоциональная кривая достигает в тех случаях, когда соревновательная борьба развивается между более или менее равными по силам участниками, когда создаются острые положения в самой борьбе, когда перевес в ту или другую сторону может быть нарушен в любой момент.

4. Подготовленность к соревнованию. Состояние возбуждения, подъёма, бодрости могут переживать как новички, так и опытные спортсмены. Но опытный спортсмен умеет владеть своими чувствами и управлять своими действиями. Новичок же, поддаваясь аффективным состояниям, может даже забыть о соблюдении правил, например в спортивных играх, ослабить внимание к окружающей обстановке, перестать контролировать свои действия, что неминуемо приводит к неудаче.

Большое влияние на характер эмоциональных состояний оказывает тренированность спортсмена. В состоянии тренированности спортсмену свойственны главным образом стенические, или активные, эмоции, т. е. чувства, мобилизующие все силы спортсмена на борьбу с трудностями. Если спортсмен находится в так называемой «спортивной форме», то у него преобладает повышенное, «приподнятое» настроение, он с радостной готовностью и с приятным чувством приступает к выполнению своей деятельности, испытывая удовлетворение от преодоления трудностей.

5. Различные индивидуальные особенности спортсмена, коренящиеся в типе его высшей нервной деятельности, обусловленные направленностью его личности, моральными основами его характера, его волевыми качествами. Спортсмен с сильной и уравновешенной нервной системой, несмотря на сменяющиеся условия успеха и неуспеха спортивной борьбы, постоянно будет побуждаться к деятельности сильными эмоциями устойчивого характера.

Он до конца не потеряет бодрости, уверенности в победе. Чувства ответственности и долга неизменно будут побуждать его к упорной борьбе. Наоборот, спортсмен с неуравновешенной или слабой нервной системой в случае неудачи или большой трудности поддаётся чувству огорчения, робости, неуверенности и быстро отчаивается в победе.

Глава XI. Волевые процессы

Общее понятие о воле и произвольных действиях

Человек не только отражает действительность в своих ощущениях, восприятиях, представлениях и понятиях, он ещё и действует, изменяя окружающую его среду в связи со своими потребностями, намерениями и интересами. Животное в процессе своей жизнедеятельности тоже воздействует на внешнюю среду, но это воздействие происходит в процессе приспособления к ней. Совершаемые при этом животным действия различной сложности — инстинкты, навыки — характеризуются полной бессознательностью, не являются преднамеренными действиями.

Совершенно иной характер носит направленная на изменение среды и приспособление её к своим потребностям деятельность человека; она выражается в произвольных преднамеренных, сознательных действиях, т. е. действиях, предваряемых осознанием цели и средств, необходимых для достижения этой цели.

«Чем более... — говорит Энгельс, — люди отдаляются от животных, тем более их воздействие на природу принимает характер преднамеренных, планомерных действий, направленных на достижение определенных, заранее намеченных целей».

Волей называется способность человека, проявляющаяся в осуществлении преднамеренных действий, направленных на достижение сознательно поставленных целей. Она состоит в сознательном регулировании человеком своей деятельности, предполагает овладение и управление собственным поведением.

Проявления воли всегда связаны с преодолением трудностей и препятствий, возникающих на пути к достижению поставленных целей. Воля развивается в процессе жизненной практики, обучения и воспитания. Особенности воли являются важнейшими чертами личности человека, характеризующими её активные проявления. Этим объясняется то большое место, которое занимает проблема воспитания воли в педагогике, в частности в методике физического воспитания.

Перед преподавателями физической культуры и тренерами по отдельным видам спорта ставится задача — в процессе обучения физическим упражнениям и овладения техникой данного вида спорта развить у воспитанников положительные черты воли — решительность, смелость, настойчивость, умение преодолевать трудности, не останавливаясь перед препятствиями и опасностями, и т. д.

Иногда, однако, задача воспитания воли понимается упрощённо. Так, например, у отдельных преподавателей физической культуры существует мнение, что одних только физических упражнений и занятий техникой спорта вполне достаточно для развития у физкультурников сильной воли. Это мнение обычно обосновывается тем, что физические упражнения и спорт, как средства воспитания, всегда связаны с преодолением тех иди иных трудностей и препятствий, требуют от занимающихся больших физических напряжений и таким образом способствуют воспитанию волевых качеств физкультурников.

Конечно, указанные особенности физических упражнений и спорта имеют существенное значение и могут быть с пользой применены при воспитании воли. Однако они не могут, исчерпать собой всех мероприятий по воспитанию воли. Если мы ограничимся только теми средствами, которые доставляются для этого специфическими физическими упражнениями, и не обратим должного внимания на воспитание других, важных сторон воли, мы не добьёмся успеха в её воспитании.

Только этим можно объяснить случаи, когда у отдельных спортсменов при всей их смелости, физической закалке и выносливости, являющихся результатом их специальной тренировку, наблюдаются проявления недисциплинированности, руководство, в своём поведении общественно малозначимыми целями, часто неспособность правильно решать отдельные задачи, выдвигаемые перед ними жизнью, и т. д.

Объяснение этому надо искать в том, что при всей продуманности, научной обоснованности и правильной организации их специальной тренировки, направленной на усвоение техники спорта, упускались из виду не менее важные другие мероприятия, необходимые для развития воли человека.

Правильное воспитание воли может быть обеспечено лишь при глубоком и детальном знании природы волевой деятельности человека и прежде всего тех побудительных причин, которые её вызывают.

Эмпирическая психология, исходя из идеалистического понимания природы воли, давала в своё время три различных ответа на вопрос о том, что лежит в основе воли и какова природа тех побудительных причин, которые толкают человека на выполнение сознательных действий. Одни из её представителей видели побудительную причину волевых действий в интеллектуальных процессах, другие считали, что воля человека приводится в действие эмоциональными побуждениями, третьи полагали, что неправильно искать причину волевых действий вне самой воли, что побудительные причины воли заключены в ней самой.

Интеллектуалистическая теория воли (Гербарт, Мейман) видела источник волевой деятельности человека в его представлениях. Последние, по сто этой теории, являются необходимым составным элементом всех психических процессов, в том числе и таких сложных проявлений сознания, как чувство и воля.

Любые чувства человек испытывает всегда только в связи с теми или с другими представлениями. С представлениями связана также а воля, которая прежде всего выражается в желаниях. Человек же никогда не желает того, о чём у него нет представления. Сознание человека наполнено массой представлений различной степени ясности. По интеллектуалистической теории, каждое из этих представлений борется за своё преимущественное положение в сознании. Побеждают в этой борьбе наиболее ясные и отчётливые представления, которые и дают начало волевым процессам: волевые стремления возникают в процессе борьбы представлений.

Представления, таким образом, играют роль мотива действия: между представлением-мотивом и самим действием устанавливается механическая ассоциативная связь, обеспечивающая непосредственное наступление действий вслед за определяющим его представлением («закон ассоциации мотива и действия»). Воля развивается в процессе многократного перехода мотива в действие. С точки зрения интеллектуалистической теории воспитание воли сводится к укреплению путём повторных упражнений, ассоциативных связей между представлениями целей и соответствующими движениями.

Иной ответ на вопрос о побудительных причинах волевой деятельности человека давали психологи эмпирической школы, придерживавшиеся эмоциональной теории воли (Вундт, Рибо). Единственной причиной волевого акта они считали чувства. В основе волевой деятельности, по этой теории, лежит стремление испытать или продлить удовольствие и избежать страдания. Действия человека вызываются эмоциями, переживаемыми им ее данный момент. Представления, не сопровождаемые чувствами, остаются всего лишь «холодными идеями», не способными вызвать даже самое простое движение руки.

Волевые стремления возникают не там, где всё для человека безразлично, а там, где окружающие его люди, предметы, возникающие у него мысли и идеи окрашиваются чувствами, делающими их привлекательными или отталкивающими, возбуждающими в нём к себе положительный ила отрицательный интерес. С точки зрения эмоциональной теории воспитание воли должно осуществляться через воспитание чувств: воля человека может быть сильной или слабой только в той степени, в какой этими качествами отличаются лежащие в её основе чувства.

Интеллектуалистическая и эмоциональная теории воли не признавали самостоятельности волевых процессов. Они считали волю явлением вторичного порядка, строящимся на базе других, основных процессов сознания или представлений, или чувств. Приверженцы волюнтаристической теории воли (Джемс) стояли на противоположной точке зрения и утверждали самобытность и изначальную независимость воли от чувств и представлений. По их учению, представления и чувства сами возникают из волевого начала, являющегося первенствующим в сознании человека. Основу сознания, по этой теории, составляют стремления и влечения, побуждающие человека к действию; только на их базе возникают и развиваются представления и чувства.

По этой теории, основу воли составляют «моторные идеи», которые следует отличать от движений. «Воление есть чисто психическое явление, которое всегда налицо там, где есть устойчивое состояние сознания в виде моторной идеи»; что же касается сопровождающих моторную идею действительных движений, то они представляют второстепенное явление, обусловленное нервными процессами, соответствующими данной идее.

Если нервные центры действуют правильно, то движение обычно выполняется. Но отсутствие по тем или другим причинам движения, этого «добавочного явления», ничего не меняет в волевом процессе: воление как психический процесс остаётся вполне реальным. По этой теории, для воспитания воли достаточно добиться возникновения у ребёнка устойчивого состояния сознания в виде той или другой моторной идеи.

При всём своём различии эти идеалистические теории воли характеризуются одной общей всем им чертой: при анализе побудительных причин волевой деятельности человека они не выходят за пределы самой психики и видят основу волевого акта в том или другом входящем в его структуру психическом же процессе. Они пытаются найти побудительные причины воли внутри самого волевого процесса, выдвигая на первый план те или другие из присущих ему психических моментов — или представление, или чувство, или стремление.

Такая постановка вопроса приводит к тому, что воля начинает рассматриваться идеалистически, как замкнутый в себе субъективный психический процесс, развивающийся по внутренним, присущим ему как таковому психологическим закономерностям, вне всякой связи с личностью человека в целом, оторвано от условий его общественной и трудовой жизни.

Материалистический анализ проблемы воли показывает, что способность к произвольным действиям, как и все другие психические функции человека, возникла и развивалась в процессе исторического развития человека, в связи с развитием труда и общественных отношений.

Исходным моментом любого волевого акта, его основной побудительной причиной является не какое-либо входящее в структуру волевого акта психическое переживание, а испытываемые им потребности, без удовлетворения которых невозможна жизнь человека. Определяющим моментом в волевом процессе всегда являлась человеческая практика. Все желания и хотения человека, представления о целях его действий и средствах к их достижению являлись не чем иным, как выведенными из опыта знаниями о том, чем и как можно удовлетворить его неотложные потребности. Генетически произвольные действия возникли из потребностей, являясь психическими процессами, направленными на их удовлетворение.

Волевые процессы отнюдь не являются врождёнными, подобно безусловным рефлексам и инстинктам животных. Воля человека возникает, развивается и совершенствуется в процессе жизни индивидуума в связи с его общественной и трудовой деятельностью.

Приобретаемые в течение жизни потребности испытываются человеком двояко: с одной стороны, как переживание действительных нужд, неотложно требующих своего удовлетворения, а с другой — как осознание потребностей в форме тех или других представлений. Это осознание является важнейшей стороной воли, наиболее существенной для её возникновения и развития. Исходным моментом для этого осознания всегда бывает наличие того или другого затруднения, мешающего человеку удовлетворить внутренно переживаемую потребность с помощью бессознательной деятельности подобно тому, как это делает животное. Эти трудности являются толчком к осознанию потребности, а в дальнейшем — к сознательному подбору средств для её удовлетворения.

В воспитании воли большую роль должно играть надлежащее, педагогически обоснованное развитие потребностей детей и учащейся молодёжи. Надо иметь в виду, что от того, какие потребности свойственны данному человеку, во многом зависят и качества его воли. Вот почему воспитание воли надо начинать ещё в раннем детском возрасте с привития воспитанникам надлежащих потребностей и способов их удовлетворения. Без разрешения этой задачи ни о каком правильном воспитании воли не может быть и речи.

Потребности человека связаны с условиями его жизни. Именно окружающая действительность во всех многообразных её проявлениях даёт громадный материал для возникновения тех или других потребностей у детей. К сожалению, этот процесс возникновения, развития и укрепления потребностей обычно проходит без надлежащего руководства со стороны воспитателей. Часто мы считаемся с потребностями детей лишь тогда; когда они у них уже возникли, и мало заботимся о том, чтобы своевременно развить у них те потребности, которые считаем нужными.

Исследование процесса возникновения и развития потребностей у детей применительно к различным возрастам и разработка наиболее эффективных методов педагогического воздействия на правильный ход этого процесса составляют важнейшие задачи психологии. К сожалению, в этом вопросе пока ещё сделано очень мало.

Заботы о правильном развитии потребностей являются очень важными. Однако не меньшее значение для воспитания воли имеет также и развитие психических процессов, входящих в структуру волевого акта. Первое, с чем мы сталкиваемся, когда приступаем к изучению воли, это тесная связь волевых процессов с движениями, с действиями. К чему бы мы ни стремились, на что бы ни была направлена наша воля, мы можем достигнуть поставленной цели, только совершив определённые движения.

«Всё бесконечное разнообразие внешних проявлений мозговой деятельности, — писал Сеченов, — сводится окончательно к одному лишь явлению — мышечному движению. Смеётся ли ребёнок при виде игрушки, улыбается ли Гарибальди, когда его гонят за излишнюю любовь к родине, дрожит ли девушка при первой мысли о любви, создаёт ли Ньютон мировые законы и пишет их на бумаге — везде окончательным фактом является мышечное движение».

Нередки, однако, случаи, когда волевой акт может выразиться и в удержании от выполнения того или другого движения. Ученик во время урока может испытать сильное желание заговорить с товарищем на постороннюю тему, повернуться в связи с этим спиной к доске и даже встать и пересесть на другую парту. Однако он подавляет это своё желание, остаётся спокойно сидеть на месте и продолжает слушать объяснения учителя. Возникшее у ученика стремление к движению задержано сознанием определённого правила, пониманием того, что можно и чего нельзя делать во время урока. В подчинении этому правилу и проявилась в данном случае воля ученика.

Однако не трудно видеть, что этот, как и другие подобные примеры, только подтверждает громадную роль движений в волевом процессе: для того чтобы удержаться от одних движений, мы должны совершить другие, им противоположные. Сдерживая свой кашель, когда мы сидим в зрительном зале и сознаём, что кашлять здесь нельзя, мы подавляем деятельность мышц, связанных с рефлекторным действием кашля, произвольно напрягая для этого другие, задерживающие кашель мышцы. Таким образом, положение, гласящее, что воля человека всегда находит своё выражение в мышечных движениях, остаётся непреложным. Воспитание воли может протекать только в процессе деятельности, причём не последнюю роль играет в этом процессе степень овладения движениями собственного тела, которые необходимы для совершения того или другого волевого акта.

Отличительной особенностью произвольных действий является их сознательный характер, находящий своё выражение в сложной совокупности психических процессов, среди которых необходимо отметить следующие:

1. Наличие того или другого побуждения к совершению волевого акта или в форме осознания, хотя бы и слабого, возникшей потребности, требующей своего удовлетворения, или осознания трудностей, которые при этом возникают, или осознания внешних воздействий в виде ощущений и восприятий, связанных с выполняемой в данный момент деятельностью.

2. Представление цели действия. При отсутствии такого представления действие теряет свой произвольный характер, перестаёт быть целенаправленным действием. Каждое произвольное действие характеризуется тем, что в конце его получается результат, намеченный в представлении человека ещё до начала действия.

3. Представление средств, необходимых для достижения намеченной цели. При отсутствии или недостаточной ясности этих представлений волевой акт окажется или неосуществимым (незнание средств не позволит человеку выполнить действие), или несовершенным (выполнение действия будет протекать безотчётно, без контроля со стороны сознания).

4. Намерение осуществить данное действие, без чего даже при ясном представлении целей и средств действие может оказаться невыполненным.

5. Волевое усилие, выражающееся или в сосредоточении внимания на выполняемом действии, или в побуждении себя действовать, несмотря на возникшие трудности и препятствия на пути к достижению поставленной цели.

Необходимой частью произвольного действия является также выполнение соответствующей деятельности, направленной на достижение поставленной цели с помощью намеченных средств и находящей своё выражение в тех или других рабочих операциях. Совершаемые нами произвольные действия всегда имеют вид сознательного поступка, в основе которого лежит обдуманное намерение и план.

Вместе с тем человек проявляет свою волю в крайне разнообразных действиях, психологическая структура которых отличается различной степенью сложности. В своих проявлениях воля человека связана со всеми его психическими функциями. Знание структуры этих психических процессов очень важно для правильного разрешения проблемы воспитания воли. Произвольные действия органически связаны с процессами мышления, с пониманием условий и обстоятельств, в которых приходится действовать человеку. Их можно определить как действия, совершаемые в соответствии с характером и степенью понимания человеком объективно существующих связей и отношений между вещами.

Следует отличать размышление, связанное с волевыми действиями, от мышления, направленного на приобретение или уточнение знаний: к знанию нас приводит изучение (являющееся в основном ознакомлением с результатами, итогами мышления других людей); размышление же приводит к поступку, т. е. к произвольному действию.

В произвольных действиях мышление и воля взаимосвязаны. Если без мышления не может быть настоящего сознательного волевого акта, то и обратно, само мышление правильно осуществляется только в связи с деятельностью. Оторванное от практического разрешения жизненных задач, мышление становится неспособным правильно осуществлять присущую ему функцию понимания сущности и взаимной связи явлений. Только в процессах волевого действия оно находит своё полное и плодотворное осуществление и развитие.

Отличительной особенностью произвольных действий является их сознательная целеустремлённость, что требует определённой степени сосредоточенности внимания на их выполнении. Способность к произвольным действиям развилась у человека в связи с трудовой деятельностью. Как указывает К. Маркс: «Кроме напряжения тех органов, которыми выполняется труд, во все время труда необходима целесообразная воля, выражающаяся во внимании, и притом необходима тем более, чем меньше труд увлекает рабочего своим содержанием и способом исполнения, следовательно, чем меньше рабочий наслаждается трудом как игрой физических и интеллектуальных сил».

Произвольные действия играют огромную роль в жизни человека. Без произвольных действий немыслима трудовая деятельность. С помощью их человек разрешает важнейшие задачи, выдвигаемые перед ним жизнью. Анализ произвольных действий имеет большое значение для психологии спорта, поскольку все физические упражнения, составляющие содержание любого вида спорта, являются по своему существу действиями произвольными.

Какой бы вид физических упражнений мы ни взяли, он будет отличаться особенностями, характерными для произвольных действий. Гимнаст, подходя к снаряду, знает, какое упражнение и как он будет выполнять; бегун на старте знает, каким будет стартовый сигнал и что он должен сделать в ответ на этот сигнал; горнолыжник, взойдя на трамплин, знает, что и как он должен сделать для того, чтобы его прыжок был удачным и далёким, и т. д.

Процесс обучения и тренировки в любом виде спорта основан на сознательном усвоении спортсменом необходимых для данного вида спорта действий и движений, а это требует, чтобы эти действия и движения выполнялись им произвольно, т. е. со знанием цели и средств действия.

То же самое имеет место и на соревнованиях. Когда спортсмену приходится метать диск, он уже владеет рядом соответствующих приёмов — взять диск, совершить замах, переступить ногами, сделать оборот и т. д. Когда он выпускает диск из руки, он вкладывает в бросок максимум энергии, что сопровождается полным сознанием того, как это надо сделать. Когда у него диск вырывается из руки помимо его желания, он ясно чувствует, что сделал не то, что надо.

Точно так же и в боксе спортсмен, ведя нападение и стремясь победить противника, действует вполне осознанно: ясно представляет себе характерные особенности противника, каков его стиль борьбы, активный или вялый у него удар, быстр ли он в своих действиях или медлителен, уверен в себе или теряется, смущается. Эти знания ему необходимы для организации и осуществления собственных произвольных действий.

Тренер в процессе обучения и тренировки должен обращаться к сознанию своего ученика, добиваться сознательного усвоения им техники того или другого спортивного действия. Знание закономерностей, которым подчинены произвольные действия человека, необходимо тренеру для правильной постановки процесса обучения и тренировки.

Физиологические основы произвольных действий

Произвольные действия осуществляются с помощью движений, выполняемых главным образом скелетной мускулатурой. «Главнейшим органом, деятельность которого исключительно направлена на внешний мир, — говорил И. П. Павлов, — является скелетная мускулатура».

Общим физиологическим законом работы скелетной мускулатуры является «движение ко всему, захватывание всего, что сохраняет, обеспечивает целость животного организма, уравновешивает его с окружающей средой — положительное движение, положительная реакция; и наоборот, движение от всего, отбрасывание, выбрасывание всего, что мешает, угрожает жизненному процессу, что нарушило бы уравновешивание организма со средой — отрицательная реакция, отрицательное движение».

Для выполнения движений организм человека имеет более 600 скелетных мышц. Работа этих мышц протекает не изолированно, разобщённо, а всегда согласованно друг с другом. В любом совершаемом человеком движении всегда принимает участие ряд мышц, действующих строго координирование.

Это регулирование работы мышц производится центральной нервной системой: «в отношении мышц и многих желез, как рабочих органов,— говорит И. М. Сеченов,— нервная система представляет собрание разнообразных регуляторов их деятельности». Ни одна мышца не может сократиться или расслабиться без воздействия со стороны нервных центров, раздражение которых связано с этим движением. «Нервная система есть всегда инициатор деятельности рабочего органа».

Нервные центры произвольных движений сосредоточены в двигательном участке коры, который расположен в области передней центральной извилины головного мозга. Функции этих центров строго дифференцированы: раздражение нервных центров верхнего отдела передней центральной извилины связано с двигательными импульсами к мышцам ног, среднего отдела — к мышцам рук и туловища, нижнего отдела — к мышцам головы, языка, губ, гортани. Наиболее обширными являются отделы двигательного участка коры, иннервирующие мышцы пальцев рук, а также мышцы органов речи (голосовых связок, языка).

Гистологический анализ двигательного участка коры показывает наличие в его пятом слое гигантских пирамидной формы нервных клеток, получивших название клеток Беца по имени впервые описавшего их в 1874 году профессора анатомии Киевского университета В. А. Беца. От этих клеток начинаются нервные волокна, связывающие их со скелетными мышцами и составляющие так называемый двигательный пирамидный путь. Нервные волокна, образующие этот путь, доходят до двигательных клеток передних рогов спинного мозга, не прерываясь в промежуточных отделах мозга и лишь перекрещиваясь в продолговатом мозгу: благодаря этому перекрещиванию двигательный участок левого полушария головного мозга иннервирует мышцы правой половины тела, и наоборот.

По пирамидному пути проходят нервные импульсы, связанные с произвольными движениями. Нарушение его деятельности приводит к двигательным параличам в соответствующих группах мышц, причём уничтожается не только возможность произвольного сокращения тех или других мышц, но и участие парализованных членов в сложных действиях, например в акте ходьбы. Это привело И. М. Сеченова к утверждению, что «пирамидальный путь у человека представляет единственный путь для двигательных импульсов к мышцам, все равно идет ли дело о произвольном движении того или другого члена в отдельности или о сочетании их движений в акте ходьбы». Таким образом, механизм координации нервных импульсов при произвольных движениях у человека находится целиком в больших полушариях головного мозга.

Несколько впереди двигательного участка коры расположена так называемая премоторная зона, раздражение клеток которой связано с импульсами, идущими по экстрапирамидному пути: волокна, берущие начало в премоторной зоне, прерываются синапсами в соответствующих центрах переднего и среднего мозга, которые, таким образом, получают возможность участвовать в регулировании движений.

Однако это регулирование имеет своеобразный характер: оно обеспечивает плавность, слитность движений. Нарушение деятельности премоторной зоны и экстрапирамидного пути не приводит к двигательным параличам, возможность выполнять движения сохраняется, но они становятся неловкими, нарушается тонус мышц, происходит ухудшение выработанных ранее двигательных навыков, а новые сложные двигательные навыки не образуются.

Таким образом, произвольные движения регулируются нервными импульсами, исходящими из пирамидных клеток двигательного участка коры по пирамидному пути при дополнительном воздействии импульсов, исходящих из клеток премоторной зоны по экстрапирамидному пути. Однако эти двигательные (эфферентные) клетки выполняют свою регулирующую функцию не сами по себе, а под влиянием нервных возбуждений, получаемых от чувствительных (афферентных) клеток двигательного участка коры. Как говорит И. М. Сеченов, «самой существенной стороной в деятельности нервных регуляторов является согласование движения с чувствованием».

В этом согласовании необходимое участие принимают соответствующие центры чувствительной области двигательного участка коры, расположенной позади от передней центральной извилины параллельно двигательной области этого участка. Здесь находятся кинэстезические нервные клетки, к которым приходят центростремительные импульсы от рецепторов, расположенных в органах движения. Благодаря раздражению этих кинэстезических клеток мы ощущаем наши движения и имеем о них двигательные представления.

И. М. Сеченов придавал огромное значение в регулировании движений «мышечному чувству», которое возникает в результате деятельности этих клеток, называя его «главнейшим руководителем сознания в деле координации движений». По Сеченову, мышечное чувство представляет собой одно из орудий ориентации животного в пространстве и времени.

Оно присуще как слепому, так и зрячему и состоит в способности человека чувствовать и оценивать с известной степенью точности «всякое изменение в относительном положении частей собственного тела, равно как и самый акт перемещения их, происходит ли последнее пассивно, или произведено сокращением мышц. Ощущения, которыми сопровождаются такие перемены,... несмотря на их смутность, играют руководящую роль в деле координации сокращений отдельных мускулов... Чувственные основы тех понятий, которые мы выражаем словами верх, низ, перед, зад, правое, левое, прямо, вперед, поворот, подъем, наклон, скорый, медленный, отрывочный и пр., суть показания мышечного чувства».

Благодаря мышечному чувству всякая перемена в положении рук, ног, туловища, как и всякое движение этих частей тела, определённым образом ощущается нами, и мы «тотчас же узнаем по ним происшедшую перемену в положении члена и произведшее эту перемену движение».

Также и И. П. Павлов подчёркивал, что «в коре имеются относящиеся к скелетному движению афферентные клетки, что соответствует нашему представлению, и затем эфферентные клетки, что соответствует нашему действию». Благодаря этому двигательный участок коры представляет собой важнейший из внутренних анализаторов — анализатор движений: «двигательная область коры, — говорит И. П. Павлов, — есть такой же анализатор скелетно-двигательной энергии организма, как другие ее области суть анализаторы разных видов внешней энергии, действующей на организм».

Кинэстезические клетки связаны в своей деятельности с двигательными (эфферентными) клетками, благодаря чему «раздражению определённых кинэстезических клеток в коре отвечает определённое движение, как и обратно: пассивное воспроизведение определённого движения посылает в свою очередь импульсы в те кинэстезические клетки коры, раздражение которых активно производит это движение».

Будучи связаны с пирамидными клетками двигательной области, кинэстезические клетки органически участвуют в сложном анализе и синтезе двигательных импульсов, обеспечивая тем точное соответствие совершаемых человеком движений как характеру самого действия, так и разнообразным меняющимся условиям, в которых оно выполняется.

Эта связь кинэстезических клеток с пирамидными, по-видимому, не является врождённой, а возникает и совершенствуется в процессе жизнедеятельности человека, что вполне согласуется с общепризнанной характеристикой произвольных действий как не врождённых способов поведения, а приобретаемых в течение жизни.

«В этом физиологическом представлении о произвольных движениях, — говорит И. П. Павлов, — остаётся не разрешённым вопрос о связи в коре кинэстезических клеток с соответствующими двигательными клетками, от которых начинаются пирамидальные эфферентные пути. Есть ли эта связь прирождённая или она приобретается, вырабатывается в течение внеутробного существования? Вероятнее второе. Если она потом постоянно в течение всей жизни расширяется и совершенствуется, естественно предположить, что и первое время индивидуального существования высших животных и особенно человека, когда последний месяцами обучается управлять своими первыми движениями, идёт именно на образование этой связи».

Через кинэстезические клетки двигательный участок коры связан в своей деятельности со всей корой, с представительством в ней всех находящихся во взаимной ассоциативной связи корковых концов анализаторов. При произвольных движениях благодаря этому кинэстезические клетки могут раздражаться не только мышечно-рецепторными импульсами, но и импульсами, идущими от центральных отделов других (зрительного, слухового и т. д.) анализаторов, деятельность которых важна для выполнения данного произвольного действия.

Анализируя опыты Н. И. Красногорского с образованием двигательных условных рефлексов у собаки на различные раздражения, И. П. Павлов подчёркивает: «Ясно, во-первых, что кинэстезическая клетка, раздражаемая определённым пассивным движением, производит это же движение, когда раздражается не с периферии, а центрально; во-вторых, что кинэстезическая клетка связалась как со слуховой клеткой, так и с клеткой пищевого раздражения, вкусовой, так как она теперь приводится в деятельное состояние раздражениями, идущими от них обеих, и, в-третьих, что в этой связанной системе клеток процесс раздражения движется туда и обратно, т. е. в противоположных направлениях, то от кинэстезической клетки к вкусовой, пищевой (при образовании связи), то от пищевой к кинэстезической (в случае пищевого возбуждения собаки)».

Наличием двусторонней связи кинэстезических клеток с двигательными пирамидными клетками и с клетками центральных отделов других анализаторов объясняется механизм так называемых идео-моторных актов, в которых движение возникает в связи с мыслью о нём. «Давно было замечено, — говорит И. П. Павлов, — и научно доказано, что, раз вы думаете об определенном движении (т. е. имеете кинэстезическое представление), вы его невольно, этого не замечая, производите».

Психологи-идеалисты видели в этом факте доказательство активности духовного начала в человеке, зависимости материальных движений от духовных процессов. И. П. Павлов даёт этому явлению единственно правильное материалистическое объяснение.

Отмеченные факты не являются чем-то исключительным. Если мы закроем глаза и мысленно представим себе, что падаем в какую-либо сторону, например вправо, то при достаточной ясности этого представления мы почувствуем, что и на самом деле начинаем падать вправо (особенно, если при этом мы находимся в неустойчивом положении, например стоим на бревне, поднятом на полметра от земли). Вам придётся напрячь мышцы левой стороны туловища, чтобы удержаться в равновесии.

Человек, стоящий на краю пропасти, чувствует, как его неудержимо влечёт вниз; он должен сделать большое усилие, чтобы удержаться от падения. Зрители, наблюдающие игру в футбол, сами того не замечая, делают много, хотя и не резко выраженных, но действительных движений, соответствующих наблюдаемому ими ходу игры, — поворотов туловища, движений ногами и т. д.

Идео-моторные акты очень часты в автоматизированных действиях, например, когда мы встаём, ходим, бегаем, пишем, работаем, разговариваем и т. д. Во всех этих случаях соответствующие двигательные импульсы возникают в результате центрального (а не периферического) раздражения кинэстезических клеток.

Идео-моторные акты возможны только в отношении заученных движений, с которыми мы имели неоднократно дело в нашем предшествующем двигательном опыте. В процессе этого опыта установились прочные связи кинэстезических клеток с другими частями коры, в результате чего исходящие из этих участков возбуждения вызывают соответствующую деятельность кинэстезических клеток и возникновение импульсов к движению в двигательных пирамидных клетках.

Связь двигательного участка коры с корковыми концами всех других анализаторов играет первостепенную роль в физиологическом механизме произвольных действий. Лишь благодаря этой связи произвольные действия имеют сознательный характер, могут производиться по представлению, в связи с намеченной целью и планом действия.

Нарушение этой связи двигательного участка с другими частями коры приводит к потере целенаправленности совершаемых человеком действий, нарушается единство и взаимосвязь произвольных действий, они теряют свою системность и устойчивость, легко меняют свою направленность под влиянием тех или других случайных побочных раздражений, нередко превращаются в ряд разобщённых движений.

При нарушении, хотя бы временном, связей двигательного участка с другими частями коры человек может забыть, для чего он начал данное действие, почему он пришёл в данную комнату, взял данную книгу. Ему надо затратить иногда большое усилие, чтобы восстановить прерванные связи и сознательно продолжить начатое действие. Всё это говорит о том, что произвольные действия могут иметь место лишь при наличии связи кинэстезических клеток со всеми другими клетками коры, что они являются результатом суммарной деятельности коры.

«Таким образом, — говорит И. П. Павлов, — кинэстезические клетки коры могут быть связаны, и действительно связываются, со всеми клетками коры, представительницами как всех внешних влияний, так и всевозможных внутренних процессов организма. Это и есть физиологическое основание для так называемой произвольности движений, т. е. обусловленности их суммарной деятельностью коры».

Таков анатомо-физиологический нервно-мышечный аппарат, с помощью которого осуществляются произвольные движения. Как говорит И. М. Сеченов, для произвольных движений нет ни особенных двигательных нервов, ни особенных мышц: все они выполняются с помощью тех же нервно-мышечных приборов, что и невольные движения, однако как результат суммарной работы всей коры. Это положение имеет основополагающее значение для правильного понимания физиологического механизма произвольных движений.

Как подчёркивает И. П. Павлов, нервная система, управляющая движениями, очень сложна и громоздка; она до такой степени преобладает в массе мозга, что даже небольшое разрушение его вызывает расстройство движений. Человек рождается на свет с нервной системой, которая обеспечивает ему возможность самых разнообразных движений, однако лишь очень небольшое число из них являются врождёнными.

Как говорит И. М. Сеченов, все произвольные движения суть движения, заученные под влиянием условий жизни: «у ребёнка, при его рождении на свет, кроме абсолютно непроизвольных движений (сосание, глотание, дыхание, кашель, чихание и пр.), нет никаких правильно комбинированных движений — все они заучиваются в детстве мало-помалу (смотрение, ходьба, речь, схватывание всею рукою или отдельными пальцами, употребление руки как рычага и пр.), и именно эти-то движения и становятся по преимуществу произвольными, хотя взрослый человек имеет возможность производить произвольно и невольные акты сосания, глотания, дыхания, кашля и пр.».

Произвольные действия не имеют той трафаретности, которая свойственна врождённым инстинктивным действиям. Приобретаемые человеком в процессе жизненной практики в связи с теми или другими условиями его существования, они, прежде чем стать привычными, имеют характер новизны, являются каждый раз открытием и усвоением нового способа поведения.

Учение И. М. Сеченова и И. П. Павлова об обусловленности произвольных действий материальными процессами в мозгу нанесло решительный удар по идеалистическим теориям воли, рассматривавшим произвольные действия как спонтанное проявление человеческого духа, отрывавшим сознание от мозга и воздействий на него внешней среды.

Вместе с тем это учение разоблачает псевдонаучность теорий, проповедуемых бихевиористами, которые, выступая якобы с позиций материализма, на деле механистически понимают природу произвольных действий: отрицая роль сознания в поведении человека, бихевиористы рассматривают даже самые сложные действия человека, как возникающие в результате механического отбора в процессе многократно повторяемых «проб и ошибок». Отсюда они приходят к механистическому построению процессов обучения и тренировки, которые по их понятиям должны строиться не на сознательном усвоении учащимися учебного материала, а всего лишь на его многократном механическом повторении.

Создатель теории «проб и ошибок» американский психолог Торндайк утверждал, что человек, как и животное, усваивает тот или иной новый для него вид действий путём механического отбора и комбинирования уже известных движений. Вынужденное действовать в новых для него условиях, животное бессознательно применяет те или другие движения. Некоторые из этих движений оказываются неудачными и не приводят к успешному решению стоящей перед животным задачи.

Такие движения не закрепляются в двигательном опыте животного, начинают повторяться всё реже и реже и наконец совсем прекращаются. Иначе обстоит дело с теми движениями, которые чисто случайно оказались удачными: связанное с ними успешное решение задачи содействует тому, что они закрепляются в поведении животного, становятся всё более и более частыми и наконец единственными при данных условиях.

Например, кошка, запертая в клетку, из которой она может выйти только тогда, когда «научится» пользоваться механическим приспособлением (щеколдой), отпирающим дверцу клетки, вначале совершает много самых разнообразных движений: прыгает, трётся о стенки клетки, просовывает лапы между прутьями и т. д. Большинство этих действий оказывается неудачными и постепенно отпадают.

Но вот совершенно случайно кошка задевает лапой за щеколду, и дверца отворяется. Такая удачная «проба» имеет тенденцию повторяться и закрепляться в нервной системе кошки: постепенно число неудачных попыток сокращается, число успешных становится всё более частым, пока, наконец, этот успешный способ действия не станет единственным; будучи опять посажена в клетку, кошка сразу подходит к дверце, нажимает лапой на щеколду и получает свободу.

По теории «проб и ошибок» животное не усваивает в данном опыте никакого нового для него способа действия. Оно лишь механически, благодаря пробам и ошибкам, «отбирает» из большого запаса действий, которые могло совершать и совершало раньше, то, которое лучше всего подходит для решения поставленной перед ним и, конечно, совершенно несознаваемой задачи.

Это положение теории «проб и ошибок» американский психолог Уотсон формулирует следующим образом: «Не существует образования новых путей. Задача не в том, чтобы устанавливать новые связи, а в том, чтобы сделать выбор из существующих: бесцельные движения исчезают, а успешные выступают в правильной последовательности».

Способ, приводящий к успешному решению задачи, не опирается на установление закономерных связей между раздражением и действием, а возникает чисто случайно, причём некоторое значение в его возникновении и закреплении имеет эмоциональное состояние удовольствия, связанное с успешным решением задачи. Отрицательные эмоции, связанные с неудачными попытками, наоборот, постепенно затормаживают а прекращают эти попытки.

Ложность теории «проб и ошибок» подтверждается фактами, добытыми из тщательного изучения поведения животного, поставленного в описанные выше условия. Наблюдения показывают, что овладение новым способом поведения, раз оно оказалось удачным, протекает очень быстро и при таком небольшом числе повторений, которого явно недостаточно для механической тренировки. При этом животное, несколько раз удачно решив задачу, не механически усваивает данное определённое движение, лишь отшлифовывая его при последующих попытках, а овладевает новым для него способом действия, который может быть реализован с помощью совершенно различных движений.

Так, например, кошка, открывшая в первый раз дверцу клетки, нажав на щеколду лапой, при последующих попытках открывает дверцу, нажимая на щеколду не той же самой, а другой лапой и даже зубами. Это доказывает, что в основе усвоенного действия лежит образование совершенно новой связи (между нажимом на щеколду, который может быть произведён любым способом, и возможностью выйти из клетки через открывшуюся дверцу), а не закрепление одного из уже известных животному движений.

В противоположность этим механистическим теориям, И. М. Сеченов и И. П. Павлов раскрывают истинную природу произвольных действий и подлинные их физиологические механизмы, исходя при этом из объективных закономерностей высшей нервной деятельности.

Ни И. М. Сеченов, ни И. П. Павлов не отрицали роли сознания при выполнении человеком произвольных действий. Но они доказали его условно-рефлекторную, природу и детерминированность сложными раздражениями внешней среды. Совершаемые человеком произвольные действия являются сложными условными рефлексами. «Все без исключения психические акты, — писал И. М. Сеченов, — ...развиваются путем рефлекса. Стало быть и все сознательные движения, вытекающие из этих актов движения, называемые обыкновенно произвольными, суть в строгом смысле отраженные». О том же в следующих словах говорит И. П. Павлов: «...механизм волевого движения есть условный ассоциационныи процесс, подчиняющийся всем описанным законам высшей нервной деятельности».

