Небеса Умоются Кровью 2. Пробуждение Силы, Том II

Глава 1

Боли нет.

Это странно, потому что я умираю. Мне положено находиться в агонии. С моими ранами хрипят и пускают кровавые пузыри, но никак не ходят. Однако вот я стою в незнакомом пространстве, в полнейшей темноте, на своих собственных ногах. Более того, могу сделать шаг.

Совершаю его, и чувствую под подошвами моих сапог упругую поверхность. На загробный мир это всё как-то не тянет. Впрочем, я всё равно не спешу туда.

Глаза быстро привыкают к полумраку и уже вскоре передо мной, где-то далеко впереди, маячит маленький огонёк. Пока зрение адаптируется, я ощупываю тело. Дыра в груди пугает. да. Она не кровоточит, не доставляет боли или дискомфорта, но это неправильно и наводит на неприятный мысли.

Я всё же умер?

Закономерный вопрос, но ответа на нет.

Поэтому осторожно переставляя ноги, двигаюсь вперёд. Кто знает, что ждёт меня в полумраке. Встреча с предками или демонами? Последний суд?

Свет разгорается всё сильнее. Его источником являются свечи, расставленные возле небольшого алтаря. В чертах статуи на небольшом постаменте легко угадываются Аранг — верховное божество Империи. Сам Император является его наместником. Хотя в последнее время Альдавиана всё больше обожествляют, но это далеко не так.

В последнем мне пришлось убедиться лично. Что-то зловещее происходит в стенах Академии, и я обязан во всём разобраться и найти свою сестру! Чего бы мне это не стоило. Даже если для этого мне потребуется вернуться из мира мёртвых.

Рука опять касается отверстия в груди. Боль постепенно возвращается, словно маленький огонёк в сухой траве, предшествующий лесному пожару.

— Может, ты мне дашь ответы? — подхожу ближе к алтарю и почтительно склоняю голову.

— Ответы, ответы, ответы… — эхом разлетается вокруг.

Статуя безмолвна, но внимательно смотрит прямо на меня. Оценивает. Взвешивает. Я глубоко кланяюсь ей и хочу вознести молитвы божеству, но понимаю, что никогда этого не делал. Привык самостоятельно разбираться со своими проблемами, и вот до чего это меня довело.

— Помоги! — слетает с моих губ такое простое слово.

Я привык делать всё сам, как учили родители, но сейчас мне нужна помощь, чтобы выжить и стать сильнее.

— Занятно… — раздаётся чуждый голос.

Бесстрастный, сухой и абсолютно неживой. Так мог бы говорить каменный истукан.

Сразу же поднимаю взгляд на статую, а затем кручу головой по сторонам.

Показалось?

— Давно сюда никто не забредал, — голос из ниоткуда звучит всё так же холодно.

— Кто ты? — стискиваю зубы, ведь боль в теле внезапно вернулась и превратилась в настоящий пожар.

— Сейчас это не важно, — слышится ответ. — Важнее — кто ты? И зачем пришёл сюда?

— Я услышал зов и последовал за ним.

— Вот как? — в голосе собеседника проскакивает лёгкий интерес, разбавляя абсолютное равнодушие. — Это случается нечасто.

Молчу секунду-другую и неохотно добавляю:

— Мне нужна помощь.

— Твои слова слишком туманны, — продолжает невидимый оппонент. — Расскажи всё и не скрывай от меня ничего!

Несмотря на боль и начавшую кровоточить рану, описываю свой путь с того момента, как пришло письмо от сестры. Меня не перебивают, слушают внимательно и терпеливо. Лишь когда я надолго замолкаю, чтобы перевести дух, собеседник отвечает:

— Мне нравится твоя история. Обычно сюда приходят по иным причинам. Корыстным, низменным и совершенно эгоистичным… Однако твои устремления достойны и вселяют в меня определённую надежду, — в словах слышится едва уловимая усмешка. — Так ли это на самом деле, мне ещё предстоит узнать.

Окружение начинает меняться. Помещение разрастается до невероятных размеров, потолок над головой тонет во мраке. Алтарь Аранга никуда не девается, он всё так же стоит передо мной, а вот за ним…

Из тьмы выплывает обширное пространство, похожее на тренировочную площадку, мощённую крупными каменными плитами. Вверх от неё уходит широкая лестница, ведущая к величественной пагоде. Мне ещё не доводилось видеть подобного. Даже самые красивые дворцы кланов на территории Академии лишь жалкое подобие этого пугающего и одновременно манящего сооружения.

Никаких изысков и вычурности, только чёткие и скупые линии древнего строения. При этом здание выглядит грандиозно. Наверное, даже идеально. Ничего лишнего.

На короткий миг забываюсь и больше всего на свете хочу получить в руки кисточку и краски, чтобы зарисовать эту совершенную конструкцию. Добавить луну и ярких звёзд на заднем плане. Быть может, мерцающие отражения в глади изгибающейся реки и…

Боль заставляет меня вынырнуть из собственных грёз.

Кроме неё я ощущаю таящуюся там силу, но с таким мне ещё сталкиваться не доводилось. Пагода источает мощную энергетику. Что-то подобное иногда можно было почувствовать в библиотеке, когда я погружался в чтение доступных мне книг.

Знания… Вот какая сила таится внутри, и она манит меня за собой.

Вокруг вершины постройки кружатся золотистые облака, внутри которых серебристым огнём вспыхивают молнии. Причудливое явление рождает ощущение, будто я очутился в совершенно ином мире. Золотистые облака гипнотизируют и на моих глазах расплываются в вышине, покрывая всё видимое пространство.

Встаю с трудом, силы неумолимо покидают меня, а тело всё больше сковывает нечто разрушительное. То, что я ещё не умер, не может быть ничем кроме заслуги этого необычного места. Однако жизнь утекает из меня, как вода из треснувшего кувшина.

— Одних лишь твоих слов недостаточно! — зычно объявляет голос, и на расстоянии вытянутой руки из воздуха формируется призрачный силуэт.

Совсем юный парень не старше меня возрастом. Ониксово-чёрные волосы зачёсаны на бок и свободно спадают до подбородка. Черты лица тонкие, точёные, несомненно завоевали бы популярность у девушек. Карие глаза смотрят внимательно, оценивающе. Во лбу сияет еле заметная золотистая татуировка, по форме напоминающая ладонь, заключённую в круг.

Незнакомец одет в ханьфу глубокого лазурного цвета, который, впрочем, выглядит эфемерным и нереальным, как и его носитель.

— Кто ты? — с трудом удерживаюсь в сознании.

— Я всего лишь тень. Ты можешь звать меня Ферроном, — пожав плечами, отвечает он.

На этих словах, чувствую, как скрипят мои зубы. Тень. Ненавижу Теней. Теперь у меня к ним должок.

— Ты — бог, как Аранг? — пытаюсь разгадать скрытые мотивы собеседника. — Или ты — демон, склоняющий меня сойти с Пути?

— Бог? — он широко усмехается и в его манере держаться появляется всё больше эмоций. — Ты задаёшь слишком много вопросов. Ответы нужно заслужить.

— В любом случае, — продолжаю я, — очевидно, что ты сильный адепт, но для прошедшего далеко по Пути выглядишь слишком молодо, — замечаю я. — Или твой Путь не был таким уж долгим?

Феррон улыбается ещё шире, и его облик меняется.

— Ты хочешь поговорить с дряхлым стариком? — скрипучим голосом спрашивает он.

Полупрозрачное тело на глазах увядает. Плечи сутулятся, а мой собеседник начинает горбится. Лицо расчерчивают морщины, словно земля, быстро высохшая на жарком солнце.

— Вот так выглядел Феррон в конце своей жизни, когда создал меня, — облик призрака возвращается к юношескому, — а так, когда находился примерно на твоём уровне.

До сих пор я смотрю на него с глубоким недоверием. Всё происходящее мне кажется предсмертным мороком.

— Почему я ещё жив?

— Ты на пороге, да, и сейчас умираешь. Однако время здесь течёт в десятки раз медленнее, чем обычно.

— Здесь? Что это за место?

— Это владение Феррона, его тайник, — отвечает призрак. — Для чего он, ты сможешь узнать, если окажешься достоин!

Я хмыкаю.

— Так чего мы тянем, времени у меня не так уж много, — показываю большим пальцем себе на грудь.

По телу от раны расползается паутина тёмных жил. Призрак замирает на несколько мгновений, оценивая мои повреждения, потом приближается и прикладывает полупрозрачную руку.

— Необычная техника, она нацелена на уничтожение твоего ядра, — заключает Феррон.

— Я больше не смогу практиковаться в боевых искусствах? — на меня накатывает злоба.

— Скажем так, тебе повезло, — улыбается призрачный юноша. — Не сильно, но всё же повезло. Возможно это особенность твоего тела, хотя скорее всего против тебя использовал не полноценную технику, а лишь её более жалкое подобие.

Если бы тот надменный убийца услышал, что его гордость называют «жалким подобием», уверен, у него бы дым из ушей повалил.

— Ты сможешь это исправить? — смотрю сквозь собеседника на величественное строение и мечтаю попасть внутрь.

— Почему я должен это делать? — он неуступчиво поджимает губы.

— Я не стану тебя умолять, — отвечаю твёрдо. — Если мне суждено закончить свой Путь здесь, так тому и быть. Однако если я для чего-то нужен тебе, помоги мне, и я отплачу тебе.

— Ты? Отплатишь мне? — потешается Феррон. — Ты даже не доказал, что имеешь право находиться здесь.

— «Доказал», — сразу вцепляюсь в услышанное слово. — Значит, есть способ сделать это. Испытание? — впиваюсь взглядом в существо напротив меня. — Много ли чести испытывать того, кто стоит одной в могиле и не может полноценно проявиться себя. Ты меряешься силой на кулаках с тем, кто сломал руку? Или всё же вначале даёшь ему время исцелиться?

Феррон гулко хохочет.

— А ты забавный, малец. Что ж, я могу залечить рану, но её последствия тебе придётся устранять самому. Заодно и проверим, чего ты стоишь на самом деле.

Пока он говорит, отверстие в груди наполняет приятной тёплой энергией. Боль медленно отступает, а я вижу, как рана затягивается. Тёмные жилы похожие теперь на корни деревьев слегка выпирают и светлеют, но не исчезают полностью.

— Восстановлением меридианов займёшься сам, — резко жестикулирует призрак и отлетает в сторону. — Это будет твоей проверкой — стоит ли тебя вообще допускать к моим испытаниям.

От взмаха его руки из пола поднимается статуя в точности повторяющая мои черты, даже разорванная одежда и шрам от залеченной раны на месте.

— Смотри внимательно! У тебя будет всего один шанс, — в ладони Феррона появляется предмет, похожий на небольшой круглый амулет.

В центр помещён прозрачный камень — кристалл, а вокруг него, создавая причудливый узор, сплетаются тонкие золотистые нити.

— Что это? — любопытство прорывается в моём голосе, и рефлекторно я протягиваю руку к занятной безделушке.

— Подожди, — Феррон убирает предмет и прикасается ко мне призрачной ладонью, прямо туда, где недавно зияла рана.

Я ощущая мощную Ки, которая сначала проникает в моё тело, растекаясь по нему, а затем возвращается к владельцу. Необычное чувство, он вернул не только свою энергию обратно, но и забрал немного моей.

— Сейчас я сделаю слепок твоих повреждений и покажу, как с помощью этого артефакта их можно устранить, — поясняет он и поворачивается к моей каменной копии.

— У меня осталось мало энергии, — замечаю я, оценив свой резерв. — И ещё меньше стало после твоих манипуляций.

— Этой технике не нужно много Ки, для этого тебе дан артефакт, — его губы расплываются в улыбке. — Зато здесь потребуется безупречная точность и ювелирное владение собственной энергией. Если ты допустишь хоть малейшую ошибку… В лучшем случае твой Путь будет окончен, а…

— Не сложно догадаться, что будет в худшем, — заканчиваю за него. — Я умру.

— Именно, — он поворачивается и касается моей статуи.

От призрачной руки юноши раскатываются волны энергии, которые несут частички моей Ки. Мне даже не надо напрягаться, чтобы увидеть её. Она распределяется равномерно по всему телу. Вижу знакомые акупунктурные точки, на какой-то миг замечаю, что их гораздо больше, чем я смог открыть. Однако лишние быстро гаснут. Остаются только знакомые мне.

Что это было?

— А теперь само лечение, — Феррон прикладывает талисман к ране.

Золотистые нити оживают и медленно начинают расплетаться. Вытянувшись немного, они резко устремляются внутрь, без труда проникая в камень. Из-за чужой энергии я прекрасно вижу их движение. От раны они расползаются по каналам, устремляясь к узловым точкам. В некоторых местах, очевидно там, где меридианы разрушены, нити образуют новые связи между оборванными каналами. Будто глубокие трещины в стволе могучего дуба зарастают под натиском его неистребимой жизненной силы.

Полсотни акупунктурных точек на текущий момент утратили связи, а остальные истончились. От манипуляций Феррона эти связи крепнут, появляются новые. Нити тянутся дальше расползаясь по телу, словно им чего-то не хватает. Ещё раз вижу, как вспыхивают новые точки, но ненадолго.

Демонстрация длится не больше десяти ударов сердца. Нити покидают мою копию и сплетаются вокруг камня. Феррон убирает талисман от груди статуи и смотрит на меня:

— Вот так должна выглядеть твоя энергетическая структура.

Финальное количество акупунктурных точек не изменилось, несмотря на замеченные мной новые узлы, а вот каналов стало значительно больше. Теперь они больше напоминают сеть. Течение энергии постепенно гаснет в каменном теле, но я уже запомнил, какой она должна получиться в итоге.

Намётанный взгляд художника и цепкая память схватывают ключевые детали на лету. Иначе на холсте получится лишь жалкое подобие реальности.

— У тебя не так много времени, — напоминает Феррон и протягивает мне талисман. — Твоя очередь. Не затягивай, а то забудешь.

Я улыбаюсь и принимаю бесценный дар. Прозрачный камень после всех манипуляций стал отчасти мутным. Повторяю движение призрака точь в точь. Прикладываю камень к шраму. Направляю в него Ки с намерением исцелить себя. Нити неохотно начинают расплетаться, приходится влить ещё больше энергии.

Сотни мелких жал болезненно впиваются в грудь, разрывают одежду. Моя собственная энергия замыкается в кольцо. Вытекает через мою руку и возвращается обратно, заставляя нити прорастать внутри плоти. Я ощущаю каждое внутреннее изменение, вижу свои собственные каналы по которым течёт энергия.

Её поток ускоряется, восстанавливая повреждения, пока нити тянутся всё дальше, будто корни растения в плодородной земле. Феррон наблюдает, и с каждым мигом язвительная насмешка на его лице тает, сменяясь удивлением.

По телу прокатывается мучительная судорога, стискиваю зубы, сильнее придавливая медальон к коже. Этап восстановления повреждённых каналов самый болезненный. Моё тело словно вновь попадает под действие разрушительной техники того убийцы.

Сосредоточения силы начинают разрастаться, набухать, как почки, а нити устремляются всё дальше. Теперь я на собственной шкуре чувствую то, что видел во время демонстрации Феррона. Акупунктурных точек в теле больше, даже не так, гораздо больше, чем я смог открыть с помощью техники Ямато.

Кристалл в центре талисмана мутнеет и быстро начинает темнеть. Нити резко устремляются обратно вызываю новую агонию в теле. На миг забываю, как дышать. Зато ощущаю, как нечто чужое, разрушительное, терзавшее моё тело всё это время, уходит вместе с ростками обратно в амулет.

Перед глазами всё плывёт. Тело отказывается слушаться, но моя воля сильнее. Слышу пронзительный треск, и когда отрываю артефакт от раны замечаю, что камень в центре стал почернел и разломился пополам.

Оглядываюсь, но Феррон исчез.

— Я прошёл твою проверку? — мой голос раскатывается эхом по пустынному залу.

Безответно.

Пускай так, зато бодрость и воодушевление наполняют меня до краёв. Я выжил, починил собственное духовное тело, что должно быть невозможно, узнал о существовании некоторых узловых точек внутри себя и прошёл первое испытание. Я всё ещё на плаву.

Моя миссия не провалена!

Делаю размашистый шаг на площадку в сторону величественной пагоды и чувствую дрожь под ногами.

В нескольких местах вокруг меня каменные плиты начинают быстро расходится в стороны.

Глава 2

На поверхность стремительно выбираются воины в глухих старинных шлемах. Если не ошибаюсь, такие носили в стародавние времена. Одежды новоприбывших покрыты толстым слоем грязи и глины, но от движения корочка шумно лопается и начинает отваливаться. Двое держат катаны, которые так любят в восточных провинциях, а центральный — копьё. У последнего я сразу примечаю на руках кастеты.

Отлично!

— Назовитесь! — требую я, но они безмолвствуют.

Воинов всего четверо, но от этого не легче. Дал бы мне кто время, чтобы восстановить свой энергозапас… Хочу съязвить и внезапно понимаю, что окружающее пространство очень сильно насыщено Ки. Более того, мой резерв заполнен до отказа.

Двигаются бойцы умело и начинают зажимать меня в тиски. Я заряжен, как никогда раньше, и готов к схватке. Не даю им закончить задуманное, если они вообще способны думать. Первым нападаю на ближайшего врага.

Копьё летит мне прямо в лицо, но я ловко подныриваю под него, чего не ожидаешь от бойца с моей комплекцией. Ки растекается по телу, и его наполняет лёгкость, словно за спиной выросли крылья. В голове проясняется, и я вижу своё окружение с невероятной чёткостью — каждая деталь, каждое движение отпечатывается в сознании острой гравюрой. Мысли стремительны и ясны, как никогда прежде. Всё вокруг будто бы замедляется, лишь бешеный ритм сердца отдаётся мощным грохотом барабанов.

Кулак со всего маха бьёт в корпус оппонента, срывая с него остатки глиняной корки. Его отбрасывает, и он скользит по плитам несколько метров назад, но всё же удерживается на ногах. Миг, и копьё опускается остриём вниз. Иная боевая стойка.

Сразу с двух сторон улавливаю стремительное движение. Уворот. Катаны со свистом разрезают воздух над моей головой. Я тут же смещаюсь вправо, перехватив запястье мечника, подсекаю его ноги, попутно выкручивая кисть. Меч, звеня, летит на землю. Подобрать не успеваю да и не стремлюсь, поэтому пинком отправляю его подальше отсюда под звон металла о камни.

Захваченного мной бойца подставляю под новый удар его товарища. Клинок оставляет глубокую борозду в чужом теле, не вызвав у него никакой реакции… и ни капли крови. А перекрученная мной рука с хрустом выгибается и ломается в локте.

Едва успеваю отпустить противника, как в меня тараном врезается враг, вооружённый кастетами. Скрещенные руки создают перед ним уплотнение из Ки. В момент удара возле уха пролетает лезвие копья. Его обладатель не заставляет себя долго ждать.

Чувствую лёгкое жжение на лице. Всего лишь царапина, а вот от той техники меня относит назад. Если бы не успел использовать Крепче камня, валялся бы сейчас на земле. Оставляю смазанные следы на пыльной поверхности площадки. Чуть не падаю, но всё же удерживаюсь на ногах.

Троица бойцов опять расходится по сторонам, окружая меня, а искалеченный мечник вскакивает, как ни в чём не бывало. Переломанная рука с хрустом и напрочь неестественным образом возвращается в естественное положение. Он сразу бежит за отброшенным в сторону клинком.

Что они такое?.. Явно не люди.

Атаки врагов становятся быстрее и ещё слаженнее. Копейщик за счёт длины оружия пытается задать направление моего движения. Я лишь делаю вид, что поддаюсь, хотя сам загоняю его в ловушку.

Уходя от очередного выпада, перехватываю копьё у самого острия и подставляю под взмах катаны. Наконечник с треском отделяется, но я тут же его перехватываю его за остаток древка и со всего маха вонзаю мечнику в висок. Шлем пытается выдержать удар. Безуспешно. Звучит треск, подобный хрустящему под ногам льду, но противник остаётся на месте. Он нескладно отшатывается, движения замедлены. Однако враг всё ещё стоит на ногах. Более того, вырвав из головы наконечник копья, он бросает его на пол и снова идёт в атаку.

Чёртовы демоны! Почему внутри вас нет крови⁈

Я подстраиваюсь под движения этих тварей. Улавливаю темп и наращиваю свою скорость. Энергии в них немного, но используют они её с умом. Мечи неустанно кромсают воздух, но меня так и не находят. Слишком быстр для них.

Копейщик орудует остатком древка очень умело, используя его как шест. Вооружённый кастетами постоянно поджидает момент и пытается меня протаранить, сбив с ног. В ближний бой не суётся, несмотря на своё оружие.

Постепенно начинаю улавливать их течение Ки. Оно странное и неестественное. Неправильное. Зато позволяет лучше считывать их удары. С каждой атакой, достигшей тела врага, в моей голове всё лучше вырисовывается картина их энергетической структуры. Так просто этих ублюдков не победить.

Ощущаю средоточия чужой силы — их не так много, как должно быть у живых людей. В голове, конечностях и корпусе. Крупные — размером с яблоко.

Использую Крепче камня для усиления собственных ударов, и наша бешеная пляска продолжается. Удары сыплются на меня со всех сторон под разным углами. Безустанно парирую, уклоняюсь и контратакую. Правда, сколько бы я не наносил ударов, враги медленно восстанавливают все повреждения. Даже если попадаю по акупунктурным точкам, эффекта почти никакого.

Что я делаю не так?

Обладатель кастетов, наконец, включается в ближний бой. Принимаю один из его ударов на жёсткий блок, усилив руки при помощи Крепче камня. По предплечьям разливается боль, и кости болезненно трещат под напором металла.

Шест едва не достаёт меня. Рывком разрываю дистанцию с одним противником и сокращаю с другим. Мой сапог врезается в опорную ногу, а следом я бью в подбородок локтем, накачав его энергией сильнее, чем прежде.

Противник падает, течение энергии в его средоточиях нарушено.

В это раз сработало?

Снова свистят мечи, разрезая воздух передо мной. Резко отпрыгиваю от первой атаки, а вторую перехватываю и выбиваю чужой меч. Оружие не успевает упасть, как я подхватываю его и сношу голову первому противнику.

Она, словно качан капусты, упавший с повозки, прыгает по площадке. Тело заваливается мешком. Крови нет.

Это статуи. Чтоб их демоны вылюбили! Статуи!

Следующую атаку оставшегося мечника не очень умело принимаю на лезвие, но этого хватает, чтобы позволить мне свободной рукой врезать в прочный корпус оппонента. Костяшки прогибают грудную клетку прямо по месту сосредоточения силы.

Вкладываю ещё больше Ки, но противник лишь отлетает от меня и тут же снова бросается в бой.

Попутно замечаю, что обезглавленное тело начинает двигаться и ползёт обратно к голове. Противоестественное, нервирующее зрелище.

Град атак. Уклонение. Смещаясь к поверженному, но не павшему противнику и вгоняю клинок ему в голову. Это оружие не может повредить источник Ки, тогда мой кулак подобно молоту обрушивается на череп и раскалывает его.

После этого тело перестаёт шевелиться. В этот раз получилось. Я пока не понимаю почему так, но начинаю догадываться. Вот только надо проверить свои мысли на практике.

Урезаю шест бывшего копейщика до размеров короткой палки, попутно отбивая атаки уцелевшего мечника. Топорно и грубо, как умею. Здоровяк с кастетами тоже наседает, не позволяя передохнуть. Мне постоянно приходится перемещаться, чтобы они не смогли атаковать одновременно. Чтобы не зашли в спину и не взяли в клещи.

Я уже немного свыкся с мечом. Удары становятся увереннее, но оружие мне не по нраву. Оно, конечно, наносит урон, но тела врагов быстро регенерируют. Нарушить же течение Ки в чужом теле мне удаётся только ударами кулаков, когда я использую собственную энергию. Проводить её по клинку просто не умею.

Битва становится похоже на головоломку. Чтобы добиться победы мне приходится подобрать к каждому свою меру Ки, вливаемую в атаку. Использую слишком мало, эффекта никакого, слишком много, статуя впитывает мою энергию.

Воин с обрезком копья нападает вновь. Сейчас его оружие малоэффективно против моего. Нанеся множество порезов, временно ослабляю его, и, напитав следующую атаку ещё большим количеством энергии, бью в каменную грудь.

Моя энергия словно утекает в него.

Опасность!

Сознание реагирует рефлекторно, разрывая дистанцию.

Поверженное тело начинает вибрировать, а я в последний миг активирую Крепче камня.