Будучи по своей природе условными рефлексами очень большой сложности, все произвольные действия являются на самом деле детерминированными (причинно обусловленными) теми или другими внешними воздействиями на нашу нервную систему. Являясь регулятором мышечных движений, «инициатором» деятельности рабочих органов человеческого тела, сама «нервная система не может работать иначе, как на счет внешних сил».

Такими внешними силами всегда являются разнообразные раздражения, закономерно, по принципу условного рефлекса, связывающиеся с теми или другими движениями. Мы часто не замечаем непосредственных раздражителей, являющихся возбудителями наших действий, и ложно приписываем им якобы «спонтанный» характер (самопроизвольное возникновение).

Однако эти исходные раздражения существуют и оказывают своё детерминирующее (причинно определяющее) влияние на совершаемые нами действия. Часто эта неосознанность внешних импульсов, составляющая, как указывает И. М. Сеченов, «главный внешний характер произвольных движений», объясняется привычностью последних, тем, что они формируются в процессе длительного жизненного опыта.

Главной особенностью этих раздражителей при произвольных действиях является то, что они оживляют уже установившиеся и закрепившиеся в нервной системе временные связи, внутренно осознаваемые нами в виде тех или других понятий, представлений, мыслей, чувств, желаний и т. д. Этим и объясняется то, что при неосознанности внешних влияний мы принимаем именно наши мысли за первоначальную причину наших поступков.

Другой важнейшей особенностью этих раздражителей является то, что они всегда выступают как второсигнальные, конечно, в их естественной и неразрывной связи с первосигнальными раздражителями. Произвольное действие — это всегда действие, совершаемое по слову, хотя бы и внутренно произносимому. В наших сознательных действиях мы сознаём как самые действия, так и условия, в которых нам приходится действовать, а это возможно лишь с помощью речи.

Слова, таким образом, являются необходимыми условными раздражителями, которые вызывают наши произвольные действия. Без раздражения словом эти действия не могут быть произвольными. «Непроизвольное можно сделать произвольным, но достигается это теперь при помощи второй сигнальной системы» (Павлов). Объясняется это тем, что слова, как раздражители, в течение всей предшествующей жизни человека связываются с многочисленными первосигнальными раздражениями, все их сигнализируют и заменяют и поэтому могут вызвать все те действия, которые обусловливаются первосигнальными раздражениями. «Человек, — говорит И. П. Павлов, — прежде всего воспринимает действительность через первую сигнальную систему, затем он становится хозяином действительности, — через вторую сигнальную систему (слово, речь, научное мышление)».

Особенностью слов, как раздражителей, является то, что они в гораздо большей степени, чем первосигнальные ощущения, восприятия и представления, связываются с деятельностью всей коры больших полушарий головного мозга, приобретают в связи с этим обобщённый характер, отвлекаются от конкретных особенностей непосредственных раздражителей и взаимодействуют с прежним опытом человека в его обобщённой форме.

Для механизма произвольных действий огромное значение имеет эта возможность образования новых временных связей с помощью речи: благодаря своим особенностям каждое слово-раздражитель может вступать в бесчисленные связи с другими раздражителями и соответственно с самыми различными движениями, что составляет основу сознательного овладения новыми видами действий.

Этими особенностями слова, как раздражителя, объясняется также и то, что временные связи, устанавливаемые с помощью речевой деятельности, в ряде случаев возникают как бы внезапно, с первого же сочетания. В действительности же здесь имеет место опора на оживляемый с помощью слова предшествующий опыт и сохранившиеся в нём ранее выработанные временные связи. Благодаря обобщённому и отвлечённому характеру слов-раздражителей становится возможным перенос связей, образовавшихся при выработке условного рефлекса в данных определённых условиях, и на другие виды действий, в которых имеется наличие аналогичной закономерности.

Ученик, научившийся произвольно преодолевать трудности при решении математических задач, легче справляется с затруднениями, возникающими и при других видах учебной работы. Мы говорим, что в процессе решения задач он научился сознательно применять необходимые усилия для преодоления вообще трудностей, которые перед ним могут встать.

В процессе формирования произвольных действий нервное возбуждение, вызванное словом, вначале, как и при всех других раздражителях, иррадиирует и затем концентрируется под воздействием тех или других подкреплений. Однако и здесь слова-раздражители имеют свои особенности.

Прежде всего при речевых условных рефлексах широта процесса иррадиации, его распространение по всей площади коры неизмеримо превосходит всё то, что в этом отношении наблюдается при образовании условных рефлексов на первосигнальные раздражители. Если, несмотря на это, речевые условные рефлексы отличаются строгой определённостью и высокой целесообразностью, то это объясняется особым характером иррадиации процессов возбуждения и торможения, вызванных словесными раздражителями. Здесь имеет место элективная (избирательная) иррадиация корковых процессов.

Временные связи, образовавшиеся в первой сигнальной системе, благодаря элективной иррадиации получают своё более или менее полное и точное отражение в словесной форме во второй сигнальной системе, и наоборот, второсигнальные связи отражаются в первой сигнальной системе и соответственно в движениях. Однако в этом втором случае слово-раздражитель связывается не механически всегда с одним и тем же перво-сигнальным образом и движением, а избирательно, в соответствии с дополнительными условиями, в которых произносится данное слово.

Так, например, слово «марш» будет воспринято как сигнал к началу упражнения и вызовет за собой соответствующее действие лишь в условиях соревнования или занятий физическими упражнениями. В других условиях, например при беседе на музыкальные темы, оно получит совершенно другое отражение в первой сигнальной системе и будет воспринято как название определённого по ритму музыкального произведения. Элективная иррадиация является, таким образом, весьма важным механизмом взаимосвязи между первой и второй сигнальными системами, обеспечивающим возможность очень дифференцированных целесообразных действий.

Во-вторых, процесс иррадиации при речевых условных рефлексах сменяется концентрированным течением корковых процессов на основе подкрепления, как правило, не безусловными, а речевыми же раздражениями. Благодаря этому новые временные связи, составляющие характерную черту произвольных действий, образуются в громадном большинстве случаев путём «речевого подкрепления», являются, как обозначает их А. Г. Иванов-Смоленский, условно-условными рефлексами, в противоположность условно-безусловным, которые характерны для непроизвольных действий.

Во всяком произвольном действии человек побуждает себя к его выполнению путём словесно формулированных доводов и обоснований. Это же имеет место и в тех случаях, когда мы побуждаем к действию других людей, например в процессе обучения, применяя словесные объяснения и доказательства. Усвоение учеником в процессе обучения новых движений всегда требует направленного речевого подкрепления со стороны преподавателя, указывающего ученику характерные особенности изучаемого движения, обращающего его внимание на допущенные ошибки и требующего их исправления.

При этом слова-раздражители могут вызывать не только возбуждение, но и торможение двигательных реакций, которое является необходимым условием выработки точной дифференциации движений при произвольных действиях, а в отдельных случаях и полной задержки их. В способности человека задерживать те или другие движения и даже полностью отказываться от них психологи-идеалисты видели подчинённость материальных движений человеческого тела особому духовному началу.

Между тем эта способность носит условно-рефлекторный характер и до конца объясняется законами высшей нервной деятельности. По этому поводу И. М. Сеченов указывает, что «рядом с тем, как человек, путем часто повторяющихся ассоциированных рефлексов, выучивается группировать свои движения, он приобретает (и тем же путем рефлексов) и способность задерживать их». Слова, таким образом, играют при произвольных действиях роль как пусковых, так и задерживающих сигналов.

Физиологический анализ показывает, что все произвольные действия становятся таковыми лишь тогда, когда они заучены (И. М. Сеченов), причём, чем более заучено действие, тем более оно проявляется как произвольное. Этим подчёркивается огромная роль в произвольной деятельности приобретаемых в течение жизни двигательных навыков. Физическое воспитание, вырабатывая у ученика навыки владения собственным телом, содействует тем самым не только его физическому развитию, но в развитию его способности к произвольным действиям.

Значение автоматических движений в волевой деятельности

Не могут быть отнесены к волевым действиям так называемые автоматические движения, совершаемые человеком без участия сознания.

Автоматические движения занимают большое место в нашей повседневной жизни. Они являются едва ли не самыми частыми из всех совершаемых нами движений. Мы пользуемся ими, совершенно не отдавая себе в этом отчёта, во всех часто повторяющихся привычных действиях, совершающихся при сходных обстоятельствах, или для удовлетворения обычных, часто повторяющихся нужд (когда мы одеваемся, открываем дверь и входим к себе в комнату, выполняем привычные процессы труда, превратившиеся в навыки, и т. д.).

Во всех этих случаях совершаемые нами движения протекают бессознательно, а потому и не могут быть причислены к волевым. Когда нам надо написать письмо, мы берём перо и пишем, причём не отдаём себе отчёта в том, с помощью каких детальных движений мы это делаем.

Наиболее ярким примером автоматизма являются так называемые циклические движения, в которых многократно повторяется определённая формула движения. Таковы ходьба, бег, отдельные трудовые процессы. Мы можем подниматься по знакомой лестнице и в это время читать газету, совершенно не думая о том, как наши ноги справляются с поставленной задачей. Они будут работать, как заведённая машина, до тех пор, пока не будет изменён пустивший их в ход импульс или пока не встретится какое-нибудь препятствие.

Нередко при этом мы поднимаем ногу, чтобы поставить её на новую ступеньку, несмотря на то, что лестница уже кончилась: нога поднимается, и мы спотыкаемся, не встретив привычного препятствия, и тем самым прерывается работа автоматических механизмов, лежавших в основе ходьбы.

Во время автоматических движений ходьбы мы не думаем о работе ног. Это не значит, что мы не можем обратить внимание на автоматические движения и тем переключить их в сферу сознания. Сделать это можно, но часто только за счёт ухудшения самого действия, потери его точности, координированности.

В привычных автоматических движениях мы скорее достигаем цели, правильнее пишем, точнее и лучше стреляем или ловим мяч, преодолеваем привычные Препятствия, выполняем автоматизированные рабочие операции, если в нашем сознании при этом отсутствует направленность на самые движения, на сопутствующие им осязательные и мышечные ощущения. Нам достаточно в этих случаях хорошо представлять себе цель, к которой мы стремимся, чтобы легко достигнуть этой цели с помощью хорошо выработанных автоматических движений.

Автоматические движения приобретаются нами в течение жизни. Каждому из них мы должны научиться. Без правильной тренировки эти движения будут несовершенными. Таким образом, автоматические движения правильнее было бы назвать автоматизированными: все они проходят вначале стадию сознательных движений, когда мы думаем о том, с помощью каких детальных приёмов, какими органами, в каком направлении, с какой силой надо их совершить.

Когда ученик впервые учится писать, он всё своё внимание обращает на то, как надо держать перо, с какой силой его нажимать, как поворачивать его при написании той или иной буквы. Всё его внимание заполнено этими движениями до такой степени, что он при этом часто не в состоянии думать о смысле того, что пишет.

Но когда проделана требуемая система упражнений и выработался автоматический навык письма, ученик уже не думает о своих движениях при письме: не только отдельные буквы, но и любые слова и сочетания слов он способен писать вполне автоматически. В результате этого он может сосредоточить всё своё внимание на смысле того, что пишет. Пловец, который не думая совершает хорошо заученные сложные и координированные движения плавания стилем кроль, выполнял эти движения совершенно сознательно, когда впервые приступил к изучению данного стиля плавания. Только благодаря неоднократному повторению эти движения постепенно утратили свою осознанность и превратились в автоматические.

Произвольные действия всегда включают в себя и соответствующие автоматические движения, которые входят в той или иной степени как составная часть в структуру сознательных действий. Однако они играют в произвольных действиях второстепенную, подчинённую роль. Физкультурнику в спортивном соревновании надо перегнать товарища — и он бежит. Ему надо составить изложение прочитанного — он берёт перо и пишет. Бег и письмо в данных случаях играют служебную роль, они лишь помогают выполнить более сложное сознательное действие.

Автоматизированные движения играют большую роль во всех видах спорта, входя как существенный элемент в структуру выполняемых спортсменом физических упражнений. Например, захват в борьбе может вызвать у борца привычные, автоматические ответные движения на определённую форму такого захвата. При изучении техники борьбы спортсмены уже познакомились, а в практике борьбы усвоили различные приёмы этих захватов и различные наиболее эффективные способы ответных действий на них. Поэтому, когда борец захватывает противника определённым образом, последний может автоматически ответить одним из таких привычных, выученных приёмов.

Когда боксёру наносят удар, он чисто автоматически отвечает на этот удар правильным приёмом, если знает систему бокса и хорошо изучил различные виды нападения и зашиты. Новичок же, неопытный в данном виде спорта, лишён требуемых автоматизмов, вследствие чего часто бывает вынужден долго соображать, что ему надо делать, или должен отвечать неправильными спортивно-техническими средствами защиты (он их не знает и не выработал у себя соответствующих автоматизмов), а привычными автоматическими движениями: когда он видит, что удар направлен в лицо, он часто автоматически поднимает руки, защищаясь от этого удара.

Это вовсе не значит, что весь бой в целом проходит у боксёров автоматически. Во время боя сознание, конечно, очень обострено, но оно направлено на другие цели, а не на выполнение отдельных, хорошо усвоенных операций: у спортсмена может быть представление о той тактике, которую он должен применить, у него возникает представление о силе удара, который он должен выполнить, он представляет себе состояние противника, старается предугадать, что предпримет противник, и т. д.

Всё это — сознательные действия. Что же касается выполняемых при этом отдельных операций, имеющих заученный характер, то они обычно протекают автоматически. Когда же во время состязаний спортсмен сталкивается с необычным для него приёмом нападения, с таким приёмом, которого он не знает, не тренировал и на который, следовательно, не может ответить хорошо заученными действиями, у него сразу обостряется работа сознания, он задумывается над тем, что это за приём, как лучше всего на него ответить, и т. д.

Автоматические движения имеют ещё то большое значение, что наличие их позволяет человеку лучше выполнять сознательные действия. Рабочий, неопытный в данном виде труда и не выработавший у себя соответствующих автоматических навыков, был бы вынужден всё время думать о своих рабочие движениях, а не о процессе труда в целом или качестве продукции. В известной степени автоматические движения являются необходимым условием совершенствования и развития человеческой личности. Если бы наши действия и движения не автоматизировались, если бы каждый раз самое простое движение мы совершали как сознательный волевой акт, то мы были бы лишены возможности заниматься более сложными и более важными видами деятельности.

Для сознательных действий необходима высокая пластичность нервной системы, её способность к образованию новых временных связей и новых способов движения, для автоматических же движений, наоборот — стабильность и стереотипичность нервных процессов. Вместе с тем в наших движениях те и другие взаимно связаны: только наличие сознательных действий позволяет вырабатывать и расширять круг автоматизмов; в то же время широкое развитие автоматизмов является основой для дальнейшего поступательного движения в развитии сознательных действий.

Область обучения и упражнения представляет широкое поле для развития и совершенствования автоматических движений. Однако чем скорее мы переключаем наши сознательные усилия в изучении какого-либо движения на автоматическое совершение его и чем больше мы научаемся таким образом владеть собственными движениями, тем способнее становимся мы к совершению новых и более сложных сознательных действий в разрешении задач, которые выдвигаются перед нами в нашей общественной, трудовой или спортивной деятельности.

Психологическая характеристика произвольных действий

Воля является одним из самых сложных проявлений личности человека. В своей законченной форме каждое произвольное действие является сознательным поступком, совершаемым человеком в соответствии с обдуманным намерением и по определённому плану. Однако не во всех случаях волевые акты проявляются в таком полном виде. Можно наметить следующие этапы в развитии воли от её начальных, смутных проявлений у детей раннего возраста до вполне развившегося состояния у взрослого человека.

Начальной формой произвольных действий, характерной для детей очень раннего возраста, является влечение, самым тесным образом связанное с элементарными чувствованиями удовольствия и неудовольствия, от которых оно и получает своё направление и форму. Во всяком чувстве удовольствия уже заложено естественное стремление к поддержанию и продолжению этого состояния, становящееся особенно заметным тогда, когда по тем или другим причинам чувственное наслаждение прерывается.

В этих случаях ребёнок начинает проявлять состояние большего или меньшего беспокойства. С другой стороны, всякое неприятное чувствование сопровождается, наоборот, естественным стремлением избавиться от его источника. Так как характерной особенностью влечения является, при всей его неосознанности, его активный характер, оно должно рассматриваться как исходный момент в развитии воли.

Влечения в их чистом виде свойственны человеку в младенческом возрасте, когда потребности сильны, а сознание ещё слабо и бедно. Достаточно, однако, сознанию ребёнка окрепнуть, как он переходит к следующей стадии в развитии волевого акта. По мере развития сознания ребёнка влечение начинает сопровождаться вначале неясным и пока ещё смутным, а затем всё более ясным сознанием переживаемой потребности.

Влечение начинает переживаться нами как стремление к чему-то более или менее определённому, известному. Часто это происходит в тех случаях, когда бессознательное влечение к удовлетворению возникшей потребности наталкивается на препятствие и не может осуществиться. В таких случаях неудовлетворённая потребность начинает осознаваться вначале ещё неясно, неотчётливо, неконкретно, а затем наступает ясное представление конкретной цели и конкретных средств действия, с помощью которого эта потребность может быть удовлетворена.

Этот следующий этап в развитии волевого акта называется желанием. Его характерной особенностью является уже ясное и определённое представление цели, к которой мы стремимся, а также и тех средств, с помощью которых может быть осуществлено действие, направленное на достижение цели.

Желания всегда относятся к будущему, к тому, чего ещё нет в настоящем, что ещё не наступило, но чем мы хотели бы обладать или что хотели бы сделать. При желании могут отсутствовать представления о средствах, с помощью которых можно достигнуть отчётливо представляемой цели. Например, мы можем иметь яркое желание научиться хорошо ходить на лыжах, делать прыжки с трамплина и т. п.

Наши желания в данном случае выражены в ясных и отчётливых представлениях, полученных из кинофильмов, фотографий, непосредственных наблюдений того, как другие выполняют интересующие нас упражнения. Однако эти наши желания не переходят в действие, потому что мы не представляем пока себе конкретно, каким путём можно достигнуть интересующей нас цели. Нам кажется, что это связано с большими и ещё пока неизвестными нам трудностями, преодолеть которые мы не будем в состоянии. В результате таких переживаний наши желания и остаются только желаниями, мы не делаем попыток к достижению желаемого.

Таких желаний, не претворённых в действие, у нас очень много, и они играют большую, чаще всего отрицательную роль в воспитании воли. Наличие большого числа нереализуемых желаний ослабляет способность к произвольным действиям, развивает бесплодную мечтательность.

При желании в нашем сознании к представлению цели может присоединиться представление о средствах, с помощью которых эта цель может быть достигнута, наступает следующая, более высокая стадия в развитии волевого акта. Человек, испытывающий такое желание, не только знает цель, к которой стремится, он отчётливо представляет себе и то, как он будет достигать этой цели. Он уже может составить себе более или менее твёрдый план для достижения поставленной цели.

Желание начинает носить гораздо более активный, более деловой характер: в нём выражено намерение осуществить желание, более или менее твёрдое стремление с помощью определённых средств добиться поставленной цели. Представление цели становится более определённым и конкретным, более реальным, чему не в малой степени содействует выраженное в таком желании знание реальных средств и путей достижения данной цели. Преобладание у человека таких активных желаний всегда является положительным фактором, содействующим укреплению его воли, развитию у него деловитости и активности.

Часто, однако, наши желания не реализуются в действительном волевом акте. Причиной этого бывает или наша неподготовленность к совершению данного акта (например, мы переоценили свои силы и оказались не в состоянии реализовать хорошо продуманный план действий), или противодействие других, противоположных желаний, повлёкшее за собой внутреннюю борьбу и состояние нерешительности.

Сознательный волевой акт характерен тем, что он обычно предваряется не одним каким-нибудь желанием, а несколькими различными, зачастую противоречивыми. В таких случаях они часто задерживают волевой акт, взаимно противодействуя друг другу, вызывая состояние внутреннего колебания, носящее обычно название борьбы мотивов.

Мотивом называется всякое переживание, стимулирующее нас к действию или задерживающее его, благоприятствующее или препятствующее его совершению. При этом мотивы всегда имеют более или менее осознанный характер. «Все, что побуждает к деятельности отдельного человека, — говорит Ф. Энгельс, — неизбежно проходит через его голову, воздействуя на его волю».

Мотивы нашей воли крайне разнообразны: здесь и желания, и чувства, окрашивающие наши желания в тот или другой эмоциональный тон, и идеальные стремления, и понятия о долге, и укоренившиеся привычки.

Борьба мотивов завершается победой какого-либо одного желания. Обычно побеждает то желание, которое по своим качественным особенностям представляется нам более важным. Например, вы стоите на парашютной вышке и первый раз в жизни готовитесь броситься вниз. Стропы зонта подтянуты, лямки плотно прикреплены к корпусу вашего тела. Однако вы медлите, колеблетесь сделать решительный шаг и перейти через барьер. По крайней мере два мотива толкают вас к действиям противоположного характера: чувство долга, связанное с принятым на себя обязательством изучить парашютное дело, и чувство страха, связанное с представлением о возможной неудаче спуска, об опасности его для жизни и подкреплённое неопытностью и незнанием того, как фактически протекает спуск.

Очевидно, интенсивность этих двух противоположных мотивов равноценна, ибо иначе борьба мотивов не имела бы места и действие давно бы уже совершилось. Это мы и видели, когда прыгал с той же вышки мальчуган лет десяти. Он не задержался наверху и одной секунды, руководимый сильным тщеславием, жаждой получить одобрение товарищей или просто желанием испытать ещё раз удовольствие от динамики полёта; эти мотивы были так сильны, так определённы в его сознании, что он сразу же перешагнул через барьер и прыгнул вниз.

Всё дело в том, что им руководили в его поступке только одни сильные мотивы за совершение этого действия; другие же, противоположные мотивы (чувство страха) или полностью отсутствовали, или были настолько слабы, что этой своей слабостью только усиливали мотив, побуждающий к совершению действия, сообщая спуску на парашюте своеобразную положительную эмоциональную окраску, без которой полёт был бы просто не интересен («абсолютно не страшно», — говорит в таких случаях подросток, хотя в действительности какая-то степень страха им испытывалась).

Суть борьбы мотивов заключается не в механическом перевешивании более сильного мотива (причём наше сознание как бы пребывает в каком-то пассивном состоянии), а в предпочтении, сознательно отдаваемом нами одному мотиву перед другим. Только в этом случае волевой акт может быть назван действительно сознательным.

Борьба мотивов предполагает более или менее высокую организацию личности человека, её интересов и идеалов. Чем богаче духовная жизнь человека, тем выше и сложнее руководящие им мотивы, тем сложнее и сам процесс борьбы мотивов; в нём отражаются противоречия между чувством страха и сознанием долга, между дозволенным и недозволенным, между общественными идеалами и чувственными стремлениями личности и т. д.

Борьба мотивов завершается принятием решения. За решением следует исполнение, что является самым существенным в волевом акте. Принятие решения является одним из важных моментов в деле воспитания сильной воли, которую мы склонны рассматривать всегда как руководимую отчётливыми и сильными решениями. Однако далеко не всегда принимаемые нами решения отличаются этими качествами. Можно отметить следующие виды решений.

Наиболее простым будет решение, почти не отделимое от ясно и живо переживаемого желания. Такое решение характерно для простых волевых действий. Оно наступает легко, без каких-либо колебаний и имеет место там, где борьба мотивов отсутствует или сведена до минимума. Сегодня хорошая погода, и учеником овладело сильное желание пойти во двор и поиграть с товарищами. Так как одновременно в его сознании не появляется никаких противодействующих этому желанию соображений (ему никто не запрещает гулять, у него нет сейчас никаких обязательных занятий, ему не приходится в связи с этим нарушать установленный распорядок дня), он принимает решение идти гулять и быстро реализует его.

Таковыми оказываются и решения по подражанию, по установившемуся шаблону или правилу, принимаемые тоже без особого усилия воли и состоящие просто в подведении данного случая проявления воли под какой-нибудь класс поступков, которые мы привыкли совершать без особых колебаний, по установившемуся трафарету. Такие решения особенно часты там, где установились определённые, прочные традиции и у людей выработались известные постоянные привычки поведения.

Ребёнок участвует в игре, правила которой ему хорошо известны. Он знает, что при таких-то обстоятельствах надо действовать точно определённым образом. И вот, когда наступает соответствующая ситуация (он остаётся последним в игре в «палочку-выручалочку», от его искусства и осторожности зависит, выручит ли он товарищей, уже пойманных и ждущих от него помощи, или нет), он принимает необходимые решения и действует так, как в этой игре принято, во многом подражая виденным ранее образцам,— он начинает тщательно скрываться.

Иногда бывает решение без достаточного основания, принимаемое просто как попытка выйти из тягостного состояния нерешительности. Такие решения принимаются обыкновенно в трудных обстоятельствах, к которым человек не подготовлен. Нередко в таких случаях мы решаемся на какой-нибудь шаг не потому, что убеждены в правильности такого решения и стремимся к нему всей душой, а потому, что находимся в положении, когда должны принять какое-нибудь решение, но затрудняемся сделать выбор и вместе с тем у нас нет достаточной выдержки для того, чтобы продолжать обдумывать наше решение. Нередко такие решения являются признаком человека нерешительного, слабовольного, мирящегося с обстановкой, не имеющего прочных жизненных идеалов.

Во время игры, столкнувшись с трудностями (он ещё не умеет прятаться, его всегда легко замечает водящий, он не умеет быстро разобраться в ситуации игры, и его обыгрывают более способные товарищи), ученик легко выходит из игры, заявляет, что он не будет дальше играть, предлагает играть в какую-либо другую игру и т. д. Это волевые акты, предваряемые каким-то определённым решением, но всегда решением по линии наименьшего сопротивления, по линии ухода от трудностей и борьбы.

Наиболее типичным для волевых действий будет принятие такого решения, которое осуществляется самостоятельно и после тщательного обсуждения всех обстоятельств. Эта форма принятия решения связана с сознательным обдумыванием своего поступка, с личной инициативностью, с полным пониманием предпринимаемых действий.

Реакции и их значение в спорте

Сознательные волевые действия занимают большое место в спортивной деятельности, причём чаще всего они выступают в форме процесса реакции. Процессом реакции называется такое сознательное ответное действие, при котором спортсмен заранее знает о предстоящих раздражениях и заранее готовится ответить на них определённым образом. Примером реакции может быть старт.

Старт не бессознательное автоматическое ответное действие, потому что спортсмен знает, какой будет сигнал, и каким движением он должен ответить на этот сигнал. Его сознание, если он внимателен, направлено на то, чтобы воспринять ожидаемый условный сигнал (если это выстрел — он будет ждать выстрела, если это взмах флажка — он будет ждать взмаха флажка), и только после его восприятия спортсмен берёт старт, т. е. отвечает на сигнал определёнными движениями.

Стоя на старте, он готовится и к определённому движению, которым будет отвечать на этот сигнал; он заранее знает, какое движение он должен совершить, он заранее выучил это движение, и сейчас весь его организм подготовлен к тому, чтобы это движение совершить как можно лучше и быстрее. Таким образом, спортсмен на старте представляет себе не только цель, но и средства, т. е. те движения, которые он должен выполнить.

То же самое имеет место и тогда, когда спортсмену приходится на соревновании метать диск. Он уже владеет рядом соответствующих автоматизированных действий: взять диск, совершить замах, переступить ногами, сделать оборот и т. д. — все эти действия им заучены, и он не думает о них в деталях. Но когда он выпускает диск из руки, это совершается не автоматически: он вкладывает в бросок максимум энергии, что сопровождается полным сознанием того, как это надо сделать. Когда у него диск вырывается из руки помимо его желания, он ясно чувствует, что сделал не то, что надо.

Точно так же и в боксе: когда спортсмен видит нападение и стремится победить противника, он может и должен ясно представлять себе характерные особенности противника, каков его стиль борьбы, активный или вялый у него удар, быстр ли он в своих действиях или медлителен, уверен в себе или теряется, смущается; только зная всё это, он может ожидать от противника определённых действий. Его тренер может ему сказать, что противник силен в такого-то рода нападениях и поэтому, ожидая нападения, надо готовиться ответить на него определённым образом.

Поэтому, когда боксёр ожидает удара, он не просто ждёт этого удара, а предугадывает возможное нападение, у него заранее возникает в сознании определённый способ ответа; он готовится на одно нападение ответить одним способом, на другое — другим; он ведёт бой сознательно, ожидая от противника определённых действий и подготовляя определённые ответные приёмы. Во всех этих случаях спортсмену заранее бывает известен как раздражитель, так и ответ на него.

Вторая отличительная особенность реакций заключается в их кратковременном характере. Они ограничены определённой системой движений, которая укладывается в довольно короткое время, и когда эти действия совершились, реакция кончилась. Это отличает реакции от других видов волевых действий, которые иногда могут длиться несколько дней, пока не будет выполнена серия волевых актов, предпринятых для достижения соответствующей цели.

Таким образом, процесс реакции в самом общем его виде состоит из восприятия заранее известного условного раздражения, осознания этого раздражения и соответствующих двигательных импульсов. При этом восприятие называется сенсорным моментом реакции, осознание раздражения — центральным моментом (по его центральному положению в течение всего процесса реакции) и посылка двигательных импульсов — моторным моментом.

Представим себе спортсмена, у которого на старте наибольшее значение приобретает восприятие раздражения. Этот спортсмен отчётливо воспринимает раздражение во всех его деталях. Такой вид реакции, когда спортсмен сосредоточивает всё своё внимание на раздражении, ожидает его, готовится это раздражение воспринять во всей его полноте, во всех его особенностях и действительно ясно, отчётливо воспринимает это раздражение, носит название сенсорной реакции.

Когда же спортсмен, будучи на старте, всё своё внимание сосредоточивает на движениях, которые он должен совершить в ответ на раздражение, готовится к этим движениям, подготовляет все необходимые моторные импульсы, которые у него заранее оформлены, и ему достаточно хотя бы маленького намёка на сигнал, чтобы сразу же послать требуемые двигательные импульсы в мышечные группы, — такой вид реакции носит название моторной реакции.

Эти два вида реакции связаны с особенностями течения нервных процессов в коре головного мозга. При сенсорном виде реакции в предварительном периоде, ещё до наступления сигнала, сознание спортсмена заполнено ожиданием сигнала, представлением о нём; при этом слуховые центры коры (при звуковом сигнале) возбуждены в гораздо большей степени, чем все другие; они наилучшим образом подготовлены к ожидаемому восприятию звукового сигнала.

В зависимости от этих особенностей нервных процессов в коре головного мозга своеобразно протекает и самый процесс реакции. При сенсорном виде реакции в предварительном периоде условно-рефлекторно возбуждены сенсорные центры, моторные же центры заторможены и не подготовлены в достаточной мере к тому, чтобы быстро, по сигналу, провести двигательные импульсы.

Благодаря этому спортсмен быстро воспринимает раздражение, осознаёт сигнал, на который нужно действовать, и лишь после этого у него начинается подготовка двигательных центров к совершению требуемого движения: появляется представление о движении, возбуждаются определённые двигательные центры, напрягаются мускулы, которые до этого находились в спокойном, неподготовленном состоянии.

Происходит более или менее значительное запаздывание с выполнением движения, так как при сенсорной реакции, после того как раздражение воспринято, приходится тратить какое-то время на то, чтобы подготовить моторные центры к предстоящему движению. На это, естественно, уходит какое-то время, и поэтому процесс реакции растягивается, делается более длительным.

Иначе протекают все эти процессы при моторном виде реакции. Когда сознание спортсмена заполнено представлением о тех движениях, которые он должен совершить, в коре головного мозга будут особенно возбуждены двигательные центры: спортсмен уже ясно представляет себе те движения, которые он должен совершить. Напряжение двигательных центров будет связываться с напряжением и соответствующих мышечных групп: иногда спортсмен едва-едва удерживается от того, чтобы не вырвать старт.

Поэтому, как только раздаётся сигнал, сейчас же, почти мгновенно, осуществляется и соответствующее действие, спортсмену не приходится тратить излишнего времени на подготовку моторной группы к совершению стартового движения. Поэтому моторная реакция протекает значительно быстрее, чем сенсорная.

Наряду с указанными (сенсорной и моторной) реакциями существует ещё и так называемая нейтральная реакция, при которой в предварительном периоде спортсмен на старте старается равномерно распределить своё внимание между ожиданием раздражения и подготовкой предстоящего движения. Он старается в одинаковой степени подготовить к предстоящему реагированию и сенсорные, и моторные центры.

Длительность процессов реакции или скорость течения её во времени обычно измеряется в тысячных долях секунды (условно называемых сигмами). Путём тщательных исследований различных типов реакции удалось выяснить, что моторная реакция обыкновенно требует 100—125 сигм, в то время как сенсорная реакция — 175—200 сигм. Нейтральная же реакция занимает среднее место — около 150 сигм.

Если спортсмен при моторной реакции потратит на подготовку движения 125 сигм, а при сенсорной — 175 сигм, то разница составит 50 сигм, или пять сотых секунды. Этот короткий промежуток времени трудно уловить на глаз, однако он сыграет свою роль: при моторной реакции на старте спортсмен будет иметь некоторое преимущество во времени по сравнению с сенсорной реакцией.

Если заснять старт «лупой времени», можно увидеть на плёнке, что, когда первый спортсмен (с моторной реакцией) уже начал своё движение, другой (с сенсорной реакцией) всё ещё продолжает стоять на месте; первый сдвинулся уже почти на четверть шага, и только тогда второй начинал своё движение, так как ему потребовались на взятие старта дополнительные 0,05 секунды.

Старт является примером так называемой простой реакции; в ней весь процесс реакции необыкновенно упрощён: имеется только один заранее известный раздражитель (сигнал), на который надо реагировать, и только одно, заранее известное и хорошо выученное, ответное движение, которым надо отвечать на этот сигнал.

Однако в спортивной деятельности мы наблюдаем целый ряд случаев, когда в процессе реакции имеют место несколько возможных раздражений и несколько ответных на них движений, причём заранее неизвестно, какое именно раздражение наступит и каким именно движением надо будет отвечать. В таких случаях реакцию называют сложной.

Примером сложной реакции может быть состязание по боксу. Спортсмен хорошо изучил бокс, знает все распространённые виды нападения и защиты, подумал о своём противнике, об особенностях его стиля, знает все типы ударов, которые тот может применить в нападении, и несколько наиболее удачных ответных движений для парирования этих ударов. Но он не знает, какой же именно вид нападения будет применён в данный момент его противником.

Он готов вообще к тому, чтобы ответить на то раздражение, которое появится, но он не знает, какое же именно раздражение появится, и поэтому не может подготовить себя к определённому ответному движению в такой степени, как это возможно на старте.

Совершенно ясно, что сложная реакция исключает моторный способ реагирования на раздражение. Если спортсмен в процессе боя подготовил себя с моторной стороны к совершению определённого движения, а в этот момент в связи с появившимся раздражением ему надо будет совершить другое движение, сделать это будет очень трудно, так как придётся перестраивать уже подготовленные двигательные возбуждения. Вот почему при сложной реакции лучше быть моторно расслабленным, не связывая себя с подготовкой определённого движения, быть в этом отношении свободным и, как только появилось то раздражение, на которое надо ответить, уметь быстро мобилизовать требуемое ответное движение.

Таким образом, в сложном виде реакции мы имеем всегда несколько возможных раздражений и несколько возможных ответов на эти раздражения. Эта реакция требует готовности быстро воспринять любое из возможных, заранее известных раздражений, и только тогда, когда оно воспринято (но не ранее), готовить соответствующее ответное движение. Благодаря этому при сложной реакции большое место занимает центральный момент; он продолжается долго потому, что надо не просто воспринять раздражение, но и осознать его и совершить выбор требуемого движения. Всё это усложняет процесс реакции, в результате чего сложная реакция протекает значительно медленнее простой, достигая 300 и более сигм.

Каждая реакция характеризуется динамической стороной, т. е. затратой энергии на выполнение движений при реагировании. В ответ на одно и то же раздражение один спортсмен может сделать более слабое, другой более сильное движение, с большим размахом. Это различие объясняется разной затратой энергии при движениях. В одном случае при реакции человек сделал движение, но слабо. В другом случае движения его были так же быстры, но количество энергии, которое было при этом затрачено, было больше, и потому движения получились более сильными.

Не безразлично, какая степень энергии будет затрачена при движении, и при этом не всегда надо тратить как можно больше энергии. Может оказаться, что в отдельных случаях нужно тратить как можно меньше энергии, лишь бы движение было быстрое. Но всегда необходимо затрачивать то количество энергии, которое необходимо и целесообразно для выполнения данного движения. Надо в процессе тренировки приучать себя к затрате целесообразного, т. е. необходимого, количества энергии.

Возьмём для примера работу штангиста. Он поднимает груз. Предположим, что это будет гиря в 20 кг весом. Он подходит, по сигналу нагибается, берёт гирю и поднимает её быстро и на достаточную высоту. Если рядом с гирей в 20 кг поставить другую, такую же по форме и по внешнему виду, но только полую внутри, и предложить спортсмену поднять эту вторую гирю после того, как он попробовал поднять первую, его рука мгновенно поднимется кверху и значительно выше, чем в первом случае.

Поднимая первую гирю (в 20 кг), он получил представление о том, какое количество энергии необходимо было ему затратить. Он не сомневается в том, что и другая, сходная с первой по внешнему виду, гиря имеет такой же вес и совершает движение подъёма не только с известной скоростью, но и с известной затратой энергии, необходимой для поднятия как раз 20 кг. Это количество энергии, встречая слабое сопротивление, вызывает слишком большое движение.

Можно представить себе и другой случай. Вторая гиря, точно такая же по своему внешнему виду, как и первая, весит, однако, не 20, а 30 кг. После поднятия первой гири (в 20 кг) штангист окажется не в состоянии поднять вторую: он не сможет оторвать её от пола, как будто бы она к нему привинчена. Это произошло потому, что он затратил для второго движения нервную энергию, достаточную для подъёма 20 кг.

Когда тот или другой штангист производит подъём штанги, он расходует определённую энергию для этого подъёма. Если у него представление о затраченной энергии будет недостаточным, то при всём желании он не будет в состоянии поднять вес даже тогда, когда по своим физическим данным мог бы это сделать.

Скорость реакции определяется многими обстоятельствами, главным образом умением быстро сообразить, быстро воспринять, быстро подготовить соответствующие двигательные импульсы. Там, где приходится задерживать течение этих психических процессов, реакция будет медленная.

Сила движения при реакции определяется количеством энергии, которая на него затрачивается, т. е. либо количеством тех нервных центров, которые возбуждаются, либо количеством тех мышечных групп или мускулов, которые приводятся в действие. Чтобы динамическая сторона движения соответствовала задаче, необходимо иметь ясное представление о том количестве энергии, которое необходимо затратить, что относится, как видно из приведённого примера, и к движениям автоматизированным.

Поэтому необходимо в практике учебной и тренировочной работы вырабатывать у себя способность к оптимальной требуемой данным действием энергии. Иногда у нас то или другое движение с динамической стороны не удаётся просто потому, что мы неясно представляем себе, какую силу мы при этом должны затратить.