Взрыв ошеломляет меня, обдав ошмёткам бескровной плоти и осколками костей, смешанными с грязью. В голове звенит, а враги приближаются, не обратив на произошедшее никакого внимания.

Остаётся лишь двое противников. Хоть они и продолжают на меня наседать, но проблем уже столько не доставляют. Действую более аккуратно. В удары Ки вливаю немного, постепенно наращивая количество.

Последним добиваю здоровяка с кастетами. Треск камня. Тишина. Наконец-то тишина…

Дыхание за время схватки немного сбилось. Сейчас концентрируюсь на восстановлении, но глаза не закрываю.

По полу опять прокатывается дрожь.

Одного я убил, поразив лишь сосредоточение силы в голове. Почему он умер сразу непонятно. Остальным пришлось уничтожить несколько, точек но не все.

Есть какие-то ключевые точки?

Пока размышляю, снимаю кастеты с поверженного врага и примеряю. Идеально подходят под руку. Совпадение или замысел хозяина этих мест?

— Эй, Феррон, я прошёл твоё испытание? — крича во всю глотку, стучу металлическими острыми полосками друг о друга и высекаю таким образом искры.

Пол под ногами начинает шататься. Вокруг раскрываются небольшие кратеры, вздымая плиты, а оттуда начинают выбираться новые воины.

Ответ понятен без лишних слов.

Текущее положение можно было бы назвать бедственным, но я пережил смертельную рану, попал в невозможное диковинное место, исцелился и до сих пор избегаю холодных объятий смерти. Нельзя отчаиваться, нельзя сдаваться. Никогда не знаешь, что Небеса подкинут тебе дальше.

— Следующий раунд, — с улыбкой встречаю новую волну врагов.

Они продолжают карабкаться из-под земли. В этот раз их гораздо больше. Парочке сношу голову, пока они выбираются из своих нор, и ударами кастетов дроблю тела на несколько частей. Противники разваливаются словно глиняные статуи, высохшие на солнце.

Под лязг оружия и доспехов, воины молча бросаются в атаку. Я обращаю внимание, что внутри каждого из них количество акупунктурных точек изменилось. Теперь их стало больше.

После дрянного меча с упоением использую своё новое оружие. Быстро вхожу в боевой раж. Ловлю ритм. Наношу удары и едва не смеюсь от радости. Ки, подобно извергающемуся вулкану, хлещет наружу. Не даю ей бездарно испаряться, усиливаю и ускоряю тело.

Врагов становится всё больше. Они действительно сильнее и искуснее первой четвёрки. Постоянно перемещаюсь и подобно хозяину кастетов тараню противников, прорываясь сквозь их ряды, но создать уплотнение из Ки не удаётся. Это какая-то техника. Жаль, я не понимаю, как она работает.

В этот раз у меня не получается так легко отделаться. Лезвия жалят со всех сторон, то и дело цепляя меня. Сильных повреждений нет, но тело всё больше покрывается мелких порезами, ссадинами и царапинами. То, что это не смертельные раны, непринципиально. С каждой утраченной каплей крови я становлюсь слабее, исход подобного неминуем.

Смерть от тысячи порезов… Так называется одна из казней, практикуемых в столице.

Удар, блок, активирую Крепче камня, чтобы избежать сильных повреждений. Уворачиваюсь и приседаю. Избежав удара, подхватываю одного из врагов и бросаю через себя. Его тело сбивает несколько статуй с ног, а я тут же прыгаю в образовавшуюся брешь.

Кастеты, в отличие от меча, охотнее принимают мою энергию, а, может быть, это ограничение лишь у меня в голове. Для убийства врагов приходится поразить не меньше трёх точек, а у некоторых абсолютно все.

Иногда это семь-восемь штук. Есть противники, у кого количество сосредоточений переваливает за десятку. И чем больше у бойца таких точек, тем они сильнее. К каждому надо подобрать свой ключ, а в таком хаосе сделать это невероятно сложно. Противники постоянно меняются, не позволяя закончить начатое, а если долго их не атаковать, приходится начинать по новой.

В глаза начинает попадать кровь, смешанная с потом. Всё тело пылает. Моя Ки из-за постоянного использования стремительно тает. Ещё один враг взрывается от переизбытка влитой в него энергии. Я успеваю закрыться ближайшим бойцом со здоровенным двуручным мечом. Руку обжигает острейший кусок кости, вылетевший точно арбалетный болт из эпицентра взрыва. На предплечье появляется глубокая алая полоса.

Произошедшее не случайность, и не совпадение. Я добился взрыва умышленно. Хотел проверить смогу ли использовать его против своих врагов. Хоть и сам получил повреждение, но несколько окружающих статуй раскололось. Значит, ещё повоюем.

Меняю тактику, используя воинов, как живые бомбы, пока их количество не уменьшается настолько, что подобный фокус становится просто опасным. Да и повреждений не всегда удаётся избежать.

Весь в собственной крови, смешанной с грязью от странных воинов, стою на площадке устланной целыми и уже расколотыми телами, оружием и доспехами.

Хриплое дыхание с шумом вырывается изо рта. Металлический привкус во рту отвлекает. Все чувства напряжены. Далёкие золотисто-серебряные облака мерцаю, обещая невиданные секреты.

Это всего лишь горнило. Оно может сжечь тебя, а может, закалить.

Так я подбадриваю себя, ощущая под ногами новую дрожь. Концентрируюсь на восстановлении пока есть ещё время. Бой продолжается. Плиты вновь вздымаются. Воины непреклонно лезут из-под земли.

Я сразу же нападаю на первого. Меня окружают. Пополнение рядов продолжается. Без остановки. У врагов уже по несколько десятков уязвимых мест, и они всё чаще используют продвинутые техники.

Сестрёнка… Меня не остановили Тени, не остановят и каменные истуканы.

Я выживу и обязательно найду тебя!

Меня накрывает волной вражеских тел. Звучат взрывы, всё смешивается в калейдоскоп рыка, атак, хлестающей повсюду крови и обжигающей Ки. Подобно разъярённому, но уже умирающему быку я прорываюсь через ряды врагов. От ударов моих кастетов отлетают целые головы и после этого частенько звучат взрывы. Плевать, я оберну вражеское оружие против них самих.

Острые осколки усеивают спину и грудь. Пара вонзается под колено, мешая двигаться проворно.

— Сдайся… — молвит бесплотный голос.

Плевать!

Силы утекают. Длинное лезвие широкой алебарды рассекает спину, чуть не зацепив хребет. В живот врезается изогнутый меч. Крутанувшись, вырываюсь из стальных объятий. Кастеты с двух сторон сминают шлем врага вместе с костями.

Атакую и двигаюсь. Двигаюсь и атакую…

Мощная серия по уязвимым местам бойца. Все они на одно лицо. Все сливаются для меня в единую картину. Специально влил побольше Ки и потому, перехватив за руку одного из мечников, закрываюсь его телом от взрыва. Фонтан ошмётков накрывает окрестности. Острая кость пробивает мой «щит» насквозь, вонзившись в ладонь. Зубами вырываю осколок, иначе не смогу сжать кулак

— Сдайся! — вновь требует голос.

Кривой меч рвёт остатки рукава, вспарывая плоть от локтя до плеча. Кровь бьёт алой струёй. Рука виснет плетью. Врезаюсь плечом в наступающего врага, опрокидывая его, но уже и сам не в силах держаться на ногах. Начинаю падать, а сталь терзает моё тело. Мечи, топоры, копья и множество видов другого оружия опускаются на меня со всех сторон.

Падаю на колено и… Нет, не принимаю свою участь. Никогда. Ни за что. Я не имею права умирать.

Собираю последние капли Ки и кручусь, отбивая лезвия уцелевшей рукой.

— СДАЙСЯ!! — волна звука вздымает пыль.

Не все атаки удаётся заблокировать. Десятки лезвий погружаются в мою плоть. Крепче камня уже не помогает. Давно не помогает… Слишком мало энергии.

Тьма становится глубже, объёмнее. Боли уже не чувствую, во всём теле странная лёгкость.

— Сдаться?.. — мои губы трогает окровавленная хищная улыбка. — Никогда. Тебе придётся меня убить.

Глава 3

Хранитель пристально следит за молодым воином, похожим на скалу. В том клокочет ярость. Его фигура излучает разрушительную мощь, выставленную напоказ словно доспех. Однако подобный наряд обманчив — истинная суть скрыта глубже. Сила тела не всегда отражает силу духа. Равно как и слабая плоть порой скрывает в себе железную волю.

Для того, чтобы по-настоящему проверить парня, Феррон увеличил пределы человеческих возможностей на арене. Теперь Рен не сможет так просто умереть, зато покажет чего он на самом деле стоит.

Много гостей побывало в чертогах Феррона до этого, но действительно достойными среди них оказались лишь единицы. Даже они в итоге не смогли дойти до конечной цели, заданной господином этих владений.

Когда последняя бесконечная волна оживших духов прошлого захлёстывает парня, тот не сдаётся, несмотря на всё давление, обрушившееся на него. А ведь Феррон вложил в голос частику Ки. Слабый духом адепт уже подчинился бы и склонил голову.

Рен же не просит о помощи, не умоляет остановить бой, а сражается, как положено настоящему мужчине и подлинному практику. Путь не терпит малодушия. Только крепкий сердцем и разумом сможет пройти по нему достаточно далеко.

Пускай его этап невысок, зато сила духа и несгибаемая воля впечатляют даже призрака. Феррон совсем не ожидал столкнуться со столь любопытным претендентом.

Марионетки на арене замирают, а в её центре стоит ещё живой, но потерявший сознание гость, пронзённый сразу десятком острых лезвий. Стоит твёрдо, непоколебимо, покрытый кровью, ранами и ожогами. Будь у призрака глаза, он бы моргнул, чтобы смахнуть видение, вставшее перед его взором. В фигуре чужака ему мерещится генерал Бэнкэй. Прославленный воин, потерявший свою армию и ушедший последним в жестоком бою, но так и не упавший даже после смерти. Испуганный неприятель ещё долго не решался подойти к непреклонно стоящей фигуре…

От воспоминаний о прошлом Феррона отвлекают события нынешние. Он проявляется на арене и протягивает руку вперёд. Призванные воины начинают рассыпаться, обращаясь в прах. Оружие тоже исчезает, заставляя раны гостя кровоточить.

— Рен, значит… — приближаясь, улыбается призрак.

Могучее сердце молодого воина с каждым ударом выталкивает наружу алые струи, уже не такие обильные. В его теле осталось совсем мало жизни, но она покидает его неохотно. Борется изо всех сил, как боролся её хозяин.

— Ты достоин! — Феррон протягивает руку и кладёт её на лоб претендента, активируя технику исцеления.

Волна животворящей Ки растекается по Рену, но она не успевает добраться до его ран, как один из глаз парня открывается.

— Ещё жив! — почти животный рык разносится под бескрайними сводами арены.

* * *

Сознание возвращается рывком. Я ощущаю в себе ток целебной энергии и вижу довольное лицо Феррона. Боль исчезает, сменившись приятной истомой.

— Рен, ты прошёл первое испытание, — объявляет загадочное существо в образе молодого юноши.

Окружение опять резко меняется. Вокруг возникают высокие стены, появляются оружейные и книжные полки. Всё пространство вокруг заполняется множество самых разных и причудливых предметов. К этому моменту моё тело уже полностью восстанавливается и даже одежда выглядит неповреждённой в местах, где её порвали техники Тени.

— И теперь тебе положена награда. Выбери её, но не торопись. Подумай хорошо! — произносит Феррон, разводя руками по сторонам.

Намёк понятен — не спеши хватать первый попавшийся предмет.

— Всё что угодно? — спрашиваю я, уже двигаясь к ближайшей полке, где аккуратно сложены разные виды оружия.

Жаль, но кастеты, которые я подобрал во время драки на площадке, исчезли.

— Нет, — твёрдо отвечает призрак. — Можешь осмотреться тут, но в качестве награды тебе доступны предметы лишь Земного ранга. Один, не больше! — уточняет он.

— Земного? Что это значит? — хмурюсь я, поскольку впервые слышу о подобной классификации.

Дух раздражённо вздыхает, потирая переносицу.

— Что стало с нашим миром? — ворчит он по-стариковски своим юношеским голосом. — Неужели ты не знаешь о рангах предметов?

Я лишь мотаю головой, что вызывает лёгкое головокружение. Меня всё ещё переполняет лечебная энергия. Последствия схватки полностью устранены, а восстановленная сила пьянит голову.

— Хорошо, — вздыхает призрак. — Что ты вообще знаешь о предметах?

— Есть два вида: обычные и духовные. Оба могут отличаться по качеству, что, собственно, влияет на их цену.

За время торговли и своих изысканий я неплохо успел ознакомиться со столичным рынком. Однако даже там никогда не слышал, что предметы имеют какие-либо ранги.

— Сколь многое вы позабыли… — печально качает головой призрак и подлетает к одной из полок.

Здесь рядами хранится оружие, доспехи, свитки и книги. Он берёт простой на вид меч в ножнах и демонстрирует мне.

— Вот это оружие имеет Земной ранг. Понять несложно, — обнажив его Феррон, демонстрирует лезвие. — В производстве используется специальный сплав металла, облегчающий его взаимодействие с Ки.

— У нас такое снаряжение называют духовным, — пожимаю плечами.

Я подхожу и перебираю лежащие рядом образцы. От каждого исходит разного уровня энергия, а прикосновение вызывает прилив эмоций. Меня словно бросает в пучину воспоминаний, связанных с этим оружием. Перед глазами проносятся картинки, от которых начинает гудеть голова.

Вот моя рука касается клинка с широким изогнутым лезвием и эфесом в виде драконьей головы. Как только пальцы смыкаются вокруг рукояти, меня накрывает видением…

…Пыльная дорога стиснутая рисовыми полями с обеих сторон. Лязг мечей и крики боли. Я вижу мускулистого воина с длинными усами и тем самым клинком. Он сражается сразу с пятью противниками. Движется технично и стремительно, вместе с тем в каждом взмахе чувствует первобытное буйство. Меч в его руке свистит, словно жалящий скорпион. Один за другим враги падают с распоротыми глотками и отрубленными конечностями…

С хрипом я выхожу из видения, по лицу струится пот. Передо мной снова сокровищница, а в руке все тот же меч замысловатой гардой. Чей он? Чья кровь липнет к его лезвию в моих видениях? И сколько ещё тайн хранят эти клинки, копья и секиры?..

Однако не всё оружие оказывает на меня подобный эффект. Некоторые мечи, хоть и выглядят внушительно и богато, не содержат даже крупицы энергии.

Беру клинок, который, кажется, называют саблей. Оружие покоится в богато украшенных ножнах и чем-то напоминает катану. Лезвие изогнуто примерно также, но имеется большая гарда для защиты, а рукоять оружия гораздо короче. Если катану можно использовать, как одной, так и двумя руками, то сабля предназначена только для хвата одной рукой.

Мои познания о разновидностях оружия сугубо теоретические, но весьма обширные, благодаря библиотеке и посещению павильонов Академии. Слыхал, что некоторые кланы и секты в первую очередь учат практиков полагаться на своё тело, иные же используют только один вид вооружения, посвятив ему свою жизнь. Единственной правильной тропинки тут нет, каждый постигает Путь по-своему.

Ловко извлекаю саблю, металл которой отливает матовой синевой. И всё же в нём нет той силы, как в оружии, которое сжимает Феррон.

— Вот такое у нас зовётся обычным. Выполнено искусно и даже вычурно, но толку от него будет немного, даже против клинка, что держишь ты.

— Ну хоть что-то ты понимаешь, — обрадованно замечает Феррон, посчитавший, видимо, что я не держал в руках ничего кроме плуга. — Так вот, тебе доступен только Земной ранг.

Начинаю неспешно изучать содержимое сокровищницы. Здесь полно разного оружия. Есть даже оружейная полка, полностью забитая кастетами и боевыми перчатками, вот только среди них я не ощущаю ничего выше Земного ранга. А ведь различие должно быть кардинальным.

— В этом хранилище имеется хоть что-то рангом повыше? — спрашиваю я у Феррона.

— Зачем тебе? Всё равно сейчас недоступно, — отвечает он.

— Хочу увидеть вживую, чтобы понять разницу.

Полупрозрачный юноша качает головой.

— Нет, здесь хранятся артефакты только Земного ранга. Это лишь малая доля сокровищ. Быть может, однажды ты увидишь другую их часть.

— Сколько у меня времени на выбор?

— Сколько пожелаешь, — призрак Феррона присаживается на один из столов в проходе.

От количества бесценных сокровищ глаза разбегаются.

Я погружаюсь в собственные мысли, продолжая изучать оружие и свитки. Всё же склоняюсь больше к выбору какой-то техники. Причины три: во-первых, кастеты, представленные здесь, не превосходят по силе экземпляры, виденные мной в столичных лавках. Значит, можно банально купить их за деньги. Возможно, ситуация поменяется, если мне станет доступен выбор из другой части сокровищницы.

Во-вторых, доступ к техникам регулируется гораздо строже. Их так просто я достать не смогу. Следовательно, нужно выбрать то, что позволит мне ещё долго получать от него пользу.

В-третьих, я всё равно сражаюсь в рукопашном бою, поэтому, развивая собственную силу, заодно повышу мощь моего «оружия».

Среди многообразия свитков и книг собрано просто бесчисленное количество разнообразных техник. Я буквально готов забрать всё. Однако я прекрасно понимаю, что для их использования мне всё ещё необходимо работать над базой. Излечение собственных повреждений подарило мне понимание того, что сто пятьдесят акупунктурных точек, открытых мной, благодаря подарку старика Ямато, это лишь верхушка дерева. Корни уходят куда глубже. К тому же, нужно развивать собственное ядро и меридианы. Тогда и атакующие, и защитные техники будут получаться гораздо мощнее.

Не знаю, сколько времени я провожу в своих изысканиях. С одной стороны, мне нужно торопиться, но с другой, осознаю, что выбор стоит делать с умом. Ведь второй такой шанс может не представиться.

Я и так чудом избежал скоропостижной кончины. Если возвращаться в академию, то обретя новую силу.

Что же происходит сейчас там? Что стало с немногими людьми, которые хоть как-то помогали мне?

Вряд ли Тени просто так спустят им это с рук. Кто-то наверняка пострадает…

Попутно изучая содержимое свитков, знакомлюсь с некоторыми техниками, которые могут мне в будущем подойти. Если бы ещё они не были запечатаны, я смог бы попытаться изучить как можно техник, а потом отработать их самостоятельно, полагаясь на собственную память. Увы, подобная хитрость невозможна.

Сокровищница Феррона — это лабиринт который, возможно, тянется во все стороны до бесконечности, и мои поиски чего-то подходящего могут длиться столько же. Однако на одной из книжных полок я обнаруживаю том под названием « Сила природы: Базовые основы медитации и развития внутренней энергии».

Не очень толстая потрёпанная книжка выглядит ветхой, кажется, стоит к ней прикоснуться, и она рассыплется. Правда, когда я беру её в руки, с удивлением обнаруживая, что страницы изготовлены вовсе не из бумаги, а из кожи. Написанный от руки текст и умелые иллюстрации словно вытатуированы на ней.

Рядом из ниоткуда появляется Феррон.

— Вижу, ты нашёл что-то подходящее для себя?

— Возможно, я ещё не определился, — продолжаю изучать книгу.

Здесь требуется вдумчивое чтение.

— Решено, беру её, — захлопываю томик.

— Отлично, — потирает прозрачные руки мой проводник.

Окружение опять меняется. Мы перемещаемся на порог к самой пагоде. Площадка уже полностью вернулась в первоначальное состояние, словно и не было здесь никакой бойни.

— Пошли, — манит меня рукой хозяин. — Расскажу, что тебе ещё доступно.

— Постой, ответь на мой первый вопрос. Ты бог или демон?

Неведомое существо хмыкает и молча ведёт меня за собой.

С неким трепетом я ступаю под своды этой великолепной постройки. Пагода уходит далеко ввысь, теряясь в мареве золотистых облаков. Прекрасное зрелище… Эх, холст бы да краски!

Внутри помещение не отличается пышным убранством. Всё сделано весьма просто. Колонны из белого мрамора поддерживают высокий потолок центральной залы. Пол из отполированных серых плит украшен знакомым любому адепту символом: Инь и ян в окружении восьми триграмм.

Единственно, что бросается в глаза, по центру зала на постаменте возвышается статуя Аранга в полный рост из белоснежного нефрита. Вокруг него семь преклонённых фигур, искусно вырезанных в камне. Лица у них совсем юные. Пятеро парней и две девушки. В одной из статуй я узнаю… Феррона.

— Что скажешь? — потешается призрак. — Я бог или демон?

— Ты ученик самого Аранга… — сглотнув, говорю я.

Тот кивает, и, подлетев ближе, указывает на сводчатую арку, ведущую куда-то в недра дворца.

— В настоящий момент тебе доступно только правое крыло.

Пока мы двигаемся по той стороне пагоды, он объясняет назначение комнат. Из вежливости не перебиваю его, хотя тут и так всё очевидно. Кухня с обеденным залом. Спальные комнаты, могу выбрать любую из них. Купальня и читальный зал, заполненный книгами. Внутренний зал для тренировок и совсем пустынная комната для медитаций.

Во время экскурсии мой живот начинает урчать. Когда проходили по кухне, там было пусто, но тут она явно не для красоты.

Закончив, Феррон складывает руки на груди.

— Ты неплохо справился с первым испытанием, так что можешь сильно не торопиться. Как я говорил, время здесь течёт гораздо медленнее. Осмотрись, отдохни, почитай источник знаний, который выбрал, — Феррон улыбается. — Отведай местной кухни, уверен она сможет тебя удивить. Потом покажу тебе ещё кое-что.

Призрак мгновенно исчезает, оставив меня наедине со своими мыслями. Как бы мне не хотелось подкрепиться, сначала я отправился в купальню. Просторный бассейн и водопад, падающий прямо из стены смывают с меня грязь, пот и немного тревог.

Все мысли устремлены наверх. Наверное, где-то там находится Академия и библиотека. Я хочу поскорее выбраться отсюда и вернуться к поискам сестры. Вот только мне действительно нужна сила, чтобы что-то изменить. Если верить ученику Аранга, у меня есть время. Значит, использую его с пользой.

Когда я завершаю омовение, на лавке у стены уже лежит аккуратно сложенная чистая одежда. Старинного кроя, который уже никто не носит, но она приходится мне в пору.

Ещё на подходе к кухне, ощущаю приятный манящий аромат, заставляющий меня ускорится. Просторный зал рассчитан не менее чем на сотню персон и сейчас пустует. Один из столов ломится от всевозможных яств.

За свою недолгую бытность разносчиком от кухни я успел повидать немало самых экзотических блюд, порой даже их название не мог выговорить. Однако наполнению этого стола удаётся меня удивить.

Несмотря на широкий выбор, я всё же выбираю простую и привычную для меня еду. Если задержусь здесь, ещё смогу побаловать себя кулинарными изысками местного повара. Хотя… мне кажется, что здесь дело в какой-то технике. Ну не призрак же стоит у вока с лапшой и курицей?..

Еда здесь обладает каким-то невероятным вкусом, а ещё дарит чудовищную бодрость. Усталость в теле пропадает уже после первого укуса. Сочное и мягкое жаркое напоминает мне готовку матушки, и лёгкая грусть на миг вырывает меня из чудесной обстановки.

В голове всплывают картины наших скромных семейных застолий. Низкий голос отца и его безмолвное признание, тёплая улыбка и бесконечная забота матери, звонкий смех сестрёнки. От этих мыслей кусок встаёт у меня поперёк горла.

Как же хочется вернуться в то время, когда мы все были вместе и не знали горя. И я обязательно это сделаю!

Закончив с трапезой, отправляюсь в читальный зал. Феррон оказался прав, еда смогла удивить. До сих пор во рту стоит приятное послевкусие.

Вокруг меня от пол до потолка поднимаются стены, заполненные книгами отчего буквально глаза разбегаются. Сейчас мне не до них. Уже есть новенькая техника медитации, с которой я и планирую начать.

Возле пустого стола обнаруживаю небольшую площадку, отличающуюся от остального пола более грубыми плитами. Они похожи на те, что имелись на улице. В размерах примерно двадцать на двадцать шагов. Неспроста она здесь…

Шагнув на неё и пройдя в центр, я замечаю, что пространство вокруг немного искажается. Защитный барьер? Приблизившись, пробую просунуть ладонь, но она упирается в невидимую преграду. Интересно. Через некоторое время пробую повторить, но барьер пропадает. Значит, место для отработки техник. Отлично! Прямо под боком.