Волевые усилия и их значение в спорте

Наиболее ярко проявляется воля человека тогда, когда на пути к достижению поставленных целей встречаются препятствия. В этих случаях особенно отчётливо выступают принятие решения, готовность к его исполнению, а также волевое усилие, которое составляет необходимую и самую характерную особенность спортивной тренировки.

Всякое произвольное действие требует для своего совершения определённого, хотя бы минимального, усилия. Такое волевое усилие имеет место даже при самых обычных преднамеренных действиях, будучи направлено на то, чтобы изменить так или иначе нашу деятельность и начать новый ряд действий. Наиболее отчётливо волевое усилие выступает тогда, когда при совершении волевого акта мы встречаемся с препятствиями или когда, переживая борьбу мотивов, должны принять определённое решение.

Волевое усилие отличается от усилия мышечного. Правда, при всяком волевом усилии всегда имеются определённые мускульные движения, хотя бы в зачаточной форме: сжимаем кулаки, наморщиваем лоб и т. д. Однако все эти движения не составляют главного в волевом усилии, для которого характерно лишь состояние внутреннего напряжения.

Волевое усилие является существенным в волевом акте, находящем своё выражение: 1) в обеспечении принятия надлежащего решения и 2) в приведении этого решения в действие. Интенсивность волевого усилия прямо пропорциональна затруднениям, которые три этом приходится преодолевать.

Две особенности характеризуют волевое усилие: 1) оно всегда носит сознательный характер, и 2) оно всегда связано с преодолением больших или меньших трудностей.

Способность спортсмена проявлять усилия воли, связанные с преодолением значительных трудностей, является существенной чертой его нравственного характера, мерилом, с помощью которого не только окружающие, но и сам спортсмен оценивают его личное достоинство. Достаточно указать на то, как вырастает не только в чужих глазах, но и в своих собственных спортсмен, успешно разрешивший спортивную задачу, потребовавшую больших усилий воли.

В спортивной тренировке волевые усилия могут иметь самые разнообразные по своему характеру и степени проявления. Всякое мышечное напряжение требует известного волевого усилия, направленного на его совершение. Вот почему даже простые физические упражнения связаны с усилиями воли. Необходимость в процессе физических упражнений совершать большие или меньшие, но всегда превышающие обычные мышечные напряжения, совершать их в разнообразных условиях и именно тогда, когда это надо, побуждает к волевым усилиям.

Будучи многочисленными и часто повторяемыми, эти мышечные напряжения, даже незначительные по своей интенсивности, оказывают очень большое влияние на формирование способности спортсмена к затрате волевого усилия. Их воспитательное значение определяется тем, что действия, связанные с мышечными напряжениями в играх и спорте, являются самостоятельными действиями спортсмена, где он сам с помощью собственных мышечных напряжений, а не чужими руками достигает поставленной перед ним цели.

Напряжение внимания тоже требует определённых волевых усилий. Самый акт произвольного внимания по самой своей природе требует волевого усилия, направленного на то, чтобы сосредоточиться в течение более или менее продолжительного времени на избранном объекте. Вот почему всякое учебное и тренировочное занятие, требующее сосредоточения внимания, есть в то же время и упражнение в воспитании способности спортсмена к волевым усилиям. Большое значение при этом имеет борьба с отвлечением внимания, когда те или иные чувства или представления стремятся целиком заполнить собой наше сознание и тем самым отвлекают нас от выполняемой работы.

Регулируя (по длительности и интенсивности) трудность заданий, требующих от спортсмена напряжения внимания, тренер тем самым воспитывает у него и способность к волевым усилиям.

Значительно больших волевых усилий требуют действия, связанные с преодолением утомления, которое сопровождается чувством усталости. В связи с этим важным средством, благоприятствующим развитию способности к волевым усилиям, является сознательное подчинение себя требованиям режима. Существенной стороной режима тренировки является установленный твёрдый порядок дня, в котором определённые часы отведены определённым занятиям. Уже обычное расписание спортивных занятий является тем твёрдым и незыблемым распорядком, который требует от тренирующихся мобилизовать свои силы в определённое время для определённых занятий.

Соблюдение режима, особенно в начальном периоде тренировки, когда ещё не выработалась привычка к нему, всегда требует значительного напряжения воли, чтобы: 1) заставить себя приступить к данному виду занятий точно в установленное время и 2) поддерживать требуемую интенсивность работы в течение всего времени, отведённого на это занятие. Характерной особенностью усилий, связанных с соблюдением режима, является их относительно спокойный в эмоциональном отношении характер.

Волевые усилия, связанные с соблюдением режима, могут быть крайне разнообразны как по своему характеру, так и по своей степени. Они допускают различные формы смены занятий и детальную дозировку по количеству материала, скорости работы, её продолжительности и т. д. Всё это в умелых руках тренера превращает такого рода напряжения в прекрасное средство воспитания волевого усилия.

К отдельной группе относятся волевые усилия, связанные с преодолением опасности. Их особенностью является большая эмоциональная насыщенность, поскольку они направляются на борьбу с сильными отрицательными эмоциональными состояниями: страхом, робостью, растерянностью, смущением и т. д. Большое значение в воспитании волевых усилий, связанных с преодолением чувства опасности, имеют такие виды спорта, как прыжки в воду, горнолыжные прыжки с трамплина, альпинизм, бокс и др.

Субъективно волевое усилие переживается как особое внутреннее состояние, связанное с преодолением тех или иных трудностей или препятствий. Когда человек действует, не встречая никаких, даже самых мелких трудностей или препятствий, у него, естественно, отсутствует внутреннее состояние усилия. Наличие же трудностей является обязательным, необходимым условием проявления волевого усилия. Величина или степень волевых усилий и характеризуется теми трудностями, которые с помощью этих усилий приходится преодолевать. Причём речь здесь идёт не о каких-либо внешних трудностях и препятствиях, а в первую очередь о тех внутренних препятствиях, которые испытывает спортсмен при совершении той или другой деятельности.

Переживание волевого усилия всегда связано с определёнными конкретными видами деятельности; поэтому воспитание способности к волевым усилиям всегда конкретно в своей форме и проявляется в определённых видах деятельности. Поскольку волевые усилия связаны с конкретными видами деятельности, постольку они всегда носят различный характер и всегда включаются в более или менее сложные и разнообразные виды деятельности.

При взятии старта, или при спурте на финише в беге, или при преодолении известной степени утомления в конце лыжной гонки — во всех этих и подобных случаях имеют место простые, несложные волевые усилия. Отличительной их особенностью является затрата относительно большей мышечной силы, необходимой для обеспечения скорости движения или преодоления усталости, чем при обычных видах деятельности.

Однако в спортивной деятельности могут быть и более сложные виды волевых усилий, например при выполнении сложных гимнастических упражнений, отличающихся разнообразием элементов, сложностью фигур, наличием трудных и опасных движений.

Сложный характер имеют волевые усилия и в спортивных играх. Например, проявление волевых усилий в футболе требует большой сообразительности и особого напряжения внимания. Здесь мы сталкиваемся не с простыми мышечными усилиями, направленными на выполнение того или иного трудного движения или на преодоление физического утомления, а со сложным видом деятельности, который требует участия высших психических функций.

Всякое волевое усилие связано с преодолением тормозных процессов в коре головного мозга. К числу таких тормозных процессов может быть отнесена инертность тех или других нервных центров, управляющих органами движения, но в данное время заторможённых. Чтобы совершить при этих условиях движение, необходимо вывести эти центры из состояния инертности, растормозить их, создать в них необходимую степень нервного возбуждения. Когда это тормозное состояние преодолевается, переживается определённое волевое усилие.

В процессе спортивной тренировки спортсмен овладевает техникой данного движения, у него вырабатывается навык концентрировать требуемые нервные возбуждения по определённым ограниченным проторённым путям, и он чувствует облегчение волевых усилий, которые раньше были необходимы для преодоления состояния инертности. Происходит это потому, что в процессе повторного выполнения спортивной деятельности у спортсмена образуется новый динамический стереотип, позволяющий выполнять эту деятельность с наименьшим усилием. Поскольку, однако, этот динамический стереотип есть не что иное, как система временных условных связей, которые могут ослабевать при отсутствии подкрепления, для его поддержания на требуемом уровне необходима систематическая тренировка.

Чтобы воспитать волевое усилие в процессе спортивной тренировки, связанной с применением указанных тормозных процессов, необходимо добиваться овладения техникой данного вида спорта. Совершенствование техники и есть тот путь, который мы применяем для воспитания волевого усилия. Только тот спортсмен, который овладел техникой, способен проявлять необходимые волевые усилия данного типа.

Надо одновременно отметить, что процесс воспитания волевых усилий в данном случае связан с постепенным нарастанием трудностей. Задача тренера и заключается в том, чтобы провести спортсмена через этот путь постепенного овладения техникой и тем содействовать выработке необходимых динамических стереотипов.

Воспитание волевых усилий такого рода всегда заканчивается установлением определённого соответствия между степенью и характером волевого усилия и степенью тормозных препятствий, которые приходится преодолевать спортсмену в данном виде упражнения. Но если остановиться только на этой, уже достигнутой стадии, спортсмен окажется неспособным проявить волевые усилия при повышенных требованиях техники, при изменении таких условий, как быстрота, интенсивность, сложность того или другого упражнения. Хотя волевые усилия тесно связаны с определёнными особенностями техники данного упражнения, однако эти волевые усилия имеют в какой-то степени генерализированный характер и допускают вариации при сохранении общего характера и направленности действий.

Вторую группу процессов торможения, имеющих значение для психологической характеристики волевого усилия и для разработки соответствующих методов его воспитания, составляют тормозные процессы, связанные с эмоциональными переживаниями спортсмена: с переживаниями страха, смущения, неуверенности в собственных силах и т. п. Природа этих тормозных процессов иная, так как они охватывают отделы головного мозга, связанные с мышлением спортсмена, с пониманием им условий его деятельности, с определением целей, которые он перед собой ставит, с оценкой условий, в которых приходится ему действовать.

Первостепенное значение в процессе спортивной тренировки этих волевых усилий имеет умение тренера заменить астенические эмоции спортсмена стеническими эмоциями, т. е. теми, которые имеют положительное влияние на ход спортивной деятельности. Одно овладение техникой движения не может обеспечить требуемый результат. Здесь тренеру нужно выяснить причины возникших у спортсмена отрицательных эмоций и наметить те средства, которые необходимо применить к их устранению.

Одним из важных моментов для воспитания волевого усилия является такая организация спортивной тренировки, которая всегда доводится до успешного результата. Спортсмены указывают, что когда они в отдельные дни заканчивают тренировку не с успешным результатом, например падением при попытке прыжка, то уже на другой день сказываются в очень большой силе соответствующие тормозные процессы, и тренировка на второй день снижается. Доведение тренировочной попытки до успешного результата — один из важных методов воспитания волевых усилий.

Чтобы воспитать волевое усилие, надо применять систематически подобранные в своей трудности упражнения с тем, чтобы знакомить тренирующихся с этими трудностями и вызывать у них соответствующие эмоциональные состояния, а затем добиваться преодоления этих трудностей.

Громадное значение для воспитания волевого усилия имеет вторая сигнальная система в её связи с первой сигнальной системой. Это объясняется тем, что вторая сигнальная система связана с высшими эмоциями, которые обычно выражаются в словах, как чувство долга, обязанности, стойкость воли и т. д. Вот почему спортсмен должен получать от тренера разъяснение тех или других обстоятельств, при которых ему приходится выполнять спортивную деятельность. Он должен своевременно получить от тренера одобрение, перед ним должны быть поставлены ясные цели. Всё это может быть сделано только в словесной форме. Вторая сигнальная система является физиологической основой осознания нами социального значения тех действий, для выполнения которых мы применяем волевые усилия.

Спортивная тренировка в любом виде спорта может содержать достаточное количество интенсивных упражнений, требующих для своего выполнения волевых усилий, что позволяет тренеру широко применять эти упражнения для воспитания воли у лиц, занимающихся спортом.

Нельзя воспитать волю спортсмена иначе, как вызывая надлежащие волевые усилия. Практический педагогический опыт показывает, что при этом необходимо придерживаться следующих правил:

- Начинать с малых усилий. Не следует думать, что только большие усилия могут служить материалом, на котором можно воспитать сильную волю. Роль малых усилий весьма велика. Но даже тогда, когда мы начинаем воспитание воли с малых усилий, последние должны представлять известную трудность. Лёгкие задания непригодны для воспитания волевого усилия.

Однако нельзя забывать, что воспитательное значение имеют только преодолимые трудности. Как только препятствие становится неодолимым, волевое усилие падает, и у спортсмена появляется недоверие к себе и к своим силам.

Вместе с тем необходимо вызвать у тренирующихся желание выполнить поставленную задачу. Трудность всякого задания относительна. В значительной степени она определяется силой побудительных причин, заставляющих человека предпринять данное действие. Желая укрепить способность спортсмена к волевым усилиям, мы предлагаем ему решить более трудную, чем обычно, задачу, выдвигая при этом соревновательные цели.

Участие в соревновании способно подвинуть тренирующихся на очень большие усилия даже там, где сами задания, по своему содержанию и характеру, не вызывают у них достаточного интереса к себе. Вот почему продуманная постановка соревновательных целей, стимулирующих тренирующихся на выполнение полученного задания, должна широко применяться в спортивной тренировке.

Необходимо, давая трудное задание, всегда вызывать у тренирующихся уверенность в выполнимости этого задания. Очень часто занимающиеся не проявляют требуемых от них усилий воли вследствие неуверенности в своих силах и способностях. Во всех таких случаях тренер должен подкрепить волю тренирующихся, показать пример твёрдой воли, заменить недостающую инициативу своей, но так, чтобы они убедились, что и сами способны сделать то же и преодолеть препятствие. Вместе с тем необходимо создавать у спортсмена уверенность в своих силах и способностях. Если мы можем убедить его в том, что он способен на большее усилие воли, то он и в действительности проявит это усилие.

Для воспитания волевого усилия необходимо, прежде всего применять быстрые и энергичные волевые напряжения. Вялые, расслабленные действия приносят в этом отношении только вред. Вот почему все действия, предпринимаемые в целях воспитания у тренирующихся волевых усилий, надо проводить всегда энергично, в быстром, а не в вялом темпе.

Следить за тем, чтобы при выполнении задания тренирующиеся имели достаточную сосредоточенность внимания, не отвлекались на посторонние раздражения, не прерывали бы работу на середине пути, не выполняли бы её вяло и скучно.

Вместе с тем необходимо выработать у занимающихся способность к продолжительным и напряжённым волевым усилиям, применяя упражнения на выдержку. Эти упражнения не должны быть частыми; они должны быть рассчитаны так, чтобы приучить учащихся к длительным напряжениям.

Наконец, надо следить за тем, чтобы всякое упражнение, заданное для воспитания волевого усилия, было результативным, чтобы оно всегда доводилось до конца. Усилия воли, затрачиваемые впустую, разрушают способность к волевому усилию. Воспитание способности к волевым усилиям не может быть достигнуто применением ограниченного числа однозначных средств. Оно требует применения упражнений в различных видах спортивной деятельности.

Развитие волевых процессов

Приведённый выше анализ психологических особенностей произвольных действий показывает большую сложность волевых процессов, их многообразные связи со всеми психическими функциями, их громадную роль в развитии личности человека. Этот анализ, однако, в основном относится к уже сформировавшимся волевым процессам.

Знание особенностей воли в её зрелом состоянии очень важно для правильной организации процесса её воспитания. Но не менее важно знать и особенности развития волевых действий, так как в громадном большинстве случаев воспитание воли протекает в те возрастные периоды, когда личность человека наиболее интенсивно развивается.

Новорождённый ребёнок ещё не способен к произвольным действиям. Этой способностью ему ещё предстоит овладеть в будущем в процессе долгого развития. Пока же его восприятия и чувства слабы, интеллект не развит. Образы и представления об окружающей действительности отсутствуют.

Психический мир ребёнка в первые дни вступления его на арену жизни составляют прежде всего ощущения, главным образом органические и осязательные, пока ещё смутные и изолированные друг от друга. Довольно быстро к ним присоединяются более ясные зрительные, слуховые и другие ощущения.

Во-вторых, для психики младенца характерны элементарные чувствования удовольствия и неудовольствия, связанные главным образом с внутриорганическими процессами. Младенец испытывает удовольствие или неудовольствие в связи с ощущениями тепла, сытости, голода, боли, а также различными зрительными, слуховыми, осязательными и вкусовыми ощущениями.

Вместе с тем уже в этом возрасте большое значение приобретают движения ребёнка, представляющие для нас громадный интерес постольку, поскольку они составляют основу развития его произвольных действий.

Среди движений ребёнка младенческого возраста прежде всего необходимо отметить характерные для раннего младенческого периода импульсивные движения, совершаемые без всякой видимой цели. В онтогенезе импульсивные движения предшествуют всем другим видам движений, в том числе и инстинктивным, что подтверждается наличием их ещё в утробной жизни.

Примерами импульсивных движений младенца могут быть непроизвольные движения ручками и ножками, перевёртывание тела, гримасы и импульсивные улыбки и т. д. В основном все эти движения связаны с органическими процессами и процессами роста ребёнка. Очень скоро к импульсивным движениям присоединяются инстинктивные и условно-рефлекторные: первые — как выражение сильных внутренних побуждений, связанных главным образом с процессами питания, вторые — в связи с всё более и более развивающимися и совершенствующимися ощущениями и восприятиями. Примерами тех и других являются всевозможные захваты предметов, повороты в их сторону, акты сосания, крики в связи с голодом, болью или другими неудобствами и т. д.

На этой стадии произвольные действия ещё отсутствуют. Хотя потребности уже имеются, и при том довольно сильные и определённые, однако они ещё не осознаются. Эти потребности с каждым днём всё более и более дифференцируются и властно о себе заявляют. К ним относятся потребности в пище, в тепле, в чистоте и др. Удовлетворяются эти потребности пока ещё бессознательно, с помощью простых рефлекторных и инстинктивных действий.

Ребёнок голоден, ему холодно, он лежит мокрый — всё это вызывает у него рефлекторное действие крика, который продолжается до тех пор, пока не будет устранена вызвавшая его причина. Грудь матери попадает в рот младенца — он начинает рефлекторно сосать, и этот акт продолжается до тех пор, пока не будет удовлетворён инстинкт, возбуждённый голодом. Совершенно ясно, что на этой стадии удовлетворение потребностей происходит без всякого участия воли.

Несмотря на это, младенческий период не является безразличным для последующего развития произвольных действий. В процессе многократных бессознательных повторений импульсивные, рефлекторные и инстинктивные движения ребёнка сами развиваются и совершенствуются. Благодаря им укрепляются нервно-мышечные механизмы различных, свойственных человеческому организму движений, приобретаются и развиваются координации между движениями различных органов тела, между работой глаз, рук, ног, туловища и т. д.; в результате ребёнок начинает всё более совершенно владеть своим телом.

Этот процесс совершенствования двигательных механизмов представляется очень важным, поскольку в результате их развития к моменту появления сознательных волевых действий ребёнок уже обладает в достаточной степени подготовленным нервно-мышечным аппаратом, хорошо приспособленным для движений, способных обеспечить осуществление волевых действий.

С развитием последних значение рефлекторных и инстинктивных действий падает, однако ещё долго рефлекторный характер движений первого младенческого периода будет отражаться в поведении ребёнка. У него уже появятся влечения, желания, представления целей, но удовлетворяться они будут в значительной степени всё ещё не вполне осознанно. Образы предметов, выступающие как цели действия и сопровождаемые своеобразными стремлениями и чувствованиями, немедленно рефлекторно вызывают у него необходимые действия при минимальном участии сознания: появление в сознании представления цели тотчас же сопровождается соответствующими движениями.

Ребёнку уже 1 1/2—2 года. Он бегает по лужайке, не имея другой цели, кроме (несознаваемого) удовлетворения своей потребности в движении. Но вот ему на глаза попадается жёлтенький одуванчик — остановка, мгновенное, едва осознаваемое желание, и рука протягивается и срывает цветок. Все эти процессы протекают так быстро, что кажется, будто движение сразу же следует за восприятием.

Произвольные действия у ребёнка этого возраста развиваются из предшествующих им простых рефлекторных движений. Можно думать, что исходным моментом для их возникновения является тот, когда ребёнок замечает связь между своими рефлекторно обусловленными действиями и представляемой целью движения.

В течение первых месяцев жизни с каждым днём расширяется круг ощущений и восприятий ребёнка. Его сознание постепенно обогащается образами предметов окружающего мира. Одновременно начинают, хотя и смутно, осознаваться потребности. Появляются первые влечения, например «качать», «носить», «на ручки» и т. п., конечно, не в этой словесной форме, а в виде ярко переживаемых чувствований. Достаточно малейшего, даже смутного осознания связи между этими влечениями и теми действиями, с помощью которых эти влечения находят своё удовлетворение, чтобы эти действия приобрели выраженный преднамеренный характер.

Крик ребёнка, вызванный органическими болями, холодом, неудобством положения, побуждает мать взять ребёнка на руки и успокоить его покачиванием. Достаточно очень небольшого числа повторных совпадений этого крика с ощущением покачивания, чтобы эта связь закрепилась в сознании ребёнка и явилась основой его преднамеренных действий. Раньше ребёнок кричал рефлекторно в связи с тем, что ему было больно или неудобно. Теперь он кричит для того, чтобы его взяли «на ручки».

Постепенно влечения ребёнка начинают приобретать форму всё более и более определённых желаний. Одновременно начинают сознательно применяться доступные его возрасту и возможностям средства для достижения желаемого. Не умея (да и не имея к этому физических возможностей) удовлетворить эти желания своими собственными силами, ребёнок в этом возрасте быстро научается удовлетворять их с помощью взрослых, причём часто проявляет в этом деле большую настойчивость.

То, что желания ребёнка в таких случаях выполняются с помощью других лиц, ничего не меняет в структуре волевого акта: ребёнок, у которого до сего времени были только импульсивные, простые рефлекторные и инстинктивные действия, овладел ещё новым способом поведения — преднамеренными действиями, правда, ещё очень элементарными, но обещающими в своём развитии стать основными в его поведении.

По мере того как растёт познавательный опыт ребёнка, его способность к преднамеренным действиям укрепляется и развивается: он знакомится с различными вполне определёнными средствами для достижения того, чего ему хочется, и настолько вырабатывает у себя умение применять эти средства, что часто безотказно добивается желаемого.

Правда, на этой стадии развития ребёнка его влечения и желания ещё очень элементарны, доступные ему средства их удовлетворения ограничены, ни о каком понимании ребёнком внутренней связи явлений говорить не приходится. Но всё же мы имеем здесь дело с уже оформившимися преднамеренными действиями.

Значение этого периода в развитии произвольных действий заключается прежде всего в том, что ребёнок усваивает самый механизм нового для него произвольного действия, овладевает практическим применением преимущественно мышечных движений для удовлетворения своих желаний.

Другой характерной особенностью данного периода является неспособность ребёнка проявлять произвольные действия в отношении более или менее отдалённых целей: он действует по первому же побуждению, без предварительного обдумывания, что объясняется слабостью его интеллекта и недостаточностью практического опыта.

Естественная для данного возраста особенность поведения ребёнка — руководствоваться в своих сознательных действиях только внешними целями и притом исключительно данного момента, действовать только в ответ на непосредственное побуждение — может войти в привычку и приобрести характер структурной особенности воли, которая ещё долго будет сказываться в поведении человека, иногда даже и во взрослом состоянии.

При всём том произвольные действия этого позднего младенческого периода являются в сущности волевыми процессами, и это настолько правильно, что уже в этом возрасте могут складываться отдельные качества воли, прежде всего качество настойчивости, выступающее здесь ещё в своей отрицательной форме — в виде ранних детских капризов и упрямства.

Было бы неправильно представлять себе развитие произвольных действий, как идущее по строго определённому плану, не меняющемуся в его отдельных частях. Последующие периоды в жизни ребёнка отличаются такой сложностью и таким многообразием влияний, что совершенно нельзя заранее в каждом отдельном конкретном случае предсказать путь, по которому будет идти развитие произвольных действий ребёнка. Это особенно имеет место в отношении дошкольного и младшего школьного возрастов, что заставляет ограничиться указанием только самых общих направлений и основных тенденций в развитии воли в течение этих периодов.

При рассмотрении процесса развития произвольных действий эти, казалось бы, столь различные периоды, на протяжении которых происходят крупнейшие изменения как в физическом, так и в психическом облике ребёнка, могут быть объединены, так как в дошкольном и младшем школьном возрасте формирование волевой функции характеризуется некоторыми общими чертами процесса совершенствования способности производить произвольные действия.

Указанные периоды охватывают очень длительный промежуток времени и характеризуются сложностью и многообразием условий, в которых протекает жизнь ребёнка. Громадное влияние на развитие способности к произвольным действиям в это время оказывают семья, школа, товарищи, окружающая среда. В это время ребёнок развивается в процессе игры, учебной работы, занятий различными видами труда, физическими упражнениями и т. д. При таком многообразии условий, естественно, нельзя ожидать полной согласованности и планомерности оказываемых ими воздействий на развитие воли ребёнка. Во многих случаях эти влияния могут носить случайный характер.

В течение дошкольного и младшего школьного периодов под влиянием совокупного действия указанных условий наступают следующие изменения в развитии произвольных действий.

Внешняя мотивизация воли, столь характерная для раннего детского возраста, сменяется в процессе дальнейшего развития внутренней. Необходимым условием для этого является расширение круга представлений ребёнка о желательных целях и действиях и появление в связи с этим более или менее устойчивых желаний и интересов.

Постепенно развивается способность руководствоваться в своих действиях отдалёнными, а не ближайшими и непосредственно доступными ребёнку целями, способность подчинять свои действия будущему их результату. Происходят изменения также и в области эмоций. Если младенец действовал под влиянием непосредственных скоро-проходящих чувствований, то в поведении ребёнка дошкольного и младшего школьного возрастов уже сказывается влияние постепенно развивающихся эстетических, интеллектуальных и общественных чувств и склонностей.

Бессистемность и случайный характер произвольных действий младенца сменяются постепенно развивающимися навыками произвольных действий. Последние начинают носить избирательный характер, проводятся по продуманному плану, подчиняясь определённой программе, приобретают характер организованных действий. Развивается способность к произвольному сосредоточению внимания, приобретающая значение характерной и неотъемлемой черты волевых действий.

Ребёнок научается проявлять в своих действиях волевое усилие, необходимое для достижения поставленной цели; постепенно у него развивается способность к длительным и напряжённым волевым усилиям. Развивается дисциплинированность, способность подчинять свои действия определённым требованиям, действовать в связи с установившимися правилами поведения. Ребёнок в своих действиях начинает руководствоваться понятиями дозволенного и недозволенного; пассивное подчинение воле другого человека постепенно сменяется способностью подчиняться признанным правилам.

Развитие ребёнка в среднем школьном, переходном периоде характеризуется значительными изменениями в физическом, умственном и нравственном облике ребёнка. Подросток уже не ребёнок, хотя и сохраняет многие особенности, характерные для детей младшего школьного возраста. Вместе с тем он ещё и не взрослый, хотя у него уже обнаруживаются многие черты личности, которые получат полное развитие в старшем школьном и юношеском возрасте.

Для развития произвольных действий в этом возрасте большое значение имеет то, что подросток овладевает большим количеством знаний, значительно расширяется его умственный кругозор, постепенно складываются и приобретают устойчивый характер интересы, развиваются товарищеские и дружеские отношения. Подросток становится более активным членом коллектива, который приобретает в его жизни и деятельности большое значение.

Если раньше, в силу несамостоятельности ребёнка, его волевые действия на каждом шагу руководились и часто ограничивались волей взрослых, то в среднем школьном возрасте усиленно развивается способность к самостоятельным действиям. Вместе с тем подросток обнаруживает способность и к самоограничению, к самостоятельному подавлению внутренних влечений, к отказу от тех или других желаний, к подчинению своих действий интересам коллектива.

К концу младшего школьного периода разрозненные ранее впечатления и чувствования постепенно систематизируются и превращаются у подростка в сложные понятия и чувства. Постепенно складываются черты характера, составляющие основу дальнейшего развития личности и находящие своё отражение в большем или меньшем постоянстве волевых проявлений подростка. У подростка значительное развитие получают интересы в различных областях науки, техники и искусства, в связи с чем в его волевых действиях всё чаще и чаще проявляются элементы творчества, изобретательности, самостоятельной инициативы.

В этом возрасте закладываются основы мировоззрения, значение которого в волевых действиях в полной мере выявится только в следующем, юношеском периоде. Подростку часто ещё не достаёт собственных принципов поведения, которые разовьются у него только в юношеском возрасте в связи с выработкой мировоззрения и моральных убеждений; пока же в основном он заимствует эти принципы у других.

Вместе с тем за этот период складываются почти все характерные черты воли подростка, как положительные, так и отрицательные. Младший и средний школьные возрасты имеют очень большое значение в деле формирования воли ребёнка, в связи с чем от воспитателя требуется планомерная и продуманная организация всех средств, которые влияют в этом периоде на развитие воли детей.

Основными средствами, имеющими значение для развития произвольных действий в дошкольном и школьном возрастах, являются:

1) подчинение, выполнение тех или других поручений по указанию и под руководством старших — родителей, учителей и т. д.;

2) подражание действиям других, вначале другим детям, например в играх дошкольников, затем школьным товарищам и, наконец, взрослым;

3) руководство со стороны взрослых самодеятельностью ребёнка и подростка в выполнении ими произвольных действий в различных играх и занятиях.

Ребёнок вступает в дошкольный период своего развития в том возрасте, когда он ещё крайне немощен и несамостоятелен. Он ещё не может сам удовлетворить многие свои потребности: его кормят, одевают, устанавливают для него распорядок дня, заботятся о его здоровье и т. д. другие, взрослые. Иногда это настолько входит в порядок вещей, что обслуживание и заботы со стороны взрослых продолжаются ещё долго после того, как ребёнок приобрёл способность к самообслуживанию.

Чем раньше начинаются самостоятельные действия ребёнка по самообслуживанию, тем скорее (развивается его способность к произвольным действиям. Но сами эти самостоятельные действия не могут иметь положительного воспитательного значения, если они педагогически не организованы. Для этого надо руководить ребёнком, предъявлять к нему требования, указывать, что и как надо сделать.

Этот метод воспитания, в основе которого лежит подчинение ребёнком своих действий указаниям старших, являясь основным в дошкольном периоде, сохраняет своё значение не только в раннем детстве, но и дальше, в младшем школьном и даже в подростковом возрасте. При правильном использовании он даёт очень многое для развития воли ребёнка: знакомит его с необходимыми и важными в жизни видами действий, формирует его желания, приучает к волевым усилиям и т. д.

К сожалению, руководство со стороны взрослых, которое в руках вдумчивого воспитателя может служить могучим средством воспитания воли ребёнка, редко применяется систематически, планомерно, а главное согласованно всеми, от кого зависит воспитание ребёнка.

Очень большое значение в развитии произвольных действий ребёнка в дошкольном и младшем школьном возрасте имеет подражание. Как было отмечено при анализе воли, подражание бывает невольное и преднамеренное. Первое характерно для раннего возраста (хотя часто остаётся . и в дальнейшем). Оно имеет преимущественно моторный характер, заключаясь чаще всего в невольном и неосознанном повторении движений, которые ребёнок наблюдает у других людей.

Так, например, общеизвестно, что уже 3—4-месячные дети могут подражать мимике взрослых. Этим, между прочим, объясняется часто наблюдаемое сходство мимики и жестов живущих в одной семье детей и взрослых. Наблюдая 2—3-летних малышей на детской площадке, легко можно подметить, как они взаимно действуют друг на друга путём подражания: вот один взмахнул ручонкой и бросил игрушку, другой постарается сделать точно так же; вот один заплакал — для этого у него были, очевидно, свои причины, — сейчас же вы заметите слёзы и у других, хотя едва ли у них есть для этого достаточные основания. Смех, слёзы, движения крайне заразительны в этом возрасте. Подражание в этом возрасте есть преимущественно физиологический акт.

Преднамеренное подражание развивается значительно позже и часто приобретает большое значение в подростковом возрасте. Оно заключается в сознательном копировании поведения других. В нём выражается желание походить на другого и притом не на всех вообще, а именно на данного товарища или взрослого, выбранного за образец.

Если непроизвольное подражание бывает мимолётно и проходит, как только исчезает объект, которому подражают, то преднамеренное подражание нередко является длительным процессом, способным на долгое время захватить все мысли и чувства подростка.

При всём том и это подражание при всей своей преднамеренности часто ещё не вполне осознаётся ребёнком. Только в зрелом возрасте оно может выступать как в полной мере преднамеренное. Например, оно приобретает вполне осознанный характер, когда один артист, изучая роль, сознательно копирует игру другого, признаваемую за лучший образец, или когда молодой спортсмен, стремясь усвоить приёмы работы более опытного мастера, вдумчиво и внимательно следит за его работой и повторяет его движения, проверяя, насколько ему удалось это подражание.

Нельзя недооценивать педагогического значения способности детей к подражанию. Подражание движениям и действиям других играет большую роль в развитии произвольных действий. С помощью его дети значительно расширяют свой опыт:

а) путём такого подражания усваиваются многие новые и разнообразные движения, открытие и освоение которых собственными силами происходило бы крайне медленно а иногда и совершенно упускалось бы из-за отсутствия подходящего для самостоятельных действий случая;

б) через подражание обычно усваиваются наиболее целесообразные формы действий, развившиеся и имеющие практическое приложение в данной общественной среде, так как подражают обычно наиболее устоявшимся и чаще всего встречающимся формам действия;

в) через подражание действиям других людей расширяется психический мир ребёнка, так как одновременно с совершаемым по подражанию действием в сознании ребёнка вызываются психические состояния, соответствующие данным копируемым действиям; благодаря этому одновременно усваиваются не только внешние приёмы действий, но и внутренние влечения и мотивы, лежащие в основе этих действий.

Положительная роль подражания настолько велика что в педагогике оно выступает в качестве сознательно применяемого метода обучения, когда последнее касается усвоения практических действий. Общеизвестно, что показ действия приводит к более быстрому и лучшему его усвоению, чем самые обстоятельные и пространные объяснения на тему о том как надо действовать. Конечно, при этом надо показывать только лучшие образцы, ибо плохо организованные и даже ошибочные действия усваиваются путём подражания так же легко как и правильные: подражание часто бывает слепо и не разбирается в том, что правильно и что неправильно.

По мере роста и развития ребёнка расширяется и сфера педагогического применения принципа подражания. В подростковом возрасте ребёнок начинает подражать уже не отдельным движениям или действиям другого человека а копирует в своём поведении образ этого человека в целом При этом подросток подражает не только внешнему облику или - манерам взятого за образец человека, но усваивает его чувства способ мышления, черты характера, побуждения и даже идеи которые руководят образцом.

Как ни сильно влияние подчинения и подражания, однако главным средством формирования воли ребёнка является его собственная деятельность. Способность к произвольным действиям развивается наилучшим образом только в процессе личного опыта, через упражнение активности самого ребёнка Семья, школа, товарищи, окружающая среда могут оказать влияние на развитие самостоятельных произвольных действий ребенка только в той степени, в какой они могут возбудить его самодеятельность.

Надо иметь в виду, что самодеятельность ребёнка возникает очень рано и оказывает большее или меньшее влияние на развитие его произвольных действий всё время наряду с подражанием. Правда, вначале значение её невелико, но с возрастом, по мере умственного и физического развития ребёнка, роль самодеятельности всё более и более повышается.

Нередка и само подражание служит исходным моментом к развитию самодеятельности. Подражание никогда не бывает абсолютно точным. Пытаясь подражать тому или другому действию, ребёнок часто повторяет копируемое движение не механически, а применяет в известной степени собственные, оригинальные приёмы. Такие приёмы могут показаться ребёнку привлекательными, он начинает повторять им самим изобретённое действие и таким образом сам становится примером для подражания других. Когда же подросток увидел, что ему подражают, он старается и дальше быть самостоятельным: роль образца для подражания не проходит для него даром, она толкает его на изобретательность и дальнейшее проявление активности.

Своё основное развитие и совершенствование произвольные действия получают в процессе непосредственной самодеятельной практики школьника. Этой цели могут служить правильно организованное (на принципах активности) учение, деятельное участие в работе общественных организаций, производительный труд (вначале в различных формах самообслуживания в быту, семье, школе, а затем и настоящий производительный труд в условиях фабрики, колхоза), занятия физической культурой и спортом и другие систематически и планомерно проводимые мероприятия активного характера.

Все эти способы и виды самодеятельности имеют большое воспитательное значение для развития произвольных действий, так как в процессе их всегда возникает необходимость самостоятельно ставить задачи, намечать план действий, а главное, проявлять самостоятельные усилия воли, преодолевать встречающиеся на пути препятствия и, несмотря на них, добиваться намеченной цели.

Значение юношеского периода в развитии воли определяется тем, что как раз в этом возрасте оформляются основные черты личности человека и развивается его мировоззрение. В юношеском возрасте человек превращается в личность с определёнными взглядами на жизнь, на своё назначение, свои обязанности по отношению к самому себе и другим лицам, к обществу, к государству. Созревшая в предыдущем периоде, на основе подражания и главным образом самодеятельности, волевая функция теперь проявляется не в серии отдельных волевых реакций, а как волевая деятельность, благодаря чему в волевых процессах начинает более полно выражаться личность человека со всеми его индивидуальными особенностями. Волевая функция в юношеском возрасте выступает как единая воля, согласованная во всех своих проявлениях, а не как совокупность отдельных волевых актов. Это единство воли определяется возникшей потребностью действовать согласно определённым принципам, признаваемым за незыблемые правила поведения. Их отличие от обычных правил, подчиняться которым ребёнок научился и раньше, в том, что они вытекают из мировоззрения, выполняются юношей не потому, что так установлено, а потому, что он сам убеждён в их правильности.

У юноши волевая деятельность во всех серьёзных вопросах жизни протекает под полным и часто строгим контролем сознания, оценивающим допустимость или недопустимость, правильность или неправильность, соответствие или несоответствие тех или других поступков определённым принципам. Большое значение для юноши приобретает вопрос о соответствии его поведения общественно-политическим идеалам советского общества, о верности коллективу, принятым решениям, данным обещаниям и т. д.

Этот процесс перехода произвольных действий на более высокую ступень совершается не просто и не легко. Юношеский возраст часто характеризуется неустойчивостью стремлений, колебаниями, внутренней борьбой, резкими переходами от одной крайности к другой. В основе такой порывистости лежит процесс выработки мировоззрения, в котором принимает участие вся личность человека и который, естественно, находит своё полное выражение и в его волевых проявлениях.

Мировоззрение выкристаллизовывается тогда, когда юноша не просто изучил и усвоил определённые принципы поведения, а когда он в процессе деятельной борьбы за общественные идеалы принимает и проводит в жизнь серьёзные решения, определяющие дальнейшее направление его жизни и становящиеся руководящими принципами его поведения.

В юношеском возрасте громадную роль в выработке мировоззрения, а следовательно, и в развитии произвольных действий играет умственное образование, особенно высшее. Именно оно даёт юноше в изобилии материал для выработки его убеждений. Не следует, однако, думать, что мировоззрение может механически сложиться в процессе изучения и приобретения определённых знаний, хотя бы самых правильных. Для этого нужна активная работа мысли, деятельное размышление над изучаемыми учебными материалами. Самостоятельная работа мысли имеет громадное значение для воспитания воли в юношеском возрасте.

Ошибочной является такая, иногда имеющая место постановка учебной работы, когда учащиеся больше заучивают то, что говорили и думали другие, чем самостоятельно размышляют по поводу изученного. Для этого им иногда просто не хватает времени. Если подсчитать время, затрачиваемое учащимися старших классов на изучение учебных дисциплин, то окажется, что львиная его доля падает на усвоение и запоминание чужих мыслей, а не на формулирование собственных. Количество действительно самостоятельных усилий мысли у таких учащихся крайне мало. Благодаря неправильной организации самой сущности учебного процесса у таких учащихся вырабатывается привычка относиться к учебным дисциплинам только с точки зрения заучивания содержащегося в них материала, в связи с чем некоторые из них не обнаруживают интерес к самостоятельным исканиям мысли.

У таких учащихся мировоззрение нередко приобретает резко выраженный вербальный характер: составляющие его идеи остаются не более как словами, услужливо сохранёнными памятью. Так как усвоение этих идей протекало без участия самостоятельной мысли, в мировоззрении такого юноши нередко уживаются самые противоречивые установки и взгляды на жизнь, почерпнутые механически из различных источников или возникшие под различными влияниями (книги, кино, традиции, влияние товарищей и т. д.). Легко понять, какое отрицательное значение имеет такое «вербальное мировоззрение» для развития произвольных действий. В поведении таких учащихся обнаруживаются большие противоречия между их знаниями и действиями: благодаря неправильной постановке образования они мыслят часто формально заученными словами, нередко заслоняющими от них действительность, вместо того, чтобы быть её точным обозначением.

Объяснение этому надо искать и в том своеобразном значении, которое в этом возрасте приобретает подражание. Развиваясь с детства и имея вначале моторный характер, подражание в дальнейшем всё больше и больше направляется на чувства, интересы, склонности, а также на способ мышления и моральные убеждения других людей. В связи с этим в механизме подражания всё большую и большую роль начинает играть речь, поскольку мысли и убеждения выражаются не только в действиях, но и в словах, положениях, сентенциях и т. п.

Ребёнок рано усваивает речь взрослых. Живя в семье, он часто механически повторяет слова и даже целые фразы, употребляемые взрослыми, и они становятся привычными оборотами его речи ещё в том возрасте, когда он часто не способен проникнуть в существо скрывающейся за этими словесными формулировками мысли. Слыша изо дня в день одни и те же слова, в которых даётся оценка добру и злу, благородству и низости, дозволенному и недозволенному и т. д., ребёнок часто усваивает не самые понятия, которые находят своё выражение в этих словах и являются для него нередко туманными (проникнуть в суть этих понятий он ещё не может, так как этого не позволяет ему и его возраст, и недостаток опыта), а прежде всего яркие чувства и общее направление идей, выражаемые в этих словах взрослыми.

Таким путём учащиеся привыкают к определённым взглядам на жизнь и к определённым общественным чувствам, часто не отдавая себе отчёта в том, что они смотрят на вещи чужими глазами. Нередко можно встретить юношей, убеждения которых не выкованы ими в процессе активной работы мысли, а восприняты с помощью слепого подражания через словесные формулировки. В тех случаях, когда такие убеждения проявляются в произвольных действиях, последние имеют подражательный характер, лишены самостоятельности. Нередко, однако, такое «вербальное» мировоззрение просто не находит себе выражения в поступках человека, которые в действительности определяются находящимися с ним в противоречии привычками и склонностями; у таких людей обнаруживается резкое расхождение между словами и делами.

Речь имеет громадное значение в развитии интеллекта и воли человека, но только тогда, когда слова усваиваются им не механически, а живо связываются с конкретными представлениями и понятиями обозначаемых ими предметов, явлений, действий, поступков. Это бывает тогда, когда усвоение речи происходит одновременно с осмыслением относящихся к ней понятий. Между тем часто понятия, механически, вербально усвоенные из книг или путём слепого, бытового подражания, надолго остаются в сознании ребёнка лишь формальными знаниями, лишёнными соответствующего им богатого конкретного содержания.

Такие полные чувства и значения слова, как величие духа, общественный долг, самоотверженность, человеческое достоинство, честь и др., усвоенные ещё в раннем возрасте из речи взрослых, нередко надолго остаются для ребёнка только словесными формулами и как таковые не могут, конечно, служить основой действительно сознательных произвольных действий.

Для развития произвольных действий в юношеском возрасте большое значение приобретает правильно поставленное идейно-политическое воспитание молодёжи. Последнее не должно быть только словесным воспитанием, ограничиваться лишь просвещением и агитацией в форме бесед или лекций. Оно должно быть связано с привлечением учащихся к общественной деятельности, закрепляться в их привычках и формах социалистического поведения. Только при такой постановке идейно-политическое воспитание будет приводить к формированию у учащихся тех качеств характера, которыми должен отличаться молодой человек социалистического общества. Основу этих качеств составляет коммунистическое мировоззрение.

Коммунистическое мировоззрение — это не только понимание природы социалистического общества и того пути, по которому оно развивается. Когда мы говорим о коммунистическом мировоззрении человека, мы имеем в виду такие знания природы общества и путей его развития, которые связаны с волевой деятельностью человека, претворились в правила его поведения. Человек, обладающий коммунистическим мировоззрением, не только должен знать, что представляет собой советское общество и как оно развивается по пути к коммунизму; эти знания превратились в его политические убеждения, стали моральной основой его поведения.

В. И. Ленин, говоря в своей речи на III съезде комсомола, что в основе воспитания коммунистического мировоззрения должно быть изучение советской молодёжью коммунизма, вместе с тем указывал, что одного этого ещё недостаточно, так как такое изучение, будучи оторвано от практической деятельности, может легко превратиться в простое начётничество, не стать основой характера и воли молодого человека. Коммунистическое мировоззрение может быть правильно развито лишь тогда, когда изучение коммунизма соединится с практической общественной деятельностью, направленной на поддержание и укрепление социалистического общества. Наша молодёжь должна активно претворять свои убеждения и мировоззрение в практическую деятельность, направленную на построение коммунистического общества.

Вот почему главнейшая задача воспитания произвольных действий в юношеском возрасте заключается в такой организации поведения учащихся, когда воспитываемые у них коммунистические убеждения осуществляются практически в их поведении. Это важно в двух отношениях.

Во-первых, человек, который не только знаком с коммунистическими идеями, но и стремится практически осуществить их в своей деятельности, полнее и правильнее понимает эти идеи. Если же эти идеи не связываются с его практической деятельностью, они остаются для него формальными, безжизненными, знаниями только для экзаменов.

Во-вторых, в процессе практической деятельности, направляемой коммунистическими идеями, учащиеся приобретают привычки и навыки произвольных действий в области нравственного поведения. Нельзя думать, что основу нравственного характера составляет только осознание человеком нравственных правил. Часто человек сознаёт эти правила, но навыков для проведения этих идей в своей практической деятельности не имеет.

Глава XII. Психологическая характеристика деятельности

Общее понятие о деятельности

Деятельностью называется совокупность действий человека, направленных на удовлетворение его потребностей и интересов. Вне деятельности человек существовать не может. Деятельность человека столь же многообразна, сколь разнообразны его потребности и интересы. Однако во всех своих видах деятельность человека отмечается одной общей чертой: она всегда носит общественный характер. С самого начала своего исторического развития, для того чтобы существовать, люди были вынуждены объединяться и действовать сообща.

В процессе труда деятельность человека из инстинктивной, какой она была у животных, стала сознательной. В своей деятельности люди всегда руководствуются сознательно поставленными целями, которые достигаются ими с помощью сознательно организуемых средств или способов действия. Человек, занятый тем или другим видом деятельности, всегда сознаёт цель, к которой стремится, а также отдельные операции (рабочие приёмы), которые должны быть выполнены для достижения этой цели.

Рабочий на заводе или фабрике имеет задание и план своей работы. Он сознательно управляет станком. Чтобы получить требуемую продукцию, рабочий должен наладить станок соответствующим образом, пустить его в ход, вовремя исправить недостатки, которые могут обнаружиться по ходу работы, и т. д. В конце этого процесса получается готовая продукция — вещь, изготовленная рабочим с помощью машин. Определённым видом деятельности будет учебная работа студента, например подготовка его к экзамену.

Студент знакомится с программой и с требованиями, которые будут предъявлены на экзамене, обращается к соответствующим книгам или записям лекций, изучает эти материалы, составляет конспекты, проверяет в ходе этой работы, насколько он усвоил необходимые знания. В результате усвоения учебного материала он приобретает требуемые знания и умения.

Преподаватель, тренер заняты педагогической деятельностью, в процессе которой они также стремятся достигнуть определённых результатов. Перед ними стоит задача сообщить учащимся знания и воспитать у них определённые навыки. Они излагают и объясняют знания учащимся, применяя различные методы обучения, побуждают учащихся к учебной работе, контролируют её и в результате добиваются усвоения учащимися требуемых знаний, развития у них соответствующих умений, навыков, способностей.

Спортсмен, физкультурник заняты спортивной деятельностью. Футболист знает, с кем и как ему надо играть, какая роль отведена ему в игре его команды. В процессе игры он координирует свои действия с действиями других членов команды, стараясь совместными усилиями добиться победы.

Какие бы виды деятельности мы ни рассматривали, все они и по своей целенаправленности, и по составляющим их операциям являются продуктом общественно-исторического развития человека. По своему содержанию и по способам выполнения всякая деятельность имеет общественное происхождение. Занимаясь данным видом деятельности, человек выполняет такие действия, которые изобретены и усовершенствованы всем человеческим обществом в процессе его исторического развития, в условиях общественного труда. Это имеет отношение и к различным видам спортивной деятельности.

Тренируясь в плавании кролем, спортсмен совершает ряд движений, которые на первый взгляд обусловлены только его физической организацией; в осуществлении этих действий принимают участие его руки, ноги, сердце, лёгкие и т. д. И всё же технические приёмы стиля, которым он плывёт, при всех усовершенствованиях, которые он может в них внести, не являются исключительно его личным изобретением, а развивались длительно, на протяжении многих поколений. Этим обусловлено, что человек овладевает всеми видами своей деятельности только через обучение.

Будучи сознательной и целенаправленной, деятельность всегда предполагает наличие у человека тех или иных мотивов. Когда физкультурники играют в баскетбол, они проявляют сознательную деятельность, знают, к чему стремятся, что им надо делать, чтобы добиться победы над противной партией, представляют себе отдельные частичные операции, которые они для этого должны выполнить, владеют техникой игры. Вместе с тем они руководствуются определёнными мотивами, которые побуждают их к этой деятельности.

Эти мотивы очень различны. Одни физкультурники часто занимаются данным видом спорта главным образом потому, что он доставляет им удовольствие, потому что их интересует именно данный, а не какой-либо другой вид спорта. Мотивом в данном случае выступает удовольствие, которое человек испытывает, занимаясь любимым видом деятельности.

Но мотивом спортивной деятельности может быть не просто непосредственное личное удовольствие от данного вида спорта, а стремление достигнуть спортивного успеха, поддержать честь своего спортивного коллектива, добиться победы в международном соревновании и тем прославить свою родину. Советские спортсмены в своей спортивной деятельности руководствуются высокими патриотическими мотивами, что чуждо буржуазным спортсменам, у которых на первом месте стоят главным образом индивидуалистические интересы.

Мотивы, которыми руководствуется человек в своей деятельности, являются очень важными для характеристики его личности. Мотивы человеческой деятельности общественного происхождения. Они возникают и развиваются в процессе исторического развития человека. В самом начале возникновения человеческого общества главным и единственным мотивом деятельности людей являлась потребность удовлетворить свои естественные нужды в пище, одежде, жилище. Человек испытывал чувство голода, шёл охотиться, ловил дичь и удовлетворял свой голод.

Исходным моментом деятельности всегда было появление а ощущение потребности, вызывающее стремление к удовлетворению этой потребности. Таким образом, мотив деятельности связывался, с одной стороны, с потребностями, с другой — с самой деятельностью, которая непосредственно удовлетворяла эту потребность. В процессе исторического развития человеческого общества содержание и способы деятельности усложнялись и развивались.

Мотивы, толкающие человека на непосредственное удовлетворение потребностей, стали заменяться более отдалёнными: чтобы обеспечить себя всем необходимым для жизни, человек не сам изготовляет себе одежду, жилище и т. д., а занимается общественно-полезным трудом, например педагогической деятельностью, и тем самым приносит пользу обществу, которое со своей стороны предоставляет ему всё необходимое для жизни, добытое общественным трудом других людей. Таким образом возникают мотивы, вытекающие из особенностей той деятельности, которую выполняет человек в обществе: любовь к труду, сознательное стремление быть полезным обществу и т. д.

Характерной особенностью всех видов деятельности человека является её плановость. Рабочий предварительно подготовляет станок, инструменты, материал и всё, что ему необходимо для работы, и только потом пускает станок в ход, следит за его работой, выправляет отдельные недочёты. Его работа строится по определённому плану; если он не вполне овладел этим планом, деятельность его будет несовершенна. Определённым планом руководствуется и футболист, который вместе со своей командой стремится выиграть состязание.

Каждый вид деятельности всегда выполняется по определённому плану. В отдельных случаях этот план может быть очень детально и тщательно разработанным, может быть очень ясным, точно дифференцированным. В других случаях он может быть менее ясным, нечётким, представлять собой только набросок плана. Всё же и в этой нечёткой форме план всегда должен быть налицо, иначе деятельность теряет свой существенный характер.

Деятельность всегда носит длительный характер. Отдельные движения и даже действия ещё не есть деятельность. Не тот или другой удар футболиста по мячу, а в целом его участие в игре в футбол по определённым правилам есть его деятельность. Точно так же не те или другие отдельные фразы, которые произносит учитель, а весь длительный процесс обучения им учащихся есть его педагогическая деятельность.

Основные виды деятельности

При всём многообразии видов человеческой деятельности они могут быть сведены в следующие четыре группы, сходные по своим самым общим признакам.

1) Труд, в его самых различных видах, направленный на удовлетворение постоянно растущих материальных и духовных потребностей людей.

2) Общественно-политическая деятельность. Библиотекарь трудится, выполняя определённую работу в библиотеке. Другое дело, когда он, будучи библиотекарем, является в то же самое время председателем местного комитета профсоюзной организации или работает агитатором на избирательном участке по выборам депутатов в органы советской власти.

3) Учение, составляющее особый вид деятельности, в процессе которой человек овладевает знаниями, получает образование, приобретает определённую специальность и т. д.

4) Игра, имеющая очень большое значение в жизни не только детей, но и взрослых людей. По своим мотивам она отличается от труда и ученья. Мотивы игровой деятельности заключены в ней самой, в том большом удовлетворении, которое она доставляет человеку.

Близка к игре по своим особенностям спортивная деятельность. Характерным для спортивной деятельности является то, что она всегда бывает направлена на достижение наивысших результатов в определённом виде спортивных упражнений, связана со стремлением к постоянному совершенствованию в избранном виде спорта. С каждым тренировочным занятием и с каждым соревнованием спортсмен стремится улучшить свои результаты, стремится к непрерывному продвижению вперёд. Как только это стремление к совершенствованию ослабевает, спортсмен не только останавливается в своих спортивных достижениях, но часто даже резко снижает их.

Наиболее острую форму эта борьба за лучшие достижения приобретает в условиях спортивного соревнования. Спортивное соревнование является борьбой, в которой каждый участник стремится к победе, к тому, чтобы занять первое место. Важно отметить, что у советских спортсменов стремление к наивысшим достижениям побуждается не индивидуалистическими интересами, а общественными мотивами борьбы за интересы коллектива, за развитие передового советского спорта, за честь своей советской родины. Личные интересы советского спортсмена совпадают с его общественными устремлениями.

Борьба за достижение максимальных спортивных результатов связана с наивысшим напряжением всех психических и физических сил и способностей человека, которое достигает максимальной степени во время спортивного соревнования. Требование максимальных напряжений является специфической особенностью спортивной деятельности. Эта особенность оказывает огромное воспитательное влияние на личность спортсмена, на развитие и формирование у него многих ценных психологических и моральных качеств.

Способность к максимальным напряжениям, на воспитание которой спорт оказывает такое большое влияние, составляет необходимую часть подготовки советского человека к социалистическому труду и защите родины.

С большими напряжениями в соревновательной борьбе в спорте связана определённая эмоциональная насыщенность спортивной деятельности. Она характеризуется наличием большого разнообразия эмоциональных состояний и высокой интенсивностью или силой эмоций.

Так как физические упражнения, усиливая деятельность сердечно-сосудистой системы, дыхания, обмена веществ, влияют на здоровье человека, укрепляют его нервную систему, повышая жизнедеятельность организма, — они всегда вызывают состояние бодрости, жизнерадостности, эмоционального подъёма, вызывают у человека чувства радости и удовлетворения.

Источником чувства удовлетворения, побуждающего спортсмена к дальнейшей учебной и тренировочной работе, является также сама организация спортивной подготовки, при которой спортсмен имеет возможность повседневно замечать свои успехи и продвижение вперёд.

Эмоциональная насыщенность спорта особенно проявляется в условиях спортивных соревнований, которые являются источником многообразных ярких и сильных эмоций. Постоянная смена успеха неудачей и, наоборот, разнообразие и острота положений в борьбе, а также поощрения или порицания со стороны присутствующих вызывают у спортсмена интенсивные, быстро сменяющие друг друга и часто противоречивые чувства.

Эмоциональные переживания во время спортивных соревнований отличаются большой силой и глубиной. Борьба за честь коллектива вызывает напряжение всех умственных и физических сил человека и является источником его интенсивных эмоциональных переживаний.

Переживания советского спортсмена, связанные с неудачей, особенно глубоки в связи с осознанием ответственности перед коллективом. Эти переживания не имеют ничего общего с унынием и отчаянием; напротив, они тоже мобилизуют спортсмена на борьбу, вызывая страстное желание преодолеть трудности и недостатки, которые привели к поражению, и добиться победы в следующих соревнованиях.

Высоким эмоциональным подъёмом характеризуется состояние «спортивной формы». Являясь выражением наилучшей готовности к выполнению предстоящей спортивной деятельности, это состояние отличается оптимальным повышением жизнедеятельности организма, а вместе с тем и наличием эмоций стенического характера: бодрости, жизнерадостности, уверенности, стремления к активной деятельности, к борьбе.

Умения и навыки

Всякая деятельность состоит из отдельных операций, с помощью которых она выполняется. Футболисты, выйдя на поле, в процессе игры стремятся осуществить задуманный ими тактический, план игры. Но чтобы добиться реализации этого плана, они должны уметь выполнить определённые операции.

Операции эти могут быть очень различны. К ним относятся и отдельные тактические приёмы игры, и определённые технические приёмы ударов по мячу, и приёмы передачи мяча, обхода противника и т. д. Если футболисты этими приёмами не владеют, то даже при наличии очень хорошо составленного плана их игра будет неудачной.

Рабочий тоже должен не только иметь план изготовления тех или других предметов на станке, но и владеть определёнными операциями, приёмами работы на этом станке (заточки резцов, наладки и пуска станка в ход и т. д.). К числу его операций относится также наблюдение за ходом станка; он должен подмечать все его достоинства и недостатки в процессе работы.

Отдельные операции имеются и в работе студента, который читает книгу: он должен владеть своим вниманием, уметь анализировать учебный материал, выделяя в нём существенное, уметь конспектировать, составлять план прочитанного и т. д. Отсутствие умения совершать те или иные операции лишает человека возможности успешно осуществлять свою деятельность.

Например, отдельные спортсмены, добивающиеся больших результатов в своей личной спортивной деятельности, встречают большие трудности, когда начинают заниматься-инструкторской деятельностью с целью научить других данному виду спорта. Будучи отличными спортсменами, они не могут инструктировать, обучать других; они знают, чему нужно учить, им ясен приём обучения, но они не владеют методами обучения и передачи своих знаний, не имеют соответствующих умений и навыков работы. Говоря о владении рабочими операциями, необходимо различать умения, навыки и привычки.

Умение есть не что иное, как действие, основанное на практическом применении полученных знаний в данном виде деятельности. В применении к физическим упражнениям это будет правильное и успешное выполнение того или иного физического упражнения. Спортсмен умеет бегать, прыгать, плавать, если он в состоянии выполнить соответствующие действия, преодолеть определённую высоту или определённое расстояние, держаться на воде и т. д. При этом отдельные операции могут быть не вполне совершенны: они могут быть излишне длительны, отличаться теми или другими ошибками, требовать поправок, содержать лишние движения, требовать, излишних усилий, вызывать ненужное утомление и т. д.

В отличие от умения навыком называется действие, доведённое до известной степени совершенства, совершаемое легко, правильно, точно, быстро, экономно, с наивысшим количественным и качественным результатом.

Во всех видах деятельности под навыками понимают обыкновенно такие действия, которые совершаются легко, быстро в экономно. Этим навыки отличаются от других видов действий.. Если у человека нет навыка в какой-нибудь работе, она протекает у него медленно, с ошибками, затруднённо.

С психологической точки зрения навык является сложным-действием, управляемым сознанием. Его отличительной особенностью является не автоматизированный механический способ выполнения двигательных операций, а известная степень совершенства действия. Несовершенное действие не может быть названо навыком, как бы автоматизированно оно ни выполнялось.

Навык и есть само действие во всей его целостности и сложности. Навык есть не что иное, как особая форма или структура сложного действия. Как сложное действие, он состоит, конечно, из ряда элементов, но не сумма этих элементов определяет навык, а, наоборот, целостный характер действия подчиняет себе составляющие его элементы, подчиняет их основной задаче сложного целостного действия, превращает их в средство осуществления этой задачи. Наличие в навыке «автоматизированных способов» выполнения задачи ещё не даёт возможности рассматривать навык как бессознательно выполняемое действие. Навык — человеческое действие, теснейшим образом связанное с сознанием и им обусловленное.

Совершенство двигательного навыка находит своё выражение в быстроте, точности и лёгкости выполнения действия. Это совершенство обусловлено прежде всего целостным характером действия, объединением входящих в него частных движений в целостную систему, устранением в связи с этим всех лишних и мешающих движений.

Характеризующие навык лёгкость и быстрота действия обусловливаются отсутствием чрезмерного, не соответствующего задаче действия нервно-мышечного напряжения, а также быстротой и лёгкостью установления временных связей, относящихся к частным операциям, входящим в целостную систему навыка. Обычно эта чрезвычайная лёгкость и быстрота протекания корковых процессов ошибочно понимается как автоматизированное, т. е. бессознательное, механическое, выполнение действия.

Вместе с тем для навыка характерна известная степень устойчивости технических приёмов выполнения данного действия. Однако эта устойчивость объясняется не автоматизмом неизменных в своём выполнении движений. Как показано выше, для двигательных навыков в спорте характерным является как раз обратное — возможность выполнения действия различными способами в связи с изменением условий его совершения.

Можно сказать, что это гибкое изменение способов выполнения действия при изменении его задач и условий, в которых оно протекает, необходимо для подлинного мастерства в данном виде деятельности, в том числе и действительно мастерского владения техникой данного вида спорта.

От навыков отличают привычки. Последние есть не что иное, как образовавшаяся и укрепившаяся в процессе жизни и воспитания склонность человека выполнять ту или иную деятельность, а не самый процесс этой деятельности. Например, спортсмен имеет привычку по утрам заниматься гимнастикой. Эта привычка выражается не в более или менее точных навыках и систематических движениях, а в возникшей потребности выполнять определённые действия при наступлении соответствующих обстоятельств (утром, после сна и т. д.).

Другой спортсмен может иметь привычку гулять перед сном. Это вовсе не навык, а лишь воспитанная потребность выполнять известное действие при определённых обстоятельствах (вечером, перед сном). Выполняемые при этом действия могут не быть навыками, они могут выполняться неточно, неаккуратно, неэкономно, но привычка выполнять их в определённых условиях будет налицо.

Привычки имеют очень большое значение в жизни человека. Они возникают в течение всей жизни и становятся устойчивыми чертами характера. К числу привычек могут быть отнесены привычные способы обращения с окружающими людьми, характерные особенности моторики и речи и т. п.

Необходимо очень внимательно относиться к формированию привычек в процессе спортивной тренировки, потому что привычки могут быть как хорошими, так и дурными. Можно образовать у спортсмена привычки, важные для жизни, полезные для него как члена общества, и можно образовать привычки вредные.

Между тем в процессе спортивной тренировки часто больше обращают внимание на выработку навыков и значительно меньше на воспитание привычек. При такой постановке физическое воспитание часто приобретает характер технического овладения определёнными способами движений и не является в полной степени частью воспитания личности человека. При организации спортивной тренировки надо заботиться не только об усвоении техники, но и о воспитании у спортсменов правильных привычек.

Воспитание привычек надо начинать возможно раньше, когда характер человека ещё не приобрёл устойчивых черт. Такое раннее воспитание правильных привычек является одним из важнейших условий предупреждения образования дурных привычек. Наоборот, если с раннего возраста предоставить процесс образования привычек его стихийному течению, не предупреждать образования дурных привычек, то у человека очень часто образуются плохие привычки.

При воспитании привычек необходимо продумать и установить соответствующий режим и не допускать отклонений от выполнения предусмотренных этим режимом действий, привычку к которым необходимо выработать. Если мы хотим выработать определённую привычку, то всегда должны требовать выполнения определённых действий при наступлении определённых условий.

Так, если мы хотим воспитать привычку ежедневно проводить утреннюю зарядку, мы должны требовать её выполнения без пропусков, каждое утро. Если же один день проводить зарядку, а на другой её не делать, привычка не образуется или она будет воспитываться с большим трудом.

Однако в ряде случаев привычки могут возникать как бы с одного раза, например привычка говорить особым образом, употреблять какие-то добавочные слова в своей речи, кашлять известным образом при определённых обстоятельствах и т. п. Такие привычки возникают не потому, что человек регулярно, ежедневно упражняется в подобных действиях или поведении. В данных случаях однажды возникшая связь действий сразу превращается в привычку, так как она, будучи включена в соответствующую ситуацию, оказала сразу интенсивное влияние на данного человека, прочно связалась с данной ситуацией и закрепилась в его поведении.

При сознательном стремлении воспитать у себя самого ту или иную привычку большое значение имеет твёрдая решимость действовать определённым образом.

Значение навыков в спортивной деятельности

Обучение и тренировка в любом виде спорта являются сложными видами деятельности, направленными прежде всего на овладение техническими приёмами изучаемого вида спорта. Овладение техникой, являясь одной из важных сторон обучения и тренировки, сводится к выработке специальных навыков выполнения действий, составляющих содержание данного вида спортивной деятельности.

Структура различных двигательных навыков не может быть понята вне анатомической и физиологической характеристики тех действий, из которых состоят эти навыки. Кроме того, без правильного понимания психологических особенностей тех или других двигательных навыков нельзя сколько-нибудь успешно организовать процесс обучения и тренировки в данном виде спорта. Этим определяется то внимание, которое уделяется проблеме двигательного навыка как в общей психологии, так и особенно в психологии физических упражнений и спорта.

Физические упражнения являются сложными, сознательными и целенаправленными действиями, успешное выполнение которых невозможно без усвоения специальных двигательных навыков.

Для овладения навыком огромное значение имеет сознательное отношение обучающегося к процессу обучения, ясное понимание целей и задач, стоящих перед ним, активное стремление достигнуть наилучших результатов.

Процесс развития двигательных навыков не может сводиться к механическому усвоению ряда движений. Овладевая упражнением, обучающийся сознательно отыскивает наиболее удачные приёмы выполнения, контролирует правильность и точность выполняемых движений, анализирует свои ошибки. Повторяя упражнение, он стремится сделать его как можно лучше.

Успешность усвоения навыков, как в отношении быстроты овладения ими, так и в отношении их точности, прочности и, наконец, возможности применения в различных условиях, стоит в прямой связи со степенью и характером участия сознания в процессе обучения. Признак автоматизации (т. е. бессознательного выполнения) не является основным и общим признаком навыка, так как этот признак отсутствует в навыках, относящихся к важнейшим человеческим действиям, например в навыках организационной, педагогической работы и т. п.

При более или менее сложных действиях двигательные навыки всегда могут включать в себя элементарные движения, не фиксируемые вниманием во время выполнения действия. Но это не значит, что они «спущены в нижележащие уровни нервной системы» и не управляются корой головного мозга. Доказательством может служить то, что при самых сложных навыках в спорте спортсмен всегда может по окончании действия воспроизвести в своей памяти все движения, составляющие это действие, и оценить свои успехи и ошибки в выполнении этого действия.

Механическая теория навыка, сводящая его сущность к автоматизированным подкорковым связям между отдельными двигательными компонентами, рассматривает эти компоненты как постоянные и неизменные в своей структуре. Между тем практика показывает, что двигательный навык в спортивной деятельности не есть повторение одних и тех же двигательных элементов, что при каждом повторном выполнении навыка эти элементы не остаются постоянными, а изменяются в связи с особенностями целостного действия и условиями его выполнения.

Эти изменения не совершаются «автоматизирование» (т. е. под влиянием коррекций через нижележащие уровни нервной системы), а всегда сопровождаются соответствующими ощущениями и восприятиями. Так, говоря о навыках в метании, заслуженный мастер спорта СССР Н. Г. Озолин на основании учёта богатого практического опыта обучения и тренировки указывает, что двигательные навыки связаны с умением определить степень нервно-мышечного напряжения и направление броска в зависимости от веса снаряда, дальности расстояния от цели, подвижности или неподвижности цели и т. д.

При этом он подчёркивает, что степень нервно-мышечного усилия определяется «мышечным чувством», т. е. с помощью соответствующих ощущений и восприятий. Большое значение при этом имеет запоминание ощущения степени усилия при броске по цели на данном расстоянии, т. е. запоминание степени усилия, которое необходимо для броска именно на данное расстояние. «Глядя на цель, метатель как бы измеряет расстояние до неё, но не метрами или шагами, а мерой усилия, необходимого для полёта гранаты до цели». Наряду с указанным мышечно-двигательным ощущением усилия в метании имеет место и ряд других ощущений и восприятий, например установление угла вылета гранаты.

Все эти и подобные им ощущения играют первостепенную роль не только в выработке навыка метания, но и в осуществлении самого акта метания. Можно было бы привести ещё ряд многочисленных примеров, подобных вышеизложенному, которые показывают сложность двигательных навыков и ведущее значение в них моментов сознания.

В навыках, с которыми мы имеем дело в физических упражнениях, мы прежде всего отмечаем точность и слаженность движений, которые совершаются с требуемым напряжением мускулов и в требуемые промежутки времени. Например, в навыке спортивной ходьбы каждый шаг совершается примерно с одинаковым напряжением мускулов, с одинаковой тратой нервной энергии на сокращение этих мускулов, причём вся эта работа совершается в примерно равные промежутки времени. Навык ходьбы предполагает одинаковость мускульных напряжений и одинаковую продолжительность каждого цикла движения.

С другой стороны, во всяком навыке структура действия, внутренние нервно-динамические процессы, составляющие это действие, находятся в полном соответствии с приспособлением данного действия к окружающей обстановке.

Возьмём для примера навык в беге. Спортсмен прекрасно усвоил все нервно-динамические моменты бега, они совершаются у него с требуемым напряжением, в точно определённое время, со всеми необходимыми координационными механизмами. Но когда бег совершается по местности (а эта местность может быть совершенно различной), в процессе бега спортсмен должен приспособляться к условиям местности: в одном случае он бежит по гаревой дорожке, в другом — ему нужно бежать по мягкому грунту, в третьем — по пересечённой местности.

Характерной особенностью данного навыка является приспособление к этим внешним обстоятельствам, высокая координированность всех нервно-динамических моментов бега с внешними условиями, с особенностями обстановки, в которой спортсмену приходится выполнять данное действие. Таким образом, навык в данном случае состоит в выработке приспособительных действий к разнообразным условиям, в которых приходится совершать данное спортивное действие.

При этом навык может заключаться в выработке самой общей способности приспособления к внешним условиям. Например, в беге по пересечённой местности спортсмен может встречаться с самыми разнообразными препятствиями. По ходу бега он должен быстро менять его в соответствии с этими препятствиями. Если у него нет навыка в такой быстрой перестройке своих движений в соответствии с теми или другими препятствиями, бег у него будет затруднён. Если же в процессе тренировки он приобрёл навык, заключающийся в том, что, как только перед ним возникнет какое-нибудь препятствие, он к нему быстро приспособляется, — его бег будет совершаться с достаточной быстротой и лёгкостью.

В данном случае навык состоит не в усвоении каких-то строго определённых движений, а в выработке (на основе образования временных связей) приспособления к определённым меняющимся условиям среды. При наличии такого навыка не только движения, но и всё поведение спортсмена совершается легко, экономно, с правильной затратой нервных сил в отношении их интенсивности и распределения во времени, с правильным учётом внешних условий, к которым приспособляется действие.

Исходя из изложенного, можно установить следующие характерные психологические особенности двигательных навыков в спортивной тренировке.

Двигательные навыки, образуемые в процессе обучения и спортивной тренировки, обусловлены нервными процессами в коре головного мозга. Именно кора является тем верховным органом, деятельность которого необходима для правильного выполнения двигательных навыков. В основе их лежат такие физиологические процессы в коре головного мозга, как установление временных связей между соответствующими центрами коры, их дифференцировка и, наконец, формирование динамических стереотипов, т. е. все основные закономерности высшей нервной деятельности, открытые и экспериментально изученные И. П. Павловым.

Вот почему основным условием сохранения навыка является не механичность его, основанная на огромном количестве повторений, а сохранение целостности данного сложного действия, в первую очередь доминирующего значения его основной задачи.

Наоборот, разрушение или утеря навыка в первую очередь обусловлены не распадом автоматизированных связей в подкорковых центрах, а утратой или ослаблением соответствующих временных связей или динамического стереотипа в коре головного мозга.

Формирование и закрепление навыков

Навыки закрепляются в процессе повторения. Каждый навык, чтобы быть хорошо выработанным и закреплённым, требует определённой подготовки. Это имеет особо важное значение при выработке навыков в различных видах спорта.

Например, если мы хотим выработать у человека навык в прыжке, мы должны предварительно укрепить мышцы его ног, чтобы они обладали достаточной мощностью для того, чтобы производить правильный сильный и энергичный прыжок. Если, не укрепив этих мышц, мы начнём тренировать навык в прыжке, он будет совершаться мало эффективно, поскольку не будет предварительной подготовки нервного и мышечного механизмов, необходимых для данного навыка.

Если мы хотим выработать навык в сохранении равновесия при различных условиях, мы должны позаботиться о подготовительных упражнениях, которые развили бы и укрепили органы равновесия (полукружные каналы и отолитовый аппарат). Так и во всех других случаях выработки навыка: чем сложнее навык, тем большее значение приобретает эта подготовительная работа.

Когда организм учащегося уже подготовлен к тому, чтобы освоить соответствующий навык, приступают к формированию навыка. Здесь основным правилом является наблюдение за тем, чтобы те движения, которые мы хотим превратить в навык, выполнялись с самого начала правильно. Если движения в начале тренировки сопровождаются ошибками, последние могут приобрести стойкий характер.

Таким образом, качество выполнения играет очень большую роль в процессе развития навыка: существуют плохие и хорошие способы выполнения работы; к числу плохих относится бесполезная трата энергии, плохое использование мышечных сил. Первое приводит к излишней резкости движений, второе — к неловкости выполнения этих движений. Хороший способ выполнения заключается в том, что движения совершаются спокойно, с соблюдением гармонии; они внешне красивы, в них отсутствует торопливость, беспорядок.

При воспитании навыка следует обращать внимание на правильный темп движения, на его правильную форму, на точную динамику, т. е. на соразмерность внутренних усилий, которые необходимы для выполнения этого движения. При соблюдении этих правил можно избежать многих ошибок в формировании навыка.

Первое впечатление обычно бывает самым сильным. Когда мы уже повторно выполняем то или другое действие, это повторное упражнение не оказывает на нас такого энергичного воздействия, как самое первое; первая же попытка выполнить действие сразу не закрепляется, потому что она является первичной и тем привлекает к себе большое внимание.

В результате ряда наблюдений и экспериментов Г. М. Гагаева установила различные стадии или фазы процесса формирования двигательных навыков в спортивной тренировке, которые характеризуются ею следующим образом.

Формирование двигательного навыка является сложным процессом и включает в себя ряд качественно различных этапов. В нём принимают участие как восприятия и представления показываемого упражнения, снаряда, своих собственных движений и т. д., так и процессы мышления — понимание сущности и всех особенностей выполняемых движений, анализ приёмов и своих ошибок и т. д. Процесс овладения двигательным навыком начинается с того, что учащийся получает точное знание о том, какое упражнение и как именно ему нужно выполнять.

Можно выделить три основных этапа в процессе усвоения двигательного навыка: 1) стадия первоначального овладения общими основами изучаемого упражнения в целом, 2) стадия уточнённого овладения отдельными приёмами выполнения и 3) стадия закрепления и совершенствования навыка, которая включает в себя уточнение и частичную перестройку отдельных приёмов. В процессе развития навыка эти три стадии тесно переплетаются, взаимно проникая друг в друга.

При обучении физическим упражнениям основной задачей, стоящей перед учащимися на первой стадии развития навыка, является выработка правильного представления об изучаемом упражнении. Деятельность сознания на этой стадии развития навыка направлена на выявление сущности упражнения и характера входящих в него основных движений, а также на запоминание схемы упражнения.

В результате у учащегося создаётся представление об основных особенностях упражнения. Это представление формируется у учащегося при показе и объяснении преподавателя, а также в процессе самостоятельных попыток выполнить упражнение. Таким образом, оно возникает в результате сложного взаимодействия сигналов первой и второй сигнальной систем. Для понимания сущности изучаемого упражнения или движения большое значение имеют зрительные восприятия.

Для того, чтобы иметь возможность самостоятельно выполнять упражнение, необходимо составить ясное и отчётливое представление о нём, являющееся тем образцом, который обучающийся старается воспроизвести при попытках выполнить упражнение. Причём на первых порах обучения зрительные образы занимают наибольшее место в этом представлении. Чем отчётливее и яснее будет зрительное восприятие и представление движения, тем правильнее при прочих равных условиях может быть выполнено упражнение.

Для того, чтобы зрительное представление было точным и отчётливым, необходима точность, ясность и отчётливость зрительных восприятий. Между тем ясность, полнота и точность зрительных восприятий зависят не только от направленности и сосредоточенности внимания, но в значительной степени и от понимания сущности воспринимаемого движения, от наличия предварительных знаний о нём.

Часто зрительное восприятие бывает затруднено быстрым темпом выполнения физических упражнений или их сложностью, заключающейся в большом количестве отдельных движений и положений тела, при этом нередко очень быстро сменяющих друг друга. Это затруднение в точности зрительных восприятий является одной из причин хорошо известного опытным преподавателям физического воспитания явления, заключающегося в том, что при первых показах нового трудного упражнения оно часто кажется учащимся более сложным, чем является на самом деле. В начале обучения учащийся не всегда может успеть увидеть все особенности показываемых движений. Это объясняется рядом причин.

При восприятии мало знакомых объектов объём внимания суживается, снижается и подвижность внимания. Восприятие мало знакомых объектов протекает медленнее, чем хорошо знакомых и вполне понимаемых. Понимание сущности и характера упражнения, уточнение представлений о входящих в него движениях благодаря объяснению преподавателя облегчает восприятие, даёт возможность обучающемуся увидеть больше и быстрее.