Достав свою награду, усаживаюсь за стол.

В сокровищнице беглый осмотр внушил мне уверенность, что именно это я ищу в данный момент. Вдумчиво вчитываясь, я всё больше убеждаюсь, что сделал правильный выбор.

Насколько же велика и глубока пропасть, которую мне предстоит преодолеть.

Глава 4

Я заворожено погружаюсь в чтение выбранной книги.

Техника медитации, доставшаяся мне от Ямато, словно была написана селянином, который смог поверхностно познать некоторые азы Пути. Возможно, старик повар сделал это умышленно, а, возможно… впрочем, неважно. В любом случае я ему благодарен за помощь в моих первых шагах. Без неё ещё бы долго мыкался во мраке невежества.

Сейчас же руководство под названием « Сила природы: Базовые основы медитации и развития внутренней энергии» открыло мне глаза. В теле гораздо больше акупунктурных точек, чем мне думалось первоначально. Я смог открыть сто пятьдесят, благодаря своей первой техники медитации, но в этом руководстве описываются ещё три сотни.

Ох!..

Путь осилит идущий…

Во время восстановления своей энергоструктуры я ощутил некоторые из неоткрытых точек. Тогда у меня возникли некоторые сомнения. Быть может, показалось, думал я. Теперь же точно знаю, где они находятся. Однако дело не только в узловых точках. В новом руководстве подробно описывается, как нужно направлять Ки, чтобы усилить и расширить меридианы, по которым течёт моя внутренняя энергия.

Логично, ведь узкий водный канал не способен пропустить сквозь себя могучую реку. Так и тут, если какая-то техника требует одномоментно выплеснуть большое количество Ки, а мои меридианы не готовы к подобному, в лучшем случае эффективность результата пострадает. В худшем, техника и вовсе не сработает.

Вдумчиво прочитав первую часть книги, я отправляюсь на площадку рядом со столом. Поднявшись, разворачиваюсь и протягиваю руку. Пальцы упираются в упругую преграду. Отлично, барьер активен.

Расположившись по центру, погружаюсь в медитацию. Использование новых знаний позволяет окунуться в бушующую внутреннюю энергию. Её количество возросло после исцеления с помощью того артефакта. Каким-то образом он не только повторно связал и расширил оборванные каналы, но и укрепил само ядро. Самую малость.

Раньше течение Ки походило на тонкий журчащий ручеёк. Сейчас же тот набрал силу и стремится стать полноводной рекой. Что же надо ему помочь.

На ум приходит подсказка наставника Каина, которая относится к технике « Крепче камня». После нашего разговора я понял принцип, который он мне тогда объяснил, но всеобъемлюще использовать его оказалось сложно, так как не хватало фундаментальных знаний.

Глубокие ритмичные вдохи наполняют мои лёгкие. Энергия охотнее течёт между узловыми точками. Никаких пауз. Я ощущаю не только свою силу, но и внутреннее устройство тела. Направляю Ки по своим меридианам, заставляя её бежать ещё быстрее. Энергетический покров, как рыболовная сеть, окутывает внутренние органы.

Усадьба Феррона дарует спокойствие и безмятежность. Мир вокруг перестаёт существовать. Даже в лесу, таком привычном и родном, я не ощущал ничего подобного. Меня уносит всё дальше и дальше прочь от книжных полок, шершавого пола и глубокой тишины. Прочь от Рена от со всеми его мыслями, сомнениями, надеждами и тревогами. Прочь от необходимости стремиться к силе, рваться вперёд, драться, побеждать и выживать.

Я погружаюсь в глубины собственного ядра и каплей крови пробегаю по телу вместе с энергией. Этот процесс идёт без остановки, пока внутри меня бьётся сердце. Пока дыхание вырывается из груди. Когда оно остановится, я вновь стану частью природы, первозданной и дикой. Я есть энергия, а энергия есть я. Между нами нет разницы, мы звенья великой цепи. Мы ступени великого Пути…

Раз за разом следую за энергией внутри своих каналов, ощущая, как это еле заметно расширяет их. Сознание купается в собственной силе. Каждый новый круг усиливает меня и, добегая до крайних узловых точек, пытается вырвать за пределы привычного маршрута. Проложить новые пути. Ручейки Ки становятся мощнее. Сознание начинает растворятся в них, и вдруг всё темнеет.

Рывком меня возвращает обратно в реальность. Всё тело горит. Сердце бешено колотится, стараясь выскочить из грудной клетки. Горячий пот стекает по лицу, груди и спине. В кончиках пальцев покалывает.

Улыбка сама по себе выползает на моё лицо.

Никто и не обещал, что будет легко.

— Заново! — командую сам себе.

Нескольких вдохов хватает для нового погружения. Повторяю процесс раз за разом, постепенно увеличивая продолжительность. Доходя до определённого уровня, чувствую будто само тело отвергает мои попытки ещё сильнее расширить каналы и пробиться к новым точкам. Нарастают болезненные ощущения подобные лёгкому жжению. Достигнув максимально возможного пика, который могу терпеть, опять выпадаю в реальность.

— Ещё раз! — вновь закрываю глаза.

Течение времени здесь нарушено, но по ощущениям моя тренировка длится несколько часов. Несмотря на всё моё упорство, добраться до новых точек так и не получается. Я, как тот самый ручеёк, стараюсь проложить себе путь по невероятно прочной породе. Как известно, вода камень точит и несомненно, мне удастся сломать новую преграду.

Довожу тело почти до бессознательного состояния. Выжимаю себя до предела, оставив лишь немного Ки. Если полностью истощить внутренние резервы, можно и помереть. Вот была бы глупая смерть.

Голова кружится. С трудом покидаю площадку и, подобрав свою награду, бреду в спальню, которую указал мне Феррон.

Просторная светлая комната встречает мне приглушённым светом, исходящим от нескольких светильников. В углу находятся простой деревянный стол и пара стульев, почти такие же, как у нас дома. У дальней стены стоит шкаф, в котором я обнаруживаю несколько запасных комплектов одежды. Кровать отсутствует. На деревянном полу в противоположном углу расстелен тонкий матрас.

Как бы мне не хотелось спать, время терять я не намерен. Открываю ещё раз книгу и читаю, пока не начинают слипаться глаза. Проваливаюсь в сон ещё до того, как голова падает на футон.

Воспоминания перемешиваются со сновидениями.

Мы с Лин ещё совсем детьми частенько выбирались в лес. Отец научил нас многим полезным навыкам и хитростям. Живущий в лесу, должен уметь добывать пропитание, находить себе убежище, воду и огонь.

Я прекрасно помню тот день, когда сестрёнка попросила меня объяснить премудрости охоты. Обычно люди используют оружие вроде луков, но это всего один из возможных способов. Для некоторой добычи, даже крупной, есть весьма действенный метод — хитрость.

В то время я уже сам с лёгкостью приносил домой кроликов. Лин мне одновременно завидовала, ведь добыча еды в её глазах делала меня «взрослым», а ещё печалилась при виде убитых животных.

— Братик, — сказала она, когда я вытаскивал из ловушки ушастую добычу, — разве тебе их не жалко? Посмотри какие они миленькие.

— Жалко, птичка-невеличка, — ответил я и хлопнул себя по животу, — но таков закон природы.

— Сильный убивает слабого? — хмуро посмотрела на меня Лин.

Вопрос поставил меня в тупик. Первый рефлекс — согласиться, но что-то во мне протестовало против столь однозначной формулировки. Тщательно подбирая слова, я произнёс:

— Есть время действовать беспощадно, а есть — проявлять выдержку. Нам дан разум, чтобы понимать эту грань и избегать ненужных жертв среди тех, кто слабее. Я убиваю кролика не ради потехи или от скуки. Его мясо накормит нашу семью. Его шкура согреет нас зимой. Сила для защиты или выживания, не для пустой прихоти. Понимаешь?

— Да, — серьёзно кивнула она.

— Ты вообще хочешь узнать, как охотится таким способом?

— Конечно, — взвизгнула Лин.

— Тогда меньше болтай и больше слушай! — начал объяснять ей, как когда-то объяснял мне отец.

Мы уже ходили на подобную охоту втроём. Тогда Лин была ещё совсем малюткой, но всё так же жалела «бедных зверюшек».

Чтобы поймать мелкую дичь на удавку надо разбираться в следах. Мы направились в иное место, вооружившись всего одной верёвкой. Я выискивал в траве примятые места. Далеко не все подходили. Где-то кролик мог пробежать лишь единожды. Нам же была нужна вытоптанная тропка, по которой зверёк бегал постоянно, уверенный что она безопасна. Этим мы и собирались воспользоваться.

— Смотри, Рен, — пискнула радостно Лин. — Здесь следы. Кролик? Это кролик? — зачастила она.

Я повернулся и оценил её находку. Зоркие глаза сестры, явно не уступали моим. Она без труда смогла найти участок примятой травы и земли, усеянный следами крошечных лапок.

Втолковывал ей что и как делать. С удавкой у неё возникли небольшие трудности. Помню, как радовался, что хоть в чём-то ещё мог ей помочь. Присев рядом, указывал на ошибки. Спокойно и без лишних криков. По себе знаю, что наука не идёт впрок, когда на тебя орут. Лин расплела неудачный силок и завязала по новой, а потом закрепила, так чтобы петля висела над дорожкой.

— Идём, –я поманил её рукой.

— Братец, а как же добыча? — она поджала губы.

— Дурё-ё-ха — с улыбкой потрепал её по голове. — Если мы останемся здесь, то можем спугнуть добычу.

— Так неинтересно. Я хотела посмотреть, как ушастик попадётся в мою ловушку, — упёрлась сестра.

— Посмотришь на результат, — хмыкнув, я ещё сильнее взъерошил её смоляные волосы. — В охоте самое главное терпение.

На следующий день мы вернулись в то же место. Нетерпеливая Лин унеслась вперёд, желая поскорее увидеть результат своих трудов. Сестрёнка исчезла в зарослях, а я торопился за ней.

— Лин не спеши, это может быть опасно!

— Братец, всё будет хорошо!

Нет, в тот день всё было по-другому…

Воспоминание смазывается.

Я прорываюсь сквозь ветки и листья, раздвигая их руками, но никак не могу увидеть сестру. Спешу быстрее и выхожу к стоянке. Здесь шумно. Вокруг суетится целая прорва народу. Грузчики таскают ящики, мешки и всевозможные грузы к повозкам. Караван вот-вот тронется в путь, и Лин отправится в столицу.

— Стой, Лин! Ты не вернёшься! — кричу я, а ветки цепляются за одежду и не выпускают меня из зарослей. — Остановись!

— Не говори глупостей, Рен. Я обязательно приеду на годовщину родителей! — сестрёнка всё ещё юная, но уже такая взрослая машет другому «мне» рукой с повозки в хвосте каравана.

— Не уезжай! Лин! — я просыпаюсь от собственного голоса.

Вскочив с матраса, смотрю по сторонам, а перед глазами всё ещё стоит последний день, когда я видел сестру.

Всего лишь сон…

Со вздохом трясу головой, как мокрая собака, стараясь избавиться от наваждения.

Мне так хочется вернуться в наше безмятежное детство, но суровая реальность непреклонна. Назад ходу нет. Только вперёд. Только вперёд…

— Мы ещё обязательно поохотимся с тобой на кроликов, — еле слышно бормочу я себе под нос.

Лучшее лекарство от тоски контрастный душ. Быстрым шагом добираюсь до купальни и встаю под водопад. Струи холодной воды стремительно смывают остатки сна. Проглатываю завтрак и возвращаюсь в читальный зал. Прежде, чем приступить к медитации и продолжить чтение, изучаю содержимое полок.

На первых этажах главной библиотеки, где-то там вверху, я уже видел подобные. Анатомия, математика, основы устройства Империи и ещё много похожих по названию, но не по содержанию. Объём знаний, хранящийся в этих книгах, куда обширнее, чем в «той» библиотеке.

Трачу несколько часов на чтение этих трудов, а лишь потом принимаюсь за изучение техники. Так пролетает день за днём, которые отмеряю сном. Помимо медитации, продолжаю тренировки.

Ещё до поединка с Тенью во время одной из своих смен в библиотеке мне удалось подсмотреть и запомнить несколько простых техник. Тогда я делал упор на Крепче камня, и мне не хватало времени, чтобы разбираться ещё в этих приёмах.

Сейчас времени у меня в достатке, однако начну я пожалуй с одной.

Как оказывается, Лёгкий шаг достаточно простая в исполнении техника. Она делает шаги бесшумными и подобными неуловимому ветру, позволяя двигаться быстрее. Благодаря этой технике тело кратковременно становится легче, что также полезно во время атак или уклонения. Это не просто способ перемещения, но и дополнительная возможность ускорится, когда счёт идёт на доли секунды.

Всё же я достаточно крупный, и несмотря на всю свою ловкость, уступаю в подвижности более стройным практикам. Значит, с этим что-то надо делать.

Во время применения этой техники я ощущаю приятное покалывание в ступнях и икрах. Кажется, будто под ногами образовалась воздушная подушка, и я едва касаюсь земли. С каждым шагом моё тело на миг приподнимается, словно отталкиваясь от невидимой опоры. Пятки не издают привычного стука, шум полностью исчезает.

Двигаться так, всё равно что скользить по ветру. Лишь слегка касаясь поверхности, я набираю скорость. Тело чуть прогибается вперёд, позволяя покрыть солидное расстояние за несколько ударов сердца. Так я и несусь в атаку или ухожу из-под удара воображаемого противника, оставляя после себя лишь едва уловимый вихрь.

Моя память хранит ещё пару техник, с которыми придётся потом разбираться.

Это только кажется, что, чем больше у тебя техник, тем ты сильнее, но, как говорил Мастер Ли из Академии:

Я не боюсь того, кто изучает десять тысяч различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар десять тысяч раз. Только мастерство откроет вам дорогу на Пути, а не скверно изученная прорва техник.

Поэтому я концентрируюсь всего на нескольких и стараюсь развить их до доступного мне предела. Каждый день выжимаю себя до максимума, делая перерывы только на сон и еду.

Не знаю, сколько дней проходит так. Постоянные тренировки приносят первые плоды. Длительность новой медитации увеличивается. Каналы уже похожи на маленькие речки, что позволяет энергии течь гораздо свободнее. Потоки Ки, наконец, пробиваются к новым акупунктурным точкам.

Я ощущаю прилив сил, и запас внутренней энергии возрастает. Голову пьянит словно после пары кувшинов крепкой выпивки. Бушующая Ки прокатывается по телу и вырывается наружу. Открыв глаза, вижу, как от меня змеятся по полу быстро исчезающие трещины.

Новая ступень!

Очередной шаг на Пути.

Сразу же хочется проверить техники в деле. Крепче камня могу удерживать намного дольше и покрывать намного большую часть тела. Лёгкий шаг, отнимавший немало сил, даётся легче, а дистанция увеличивается. Тренируюсь пока не опустошаю внутренний резерв Ки. Довольный успехами, отправляюсь в обеденный зал.

Еда здесь всегда свежая. Понятия не имею, откуда она берётся, а Феррон за это время так и не появился. Набираю себе порцию побольше и накидываюсь на неё голодным зверем. Зубы впиваются в сочное мясо, чей острый аромат только раззадоривает аппетит.

— Отлично, — голос слышится раньше, чем появляется мой собеседник. — Ты продолжаешь удивлять, Рен.

— Чем? — с набитым ртом нечётко спрашиваю я.

Призрак Феррона материализуется напротив меня.

— За такой короткий срок смог продвинутся на следующую ступень.

Пожав плечами, подвигая к себе лапшу с тушеными овощами. Тарелки, расставленные передо мной, стремительно пустеют.

— У меня есть для этого веский повод, — проглатываю очередное блюдо и тянусь к тарелке с кимчи. — Помнится, ты обещал мне показать что-то ещё?..

— Если у тебя остались силы после перехода на новую ступень, — хмыкает Феррон, — можем отправится прямо сейчас.

Глава 5

Смотрю на горку из пустых тарелок и оставшуюся еду.

— Пожалуй, сначала закончу. Чувствую, мне ещё понадобятся силы.

Мы возвращаемся на площадку перед дворцом Феррона, где я едва не умер. Только сегодня я стою с другой стороны — у лестницы, ведущей в дворец.

— Настало время для нового испытания? — перевожу внимательный взгляд на спутника.

— А ты уже чувствуешь себя готовым? — серьёзно спрашивает меня Феррон.

Вряд ли дальнейшие испытания будут одинаковыми, хотя кто знает?.. В любом случае, ощущаю нереализованную потребность в силе, а потому лишь качаю головой в ответ на его вопрос.

— Рад, что ты осознаёшь собственные пределы. У тебя есть только один шанс пройти каждое испытание, поэтому не спеши. До сего момента ты усердно тренировался, это заслуживает поощрения — он поворачивается, и от взмаха его руки из пола поднимается прямоугольная каменная тумба.

На ней начинает прорисовываться прямоугольное поле, похожее по форме на площадку перед дворцом. Жирная глубокая линия очерчивает края, а от них тянутся тонкие линии, разделяя поверхность на одинаковые квадраты.

— Ты хочешь сыграть со мной в игру? — гадаю я. — Как насчёт партейки в го?

Долгими зимними вечерами мы с матерью иногда садились за доску. Отца сильнее привлекали спортивные состязания. Похоже, я больше пошёл в него, потому что мой склад ума не заточен под продумывание замысловатых стратегий и хитроумных уловок.

— Какой ты нетерпеливый, — хмыкает хозяин этого удивительного места.

Феррон подлетает ближе и начинает объяснять:

— Это механизм управления тренировочной площадкой. Я зову её полигоном.

Когда поле полностью формируется, рядом с ним появляется длинная лента, разделённая на десяток квадратов побольше. В остальной части из камня формируется маленькие статуэтки воинов. Они похожи на одновременно на шахматные фигуры и детские игрушки, но выполнены с поразительной реалистичностью. Я без труда угадываю в них некоторых противников, с которыми сражался во время первого испытания. Их миниатюрное оружие и броня вырезаны особенно искусно.

— С помощью неё, — собеседник берёт похожую на обелиск фигуру, отличную от других, и указывает на отдельную ленту. — Задаётся сложность.

Феррон ставит её на первую клетку.

— Первый уровень.

Я ощущаю, как мощная энергетика разливает от пьедестала к земле и дальше устремляется в сторону площадки.

— На каком уровне происходило то испытание?

Интерес не праздный, нужно понимать собственные возможности.

— Сам узнаешь, — лукаво улыбается Феррон.

Изучив фигурки воинов, выбираю одну из них.

— Чтобы призвать противника, надо установить его на доску?

— Всё верно. Можешь попробовать, — жестом предлагает он.

Опускаю копейщика в центр и смотрю на площадку. Ничего не происходит. Призрак всё так же ухмыляется. Тогда сам ступаю на арену и, когда прохожу границу, чувствую энергетические колебания. По полу пробегает дрожь, и одна из плит резко проваливается. Через несколько мгновений она возвращается на место, поднимая на себе копейщика.

— Ну, здравствуй, — улыбаюсь я, занимая боевую стойку.

Противник далеко, но он быстро сближается держа копьём за спиной остриём к земле. За секунду до столкновения он совершает резкий выпад. Стремительный, как стрела, спущенная с тетивы, этот удар может пробить человека насквозь. С оскалом на лице я отклоняю корпус, позволяя наконечнику безвредно прошить пустоту, и в одно слитное движение ребром ладони перебиваю древко, попутно метнув подскочившее остриё в оппонента.

Тот неуловимо смещает голову, и заточенная сталь улетает во тьму.

Мы сходимся на ближней дистанции. Вблизи сразу ощущаю средоточия вражеской силы, их совсем немного. Прямым ударом кулака поражаю, то что находится в груди, вкладывая совсем немного энергии. Каменный болванчик с треском отступает и, отбросив обрубок копья, вскидывает руки в защитной стойке.

Он без труда переходит от сражения с оружием к кулачному бою. Изображаю повторную атаку по груди, заставляя его соединить перед собой предплечья, но это всего лишь обманка. Мой второй кулак по дуге врезается в твёрдую голову.

В этот Ки влито побольше. Словно подбираю нужный ключ к заклинившему замку. После третьего удара, сосредоточение в голове уничтожено, и я сразу же атакую узловую точку на боку с той же силой. Противника ведёт, точно пьяного, и его тело начинает разваливаться, быстро превращаясь в прах.

Я поворачиваюсь к Феррону, но его уже нет на месте. Опять исчез. Бестактно, но что поделать. Правила этикета призракам не писаны. Постепенно начинаю привыкать к подобному поведению хозяина. Что ж, даже благодарность не успел ему выразить за предоставленный для тренировок полигон. Он мне весьма пригодится, чтобы отработать новые техники в условиях, приближенных к боевым.

Вернувшись к пьедесталу, переставляю фигуры. Теперь вместо копейщика меня ждёт мечник, а сложность повышена до второго уровня.

Новый враг ощутимо сильнее и искуснее. В его теле сосредоточений Ки больше, чем в предыдущем.

Мечник с обоюдоострым мечом наступает, но я нападаю первым. Для меня, использующего рукопашные атаки, важно быстро сократить дистанцию, но против опытного воина сделать это не так-то просто. Противник чётко понимает мою тактику, пусть он всего лишь бездушная марионетка — плод невероятной техники.

Грациозными взмахами воин удерживает меня на расстоянии. В нём больше Ки, чем в копейщике. Противостоять мечу тяжелее из-за более длинного лезвия, которое так просто не сломаешь. Острая полоса стали угрожающе рассекает воздух перед моим лицом, не давая подобраться вплотную.

По количеству акупунктурных точек я бы оценил его на уровне второй волны испытания, но вот во владении мечом он явно превосходит тех противников.

Нужно проверить его поражающую силу. Рискуя получить серьёзные раны, применяю Крепче камня и уплотняю кожу на несколько мгновений. Сейчас данная техника начинает иметь визуальные проявления. Словно тонкая, но очень прочная горная порода, покрывает меня.

Клинок выбивает искры, и противник пытается сразу же отступить, но я не даю. Мои удары обрушиваются на него один за другим. Запас Ки из-за новой техники тратится быстрее. Марионетка не только умело нападает, но и обороняется. Парирует или отводит мечом мои удары, не давая добраться до своих уязвимых мест. Совсем чуть-чуть проигрываю ей в скорости.

Лёгким шагом молниенос переношусь ему за спину, и он не успевает среагировать. Усиленный кулак дробит чужой позвоночник. Под оглушительный хруст мечник летит на пол кувырком и поднимается с небольшой задержкой.

Мне удалось прощупать его энергетическую структуру. В теле врага пятнадцать уязвимых мест. Осталось лишь подобрать к ним ключ.

Оппонент атакует с места, вытянувшись в стремительном уколе. Меч пронзает точку, где долей секунды ранее находилось моё сердце. Сместившись назад, укрепляю кулак и мощным ударом отбиваю лезвие в сторону. А теперь рывок! Корпус мечника принимает три удара разной силы.

Одно из уязвимых мест трещит, но выдерживает. Враг рвёт дистанцию и меняет стиль, взявшись за рукоять двумя руками. Пусть это лишьь марионетка, но он способна обучаться.

Её удары становятся сильнее… злее. Защищаюсь от нескольких, благодаря Крепче Камня. Лезвие не может пробить мою защиту, но энергии на это уходит немало.

Вновь мы сходимся в залихватском танце. Клинок против кулаков. Схватка долгая и выматывающая. Постепенно я подстраиваюсь под его стиль, который очень разнообразен. Подбираю нужное количество энергии для атаки, одну за другой разрушаю средоточия силы. Поразив десятую ударом колена, отправляю рассыпающееся тело на пол.

Дыхание тяжёлое, грудь вздымается, а тело покрыто липкой плёнкой пота. На коже множество царапин. Далеко не всех атак удалось избежать. Над этим придётся поработать.

Пока перевожу дух, возвращаюсь обратно к доске рассматривать фигуры. В итоге решаю остановиться на первом и втором уровне сложности. Буду экспериментировать с количеством врагов, а также их вооружением. Нужно добиться чистой победы, каким бы ни было построение и состав врагов. Не получать глупые раны, не сливать впустую Ки, не промахиваться и не подставляться. Добьюсь этого, стану значительно сильнее. Потом уже можно переходить на третий уровень.

Открыв руководство по медитации, продолжаю вдумчивое чтение прямо возле арены. Ки здесь восстанавливается довольно быстро, так что пока поглощаю новые знания, часть потраченных сил уже возвращается.

Я выбираю в противники мечника и копейщика, установив уровень сложности на единицу и отправляюсь на площадку. Два противника не заставляют себя ждать.