При восприятии незнакомого объекта происходит замыкание новых временных связей. Чем сложнее объект, тем более сложная система временных связей образуется в коре головного мозга. В процессе повторных восприятий эта система временных связей уточняется, обогащается, закрепляется. Восприятие становится точнее, полнее. Объяснения преподавателя при показе нового упражнения вызывают у обучающегося новые представления на основе имеющегося у него двигательного опыта, т. е. вызывают появление новых временных связей, что способствует формированию всей сложной системы условных связей, являющейся физиологической основой восприятия данного объекта.

В связи с этим очень важно при показе обращать внимание обучающихся на специфические особенности данного упражнения, отличающие его от других, уже знакомых. Это необходимо потому, что представления о сходных знакомых движениях, возникающие при восприятии нового упражнения, могут как бы заслонить эти особенности и в результате они останутся незамеченными.

Физиологический механизм этого явления заключается в том, что новый раздражитель, имеющий большое сходство с воздействовавшими в прошлом раздражителями, может пробудить уже установившуюся ранее систему условных связей, которая не отвечает полностью этому новому раздражителю.

Так как возможность зрительного контроля над своими движениями при выполнении физических упражнений часто бывает ограничена, то при попытках обучающегося самостоятельно выполнить упражнение большое значение приобретает, контроль на основе мышечно-двигательной чувствительности. При этом в начальных периодах усвоения навыка упражняющийся в большинстве случаев замечает не все выполняемые движения.

Целый ряд движений остаётся незамеченным, и обучающийся нередко не может с уверенностью сказать, как он выполнил то или другое движение и даже выполнил ли он его. Например, при обучении прыжкам в высоту вначале учащиеся замечают лишь часть выполняемых движений. Обращая внимание на положение маховой ноги при взлёте, они могут не заметить положения толчковой ноги; следя за работой ног при переходе через планку, они часто не замечают положения и движения рук и т. д.

Вместе с тем ряд движений воспринимается не только неточно, но в некоторых случаях даже неправильно. Так, при выполнении подъёма махом вперёд и назад на перекладине, брусьях и кольцах начинающие гимнасты нередко значительно сгибают ноги в коленных суставах, что обычно не воспринимается упражняющимися: им кажется, что ноги находятся в правильном (разогнутом) положении.

Невозможность осознания всех выполняемых движений связана с тем, что внимание обучающегося сосредоточивается лишь на отдельных движениях. Объяснение неполноты и неточности восприятия собственных движений в начале усвоения навыка следует искать в особенностях взаимодействия первой и второй сигнальных систем.

Многочисленные исследования показывают, что при некоторых условиях временные связи, образовавшиеся в первой сигнальной системе, получают лишь частичное отражение во второй сигнальной системе, что вызывает недостаточную осознаваемость выполняемых действий. Неполным отражением во второй сигнальной системе связей первой сигнальной системы следует объяснить, в частности, недостаточную осознаваемость человеком своих действий при очень сильном сосредоточении внимания на каком-либо объекте. Неполноту восприятия выполняемых движений на начальных этапах обучения следует объяснить тем, что сигналы первой сигнальной системы не сразу полностью достигают второй сигнальной системы.

На второй стадии овладения навыком обучающийся начинает правильно выполнять упражнение. Основным содержанием этой стадии является овладение приёмами выполнения упражнения. Перед обучающимся стоит задача: найти и закрепить наиболее эффективные движения, необходимые для правильного выполнения упражнения. Освобождаясь от лишних движений, а также от лишних напряжений, устраняя ошибки и неточности, обучающийся находит правильные приёмы, овладевает умением выполнять упражнения в целом.

Характерной для начальных периодов этой стадии является сосредоточенность внимания обучающегося на отдельных элементах действия с целью овладения ими. Это мысленное выделение элементов не обязательно сопровождается расчленением изучаемого упражнения на элементы и изучением каждого элемента в отдельности.

По мере овладения этими отдельными приёмами расчленённого анализа действия спортсмен осознаёт его более точно и полно. Если в начале второй стадии выполнение каждого движения осознавалось как самостоятельная задача, то теперь обучающийся, запомнив найденные и сознательно выработанные им целесообразные движения, включает их в общее действие как его составные части. Но это не значит, что они перестают осознаваться. Меняется лишь характер осознания. Теперь отдельные движения осознаются не как самостоятельные действия, а как элементы общего действия.

Отдельные движения или элементы объединяются в группы или «узловые» действия, которые в свою очередь группируются путём дальнейшего обобщения и подчинения их единой задаче или смыслу действия в целом. Так, путём всё большего объединения отдельных движений и узловых действий уточняется общая структура всего действия.

Зрительные восприятия при показе упражнения на этой стадии продолжают иметь большое значение. Нужно добиваться точного и ясного восприятия всех деталей движений, входящих в состав упражнения. С этой целью внимание фиксируется на отдельных деталях; здесь необходимо выделять все специфические особенности каждого движения. На основе точного восприятия всех деталей и объяснений преподавателя формируется детализированное и точное зрительное представление, необходимое для выработки правильных приёмов выполнения данного действия.

Восприятия выполняемых действий на этой стадии делаются более точными и полными. Это происходит потому, что по мере усвоения приёмов выполнения расширяется внимание занимающегося и повышается его подвижность. Кроме того, исчезают излишнее напряжение и лишние движения. Вместе с тем расширение двигательного опыта делает двигательные восприятия всё более точными и дифференцированными.

Третья стадия развития навыка заключается в его закреплении и совершенствовании, которое включает в себя частичную перестройку приёмов, нахождение и отбор наиболее целесообразных из них. Совершенствование приёмов действия происходит вследствие дифференциации временных связей в коре головного мозга и установления более точных взаимоотношений между процессами возбуждения и торможения.

На этой стадии развития навыка выполнения физических упражнений роль сознания, как и на предыдущих стадиях, очень велика. Необходимая автоматизация движений, если она вырабатывается на основе их глубокого осознания, является более стойкой и дольше сохраняется.

Процесс закрепления и совершенствования навыка совершенно невозможен без наличия ясных и отчётливых двигательных представлений. Но ведущее значение для самоконтроля над выполняемыми движениями имеют теперь кинэстетические ощущения и восприятия. Хотя упражнение воспринимается уже не расчленённо, а как целостное действие и внимание направлено на конечный результат (прыгнуть выше, бросить дальше, точнее и т. д.), отдельные движения могут быть в случае необходимости вновь отчётливо восприняты. Так, неудачное выполнение того или иного движения своевременно осознаётся и благодаря этому может быть исправлено или компенсировано последующими движениями.

Возможность моментально заметить малейшие неточности в выполняемых движениях и исправить их возникает благодаря точному отражению выполняемого упражнения в сознании упражняющегося, т. е. благодаря наличию дифференцированного и точного восприятия, ведущее значение в котором имеют двигательные ощущения.

При полном закреплении навыка двигательное восприятие может перемещаться из зоны ясного осознания в зоны менее ясного осознания. В этих случаях упражняющийся может замечать лишь ошибочные и неточные движения, не осознавая ясно тех движений, которые выполняются правильно.

Большой степени ясности и отчётливости достигает восприятие выполняемых движений у спортсмена, находящегося в состоянии «спортивной формы». Мастера спорта, легкоатлеты отмечают, что когда они находятся в «спортивной форме», они очень хорошо чувствуют все движения как при разбеге, так и при толчке, переходе через планку и приземлении.

О наличии дифференцированного восприятия выполняемых движений при полном овладении спортивным навыком свидетельствует тот факт, что опытные спортсмены замечают неточности в выполнении даже тех элементов, к которым не было привлечено их внимание во время выполнения. После выполнения упражнения они могут рассказать о всех деталях только что выполненных движений и положений отдельных органов тела.

Точность восприятия движения достигается главным образом умением на основании не столько многочисленных, сколько точных сигналов правильно осознать движение в его специфических особенностях, в его элементах, имеющих наибольшее значение для правильного выполнения всего движения в целом, т. е. эта точность связана с повышением степени дифференцировки выполняемых движений. При наличии такого восприятия упражняющийся получает возможность сосредоточивать внимание на отдельных элементах упражнения (в целях совершенствования их), не нарушая всего действия в целом и не вызывая деавтоматизации движений.

В процессе обучения физическим упражнениям очень большое значение имеет перенос навыков, т. е. положительное влияние уже усвоенных навыков на усвоение последующих.

Один навык переносится на другой при наличии общей для них структуры действия, общих приёмов или способов действия, общих, необходимых для уже имеющегося и вновь вырабатываемого навыка свойств и умений у обучающегося. Так, спортсмен, хорошо владеющий спринтерским бегом, легко осваивает прыжки в длину как потому, что спринт позволяет Сделать быстрый разбег, укрепляет мышцы ног, так и вследствие того, что движения при прыжке в длину имеют много общего с беговыми движениями. При обучении физическим упражнениям необходимо учитывать возможность отрицательного влияния имеющегося навыка на вновь образуемый, т. е. интерференции навыков.

Интерференция возникает в тех случаях, когда новое разучиваемое действие или упражнение включает в себя движения противоположные, исключающие уже усвоенные в прошлом опыте и ставшие привычными в сходных ситуациях. Так, если при обучении прыжку в высоту спортсмен усваивает отталкивание правой ногой, при последующем обучении прыжку с шестом он будет непроизвольно пытаться тоже оттолкнуться правой ногой вместо левой.

Интерференция в данном случае выражается и в том, что усвоенные ошибочные приёмы в сильной степени затрудняют усвоение правильного выполнения упражнения. Трудности, возникающие при переучивании, объясняются необходимостью перестройки выработанного динамического стереотипа.

Чтобы избежать отрицательного влияния укоренившихся навыков на вновь вырабатываемые, необходимо добиваться не только прочного, но и сознательного усвоения их. Чем прочнее усвоены навыки, чем осознаннее был процесс их усвоения, тем меньшее тормозящее влияние оказывают они друг на друга.

Деавтоматизация, или разрушение выработанных автоматизмов навыка, выражается в том, что движения становятся менее быстрыми, менее точными, неуверенными и неорганизованными. Выполнение упражнения вновь требует специально направленного внимания, сознательного контроля над приёмами.

Деавтоматизация наступает в первую очередь в результате более или менее длительного перерыва в выполнении упражнений. При этом, чем менее прочно был усвоен навык, тем быстрее он деавтоматизируется; наоборот, чем более прочно и более сознательно он был усвоен, тем дольше он сохраняется и тем быстрее восстанавливается.

Сильное утомление, перетренировка, неуверенность в своих силах, сильные эмоции могут вызвать временную деавтоматизацию. Специальная направленность и сосредоточенность внимания на выполнение привычных движений также может вызвать временное нарушение автоматизмов, если эти движения были недостаточно осознаны при их усвоении.

Развитие психических процессов в спортивной деятельности

Систематические занятия спортом способствуют развитию и совершенствованию важнейших психических процессов человека. Дифференциация раздражителей, как результат всё более тонкой деятельности анализаторов, связана с развитием различных видов чувствительности. При этом в первую очередь развиваются те виды чувствительности, которые имеют наибольшее значение для данного вида спорта.

Что касается двигательной чувствительности, то, как показывают исследования, проведённые над спортсменами различных специальностей, у спортсменов развивается не двигательная чувствительность вообще, а в первую очередь двигательная чувствительность по отношению к тем органам и к тем движениям, которые являются основными для данного вида спорта.

Более высокий уровень двигательной чувствительности, достигаемый в процессе тренировки, выражается в большей точности и полноте восприятий, а также в повышении способности спортсмена выделять наиболее существенные моменты, имеющие важное значение для его деятельности, независимо от интенсивности соответствующих раздражений.

Так, футболист или хоккеист замечает те малейшие детали выполняемых движений, которые имеют значение для направления и дальности полёта мяча или шайбы. Это даёт ему возможность точно предвидеть в момент удара, куда именно направится мяч или шайба. Или, например, боксёр научается видеть еле заметные движения своего противника, которые являются существенными указаниями о подготовляемых им действиях.

Поскольку восприятия спортсмена всегда являются целенаправленными, систематическими и планомерными, постольку в процессе спортивной деятельности воспитывается наблюдательность. Чем наблюдательнее спортсмен, тем большего успеха он может достигнуть в своей области. В таких видах спорта, где имеет место непосредственная борьба с противником (фехтование, борьба, бокс, спортивные игры), большое, а нередко и решающее значение имеет умение спортсмена наблюдать за противником.

Объектом наблюдения может быть не только противник или какая-либо внешняя ситуация, не и сам спортсмен. Он должен уметь наблюдать за собой. В процессе совершенствования навыков он должен уметь замечать детали своих действий и те изменения, которые происходят в спортивных достижениях в связи с мельчайшими особенностями производимых движений. В этом смысле следует иметь в виду, что степень совершенствования техники стоит в прямой связи со степенью развития наблюдательности спортсмена.

Таким образом, все виды спорта являются активными средствами воспитания наблюдательности. Спортивная деятельность, развивая и совершенствуя восприятия спортсмена, вместе с тем развивает способность к ярким и точным представлениям, возникающим на основе восприятий. Чем точнее и полнее восприятия, тем точнее и полнее становятся соответствующие представления.

Наибольшее значение в спортивной деятельности имеют зрительные и двигательные образы. Они получают наибольшее развитие при систематических занятиях спортивными упражнениями. Квалифицированный гимнаст, пронаблюдав выполнение другим гимнастом того или иного упражнения, может впоследствии подробно, в деталях представить себе в зрительных образах это упражнение. Выполнив это упражнение, гимнаст может затем с мельчайшими деталями представить себе это упражнение в двигательных образах.

Представления спортсмена о физических упражнениях характеризуются тем, что они не являются чисто зрительными или чисто двигательными, а обычно носят зрительно-двигательный характер. При этом в зависимости от ряда условий (степень овладения упражнением, особенности самого упражнения и др.) в этих сложных представлениях спортсмена могут преобладать, выступать в более сильной степени или двигательные, или зрительные образы упражнений.

Яркость и полнота представлений связаны не только с особенностями восприятий, но и с развитием определённых сторон памяти спортсмена. Наличие ярких зрительных и двигательных представлений свидетельствует о развитии у спортсменов зрительно-двигательной памяти. Например, один фехтовальщик указывает, что «можно забыть технические приёмы, применявшиеся в прошлых боях, можно забыть контрдействия, приносившие раньше победы, но нельзя забыть образ бойца, стиль его поведения на дорожке, темп ведения им боя, характерные особенности в выполнении им фехтовальных действий».

Как и всякая деятельность, занятия спортом развивают те психологические особенности личности, которые преимущественно упражняются в ней. В частности, развивается и зрительно-двигательная память на объекты определённого содержания. Бегун на длинные дистанции (или лыжник) особенно хорошо запоминает местность. Пройдя один раз дистанцию, лыжник помнит многие особенности пройденного пути. У него хорошо бывает развита зрительная память на местность.

Эмоциональная насыщенность спортивной деятельности обусловливает высокое развитие эмоциональной памяти спортсмена. Вместе с тем эта эмоциональность способствует хорошему запоминанию всего того, что связано с выполняемой деятельностью. Благодаря развитию эмоциональной памяти спортсмен долго помнит и очень живо может себе представить различные факты из своего спортивного опыта.

Спортивная деятельность предъявляет высокие требования к организованности, дисциплинированности и способности к волевым усилиям. Всё это обусловливает развитие у спортсмена внимательности как свойства личности. Спортсмен умеет быть внимательным, умеет управлять своим вниманием, направлять его на необходимые объекты, несмотря на целый ряд мешающих или отвлекающих условий.

Например, боксёр, получивший очень сильный удар противника, всё же сохраняет направленность внимания на поведение противника и на решение тактических задач. Футболист, несмотря на бурные реакции и утомление к концу игры, сохраняет направленность внимания на процесс игры. Таким образом, у спортсмена вырабатывается то качество, которое можно назвать стойкостью внимания, т. е. умение сохранять направленность внимания на требуемых объектах, несмотря на наличие даже очень сильных отвлекающих раздражителей.

Разные виды спорта предъявляют различные требования к вниманию спортсменов. В связи с этим отдельные виды спорта развивают те или иные свойства внимания. Например, у футболиста совершенствуется распределение внимания и развивается большой объём внимания, так как ему необходимо одновременно наблюдать ряд объектов и ясно воспринимать мяч, игроков своей команды и команды противника. Деятельность судьи спортивного соревнования также требует распределённого внимания и способствует увеличению объёма внимания.

Виды спорта, в которых требуется одновременное выполнение нескольких видов деятельности, способствуют развитию распределённого внимания. Таковы, например, спортивные игры. Баскетболист действует, наблюдает, решает технические задачи и потому должен уметь распределять своё внимание. Такие виды спорта, как штанга, прыжки, метания, требуют, наоборот, большой концентрации внимания и вырабатывают сосредоточенность внимания.

Важнейшее свойство внимания — своевременное переключение его с одного объекта на другой — развивается в процессе занятий теми видами спорта, которые связаны с необходимостью быстрого реагирования на внезапно возникающие раздражители. Такое условие встречается в горнолыжном спорте, в боксе, фехтовании и др.

Спортивное мастерство требует развитого воображения. Успех в спортивном мастерстве зависит от творческого разрешения задач, встающих как в процессе спортивной тренировки, так и в процессе спортивного соревнования. Нахождение новых, наиболее эффективных приёмов, способов, путей требует творческой деятельности, а следовательно, и участия воображения. Борец, фехтовальщик, боксёр, футболист должны представлять себе возможные действия противника, что немыслимо без развития воображения.

Спортивная деятельность предъявляет определённые требования и к мышлению спортсмена. Умение правильно оценивать ход спортивной борьбы, анализировать, выделять существенное, делать обобщения и выводы является залогом успеха в спортивных соревнованиях. Тот, кто тренируется, не думая и не умея разобраться в фактах, никогда не может достигнуть высоких спортивных результатов. Активная мыслительная работа необходима, конечно, и во время соревновательной борьбы, где она направлена в первую очередь на решение тактических задач.

В процессе спортивной деятельности воспитывается способность к проявлению волевых усилий, без которых невозможно овладение техникой данного вида спорта.

Эти волевые усилия, во-первых, требуются при необходимости применять большие напряжения как в скоростных, так и в силовых физических упражнениях; во-вторых, они имеют место также при необходимости преодолевать усталость (особенно в упражнениях на выносливость); в-третьих, волевые усилия применяются при выполнении физических упражнений, связанных с преодолением опасностей и возникающих при этом отрицательных эмоциональных состояний (например, страха, растерянности).

Для волевого усилия в спортивной деятельности важным моментом является чувство уверенности в своих силах, в достижимости поставленной цели. В основе этой уверенности лежит овладение техникой данного вида спорта, осознание своей силы, выносливости, быстроты, ловкости, а также наличие успеха в предшествующих тренировочных занятиях.

Степень волевого усилия характеризуется напряжением, которое затрачивается спортсменом на преодоление связанных с данным спортивным упражнением трудностей. Не меньшее значение в волевом усилии имеют и те его особенности, которые выражаются в целеустремлённости спортсмена, направленности его на преодоление конкретных трудностей.

Вот почему большое значение приобретают мотивы спортивной деятельности, побуждающие спортсмена к систематической упорной и длительной тренировке, обусловливающие стремление к достижению наивысших результатов в данном виде спорта, к победе в соревновании.

В процессе тренировки достигается состояние высокой морально-волевой готовности, выражающееся в чувстве уверенности, решительности, в способности к проявлению необходимых волевых усилий.

Являясь деятельностью, направленной на овладение техникой данного вида спорта и достижение в нём высших спортивных результатов, тренировка органически связана с воспитанием и развитием необходимых спортсмену морально-волевых качеств: силы воли, самообладания, упорства, воли к победе, к достижению поставленной цели, твёрдости в борьбе с трудностями, решительности, смелости, уверенности в себе, способности к проявлению волевых усилий, направленных на преодоление препятствий, дисциплинированности и т. д.

При этом все эти волевые качества должны рассматриваться не как какие-то абстрактные способности, а как связанные с конкретными условиями спортивной деятельности. Вот почему воспитание этих качеств немыслимо вне идейно-политического воспитания спортсмена и формирования у него мотивов и задач спортивной деятельности.

В результате специальных наблюдений за спортивной тренировкой О. А. Черникова даёт следующую характеристику волевых и специальных качеств спортсмена.

Волевые качества спортсмена

Стремление к наивысшим достижениям в условиях преодоления разнообразных трудностей и препятствий в спорте требует волевых усилий большой интенсивности. Любое спортивное упражнение всегда предполагает преодоление препятствий или трудностей. Для успешного его выполнения необходимо усилие воли.

Разнообразие препятствий и трудностей требует качественно различных волевых усилий. Например, при прыжках в воду волевое усилие связано с решимостью, а часто и с преодолением робости и страха. Волевое усилие при упражнениях со штангой связано с мобилизацией максимальных мышечных напряжений и с большой концентрацией внимания.

При гонках на лыжах на длинные дистанции требуются устойчивые волевые усилия, натравленные на преодоление долго длящихся трудностей, состояния утомления, тягостных органических состояний, на сохранение непоколебимого стремления дойти до цели, несмотря ни на какие трудности.

В условиях соревнования волевые усилия спортсмена достигают максимальной интенсивности. Мобилизация всех способностей и сил спортсмена невозможна без волевых усилий. Возможность применить максимальные волевые усилия воспитывается у спортсмена в процессе спортивной тренировки. Систематически преодолевая постепенно возрастающие трудности, спортсмен упражняет и вырабатывает у себя способность к максимальным волевым усилиям.

Сознательно управляя своими действиями, спортсмен может заставить себя выполнять их в условиях больших трудностей. Вместе с необходимостью создавать максимальные волевые усилия многие спортивные упражнения требуют умения точно регулировать интенсивность волевого усилия сообразно с трудностями разрешаемой задачи.

Ясность и конкретность задач и целей, которые ставит себе спортсмен в процессе спортивной деятельности (как во время тренировки, так и в соревновании), являются благоприятным условием для воспитания волевого усилия. Чем яснее осознаёт спортсмен стоящие перед ним задачи, чем глубже он понимает и переживает важность и общественную значимость разрешения этих задач, тем интенсивнее побуждение к их разрешению. Вместе с тем возрастает и возможность применить необходимое волевое усилие.

Даже в самых трудных условиях спортивной борьбы советский спортсмен владеет собой, сохраняет самообладание и волю к победе. Так, заслуженный мастер спорта борец К. во время международных соревнований по борьбе получил сильную травму. Однако он не отказался от дальнейшего участия в соревнованиях. Защищая честь советской родины, он нашёл в себе достаточно мужества преодолеть очень сильную боль и продолжать борьбу.

Для достижения успеха в спортивной борьбе спортсмен должен обладать сильной волей. Сила воли выражается многообразно и характеризуется различными индивидуальными особенностями. Важнейшими волевыми качествами человека являются: целеустремлённость, смелость, решительность, настойчивость, самообладание, инициативность, дисциплинированность. Все эти волевые качества формируются и развиваются также в спортивной деятельности человека. Занятия физическими упражнениями и спортом в очень большой мере способствуют развитию волевых сторон личности человека.

В процессе систематического выполнения различных спортивных упражнений спортсмен на практике приучается преодолевать разнообразные трудности и препятствия, тренирует свои волевые усилия, воспитывает и закаляет свою волю.

Специальные качества спортсмена

Важнейшее значение для успеха в спортивной деятельности имеют такие качества человека, как сила, быстрота, выносливость и ловкость. Все эти качества требуются в той или иной степени их развития в любом виде спортивной деятельности. Успешное выполнение отдельных видов спорта требует преимущественного развития выносливости, силы, ловкости или быстроты.

Например, так называемые силовые упражнения — упражнения со штангой, борьба и т. п. — требуют преимущественного развития силы, хотя, конечно, при этом необходимы также ловкость и выносливость, без которых невозможно полноценное применение силы в данных упражнениях.

Скоростные упражнения, связанные с необходимостью максимального развития быстроты движений, требуют вместе с тем известного развития силы и выносливости. Поэтому, как показывает ряд экспериментальных исследований, специальные упражнения на силу и выносливость повышают результаты и в скоростных видах спорта.

Формирование всех этих качеств, представляющих собой особенности физического развития спортсмена, связано с развитием у него и некоторых психологических особенностей. Для успешного выполнения силового упражнения требуется не только мышечная сила, но и умение управлять ею, применять своевременно и рационально соответствующие волевые усилия. И выносливость определяется не только физической подготовленностью организма к длительной работе, но и устойчивостью волевых усилий, наличием стойкой целеустремлённости.

Говоря о быстроте, мы имеем в виду не только быстроту движений или действий, но и умение правильно ориентироваться в минимальных промежутках времени. Оно требует развития точности восприятия времени или так называемого среди спортсменов «чувства времени», без которого невозможны высокие достижения в скоростных видах спорта.

Это связано с быстротой восприятия и со способностью быстрого переключения внимания, а также быстрого протекания некоторых других психических процессов. Точно так же и ловкость наряду с развитием двигательного аппарата требует наличия находчивости, решительности, быстроты ориентировки в сменяющихся условиях действия и часто смелости.

В разных видах спорта особенности быстроты, силы, ловкости и выносливости могут быть различны. Например, упражнения штангиста и борца, даже при условии одинаковой затраты физической силы, будут всё же различными по качественным особенностям применения силы спортсмена. Эти особенности выражаются не только физиологическими признаками (участие различных групп мышц и др.), но и различным характером деятельности сознания. Всё внимание штангиста сосредоточено на соответствующем силовом напряжении в связи с задачей поднятия тяжести. Внимание же борца направлено на наблюдение за противником и выбор соответствующих ответных действий.

Выносливость, сила, быстрота и ловкость являются свойствами, характеризующими типичные особенности физического развития того или иного спортсмена. Эти свойства развиваются в процессе выполнения спортивной деятельности, как при тренировке, так и в соревновании.

Важнейшей особенностью спортивной деятельности является высокое развитие специальных умений и навыков. В свете учения И. П. Павлова двигательные навыки следует рассматривать как динамические стереотипы. Выработка этих стереотипов заключается в образовании новых временных связей в высших отделах центральной нервной системы и закреплении этих связей в процессе повторений путём проторения нервных путей.

Развитие специальных двигательных навыков спортсмена предполагает высокое развитие функциональных возможностей двигательного аппарата. С другой стороны, развитие этих навыков обусловливается совершенствованием деятельности определённых анализаторов. Например, пловец, достигший высокого мастерства в своём виде спорта, обладает не только доведёнными до высокого совершенства двигательными навыками, но и так называемым «чувством воды». В основе этого «чувства воды» лежит тонкая дифференциация мышечно-двигательных ощущений, связанных с раздражениями, возникающими в результате воздействия воды на движущееся тело спортсмена. Возможность этого тонкого анализа обусловлена точной дифференцирующей деятельностью анализаторов.

Точность дифференциации развивается в связи с совершенствованием двигательных навыков спортсмена. Вместе с тем возможность такой дифференциации предполагает определённую степень развития двигательных навыков. Так, «чувство Воды» у пловца или «чувство времени» у бегуна появляются лишь у спортсменов, хорошо владеющих соответствующими спортивными навыками. Вместе с тем наличие этих «чувств» (точнее — специализированных сложных восприятий) способствует наилучшему выявлению спортивного мастерства.

Значение этих специализированных восприятий заключается в том, что они дают возможность спортсмену в наилучшей степени активно приспосабливаться к конкретным условиям выполняемых спортивных действий. Например, пловец, имея «чувство воды», приспосабливает свои движения (их координацию), а соответственно и мышечные усилия к сопротивлению данной водной среды. Благодаря этому достигается наилучшее скольжение при наименьшей затрате сил. Гимнаст, имеющий «чувство снаряда», не только приспосабливается к особенностям данного снаряда, но и активно использует его свойства, например упругость, при выполнении своих упражнений.

Глава XIII. Психологическая характеристика процесса обучения и тренировки в спорте

Общая характеристика процесса обучения в спорте

Обучение физическим упражнениям является сложным педагогическим процессом передачи учащимся необходимых для овладения данным видом спорта знаний и формирования у них определённых умений и навыков. В отличие от передачи и усвоения преимущественно теоретических знаний, что имеет место в изучении большинства общеобразовательных предметов, обучение физическим упражнениям всегда связано с мышечной деятельностью, и успех этого обучения зависит от того, насколько педагог сумел обучить учащихся соответствующим движениям.

Процесс обучения физическим упражнениям требует от тренера показа и объяснения упражнения, а от ученика — восприятия, понимания и выполнения показанного движения. В известной степени этот процесс опирается на свойственную человеку способность подражания.

Подражание, как уже было сказано нами выше, есть повторение показанного движения, опирающееся на восприятие и вызванное им представление изучаемого движения. В процессе подражания человек более или менее точно совершает действие, аналогичное воспринятому.

Подражание имеет место во всех видах человеческой деятельности: в ученье, пруде, играх, в быту. Оно бывает двух видов: непреднамеренное, когда движение или действие усваивается неосознанно, механически, без какого-либо сознательного желания подражать, и преднамеренное, сознательное, когда человек активно стремится подражать наблюдаемому образцу.

Примером непреднамеренного подражания может быть несомненное перенимание у других людей различных манер и привычек. Особенно сильно оно проявляется в детском возрасте: дети часто подражают мимике и характерным особенностям движений как взрослых, так и своих сверстников, сами не замечая этого. Об этом необходимо помнить каждому преподавателю, каждому тренеру, так как характерные особенности собственного их поведения часто легко передаются воспитанникам.

Это не значит, что в юношеском возрасте привычка к непреднамеренному подражанию совершенно угасает. И в этом возрасте она может сильно проявиться, особенно в тех случаях, когда школьники копируют характерные черты других людей, механически перенимая их и не задаваясь при этом вопросом, почему и как возникли эти черты, какое они имеют значение, надо ли их усваивать, хорошо это или плохо.

В ряде случаев такое механическое подражание может иметь отрицательное значение, снижая творческую инициативу учащихся, вызывая невольное подражание дурным образцам и т. д. Преподаватель в своих движениях, осанке, способах выполнения упражнения должен всегда быть для воспитанников образцом, заслуживающим подражания.

Однако обучение, которое всегда должно быть процессом активного усвоения учащимися требуемых знаний и навыков, не может быть основано на механическом подражании. Последнее в известной степени допустимо лишь в физическом воспитании детей дошкольного возраста, когда широко применяется так называемый имитационный метод обучения движениям.

Достаточно показать ребёнку, как скачет зайчик или прыгает лягушка, и он будет подражать этим действиям, не нуждаясь в объяснении, как нужно это движение сделать, как нагибаться, как скакать и т. д. Но в применении к десятилетним детям такой метод обучения уже не будет иметь успеха.

У ребёнка школьного возраста имеется развитая способность к сознательным, произвольным действиям. Если мы хотим вызвать у него определённые движения, мы должны не просто показать их и потребовать: «делай так, как я делаю», но возбудить у него сознательную инициативу к усвоению этих действий. Тем более следует избегать непреднамеренного подражания в спортивной тренировке взрослых юношей или девушек.

Обучение физическим упражнениям в школьном возрасте должно опираться на преднамеренное подражание. Необходимо учитывать, что с возрастом у человека накапливается двигательный опыт и закрепляются привычные формы движений, в связи с чем приобретает устойчивый характер способность реагировать на внешние раздражения всегда определёнными движениями (бега, ходьбы, прыжка и т. д.). В связи с этим показываемые преподавателем упражнения часто усваиваются учащимися с известным трудом.

Количество движений, которые мы выполняем в естественных условиях, невелико: мы ходим, бегаем, встаём, садимся, берём или бросаем что-нибудь и т. д., совершая эти движения постоянно и много раз. В результате в течение жизни у нас образуются устойчивые формы этих движений.

Маленький ребёнок, не имеющий большой практики движений, легко усваивает какое-либо новое движение по подражанию, так как у него ещё нет установившейся привычной формы этого движения. У взрослого же человека сложившиеся способы движения препятствуют усвоению новых приёмов ввиду выработавшейся в течение жизни устойчивой привычки реагировать на раздражение всегда одним и тем же образом.

Этим наряду с другими причинами объясняется также трудность исправления неправильных технических приёмов движений, закрепившихся в двигательных навыках физкультурников и спортсменов.

Процесс обучения физическим упражнениям может быть правильно поставлен только при условии привлечения внимания учащихся к новым для них приёмам и способам движения и создания у них сознательного отношения к усвоению изучаемых упражнений.

Показ движений

Широкое применение в обучении физическим упражнениям имеет метод показа. Задача, которую при этом ставит перед собой преподаватель или тренер, заключается в том, чтобы вызвать в сознании ученика зрительный образ показываемого движения. Однако этот образ не всегда является точной копией того движения, которое было показано ученику.

Большую роль в восприятии движения играет память: наблюдаемое движение вызывает в памяти ученика очень много представлений, сохранившихся от прежде виденных подобных движений. Поэтому в каждом акте восприятия необходимо различать две стороны: то его содержание, которое отражает особенности показываемого движения, в данный момент непосредственно действующего на наше зрение, и те представления или их элементы, которые при этом всплыли в памяти под влиянием зрительного раздражения, но сами в нём не содержались.

При отсутствии у физкультурника сознательной установки на точное восприятие показываемого движения большую роль в его восприятии играют не особенности внешнего раздражения, а вызванные им в памяти представления. В этих случаях показываемое движение, очень точное и детализированное, вызывает у ученика неадекватный этому показу зрительно-двигательный образ, а лишь общее недифференцированное представление, в котором громадную роль играют элементы, воспроизведённые по памяти.

Безупречная правильность показываемого преподавателем движения является очень важной потому, что обучающиеся при нечётком показе могут усвоить неправильные движения, которые трудно будет потом исправлять. Движение же, показанное точно и правильно, всегда производит на обучающихся сильное, яркое впечатление и сохраняется в памяти на долгое время. Когда спортсмен вспоминает какое-нибудь движение, он вспоминает наиболее точный и наиболее правильный образец данного вида движения.

Когда ученику показывают какое-либо движение, он прежде всего зрительно охватывает характер этого движения, относя его к соответствующим категориям бега, прыжка, метания и т. д. При отсутствии внимания это зрительное восприятие имеет самый общий характер и в деталях является очень неточным. На основании виденного ученик может пробежать, но его бег не будет точно воспроизводить тот, который ему был показан; он может метнуть диск, но это метание в деталях может не соответствовать тому, которое он наблюдал.

Поэтому наиболее важное значение в обучении физическим упражнениям имеет такой метод показа, который побуждает ученика наблюдать характерные способы действия, подмечать приёмы движения, с помощью которых выполняется показываемое упражнение, усваивать структуру этого движения и его отдельные детали в их взаимной связи. Это требует демонстрации как целого, слитного действия, так и составляющих его частей. Такой метод аналитического показа помогает учащимся усвоить движение наиболее правильно.

Имитационный метод, применяемый при обучении движениям детей дошкольного возраста, в очень большой степени опирается на зрительное восприятие показываемых им движений, характерных для лягушки, зайчика и т. д. Однако в этом случае ребёнок совершает движения не так, как они были ему показаны, а так, как он их себе представляет. Он подражает образу, созданному им при большом участии его воображения.

В данном случае это не является недостатком, так как преподаватель не преследовал целей точного воспроизведения ребёнком всех деталей движения, а только побуждал его выполнить движение данного типа.

Иное дело — обучение движениям в процессе спортивной тренировки. Здесь самое важное — правильное и точное выполнение приёмов, имеющих особенно большое значение в усвоении данного спортивного упражнения. Такое выполнение возможно лишь при детализированном восприятии показываемых приёмов и способов действия. Это не значит, что показываемые приёмы должны механически точно копироваться учащимися, что иногда имеет место, когда учащиеся, стремясь подражать стилю своего тренера, стараются в точности воспроизвести наглядно воспринятые движения.

Польза такого полного подражания в процессе обучения физическим упражнениям крайне незначительна и часто бывает даже вредна. Физкультурник не сможет достигнуть большого успеха, если будет механически точно копировать показываемые ему формы движений.

Обучение физическим упражнениям должно учитывать индивидуальные особенности. Усваивая показываемые движения, ученик должен вместе с тем выработать наиболее свойственные его индивидуальным особенностям способы действия, а это невозможно в случае механического копирования показываемых приёмов.

В том, что ему показано, ученик должен усматривать общий характер движения — его начало, развитие и конец, а также соотношение отдельных элементов, составляющих это движение. Лишь в этом случае он может повторить требуемое движение. По общей схеме оно будет тем же, которое он видел, но по насыщенности отдельными элементами будет отличным, своеобразным, соответствующим индивидуальности ученика.

Значение двигательных представлений в обучении движениям

Зрительное восприятие движения, показываемого преподавателем, не всегда и не немедленно вызывает у ученика требуемое точное движение. Дело в том, что зрительные образы воспринимаемых движений всегда связываются с привычными двигательными импульсами; появление в сознании человека представления о каком-либо движении сейчас же вызывает импульс к совершению этого движения.

Поэтому показ часто вызывает у ученика сохранившиеся в памяти представления, связанные с установившимися двигательными нервными импульсами. В результате ученик при попытке выполнить показанное повторит лишь привычное для него движение. Когда учащиеся усвоили определённые способы движений и у них выработались привычные двигательные механизмы, которые сейчас же вступают в ход, как только сходное движение зрительно воспринимается учеником, — обучение их новым движениям требует разрушения привычных временных связей и выработки новых.

Ученик, который незнаком с данным движением или никогда не встречался с ним на практике, с трудом может увидеть в нём те элементы, которые важны в этом движении. Обычно, чтобы увидеть в этом движении то, что в нём важно и нужно, необходимо, чтобы ученик предварительно выполнил это движение, чтобы он в известной степени сам «пережил» это движение. Для того чтобы видеть форму движения и точно её воспроизвести, необходимо уметь выполнить это движение.

Обычно при обучении физическим упражнениям мы показываем нечто новое, чего ученик не имел ещё в собственном опыте, и вместе с тем требуем, чтобы он увидел детали движения и обратил на них должное внимание. Между тем при первом показе упражнения обучающиеся усваивают прежде всего самую общую форму движения, не разбираясь в его деталях, тогда как при усвоении сложного спортивного движения важны не только его общая форма, но и его детали. Одно зрительное восприятие не способно помочь ученику в этом деле.

С помощью зрения мы видим движение, выполняемое другим человеком, но не можем решить вопрос, правильно ли выполняем сами движение, которое нам показано. Для этого необходимо в очень большой степени наряду с зрением привлекать и двигательный опыт ученика. Ученику нужно в большой степени опираться на мышечно-двигательную чувствительность для того, чтобы показываемое движение было правильно усвоено.

Чтобы правильно выполнить показываемое новое для него движение, ученик должен суметь соединить полученный зрительный образ этого движения не с привычными двигательными импульсами, а с соответствующими новому для него движению. Так как в его прежнем опыте этой новой формы движения у него ещё не было, он должен конструировать новые, соответствующие данному движению двигательные импульсы, а не сбиваться на то, что он привычно делал.

В этом случае тренер должен помочь ученику соединить зрительный образ нового движения с правильными двигательными представлениями, помочь ему выполнить правильное движение.