— Задавайте темп, — с улыбкой говорю я, выставив в их сторону раскрытую ладонь.

Так и провожу остаток дня в сражениях с перерывами на восполнение Ки. Чередую первый и второй уровни сложности. Причём на втором пока сражаюсь только против одного противника, выбирая каждый раз нового. Бои против них выходят вязкими и долгими, но продуктивными. Они позволяют распознать свои слабые места, обратить внимание на ошибки и неточки в движениях.

Я запоминаю движения и приёмы, подстраиваясь под них, и учусь противодействовать различным боевым стилям. При этом замечаю, что уже на втором уровне сложности уязвимые места врага расположены в соответствии с акупунктурным точками в моём собственном теле.

Полигон — это самый великий подарок, который я когда-либо мог бы получить. Древние знания, конечно, бесценны, но обычному лесорубу никогда бы не представилась возможность сходиться раз за разом в тренировочных поединках с бойцами такого уровня силы и мастерства. Демоны! Да меня даже на тренировочную площадку не пускали! А сейчас я схожусь в бою с теми, кто мог бы задать жару большинству учеников Академии.

Заканчиваю уже совсем обессилевший. Даже глубокая медитация не помогает быстро восстановить Ки. Мне требуется полноценный отдых. Через четверть часа моё тело уже замирает в купальне под тугими струями воды из фонтана. А после этого падаю в бассейн и лежу на поверхности, чуть не заснув прямо там.

Меня опять накрывают воспоминания о сестре и родителях. Слова Вейдо и того возницы не идут из головы. Они твердили, что Лин мертва, но я продолжал переть вперёд, отбросив чужую ложь. Потому что если это не ложь… Об этом даже думать не хочу.

Чтоб их всех демоны задрали! Почему величайший шанс для нашей семьи обернулся такой бедой? Почему самое безопасное место в Империи прогнило? Почему те, кто должны защищать людей, покрывают какой-то мрачный секрет? Почему со всем этим приходится разбираться именно мне⁈ Я просто хочу найти свою сестру и вернуться в родной дом.

Пока что это невозможно. Пока что… Я ещё слишком слаб, но обязательно стану сильнее.

Дни летят незаметно. Я посвящаю себя тренировкам, медитации и чтению. Полигон становится моим излюбленным местом. Феррон так и не появляется. Видимо, ждёт подходящего момента.

На первом уровне арены я могу уже противостоять десятку противников. Пусть они и слабые, но количество всё же вызывает трудности. Не такие, как во время испытания. Всё же после перехода на новую ступень я стал сильнее. Однако этого всё равно недостаточно.

Мне то и дело вспоминается представителей Теней, который почти сумел отправить меня к праотцам. Даже сейчас я вряд ли представляю хоть какую-то угрозу для него.

Второй уровень полигона даётся тяжелее. Даже если я использую одну и ту же фигуру, в отличие от первого уровня противники всё время появляются разные. Поэтому пока я могу сражаться только против трёх, но даже это большое достижение. Уровень их силы гораздо выше и не идёт ни в какое сравнение с противниками во время первого испытания. Ещё начинаю замечать, что не только я учусь новым приёмам. Они тоже неплохо подстраиваются под меня и редко повторяют прошлые ошибки.

Жаль нельзя столкнуть первый и второй уровень друг против друга. Хотя, возможно, я просто не знаю, как это сделать. Посмотреть бы на их бой со стороны.

Сегодня же я решаюсь, наконец, опробовать, что меня ждёт дальше. После разогрева из трёх противников второй сложности ставлю обелиск на третий уровень. В качестве противника выбираю воина с кастетами.

Пол дрожит, плита улетает вниз и, словно катапульта, стреляет воином из-под земли. Я тут же ощущаю давящую враждебную ауру. Он силён!..

Враг на мгновение зависает в нескольких метрах над землёй. Мне хватает времени рассмотреть его. Одетый в облегающие тёмные одежды, он напоминает мне представителя Теней. Его кулаки украшают шипастые зазубренные полоски.

Со свистом разрезая воздух, он приземляется и сразу рывком сокращает расстояние. Шипастое лезвие кастетов пролетает впритирку к моей щеке. Атаки этого противника настолько же стремительны, насколько смертельны. Мне удаётся некоторое время избегать ударов и даже, контратаковать, но все мои взмахи врезаются в блок.

Я прощупываю его, выискивая слабые места, стараюсь избегать прямого попадания, но это действительно сложно. Несколько ударов принимаю в защитной стойке, усилив тело при помощи Крепче камня. Да, лезвия всё-таки не пробивают мою защиту, но меня буквально сносит назад по площадке. Скольжу по ней словно по льду, едва не теряя равновесие.

В этой марионетке гораздо больше уязвимых мест, около тридцати, но, чтобы определить точное количество, мне надо хотя бы разок нанести ей прямой урон при помощи моей Ки.

Долго, очень долго мы кружимся по арене, выискивая слабые места друг друга.

Лёгкий шаг помогает молниеносно сместиться за спину врага и ударить быстро оборачивающегося противника из слепой зоны. Кулак врезается в челюсть, заставляя его пошатнутся. Болезненный спазм сводит живот, резь прокатывается по телу, и я ощущая тепло. Одежду быстро пропитывает кровь. Лезвие, торчащее из кастета, пробило мою защиту. Без вмешательства разума тело само рефлекторно успело применить Крепче камня. Только это сейчас позволяет мне не вывалить требуху на гладкие плиты.

Разрываю дистанцию, но противник неожиданно бьёт кастетом об кастет и следом совершает резкий выпад в мою сторону. Насторожившись, смещаюсь влево, и всё равно чувствую мощный поток воздуха. Мою щёку цепляет, содрав с неё верхний покров. Рубиновые капли сливаются в ручейки, струясь по подбородку, шее и груди. Моя кровь пятнает полигон.

Противник наносит ещё несколько таких же быстрых ударов по воздуху, а мне приходится стремительно нестись по площадке, чтобы избежать невидимых атак. Я замечаю, как энергия концентрируется в руках каменного истукана, а потом выстреливает ко мне невидимыми снарядами.

Опасная, чертовски опасная техника.

По ломанной траектории я приближаюсь к нему Лёгким шагом, стараясь не угодить под то, что даже не могу толком засечь . Плиты в разных местах взрываются, накрывая пространство мелкой каменной крошкой. Миг, и я уже вплотную. Ки щедро вливается в комбинацию из двух техник.

Обозначаю размашистый удар по лицу, заставляя воина пригнуться. Обманка. Без замаха вбиваю колено прямо в его лицо, но сустав встречают кулаки с шипастым кастетами. Боль разливается по телу, но и эта атака тоже служит единственной цели — рассеять его внимание. Рык прокатывается по площадке. Кулак моей второй руки со всей силы сминает вражеское лицо, заставляя его кувыркнуться через голову и приземлиться на ноги.

Силён, ублюдок!..

Во мне зарождается уважение к противнику. В мастерстве ему не откажешь.

Марионетка рвётся прочь, и в меня опять летят невидимые снаряды. Я уже наловчился определить их направление по положению рук во время удара, но иногда они пролетают совсем близко, рассекая кожу и разрывая одежду.

Мне приходится сближаться, а противник умело выдерживает дистанцию. Он нашёл для себя удобную тактику и теперь придерживается её. Вблизи я могу ему навредить, а вот издалека…

Его кулак в последний момент меняет положение, и я смещаюсь прямо под технику. Снаряд сжатого воздуха тараном сминает грудную клетку, бросая меня на землю. Смял бы… Если бы не рефлекторная защитная техника. Не зря оттачивал её до безусловной активации.

Уже в падении откатываюсь прочь, сразу вскакиваю, а на плите, где я только что лежал, появляется глубокая борозда, обдав меня градом мелких осколков.

Лёгкий шаг. Я порхаю по арене, едва касаясь её поверхности кончиками пальцев. Ненадолго мы сходимся в ближнем бою. Осознанно пропускаю несколько ударов, чтобы успеть поразить уязвимые места оппонента. Одна из узловых точек распадается. Враг замедляется, да и воздушными снарядами после этого атакует уже реже.

Мне становится легче сокращать дистанцию и навязывать привычный мне рукопашный бой. Получая целую россыпь повреждений, я сокрушаю уязвимые точки. Приходится уничтожить аж два десятка, только после этого он столбенеет, но умирает не сразу. Его тело медленно распадается, а невыразительной каменное лицо смотрит на меня безжизненными глазами.

Пошатываюсь от полученных ран, но отвечаю ему поклоном, признавая чужую силу.

— Мало, надо ещё! — в отсутствии собеседников, чтобы не сойти с ума, я говорю сам с собой.

Только сперва надо восстановить запас энергии и подлатать тело…

Медитирую и меняю противника. Третий уровень. Мечник. Копейщик. Здоровяк, вооружённый шипастой палицей. Прыткий карлик с парными кинжалами. Все они используют хотя бы одну технику. Этот уровень гораздо сильнее предыдущих. За свой день мне удаётся справится с семью врагами и дважды меня выбрасывают за пределы арены сильными ударами, что останавливает поединок.

Каждый бой проходит на пределе моих возможностей. Однако я ощущаю рост, хоть и медленный. После перехода на новую ступень одной лишь медитации мало, чтобы двигаться дальше.

Вот сегодня израненный и истощённый я ощущаю небольшие изменения. С довольной улыбкой на губах отправляюсь в купальню. Чудодейственный воды, бьющие прямо из стены, значительно ускоряют заживление ран. Правда, после них всё равно остаются белые полоски шрамов, рисующие сложный и хаотичный узор на моём теле. Кто посмотрит так со стороны, небось решит, что я какой-нибудь лиходей, получивший плетей за грабёж.

После очередного плотного ужина отправляюсь спать, но сразу не ложусь. Из читального зала прихватил несколько книг по малоизвестным мне наукам и решаю почитать их перед сном. Почему-то лучше всего засыпается под историю и арифметику. Загадка…

Есть у этой затеи и другие причины, таким способом я отгоняю лишние мысли и восполняю гигантские пробелы об устройстве этого мира.

Вновь не замечаю, как проваливаюсь в сон и…

Слышу властный голос Феррона, выдёргивающий меня из грёз:

— Ну что же, приступим!

Я нахожу себя в незнакомом просторном зале.

Это что, флажки?..

Глава 6

В центре просторного круглого помещения возвышается величественная статуя Аранга. Рядом с ней парит Феррон с довольной улыбкой. Светлое пространство наполняется звонким голосом:

— Доброго времени.

Я озираюсь по сторонам, щурясь от яркого света.

— Обязательно было выдёргивать прямо из постели? — стою босиком на холодном каменном полу, почти голый. — Мог бы хоть дать мне одеться как следует.

— Сейчас поправим, — он взмахивает рукой, и от него в мою сторону вырывается струя энергии.

Моё тело охватывают и закручиваются вихри из Ки, быстро формируя одежду. Да, так гораздо лучше.

— Настало время для следующего испытания, — торжественно объявляет Феррон.

Я глубоко вдыхаю, пробуя воздух на вкус. Что-то витает в нём… предвкушение?

Мне уже удалось осмотреть зал и заметить некоторые особенности этого места. В отличие от других частей усадьбы, пол здесь устилает не плитка, а утоптанная земля. По ней змеятся сложные спиралевидные узоры, напоминающие струящиеся ручьи. Они сплетаются вокруг постамента статуи Аранга в три симметричных круга. Глубокие бороздки линий похожи на каналы для течения энергии, но даже после беглого осмотра я замечаю нарушения в контуре некоторых из них.

Кроме того, по всей площадке установлены короткие деревянные шесты, увенчанные разноцветными флагами с символами. Однако их количество в разных секторах сильно варьируется. В некоторых местах их много, а в других и вовсе нет.

— И это испытание? — с сомнением произношу я. — Для боя вряд ли такое пригодится. Времени просто не хватит нарисовать подобное. Голова быстрее слетит с плеч.

В книгах из читального зала усадьбы я нашёл гораздо больше ценных сведений о Пути, нежели в тех фолиантах, что попадались мне в библиотеке Академии. Исходя из прочитанного, догадываюсь — передо мной некая формация — особая техника, требующая должной подготовки. Нечто подобное в упрощённом варианте пытались использовать против меня адепты из Солнечных Воронов. Однако здесь, похоже, масштаб куда выше.

— Думаю, ты и сам знаешь ответ, — Феррон подплывает ближе, в его глазах пляшут лукавые огоньки. — Это формация, но она неполноценна. А твоё отношение… меня весьма удивляет. Ты гонишься за знаниями, и формации — весьма солидная их часть. Путь поистине многогранен. Боевые искусства — лишь малая его доля. Если не развиваться гармонично, в том числе не тренировать свой разум, так и окажешься однажды на два шага позади своих соперников. Помни, умелый адепт — это не только тот, кто разбивает больше всего каменных плит своей пустой головой.

— Я не отказываюсь, — сдержанно отвечаю, — лишь высказал своё мнение.

— Вижу в тебе сомнения, — со вздохом замечает собеседник. — Это хороший знак. Всё ставь под сомнения. Ничего не принимай слепо на веру. Чтобы развеять их, поделюсь кое-чем из своего прошлого.

Он опускается на землю, скрестив ноги, и я повторяю его позу. Тепло почвы приятно согревает бёдра. Вокруг ощущается пульсация энергии, зарождающейся в замысловатом рисунке узоров.

— В молодости я был горяч и нетерпелив, — начинает Феррон. — Выросший в богатой и влиятельной семье, я ни в чём особо не нуждался. Меня обучали лучшие наставники, которых могла позволить себе моя семья.

От Феррона начинают расходиться пульсирующие волны энергии, погружая меня в отрывочные видения прошлого. Перед глазами предстаёт тренировочная площадка и молодой парень, усердно отрабатывающий техники боя под руководством мастера в старинном ханьфу, который сейчас можно увидеть лишь на картинах.

— Ты тоже стремился стать сильнее? — спрашиваю я у призрака.

— Да, как видишь, я тренировался так же рьяно, как и ты сейчас. И меня терзали те же сомнения, что гложут тебя.

— Это был всего лишь вопрос, — ощетинившись, парирую я.

— Да-да, а овцы охотятся на волков, — с сарказмом в голосе отзывается мой проводник по грёзам.

Мы всё глубже погружаемся в его воспоминания. Картины прошлого обретают цвет и объём.

На тренировочной площадке юный Феррон, запыхавшись, переводит дух. Его наставник подходит ближе. Серебристые волосы аккуратно собраны в пучок, а морщинистые руки спрятаны в широких рукавах.

— Юный господин, на сегодня достаточно. Нельзя всё время посвящать одному лишь развитию боевых навыков. Путь имеет много разных аспектов, и это лишь одна из них. Не забывайте про баланс во всём.

Феррон недовольно морщится и вскидывает лицо к солнцу:

— Уже всё? Ведь только полдень, мастер Цян!

— Господин, — старец чуть склоняет голову, — думаете, вы знаете лучше меня, как вести обучение? Если бы это было так, вы бы давно стояли на моём месте.

Юноша тяжко вздыхает, неохотно признавая очевидное:

— Нет, мастер…

Следующее видение переносит нас в просторный зал, похожий на читальный зал в усадьбе. Юный адепт, склонившись над раскрытыми фолиантами, старательно выводит кистью иероглифы печати.

— Меня так утомляло это однообразное занятие, — раздаётся голос призрачного Феррона рядом с моим ухом. — Казалось, что это пустая трата драгоценного времени, которое можно потратить с бо́льшей пользой.

Двери раздвигаются с негромким стуком, и в комнату входит высокий сухопарый мастер Цян.

— Как у вас дела, господин? — наклоняется он над учеником.

— Вышло неплохо, — Феррон довольно демонстрирует результат своих трудов.

— Для чего нужна эта печать? — проверяет своему ученика наставник.

— Защитная, она сдерживает пламя.

— Вы уверены? — хитрые огоньки пляшут в глубоко посаженных глазах старца.

Я вижу это со стороны, а вот юный Феррон в своих воспоминаниях даже не смотрит на мастера он изучает печать, но без интереса.

— Конечно! — коротко бросает юноша, не поднимая взгляда.

— Тогда давайте проведём небольшой эксперимент, — мастер Цян берёт лист бумаги, комкает его и кладёт поверх печати. — Пожалуйста, господин, вы же так хорошо владеете огненными техниками. Проверьте действие вашего творения. Только не перестарайтесь.

Феррон складывает ладони над листком бумаги. От них вырываются тонкие нити энергии, закручиваясь спиралью и постепенно разогреваясь до алого свечения. Вспыхивает небольшое пламя, которое внезапно взметается выше, жадно лизнув своего создателя.

— А-а! — Феррон отшатывается, край его рукава начинает гореть.

Мастер Цян реагирует спокойно, но молниеносно. Лишь едва уловимое движение пальцев — и в комнате появляются два вихря, которые тут же смыкаются над очагами возгорания. Струи воды орошают пламя, заставляя его бесследно исчезнуть.

— Комбинация воздушной и водной техник⁈ — изумлённо восклицаю я.

— Было бы чему удивляться, — хмыкает Феррон. — Мне попался весьма хороший наставник, а вот я, признаю, порой вёл себя довольно упрямо. И даже такой горячий личный опыт не сильно изменил моё отношение к обучению, не связанному с развитием боевых искусств. Долгое время они стояли для меня во главе всего. И больше ничего, — вздыхает мой спутник.

Очередная смена картин переносит нас на окраину небольшой деревеньки, где возвышаются амбары для хранения зерна.

— На одном из заданий, — поясняет он, — которое также было частью обучения, отец отправил меня в наши родовые владения. Мастер Цян поставил для меня весьма простую задачу — даже не создать, а лишь укрепить защитную огненную формацию.

Перед нами предстаёт сцена: юноша проверяет начертание формации, окружающей один из амбаров, а мимо проходит его наставник, окидывая всё цепким взглядом.

— Всё в порядке? — останавливается он рядом с учеником.

— Да, мастер, я почти закончил!

В этот момент к ним подбегают несколько деревенских стражей.

— Господин, — они склоняют голову, — на нас напали!

Лицо мастера мгновенно каменеет.

— Идёмте, разберёмся.

Феррон делает шаг следом, но Цян останавливает его взглядом:

— Закончите с формацией и тогда присоединитесь.

— Но мастер… — начинает было юноша. — Разве это сейчас так важно? Надо защитить деревню!

— Это и есть защита деревни! — строго припечатывает старец.

Юный Феррон недоверчиво хмурится, глядя вслед удаляющейся фигуре.

— Вот только я ему не поверил в тот день. Посмотри сам, чем всё обернулось, — вздыхает мой проводник по видениям.

Едва наставник скрывается из вида, нетерпеливый ученик сдирает с пояса футляр с кистями и спешит прочь, выбирая другую дорогу. Облака стремительно бегут по небу. С другой стороны постройки, из леса выбирается пара мужчин в оборванных одеждах. Через минуту местность вокруг амбара озаряет алое зарево. Языки пламени жадно пожирают деревянную крышу, обугленные стены с треском обваливаются.

— На эту деревушку часто нападали разбойники, но её защищали достойные воины. В тот день моё участие бы не понадобилось, — призрак, стоящий рядом, становится печальным. — Надо был лишь послушать мастера, остаться и закончить проверку. Мне показалось, что с формацией всё в порядке. А вот разбойники, понявшие, что поживится здесь они не смогут, решили действовать по принципу «ни себе, значит, никому». Амбар, о котором я должен был позаботиться, сгорел дотла, — с горечью констатирует Феррон.

Мы возвращаемся в храмовый зал, покинув глубины чужой памяти.

— Для меня сгоревший амбар мало что значил — мой рацион не пострадал. Зато у людей, живущих в этой деревушке… Думаю, ты сам понимаешь, — Феррон разводит руки. — Понадобился такой урок, чтобы я изменил своё отношение к обучению. И только благодаря этому смог стать учеником Аранга и создать всё это, — Феррон обводит рукой пространство вокруг нас. — Весь мой тайник представляют собой очень сложную и многоуровневую формацию.

Теперь я совсем иначе смотрю на рисунок у своих ног. Каждая линия, каждая печать в нём таит глубокий смысл.

— Моя задача — восстановить целостность формации?

— Совершенно верно, — кивает Феррон. — По времени ты не ограничен, но не стоит затягивать. А мне уже пора, я и так слишком задержался.

Наставник растворяется в воздухе, оставляя меня наедине с величественным изваянием Аранга и загадочным рисунком у его подножия.

Я внимательно изучаю структуру формации. Она разделена на три концентрических круга, опоясывающих постамент статуи. Самый большой — внешний. В нём вырезано множество небольших символов, от которых тянутся переплетённые между собой линии ко второму кольцу. Там энергетические потоки оплетают более крупные иероглифы. Всего колец три, и чем ближе к центру, тем плотнее символы.

Внутренний круг у подножия статуи заполнен настолько, что почти не остаётся свободного места. Переплетения линий и печатей кажутся хаотичными, но я ощущаю в этом гармонию высшего порядка. Здесь нет ни одного флажка, зато концентрация энергии просто чудовищная.

Я аккуратно ступаю по земле, боясь потревожить запутанные узоры. Линии пульсируют, откликаясь на биение сердца. Прислушиваюсь к едва уловимому шёпоту энергии, пытаясь понять, с чего начать распутывать эту замысловатую головоломку. За время моей практики на площадке и с переходом на новую ступень, стал гораздо лучше ощущать Ки.

Изучив маленькие кружки во внешнем кольце формации, прихожу к выводу, что они напоминают своеобразные печати и явно отличаются между собой. Вот только для чего они используются и почему не везде установлены флаги?

Флаги также имеют различное предназначение и представляют из себя заточенную снизу гладкую палку, на верхушке которой закреплена ткань, украшенная символом. Среди них можно выделить три группы. Первая — символизирует стихии: воду, дерево, огонь, землю и металл. Вторая состоит из обозначений путей и тупиков, словно указатели направления движения. Я уже заметил, что некоторые флаги направления установлены так, что нарушают течение Ки, но пока их не трогаю. А третья категория — это просто цифры одного до десяти, возможно, обозначающие ступени или количество каналов.

Достав один флажок, вижу, что по мере извлечения земля плотно смыкается, делая его первоначальное положение совершенно незаметным. Отметка на земле рядом также не помогает, она затягивается быстро, как рана от техники искусного целителя.

Чтобы не запутаться окончательно, решаю сперва тщательно запомнить первоначальную картину. Обходя всю формацию, отпечатываю в даже самые неприметные на первые взгляд линии, иероглифы и первоначальное расположение флагов. Только после этого берусь за перестановку первой группы флагов — стихийных.

Пять элементов — основа любой энергетической структуры. Нарушь их баланс — и даже самая мощная формация рассыплется прахом. Я расставляю флажки последовательно, создавая большое кольцо Взаимопорождения: Вода — Дерево — Огонь — Земля — Металл.

Вода питает Дерево. Дерево, сгорая, порождает Огонь. После Огня остаётся пепел, из которого формируется Земля. Из Земли добывается Металл. Металл не пропускает Воду, собирая её на своей поверхности.

Если изменить эту последовательность, убрать или переставить один из элементов, то легко получить цикл разрушения. Вода заливает Огонь, который ухудшает качество Металла или полностью разрушает его. Метал рубит Дерево. Дерево вытягивает из Земли питательные вещества. Земля же, смешиваясь с Водой, порождает грязь.

Пять элементов не статичны, в постоянном цикле они порождают и разрушают друг друга. Что же требует эта формация? Явно не разрушения, хотя множество стихийных флагов взаимодействуют именно таким образов в рисунке формации.

Энергия зарождается во внешнем круге и от символов внутри него стремится к центру, но из-за множества нарушений баланса происходит настоящий хаос. Где-то энергии чересчур много, а где-то даже большое количество энергии гаснет из-за тупиков. В других местах по каналам энергия и вовсе не течёт, как забившаяся водосточная труба.

Мне приходится несколько раз менять порядок, прежде чем удаётся стабилизировать потоки энергии. Попутно переставляю некоторые указатели направления, исправляя нарушения в линиях связи между печатями. Узор получается весьма сложным и даже запутанным, а мне не хватает флагов на все печати. Тогда я использую вторую категория флагов пути, устанавливая развилки, перекрёстки и тупики, в некоторых местах добавляя флаги с цифрами.

Всё-таки предположение, что цифры означают количество каналов оказалось верным. Там, где не хватает флагов элемента, от порождающих я устанавливаю каналы, усиливая поток энергии. Правда даже так внешний круг всё ещё нестабилен. Я что-то упускаю.