Обыкновенно для этого бывает достаточно простого, но точного указания, но в отдельных случаях необходима активная помощь (помочь ученику сделать требуемый наклон, придать его движению определённый размах, взяв руку ученика и отведя её до необходимого предела, дать ему продумать, осознать то движение, которое нужно делать, и т. д.).

Объяснение показываемых движений

В обучении физическим упражнениям показ движений всегда соединяется с их объяснением, раскрывающим структуру изучаемого движения. Объяснение может как предварять, так и сопровождать показ движений. Особенно важно предварительное объяснение, на что указывал ещё П. Ф. Лесгафт.

Оно ориентирует ученика в том, что ему будет показано, и -вызывает у него необходимую направленность внимания, в результате чего он увидит в показываемом движении более ясно и отчётливо то, что нужно. Объяснение движений, даваемое после показа, часто не достигает своей цели, потому что ученик недостаточно точно воспринимает показанное действие, так как его внимание не было правильно организовано.

Благодаря этому у разных учащихся могут возникнуть при восприятии разные двигательные образы, часто неверно и неполно отражающие особенности этого движения. В результате при последующем объяснении преподавателю приходится разрушать эти представления и заменять их правильными. Наиболее правильным будет объяснение, сопровождающее показ движения, что, однако, возможно лишь при несложных по своей структуре упражнениях.

Объяснение в процессе показа способствует привлечению внимания ученика к выполняемым движениям, создаёт правильные представления об изучаемом движении. Объяснение движений будет успешным, когда оно предварительно тщательно продумано и подготовлено преподавателем, даётся в краткой и чёткой форме, совпадает с ходом показа, правильно подчёркивая требуемые элементы изучаемого движения.

При объяснении движений имеет значение применение точной терминологии. Объяснение достигает своей цели, когда вызывает у учащихся точные представления как об общей структуре, так и об отдельных элементах движения. Это возможно лишь тогда, когда каждый элемент, каждая часть движения обозначается определённым термином.

Эти термины должны быть предварительно разъяснены учащимся и усвоены ими. Каждый термин должен быть связан с определённым восприятием и представлением. Обозначение при объяснении движений одних и тех же их элементов разными, часто случайными терминами затрудняет понимание движений.

Поэтому необходимо добавить, чтобы с каждым термином, применяемым преподавателем, связывались у учащихся точные и определённые представления.

Общая характеристика процесса спортивной тренировки

Спортивная тренировка является педагогическим процессом, направленным на совершенствование в определённом виде спорта и вместе с тем на повышение общей работоспособности спортсмена. Она представляет собой основную форму занятий спортом, с помощью которой спортсмен готовится к участию в соревновании и при правильной постановке тренировочных занятий достигает высокой степени совершенства в данном виде спорта.

Спортивная тренировка включает в себя систематические занятия физическими упражнениями и регулярную проверку спортивно-технических достижений. Спортивная тренировка имеет своей задачей выявление максимальных возможностей спортсмена, наиболее совершенное овладение спортивной техникой, а также воспитание необходимых волевых и моральных качеств. Важнейшим элементом тренировки является совершенствование спортивных навыков, без которых невозможно достижение указанных выше задач.

Тренировка в избранном виде спорта приводит к достижению высокого уровня спортивной работоспособности спортсмена, к повышению его спортивных показателей. Это достигается в результате систематического и целенаправленного повторения упражнений.

Тренировка оказывает серьёзное влияние на функциональную деятельность организма спортсмена. Это влияние сказывается в совершенствовании процессов высшей нервной деятельности, связанных с данным видом спорта, в изменении характера реакции сердечно-сосудистой системы на физическую нагрузку, ритма и силы сердечных сокращений, в изменениях процессов обмена в организме, в характере и степени расхода энергии при спортивной работе и т. п.

Эти изменения физиологических процессов приводят к более лёгкому приспособлению организма спортсмена к повышенным требованиям, которые предъявляет спортивная работа в отношении мощности, скорости и координированности движений. Они имеют большое значение для выработки силы, быстроты, выносливости и ловкости, проявляемых спортсменом в избранном им виде спортивной деятельности.

Содержание спортивной тренировки в различных видах спорта различно и стоит в связи с особенностями того или другого вида спорта. Например, тренировка лыжника-гонщика состоит из упражнений очень большой мощности, достигающих иногда пробежки 20—30 км за тренировочный день и многих сотен километров за тренировочный сезон. Иной характер носит тренировка боксёра, состоящая в разнообразных быстрых и точных движениях, выработке навыков в решении тактических задач и в связи с этим предъявляющая разнообразные требования к деятельности нервной системы спортсмена.

При всём своём разнообразии тренировка в различных видах спорта имеет общие черты и может быть определена как Педагогический процесс, направленный, с одной стороны, на достижение спортсменом наивысших результатов в определённом виде спорта, а с другой стороны — на всестороннее физическое развитие и воспитание необходимых спортсмену морально-волевых качеств.

Тренировка в различных видах спорта находится в единстве с процессом обучения. Обучение и тренировку следует рассматривать как единый и неразрывный процесс, направленный на укрепление организма, формирование двигательных навыков и воспитание моральных и волевых качеств личности советского человека.

Задача обучения — помочь усвоению правильных приёмов выполнения физического упражнения, что иногда связано с необходимостью разрушения укрепившихся и ставших привычными способов выполнения действия. Задача тренировки иная. Тренировка начинается тогда, когда новый приём уже усвоен, когда спортсмен уже приобрёл новые, точные представления о движении и добился, пока ещё несовершенного, но всё же правильного выполнения соответствующих действий.

При обучении главное внимание отводится усвоению необходимых знаний и овладению соответствующими практическими навыками и умениями, тогда как тренировка является процессом дальнейшего совершенствования этих умений и навыков и воспитания у спортсмена моральных и волевых качеств.

Спортивная тренировка оказывает воздействие на деятельность всех органов и систем организма. Ведущее значение в этой перестройке деятельности организма имеют изменения, происходящие в центральной нервной системе и её высшем отделе — коре головного мозга. Основное значение здесь имеет синтезирующая и анализирующая деятельность коры головного мозга и связанная с ней выработка соответствующих для каждого вида спортивной деятельности динамических стереотипов.

Воспитание и обучение, а также спортивная тренировка являются не чем иным, как формированием у учащихся соответствующих прочных условно-рефлекторных связей. Процесс выработки двигательных навыков и привычек представляет собой длинную цепь условных рефлексов и подчинён законам высшей нервной деятельности.

Большое значение для правильного понимания психологических особенностей процесса спортивной тренировки представляет деятельность анализаторов. Анализаторы, через которые в процессе спортивной тренировки преподаватель воздействует на высшую нервную деятельность спортсмена, выступают не изолированно, а как органически связанные и взаимно друг на друга действующие. Многочисленные исследования показывают, что выключение одного или нескольких упражнений ведёт к искажению действия или даже к полной невозможности его выполнить. Это нарушение указывает на существование органической связи между анализаторами, укрепляемой в процессе тренировки.

Одной из основных задач спортивной тренировки является выработка точно координированных двигательных навыков, имеющих существенное значение в овладении техникой данного вида спорта. Формирование двигательных навыков представляет собой длительный процесс установления взаимосвязей в деятельности органов чувств, центральной нервной системы и двигательного аппарата.

Чтобы установилась такая достаточно прочная связь между двигательным аппаратом и процессами в центральной нервной системе, необходимо систематическое повторное выполнение тренируемого физического упражнения.

При повторении упражнений в соответствующих центрах коры больших полушарий головного мозга устанавливаются необходимые соотношения между процессами возбуждения и торможения и постепенно складывается требуемый динамический стереотип, составляющий физиологическую основу навыка. При этом прочность двигательного навыка зависит от распределения повторений во времени. Она слабее в случае концентрации этих повторений в относительно сжатое время.

Только путём многократного повторении в течение достаточно длительного времени вырабатывается соответствующий данному двигательному навыку динамический стереотип. Иногда в процессе тренировки приходится переделывать двигательный навык, т. е. разрушать ранее образовавшийся динамический стереотип, оказавшийся неправильным или мало эффективным, и вырабатывать новый. Эта сложная перестройка двигательного стереотипа требует концентрации внимания на данном исправляемом движении; благодаря такой концентрации внимания старый динамический стереотип затормаживается и создаются необходимые условия для выработки нового стереотипа.

Среди психологических особенностей, характеризующих процесс тренировки, большое значение имеет совершенствование спортивных навыков. В процессе тренировки навык делается более устойчивым. На первых этапах развития спортивного навыка изменение привычных условий выполнения упражнения легко приводит к нарушению правильности и точности выполняемого упражнения.

В процессе же тренировки спортсмен приобретает возможность совершенно точно выполнять требуемое упражнение даже в изменённых условиях или при наличии отвлекающих моментов. Это достигается тем, что в результате многократных повторений двигательный динамический стереотип становится более прочным и устойчивым, вследствие чего как внешние, так и внутренние побочные раздражения не оказывают уже на него тормозящего влияния.

Наряду с повышением устойчивости навыка в процессе тренировки вырабатывается также и его гибкость. Спортсмен овладевает различными способами выполнения спортивного навыка и получает возможность приспосабливаться к различным условиям, применяя наиболее целесообразные в данных условиях приёмы. Примером может служить ходьба на лыжах при различных метеорологических условиях, при различной плотности снега и т. д.

Состояние тренированности

В результате систематической, планомерной и длительной спортивной тренировки достигается состояние тренированности, выражающееся в повышенной работоспособности организма в данном виде спортивной деятельности, в повышенной способности спортсмена к мобилизации всех своих сил на выполнение данной работы.

Такое состояние тренированности достигается на базе всестороннего физического развития спортсмена, укрепления и совершенствования деятельности различных органов и систем, в результате постепенного увеличения в процессе тренировки физических нагрузок, развития выносливости, силы, ловкости и быстроты движений.

Состояние тренированности предполагает отличное владение техникой данного вида спорта. Это есть состояние наибольшей готовности спортсмена к выполнению предстоящей спортивной деятельности. Тренированный спортсмен без ущерба, для своего организма может проявлять очень большие напряжения.

При этом мобилизуются не только физические силы спортсмена, но и его эмоции, воля, обостряются все интеллектуальные процессы. Например, спортсмены, мастера по горнолыжному спорту, отмечают, что когда они находятся в «спортивной форме» и прыжок с трамплина получается хорошим, у них бывает впечатление, что они очень долго летят и имеют много времени для того, чтобы всё увидеть.

В состоянии тренированности во время прыжка они всё сознают, имеют полный контроль над собой, знают место, где должны будут приземлиться, видят судей, публику, дорожку — всё замечают. Замечают все подробности полёта в воздухе: как стоят, как держат руки, в каком положении находятся их лыжи. Когда спортсмен в хорошей форме, он замечает во время прыжка, что происходит в сотые доли секунды.

Один спортсмен во время прыжка сломал лыжу. Этот момент был очень ясно им осознан. Совершенно сознательно при приземлении на полной скорости он поднял ногу с этой лыжей, поехал на одной ноге и избежал неминуемого падения и возможной травмы. Когда же спортсмен не тренирован, он во время прыжка ничего не замечает.

Психологический анализ состояния высокой тренированности показывает, что оно характеризуется следующими особенностями:

а) Все психические процессы протекают очень отчётливо и быстро: повышаются ясность и быстрота восприятий, скорость процессов реакции, ориентировки и принятия решений.

б) Объём внимания увеличивается, улучшается способность распределения или концентрации внимания, повышается способность быстрого переключения внимания с одного объекта на другой.

в) Имеет место полный контроль со стороны спортсмена над своими действиями и наиболее совершенное управление ими.

г) Повышается уверенность в своих силах, воля к победе, которая достигает в состоянии тренированности своего наивысшего выражения.

д) Характерной особенностью спортивной тренированности является большой эмоциональный подъём, неразрывно связанный с желанием состязаться; он выражается в бодром, жизнерадостном настроении спортсмена, в наличии у него ярких стенических эмоций; спортсмен испытывает чувство радости и большого удовлетворения как перед соревнованием, так и во время него.

е) Повышается способность к максимальным волевым усилиям. Мало тренированный спортсмен во время соревнований зачастую не использует всех своих физических сил и не достигает возможного наилучшего для него результата только потому, что не может заставить себя это сделать. Наоборот, хорошо тренированный спортсмен, находясь в «спортивной форме», способен к таким волевым усилиям, с помощью которых он «выкладывает» все свои физические силы.

ж) Высокая степень тренированности у квалифицированных спортсменов выражается также и в том, что известные специализированные восприятия, например «чувство воды» у пловца, «чувство времени» у бегуна, «чувство планки» у прыгуна, достигают наибольшей своей остроты. Мастера спорта по метанию диска отмечают, что когда они находятся в «спортивной форме», то начинают ясно ощущать диск в руке; пловцы обыкновенно указывают, что «быть в форме» — это значит обладать в полной мере «чувством воды».

Глава XIV. Темперамент и характер

Общее понятие о психологических особенностях личности

Психология изучает не только отдельные психические процессы, их особенности и закономерности, но и психологические особенности личности конкретного носителя этих процессов — человека. Когда мы говорим о личности, мы всегда имеем в виду человека как члена общества.

Каждый человек характеризуется определёнными свойствами личности. К ним относятся потребности, интересы и идеалы, которыми человек руководствуется в жизни, его мировоззрение, убеждения, физические и умственные способности, темперамент и характер. Все эти психологические особенности личности свойственны человеку как члену общества.

Их нельзя рассматривать как продукт индивидуального биологического развития человека. Получив своё развитие в процессе труда, они выражают общественную сущность человека, характеризуют те его черты, которые развились у человека как члена общества, являются порождением всего общества. «Но человеческая сущность не есть нечто абстрактное, присущее отдельному индивиду, — говорит К. Маркс.— В своей действительности она есть совокупность общественных отношений».

Развитие личности человека со всеми её особенностями с самого начала протекало в условиях сознательной общественно-трудовой деятельности. В отличие от животных человек не пассивно приспосабливается к природе, но в процессе труда сам воздействует на неё, чтобы удовлетворить свои потребности.

Потребности человека многообразны. Обычно их делят на материальные потребности в пище, одежде, жилище, тепле и т. д. и духовные, связанные с общественным существованием человека: потребности в общественной деятельности, в труде, в общении друг с другом, в приобретении знаний, в изучении наук и искусств, потребность в творчестве и т. д.

Нетрудно видеть, что это деление является условным. В действительности у человека нет ни одной потребности, которая не носила бы общественного характера. Так называемые материальные потребности, связанные, казалось бы, исключительно с биологическими функциями организма, в действительности носят у человека социальный характер.

«Голод есть голод, — говорит Маркс,— однако голод, который удовлетворяется вареным мясом, поедаемым с помощью ножа и вилки, это иной голод, чем тот, который заставляет проглатывать сырое мясо с помощью рук, ногтей и зубов».

Из материальной потребности в пище у человека развивается потребность в специальной пище, отличающейся определёнными вкусовыми особенностями. Современный человек нуждается в специально оборудованных жилищах, приспособленных для удовлетворения развившихся у него в процессе общественной жизни гигиенических и культурных потребностей. То, чем мы питаемся, какие жилища себе строим, одним словом, все предметы, какие служат для удовлетворения наших естественных потребностей, ясно показывают, что эти потребности развились у человека уже как у общественного существа.

Животные удовлетворяют свои естественные потребности с помощью врождённых инстинктивных действий. Что же касается человека, то он удовлетворяет свои потребности в пище, одежде и т. д. не инстинктивно, а с помощью труда. Он научается удовлетворять свои потребности в процессе жизни, усваивая определённую систему необходимых для этого действий.

Первоначально каждый человек, пользуясь трудом в его наиболее простых формах, мог сам удовлетворять свои потребности. Например, испытывая голод, он шёл на охоту или рыбную ловлю, убивал дичь и утолял свой голод; ему было холодно — он рубил дерево, разводил костёр и согревался. Но с самого начала труд человека имел общественный характер, проводился людьми сообща и был направлен на удовлетворение потребностей всего общества и только через них — к удовлетворению личных потребностей индивида.

Это нашло своё выражение также в очень рано возникшем разделении труда, постепенно всё более усиливающемся. Чтобы охотиться, необходимы орудия охоты, которые должны быть специально приготовлены. Человек, который мастерил лук и стрелы, преследовал промежуточную цель, а не прямое и непосредственное утоление голода. Своим трудом он удовлетворял потребность общества в орудиях охоты; с другой стороны, охотники делились с ним убитой с помощью этого оружия дичью и таким образом он получал необходимую ему для существования пищу.

Современный человек, чтобы насытить и одеть себя, не приготовляет сам необходимые ему продукты питания и не делает ткань для необходимой ему одежды, а получает всё это от общества, сам участвуя в труде по удовлетворению других потребностей общества. Общественный труд стал условием существования человека и его потребностью.

В разных общественных формациях у представителей различных классов общества потребность в труде в связи с особенностями общественной жизни людей приобретает разный характер и выражается в разной степени. Лишь в условиях социалистического строя общественный труд стал делом чести, доблести и геройства для подавляющего числа советских людей. При коммунизме он станет всеобщей и первейшей потребностью человека.

Для характеристики личности имеет большое значение, как сильно у человека выражена потребность в труде и какова она по своему содержанию. У одних людей мы наблюдаем большую склонность к производственному, у других — к организаторскому труду; одни стремятся быть врачами, другие — педагогами, третьи — инженерами и т. д.

Вместе с трудом в самом процессе трудовой деятельности развивается потребность в ученье, в приобретении знаний. В СССР, где всем гражданам предоставляются самые широкие возможности удовлетворения этой потребности, она получила необыкновенное развитие: огромные массы советских людей систематически работают над пополнением и углублением своих знаний в самых различных отраслях науки и практической деятельности. Для характеристики личности важно учесть как степень развития этой потребности, так и её особенности. Одни люди стремятся удовлетворить эту потребность путём самостоятельной научной работы, другие — через усвоение уже готовых знаний и т. д.

Потребность в эстетическом наслаждении и в соответствующей творческой деятельности в области того или другого искусства также является важной чертой личности. Она появилась на заре исторического развития человека, едва только выделившегося из мира животных. Как только человек стал заниматься трудом, он уже придавал изготовленным им предметам, орудиям, утвари эстетически приятные формы, украшал их сперва несложным, а затем более и более художественным орнаментом.

Всё это имело отношение к удовлетворению не естественных, непосредственно необходимых для жизни потребностей, а эстетической потребности в наслаждении прекрасным. Вместе с развитием общества развивались и эстетические потребности человека, что привело к возникновению многочисленных и сложных видов искусства: живописи, скульптуры, архитектуры, музыки, художественной литературы, театра, кино и т. д.

Наконец, в процессе общественной жизни у человека развились потребности в общении с другими людьми, в коллективной работе по устройству своей жизни.

Потребности человека тесно связаны с его интересами, которые также имеют большое значение для характеристики личности. Потребности испытываются человеком двояко: с одной стороны — как своеобразное эмоциональное переживание действительных нужд, неотложно требующих своего удовлетворения, с другой стороны — как осознание потребностей в форме тех или других представлений. Это осознание потребностей явилось важнейшим условием формирования интересов как качественно особой черты личности.

Интересы выражают специальную направленность личности на познание определённых явлений окружающей жизни и вместе с тем более или менее постоянную склонность человека к определённым видам деятельности.

Особенностью интересов является сосредоточенность личности на довольно узком круге явлений и видов деятельности. Вместе с тем тот или другой интерес приводит к расширению и углублению знаний человека в данной специальной области и к развитию у него соответствующих практических навыков и умений.

Интересы всегда характеризуются своеобразным эмоциональным удовлетворением, побуждающим человека к длительному занятию соответствующей деятельностью. Вместе с тем в большинстве случаев интересы связаны с развитием и совершенствованием знаний и навыков, с продвижением человека вперёд в интересующей его области. Часто интересы понимают неправильно, сводят их к внешней занимательности, к любопытству. Между тем всякий действительный интерес обязательно содержит в себе следующие три стороны: 1) знания, которыми человек обладает в интересующей его области, 2) практическую деятельность в этой области и 3) эмоциональное удовлетворение, которое человек испытывает в связи с этими знаниями и деятельностью.

Неправильно было бы видеть существо интереса исключительно в удовольствии, испытываемом человеком при занятии той или другой деятельностью. Чувство удовлетворения обязательно присутствует во всяком истинном интересе, но не само по себе, а как органически связанное с данной областью знаний и практики. Педагогически важно поэтому начинать воспитание интересов с предварительного сообщения необходимых начальных знаний в данной области и с организации соответствующей практической деятельности, умело соединяя их с чувством удовольствия, вызываемого успехом в овладении этими знаниями и навыками.

Для характеристики личности имеет значение само содержание интересов, их общественная ценность: одно дело, когда в интересе человека проявляется страсть к простому коллекционированию каких-либо предметов, а другое — наличие у него интересов, имеющих большое общественное значение, когда деятельность в интересующей человека области помогает продвигаться вперёд всему обществу. Таковы, например, интересы в области науки, техники, искусства.

Различают интересы глубокие и поверхностные; интересы сильные, целиком захватывающие человека и побуждающие его к серьёзной деятельности, к преодолению препятствий на его пути, и слабые; интересы, связанные с пробуждением инициативы и творческой активности человека, и интересы «созерцательные», в которых человек больше удовлетворяет свою любознательность, пользуясь достижениями других людей.

Для характеристики личности имеет значение устойчивость или, наоборот, лёгкая переключаемость интересов иногда на прямо противоположные виды деятельности, а также узость или многогранность интересов, когда у одного человека интересы сосредоточены в какой-либо небольшой специальной области, а у другого, наоборот, обнимают разнообразные отрасли знаний и виды деятельности.

Потребности и интересы, сформировавшиеся у человека в течение жизни, представляют собой имеющие большое значение черты его личности. Поэтому одной из важных задач в формировании личности человека является надлежащее, педагогически обоснованное воспитание интересов и потребностей, начиная с детского возраста.

Формирование личности начинается ещё у детей, в раннем возрасте, прежде всего с развития потребностей и способов их удовлетворения. Окружающая действительность во всех многообразных её проявлениях даёт огромный материал для возникновения самых различных потребностей и интересов у детей. Нередко этот процесс развития и укрепления потребностей происходит стихийно, без надлежащего руководства со стороны родителей и воспитателей, которые считаются с потребностями детей лишь тогда, когда те у них уже возникли и укрепились, и мало заботятся о том, чтобы своевременно развить у детей необходимые и общественно значимые потребности. Заботы о правильной организации потребностей являются одним из важных вопросов воспитания личности человека.

Важнейшей чертой личности являются мировоззренческие взгляды и политические убеждения человека, представляющие в своей совокупности понимание человеком самых общих основ и закономерностей природы и общественной жизни, осознание им своих обязанностей и долга перед обществом.

Характерные для данного человека мировоззренческие и политические взгляды и убеждения являются ведущими мотивами его деятельности, придавая ей определённую целенаправленность. Эти взгляды и убеждения обусловливают поведение человека и выбор им своего жизненного пути. Они всегда формируются и развиваются в связи с условиями его общественного бытия и вместе с тем под влиянием господствующих в данном обществе политических идей и научных теорий.

Мировоззрение отдельного конкретного человека всегда определяется исторической эпохой и общественным сознанием этой эпохи. В общественной жизни всегда сначала изменяются материальные условия жизни общества, производительные силы и производственные отношения, и лишь затем и в соответствии с ними изменяются и общественные идеи и теории. Возникнув на базе назревших задач развития материальной жизни общества, эти идеи овладевают сознанием людей, становятся основой их активного отношения к жизни и через их деятельность сами воздействуют на материальную жизнь общества. Всё это говорит об огромной роли мировоззрения в жизни и деятельности человека.

Для характеристики личности имеет значение содержание мировоззренческих взглядов человека, их классовая сущность, интересы какого класса общества они отражают. Вместе с тем большое значение имеет цельный характер этих взглядов и убеждений, отсутствие или наличие в них противоречий, половинчатости, отражающих противоположные интересы разных классов общества.

Необходимо учитывать также степень осознанности человеком своего мировоззрения. Например, в условиях капиталистического общества отдельные представители рабочего класса стихийно влекутся к социализму и проявляют правильное классовое чутьё при оценке тех или других событий экономической и политической жизни, но вместе с тем часто не отдают себе отчёта в объективных законах развития общества, не понимают сущности классовых противоречий и классовой борьбы.

Мировоззрением Коммунистической партии является диалектический и исторический материализм, представляющий собой правильное, научно обоснованное понимание сущности природы и общественной жизни и законов их развития. Это учение носит действенный характер, позволяет не только понять объективные законы развития общества, но и определить правильное отношение человека к явлениям общественной жизни, побуждает к активному участию в социалистическом строительстве и дальше — в построении коммунизма. «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно», — говорит В. И. Ленин. Оно партийно, поскольку отражает интересы трудящихся, позволяет им успешно бороться за построение нового общества, преодолевать все препятствия на пути к коммунизму.

Мировоззренческие взгляды и убеждения того или другого человека всегда находятся в состоянии развития, уточнения, углубления; в них нередко наблюдается борьба новых, передовых, прогрессивных идей с пережитками и привычками старого сознания, нередко отражающими чуждые советскому народу интересы. Мировоззренческие взгляды и политические убеждения человека формируются в процессе жизни, под влиянием воспитания, путём сознательной, активной работы человека над углублением своих знаний и повышением своего идейного уровня. Они представляют собой ведущую сторону личности, находят своё выражение во всей деятельности человека, определяют собой важнейшие черты его характера.

Общее понятие о темпераменте и характере

Проблема характера человека относится не к области изучения отдельных психических функций, а к исследованию психологических особенностей человеческой личности в целом. Сущность характера может быть выяснена только в связи с правильным пониманием общей структуры и процесса развития человеческой личности.

Под характером в широком смысле слова следует понимать совокупность своеобразных черт личности, находящих постоянное выражение в самых различных действиях человека, во всём его поведении — в ученье, в труде, в общественной деятельности, в занятиях спортом и т. д.

Однако эта совокупность не является простой механической суммой отдельных черт. Говоря о характере, всегда имеют в виду личность человека в целом, но не все и не всякие черты личности, а лишь наиболее существенные, накладывающие свой отпечаток на всю деятельность человека.

«Если вы представите отдельные черты совершенно врозь, — говорит И. П. Павлов, — то, конечно, вы характера человека не определите, а нужно взять систему черт и в этой системе разобрать, какие черты выдвигаются на первый план, какие еле-еле проявляются, затираются и т. д.».

Характер в широком смысле слова включает в себя все существенные устойчивые отличительные черты, накладывающие свой отпечаток на деятельность человека. В этом сложном, органически связанном целом различают две группы черт: собственно характер и темперамент.

Необходимость разделить эти два понятия вызывается своеобразными особенностями темперамента по сравнению с характером в узком значении этого слова. С давних пор под темпераментом понимали индивидуальные свойства психики, связанные преимущественно с биологическими особенностями человека, тогда как понятием характер определяли социально обусловленные черты личности.

Несмотря на большую близость темперамента и характера, в своей совокупности выражающих постоянные, характерные для данного человека особенности личности, их необходимо различать не только в плане теоретического изучения, но и в области воспитания. Воспитание темперамента требует особого подхода, особого подбора воспитательных средств и методов по сравнению с воспитанием характера.

Темперамент

Темпераментом называют индивидуальные особенности личности, характеризующие её со стороны динамики психических процессов. Под динамикой психических процессов подразумеваются: 1) сила психических переживаний, их глубина или поверхностность и 2) скорость протекания психических процессов, насколько у данного человека они устойчивы или, наоборот, быстро сменяют друг друга.

Один человек отличается от другого своим темпераментом, если интеллектуальные (восприятие, мышление и т. д.), эмоциональные и волевые процессы, а соответственно и связанные с ними действия протекают у него, по сравнению с другими людьми, быстрее или медленнее, требуют большей или меньшей затраты энергии. Однако эти количественные определения не вскрывают ещё сущности темперамента как своеобразной особенности личности данного человека.

Вместе с силой и быстротой психических процессов для темперамента характерна своеобразная эмоциональная окраска психических процессов и поведения человека. Можно сказать, что под темпераментом понимаются те черты личности, которые характеризуют человека прежде всего со стороны степени его эмоциональной возбудимости.

С точки зрения силы психических процессов для темперамента характерна не только слабость или интенсивность соответствующих нервных процессов, но также и их устойчивость, т. е. насколько эта характерная черта остаётся постоянной в разных условиях. Одни люди по силе своих переживаний отличаются большой импульсивностью, стремительностью, их реакции на те или другие обстоятельства всегда отличаются повышенной интенсивностью, которая может и не вызываться объективными свойствами раздражителя. Другие в этих случаях реагируют вяло, не энергично; сила их психических процессов тоже оказывается неадекватной силе раздражителя, но только в обратном смысле.

Для темперамента характерна также степень напряжённости психических процессов. У одних людей даже при больших затратах энергии психические процессы протекают легко, свободно, у других это связано с перенапряжением нервной деятельности. С силой психических процессов связаны большая или меньшая впечатлительность человека, а также и динамические особенности самих действий — их энергичность, порывистость, вялость и т. д.

Различия темпераментов по скорости протекания психических процессов выражаются прежде всего в степени быстроты соответствующих нервных процессов. У одних людей восприятия, процессы мышления, действия протекают быстро; эти люди отличаются быстрой сообразительностью, наблюдательностью, сноровкой; у других те же процессы протекают крайне медленно и часто не поспевают за быстрой сменой обстоятельств, в которых протекает данная психическая деятельность.

Большое значение для характеристики темперамента имеет не абсолютная скорость протекания психических процессов, а быстрота и лёгкость смены одних психических процессов другими. У одних людей переход от одного вида психической деятельности к другому совершается быстро и резко, у других — медленно, размеренно.

По степени эмоциональной возбудимости темперамент может отличаться силой чувств, глубоко захватывающих личность человека, или, наоборот, их поверхностностью, слабостью. Одни и те же события или обстоятельства могут вызвать у одних людей сильные эмоциональные переживания, а у других лишь слабые настроения. Одни люди отличаются большой силой чувств, их эмоциональные переживания всегда очень глубоки, они откликаются на жизненные события всегда горячо и страстно. Другие, напротив, относятся к окружающим явлениям спокойно, их чувства слабы, поверхностны, не захватывают их глубоко. У одних людей чувства отличаются устойчивостью, спокойным течением, у других они порывисты, неустойчивы, легко переходят от чрезмерной силы к столь же чрезмерной слабости, и наоборот.

Для темперамента характерна также быстрота возникновения чувств. Одни люди отличаются быстротой эмоциональных реакций на различные впечатления, у других же эмоциональные отношения к различным явлениям жизни возникают медленно, развиваются постепенно. Большое значение для темперамента имеет внешняя выраженность эмоциональных переживаний. Одни люди замкнуты в себе, не выявляют наружу охватывающих их чувств, у других их эмоциональные переживания резко выражаются в словах, движениях, мимике лица. Вместе с тем люди разного темперамента в одних и тех же условиях и на одной и той же работе совершенно различно проявляют свои эмоциональные переживания.

Различия в темпераменте легко можно наблюдать во время спортивных соревнований. Одни участники соревнований без особого возбуждения ожидают выхода на старт, делают разминку; проверяют своё снаряжение; их движения неторопливы, лица спокойны; другие, наоборот, ведут себя шумно, суетятся, их лица выражают сильное возбуждение или напряжённое ожидание.

По-разному ведут себя спортсмены и по окончании соревнований. Одни волнуются, бурно выражают свой восторг или огорчение, другие относятся к своим успехам и неудачам более спокойно. Проявляется темперамент и на учебных занятиях. Например, у одних легкоатлетов при выполнении упражнений наблюдается большая быстрота реакций и быстрота движений.

Это помогает им успешно выполнять скоростные упражнения; как правило, они легко овладевают спринтерским бегом; у других же реакции более замедленны, темп движений неторопливый, они и на старт опаздывают чаще других. Особенности темперамента проявляются также в разнообразии или бедности внешних выражений чувств. Одни люди отличаются подвижной и выразительной мимикой, у других эмоциональная выразительность слабая, бедная.

Характерная для темперамента данного человека степень эмоциональной возбудимости выражается часто в общей подвижности, в быстроте его движений, а также и в скорости протекания психических процессов (восприятия, внимания, мышления и т. д.). Например, походка у одних людей всегда отличается торопливостью, у других она спокойна и медленна; одни люди быстро воспринимают происходящие в окружающей среде явления, сразу переключают на них своё внимание, очень быстро принимают решения; у других людей, напротив, все эти процессы протекают медленно.

Виды темпераментов

Различия между людьми по силе и скорости протекания психических процессов, в том числе и в степени эмоциональной возбудимости, очень велики и разнообразны. По типическим проявлениям этих свойств с давних пор различают четыре основных темперамента: сангвинический, холерический, меланхолический и флегматический.

1. Сангвиник. Человек сангвинического темперамента отличается относительно слабой интенсивностью психических процессов и быстрой сменой одних психических процессов другими; для него характерны лёгкость и быстрота возникновения новых эмоциональных состояний, которые, однако, быстро сменяя друг друга, не оставляют в его сознании глубокого следа.

Обыкновенно сангвиник отличается богатой мимикой, его эмоциональные переживания сопровождаются разнообразными выразительными движениями. Это жизнерадостный человек, отличающийся большой подвижностью. С внешней подвижностью у сангвиника связывается быстрота психических процессов; он впечатлителен, быстро отзывается на внешние раздражения и менее сосредоточен и углублён в свои личные переживания.

Сангвиник легко справляется с задачами, требующими быстрой сообразительности, если только эти задачи не являются особо глубокими и серьёзными. Он легко берётся за разные дела, но вместе с тем легко и забывает о них, заинтересовавшись новыми. В своих решениях он поспешен, мало над ними задумывается, часто разбрасывается.

Сангвиник легко входит в общение с другими людьми. Однако его отношение к другим людям часто поверхностно, он легко расстаётся со своими привязанностями, быстро забывает горести и радости, обиды и примирения.

Сангвинический темперамент часто изображают как социально малоценный, отражающий особенности человека пустого и поверхностного. Нельзя, однако, рассматривать темперамент вне связи с другими особенностями личности человека в целом. Если мы наблюдаем сангвинические черты темперамента у человека, интеллектуально развитого, высокоморального, с серьёзными интересами в жизни, у такого человека его сангвинический темперамент может быть оценён как очень положительный, помогающий ему в разрешении различных задач, выдвигаемых жизнью.

Такой человек будет отличаться бодростью, никогда не унывает, он способен поддержать бодрое настроение ив коллективе, с которым работает, побудить его на большие достижения в работе. Иное дело, когда сангвинические черты темперамента проявляются у человека, лишённого серьёзных интересов в жизни. У такого человека сангвинический темперамент связывается часто с легкомыслием, неустойчивостью.

2. Холерик. Холерический темперамент характеризуется ярко выраженными эмоциональными переживаниями, которые отличаются очень большой интенсивностью и вместе с тем быстротой их протекания. Эта особенность выражается в характерных для холерика вспыльчивости и отходчивости, непосредственно следующей за бурными вспышками чувств.

Холерик — человек горячий, страстный, отличающийся резкой сменой чувств, которые у него всегда глубоки, захватывают его целиком. Он глубоко и сильно переживает как радости, так и печали, что находит своё (иногда бурное) выражение в его мимике и действиях.

Люди холерического темперамента отличаются большой подвижностью, однако их подвижность иная, чем у сангвиников. Если сангвиника отличают быстрые, плавные, ловкие движения, то у холерика они часто носят резкий характер, отличаются стремительностью.

Для людей холерического темперамента характерна большая активность и энергия. Это делает холерический темперамент социально ценным, если его имеют люди, обладающие серьёзными интересами большого общественного значения. Такие люди, когда дело идёт об обстоятельствах, требующих быстрых и решительных действий, проявляют себя с положительной стороны: они быстро понимают суть вопроса, меньше других боятся опасности, скорее других находят быстрые и необходимые решения, проявляют требуемую инициативность, действуют принципиально, с большим эмоциональным подъёмом.

Когда же холерический темперамент наблюдается у человека, не имеющего содержательных интересов, он, в связи с отличающим его аффективным характером эмоциональных переживаний, часто усугубляет отрицательные черты характера: злобу, раздражительность, зависть и др.

В педагогической работе следует всецело поддерживать у учащихся сангвинические черты, как источник их бодрости и жизнерадостности. Однако при этом надо всемерно добиваться развития активного отношения к жизни, углублённых, содержательных, общественно значимых интересов. С резкими проявлениями холерического темперамента часто приходится бороться, так как, проявляясь в том возрасте, когда у школьника ещё не укрепились серьёзные интересы и жизненные убеждения, они могут усилить отрицательные черты характера: раздражительность, капризность, а в случаях превосходства одного школьника над другим — зазнайство, грубость и т. д.

3. Меланхолик. Для людей с меланхолическим темпераментом характерно медленное течение психических процессов, в том числе эмоциональных переживаний, которые вместе с тем отличаются большой глубиной, накладывая свой отпечаток на весь склад личности. Чувства и настроения меланхолика однообразны и вместе с тем очень устойчивы. Нередко они носят астенический характер.

В связи с этим самый термин «меланхолик» часто обозначает человека, отличающегося грустным и даже мрачным настроением. Люди с меланхолическим темпераментом нередко очень болезненно относятся к внешним обстоятельствам, легко уязвимы, тяжело переживают трудности жизни. Вместе с тем они чаще всего замкнуты, мало общительны.

Эти особенности меланхолического темперамента находят своё выражение и во внешнем облике человека: движения его медлительны, однообразны, сдержанны; глубокие чувства внешне выражаются слабо; по внешним проявлениям можно судить только об общем астеническом характере его эмоций, но не об отношении к окружающим явлениям и событиям в данном конкретном случае: меланхолик редко обнаруживает свои чувства.

Меланхолический темперамент часто характеризуется упадочничеством, отсутствием бодрости и решительности в своих действиях, частыми колебаниями, а в наиболее резких своих проявлениях — пассивностью, вялостью, незаинтересованностью своим делом.

4. Флегматик. Внешне человек флегматического темперамента отличается прежде всего малой подвижностью: движения его очень медлительны и даже вялы, не энергичны, от него нельзя ожидать быстрых действий. Флегматика характеризует слабая эмоциональная возбудимость. Его чувства и настроения отличаются ровным характером и изменяются медленно. Это невозмутимый, размеренный в своих действиях человек. Он редко выходит из этого ровного, спокойного эмоционального состояния, его можно редко видеть сильно взволнованным, ему чужды аффекты.

Характерный для флегматика строй эмоциональных состояний находит и соответствующее внешнее выражение. Его мимика и жесты однообразны, невыразительны, речь медленная, лишённая живости, не сопровождается выразительными движениями. Прежде чем что-либо сделать, флегматик долго и обстоятельно обдумывает предстоящие действия, сосредоточиваясь главным образом на их организационной и оперативной стороне; принятые решения выполняет спокойно и неотступно, сильно привязывается к привычной для него работе и с трудом переключается на новые виды труда.

Эти особенности темперамента флегматика приобретают различное значение в характеристике личности в зависимости от уровня интеллектуального развития и широты и общественной значимости интересов человека. Обыкновенно с флегматическим темпераментом связывают бедность внутренних психических переживаний — отсутствие глубоких интересов и высоких чувств, медленную и слабую сообразительность, ограниченность действий только удовлетворением несложных потребностей, вошедших в привычку.