Возможно, он и не должен быть идеально стабильным, поэтому, не закончив с внешним кругом, перехожу ко внутреннему. Печати здесь несут иной смысл, во внешнем это были базовые элементы, а здесь их порождение. Разные породы деревьев, животные, которые тесно связаны с той или иной стихией, предметы, созданные человеком.

Голова от нагрузки начинает гудеть. Однако сдаваться я не намерен, наоборот трудности меня лишь больше раззадоривают. Первое испытания было весьма простым, оно проверяло силу, выносливость и дух. Это же нацелено на проверку знаний и мышления, среди иероглифов даже нет ни одного незнакомого. Все они весьма простые и понятные. Самые базовые. Сложность заключается в понимании взаимодействия всех этих процессов, которое, по сути, представляет собой формацию.

Внутренний круг у подножия статуи самый сложный. В нём печати обозначают техники, соответствующие вещам, порождённым базовыми элементами. Пусть техники и простые, но уловить из чего они формируются или от чего зависят весьма сложно. Не зря я так старательно налегал на чтение. Не зря матушка всегда говорила: «Если поле не вспахано, амбар будет пустовать; если книга не прочитана, знаний не прибавится».

Несколько раз переставляю во внешнем круге флаги элементов, вспоминая их первоначальные точки. В какой-то момент понимаю, что во внешнем и среднем кольце их было одинаковое количество, пусть и установили их, словно в попытке меня запутать.

Я устанавливаю их по такому же принципу, и это оказывается достаточно сложно. Сбалансировать внешний круг, благодаря номерным флагам и обозначающим путь несложно, гораздо труднее найти места для элементов в среднем круге. Среди печатей их попросту нет. Я устанавливаю флаги на линиях, которые ведут к вещам, порождённым базовыми элементами. Туда, где их не хватает.

Однако даже так формация всё ещё нестабильна. Я уже в который раз обхожу всё по кругу, пытаясь уловить упущенную деталь. Рисунок линий неоднороден, где-то их больше, где-то меньше. Неужели, мне надо не просто расставить флаги, а изменить каналы?

Я ещё раз пробую начертить линию на земле пальцем, но она быстро исчезает. Вытаскиваю один из флагов и вогнав его поглубже провожу острием глубокую борозду отдельно от формации. Она держится подольше, но вскоре так же заживает.

Хитрость оказывается в том, что линии не исчезают, если соединять их с каналами формации. Текущая по ним Ки не даёт земле вернуть былую форму.

Нахожу место, где нужно поправить рисунок формации, и прочерчиваю первые линии, словно искусный архитектор, разрабатывая планы оросительной системы. Пришло время перекроить каналы. Некоторые стираю, и сделать это легко. Стоит перечеркнуть его острием древка флага и притоптать нагой, как он восстанавливается.

Долгий и кропотливый труд не проходит даром. Наконец, во внешнем кольце чувствуется баланс, ещё не полный, но уже гораздо лучше. Во внутреннем же круге таится ещё одна ловушка, которую я не разгадал сразу. Здесь баланс не нужен, а важен результат. Разные вещи, порождаемые базовыми элементами, требует разного воздействия.

Мне приходится подбирать нужные пропорции энергии из внешнего круга. Формация весьма невероятно сложная, но с каждой новой линии я чувствую себя на верном пути.

Наконец довожу внешний круг до полного баланса, хоть со стороны так не кажется. Флаги расставлены неравномерно, но их количество соответствуют среднем кругу.

Постепенно от внешнего круга энергия перетекает во внутренний плавно заполняя новые каналы и достигая подножия статуи Аранга. Одна за другой печати техник вспыхивают там внутри, тускло мерцая. Значит я на верном пути.

Процесс меня увлекает настолько, словно я рисую лучшую картину в своей жизни, и это недалеко от правды. Прохождение испытания продвинет меня ещё ближе к моей цели — найти сестру. Не верю, что Лин умерла, но, несомненно, она в беде.

Мысли о семье придают мне сил. Однако я не тороплюсь. Спешка смерти подобна. И неизвестно, что произойдёт, если я допущу серьёзную ошибку в формации.

Линии исчезают и появляются. Головоломка медленно складывается. Я переставляю флаги в среднем круге, балансирую нужные каналы. Энергия охотно разливается, заполняя рисунок, а значит я на верном пути.

Уверенным движениям заканчиваю последние штрихи, орудуя флагом, как кистью и подхожу к печати, куда, как я думаю, надо его установить. Не знаю, сколько времени я здесь провёл, но результат мне нравится в первую очередь, как художнику. Уверенными движениями совершаю последние мазки на своём грандиозном полотне. Теперь формация выглядит, как настоящая картина. Сложная, красивая и таинственная.

Я с трепетом втыкаю в землю остриё флага с элементом огня. Чуть налегаю, вдавливая его поглубже, до уровня с остальными. Завершив, отхожу на шаг, любуясь результатом. Земля еле заметно дрожит. Её текстура меняется, даже трогать не надо, видно, что она стала камнем.

Внешний ободок ярко вспыхивает, набирая силу. Энергия устремляется тугими потоками сквозь лабиринт линий к центру, подобно весенним водам, рвущимся из оплота зимних льдов. Одна за другой вспыхивают печати внутренних колец. Я ощущаю, как мощь формации растёт, высвобождаясь из оков хаоса.

Меня накрывает её пьянящей силой. Глаза слепит. Тело купается в океане энергии, смывающей все сомнения. Я погружаюсь всё глубже в бездонную пропасть могущества и знаний…

— Поздравляю, ты справился! — раздаётся незнакомый голос.

Я моргаю, прогоняя остатки радужной пелены перед глазами. Обстановка вновь изменилась. Теперь это уютное помещение напоминает библиотечный зал: вдоль стен выстроились стеллажи со свитками, а посередине стоит стол, за которым сидит седовласый старец, погружённый в каллиграфию.

Он поднимается взгляд, и моё сердце пропускает удар. Черты его лица… Я узнаю их, не веря своим глазам. Это Аранг!

— Подойди, Рен, — манит он рукой.

Глава 7

От волнения двигаюсь медленно, а человек, который действительно похож на Аранга, продолжает изучение разложенных перед ним на столе свитков.

Подхожу ближе, не веря своим глазам.

Его кожа испещрена глубокими морщинами, а в задумчивом лике угадывается какая-то загадка. Рефлекторно моё тело сгибается в глубоком поклоне. В голове даже вопросы толком не формируются. Настолько я ошарашен… Не каждый день встречаешь божество.

Однако стоит мне открыть рот, как старец взмахивает рукой, и реальность вокруг замирает.

Я оказываюсь в полумраке гигантского зала. Высокие колонны тянутся вверх, теряясь из виду во мраке. Кажется, причудливые чудовища оплели их своими извивающимися телами в ожидании своей добычи. Ничего подобного я не видел ни в реальности, ни на страницах книг.

Одно из них похоже на гигантскую мокрицу со шкурой цвета запёкшейся крови и шипами длиною с мой предплечье. Другое напоминает скорее растение — сплетение колючих лиан и щупалец с крохотными шипастыми листочками. Они неподвижно обвивают колонну, которая уходит далеко вверх, теряясь где-то под невидимым сводом этого зала. Кажется, ещё чуть-чуть — и чудовища оживут, сорвутся со своих насестов и бросятся в атаку.

Хочу окликнуть старца, но голоса нет. Странное чувство одновременно пугающее и притягательное зовёт меня вперёд. Любопытство всё же побеждает. Я медленно двигаюсь сквозь мрак, вглядываясь по сторонам. Тьма саваном окутывает всё вокруг, будто не давая мне узреть больше положенного.

Из темноты под моим ошалевшим взглядом рывком вылетают эфемерные золотистые руки, обрубленные на уровне плеч. Они парят в воздухе, ярко сияя и разгоняя сумрак. Движутся сами по себе, без видимого источника. Чья это такое? Техника? Артефакт?

Конечности без предупреждения исчезают, а из тьмы выстреливает высокий бамбук. Два могучих адепта сходятся в смертельной битве посреди леса. С неба хлещет проливной дождь, деревья гнутся и ломаются от ударной волны их сражения. Кто они такие? Зачем сражаются?

Поединок исчезает также, как и всё остальное до него. Передо мной предстаёт уединённый храм высоко в горах, занесённый снегом. Огонёк одинокой свечи трепещет в провале окна. Он тухнет, и всё погружается во тьму.

Из неё доносится шорох шагов, пронзительный скрип, от которого сводит зубы, словно кто-то тянет когтями… по камням. Улавливаю шевеление и неясные силуэты изувеченных созданий. Детали скрыты, но чудовища явно не от мира сего. Они словно сошли со страниц запретных книг. Ожившие кошмары. Я не могу разглядеть их как следует, лишь отдельные штрихи. Заострённые уши с оборванной плотью… Изуродованные провалы лиц с кривыми клыками и мутными глазами… Длинные окровавленные когти на вывернутых под неестественным углом пальцах.

Они окутаны аурой тьмы и излучают ужасающую ненависть. Кажется, я слышу их визгливые голоса но… К счастью, звук обрывается на полуноте, вновь сменяясь лязгом когтей о камень пола.

Меня передёргивает. Даже в бою с Тенью не испытывал такой тревоги. Кто, нет, что это было такое⁈

Выкинув лишние мысли, шаг за шагом осторожно пробираюсь мимо колонн, прячась за ними от неведомой опасности. До слуха долетают отдалённые голоса, но разобрать слов невозможно. Они становятся всё громче, и я затаиваюсь, выглядывая из укрытия.

Клубы тьмы рассеиваются, открывая широкую круглую площадку, напоминающую ту арену, где я недавно проходил испытание. От краёв к центру сходится причудливый узор — формация невероятной силы и сложности. Воздух вокруг пропитан пугающей и давящей атмосферой, но она проходит сквозь меня, не причинив вреда.

В центре возвышается мраморный постамент. На нём стоит странный сосуд, словно сотканный из чистой энергии. В его недрах клубится туман, сквозь который проступают смутные силуэты. Рядом с артефактом застыла фигура в сияющих доспехах. Лица воина я не вижу — оно скрыто под шлемом, только глухой голос отдаётся в ушах.

Незнакомец протягивает руку к сосуду:

— Ещё немного, осталось совсем чуть-чуть, и я смогу…

Его голос обрывается. Воин резко оборачивается. Из прорезей шлема на меня смотрят наполненный смертельной угрозой глаза. Они отдают сталью и жаждой крови. Взгляд буравит окружающее пространство, выискивая незваного гостя.

— Кто здесь⁈ — раскатисто рявкает он.

Тени вокруг шевелятся, являя несколько фигур в чёрных балахонах. Лиц под капюшонами разглядеть невозможно. Они начинают говорить, но голоса сливаются в неразборчивый гул.

Меня подхватывает неведомая сила и уносит прочь со свистом. Мелькают колонны, расплываются очертания зданий… В следующий миг я уже в другом, слишком знакомом месте.

Это Академия, десятый павильон — Бескрайнего Неба. Сюда доступ открыт лишь избранным, даже простолюдины могут подняться над своим положением, став частью личной гвардии Императора. Сколько раз я мечтал проникнуть в его недра и отыскать свою сестру, но обстоятельства мне постоянно мешали.

Торжественно распахиваются врата павильона. На центральной дороге выстроились ученики в тренировочных одеждах — обычные люди не знатных кровей. Они ведут себя очень сдержанно, и среди них я узнаю Кифа.

Что здесь происходит?

Словно в ответ на мои мысли в центральном дворце павильона открываются ворота и оттуда выходит процессия учеников во главе с Вейдо. Наставник одет в дорогие белые одеяния, расшитые золотом. Он останавливается, и все вокруг замирают по струнке.

— Представляю вам новых кандидатов в личную гвардию Его Величества, императора бескрайних небес и земли Альдавиана, — торжественно объявляет Вейдо. — Не все выдержат такой отбор. Но даже тех, кто не справится, ждёт почётная судьба — они пополнят ряды нашей армии и отправятся сражаться с демонами во славу Императора и защиты всех её граждан!

После его речи шествие продолжается. Они идут по центральной дороге.

Ученики за его спиной ведут себя более вызывающе, надменно смотрят по сторонам, хвалятся и бравируют, но среди них я безошибочно нахожу её. Пусть сестра одета так же парадно, как и все, она ведёт себя сдержанно и сосредоточенно.

Шествие двигается в мою сторону и проходит между рядами, замерших учеников. У самых ворот, когда Вейдо пересекает их границу, провожающие, оставшиеся позади, опускаются на одно колено и склоняют голову

— ЛИН! — кричу я и тянусь к ней, но голоса по-прежнему нет. Моя эфемерная ладонь проходит сквозь неё, а Лин лишь мимолётно смотрит в мою сторону. На её лице — лёгкая грусть.

— Нет! — изо всех сил пытаюсь подать голос, но всё вокруг начинает кружиться и расплываться.

Я слышу скрипучий голос Вейдо, детский смех Лин. Обрывки моих размышлений в библиотеке Академии. Слова Кифа. Кажется, ещё немного — и голова треснет от этого кошмара.

Всё обрывается так же внезапно, как началось. Я снова возле стола старца с чертами Аранга. Тот поднимает на меня свои ясные голубые глаза — бездонные, как чистое небо.

— Хватит. Ты видел достаточно, — строго произносит он.

Моргаю и оказываюсь на тренировочной площадке возле дворца Феррона.

— Нет, этого недостаточно! — вскрикиваю я в пустоту. — Что всё это значило? Что происходит с сестрой⁈

Из воздуха материализуется Феррон с довольной улыбкой на губах:

— Не ожидал, я такого, — подлетает он поближе и приземляется на плиты. — Похоже, сам Учитель решил одарить тебя видением.

— И что это было? — хмуро спрашиваю, сжав челюсти. — Что происходит с Лин⁈

— Тебе виднее, что там развернулось. Возможно, это предсказание, а, быть может, видения прошлого, связанные с тобой и твоей целью.

Я молча обдумываю увиденное. Два разных эпизода, которые, похоже, связаны между собой. Главное — я видел Лин живой и невредимой. Пусть даже в видении… Нет, она не могла умереть! Я обязательно спасу её, верну домой.

— Так что, это и есть моя награда? — с недоверием смотрю на Феррона.

— Нет, это скорее неожиданный дар от старика Аранга. А вот настоящую награду мы обсудим за обедом.

После испытания меня распирает от голода. Я предлагаю переместиться в трапезную для продолжения беседы. Там, уплетая еду, задаю своему призрачному собеседнику вопросы обо всём, что волнует. В первую очередь, конечно, о Пути.

— Знаешь, Рен, — после очередного расплывчатого ответа насчёт продления жизни Феррон внезапно интересуется: — А как давно ты вступил на Путь?

— Насколько я помню, — не даю точного ответа, — примерно, когда моя сестра пошла учится в школу боевых искусств в нашей деревушке.

— И у тебя никогда не было хотя бы какого-то наставника? — продолжает он расспросы.

— Меня обучала Лин, но… После Академии я понял, насколько малы мои знания по сравнению с настоящими мастерами.

— Значит, большую часть времени ты обучался сам? — подводит итог Феррон.

Закидывая в себя куски мяса, перемалываю их зубами и глотаю.

— Получается так, — подвигаю к себе блюдо с жареной рыбой под соусом. — Разве это важно? Какая разница?.. — устало замечаю я.

— Да, можно и так сказать… Какая разница? — хмыкает Феррон и резко становится серьёзным, — Огромная. Если верить твоим словам, ты в одиночку смог достичь восьмой ступени Карпа к двадцати пяти годам.

Я лишь киваю, не в силах выпустить из рта сочный кусок рыбы.

— Будь у тебя учитель, ты бы уже давно перешёл на этап Богомола. Таких в моё время называли «Звёздными детьми».

От его слов и неожиданности я давлюсь. Еда пошла не в то горло.

— Что ты сейчас сказал? — смотрю на него удивлённо.

— Звёздные дети — талантливые от природы практики, имеющие большую склонность к культивации, — уточняет он.

— Это я и без тебя знаю, — хлопаю себя по груди, пытаясь отдышаться.

— Погоди… Ты хочешь сказать, что я один из них?

— Раньше у меня были сомнения в этом, но теперь, после твоего прохождения первых двух испытаний, — Феррон говорит медленно, разжёвывая каждое слово. — могу с уверенность сказать — в тебе таится поистине устрашающий потенциал, Рен.

На меня словно ушат холодной воды вылили. Если сам ученик Аранга так высоко меня оценил, почему треклятый Вэнг не разглядел во мне редкий талант? Или для этого имелись причины?

Мы продолжаем дискуссию о Пути и его трудностях. Феррон повествует различные истории о великих практиках прошлого. И как бы мне ни хотелось услышать иного, всё сводится к тому, что практик рано или поздно уходит к предкам, какой бы силой он не обладал. Сила или жизнь, таков Путь.

— А ты что веришь, что можно как-то продлить отведённый практику срок? — Феррон садится напротив меня и поднимает палец. — Есть один способ прожить дольше.

— И какой же? — я составляю посуду в горку, наконец утолив свой голод.

— Не заниматься практикой Ки, — усмехается призрачный юноша.

Чертыхнувшись, я упрямо держу его взгляд и говорю:

— Я знаю точно, что есть какой-то способ. Настанет время, и я расспрошу об этом нашего Императора Альдавиана. Только сначала верну свою сестру домой.

Собеседник встречает мои слова широкой улыбкой.

Покинув, обеденную залу отправляюсь в библиотеку, а Феррон же, к моему удивлению, парит рядом — такого раньше не случалось.

— Ты уж извини, но можешь рассказать поподробнее про то, что происходит снаружи? — просит он. — Здесь мне мало доступно новостей из внешнего мира,

— Сначала награда за прохождение испытания! — напоминаю я.

— Разумеется.

Мы останавливаемся у стола, где я обычно проводил время за изучением техники медитации и практикой. Феррон делает несколько пассов руками, и нас окутывает вихрь перемещения.

Оказавшись в сокровищнице, я замечаю, что стены вокруг начинают содрогаться. Отхожу подальше, чтобы рассмотреть, что творится. Массивные гранитные плиты медленно смещаются и разъезжаются, открывая новые проходы к ранее скрытым залам, стеллажам с книгами и свитками.

— Вот твоя награда — самое полное собрание техник Земного ранга, — величественно объявляет он. — В прошлый раз я показал далеко не всё. Ты смог справится с построением сложной формации, имея лишь какие-то поверхностные знания, и заслуживаешь выбрать среди лучших техник, — торжественно завершает Феррон.

Я ожидал иного, но ещё одна техника такого уровня — тоже недурной приз. От множества вариантов рябит в глазах. Свитков и фолиантов предостаточно, даже больше, чем я видел до этого.

Не спеша бреду вдоль бесконечных стеллажей в поисках чего-то особенного, идеально подходящего именно мне. Феррон, как обычно, испаряется, предоставляя полную свободу выбора.

Крепче камня, несмотря на огромную силу, всё же, по сути, защитная техника. Мне надо подобрать нечто, позволяющее наносить прямой урон врагу.

Внимательно изучаю корешки, достаю и пролистываю некоторые фолианты. Вижу множество старинных текстов, выведенных с каллиграфической точностью. Тут же погружаюсь в древние трактаты, повествующие о первых открытиях Пути. За чтением время утекает незаметно. Описанные здесь техники весьма могущественны, но и сложны в освоении.

Мне бы что-нибудь простое и эффективное, с возможностью постепенного улучшения. Попутно подмечаю и запоминаю отдельные приёмы и нюансы применения навыков, которые могут пригодиться в тренировках.

Наконец нахожу нужную полку. Губы разъезжаются в довольной улыбке. Вот это уже лучше. Здесь хранятся специальные техники для наращивания физической силы и выносливости.

За спиной возникает Феррон, и я спрашиваю:

— Как и в прошлый раз, могу выбрать лишь одну технику?

— Да, только одну, так что подходи к выбору с умом, — говорит он. — Торопится не стоит. Не пытайся вместить в свою голову всё подряд — от этого толку будет мало.

— Это пока, — усмехаюсь я, разглядев кое-что по-настоящему ценное…

Глава 8

Тренировки начинаются с новым усердием.

Древесная техника, которую я выбрал за второе Испытание, оказывается не такой уж простой. Крепче Камня и Лёгкий шаг действуют через манипуляцию Ки. Когда я пропускаю энергию через акупунктурные точки по своим меридианам, мгновенно усиливаю нужную часть тела. Делаю быстрее или прочнее, в зависимости от используемой техники, а вот манипуляции с деревом мне пока не даются.

Простая с виду техника гораздо глубже и сложнее, чем показалось на первый взгляд. В ней требуется не просто воздействовать с помощью чистой Ки на организм, а преображать её в одну из базовых стихий — в дерево. Вот только как это сделать?

В доступных мне книгах в читальном зале подробной информации об этом процессе я не нахожу. Всё же пусть там и много полезной информации о культивации, но эти сведения относятся к базовым. Моя же техника имеет Земной ранг, иными словами, продвинутый.

Мне вспоминаются напавшие на каравана практики, ещё когда я работал охранником по пути в столицу. Они без труда метали огненные шары, пусть и не очень сильные. Вот только создать огонь, как выясняется, гораздо легче, чем дерево. Я уже успел попробовать и получил небольшой огонёк. Разжечь костёр пойдёт, а вот создать нормальный огненный шар вряд ли. Принцип несложный, но для меня трудозатратный.

Полноценной техникой назвать этот фокус даже язык не поворачивался. Нужно лишь сконцентрировать Ки на подушечках пальцев и ускоренно прогонять её поток в изолированном участке тела — в руке. Затем высвободить немного энергии и удерживать её в небольшой области. Из-за повышенной циркуляции начинает нагреваться воздух, и в конечном счёте происходит мимолётная вспышка. По крайней мере, так было в начале моих изысканий. Позже я сумел создать небольшой огонёк на короткий промежуток времени.

Главная же проблема лежит здесь в высоких затратах для подобной манипуляции энергией. Возможно это и есть элемент огня, но, как такого, его я не ощущаю. Он кажется чуждым и никак не отзывается во мне.

На ум сразу приходят слова Солнечных Воронов про родство с тьмой. Возможно, и у меня есть родная стихия? Узнать бы какая.

Феррон, кто знает, мог бы дать мне ответ, но он не отзывается, как бы я его не звал. Какие неотложные дела могут найтись у призрака? Подглядывает за умершими адептками в соседней купальне?..

Несколько дней, проведённых в честных попытках вызвать хоть что-то деревянное не приводят к успеху. Так что я решаю выбраться на полигон. Изначально хотел сначала хотя бы немного овладеть новой техникой, а уже потом пробовать её в бою, но, похоже, придётся разбираться с ней в полевых условиях. Может, от удара каменной марионетки по голове мозги встанут на место, и я соображу, что от меня требуется.

Выбрав второй уровень сложности, я выставляю против себя десяток разных бойцов и выхожу на полигон. Земля привычно дрожит под ногам, проглатывая плиты и выдавая мне новую порцию противников. Постепенно я наращиваю их количество. Эти бойцы проще, чем те, что вылезают на третьем уровне. Подходят, чтобы разогреться и потренироваться в бою с превосходящими силами противника. Даже в моём скромном опыте это довольно частая ситуация.

В этот раз поставил против себя пять пар. Мечники, лучники, рукопашники с кастетами, копейщики и двойка с необычным оружием — кнутами.

— Приступим, — с вызовом стучу кулаками друг о друга и срываюсь с места.

Вокруг меня сжимается кольцо врагов. Кнуты со свистом рассекают воздух, а им подпевают летящие стрелы. Уворачиваться от снарядов бойцов второго уровня у меня получается уже неплохо. Если не успеваю, даже без активной техники Крепче Камня они не могут мне так просто навредить. Оставляют лишь мелкие царапины и проколы. Опасны, только усиленные выстрелы, которые улавливаю по колебаниям Ки. Я стал гораздо чувствительнее к внешней энергии.

Перехватываю один из кнутов, намотав его на кулак, а от второго ухожу Лёгким шагом. Рывком притягивая обладателя оружия к себе, закрываясь им как живым щитом от атак его товарищей. В каменную спину вонзается несколько стрел. За это время мои кулаки и колени стучат по телу противника. С помощью короткой серией ударов подбираю нужный уровень воздействия на его акупунктурные точки. Головоломка решена, и враг разваливается на неровные куски.

Плечо вскользь царапает одна из стрел. Я меняю позицию, чтобы между стрелками и мной оказались другие тела. Пока они перемещаются, подобно ненасытному хищнику стремительно и беспощадно уничтожаю одного врага за другим.

Подшаг, удар, лёгким ветром огибаю оппонентов, заставляя двух рукопашников столкнуться, словно баранов. Всё-таки лучники мешают. Концентрируя Ки, мысленно стараюсь создать острый корень возле вражеских ног, но безуспешно.

Ударами кулака сбиваю стрелы, летящие с двух сторон, и сближаюсь с первым лучником. Один мощный удар опрокидывает его на спину, а следом я уже точечно поражаю уязвимые места. Тело рассыпается сухой грязью.

Подбрасываю ногой лук и ловлю на лету. Пока оружие находится у меня в руках, могу его использовать, но стоит выпустить, и его постигнет участь павшего владельца. Колчан валяется рядом. Всего несколько стрел оказываются в моей руке, а остальные превращаются в землю. Выпущенные снаряды безвредно свистят в пустоте, но попробовать стоило. Последним швыряю лук прямо в лицо подбегающему врагу. Стрелок смещается, а меня настигают копейщик и мечники.

Второй уровень полигона даже против десяти бойцов не представляет серьёзной сложности. Несколько точных ударов лишают оппонентов оружия. Подхватив в этот раз меч, отделяю их головы, и пока они замедлены провожу серию точных атак свободной рукой. Двух истуканов удаётся раскусить, и они выбывают.

Последнему из тройки, копейщику внезапно удаётся меня удивить. Он проводит быструю серию выпадов, скользя по полу. Укорачиваю копьё, перерубив древко, и вгоняю клинок в бесстрастное лицо. Четыре уязвимых места лопаются от моего натиска. Приходиться варьировать уровень энергии, вложенной в удары, и делаю это почти бездумно. Обучение всё же приносит свои плоды.

Минус один.

Как же мне хочется надеть кастеты, но есть одна проблема. Они исчезают слишком быстро. Время, за которое пропадает оружие, зависит от его размеров, а они ещё должны налезть на мою лапу. С чем тоже имеются проблемы. Противники в основном мелкие, как и эта пара баранов, что всё пытается меня протаранить.

Оставляю их на десерт, разобравшись с последним стрелком и другими бойцами. Мы сходимся в жестокой рукопашной схватке, где у них нет ни единого шанса. Даже без кастетов и другого оружия мои удары уже способны ломать кости и разрывать бескровную каменную плоть.

— Феррон! — рявкаю я. — Сколько можно скрываться⁈ Давай поговорим. У меня к тебе пара вопросов.

Ответа нет. Впрочем, я не удивлён.

С раздражённым вздохом направляюсь к пьедесталу для подготовки нового раунда. У полигона есть ещё одна особенность. Если долго не уходить, спустя некоторое время выставленные на арену бойцы появятся вновь. Однако я уже размялся, пора двигать на следующий уровень. Сегодня можно попробовать четвёртый.

Возле меня проявляется едва заметный призрачный силуэт, постепенно набирая объём и плотность.

— Чего звал? — зевая, смотрит на меня призрак.

— Ты что, спал? — с искренним удивлением спрашиваю я.

— В некотором роде, да, — хмурится он.

Не хочет говорить правду, ладно, но зачем же там грубо врать.

— Разве тебе это нужно? — щурюсь я.

— Поддержание моего человеческого облика расходует слишком много энергии, — начинает объяснять он. — Техника настоящего Феррона со временем ослабла, а твоё присутствие и постоянное использование полигона, знаешь ли, весьма затратная штука. Так что, мне приходится разумно использовать резервы энергии.

— Можно ли как-то решить эту проблему?

— Да, для этого вполне сгодятся мощные духовные ядра, — задумчиво он смотрит будто сквозь меня. — У тебя, я так понимаю, их нет, — со вздохом завершает собеседник.

— Ты же и сам это знаешь, — отвечаю я. — С этим, возможно, я смогу помочь, но для начала мне придётся выбраться наружу.

— Нет, — категорично заявляет юноша, — ты не покинешь это место, пока не справишься с последним испытанием. — Вот только ты ещё не готов, — напоминает он, оценивая меня пронзительным взглядом.

Видит меня насквозь во всех смыслах. Я действительно не чувствую себя пока что способным одолеть новое испытание. Каждое из них проверяет меня в совершенно неожиданных дисциплинах, поэтому спешить не хочется.

— А то я не знаю… — признаю и усаживаюсь на ступеньки, скрестив ноги. — У меня есть пара вопросов к тебе.

— Хорошо, слушаю, — сложив руки на прозрачной груди, отвечает Феррон.

— Что ты знаешь о родстве со стихиями?

— Аранг всемогущий! — закатывает глаза призрак. — Что стало со знаниями в вашем мире? Неужели вы настолько деградировали⁈ Мы же оставили вам такое наследие!

— Послушай, может, в крупных школах и знают, что это такое, — раздражённо замечаю, дослушав его тираду, — но я из далёкого уголка Империи, где о Пути знают сущие крохи. Так ты ответишь на мой вопрос или дальше будешь стенать о том, как всё выродилось и зачахло?

— Ладно, — буднично отвечает собеседник. — На самом деле здесь нет ничего сложного. Начиная с этапа Железного Журавля, — он демонстративно показывает два пальца, — практик должен определить своё родство с одной из базовых стихий, иначе его развитие зайдёт в тупик. Он просто не сможет шагать дальше по Пути.

— Почему? — тут же возникает новый вопрос.

Феррон лишь вздыхает и продолжает:

— Если ты собрался достичь высот в боевом искусстве, необходимо научится управлять истинной формой твоей Ки, — юноша выставляет руку, и в воздухе формируется пять хаотично плавающих сфер, похожих на водные пузрьки. — Что ты знаешь про базовые элементы?

Я называю ему последовательно пять основных стихий в соответствии с их положением в круговороте взаимного порождения: дерево, огонь, земля, металл, вода. Вслед за моими словами внутри сфер появляется их материальное воплощение.

— В таком же порядке они и связаны.

— Отлично, хоть какие-то знания у тебя имеются, но их ты мог почерпнуть в…

— Что дальше? — перебиваю его.

— Несносный юнец, прояви уважение к старшим! — рявкает Феррон, и меня буквально сгибает в три погибели от чудовищно давящей Ки.

Словно на спину наступил дракон.

— Ты прав, — с трудом кряхчу я. — это было невежливо. С благодарностью слушаю всё, чем ты готов меня научить.

— Вот то-то же! — нахохлившись, отзывается он и выставляет вторую руку.

Над ней формируется ещё одна сфера, а внутри неё — едва заметное голубое свечение.

— Каждый человек имеет свою склонность к одному из пяти элементов. Сейчас твоё Ки выглядит вот так, — он выставляет вперёд руку с той самой единственной сферой. — Если не сможешь определить истинную форму своей энергии, не сможешь дальше полноценно развиться. Сможешь продвинуться дальше ещё на этап, а может, и на два, но вот раскрыть весь потенциал не получится.

— Ядро Ки, — предполагаю я, — оно должно формироваться из стихийной энергии.

— Совершенно верно! — довольный моим познания кивает призрак. — На втором этапе сфера уплотняется и становится твёрдой. На следующих этапах изменения ядра практически невозможны. Существуют способы, но и они малоэффективны из-за того, что ядро уже сформировано. Если фундамент шаток, здание развалится. Если здание построено, фундамент уже не поменять, — назидательно роняет Феррон.

Хочу отмахнуться, поскольку понял и с первого раза, но в этот раз держу язык за зубами. Ну нравится ему поучать и повторять по три раза одно и то же, пускай.

— Вот только здесь пять элементов, — указываю на парящие в круговороте сферы, — а я лично ощущал энергию с тёмным окрасом.

— Тьма? — кривится Феррон, будто хлебнул нечто омерзительное. — Ты говоришь о демонических техника. Хотелось верить, что мы полностью избавили материки от этой заразы.

Стоп, материки?.. Разве есть что-то кроме Империи?

Собираюсь спросить, но призрак уже идёт дальше.

— Запретные техники демонов нарушают естественный порядок. Они способны сделать тебя сильным за короткий промежуток времени, но после их использования ты уже не сможешь называться человеком. У всего есть своя цена, помни. И если плата, взимаемая Путём, кажется тебе непомерной, та, что возьмут с тебя эти тёмные отродья, понравится тебе ещё меньше.

Вновь вспоминаю Солнечных Воронов. Так вот какой Путь они выбрали…

— Прошу, помоги определить мне родство с моей стихией! Наверняка существует какой-то способ.

— Да, способ есть, но я не могу этого сделать, пока ты не пройдёшь все испытания, — пожимает плечами Феррон.

— А если мы заключим с тобой сделку? — предлагаю я.

— Какую? — хитро улыбается собеседник.

— Значит так можно сделать, — с этими словами поднимаюсь со ступенек.

— Возможно…

— Я достану тебе столько духовных ядер, сколько потребуется для поддержания твоего призрачного облика.

От моих слов у Феррона, всего лишь на миг, зато очень ярко сверкают глаза. Рыба попалась на крючок. Пусть он и призрак, но всё же был когда-то человеком. Эмоции всё равно управляют им и после смерти.

— Ты просишь награду до того, как пройдёшь испытание, — тем не менее ворчит юноша. — Это не дело.

— Да, но подумай с другой стороны. Если я пройду все испытания и получу доступ к нужным мне знаниям, у меня уже не будет мотивации искать для тебя ядра. Мы попрощаемся и каждый пойдёт своей дорогой. А так нас будет связывать уговор. Что скажешь? Договорились? — протягиваю руку со сбитыми костяшками.

— Это будет не простой договор, — твёрдо произносит Феррон. — Если ты не исполнишь его в срок, твоё ядро разрушится. Тебя устраивают такие условия?

— Да. Я его не нарушу, — говорю уверенно без малейших сомнений. — Чего бы мне это не стоило.

Парящие сферы исчезает и он протягивает мне руку. Его ладонь на момент рукопожатия становится осязаемой. Я ощущаю чудовищную энергию исходящую от него. Она пронзает меня до самой сути, зарываясь в ядро. На лбу выступает испарина. Покалывает в ногах. Дышу шумно и тяжело.

Да уж…

И ему ещё ядра нужны⁈

— Иди за мной, — он начинает плыть вверх по лестнице.

За время моего пребывания в усадьбе, я ещё не разу не заглядывал в левое крыло. Мешал невидимый барьер, но сейчас мы проходим его без труда. Мы двигаемся в одну из комнат.

Стены круглого помещения украшает пять искусно выполненных барельефов изображающих первородные стихии. Под ногами ощущается течение Ки. Невидимая, но ощутимая мощная формация скрывается прямо под плитами.

— Вот здесь ты найдёшь то, что ищешь, — он указывает в центр, где из небольших плит формируется круг.

— Что мне нужно сделать?

— Всего лишь встать в центр комнаты, но хочу тебя предупредить, — ехидно улыбается спутник. — Будет непросто. Ещё можешь отказаться.

Феррон продолжает говорить, но я его уже не слушаю. Шагаю в центр, предвкушая новый вызов.

Глава 9

— Ты отправишься в одно место весьма далеко от столицы, — объясняет он.

— Погоди, — прерываю его и сразу добавляю, помня о крутом нраве собеседника, — прости, но я не совсем понимаю. Мы же говорили об определении моей стихийной принадлежности.

— Всё правильно, — улыбается Феррон. — Перед этим мне надо восстановить одну формацию. Именно она поможет тебе определить свою принадлежность к первородной стихии.

Она что повреждена? Что тут за бардак?..

Вопросов всё же лишних не задаю, мне и самому не терпится выйти на свободу. Слишком много времени провёл в тёмных подземельях. Усадьба, конечно, великолепна для любого практика, вот только мне не хватает общения с другими людьми. Хотя бы самого банального. А мой наставник не сильно балует меня своей компанией, и теперь понятно почему.

— Ты передумал? — юноша пристально смотрит мне в глаза.

— Нет, но, помнится мне, ты говорил, что я не покину это место, пока не справлюсь с последним испытанием? — возвращаю собеседнику его собственные недавние слова.

— Раз мы заключили с тобой сделку, то я могу закрыть на эту формальность глаза, — он разводит руки в стороны, и волны мощной энергии раскатываются от него, заполняя пространство.

— Выходит, это было не таким уж строгим условием? — в нарастающем гуле приходится повысить голос.

— Нет, конечно. Просто раньше я не делал подобных исключений. Не было по-настоящему важной причины.

По кругу загораются крупные символы, заключённые в сложное переплетение мелких иероглифов.

— Заодно посмотрим, чему ты научился. Сможешь попрактиковаться в бою против реального противника. Место, в которое я тебя отправлю, не прогулка по столичному парку. Не стоит недооценивать опасность. Запомнил?

Я лишь киваю со всей уверенностью. Меня аж распирает от предвкушения. Гул спадает, а вокруг символов начинают формироваться сферы, которые медленно раскручиваются.

— Ты отправишься в одно из моих укрытий, которые я создал ещё при жизни, — наставляет меня призрак. — Оно находится в уединённом местечке на окраине материка, недалеко от портового города.

— Там я смогу добыть духовные ядра? — смотрю, то на Феррона, то на набирающие скорость сферы.

— В том числе. Кроме того, мне нужно несколько предметов из самой лаборатории. Словесное описание ты всё равно не поймёшь, бестолочь, — беззлобно ворчит он и протягивает мне несколько печатей. — С их помощью ты сможешь быстро определить искомое.

— Где мне добыть ядра, раз в лабораторию я иду за другим?

— Там и добудешь, — довольно ухмыляется он. — По пути в неё. Раньше духовного зверья там водилось в огромных количествах. Вряд ли что-то изменилось за прошедшие годы. Ах да, чуть не забыл!..

Из призрачных одежд собеседник извлекает ещё два предмета. Первым ко мне в руки попадает мешочек. По звону не сложно догадаться о его содержимом. Внутри несколько золотых солеев и горсть серебряных луников.

— На расходы тебе должно хватить, — говорит Феррон таким тоном, что сразу напоминает мне матушку, когда та отправляла меня в лавку за припасами.

Не дай Аранг не принесёшь всю сдачу…

Тем временем мне протягивают кольцо.

— Это артефакт с пространственным хранилищем. Оно небольшое, поэтому не вздумай засовывать в него кувшины с вином, или чем там сейчас увлекается молодёжь, — продолжает ворчать призрак. — Только самое необходимое! Оборудование из лаборатории и духовные ядра сюда влезут. С помощью него я так же узнаю, что задача выполнена.

— Ну хоть немного своего добра я могут там хранить? — не могу не спросить, держа в руках такое сокровище.

Перстень представляет собой широкую полоску металла с мелкими искусно высеченным иероглифами, украшенную серым камнем. Энергии в нём практически не чувствуется. Феррон словно раздумывает, а потом протягивает руку.

— Так уж и быть. Дай сюда, — он забирает артефакт и с силой стискивает его в кулаке.

Я наблюдаю внимательно, ощущая едва уловимое течение Ки, и предмет опять возвращается ко мне в руки.

— Теперь можешь, — после его слов скорость сфер возрастает. — Может быть немного больно, — с кривой усмешкой предупреждает меня призрак.

Сферы сливаются в кольцо, а гул нарастает с новой силой. Феррон на прощанье поднимает руку. Меня охватывает мощная Ки, пронизывая всё тело. Яркая насыщенная боль раскатывается по груди до самого ядра. Кажется, что меня разрывает на тысячи кусков. Слепящий свет поглощает всё, и пространство размывается.

Словно листок сорванный бурей, взлетаю над столицей, мимоходом увидев Академию, а затем и весь город. Тут же меня подхватывает мощный порыв, и пространство внизу превращается в странную картину художника. Яркие пятна рисуют причудливые узоры, лишь по смазанным цветам, могу предположить, что именно пролетаю.

Голубое — это вода, зелёное, очевидно, лес, а вот жёлтое — бескрайние поля. Ещё мне встречаются серые пятна скал, но их попадается не так много. Вскоре впереди начинает растягиваться что-то синее и постепенно заполняет весь горизонт, а картинка вокруг становится чёткой.

Со вспышкой я приземляюсь на окраине леса. Совсем рядом пролегает утоптаная и довольно широкая дорогая. Кое-где даже плиты лежат. За дорогой же земля резко обрывается, а вдали замечаю глубокую, будоражащую душу синеву.

Океан!..

Глубокая, чистейшего оттенка лазури, она завораживает и манит ступить в ее прохладные объятья… В груди разливается непередаваемый восторг — осуществилась мечта всей жизни! Ладно, одна из нескольких. Сколько раз я представлял эту картину, читая книги в тусклом свете библиотеки. Сколько картин рассмотрел, изображающих этот простор!.. А теперь сам ощущаю брызги соленого ветра на лице, слышу грохот волн о скалы…

Ноги сами несут меня к обрыву. Я жадно впитываю открывшийся вид — бесконечная морская гладь сливается с небесами на горизонте. В душе плещется восторг ребенка, впервые увидевшего чудо. Хочется разбежаться и прыгнуть с обрыва в эту синеву, чтоб окунуться с головой в ее прохладную вечность. Правда… плаваю я весьма посредственно. Река в нашей деревне лежала неблизко.

Далеко же закинул меня Феррон, словно специально оттягивает мой момент возвращения в столицу. Я и сам прекрасно понимаю, что вряд ли бы смог сейчас победить оставшихся там врагов. Однако, не уверен и, что смог бы сдержаться! Уж слишком сильно разгорелось во мне пламя после тренировок, проведённых в убежище ученика Аранга.

Оправившись от потрясения, начинаю замечать иные вещи. В ноздри врывается насыщенный лесной аромат. Слух улавливает шуршание листвы и щебетание птицы. Где-то в глубине приглушённо поскрипывает старое дерево на ветру.

Мелкий мох на краю скалистой породы проминается под ногами, а далеко внизу могучие волны набегают, терзая скалистый берег. Вода ударяется в попытке сокрушить неприступный камень, но разбивается об него, разливаясь бурлящей пеной.

Воздух непривычно влажный. Аромат солёной воды приятно смешивается со знакомым запахом лесом, создавая удивительное сочетание. По коже прокатывается волна мурашек, усиленная потоком Ки. Энергия, словно живая, почувствовав свободу, сама торопиться насытить моё тело силой.

Куда идти?.. Хороший вопрос.

Поглядев по сторонам, предполагаю, что в сторону дороги, уходящей вниз по склону. Феррон упоминал порт, а для него требуется доступный выход к воде. На таком крутом склоне его не построишь.

Я двигаюсь вдоль берега, наслаждаясь окружающим пейзажем. Дорога петляет, то погружаясь в лес, то вырываясь из его объятий обратно, постепенно спускаясь всё ниже и ниже. Причина для такого маршрута весьма проста. Лесные красоты, то и дело нарушают острые зубцы небольших скал, каменными исполинами нависающими над деревьями.

Чем ближе я спускаюсь к воде, тем шире становится дорога. Время от времени начинают попадаться и тропки разной ширины, ныряющие под кроны деревьев. Вскоре встречаю первых людей. Народ здесь покрупнее, что удивительно.

Кто-то приветливо машет и даже перекидывается со мной парой слов. Другие смотрят недоверчиво, с опаской. В основном это женщины и дети, которые стараются обходить меня стороной. Понимаю, увидь я себя в лесу, тоже обошёл бы. Больно лихой вид, не то убийца, не то разбойник.

У встречных путников, удаётся узнать, где находится город. По крайней мере, угадал с направлением. Так что я ускоряюсь, в безлюдных местах перехожу на лёгкий бег, радуясь своей новообретённой свободе, как узник.

Город размазывается по внутренней поверхности склона большим серым пятном и с моим приближением обрастает новыми деталями. Высокие стены опоясывают его, а за ними торчат дома. Стоит мне спустится пониже, как постройки исчезают за стенами.

На поляне перед городом сходятся сразу несколько дорог. Та, по которой иду я, не особо людная, а вот с двух других торопливо грохочут повозки, прыгая по неровностям. Едут всадники и бодро двигаются люди, стремясь засветло попасть внутрь.

У ворот небольшая толкучка. Охрана волнорезами стоит на входе и выдергивает некоторых из толпы. Меня сначала тормозят, но беглый взгляд стража не находит ничего подозрительного.

— Откуда такой будешь? — внимательный взгляд шарит по мне из-под шлема.

— Из центрального региона, — честно говорю я.

— Там мода такая? — стражник оценивает мою одежду.

— У практиков своя мода, — отвечаю с усмешкой. — Это мои тренировочные одежды.

— Я почуствовал, — хмурится стражник и добавляет, — будь осторожнее. За стенами не зевай. Нынче адепты пропадают и кто знает, какой демон их утащил. И в городе, само собой, не чуди.

Вопрос я не успеваю задать, охранник убирает оружие, а следующий путник уже наступает мне на пятки. Миновав ворота, я замираю у небольшой площади. Город добротный. Дома внутри каменный и высокие. Не столица, но есть даже трёхэтажные здания. Перед воротам шумно и бурно кипит торговля.

Не откладывая в долгий ящик, сразу покупаю всё необходимое для похода. Немного еды, верёвки, добротный нож для разделки и извлечения ядер. Приходится взять заплечную сумку, не хочу пока светить перстнем. В толпе и так хватает желающих поживиться моими монетами. Уже парочку засёк.

Замираю у странствующего торговца, продающего краски и кисти. Не удержавшись, беру всё необходимое для рисования, но много не трачу. Давно я любимым делом не занимался! Докупаю по пути всякую мелочь и уверенно шагаю в глубь города.

Занятно, что преследователи никуда не делись. Троица двигается за мной, держась на расстоянии, но со слежкой у них явные проблемы. Заметить их несложно, уж больно они выбиваются из толпы. Прямо, как я.

— Постой, — ловлю за руку быстроногого мальчишку, несущегося среди людей, словно от погони.

— Ой! — вскривает он. — Простите.

— Не извиняйся, ты же ничего такого не сделал, — дружелюбная улыбка мелькает на губах.

Паренёк сжимается, будто дикого зверя увидал, а я протягиваю ему орион.

— Будь другом, подскажи, где здесь таверна. И монета сразу твоя, — предлагаю, ловко поигрывая ей на пальцах.

— Вам какая нужна? — облегчённо вздыхает парень.

— Где болтают побольше? Слухи и всё прочее узнать.

Он меряет меня оценивающим взглядом.

— Не местный, да? — хмыкает он. — Одной монеты будет мало.

— Ладно, тогда спрошу другого, — наигранно теряю к нему интерес и топаю дальше.

В этот раз он хватает меня за руку и сразу отдёргивает.

— Простите, — повторяется он.

— Чего тебе?

В ответ слышу целый ворох названий вместе с улицами.

— Притормози, — прошу я. — Скажи, где ближайшая.

— Два квартала прямо по этой улице — показывает парень, поймав монетку и сияя от лёгкой наживы. — А потом направо идите к причалам. Таверна «Морской дракон» там и пойло неплохое предлагают, и болтают без умолку.

До места идти недолго. Внутри шумно, людно и, конечно, не очень чисто. У стойки трактирщика толпится народ, но и мне находится место. Разливая напитки, грузный хозяин в засаленном фартуке весело болтает с гостями. Сажусь у самого края, чтобы слышать всё, но не привлекать к себе внимание. Выходит плохо. Совсем.

— Извините, — тут же обращает на меня внимание один из сидящих, и взгляды остальных сразу упираются в меня. — Слышал вы практик из центрального региона, верно?

Больно ушастый тут народец, где это он слышал?

Мой взгляд проходится по мужчине средних лет в недешёвых одеждах, и лишь тогда признаю в нём торопыгу, наступающего мне на пятки на входе в город.

Совпадение?

— Да, учитель отправил в путешествие в ваши края.

— Господин, — встревоженно басит трактирщик. — Не лучшее время вы выбрали для визита в наши края. Нет, я прекрасно вас понимаю. Здесь действительно обитает много сильных духовных зверей, ради которых сюда стекаются практики с разных краёв Империи. И всё же…

Его перебивает подпитый голос, сидящего в центре толпы старика:

— Шарн, да говори ты, как есть. Сколько можно вокруг да около ходить⁈ Юноша, — обращается он ко мне, на морщинистом лице приподнимаются опущенные веки. — В наших краях завелось что-то очень дурное. Возможно, могучий зверь, а, может, что-то ещё похуже.

— Демоны, демоны, — шёпот пробегает по толпе зевак.

— Может и они, — вздыхает старик.

Затянутый в беседу, я ещё некоторое время болтаю с ними, а потом, когда тема меняется, ухожу. Одной байкой сыт не будешь. Каждый по своему видит картину. С кем-то перекинувшись парой слов, с кем-то поболтав подольше, собираю ещё крупицы информации, попутно перекусив местной стряпни. С угощением на кухне Феррона не сравнится, но для таверны весьма недурно.