Однако такая характеристика не всегда правильна. Часто флегматический темперамент выражается только в медлительности психических процессов, в их слабой внешней экспрессивности при сохранении глубины и серьёзности переживаний. Флегматики такого типа — обыкновенно очень работоспособные люди, не спеша совершающие серьёзную и ответственную работу. Они спокойны, уравновешенны во внешних проявлениях своих чувств, которые, однако, могут отличаться у них большой силой и сложностью; нередко они обладают глубокими моральными, эстетическими и интеллектуальными чувствами; такие люди могут проявлять серьёзное и ответственное отношение к своим обязанностям и в результате добиваться большой продуктивности своей работы.

Флегматический темперамент может оказать отрицательное влияние на развитие личности человека, если отличающиеся им люди не обладают ещё необходимым интеллектуальным развитием и глубиной жизненных интересов. Если у детей и подростков наблюдается слишком большая вялость и медлительность, необходимо стараться развить у них способность к более энергичным действиям.

Ввиду того, что свойственная флегматикам медлительность в основном обусловлена влиянием физиологических особенностей высшей нервной деятельности, имеется возможность путём повышения интенсивности невродинамических процессов влиять и на темперамент человека. Это особенно важно в детском и школьном возрасте, когда соответствующие нервные процессы ещё не приобрели устойчивости, когда организм ребёнка находится в стадии усиленного роста и развития.

В этом периоде привлечение воспитанников к участию в видах деятельности, связанных с активными действиями и сильными эмоциональными переживаниями, например к систематическим занятиям подвижными играми и спортом, к активной работе в школьных научных и художественных кружках, может в значительной степени содействовать исправлению отрицательных черт флегматического темперамента.

Было бы ошибкой думать, что каждый человек может быть отнесён к одному из рассмотренных выше четырёх видов темперамента. Описанные темпераменты в жизни встречаются очень редко. В характере каждого человека обычно своеобразно соединяются черты, присущие разным темпераментам; про таких людей говорят, что они обладают смешанным темпераментом. Лишь тогда, когда в характере человека преобладают черты того или иного темперамента, он может быть очень приближённо отнесён к представителям одного из этих четырёх видов темперамента.

Часто в различных условиях у людей проявляются и различные черты темперамента. Например, в бытовой обстановке человек может проявлять себя вялым, на работе же — энергичным и деятельным. Это можно наблюдать и среди спортсменов. Часто боксёры, футболисты, легкоатлеты, выходя на ринг или на стадион, как бы преображаются, показывают совсем другие черты темперамента, чем в обыденной жизни.

Физиологические особенности темперамента

И. П. Павлов определяет темперамент как самую общую характеристику отдельного человека; по его словам, «темперамент есть... основная характеристика нервной системы, придающая определённый облик всей деятельности каждого индивидуума». Особенности темперамента И. П. Павлов объясняет физиологическими свойствами нервной системы.

До Павлова в физиологии широкое распространение имела гуморальная теория темпераментов, ведущая своё начало ещё от древнегреческого врача Гиппократа (460—377 до н. э.). Гиппократ объяснял особенности темпераментов людей различной пропорцией жидких веществ в организме, главным образом крови, жёлчи и лимфы.

Отсюда произошёл как самый термин «темперамент» (от латинского «темпера» — пропорция), так и названия отдельных темпераментов: сангвиник — человек полнокровный, холерик — жёлчный, флегматик страдает избытком лимфы, у меланхолика преобладает в организме чёрная жёлчь.

В новое время гуморальная теория объясняет особенности темпераментов химизмом крови, а также наличием в крови гормонов, выделяемых железами внутренней секреции.

В отличие от гуморальной конституциональная теория ставит особенности темпераментов в связь с морфологическим строением как всего организма человека, так и его отдельных органов. Например, некоторые учёные пытались объяснить темпераменты строением кровеносных сосудов и сердца человека. Так, П. Ф. Лесгафт связывал особенности темпераментов с толщиной стенок кровеносных сосудов и величиной их просветов, а также с силой сердечной деятельности. Однако эти попытки не имели под собой достаточной научной основы.

Как показали позднейшие исследования, особенности темпераментов в известной степени находятся в связи с деятельностью желез внутренней секреции. Однако последняя не определяет собой темперамента, так как эндокринная система сама находится в зависимости от деятельности центральной нервной системы.

Характерные для различных темпераментов особенности моторики и вегетативных процессов связаны с деятельностью подкорковых центров; однако характер возбудимости последних обусловлен в конечном итоге нервными процессами, совершающимися в коре больших полушарий головного мозга.

В учении о типах нервной системы И. П. Павлов показал, что физиологической основой темпераментов являются устойчивые функциональные особенности нервной системы. В своей характеристике типов нервной системы И. П. Павлов исходил из своеобразного сочетания в каждом конкретном случае основных свойств нервных процессов — их силы, уравновешенности и подвижности. Это дало ему возможность установить четыре основных типа нервной системы.

Установленные И. П. Павловым основные типы нервной системы позволяют объяснить многие особенности поведения животных и человека, в том числе и особенности темперамента. Сам И. П. Павлов считал, что сангвинический темперамент стоит в связи с наличием у данного человека сильного, уравновешенного и подвижного типа нервной системы; холерический темперамент бывает у людей с сильной, но неуравновешенной нервной системой; флегматик характеризуется инертным, а меланхолик — слабым типом нервной системы.

Воспитание темперамента

Как было указано, физиологической основой темперамента являются присущие данному человеку особенности типа нервной системы. Из этого, однако, не вытекает утверждение о неизменности темперамента. Сам тип нервной системы, являясь в известном смысле прирождённым, не остаётся постоянным в течение жизни, но, наоборот, изменяется под влиянием разнообразных жизненных условий.

«Образ поведения человека и животного обусловлен не только прирожденными свойствами нервной системы, — говорит И. П. Павлов, — но и теми влияниями, которые падали и постоянно падают на организм во время его индивидуального существования, т. е. зависят от постоянного воспитания или обучения в самом широком смысле этих слов. И это потому, что рядом с указанными выше свойствами нервной системы непрерывно выступает и важнейшее её свойство — высочайшая пластичность».

Педагогический опыт показывает большую изменчивость особенностей темперамента под влиянием воспитания, обусловленную всем ходом не только физического, но и психического развития воспитуемых. Это открывает перед школой большие возможности воздействия на правильное развитие этих особенностей личности школьника.

Характер в собственном смысле слова развивается и совершенствуется главным образом в старшем школьном возрасте, будучи связан с повышением уровня интеллектуального развития, возникновением и закреплением устойчивых интересов и активным участием школьника в общественной жизни. В младшем школьном возрасте на первое место в характере ребёнка выступают особенности темперамента, требующие серьёзного педагогического подхода со стороны воспитателя.

Задача воспитания темперамента заключается в том, чтобы постепенно развить у школьника положительные черты и приучить его сдерживать отрицательные проявления темперамента: излишнюю подвижность, если она не оправдана обстоятельствами, слишком большую возбудимость, чрезмерную вялость и т. д.

Воспитание темперамента неразрывно связано с формированием волевых черт характера человека. Только научившись сознательно управлять своим поведением, человек может выработать у себя и положительные черты темперамента. В процессе воспитания воли, например, энергия, свойственная людям холерического темперамента, направляется не на суетливые действия, а на борьбу с трудностями по пути к определённой серьёзной цели.

Воспитание темперамента всегда состоит в преодолении его отрицательных и в укреплении положительных черт. Путём воспитания можно преодолеть, например, свойственную некоторым флегматикам леность и безразличие к окружающему или поверхностное отношение к делу у сангвиников.

При воспитании темперамента необходимо учитывать его особенности. Например, у холерика надо развивать сдержанность, у флегматика — подвижность, у сангвиника — усидчивость, у меланхолика — общительность. Основной путь воспитания темперамента заключается в развитии морально-волевых черт личности, которые позволяют человеку владеть своим поведением.

Физическая культура и спорт являются одним из важнейших средств воспитания темперамента. Систематические занятия физической культурой не только развивают мышечную силу, повышают функциональные возможности сердечно-сосудистой и дыхательной систем занимающихся, но и развивают их нервную систему. В процессе занятий спортивными упражнениями человек развивает у себя стойкость, выдержку, быстроту и ловкость движений.

Исследования проф. А. Н. Крестовникова показали, что среди спортсменов со значительным стажем спортивной работы не встречается людей со слабым типом нервной системы; среди таких спортсменов чаще встречаются холерики и сангвиники с сильным, хорошо приспособленным к жизненным условиям типом нервной системы.

Особенности темперамента имеют большое значение в учебной и тренировочной работе по различным видам спорта. Например, человек с преобладанием в его темпераменте флегматических черт с трудом овладевает спринтерским бегом. Быстрее и легче это удаётся людям сангвинического и холерического темперамента, со свойственной им быстротой реакций и движений.

Однако начинающему спортсмену с холерическими чертами темперамента трудно участвовать в ответственном соревновании, например по футболу или другой спортивной игре: он будет излишне горячиться, может даже забыть о правилах игры. Однако в процессе спортивных упражнений постепенно меняются и особенности его темперамента. Физическая культура и спорт являются важным средством воспитания и изменения темперамента.

Характер

В отличие от темперамента характером в собственном, более узком смысле слова называется совокупность существенных, стержневых свойств личности, которые отличают человека как члена общества.

Эти свойства, называемые чертами характера, всецело обусловлены социальными особенностями личности человека: его политическими убеждениями, его отношением к труду, к своим общественным обязанностям, к другим людям, к самому себе и т. д. Однако они составляют характер человека лишь тогда, когда отличаются большим постоянством и проявляются во всех многообразных формах его поведения: в трудовой деятельности, в ученье, во взаимоотношениях с людьми, в играх и развлечениях, в спортивной деятельности и т. д.

Проблема характера изучается психологией с давних пор, однако в идеалистической психологии она не нашла научного обоснования, поскольку психологи-идеалисты рассматривали характер абстрактно, как проявление каких-то духовных сил личности, совершенно оторванно от социальной сущности человека, как непосредственно обусловленный особенностями присущих данному человеку психических процессов: мышления, чувств, воли.

На самом деле особенности психических процессов не являются чем-то самодовлеющим, но сами обусловлены социальным бытием человека.

Характер человека может быть правильно понят лишь тогда, когда мы будем рассматривать человека не оторванно от общества, в котором он живёт, а как члена общества. Характер раскрывается через многообразные отношения человека к обществу; в связи с этим характер нельзя определить какой-нибудь одной чертой, он всегда многогранен, является совокупностью многих взаимно связанных черт личности. Это будут:

- во-первых, черты личности, выражающие наиболее общее отношение человека к окружающему миру, к общественным явлениям и событиям, например принципиальность или беспринципность, оптимизм или упадочничество, пессимизм;

- во-вторых, черты, выражающие отношение человека к его общественно-трудовой деятельности, например трудолюбие, энтузиазм, настойчивость, аккуратность или, напротив, леность, разгильдяйство, неряшливость;

- в-третьих, черты, выражающие отношение человека к другим людям, например общительность или замкнутость, товарищеская чуткость или чёрствость, доверчивость или подозрительность, откровенность или скрытность;

- в-четвёртых, черты, выражающие отношение человека к самому себе, например скромность или самомнение, самокритичность или зазнайство.

Характер, в котором выражается социальная сущность человека, проявляется прежде всего в тех целях, которые человек ставит себе в жизни, и в типических особенностях поведения, направленного на достижение этих целей. И в том и в другом отношении ведущей стороной характера являются волевые проявления человека. В постановке жизненных целей выражаются мировоззрение человека, его политические убеждения, его отношение к обществу, в котором он живёт, к тем обязанностям, которые на него это общество накладывает.

Общественная значимость характера данного человека оценивается тем, насколько его жизненные цели могут быть оправданы с точки зрения их общественного значения (например, «серьёзный» или «пустой» характер), и по тому, насколько эти цели являются устойчивыми, насколько постоянно и неуклонно проводятся они в жизнь (например, «твёрдый» или «слабый» характер).

Характер как совокупность социально обусловленных черт личности всегда получает со стороны общества ту или иную моральную оценку. Между тем к темпераменту нравственная оценка приложима лишь тогда, когда он рассматривается как составная часть характера; сам по себе темперамент, будучи определён в основном биологическими особенностями личности, не может оцениваться как плохой или хороший; лишь постольку, поскольку проявления темперамента затрагивают общественные отношения человека, они характеризуются как допустимые или недопустимые, достойные или недостойные. Характер же человека всегда получает нравственную оценку.

Целенаправленность

Наиболее ценной волевой чертой характера считается сила воли. Сущность последней часто видят в способности человека к большим волевым усилиям, в том, что, встречаясь с препятствиями, человек не останавливается перед ними, но находит в себе силы к их преодолению.

Считают в связи с этим, что преодоление больших трудностей при занятиях физическими упражнениями и спортом является важным средством воспитания воли и характера. Однако отдельные, разобщённые (хотя бы и большие) усилия, проявляемые человеком при преодолении тех или иных трудностей, ещё не являются свидетельством наличия у него сильной воли. Человек обладает действительно сильной волей лишь тогда, когда мотивы, побуждающие его к деятельности, вытекают из главных, руководящих идей, которые становятся основной целью его жизни.

Целенаправленность человека, подчинённость его волевых проявлений определённым твёрдым принципам отличает личность, обладающую сильным характером. Такая идейная целеустремлённость советского человека самым тесным образом связана с развитием его мировоззрения, особенностями которого являются высокие коммунистические идеалы, беспредельная любовь к родине, твёрдые моральные требования к себе и своему поведению.

У человека, отличающегося целеустремлённостью, отдельные частные цели поведения вытекают из основных и контролируются ими. Целеустремлённость всегда предполагает наличие у человека твёрдых принципов поведения и неуклонное проведение в жизнь своих убеждений.

Действительно целеустремлённым и принципиальным в своих действиях может быть только тот человек, мировоззрение которого является не абстрактно начётническим, а действенным. Это бывает тогда, когда принципы, которыми руководствуется человек в своём поведении, имеют характер и силу личных убеждений. Это не вообще идеальные, хорошие принципы, высказанные когда-то гениальными людьми, а «его» принципы, в справедливости которых он убеждён и за которые именно он сам готов бороться до конца.

Воспитание у учащихся целеустремлённости требует большого внимания со стороны педагога. Эта черта характера развивается уже в юношеском возрасте, когда применением продуманных средств воспитания у учащихся старших классов школы создаётся определённое и цельное мировоззрение.

Если из школы, из вуза выходит человек, не вооружённый высокими идеалами в жизни, а обладающий стремлениями всего лишь к личному благополучию, удовольствиям, вина за это падает на семью, родителей, а вместе с тем и на школу и её педагогов, которые не оказали соответствующего влияния на учащегося, не обеспечили его воспитание. Часто человек не обнаруживает положительных стремлений в жизни и ограничивает свои желания элементарными и подчас грубыми удовольствиями только потому, что последние были для него наиболее частыми и доступными ему целями, что перед ним своевременно не были поставлены более серьёзные, общественно значимые цели, что ему не показали их значение, не вызвали к ним интереса.

Главными средствами воспитания идейной целеустремлённости являются следующие:

а) правильно поставленное умственное образование, основанное на глубоком изучении марксистско-ленинского учения о природе и обществе;

б) использование в целях воспитания ярких положительных примеров исполнения людьми высокого долга служения обществу и родине;

в) вовлечение воспитанников в непосредственную практическую деятельность, связанную с проведением в жизнь этих высоких принципов, с реальной борьбой за построение коммунистического общества.

Значение правильно поставленного умственного образования в развитии у учащихся коммунистического мировоззрения и в воспитании у них устойчивых высоких моральных принципов поведения очень велико. Однако необходима его надлежащая организация, основанная на органическом соединении обучения с воспитанием.

Даже самые высокие идеи, с которыми учащиеся знакомятся на уроках истории и других дисциплин, не превратятся в руководящие принципы поведения, если эти идеи изучались только ради запоминания, только для того, чтобы успешно выдержать экзамен по этим предметам. Искусство соединения образования с воспитанием в данном случае заключается в том, чтобы органически слить такое изучение с интересами самих учащихся, представить им изучаемый материал не только как требующий запоминания, но и как отвечающий их насущным запросам.

Одним из основных вопросов воспитания идейной целеустремлённости является выработка у учащихся устойчивой системы целей как руководящей основы их поведения. Конечно, в процессе жизни эти цели могут развиваться дальше, уточняться и усложняться. Однако общая линия их развития, сохраняющая свою коммунистическую направленность, должна быть заложена уже в школе.

Высокие идеалы, показанные на живых, конкретных примерах, могут оказать сильное влияние на развитие действенного мировоззрения, когда они связываются с активной и конкретной деятельностью учащихся. Задача школы в целом и каждого педагога в отдельности заключается в том, чтобы привлечь учащихся (конечно, учитывая особенности возраста) к активной, общественно-полезной работе, причём эта работа должна быть окружена общественным вниманием и одобрением.

Общественно-полезная работа учащихся, проводимая во внеучебное время, рассматривается советской школой не как какой-то привесок к учебной работе, которого может и не быть, но как органическая часть учебно-воспитательной работы, проводимая школой. Учащиеся школы должны быть воодушевлены высокими идеалами, и вместе с тем они должны быть самыми пламенными и убеждёнными практическими борцами за эти идеалы.

Это прекрасно выражено в следующих словах В. И. Ленина: «...наша школа должна давать молодежи основы знания, уменье вырабатывать самим коммунистические взгляды, должна делать из них образованных людей». Но вместе с тем наше молодое поколение «может учиться коммунизму, только связывая каждый шаг своего учения, воспитания и образования с непрерывной борьбой пролетариев и трудящихся против старого эксплуататорского общества»... «против эгоистов и мелких собственников, против той психологии и тех привычек, которые говорят: я добиваюсь своей прибыли, а до остального мне нет никакого дела».

Для воспитания у учащихся целеустремлённости недостаточно сообщения им одного только научного обоснования целей их поведения. Надо добиваться, чтобы они не только изучили, но и признали эти цели своими, т.е. такими, которые являются главными в их личной жизни, на служение которым они посвятили бы всю свою жизнь.

Педагог только тогда может сказать, что он действительно воспитал твёрдую целеустремлённость у своих учащихся, когда он не только сообщил им цели, к которым те должны стремиться, но и добился того, что его ученики поставили эти цели как свои личные.

Инициативность

Сущность этой черты характера заключается в способности человека к самостоятельным волевым проявлениям, которые выражаются: 1) в самостоятельной постановке целей, 2) в самостоятельной организации самого действия, направленного на достижение этих целей.

Эта черта характера отличается большой сложностью. Для проявления инициативы необходимо: 1) понять сложившуюся обстановку, в которой приходится действовать, например в игре правильно ориентироваться в окружающей обстановке и оценить её; 2) продумать, что надо сделать для того, чтобы наилучшим образом добиться поставленной цели, т. е. разработать план действий; 3) решиться на самостоятельное действие, т. е. выполнить его и взять на себя ответственность за предпринимаемые действия.

Таким образом, важнейшим условием, позволяющим человеку проявлять самостоятельную инициативу, оказывается не только умение самостоятельно поставить цель своего действия, но и практическое овладение средствами к достижению поставленной цели. В связи с этим воспитание инициативности надо проводить, ставя воспитанников в положение, из которого они должны сами найти выход. Часто делание за другого (когда, например, ребёнок ставит цели, но не умеет их достигнуть и это за него делают другие) только разрушает способность к проявлению инициативы.

Воспитание инициативности начинается с самого раннего возраста путём вовлечения детей в самостоятельное разрешение доступных им по трудности задач. Всякая задача, превышающая силы ребёнка, способна только затормозить проявление инициативы, поскольку ребёнок, не будучи в силах сам решить такую задачу, или откажется от её выполнения, или обратится за помощью к другим.

Не всякое самостоятельное выполнение той или другой работы содействует выработке инициативности, а только то, которое требует действительной и полной самостоятельности, т. е. предварительного продумывания задачи, составления плана действий, сознательного и самостоятельного подбора средств и, наконец, проверки всего этого на практическом опыте.

Например, действия по приказанию, по команде мало содействуют развитию инициативности, поскольку они большей частью ограничены узкими задачами и кратковременными действиями, направленными на их разрешение. Ребёнок, который хорошо справляется с работой, когда ему говорят: «сложи аккуратно книги», «подмети пол», «убери со стола» — получает мало опыта, необходимого для развития инициативности.

Для воспитания инициативности детям надо давать поручения более общего характера, которые требовали бы от них планирования своих действий на длительный период, например: «Тебе придётся взять на себя наблюдение за чистотой в комнате. Подумай об этом и сделай так, чтобы пол, стол, книги и другие вещи были у тебя всегда в порядке».

Получив такое поручение, ребёнок невольно должен будет продумать содержание поставленной перед ним задачи и разработать план своих действий, после чего только и сможет взяться за его выполнение.

Важным средством развития инициативности является распределение между учащимися различных общественных обязанностей: одному поручаются заботы о порядке в классе, другому — устройство уголка живой природы в биологическом кабинете, третий занимается организацией и проведением общественных мероприятий, четвёртый редактирует стенную газету, пятый организует физкультурный кружок и т. д. Все такие обязанности связаны с широкими возможностями к проявлению и развитию инициативности детей.

Самостоятельность и инициативность учащихся в этих видах деятельности должна проходить под наблюдением и при руководстве со стороны преподавателя. Для этого необходимо:

а) наблюдать за воспитанниками при исполнении ими порученных им обязанностей, проверять их действия, внося необходимые поправки в их деятельность не для того, конечно, чтобы сделать что-либо за них, а, наоборот, для того, чтобы обеспечить возможно полное и плодотворное выявление их инициативности;

б) обнадёживать и поддерживать воспитанников в трудных обстоятельствах, которые могут возникать при проявлении ими инициативности. Часто взрослые оценивают работу детей с точки зрения своих, свойственных взрослым требований и не могут посмотреть на неё глазами самих детей; многое кажется в этой работе несовершенным, плохо сделанным, а отсюда не оправданное обстоятельствами осуждение и расхолаживание детей в их работе.

Работу детей необходимо оценивать по количеству и качеству затрачиваемых ими их детских усилий, всегда подмечать малейшие проявления инициативности ребёнка, его успехи на этом пути и вовремя его поощрять и оказывать ему необходимую поддержку.

Громадное значение в развитии инициативности учащихся имеет правильная постановка физической культуры и спорта в школе; особенно важны в этом отношении подвижные и спортивные игры, в частности игры на местности, туризм, альпинизм, представляющие широкое поле для самодеятельности и проявления инициативы.

Много материала для развития инициативности дают занятия такими видами спорта, как бокс, борьба, фехтование, рукопашный бой, поскольку в этих видах спорта в процессе единоборства приходится отыскивать средства для победы над противником. Наконец, и физическая культура в целом как определённая отрасль человеческой деятельности, связанная с систематическим и планомерным участием в секционной работе, в соревнованиях и т. д., даёт большой материал для развития инициативности.

Активность

Эта черта характера проявляется в отношении человека к выполняемой им деятельности. Необходимо отличать истинную активность, или деловитость, от суетливой деятельности. Последняя всегда носит лихорадочный характер, выражается в быстро сменяющих друг друга действиях, часто не имеющих между собой близкой внутренней связи. Особенность суетливости — в её внешней экспрессивности при внутренней слабости или бессодержательности.

Такая форма активности делает волевые действия человека в конце концов бесплодными: учащийся как будто много делает, он постоянно занят, постоянно стремится проявить свою активность, первый подымает руку с ответом на вопрос учителя, включается в любые и многочисленные мероприятия, предлагаемые классу, его всегда можно видеть занятым сегодня одним, завтра другим делом, но при всём том он не вырабатывает у себя устойчивых интересов, не развивает точных и правильных навыков в том или другом виде деятельности, не добивается сколько-нибудь ощутимых и плодотворных результатов в этих своих разнообразных, часто и бессистемно меняющихся занятиях.

Истинная же активность предполагает постоянство усилий, направленных к одной цели, настойчивость и упорство в работе, планомерный и систематический характер действий, обязательное достижение определённого результата.

Суетливый человек руководствуется в своей деятельности простой потребностью что-нибудь делать, активный человек — потребностью делать именно это, а не другое дело. Суетливый человек проявляет свою активность порывами, в минуты прилива энергии или когда, запустив дела, он становится перед необходимостью их срочно выправить; тогда начинается штурмовщина, авралы, различные кампании и т. д.

Активность деятельного человека, наоборот, носит методический, внешне размеренный и спокойный характер, но в этом спокойствии и методичности заложена большая сила воли и характера: быть активно деятельным, терпеливым в своих усилиях, никогда не оставаться праздным — это большой труд, требующий сильной воли.

Активность человека развивается наиболее совершенным образом в процессе труда. Воспитательное значение труда в деле развития воли и характера человека определяется прежде всего тем, что труд всегда является серьёзной деятельностью, требующей от человека известного напряжения и в первую очередь напряжения внимания. Труд содействует выработке таких качеств характера, как устойчивость воли, способность длительно удерживать внимание на процессе труда. Устойчивое направление воли в процессе труда связано с выработкой терпения и настойчивости. Труд содействует также развитию аккуратности, тщательности в работе, вырабатывает чувство уверенности в своих действиях.

Громадное значение имеет при этом достижение положительного результата, сопровождаемое чувством удовлетворения достигнутыми успехами, которое тем больше, чем большие волевые усилия пришлось затрачивать в самом процессе труда для достижения поставленной цели. Вот почему производительный труд всегда доставляет радость, вызывает бодрость, жизнерадостность, что в свою очередь не может не сказаться самым положительным образом на воспитании характера.

Активность может воспитываться в самых различных видах труда. Умственная работа учащихся, связанная с выполнением ими своих учебных обязанностей, также рассматривается как деятельность, содействующая воспитанию активности учащихся. Вот почему каждым преподавателем для воспитания воли учащихся может и должен быть использован в первую очередь их умственный, учебный труд в школе и при приготовлении домашних заданий.

В каком бы виде труда ни воспитывалась активность, необходимо соблюдать следующие общие требования. Труд должен применяться как система. Случайный, несистематичный труд, выполнение трудовых заданий от случая к случаю не могут содействовать выработке активности как устойчивой черты характера.

В самой организации труда необходимо постоянно обращать внимание на результат, на цель, избегать превращения труда, который по самой своей сущности должен быть разумной деятельностью, в механическую работу. При этом в воспитательных целях прежде всего следует требовать качество выполнения, а затем уже его количество. Вот почему каждое трудовое мероприятие в школе должно заканчиваться подведением итогов, обсуждением качества работы, устройством отчётных выставок и т. д.

По своему содержанию и объёму труд как воспитательное мероприятие должен соответствовать возрастным особенностям детей: он должен в известной мере заинтересовать учащихся данного возраста, орудия труда по своим размерам и весу должны быть приспособлены к силам и возможностям детей и т. д.

Необходимо соблюдать строгую регламентацию процесса труда: он должен проводиться в определённое время, в требуемых темпах, с определённой затратой усилий.

Всякий труд, раз он начат, должен быть закончен, как бы он ни был мал и незначителен. Никогда не следует оставлять его незавершённым, но всегда доводить до конечного результата. Это самая трудная задача воспитания характера в процессе труда. Дети часто бывают неустойчивы в своих трудовых усилиях. С интересом берясь за работу, они, встречаясь с затруднениями, часто быстро остывают и не доводят дела до конца. Эти остановки на полпути, недоведение работы до успешного результата оказывают губительное влияние на характер ребёнка, приучая к безответственности, ослаблению волевых усилий, к понижению активности и т. д.

Только в процессе правильно организованного труда вырабатывается активность ребёнка, способность его к систематической и планомерной работе, привычка никогда не оставаться праздным.

Дисциплинированность

Эта важная черта характера человека выражается в точном и неуклонном подчинении своих действий установленным правилам и требованиям долга. Дисциплинированность как качество характера имеет сложную психологическую структуру. Сущность дисциплинированности составляет сознательное отношение к своему поведению и к своим обязанностям по отношению к обществу. Вместе с тем формирование дисциплинированности связано с выработкой определённых навыков дисциплинированного поведения. Большое значение в воспитании дисциплинированности имеет самодисциплина.

О самодисциплине говорят тогда, когда человек подчиняет свою деятельность разумным основаниям, сознательно борясь с влечениями и склонностями низшего порядка (например, со склонностью к лени), уводящими его в сторону от исполнения тех или иных обязанностей. Следование этим влечениям развивает слабость воли, её вялость. Наоборот, в борьбе с ними человек закаляет свою волю и развивает чувство долга.

Самодисциплина предполагает наличие у человека более или менее сложившихся моральных убеждений. В детском возрасте такое сознательное подчинение своего поведения разумным основаниям, сознанию и чувству долга достигается только в процессе систематического воспитания, которое в начальной стадии должно проходить в рамках подчинения чужой воле. Подчинение определённым общественным требованиям, а в условиях детства — воле старших является необходимым для развития дисциплинированности.

Большое значение для воспитания дисциплинированности имеют также: соблюдение установленного режима, закрепление выработанных в течение жизни привычек поведения, подчинение определённым правилам.

Существенной стороной режима является строгое распределение во времени различных видов деятельности. Наличие режима вносит известную систему и порядок в деятельность человека; наоборот, отсутствие режима приводит к разбросанности и случайности волевых усилий. Неорганизованность рабочего времени, беспорядочная работа урывками связаны с излишней затратой волевых усилий, так как в этих условиях приходится всякий раз заново, повторно приспособляться к работе.

Воспитательное влияние режима сказывается в том, что, подчиняясь ему, человек вырабатывает у себя привычку к затрате в нужное время требуемых усилий, хотя бы малых и незначительных. Такие небольшие усилия сами по себе не трудны; трудно лишь заставить себя производить их тогда, когда это нужно. Подчинение режиму и воспитывает требуемые привычки дисциплинированности.

Все требования режима должны безусловно и неукоснительно исполняться. Когда установленный режим нарушается, хотя бы в мелочах, он теряет своё значение для воспитания дисциплинированности.

Выполнение режима содействует выработке ценных привычек: всегда быть активным, затрачивать в определённых условиях всегда строго необходимые волевые усилия, быть устойчивым в их проявлении, доводить начатое дело до конца, не бросая его на полпути, быть решительным, быстро и определённым образом действовать и т. д.

Воспитание привычек к дисциплинированности является одной из основных задач в воспитании характера. Эти привычки надо воспитывать с раннего детского возраста, всячески избегая укоренения вредных привычек к разболтанности, разбросанности, лени и т. д.

При воспитании привычек важно учитывать, что они формируются всегда через действие; существенную роль при этом играет повторение действия или способа поведения, который необходимо превратить в привычку. Нужно учитывать фактор непрерывности в упрочении соответствующих привычек, не упуская ни одного конкретного случая, в котором может проявиться интересующее нас поведение или проявление воли воспитанника.

При воспитании привычек дисциплинированности нельзя допускать превращения их в голые схемы поведения, лишённые внутреннего содержания. Привычка к дисциплинированности не самоцель, а лишь средство для наилучшего осуществления общественно значимых действенных проявлений личности.

Очень большое значение для воспитания дисциплинированности имеют правила и нормы поведения и труда: они раскрывают перед учащимися или цели их поведения («делай то», «не делай этого»), или средства для достижения этих целей («поступай так», «от таких действий воздерживайся»).

И в том и другом случае правила достигают своей цели только тогда, когда они ясны и точны, легко понимаются и закрепляются в памяти воспитанника. Сила их воздействия на поведение учащихся заключается в том, что они являются кратко выраженными положениями, за которыми стоят сложные представления, понятия и чувства.

Если бы у нас не было таких правил и мы были бы вынуждены для обеспечения дисциплинированного поведения каждый раз поднимать сложный комплекс переживаний, который побуждает нас действовать так, а не иначе, проявления нашей воли были бы крайне затруднены.

Правила облегчают выполнение требуемой деятельности, делают её определённой и точной. Следование правилам укрепляет волю, воспитывая решительность и быстроту действия. Необходимость действовать, соблюдая определённые правила (например, стремясь достигнуть успеха в игре, соблюдать определённые правила этой игры, ни в коем случае не допуская их нарушения), заставляет быть изобретательным, повышает интенсивность волевых усилий.

Правила, направленные на воспитание дисциплинированности воли, должны удовлетворять следующим требованиям:

1) быть целесообразными, обеспечивать не слепое подчинение, а разумное следование им;

2) непосредственно связываться с теми или другими определёнными видами деятельности;

3) быть кратко, ясно и точно формулированными и не допускать разноречивых толкований;

4) строго соблюдаться, иначе они теряют самое существенное своё качество — качество строгого императива, которому должен подчиняться воспитанник в своём поведении.

Одним из повседневных средств, способствующих развитию дисциплинированности, являются занятия физическими упражнениями и спортом. Эти занятия всегда требуют подчинения определённым правилам и требованиям, вырабатывают подтянутость, готовность выслушать и выполнить приказание.

Громадное значение при этом имеет усвоение командного языка. Ясность и точность команды, тон, в котором отдаётся приказание, имеют самое существенное значение для выработки дисциплинированности. Когда приказание и распоряжение отдают тоном уговора, часто не добиваются дисциплинированного его выполнения.

Например, преподаватель тоном уговора («Нельзя же, товарищи, сидеть в такой грязи. Это антигигиенично. Прошу вас привести всё в порядок») отдал «приказание» убрать класс, а учащиеся начали спорить, кому производить уборку: одни говорили, что «это обязанность дежурного», другие — что «сегодня дежурные сменились, а новых нет»; третьи — что «грязь осталась от предыдущего класса, пусть он и убирает», и т. д.

Такого положения не может быть на правильно поставленном уроке физического воспитания, где уборка зала и снарядов производится быстро и точно по команде («Два человека справа, два слева. Убрать снаряды!»). Чёткая требовательность, связанная с правильной организацией занятий, является одним из главных средств воспитания дисциплинированности.

Решительность

Решительность представляет собой черту характера, которая проявляется в действиях, сопряжённых с трудностями или опасностями. В этих условиях слабовольный человек теряется, его начинают обуревать сомнения, колебания, он охвачен боязнью, как бы не сделать той или иной ошибки; ему хочется снять с себя ответственность за принимаемое решение, получить дополнительное подтверждение правильности своих действий от кого-нибудь со стороны; вследствие колебаний он ничего не в состоянии делать. Нерешительный человек легко подчиняется воздействию других. Иначе поступает решительный человек: он действует быстро и самостоятельно.

Решительность есть способность человека принимать самостоятельные ответственные решения и неуклонно проводить их в жизнь. Человек решительный прежде всего своевременно и самостоятельно принимает необходимые решения. Это принятие решения нередко сопровождается смелостью: человек видит опасность положения, но принимает решение быстро, смело, без колебаний. Такую смелость не следует смешивать с безрассудной храбростью, которая проявляется либо потому, что человек не замечает опасности, либо потому, что он действует в порыве сильного аффекта.

Решительность только тогда может быть оправдана, когда она увенчивается успехом. Это требование очень важно соблюдать при воспитании решительности в школьном возрасте. Часто у учащихся наблюдается необоснованная решительность, обусловленная свойственной детям в известном возрасте повышенной эмоциональной возбудимостью, их незнакомством с обстоятельствами дела, отсутствием у них достаточного практического опыта.

Необходимо сдерживать таких учащихся и воспитывать у них такую решительность, которая всегда предполагает предварительное обдумывание и взвешивание всех обстоятельств действия и может быть названа предусмотрительной решительностью. Суворов высоко ценил решительность в военном деле. Он так характеризовал это качество человека: «Сначала взвесить, потом дерзать. Успех на войне сопутствует тому, кто умеет обдумывать хладнокровно и действовать решительно».

У решительного человека предварительное обдумывание имеет своим обязательным следствием неуклонное проведение в жизнь принятого решения. Без этого невозможно говорить о решительности. Когда решение принято, оно проводится в жизнь быстро, без колебаний, смело, последовательно, преодолевая все препятствия. Человек, не осуществляющий принятых им решений, не обладает решительностью.

Решительный человек, проводя в жизнь свои решения, действует при этом спокойно, уверенно, твёрдо. Чтобы проявить такую решительность, необходимы знание средств для достижения поставленной цели и полная уверенность в их пригодности. Решительность не может быть воспитана вне практического овладения средствами для достижения поставленных целей.

Для развития решительности необходимо уже с раннего детства приучать детей к проявлению усилий в достижении относительно трудных целей. Нельзя развить чувство решительности у ребёнка, если он ограждается от всяких трудностей и опасностей, если взрослые устраняют с его пути малейшие препятствия. Таким путём можно развить у детей только нерешительность, слабость воли: не встречаясь ни с одним препятствием, ребёнок не имеет практики волевых усилий, так как последние могут возникнуть только в процессе преодоления затруднений.

Мероприятия по воспитанию решительности могут быть различны по своему содержанию и характеру, однако все они должны удовлетворять следующим требованиям:

1) Учащиеся должны как можно чаще практиковаться в принятии самостоятельных решений и в самостоятельном выборе средств для их выполнения; не следует делать за детей то, что они могут и должны выполнять сами.

2) Выбранные для воспитания решительности задания должны быть для учащихся посильными, однако достаточно сложными, чтобы воспитанники действовали не только самостоятельно, но и преодолевая сомнения и опасения.

3) Эти задания должны повторяться достаточное число раз, чтобы воспитанник мог приобрести необходимый опыт в данном действии, ибо решительность прямо пропорциональна степени овладения соответствующими средствами поведения.

4) Особое значение при этом имеет навык в преодолении собственных колебаний и нерешительности при выполнении опасных и сложных действий.

5) Громадную роль в воспитании решительности играет успех предпринятого действия, который создаёт чувство уверенности в своих силах. Наоборот, неуспех попытки самостоятельно разрешить поставленную задачу, если она не ликвидируется повторными успешными действиями, надолго прививает чувство нерешительности.

Значение успеха очень велико в воспитании решительности. Ожидание успеха, сознание осуществимости предпринимаемого действия является необходимым условием для укрепления решительности. Наоборот, сознание недостижимости успеха не только понижает чувство решительности, но может и совершенно парализовать способность действовать.

Систематические занятия физическими упражнениями и спортом являются одним из лучших средств для развития решительности, поскольку в этих занятиях учащиеся принуждены предпринимать самостоятельные действия собственными силами и средствами в борьбе с преодолением трудных, а иногда и опасных препятствий.

Для этого особенно пригодны бокс, борьба, фехтование, рукопашный бой, прыжки в воду, горнолыжный спорт, парашютизм и вообще все те виды упражнений, в которых имеются элементы опасности и которые требуют самостоятельного преодоления известных препятствий для избежания этих опасностей.

Физические упражнения при этом имеют двоякое значение: 1) с помощью их учащиеся овладевают способностью движения в самых разнообразных её проявлениях и познают свои возможности в этом отношении и 2) в процессе этих упражнений они приучаются действовать спокойно и уверенно.

Давая большой материал для практики в решительных действиях, физические упражнения содействуют развитию решительности как общей черты характера, а не только в применении к собственно физическим упражнениям; эти упражнения дают учащимся возможность многократно испытывать чувство решительности, переживать возвышающее их сознание победы над своими колебаниями в разнообразных случаях, начиная от самых простых до более сложных, требующих иногда очень больших волевых усилий. Получаемый таким образом опыт («проявить себя решительным») и содействует воспитанию решительности как черты характера.