Одной таверны мне мало, двигаю дальше вниз к причалам. Посещаю ещё несколько трактиров, а настырная троица всё следит за мной неустанно. Ну раз они не хотят знакомиться, возьму это дело в свои руки.

Нырнув в одну из узких улочек, зажатых между домами, отхожу подальше от поворота и поджидаю за углом.

— Он же здесь был, демонов тебе в гузло! Потерял! Удрал, мартышкино семя! — ярится один из этой компании.

— Не меня ищите? — рывком выхожу из-за угла.

— Вот ты и попался! — крикун пытается звучать грозно, но получается неубедительно.

Три грозных грабителя выглядят весьма плачевно. На лицах следы беспробудного пьянства, а рваная одежда наглядно говорит об их финансовом положении. Даже не знаю, как их поколотить, чтоб не померли на месте. Самый смелый обнажает ржавый клинок.

— Давай, здоровяк, выкладывай свои монеты. Мы все видели мешок, набитый деньгами, — не особо уверенно требует он.

— Дружище, ты бессмертный, что ли? — с интересом спрашиваю я. — На адептов-то нападать, никакого здоровья не хватит.

— Много вас таких, кто в тряпки сектантские завернулся, и ходит важно, как петуха, думая, что никто не рискнёт ему перечить, — сплёвывает воришка. — А потом выясняется, что обычный это бродяга, и монеты он отдаёт, как и все!

— И многих вы так обули? — интересуюсь я, разминая кулаки.

— Хватило, — из-за спины вооружённого покрикивает долговязый с щербатой ухмылкой. — И пострашнее тебя были!

Времени тратить на них не хочется, как и убивать. Эти делом пусть стража занимается. Мне хватает по одному удара сердца на каждого. Через миг три горе-бандита, корчатся в лужах нечистот с переломанными руками, истошно крича. Ну, может, слегка пересталася, но хотел же, как лучше. Ломал правые, чтобы оружие неудобно было держать.

— Вы подумайте над сменой ремесла, — говорю я на прощанье. — Для грабежа и мозги хоть иногда нужны.

В ответ слышу лишь стоны и крики. Причём костерят не меня, а того, кто больше всех выступал.

— Хао, паскуда! Вот только я встану! Только встану! Я тебе таких тумаков навешаю! Говорил же, не лезть к нему!!

Под эти очень глубокомысленные разговоры я и удаляюсь спешно, пока стража не прибежала. Они всё же местные, и кто знает какую гадость учудят. Чтобы запутать следы, перемахиваю через несколько заборов в тупиках и ещё засветло покидаю город.

Информации удалось собрать достаточно. Хоть это и слухи, но всё стоит тщательно проверить. Уж слишком много схожих присказок. Мол, в окрестностях завелось какое-то чудище, пожирающее всех практиков.

Направление мне тоже известно — Мраморный клык. Так называют здесь одинокую белую скалу недалеко от города. Её даже с городских стен можно увидать. Возле неё водятся самые опасные духовные звери. Там чаще всего и пропадают практики. Охота на таких зверей и раньше была опасным занятием, но в последние недели совсем плохо стало. Уходят крепкие адепты и как в воду канули.

На стены меня всё равно не пустят, так чт,о покинув город, я пользуюсь проверенным методом по методике учжицу. Миг и шустро взбираюсь на самую его верхушку. Одинокие каменные исполины, то и дело поднимаются над лесом, но лишь один отливает белизной на солнце, где-то вдалеке. Скала и вправду похожа на клык зверя.

В лесном краю я, как дома. По лесу мчусь не хуже быстроногого оленя, стремительно приближаясь к намеченной цели. Лёгкий шаг облегчает моё движение, а Дыхание леса можно использовать прямо на ходу. С новыми знаниями и оно действует гораздо лучше, но, конечно, уступает технике медитации Феррона. Зато ту во время бега нельзя использовать. По крайней мере, пока.

В какой-то момент прерываю бег, чтобы осмотреться, и чем ближе моя цель, тем аккуратнее я продвигаюсь. Вскоре неподалёку слышатся голоса. Я тихонько подбираюсь к источнику, чтобы не спугнуть. Если это те, кто виноват в пропаже людей, надо застать их врасплох.

По лесу уверенно шагает небольшая группа. Пять человек. Все одеты в одинаковые ханьфу. Не то из клана, не то ученики из секты. На коварных убийц адептов как-то не тянут. Так что я решаюсь показаться сам, чтобы поговорить по душам и задать пару вопросов.

— Приветствую! — спокойно выхожу из своего укрытия, демонстрируя раскрытые ладони.

— Ты кто такое? — набычившись, сразу хмурится молодой крепкий парень, идущий во главе.

Его волосы, собранные в хвост, перетянуты красной лентой. Черты лица жёсткие и волевые.

— Убийца! — шепчут остальные.

— Я всего лишь путник, — вскинув брови, возражаю я, — ищу…

— Вздор! — кричит главный. — Путник в гуще леса, возле Мраморного клыка, где обитают самые опасные духовные звери в наших краях. Взять его!

Пока он командует, другие размыкаются, начиная меня обходить.

Вот и поговорил по душам.

Глава 10

Ладно пьянчуги в городе, но эти-то должны легко почувствовать разницу. Я сильнее их, что совершенно очевидно. Вожак этой группы достиг десятой ступени Каменного Карпа, а остальные и того меньше. Уверенные ребята попались, хотя скорее озлобленные. Их эмоции нетрудно прочитать на лицах, перекошенных от ярости. Узнать бы, кто их так допёк?..

Лидер опускает скрещенные руки, покрывая их плёнкой энергии. Остальные также применяют техники усиления, прежде чем напасть. В течении их Ки определяют технику, похожую по принципу на нечто вроде Крепче Камня.

— Может, всё же поговорим? — предлагаю я и вместо ответа вынужден уклоняться от уверенного выпада.

Чужой кулак, напитанный энергией, проносится мимо моего лица. Я лишь слегка отвожу голову и тут же перехватываю руку, чтобы отработанным броском отправить противника в подступающего справа товарища. Это создаёт небольшую заминку в рядах адептов на той стороне.

С левой же в меня летит огненный шар размером с кулак. Один из практиков сейчас замер и начинает создавать новый. Подшаг, и пылающий снаряд разбивается о ствол у меня за спиной. В рукопашную кидается крепыш с бычье шеей. Его тело не просто укрепляется, кулаки и предплечья меняются, становясь натуральным камнем.

Проверим-ка его на прочность.

Принимаю его замах на встречный удар. Свою атаку я усиливаю с помощью Крепче Камня и Лёгкого Шага, который разгоняет тело с места. Доворачиваю корпус в моменту удара, и наши костяшки сталкиваются с оглушительных крохотом, словно где-то раскололся валун.

Под сдавленный крик боли парня относит прямо на огненную сферу, слетевшую у его напарника с рук. Практики справа уже вновь на ногах, а те, что слева, катаются, пытаясь сбить занявшееся пламя. Оно как раз подпалило одежды одного из них, и виновник в панике пытается помочь пострадавшему — потушить собственный огонь.

— Это демон! Это точно демон! — орут какие-то недоумки.

— Ладно, детишки… — с досадой цежу я, ускоряюсь и атакую первым.

Хочется поскорее закончить это жалкое представление. В этой схватке нет ни чести, ни пользы.

Легко уворачиваюсь от серии ударов. Слишком медленно. Не задумываясь, пробиваю по акупунктурным точкам, как практиковал сотни раз на каменных марионетках. Движение Ки в его теле сразу нарушается, выходя из-под контроля. Финальную точку в этом коротком раунду ставит моя резкая атака по печени. От предыдущих атак оппонент открылся, подставив своё брюхо, за что вынужден расплачиваться. Парень оседает, парализованный болью. Лицо белее мела, а руки зажимают бок.

Из-за спины рухнувшего товарища выскакивает практик с белыми волосами, что весьма непривычно для Империи. Его руки покрыты пузырящейся водой, и он тут же наносит злой резкий удар. Поток жидкости срываются с его кулака, вытягиваясь и моментально замерзая.

Острое ледяное лезвие почти застаёт меня врасплох, едва не порвав одежду. Я успеваю присесть и сразу сместился в сторону от второго удара. Ещё одно остриё со свистом рассекает воздух, где я стоял секундой раньше.

Хорош! Хорош!..

Лёгким шагом бесшумно несусь по траве, почти не приминая её, а ледяные лезвия пронзают воздух. Не поспевают за мной, родимые. Рывком сблизившись, ломаю лёд одним сильным ударом и беру противника на залом. Его рука неестественно выкручивается, а сам он на цыпочках смещается, едва не приняв на грудь технику, предназначенную мне. Та в последний миг опадает водой.

— Порви его! — рычит мой пленник.

Как следует врезав болтуну, отправляю его на землю. В тот же миг лидер компании вскидывает руки.

— Режущий свет! Гори!

Ярко слепя, в грудь бьёт мощный поток Ки. Всплеск энергии мимолётный, а атака стремительная. Однако моя одежда рвётся, а тело, даже укреплённое техникой, получает небольшой урон. Всего лишь несколько ожогов, что меня лишь раззадоривает сильнее.

— Ты подохнешь здесь! — рычит лидер, замирая в чудной боевой стойке. — Я отомщу за наших братьев, — обещает он, пока его товарищи вновь пытаются окружить меня.

— Много болтаешь, — фыркаю я, сместившись Лёгким шагом.

В этот миг противник начинает выполнять удары по воздуху, словно отрабатывает их в стойке. Вот только за каждым взмахом руки следует лёгкая вспышка. Страдают в основном деревье вокруг нас, но несколько атак прилетают и по мне, добавляя мелких порезов в одежду.

Хочу сблизиться, но противник смещается назад. За ним остаётся едва уловимый шлейф.

— В догонялки играть будем? — рычу я.

Атаки главаря чередуются с отступлениями, когда я подбираюсь достаточно близко. К его технике я уже привык. Световые вспышки пролетают мимо. Они намного быстрее меня, но по движения кулаков несложно определить их направление.

В объёме нашей энергии существенная разница и его атаки становятся слабее, а я постепенно сокращаю дистанцию. Парень совершает финальный рывок, и в следующий миг я оказываюсь рядом. Быстрые, но не сильные удары по акупунктурным точкам, нарушают течение его энергии. Свечение вокруг него полностью исчезает. Правда, он остаётся шататься на ногах, схватившись за грудную клетку.

— Ган! — зовёт его один из практиков.

— Старшой, ты в порядке⁈

Остальные бойцы уже на ногах, но нападать не спеша. Лишь осторожно двигаются в нашу сторону.

— Может, хватит? — чуть наклоняю голову и смотрю на оппонента с высоты своего роста.

— Кто ты, воин? — шипит тот, а по его губам и подбородку медленно стекает кровь.

Немного перестарался. Бывает.

— Сказал же, просто путник, — пожимаю плечами. — Практик из центрального региона. Пришёл сюда, как и многие другие, чтобы поохотиться на духовных зверей.

Все сбиваются к лидеру, двое берут его под руки. Однако он отдёргивает их и, кривясь, выпрямляется.

— Я — Ган из секты Бескрайнего Моря, — парень чуть наклоняет голову. — Прости за нападение и не держи зла. Вспыльчивость опять взяла верх надо мной, — покаянно морщится собеседник…

— Ничего, — осматриваю себя. — Вот только одежду зря мне попортил. Сменной у меня нет. Ну, да ладно. Я же сразу предлагал поговорить. Моё имя Рен.

Протягиваю ему ладонь, и через рукопожатие ощущаю, что он стоит на самом пике десятой ступени Карпа. Возможно, уже скоро прорвётся на следующий этап.

— Ага, мы уже говорили с несколькими! — поджимает губы практик с бычьей шеей. — Из-за всего этого, что тут происходит, в окрестностях развелось много бандитов. Ты, конечно, извини, друг, но физиономия у тебя самая что ни на есть бандитская.

— Ошиблись да, — перебивает его Ган. — Бандиты стараются поживиться, чем есть и нападают на обычных людей. Мы нескольких отпустили, а их стража потом снова поймала.

— А раньше тех отпугивали звери и практики, которые на них охотятся? — предполагаю я.

— Да, — кивает старший. — Только адепты сейчас засели в городе и нос боятся высунуть наружу. Даже секты… — он раздражённо машет рукой.

— Выходит, все сидят, а вы нет? — хмурюсь я. — И кто вас на такое надоумил?

— Мы сами, — с сожалением скрипит зубами Ган.

— А в чём проблема? — всё ещё не понимаю я. — Разве кто-то из мастеров не мог разобраться с этой бедой?

— Могут. Более того, уже собираются, но всё медлят, — в словах Гана слышится горечь. — В нашей, например, посчитали, что это отличная возможность юным практикам показать себя. Трудности закаляют характер, сам понимаешь. Вот они и отправили группу для зачистки леса у подножья Мраморного Клыка.

— И это вы? — с сомнением произношу я, оглядев их повторно с головы до ног.

— Нет, мы второй отряд, — в его словах отдаётся лёгкая дрожь.

— Самовольно что-ли ушли? Ох и достанется же вам…

— Мы хотели помочь своим братьям! — говорят они дружно, чуть ли не в один голос.

— Учитывая, что все вместе вы не справились даже со мной, с тем, что убивает других адептов, вам точно не совладать. Не стоит вам никуда ходить, — выношу я свой вердикт.

— А ты из какой секты или клана? — интересуется Ган, которому стало заметно лучше.

Он уже держится спокойно, не дрожит, а дыхание восстановилось.

— Я не из секты. Занимаюсь с личным мастером.

— Из богатеньких, значит, — замечает с пренебрежением белобрысый практик.

— Конечно, — киваю я. — Взгляни на шёлк и атлас в моих одеждах. Выбрал самое роскошное, что было в сундуке.

Говорю с таким сарказмом, что он тушуется.

— Нет, — уже спокойно реагирую я. — Мастер Ли взял меня в ученики из-за моей прилежности.

— Странный у него, однако, подход, — хмурится Ган. — На звёздного ребёнка ты не тянешь. Слишком старый. Так зачем тебя обучать? И почему ты не использовал никаких техник? Иначе бы управился с нами в два счёта. С твоей-то силой!

— А зачем? — вопрос меня искренне веселит. — Я и так не напрягался, а лишь разминался. Давайте уже закончим со знакомством и перейдём к делу.

Становлюсь серьёзным, практики немного поникли. Увожу разговор в нужное русло, выясняя подробности. Слухи слухами, но раз другие ученики из их секты столкнулись напрямую с тем самым чудовищем, то что-то полезное я смогу узнать.

Началось всё несколько недель назад, точнее никто не знает. К Мраморному Клыку местные практики не ходят постоянно, а лишь время от времени делают вылазки за ядрами духовных зверей. Есть ещё и приезжие с других провинций, да кто их отследить может. Они даже не все в город заходят.

Пару недель назад сразу несколько сект решили устроить дружеское соревнование по сбору ядер и отправили туда по небольшой группе учеников.

— Наша секта, тогда не участвовала, — поясняет Ган, — мы в прошлый раз победили.

— Дай угадаю, с этого соревнования никто не вернулся?

— Да, это были первые тревожные вести. Бывает разное, сильные звери, бандиты, но чтобы целая группа сразу… Того ещё не случалось. Хоть один бы да спасся, — вздыхает Ган. — А групп было несколько и пропали все разом. После этого поползли слухи и не только они. Из прочих школ в нашей провинции и даже других регионов Империи долетали весточки, что практики отправились к нам и не вернулись.

— А что же завелось там в лесу? — любопытствую я. — Есть хоть один выживший?

— Неизвестно. Надеюсь, что есть, — вздыхает Ган, но всё же продолжает. — Вот тогда мастера и забили тревогу. Они отправили несколько групп более сильных учеников, но и они не вернулись.

— Насколько сильных? — спрашиваю я.

— Обычно в испытаниях участвуют седьмые-восьмые ступени Карпа, — говорит Ган. — Близко к Мраморному Клыку они не подходят, лишь охотятся в окрестностях. У подножья одинокой скалы духовные звери сильнее. Когда опасения подтвердились послали группу из учеников, находящихся на пике Карпа или шагнувших на первые ступени Журавля.

— Произошло то же самое, — заканчиваю я и задаю вопрос: — Тогда вы со своим уровнем что туда шествуете? Сам что ли не понимаешь, как это закончмится?

— За братьями! — опять хором отвечают ребята.

— Идиоты, — беззлобно оцениваю их умственные способности. — Разве вас не учат, что практик должен обладать не только силой, но и мозгами?

— Мы хотели их спасти, — упрямо повторяет белобрысый.

— Скормить себя зверю или кто там у вас завёлся, авось он сплюнет сожранное? — ухмыляюсь я. — Топайте в секту обратно.

— Там не зверь, — серьёзно говорит Ган. — Раньше у меня были сомнения, но сейчас я железно уверен, что там завёлся демон!

— Или демоны! — подключаются остальные.

— Хватит уже пустых догадок, — прерываю я их. — Всех демонов своими криками распугаете. Делайте, что хотите, но к скале не ходите. Достаточно смертей.

Поднимаюсь и окидываю взглядом далёкую скалу.

— А ты?

— Вот это уже не ваше дело, — спокойно отвечаю я.

— Если ты направляешься к Мраморному Клыку… — Ган выполняет глубокий поклон. — И если это возможно, пожалуйста спаси наших братьев! — с жаром в голосе договаривает он.

— Обещать не буду, но если они живы, сделаю, что смогу, — отвечаю и срываюсь с места, переходя на бег.

Когда группа адептов теряется из виду, я ещё раз взбираюсь на дерево. С верхушки понимаю, что не отклонился от курса, но одинокая белоснежная скала ещё далеко.

Лёгкий шаг использую почти без остановки. Постоянная практика заметно снизила расходы Ки на эту технику. Несмотря на это стараюсь не увлекаться. Кто знает, когда придётся вступить в бой. Дыханием леса прямо на бегу ускоряю восполнение потраченной энергии.

Чаща вокруг становится совсем непролазной, кроны над головой смыкаются, почти не пропуская света. По дороге попадается полноводная река, мостом на которой служит упавшее толстое дерево. Миновав бушующее препятствие, продолжаю свой неутомимый бег.

Времени после битвы прошло уже много, и я впервые ощущаю едва уловимые пульсации чужеродной Ки. Притормаживаю и осторожно подбираясь к источнику. Чем ближе подхожу, тем лучше улавливаю энергию. Осторожно выглядываю из-за деревьев и вижу растерзанное тело исполинского ящера.

Неподалёку лежат ещё несколько, одно безобразнее другого. Туши буквально разорваны на куски. В вытянутых головах зияют дырки, а часть костей отсутствует. Странно… Крови почти нет, а та что натекла, ушла в землю, оставив лишь багровые грязные пятна.

В ящерах не осталось следов Ки, а вот в воздухе повсюду ощущается враждебная и очень агрессивная энергия с кровавым окрасом.

Меня это настораживает. Звери явно были не слабыми, возможно, даже сильнее Баше. Вот только это им не помогло. И где мне в таком случае достать духовные ядра для Феррона?..

Дальше мне встречаются и другие духовные животные. Гигантские волки и лесные кошки, размером не меньше телёнка. Уже мёртвые. Чудовищно разодранные кем-то на куски, словно убийца наслаждался их расчленением. Обескровленные и обезображенные. В точках, где вероятно сидели ядра, зияют круглые отверстия.

Выглядит так, словно здесь действительно поработал демон… Мысленно вспоминаю видение, дарованное Арангом, и тело рефлекторно напрягается.

Сквозь кроны деревьев в мареве заходящего дня, поднимается скала, нависая надо мной одиноким белым клыком. В этом месте обитает, вернее обитало, много сильных духовных зверей, а значит я на верном пути и где-то там смогу найти скрытую лабораторию Феррона.

Изуродованных трупов на подступе к скале становится всё больше, некоторые висят на обломанных острых ветвях как предупреждение. «Ни шагу дальше. Впереди ждёт только смерть». Вот только меня оно не пугает, а задаёт правильное направление.

Кровожадная Ки уплотняется, превращаясь в алый туман. Я подхожу к подножью. Скала белоснежного цветы выглядит гладкой, словно отполированной. У самой земли в твёрдой породе зияет небольшая, буквально в человеческий рост рваная дыра.

Какое чудище проделало её?

Я подхожу ближе, ступая по иссохшей земле. На входе туман уплотняется становится гуще, а из дыры в камне под ногами растекаются кровавые ручейки.

Концетрация Ки здесь очень плотная, а жажда крови ощущается почти физически. По телу непроизвольно пробегают мурашки. Неприятно чувство. Страх пытается сесть на плечи, как настырная мартышка, но я отгоняю его.

Через секунду ныряю в завесу из тумана. Низкий коридор уводит вглубь, постепенно поднимаясь и раздаваясь в стороны. Под ногами ручейки уже стали кровавыми озёрами. Из земли острыми жалами торчат обглоданные кости. Свет здесь тусклый, его источником служит кровавый туман.

В центре огромной пещеры я вижу почти голого человека, сидящего на небольшой горке земли. Его лицо перемотано, ремнями. Верхняя часть тела, то ли обгорела, то ли покрыта засохшей коркой крови.

Кости, усеивающие пол пещеры, начинают дрожать. Повинуясь его движениям, они взмывают в воздух, а из крови, обильно разлитой вокруг врага, выныривают белёсые кинжалы и грубые самодельные мечи.

Глава 11

Время растягивается. Я слышу удары своего сердца и злейшие пульсации Ки вокруг этого убийцы. То, что всё вокруг его рук дело, у меня просто нет сомнений.

— Как приятно, когда добыча сама бежит в силки охотника, — раздаётся в моей голове безумный голос.

Это абсолютно эфемерное ощущение, основанное только на инстинктах. Иногда не требуется хорошо изучить человека, чтобы понять его природу. Интуиция восстаёт, если судьба сводит с ним, призывая держаться подальше. Так и сейчас, нотки помешательства сквозят в голосе противника, заставляя меня готовиться к бою. С таким человеком договориться не получится.

Кинжалы и мечи, сделанные из костей, а также их острые обломки устремляются ко мне смертельными снарядами. Крепче камня укрепляет мои руки, а Лёгкий шаг ускоряет передвижение. Скольжу, уворачиваясь и отбиваясь от атак, и стараюсь сбить чужое оружие, не касаясь его острых частей. Не всегда выходит. Даже укреплённая техникой кожа получает мелкие и глубокие порезы, которые сразу начинают кровоточить.

Расстояние до цели сокращается. Обезумевший практик продолжает взмахивать руками, как паук, отправляя в мою сторону новые залпы. Плотность снарядов возрастает. На поле боя нет укрытий, так что приходится принимать урон на предплечья, чтобы подобраться к нему поближе.

Сердце колотится, выбивая вдохновляющий ритм не хуже барабана. Ки разгоняется до предела, кажется, что по венам бежит жидкий огонь. Кровавый туман накрывает противника, когда я уже совсем рядом.

Бью наугад, скользя по алым лужам и ломая ногами кости. Мой выпад проходит мимо, на долю секунды разогнав дымку. Практик сидит в той же позе, но уже в другом месте и продолжает нескончаемый обстрел! Падаль эдакая!

Попытки достать его в рукопашном поединке проваливаются раз за разом. Мешает туман, демоны его забери. Моя одежда превращается в кровавые лохмотья, а раны и не думают закрываться.

На бегу достаю верёвку из рюкзака. Секунды уходят на то, чтобы связать петлю. Выжидаю момент, когда снаряды пролетают мимо, врезаясь в каменные стены пещеры. Приближаюсь, пока цель ещё отчетливо видна в клубящемся тумане. Бросок, и аркан опутывает чужую шею. Дёргаю изо всех сил, но он ловко хватает один из парящих клинков и мгновенно перерезает натянутую верёвку.

— Неплохая попытка, — врывается в мозг ехидный голос.

Запас ещё есть. Быстро плету новую петлю, обдумывая следующий ход. Он отдаляется всё дальше, станет сложнее попасть. Я подмечаю закономерности в поведении врага. Тот неподвижно сидит в центре, но как именно он видит — загадка. Глаза закрыты багровой плёнкой. Всё дело в этом проклятом тумане⁈

Я загоняю его обратно в центр и обхожу со спины. Выдержав нужное расстояние для броска, швыряю аркан. Тот летит в цель, опутывая шею жертвы. Резкий рывок — я ощущаю мощное сопротивление, будто дёргаю ожившую статую. Несколько клинков срезают верёвку, и туман вновь скрывает добычу.

— Какая упрямая жертва мне досталась! — раздаётся довольный голос, эхом отражаясь от сводов пещеры.