Стойкость

Эта черта характера проявляется в особо сложных и опасных обстоятельствах, в борьбе с необычными трудностями. Человек, обладающий стойкостью, не останавливается перед заведомо известными и большими препятствиями, не теряется, не отступает назад, но проявляет упорство, настойчивость, стремление во что бы то ни стало достигнуть цели.

Стойкость, как одно из проявлений сильного характера, имеет следующие особенности:

1) Мужество, отсутствие страха перед препятствиями и опасностями. Стойкий человек смотрит на ожидающие его препятствия, как на преграды, которые надо взять, преодолеть; проявляет храбрость, отвагу, готовность биться до конца, невзирая на трудности.

2) Самообладание. Человек, обладающий стойкостью, не теряется в минуты опасности, не поддаётся панике, но сохраняет ясность ума и сообразительность.

3) Выдержка, способность переносить большие напряжения, преодолевать чувство усталости, терпеливо переносить боль.

4) Упорство, воля к победе. Стойкие люди никогда не пасуют перед неудачами, наоборот, временные неудачи только ещё более возбуждают их энергию и стремление к победе; они не допускают и мысли о возможности поражения.

Для воспитания стойкости необходимо развить у воспитанников твёрдые убеждения и высокие моральные чувства. Значение мировоззрения в развитии стойкости человека очень велико. Человек, не имеющий твёрдых убеждений, всегда оказывается неспособным на проявление стойкости. История человеческого общества даёт массу примеров, когда люди шли на смерть, но не отказывались от своих убеждений.

Велика сила советского патриотизма, делающая людей способными на героические поступки. В Великой Отечественной войне советская молодёжь показала примеры величайшей стойкости. Горячая любовь к своей социалистической родине побуждала советских людей проявлять героические усилия, не щадя своей жизни, бороться с врагом до победы.

Развитие мировоззрения, твёрдых убеждений и высоких моральных чувств — основное, что делает людей стойкими в борьбе с препятствиями. Однако не меньшую роль играет и соответствующая практика, имеющая своей целью выработку навыков в организации поведения при преодолении трудностей и опасностей, а также навыков в затрате необходимых при этом больших волевых усилий. Только в упорной борьбе со всякими трудностями воспитываются стойкость, настойчивость и воля к победе, характеризующие советских людей.

Стойкость воли вырабатывается в процессе жизни, она результат борьбы со всевозможными трудностями, возникающими на жизненном пути. Важным средством воспитания стойкости является правильно организованный производственный труд. Работа с ленцой, медленным темпом не содействует развитию сильного и стойкого характера.

Она приучает только к расслабленным волевым проявлениям. Но труд, в котором работник сосредоточивает на работе всё своё внимание, работает скорым темпом, не теряет даром ни одной минуты своего рабочего дня, не делает ни одного лишнего движения, не прекращает работы, пока не добьётся выполнения задания, — такой труд вырабатывает стойкость характера и силу воли.

Так же, как и при воспитании решительности, большую роль в развитии стойкости имеют физические упражнения и спорт, при этом особенно участие в соревнованиях, требующих проявления большого упорства и воли к победе. Футбол, например, при правильном педагогическом подходе является отличной школой силы воли и настойчивости.

Эта игра всегда проходит в сложной, быстро меняющейся обстановке; в процессе её приходится преодолевать целый ряд самых разнообразных и внезапно возникающих препятствий и трудностей. Уже на десятой минуте игра проходит в условиях очень большого физического напряжения и всё возрастающей усталости, но продолжает требовать дальнейших усилий, не только мышечных, но и усилий внимания, связанных с необходимостью разгадать тактику противника, изобрести и провести свой приём и т. д.

Трудности ещё более повышаются, если команде забит гол и требуется затрачивать дополнительные усилия, чтобы «отыграться». В таких условиях у некоторых игроков пропадает энергия к дальнейшей борьбе, и тогда технически более сильная команда проигрывает более слабой, но сохранившей упорство и волю к победе.

Значение физических упражнений и спортивных соревнований для воспитания стойкости заключается в первую очередь в том, что они тренируют и закаляют способность к большим волевым усилиям в сложной и трудной обстановке.

Большое значение при этом имеет эмоциональная насыщенность спортивных действий. Напряжённые желания, эмоционально окрашенные мотивы могут побудить к энергичным действиям. Холодные, сухие рассуждения мало пригодны для того, чтобы быть мотивами сильной воли. Энергичные действия, сопровождаемые большими волевыми усилиями, всегда поддерживаются сильными чувствами.

Человек, который не любит сильно то, к чему стремится, не может проявить необходимой стойкости в своих действиях. Наоборот, сильно выраженные чувства (например, чувство чести, долга, любви к родине) побуждают к проявлениям величайшей стойкости и решительности. Воспитание указанных черт характера происходит успешно лишь тогда, когда оно связывается с воспитанием действенных высоко моральных чувств.

Глава XV. Способности и одарённость

Общее понятие о способностях и одарённости

Способностями называют такие психические свойства личности, обладая которыми человек может успешно выполнять ту или иную деятельность.

О способностях людей мы всегда узнаём только из наблюдений за их деятельностью. Способным к той или другой деятельности обыкновенно называют того человека, который показывает в этой деятельности лучшие результаты, чем другие. Делая такое заключение, считают, что лучшая работа одних и более слабая других — явление не случайное, а обусловленное психическими свойствами личности, которые называют способностями.

От способностей отличают задатки. Человек не рождается на свет с готовыми способностями. Они развиваются у него в течение жизни. То, что у одного человека развились одни, а у другого другие способности, обусловливается деятельностью человека. Но известное влияние оказывают также прирождённые особенности организма и нервной системы, называемые задатками. Человек рождается на свет с определёнными задатками тех или иных способностей.

Эти задатки не сразу обнаруживаются в виде способностей, а лишь по мере своего развития в условиях воспитания и под влиянием деятельности. Новорождённый, конечно, не проявляет себя ни музыкантом, ни живописцем. Но если по достижении определённого возраста у человека обнаруживаются способности к музыке или живописи, то считают, что это оказалось возможным лишь потому, что он родился на свет с соответствующими задатками.

Отсюда делают заключение об одарённости человека. Под одарённостью понимают наличие у человека врождённых задатков, являющихся предпосылкой развития у него тех или иных способностей.

Если о способности можно судить из наблюдения за деятельностью людей и из сравнения результатов этой деятельности, то, очевидно, способностей столько, сколько существует различных видов деятельности. Можно иметь способности к музыке, математике, научной деятельности или к тем или другим видам искусства, к занятиям литературой, поэзией; можно быть способным физкультурником не только вообще, но и в данном определённом виде спорта — способным пловцом, боксёром и т. д. Способности человека можно разделить на две группы:

1) общие способности, т. е. такие, которые проявляются в большинстве основных видов человеческой деятельности, и

2) специальные способности, которые проявляются только в отдельных узких, специальных видах профессиональной деятельности.

Например, интеллектуальные способности (внимание, память, сообразительность, быстрое усвоение и запоминание учебного материала, способность речи и др.) являются общими способностями потому, что они проявляются почти во всех видах человеческой деятельности. Музыкальные же способности являются специальными, потому что проявляются не во всех видах деятельности, а только в деятельности музыкальной.

Люди различаются друг от друга не только по качеству, но и по степени развития у них тех или иных способностей. Когда один человек обнаруживает в определённом виде деятельности несколько лучшие результаты, чем другой, мы говорим о наличии у него способностей к данному виду деятельности. Когда эти результаты очень высокие, говорят о наличии таланта. При этом имеется в виду не только более высокий уровень способностей, но и их своеобразные индивидуальные особенности, характерные для данного человека. Наиболее высокая степень развития способностей носит название гениальности.

Особенностью гения является то, что он обладает выдающимися способностями, которые редко обнаруживаются у других людей. Вместе с тем гениальность часто характеризуется наличием высокоразвитых разносторонних и притом творческих способностей.

Например, Ломоносов был выдающимся учёным в различных областях знания: в химии, астрономии, математике; он был в то же время литератором, языковедом, превосходно знал поэзию и сам творчески работал в этой области; он был также и художником (ему принадлежит ряд замечательных картин). Наличие у Ломоносова этих разносторонних и притом выдающихся способностей и свидетельствует о его гениальности.

Вопрос о способностях имеет большое теоретическое значение. Вокруг него в психологии до настоящего времени идёт борьба материализма с идеализмом. Правильное решение этого вопроса очень важно для понимания психологических особенностей личности человека и их развития.

Проблема способностей и одарённости имеет и большое практическое значение. Она связана с вопросами обучения и воспитания детей, а также с вопросами подготовки и подбора кадров в тех или других областях деятельности. В связи с этим большое значение приобрела проблема измерения способностей и одарённости, которая в буржуазной психологии (как в своём теоретическом обосновании, так и в практическом применении) решалась неправильно.

Метод тестов и его критика

В буржуазной психологии широко распространены методы измерения как общей интеллектуальной одарённости, так и различных специальных способностей. Применяется также измерение специальных способностей человека в отдельных видах спорта: в лёгкой атлетике, плавании, боксе и т. д. На основе этих измерений решается много важных практических вопросов, например вопрос о пригодности человека к той или иной профессии.

Применяемый при этом метод измерения врождённых способностей, получивший название метода тестов, имеет свои специфические особенности. Чтобы измерять способности, нужно, как и во всех других случаях измерения, пользоваться какими-то мерами. Эти меры практически бывают двух видов:

1) Прямые меры, которые позволяют охарактеризовать данное явление в абсолютных показателях (например, температуру мы измеряем градусами).

2) Относительные меры, которые не дают абсолютной характеристики измеряемого явления, а лишь по сравнению с другим явлением. Эти относительные меры и применяются в различных тестах для измерения способностей.

Например, когда с помощью тестов измеряют способность учащихся к математике, их заставляют решать какие-нибудь специально подобранные стандартные математические задачи и по результатам решений судят о том, кто из них способен, а кто не способен к математике. Для этого, исследовав тысячу учащихся, психолог, применяющий тесты, узнаёт, что из этой тысячи большинство решает за час всего десять математических задач. Это позволяет ему обозначить цифрой 10 средний уровень математических способностей учащихся данного возраста.

Чтобы определить, кто же из тысячи учащихся, подвергнутых измерению, более способен, а кто менее, производится сравнение результатов, показанных при решении теста отдельными учащимися с этим средним показателем. Если ученик решил двенадцать задач, то считается, что его математические способности выше среднего, он более других способен к математике; если же он решил всего пять задач, что значительно ниже среднего, это является показателем наличия у него слабых способностей к математике.

К такому выводу буржуазные психологи приходят на основании совершенно произвольного и ничем не доказанного утверждения, что относительная степень успешности в решении предложенного учащимся стандартного теста объясняется различной степенью прирождённых биологических задатков математических способностей. Между тем легко видеть, что тесты не дают измерения способностей в абсолютных показателях.

Применяя метод тестов, получают данные, характеризующие лишь относительную степень той или другой способности, причём за основу, с которой сравниваются способности каждого отдельного испытуемого, берётся какой-то средний уровень способностей, определяемый статистическим путём. Для этого исследованию подвергается большое количество учащихся, затем методом вариационной статистики вычисляются средние показатели, которые и кладутся в основу вычисления относительных размеров способностей каждого отдельного ученика.

Основным недостатком метода тестов является то, что он по характеру проведения ориентируется исключительно на результат: исследователь интересуется только тем, сколько задач решил тот или другой испытуемый, и совершенно игнорирует при этом, как он решил эти задачи. Само качество интеллектуальной работы методом тестов не исследуется: отдельные испытуемые могут применить совершенно различные способы решения, что и определит различные результаты в решении теста, а исследователь механически суммирует эти результаты, не имея на это по существу никакого права.

Общеизвестно, что статистические методы обработки результатов измерений можно применять только тогда, когда заранее известно, что подвергаемый обработке цифровой материал качественно однороден. Если же такой уверенности в качественной однородности обрабатываемого материала нет, то мы не имеем права воспользоваться статистическим методом.

Методы статистической обработки заимствованы психологией из тех наук, где качественная однородность материала строго обеспечивается. Например, когда измеряется урожайность того или другого сорта пшеницы, высевается определённое количество зёрен каждого исследуемого сорта, после чего статистическим путём определяются их относительные качества: вес, всхожесть, состав питательных веществ и т. д.

Зёрна, которые в данном случае берутся для статистической обработки, в основном качественно однообразны, поскольку они принадлежат к определённым сортам и прорастают при одинаковых условиях, на одинаковой почве и т. д. Нельзя было бы подвергнуть статистической обработке полученный при этом цифровой материал, если бы один сорт пшеницы был посеян на урожайной почве, а другой — на неурожайной, один произрастал бы на почве засорённой, другой — на почве, которая подверглась обработке.

Исходные данные должны быть получены в одинаковых условиях, только тогда применение метода статистической их обработки будет вполне правомочным. Между тем в тестах как раз качественная сторона подвергаемого статистической обработке материала не принимается во внимание, что и является главным пороком метода тестов.

Применяя для измерения способностей тесты, закрывают глаза на эту сторону и как бы считают, что все учащиеся качественно единообразно решают предложенные им в тестах стандартные задачи. Однако для такого утверждения нет никаких оснований. Легко убедиться, что одни учащиеся при решении одного и того же теста больше опираются на свою память, другие — на мышление, одни заинтересованы, другие не заинтересованы в решении данного теста и т. д.

Тесты являются непригодным орудием для измерения одарённости, так как: 1) не только материальное содержание, но и сама форма теста всецело социальны по своему содержанию и характеру, в связи с чем результаты тестовых измерений в каждом отдельном случае в первую очередь стоят в зависимости не от врождённых биологических особенностей, а от социального опыта испытуемых; 2) один и тот же тест может быть решён различными испытуемыми с помощью различных психических процессов (например, в одних случаях только с помощью памяти, в других — с привлечением процессов мышления), благодаря чему не может на практике служить измерению какой-либо однозначной способности.

У каждого испытуемого могут быть свои особенности, которые независимо от того, хорошо или плохо он решает тест, позволяют ему успешно выполнять данную работу. Виды человеческой деятельности чрезвычайно сложны по сравнению с теми однозначными и элементарными задачами, которые составляют содержание тестов, что даёт широкие возможности для компенсации в этих видах деятельности недостающих или слабо развитых психических функций другими.

Применяя метод тестов, рассматривают способности человека как обусловленные исключительно врождёнными биологическими задатками, в полном отрыве от тех социальных условий, которые влияют на их развитие. Метод тестов основывается на псевдонаучном, механистическом понимании природы способностей.

Механистическое понимание способностей выражается: а) в биологизации способностей, в утверждении качественной и количественной обусловленности способностей врождёнными, специфическими для каждого вида деятельности биологическими элементами; б) в метафизическом понимании способностей, в утверждении их качественного постоянства, допускающего только количественные изменения в процессе развития личности.

Современная буржуазная психология утверждает, что способности зависят только от врождённых биологических задатков. Если один человек проявил себя способным к математике, а другой более способным к литературе, третий показал лучшие достижения в технике, четвёртый — в спорте, то это объясняется якобы тем, что нервная система каждого из них отличается определёнными врождёнными особенностями, определяющими наличие и развитие у каждого из них именно этих, а не каких-либо других способностей.

Тот или другой человек, по этой теории, никогда бы не проявил своих способностей, если бы у него не было соответствующих им биологических данных в строении его нервной системы. При этом утверждается, что пределы развития способностей у каждого данного человека предуказаны биологическими задатками, полученными при рождении.

Эта псевдонаучная теория основана на биологизации способностей, на отрицании возможности социальных влияний на развитие способностей. В лучшем случае она допускает, что условия социальной среды могут ограничить развитие способностей, не позволить им развиться до предуказанного задатками предела, но решительно отвергает мысль, что социальные условия могут содействовать развитию способностей выше того уровня, который обусловлен прирождёнными задатками.

По этой «теории», если ученик в 10—15 лет проявит какие-либо способности, значит, уже при рождении у него были задатки этих способностей, которые в последующие годы созревали, развивались и, наконец, выросли в определённые способности. Если другой ученик проявляет в 10—15 лет меньше способности, чем первый, то это объясняется тем, что он родился с меньшими задатками, чем первый.

Теория врождённых способностей утверждает, что степень развития способностей фатально определяется величиной прирождённых задатков. Меньшие способности, чем те, которые предуказаны врождёнными задатками, человек иметь может, но выйти за пределы, которые определяются задатками, и развить у себя большие способности он никак и никогда не может, так как развитие способностей будто бы ограничено величиной полученных человеком при рождении задатков.

В буржуазной психологии способности рассматриваются метафизически, вне их развития, т. е. как какие-то качественно постоянные явления, подлежащие только количественным изменениям. При этом совершенно игнорируется вопрос о том, что измеряемые ими психические функции в процессе своего развития не только могут быть больше или меньше при тех или иных условиях, но что они становятся другими, приобретают новые качества.

Метафизическое понимание природы способностей находит своё выражение в утверждении, что каждый задаток, из которого развивается та или иная способность, остаётся качественно неизменным, саморазвиваясь в присущем ему определённом направлении и изменяясь в процессе этого развития только количественно.

По этой теории структурные особенности психических процессов, лежащие в основе одних и тех же способностей у разных лиц, совершенно одинаковы и отличаются лишь количественно, по степени развития. С этой метафизической точки зрения интеллектуальные способности у всех людей по своему качеству одинаковы и отличаются лишь тем, что у одних они больше, у других меньше.

Такое метафизическое понимание природы способностей приводит к упрощению задач психологии в деле измерения интеллекта, сводя эти задачи к выявлению самых общих, притом немногочисленных показателей, количественно выражающих размеры качественно неизменных в своей сущности способностей.

Эта теория и вытекающая из неё практика измерения интеллекта находятся в полном противоречии с действительными фактами. Конечно, интеллектуальные, как и другие, способности могут быть у одних людей более развиты, у других менее развиты. Однако наблюдения показывают, что одни и те же способности у разных людей отличаются не только количественно, но главным образом и по своим качественным особенностям.

Так, два способных легкоатлета могут достигать одинаково хороших показателей в скоростном беге, но один — за счёт лучшей координации движений и ритма, другой — за счёт большей интенсивности движений. Развитие способностей состоит не в их количественном росте, а в закономерных качественных изменениях, обеспечивающих лучшую эффективность способам выполнения данной деятельности, т. е. совершается по законам диалектики.

В соответствии с этим измерение способностей значительно усложняется; оно должно включать также и учёт качественных показателей, раскрывающих структурные особенности психических процессов, лежащих в основе той или иной деятельности. Способности человека возникают в связи с его трудовой деятельностью, в зависимости от характера и сложности процессов труда; их развитие носит диалектический характер, т. е. состоит в ряде качественных изменений.

Например, на протяжении жизни человека его интеллект изменяется не только количественно; в процессе развития он становится иным, переходит из одного качественного состояния в другое. Интеллект ребёнка младенческого возраста, ещё не владеющего речью, очень ограничен. Появление речи не только количественно усложняет интеллектуальные процессы, но и придаёт им новое качество.

Ребёнок научился грамоте — наличие грамотности вновь качественно изменяет интеллектуальные процессы, делает их иными по сравнению с интеллектом неграмотного ребёнка. Когда же грамотный человек овладевает каким-нибудь новым приёмом труда, требующим применения новых, стоящих в связи с данным техническим процессом способов мышления, это вновь делает его интеллект не только количественно, но и качественно иным.

Механистическое понимание природы способностей приводит психологов к голым абстракциям, к отодвиганию на задний план конкретной человеческой личности. Между тем способности человека не являются чем-то изолированным, они находятся в органической связи со всеми другими психическими функциями, что и приводит к их качественному изменению.

Критика механистических теорий развития способностей

Существует несколько теорий, по-разному рассматривающих проблему развития способностей и роль наследственных факторов в этом развитии. Эти теории различаются друг от друга по тому, какое значение они придают биологическим и социальным факторам в развитии человека.

Биологическая теория одарённости рассматривает процесс развития способностей как автогенез (саморазвитие) заложенных в природе человека, унаследованных задатков. Эта теория исходит из утверждения, что развитие способностей носит имманентный характер, совершается по принципу присущей самому организму внутренней целесообразности, что в основе его лежит совокупность унаследованных признаков (генов), которые развиваются под воздействием «внутренних сил» совершенно независимо от влияний внешней среды.

По этой теории, развитие способностей определяется всецело врождёнными биологическими задатками: что бы человек ни делал, какие бы влияния ни оказывала на него среда, — у него разовьются только те способности и только в тех пределах, которые обусловлены врождёнными задатками.

В противоположность этому, теория биосоциальной обусловленности развития способностей рассматривает это развитие как совершающееся под одновременным воздействием двух различных факторов — биологического и социального, т. е. врождённых биологических задатков и социальных воздействий внешней среды. Для этой теории характерны разрыв и противопоставление биологического и социального в развитии человека.

Эти два фактора рассматриваются как самостоятельно существующие и раздельно влияющие на развитие способностей, которые приобретают тот или иной характер в зависимости от того, какой из этих двух факторов оказывается более сильным.

При ближайшем рассмотрении оказывается, однако, что и по этой теории ведущее значение в развитии способностей имеют врождённые биологические задатки. Социальной среде в развитии способностей эта теория отводит лишь роль отбора, сортировки признаков, определяемых по существу развитием биологических задатков; в одних случаях социальная среда помогает развитию способностей из врождённых задатков, но только до пределов, обусловленных последними; в других случаях социальные условия подавляют биологические задатки, не позволяют им развиться в должной степени; самостоятельного же определяющего значения для развития способностей социальная среда, по этой теории, не имеет.

Третья теория — теория социальной обусловленности развития способностей — рассматривает это развитие как совершающееся исключительно и безраздельно под воздействием социальной среды. По этой теории, человек рождается на свет без каких-либо задатков, которые в той или другой степени могли бы определять развитие его способностей. Последнее происходит под воздействием только социальных условий, среди которых главную роль играет воспитание. По этой теории, организуя воспитание и придавая ему тот или другой характер, можно у любого человека развить любые способности.

Признавая за социальной средой роль определяющего фактора в развитии способностей человека, эта теория рассматривает самую социальную среду и различные её условия вне развития, как раз и навсегда данные и неизменные, а развитие способностей — как результат механического воздействия среды на человека.

Советская наука разоблачила псевдонаучный характер этих теорий и обосновала действительно научную, материалистическую теорию развития способностей. Советская психология полностью отвергает биологическую теорию одарённости, по которой способности человека развиваются всецело в связи с характером и величиной полученных по наследству биологических задатков.

Конечно, психическая деятельность человека есть функция его мозга, и любое нарушение деятельности мозга отразится на нормальной деятельности интеллекта, точно так же как богато развитой мозг является материальным субстратом повышенной интеллектуальной деятельности.

Но из правильности этих фактов совершенно не следует, что человек наследует качественно определённые биологические задатки интеллекта, общие для всех, но в разном количестве данные каждому отдельному индивидууму и в виде врождённых задатков. Эта теория должна быть в корне отвергнута, как построенная на метафизическом и механистическом понимании природы способностей. Ложной является также и теория биосоциальной обусловленности способностей человека, эклектическая в своей сущности и построенная на дуалистическом понимании природы человека.

Не менее ложной является также и третья теория социальной обусловленности развития способностей только влияниями среды. Эта теория утверждает (обратно биологической теории), что от природы человек никаких особенных, специальных задатков не получает, что все люди рождаются совершенно равными в отношении своих способностей. Если же во взрослом состоянии у одних людей наблюдаются одни способности, у других — другие, то это результат воздействия на человека окружающей его среды, влияние воспитания.

Эта теория, на первый взгляд, привлекает своей социальной направленностью. Но в разработанной буржуазными психологами теории среды как определяющего фактора в развитии способностей человека имеются два крупных недостатка.

Прежде всего, по этой теории, среда представляется чем-то неизменным, раз навсегда данным. Метафизический подход, характерный для биологической теории врождённых задатков, остаётся и в буржуазной теории развития способностей под влиянием среды. По этой теории, будто бы существуют с их характерными особенностями интеллигентская среда, рабочая среда, крестьянская среда, причём каждая из них наделена постоянными и неизменными признаками. По этой «теории», интеллигентская среда остаётся и сейчас такой, какой она была 100 лет назад, и то, что отличало её от рабочей среды 100 лет назад, отличает и сейчас.

Между тем социальная среда, которая окружает человека, не оказывается раз навсегда данной и неизменной. Советская интеллигенция — совершенно иная интеллигенция, чем та, которая была в буржуазный период истории. То же надо сказать о рабочей и о крестьянской среде. Утверждение, что способности человека в своём развитии определяются какой-то неизменной средой, всегда отличающейся одними и теми же определёнными особенностями, — утверждение метафизическое, научно не оправданное.

Второй недостаток буржуазной теории развития способностей под влиянием среды заключается в том, что эта теория представляет человека, подвергающегося влиянию среды и воспитания, как существо пассивное, бездействующее. По этой теории, сам от себя человек ничего не может сделать для развития своих способностей; все они проистекают исключительно от воздействия среды, в которой живёт человек.

Между тем человек всегда проявляет себя в окружающей его социальной среде как активно действующее существо. Социальная среда может оказывать влияние на развитие способностей человека только через активную деятельность самого человека. Только в том случае, если человек проявляет себя активно в той социальной среде, в которой он живёт, в зависимости от характера своей активности он и разовьёт у себя соответствующие этой среде способности.

Попав в благоприятную для развития спортивных способностей среду, человек может развить у себя спортивные способности только в том случае, если будет сам заниматься спортом. Пассивное же пребывание в данной среде или деятельность, направленная вразрез с положительными сторонами среды, не могут содействовать развитию желаемых способностей.

Разовьёт у себя необходимые способности только тот человек, который, попав в определённую среду (завод, комсомол, колхоз и т. д.), будет активно действовать и притом в соответствии с требованиями среды.

В процессе активной деятельности, которая является необходимым условием для развития способностей под влиянием окружающей среды, человек сам изменяет окружающую его среду. Человек, который активно занимается спортивной деятельностью в такой благоприятной среде, как добровольное спортивное общество, сам изменяет эту среду, содействуя улучшению и развитию работы спортивного общества.

Никакой неизменной среды не существует, и никогда человек, будучи пассивным, не разовьёт у себя никаких способностей. Среда может оказаться действенным агентом в развитии способностей человека только через активную деятельность самого же этого человека в данной среде.

Диалектико-материалистическое понимание природы способностей и их развития

Советская психология в решении вопроса об одарённости и развитии способностей исходит из положения, утверждающего единство организма и окружающей его среды. Любой организм немыслим без среды, в которой он живёт и от которой получает всё необходимое для своей жизни. Со всеми своими особенностями организм развивается всегда в условиях и под воздействием внешней среды.

Эта материалистическая теория, раскрывающая существо взаимодействия организма и среды, позволяет правильно понять и вопрос о возникновении и развитии способностей человека. Поскольку человек является общественным существом, определяющее значение в развитии его способностей имеют социально-экономические факторы, обусловливающие характер общественно-трудовой деятельности человека в условиях данной социальной среды и тем способствующие формированию его личности в определённом отношении.

Биологические и социальные особенности человека нельзя рассматривать как два оторванных друг от друга и независимых ряда явлений. Из этого необходимо исходить в понимании природы способностей человека, в том числе и его интеллектуальных способностей.

Интеллект не сумма и не результат механического взаимодействия внутренних биологических задатков и социальных воздействий внешней среды. В интеллектуальной деятельности человека, в проявлениях его интеллектуальных способностей социальное содержание не существует вне физиологических нервных процессов, но и сами эти нервные процессы претерпевают определённое изменение в связи с социально обусловленной интеллектуальной деятельностью, выполняемой человеком.

Любое единство не является механическим соединением составляющих его явлений. Находясь в единстве, явления взаимно обусловливают друг друга: особенности одного сейчас же находят своё отражение в особенностях другого, но и эти вновь образовавшиеся особенности второго явления действуют обратно на находящееся с ним в единстве первое явление, в свою очередь содействуя изменению его особенностей и таким образом обеспечивая поступательное развитие как целого единства, так и составляющих его явлений. Однако в этом взаимодействии находящихся в единстве явлений одно из них всегда оказывается ведущим.

Таким ведущим началом в развитии способностей человека являются социальные условия жизни, что не исключает зависимости развивающихся способностей от унаследованных задатков, от деятельности мозга. Развитие способностей и тот путь, который они проходят в этом своём развитии, определяются по существу и главным образом теми социальными функциями, которые приходится выполнять человеку в процессе его общественно-трудовой деятельности.

Вместе с тем нельзя совершенно оторвать способности от их материального субстрата и рассматривать их развитие, как Полностью не зависящее от организма человека. Было бы ошибкой утверждать, что особенности строения организма и особенно нервной системы человека не играют никакой роли в развитии его способностей.

Можно привести много примеров, которые свидетельствуют о том, что у человека в течение его жизни развиваются те или другие способности в зависимости от особенностей его физической организации. Например, один певец в зависимости от устройства своего голосового аппарата будет петь басом, а другой — тенором; петь иначе им не позволят просто физические данные.

Если один человек от природы имеет длинные ноги, а другой короткие, то первый при прочих равных условиях будет более приспособлен к бегу на скорость, чем второй, и от первого мы, несомненно, скорей будем ожидать успехов в спринтерском беге, чем от второго.

Но второй может оказаться более способным к бегу на выносливость, если он от природы обладает хорошо развитой грудной клеткой, с хорошими лёгкими, если у него будет полноценный сердечно-сосудистый аппарат, который позволит ему снабжать мышцы кровью в значительно большей степени, чем другому. При этих условиях он может оказаться более способным к бегу на выносливость; ему будет легче тренироваться, легче овладеть техникой этого трудного вида спорта, потому что этому будут способствовать его природные данные.

Многие способности связаны с такими видами деятельности, которые требуют определённых особенностей организма человека; в этих случаях природные данные имеют очень большое значение для развития способностей, облегчая совершенствование в той или другой деятельности.

Человек, обладающий соответствующими физическими данными, от природы способен более к той, чем к иной деятельности. Это справедливо и в отношении интеллектуальных способностей, для развития которых большое значение имеют особенности функциональной деятельности мозга: его большая или меньшая возбудимость, подвижность нервных процессов, быстрота образования временных связей, преобладающее значение процессов первой или второй сигнальных систем и т. д., т. е. то, что И. П. Павлов называл генотипом.

Развитие интеллектуальных способностей связано также и со строением органов, обеспечивающих кровоснабжение мозга. Мощные мозговые артерии и густая сеть капилляров, пронизывающая мозговую ткань, обеспечивают более лёгкое снабжение мозга кровью и содействуют повышению умственной работоспособности.

Лучшее кровоснабжение мозга связано с возможностью более сосредоточенного внимания, более быстрого протекания ассоциативных процессов, лучшей работы памяти, меньшей умственной утомляемости, а в целом — большей интеллектуальной работоспособности. Там же, где сосуды мозга не в состоянии быстро и длительно снабжать мозг кровью, мы всегда встречаемся с быстрым утомлением при напряжённой умственной работе, а соответственно и с меньшей её продуктивностью.

Большое значение для правильного понимания материального субстрата способностей имеет учение И. П. Павлова о типах нервной системы человека. Павлов различал две группы этих типов: 1) типы нервной системы, связанные с динамикой нервных процессов в коре Головного мозга — с их силой, уравновешенностью и подвижностью. Эти типы нервной системы составляют основу так называемых «гиппократовских» темпераментов. Они общи человеку с животными; 2) «чисто человеческие» типы нервной системы — тип умственный и тип художественный. Эти типы связаны с преобладающим значением в работе коры больших полушарий головного мозга или первой, или второй сигнальной системы.

Различные способности в области тех или других видов искусства Павлов связывал с преобладанием у людей первой сигнальной системы по сравнению со второй, с её преимущественным значением в их деятельности, с особой яркостью и живостью первосигнальных образов в сознании людей, обнаруживающих способности в том или другом виде искусства.

Наоборот, умственный тип нервной системы характеризуется преобладанием в деятельности человека второй сигнальной системы, с преимущественным значением в этой деятельности процессов мышления, при недостаточной яркости и живости первосигнальных образов. Только этим, по Павлову, и объясняется, что люди с умственным типом нервной системы редко обнаруживают способности в области искусства.

Себя И. П. Павлов относил к умственному, а не к художественному типу, говоря: «рисовать я не умею, в музыке ничего не понимаю, тон от тона отличить не могу, литературой не занимаюсь... С другой же стороны, я знаю резко подчеркнутые примеры людей художественного типа — все они рисуют, недурно поют и т. д.».

Люди, проявляющие способности в том или другом виде искусства, благодаря преобладающему значению в их высшей нервной деятельности процессов первой сигнальной системы, отличаются живым воображением, далеко превосходящим воображение человека умственного типа.

У последнего в бодрственном состоянии первая сигнальная система находится в заторможённом состоянии и выступает на первый план лишь «при надвижении на кору больших полушарий сонного торможения... Поэтому во сне, когда мы имеем сновидения, мы видим предметы так, как мы их в бодром состоянии не замечаем».

Дело в том, что от всех бывших раздражений в коре головного мозга имеются следы, которые можно возобновить. У обычных людей эти следы, освобождаясь от тормозящего влияния второй сигнальной системы, всплывают ярко только в сновидениях. У людей с художественным типом нервной системы они достигают степени непосредственных ярких впечатлений и в бодрственном состоянии: «А у художников, — говорит Павлов, — дело доходит до превалирования первой сигнальной системы над второй, они пишут портреты в отсутствии лица, опираясь на живо воспроизводимые следы, как будто перед ними человек стоит».

Однако. И. П. Павлов был далек от того, чтобы устанавливать разделение людей на умственный и художественный типы нервной системы на основании якобы каких-то прирождённых им морфологических особенностей коры головного мозга. «Но разделение сигнальной системы на первую и вторую нельзя представлять себе насквозь анатомически, — говорил он, — оно, вероятно, будет главным образом функциональным. Таким образом, когда речь идет о разделении этих систем, то нужно иметь в виду не локализацию анатомическую, а главным образом функциональную, и тренировку этих систем».

Из этого видно, что И. П. Павлов, стоя на материалистических позициях в вопросе о природе способностей и видя их материальный субстрат в особенностях процессов высшей нервной деятельности, был далёк от признания фатальной обусловленности развития способностей какими-то врождёнными морфологическими свойствами нервной системы. В его понимании способности действительно обусловлены процессами высшей нервной деятельности, но вместе с тем допускают развитие, совершенствование, «тренировку» и, таким образом, широкую возможность формирования у человека в процессе его жизни.

Таким образом, особенности функциональной деятельности мозга и вообще особенности строения организма имеют несомненное значение для развития способностей человека. Эти получаемые человеком при рождении анатомо-физиологические особенности и являются истинными задатками его способностей, а не какие-то «гены» способностей, якобы передаваемые по наследственности.

Утверждение, что анатомо-физиологические особенности организма являются задатками способностей, вовсе не означает, что физиологические особенности организма полностью предопределяют собой развитие способностей человека. Правда, если человек от природы не имеет хорошего голоса, то он никогда не станет хорошим певцом. Но грудную клетку, лёгкие, сердце, органы кровообращения, нервно-мышечную систему — все органы, которые имеют значение для важнейших видов человеческой деятельности, в том числе и для интеллектуальной деятельности, можно развить.

Известно, что акробатические способности лучше развиваются у тех лиц, которые с малого возраста занимаются соответствующими физическими упражнениями и таким образом придают определённое направление своему физическому развитию. В чрезвычайной степени подвержены изменению и развитию функциональные особенности нервной системы, что позволило И. П. Павлову утверждать, что врождённые типы высшей нервной деятельности, наблюдаемые у различных людей, видоизменяются в течение индивидуальной жизни, что на базе унаследованных особенностей образуются особенности приобретённые.

Марксизм не отрицает способностей и их значения в жизни человека. Наоборот, задача развития способностей всегда выдвигалась марксизмом-ленинизмом как одна из важнейших в построении бесклассового общества. Однако ни Маркс, ни Ленин никогда не считали, что эта задача может быть решена только путём распределения людей по профессиям в зависимости от унаследованных ими способностей.

Ленин связывал развитие способностей с изменением условий экономической жизни общества. Говоря о великом значении социалистического соревнования, он подчёркивал, что социализм помогает «втянуть действительно большинство трудящихся на арену такой работы, где они могут проявить себя, развернуть свои способности, обнаружить таланты, которых в народе — непочатой родник и которые капитализм мял, давил, душил тысячами и миллионами».

Развитие способностей и талантов связывается здесь с изменением социально-экономических условий и с возникающей благодаря этому возможностью активной деятельности, которая помогает как формированию, так и развитию соответствующих способностей.

Теорию фатальной обусловленности способностей врождёнными задатками проповедовал в своё время противник марксизма Дюринг, утверждая в полном противоречии с фактами, что разделение труда вытекает из различия природных способностей, а не наоборот.

Ф. Энгельс охарактеризовал эти рассуждения Дюринга как искажающие установки марксизма в вопросе о возникновении способностей. Не биологические задатки, а разделение труда, возникшее на определённом этапе развития общества, является причиной различия способностей людей. «Уже первое большое разделение труда, отделение города от деревни, — говорил Энгельс, — приговорило сельское население к тысячелетиям долгого отупения, а горожан — к порабощению каждого в отдельности его детальной работой. Оно уничтожило основу духовного развития первого и физического — вторых... С разделением труда был разорван на части и сам человек».

Ф. Энгельс говорит, что в коммунистическом обществе это положение должно в корне измениться. «Овладев всеми средствами производства, чтобы общественно-планомерно распоряжаться ими, общество должно уничтожить господствовавшее до сих пор порабощение людей их собственными средствами производства». Условием такого освобождения сделается свободный производительный труд, «предоставляя каждой личности возможность развивать во всех направлениях и проявлять все свои способности — как физические, так и духовные».

Здесь исчерпывающе изложена марксистская постановка вопроса о способностях. Не врождённые биологические задатки, а общественно-экономические условия вызывают разделение труда и этим содействуют развитию различных способностей. Капиталистический способ производства обусловливает развитие у человека только узких, специфических для данного вида деятельности способностей.

Буржуазная психология не интересуется вопросами всестороннего развития людей. Она исходит из лженаучного понятия одарённости и признаёт фатальную обусловленность развития способностей, которые будто бы заложены в человеке с самого рождения и на основании измерения которых будто бы только и можно решать вопрос о том, к какой именно профессии более пригоден тот или иной человек.

Советская психология, наоборот, в вопросе о способностях исходит из практических задач коммунистического строительства. Она преследует цели не измерения способностей, а исследования качественного своеобразия этих способностей и условий, влияющих на их развитие.

В качестве основной своей задачи в деле изучения способностей человека советская психология выдвигает не отбор на основании врождённых признаков, а использование результатов психологического исследования способностей в целях воспитания людей в связи со всё новыми требованиями коммунистического строительства.

Content

Рудик Петр Антонович Психология

Петр Антонович Рудик Психология

От автора

Глава I. Предмет и методы психологии

Глава II. Физиологические основы психики

Глава III. Развитие психики и человеческого сознания

Глава IV. Ощущение

Глава V. Восприятие

Глава VI. Внимание

Глава VII. Память

Глава VIII. Представление и воображение

Глава IX. Мышление и речь

Глава X. Эмоции

Глава XI. Волевые процессы

Глава XII. Психологическая характеристика деятельности

Глава XIII. Психологическая характеристика процесса обучения и тренировки в спорте

Глава XIV. Темперамент и характер

Глава XV. Способности и одарённость