По крайней мере упырь убрался из моей головы.

Клубы пара сгущаются, пропитанные неестественным ужасом. На меня накатывает волна чужих голосов и криков, будто все погибшие здесь заговорили разом, делясь видениями своей смерти. Обрывки образов застилают глаза. Жертвы обезумевшего практика требуют справедливости.

Пока разум затуманен видениями, град снарядов усиливается в разы. Лезвия впиваются со всех сторон, закручиваясь смертельным вихрем. Приходится отступать к выходу — здесь слишком опасно.

— Раз ты хищник, догоняй свою добычу! — кричу что есть мочи и выбегаю наружу.

В ответ — лишь безумный громогласный смех, полный азарта. Уловка сработала.

Лёгким шагом мчусь к лесу, продолжая отражать атаки. В этом водовороте смерти появляется новый отвратительный звук — хлюпанье и чавканье позади. Оно настигает меня.

Я мысленно прошу прощения у деревьев, вытягивая из них частицы жизненной энергии. Без этого мне не выстоять. Молчаливые хранители леса щедро делятся силой со мной, ощутив беду.

— Не уйдёшь! — раздаётся позади злорадный вопль.

Над моей головой с криками взмывает ввысь стая чёрных птиц. Это вестницы смерти почуяли близкий пир. Вороны, всегда чуют скорую поживу. Не дождётесь!

На четвереньках подобно зверю практик вырывается наружу. Могучий медведь перед выползшей из норы чудищем.

— Путь многогранен, но то, что сотворил ты, это настоящая гнусь и мерзость. Такая падаль недостойна жизни, и сегодня я её оборву.

Стараюсь говорить спокойно, не позволяя эмоциям возобладать, но ярость всё равно прорывается в голосе пылающими крупицами.

Мой родной дом, как всегда благосклонен с частицами жизненной энергии я впитал немного воспоминаний этих мест. Не могу позволить ему осквернять родные края.

Туман вокруг врага рассеивается, опадая на землю багряным саваном. Практик сокращает дистанцию одним гигантским прыжком. Я едва успеваю отскочить от роя костяных снарядов. Ублюдок отскакивает от дерева не хуже обезьян-учжицу, тут же меняя направление, ощетинившись лезвиями.

— Мой!

Мой кулак вбивает врага в землю, приходится попутно принять в себя несколько глубоких болезненных уколов. Пара кинжалов застревают в руках, обломок кости — в ноге. Оттолкнувшись руками он тут же лягает меня, отправляя в полёт. В воздухе на меня слетается веер снарядов — почти невозможно увернуться. Лезвия рвут одежду, впиваются в плоть. Крови течёт немного. Сила леса пока со мной.

Приземляюсь, а он уже мчится в атаку с четверенек, выбросив кулак мне в подбородок. Хватаю его тонкое, но нечеловечески прочное тело. Пальцы смыкаются на горле изо всех сил, но это будто камень пытаться перетереть в руке.

Он бьётся змеёй, складываясь почти вдвое, и ударом ног отшвыривает нас в разные стороны. Практик влетает спиной в ствол, раскалывая его надвое. Я скольжу по изрезанной земле, пока нога не налетает на торчащую кость, тормозя меня.

Он загоняет меня обратно в свой туман. Клубы скрывают чудовище, и я ощущаю его жажду крови раньше, чем Ки. Она гораздо сильнее.

Сзади! Резко разворачиваюсь на звук и бью изо со всей мощи — так, что мог бы раздробить гранит. Однако враг лишь шатается. Не обращаю внимания на атакующую мелочь вокруг — некогда. Монстр сжимает два клинка и вертит ими быстрее, чем Ямато шинкует овощи.

Удар, отскок, пируэт в сторону. Лёгким шагом я проскальзываю ему за спину. Сложив руки в замок, молотом крушу его голову. Враг падает, но тут же выбрасывает ноги в ответ. Уклоняюсь, вминая его в землю. Слышен лёгкий хруст — на корке треснули первые бронированные пластины. Тело уходит вглубь под моим напором.

Ударз за ударом я вколачиваю его всё глубже, а в голове взрывается безумный смех:

— Да! Давай повеселимся мальчишка! Упоение боем для тебя и меня!..

Корка начинает рассыпаться, из-под неё хлещет кровь, заливая яму и поглощая тело адепта. Пытаюсь ухватить, но не чувствую своей цели. Яма стала ещё глубже. Пальцы вцепляются в моё запястье, дёргая за собой. Сопротивляюсь изо всех сил, едва успев глотнуть воздуха перед погружением. Мышцы спины трещат от напряжения, разгибаюсь, но хватка вдруг ослабевает. Я чуть не заваливаюсь назад от неожиданности.

Туман рассеивается в нескольких местах. Число атакующих костяных снарядов падает. Пока цель не видна, отбиваюсь от них, точно от назойливых насекомых. Не так уж тебе легко сражаться на моей територии! Лес придаёт сил, его энергия течёт по жилам. Я жадно вдыхаю бодрящий аромат цветов и деревьев сквозь мерзкий запах кровавого тумана.

Враг возникает справа — и тут же вылетает, будто арбалетный болт. Короткий размен ударами, и снова его заглатывает хмарь. Падаль предпочитает держать дистанцию, несмотря на мои попытки втянуть его в ближний бой. Уступает, опасается. Верно. Бойся, ублюдок! Бойся!

Новое нападение со спины. Ухожу в сторону рывком, вминая его в липкую жижу. Вокруг врага разливаются алые ручьи — наша арена всё больше напоминает болото.

Главная проблема для меня — это его скорость, прочность и ускользание в тумане. Любой другой давно бы сломался под моим натиском. Однако этот размен слишком затягивается. Противник всё чаще уходит от рукопашной, поднимая в воздух всё больше костяных снарядов.

Я постепенно сбиваю с врага защитную корку. Кусок за куском оголяется кровоточащая плоть. Стараюсь успокоить дыхание, усилить циркуляцию энергии, но чувствую, силы неумолимо убывают. Мелкие и глубокие кровотечения по всему телу усиливаются.

Я мысленно взываю к лесу о помощи. И ощущаю отклик, слабый пока, но отзывающийся где-то в глубине.

Туман смыкается вокруг и начинает подниматься сплошной стеной. Оттуда и выныривает враг, атакуя в лоб. Если я уклоняюсь, он пролетает мимо, распарывая кожу. Если встречаю удар — тут же отскакивает прочь, затаившись во мгле.

Его скорость возрастает ещё сильнее. Машинально, не думая, повторяю движение, которому учился без особых успехов. И в этот момент из земли вырывается корень, пронзив щиколотку врага! Тот падает, клацнув зубами. Пытается подняться, но я инстинктивно сжимаю кулак, и новые побеги оплетают чудовище, сдавливая обе конечности.

— Попался, кровосос! — с новой силой я вколачиваю его в землю.

Мой кулак сворачивает ему челюсть, и поведение оппонента меняется. Сначала он отбивается, потом разбрасывает руки в стороны, принимая удары. Хохот в голове сначала нарастает, а потом начинает стихать. Адепт скулит, но меня уже не удержать. Удар за ударом. Удар за ударом! Трещат и ломаются кости. Сминается плоть.

Ки во мне бурлит, захватывая тело. Я чувствую, как внутри неё затвердевает новое могучее ядро — я ступил на новую ступень, Железного Журавля!

Не веря, что победил, пытаюсь уловить сердцебиение. Его нет. Неужели победил? Да, демоны его знают. Подбираю костяной меч и срубаю корень, мысленно благодаря лес. Волоку врага за собой в пещеру. Опасно, но оставлять здесь его точно нельзя. Вдруг эта тварь оживёт. Реванша не будет, он просто уйдёт в другое место творить свои бесчинства и пожирать других практиков и зверей, копя Ки.

Пока тело бодрит новая ступень Журавля, надо закончить с заданием Феррона. Иду в берлогу этого чудовища, попутно сломав сухую толстую ветку. На ощупь не выпуская из рук поверженного врага, нахожу сумку и достаю оттуда тряпку и фляжку с маслом. Стихией огня разжигаю факел. Пламя разгорается освещая окрестности.

В глубине пещеры валяются обломки стены и огромные пласты породы, словно кто-то очень сильный до этого сломал преграду и задел стену, скрытого ещё глубже тайника. Слышу сдавленные стоны в стороне от входа в лабораторию. Я надеюсь, что это она.

Двигаюсь на звуки. Нахожу несколько человек в ханьфу подобных тем, что я видел на людях Гана. Они сильно изрезаны и пропитаны уже засохшей кровью. Вместо верёвок на них ремни подобные тем, что носил обезумевший практике.

Когда я приближаюсь, они начинаются дёргаться. Кинжалом осторожно срезаю путы, воткнув факел подаль, чтобы сильно не слепить их. В сумке у меня имеется фляжка с водой, даю по глотку освобождённым. В себя они приходят медленно. Щурят глаза, растирают руки и ноги.

— Кто ты? — с хрипом подаёт голос один из них, самый крепкий.

— Ваш спаситель, — честно отвечаю я без малейшей издёвки.

— Ты смог его одолеть? — удивлённо смотрит он на меня.

Лицо покрыто ссадинами, но в глазах ещё горит огонь.

— Спасибо, — парень пытается склониться до земли.

— Не стоит, — останавливаю его. — Поберегите силы они вам ещё понадобятся для возвращения.

Оставив их восстанавливаться, делаю ещё один факел и двигаюсь в глубь разрушенных тайных комнат. Не уверен, что их разграбил этот сбрендивший адепт. Возможно, кто-то очень сильные ещё до него побывал здесь.

По устройству это убежище напоминает дворец Феррона, но меньше масштабом. От центральной залы, часть которой была разрушена вместе со стенам, ухожу сначала направо. Всё то же самое. Тогда надо искать с другой стороны.

Обхожу несколько комнат, но в них разруха. Скудная мебель лежит иссохшими досками. Валяются какие-то обугленные книги. На стенах видны следы от огненных техник. Тот кто здесь побывал до меня был недоволен находками.

В алхимии я не силён, но помещение, предназначенное для неё, узнаю сразу. Тут тоже погром. Из кольца извлекаю печати. Сделать это не сложно, стоит подумать о нужном предмете, как кольцо начинает светится и необходимое материализуется перед тобой.

При помощи них, влив Ки, начинаю осматривать уцелевшее. Подношу одну веером к предметам и разным непонятным устройствам. Загорается одна из печатей. Я касаюсь слегка помятого котла рукой с кольцом. Мысленно желаю забрать его. Предмет охватывает поток Ки, и он тает.

Постепенно перебираю всё в комнате. Не хватает ещё трёх предметов. От алхимической лаборатории ведёт несколько проходов со сломанными дверям. Там нахожу всё остальное. Крупное устройство со множеством шестерёнок и сосудов, на удивление почти целое. Вижу на нём следы от ударов и сколы, но серьёзных повреждений нет. Ещё парочка непонятных вещей отправляется в кольцо. После чего камень загорается зелёным огоньком и гаснет.

Немного передохнув, возвращаюсь к практикам, продолжая волочить убитого врага за собой. На время осмотра выпускал его из руки, но не из поля зрения. Меня всё ещё не отпускает мысль, что он может вернуться к жизни. Как? Да, демоны его знают! Не исключено, что он и сам демон.

Когда выхожу из разграбленного убежища, некоторые из пленников уже встали.

— Вы из секты Бескрайнего Моря? — спрашиваю я.

— Тебя за нами послал мастер? — спрашивает самый бодрый из них.

Один из практиков силится встать, и он ему помогает.

— Нет. Я встретил ваших товарищей в лесу. Тот, что назвался Ганом, попросил помочь, если вы ещё живые.

— Не все, — с горечью говорит помогавший товарищу. — Моё имя Элай. Я старший в группе. К сожалению, мы потерпели сокрушительное поражение. А ты зачем сюда пришёл?

— Мой наставник послал меня в ваши края попрактиковаться и добыть духовных ядер, — я коротко повторяю заготовленную легенду, недалёкую от правды.

— А почему решил сразиться с этим ублюдком? — спрашивает Элай, видно что даже слова даются ему с трудом.

С уважением подмечаю, что он продолжает помогать товарищам.

— Думал, что этот монстр хранит их здесь, — указываю рукой на убежище Феррона. — Видел много убитых зверей с вырезанными ядрами.

— С этим я могу помочь, — поднимает руку худощавый и самый щуплый среди них парнишка.

— Как? — удивлённо повторяем мы с Элаем.

— Лей, ты сможешь это сделать? — продолжает старший.

— Да, ты что забыл с какого я клана? — пытается улыбнуться парень-жердь.

— Помню-помню, — машет рукой Элай и поясняет мне, — Клан Лунного Камня.

Н да, он считается лучшим в алхимии среди восточных провинций. О них даже я слышал. В Академии и на столичном рынке много их товаров. От самых простых зелий и печатей, до дорогих и редких, стоящих целое состояние.

— Как ты это сделаешь? — оглядываюсь я. — Если звери и остались в лесу, то ушли далеко вглубь, почуяв более сильного хищника. Охотиться за ними я и сам могу, да времени у меня столько нет.

Мой учитель же и слова не сказал, сколько у меня его вообще есть.

— Никуда ходить не надо, — ухмыляется Лей с чувством превосходства и указывает на тело мертвеца. Я ощущаю, что в нём сокрыто их не мало.

Смотрю, но не верю. Как в таком худощавом теле может поместиться такое количество духовных ядер.

— Нужно провести ритуал, — говорит Лей. — Сейчас я всё объясню.

Глава 12

— Я, наверное, не так выразился, — улавливает моё удивление Лей. — Сейчас всё покажу.

Правда, приходится дать время отдохнуть спасённым — их четверо, меньше чем в предыдущей группе. Элай упомянул, что не все выжили. Вопросов не задаю, раны слишком свежи.

Делюсь запасами еды, и они распивают мою флягу. Даже если мне придётся потом пешком возвращаться в город, я запомнил по дороге пару ручьёв. Наберу.

Элай подбадривает товарищей вдохновляющей речью. Практики садятся в позы для медитации, ускоряя восстановление.

Я же наблюдаю за трудолюбивым Леем. Он достаёт из пространственного кольца флажки-игрушки и острое жало, похожее на шило. Им он чертит на ровном участке пола перед входом в лабораторию небольшую формацию вокруг, помещённого туда заранее тела.

Хитрый артефакт алхимика обладает поразительной остротой и легко впивается в твёрдый камень, вырисовывая чёткие знаки, словно кистью. С руки парня к кончику инструмента струится Ки, впитываясь в породу и заполняя бороздки.

— Объясни подробнее, что именно делаешь? Я тоже немного изучал формации, — осторожно вышагиваю по краю нарождающегося рисунка.

Оцениваю его не только, как практик, но и художник. Всё больше понимаю, почему Путь называют именно искусством.

— Алхимическая формация, — бормочет он, не отрываясь от дела.

Если бы я не пришёл сюда, эти парни стали бы очередной порцией корма для чудовища, покоящегося в центре.

— Как ядра зверей могут храниться в этом теле? — не верю в подобное. — Их пульсацию я бы почувствовал, да и он смог бы их использовать в битве.

— Прошу прощения, объясню подробнее, — Лей прерывается для поклона. — Одна из особенностей нашего клана — чуткость к алхимическим материалам. Они не внутри него, но я ощущаю их связь. При помощи собственной крови этот мерзавец покрыл сферы твёрдой оболочкой, по ней мы и вычислим ядра.

— Теперь понял. Скажи, он ведь поглощал сырую силу диких ядер, да? Потому и превратился в такого безумца?

— Верно, — со вздохом поджимает губы собеседник. — Многие думают, что алхимики пытаются набить себе цену, что пилюли — это всего лишь дорогостоящая афёра. Однако такие глупцы не понимают, что без очищения ядер животная Ки непременно пошатнёт рассудок адепта. Как и этот душегуб, немало недалёких практиков польстились на дешёвую силу, думая, что так обхитрят своих собратьев и «жадных алхимиков». Все они закончили свой Путь в весьма плачевном состоянии. Поэтому, Рен, крепко заруби себе на носу, ядра духовных зверей нельзя поглощать сырыми.

— Я запомню и спасибо за науку.

Лей завершает работу финальным росчерком, расставляя знакомые миниатюры флагов в ключевых точках.

— Кхм, — он прочищает горло. — Братья, надеюсь, вы уже восстановились и готовы продолжить?

Пока остальная группа Элая собирается возле круга, Лей делится со мной подробностями техники.

— Наш клан Лунного Камня специализируется не только на алхимии, но и на поиске разных ингредиентов. Эту групповую формацию я разработал специально для нашего отряда, — он вздыхает, поникнув. — Один наших братьев не выжил в плену этого безумца, тебе придётся занять его место. Техника очень затратна, так что твоя высокая ступень сильно нам поможет.

Я сажусь на указанное мне место. От внешнего круга, словно щупальца осьминога, тянутся энергетические нити к начертанным на земле символам — нашим позициям. Пробегаю глазами по рисунку и установленным флагам. Моё место отвечает за мощную подпитку формации.

Остальные занимают свои места. Лей садится последним и своим орудием чертит недостающий канал подпитки от себя. Нас охватывает свечением. Формация требовательно взывает к нашей Ки. Я поддаюсь, выпуская немного энергии.

— Сначала мы заполним внешний круг, а потом направим к телу, — подаёт голос Лей. — Не торопитесь. Особенно ты, Рен. Твоя сила впечатляет, но нельзя перестараться. Тут нужна аккуратность.

Потоки Ки приходится сдерживать, прогоняя по телу до тех пор, пока не потребуется. В нужный момент выплёскиваю их, оставаясь на уровне с остальным. Формация разгорается. Алхимический рисунок начинает сиять, свечением смыкаясь на теле.

Тело мёртвого практика подёргивается в такт пульсациям Ки. Остатки багрово-коричневой корки трескаются. По худощавому телу текут струи крови, спадают на пол и устремляются к выходу. Твердяя, кровавые ручейки, превращаются в энергетические артерии и ползут уже змеями.

Отток Ки усиливается. Я увеличиваю отдачу, компенсируя слабость других, а то измотанные практики быстро слабеют.

— Пока горит формация, Рен, прошу, — взывает Лей. — Поделись с нами своей силой.

— Уже!.. — скриплю зубами я.

Мои резервы Ки быстро пустеют, но и пульсации формации начинают постепенно стихать.

— Справились? — вздыхаю я, ощутив ослабший отток энергии.

— Теперь идём на рыбалку, — бледный, но довольный поднимается Лей.

— А ты полон сил, — стонет Элай. — Впрочем, как всегда. Идите, мы чутка ещё передохнём.

Я следую за алхимиком, а он, вооружившись факелом, двигается к месту начала моей битвы. В свете потрескивающего огня кровавые нити расползлись по местности на манер паутины.

— Техника поиска действует по-разному, стараясь установить связь ядрами, которых касалась Ки владельца.

Одна из алых нитей приводит нас к яме, залитой кровью.

— Вот здесь, я покажу, как это делать, — поддевает её рукой Лей и осторожно тянет. — Для начала пошли немного энергии. Ядро может быть повреждено. Надо самую малость в худшем случае… произойдёт что угодно. Неизвестно, какой техникой монстр оберегал свои сокровища.

Как рыбку он вытаскивает первую сферу, покрытую такой же коркой, как и тело практика. Кровяной панцирь поддаётся острому жалу алхимического инструмента Лея. Очертив по окружности, словно снимая скорлупы с ореха, он снимает внешний слой. В ту же секунду голубоватое свечение вырывается наружу.

Я принимаю сферу, потрясённый её мощью. Вот она, сила духовных зверей высоких рангов! Сперва мы вдвоём, а затем и все остальные вытаскиваем новые сокровища, связанные путами крови с этим чудовищем. Таких крупных ядер немного. Пока вытаскиваем только дюжину. Полно мелких, но и они пойдут в дело.

— Эй, Ян, осторожнее! — ворчит Лей, когда один из практиков случайно стучит сферой, висящей на кровавой нити, об кость.

— Я же не специально, — пожимает плечами бычара Ян, мотыляя кровавой сферой, как камушком на ниточке.

Мозгов у него, видимо, столько же.

— Ядро может легко повредиться, — недовольно спешит к нему Лей.

— Да, как? Оно же не хрустальное.

— Дай я сам, — Лей осторожно вскрывает и осматривает ядро. — Вроде в порядке.

В этот момент с другой стороны слышится хруст. Обернувшись, видим как в руках Элая лопается кровавая оболочка ядра. Энергия сразу течёт обратно по нитям к телу поверженного мной ублюдка

— Чтоб тебя демоны вылюбили! — не выдержав, рычу я.

— Видимо, он похожим способом выкачивал из них Ки, — дрожащим голосом произносит алхимик.

Уродливое тело, лежащее в свете одинокого факела, начинает подёргиваться и подниматься. Его движения ломаные, неестественные, словно в руках неумелого кукловода. Омерзительное зрелище.

— Демон! — хором вскрикивают адепты, принимая боевые стойки.

Оживший покойник прыгает к ближайшей жертве, и та отлетает от знакомого мне удара, пропахав спиной землю. По крайней мере сейчас безумцу некуда спрятаться без своего тумана.

Лёгким шагом смещаюсь, занимая позицию между воскресшим монстром и атакованным парнем.

— Ты начинаешь меня утомлять!.. — цежу я, не спуская глаз с врага. — Цел? — бросаю адепту позади.

— Д-да… кажется, — слышу за спиной.

Скорость врага упала, но по-прежнему высока. Он гораздо быстрее многих моих противников. Не ниже четвёртого уровня полигона. Опасный противник.

— Уходите, пока я с ним разбираюсь, — властно командую я.

Худые руки врага бьют с силой кузнечного молота. Крепче камня гасит удары не полностью. На теле вновь открываются, едва затянувшиеся раны. Противник бросается на отступающего Элая, послужившего причиной его пробуждения.

Я перехватываю врага, вбивая в размякшую от крови землю.

— Мы не закончили! — поднимаю его и бросаю, как тряпичную куклу.

Приземлившись, он снова бросается мимо меня, ища себе более лёгкую добычу. Вырастаю перед ним нерушимой преградой. Удар за ударом, отбрасываю обратно. Битва в полумраке происходит однобоко, будто тренировка на подвижном манекене.

Блокирую атаки, контратакую, осыпая ударами. Волна Ки охватывает врага. Акупунктурные точки исчезли из его тела, оно полностью заполнено энергией. Дикий звериный стиль возвращается — тварь переходит на четвереньки, совершая рывок. Я мгновенно падаю на спину. Согнутые ноги едва не светятся от напитавшей их Ки и выстреливают, чтобы через миг подбросить противника вверх.

Прыжком устремляюсь вслед за тощим практиком. Мои руки смыкаются на шее и худосочной ноге. Удар сердца, и со всего маха я вбиваю его в торчащий осколок каменной плиты. Кончик обламывается, крошаясь, но пронзает и буквально разрывает впалую грудь. Через мгновение звучит взрыв, но я успеваю разорвать дистанцию Лёгкий шагом.

На миг взметнувшийся к потолку столб энергии алеет. Раздаётся вопль, искажённое лицо чудовища оскаливается напоследок. Своды обрушиваются камнепадом — я играючи уклоняюсь.

— Теперь всё? — осторожно подают голос вернувшиеся адепты.

— Видимо, да, — оцениваю останки взорвавшегося тела. — От него ничего не осталось.

— Ты что-нибудь заметил перед взрывом? — уточняет Лей.

— Да, высвободившаяся энергия на миг покраснела, приняв облик монстра, — отвечаю я. — Как будто его лицо вырвалось наружу.

— Демоны… — перешёптываются остальные.

— Возможно он был одержим или пытался вызывать демона, а тот поработил его рассудок, — говорит алихимик. — Давайте продолжать, но только прошу очень осторожно. Не известно, какие ещё сюрпризы нас ждут.

Вот только сюрпризов больше нет. Общее количество крупных сфер почти три десятка, мелких ещё полсотни. Много же духовных зверей он успел уничтожить.

— Мы не претендуем на трофеи. Они твои по праву, — сам заводит этот разговор Элай, когда мы собираем всё добытое в одну кучу. — Без твоего вмешательства мы бы все закончили свой путь в той яме… — он осекается.

— Рад, что смог это предотвратить.

Надеюсь, Феррону этого будет достаточно.

Ко мне подходит Лей и ещё раз благодарит глубоко поклонившись, последовав его примеру остальные, повторяют.

— Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь или помощь клана Лунного Камня, — продолжает алхимик, — предъяви вот это в любой лавке, принадлежащей моей семье.

Он извлекает и протягивает на ладони монету из серебристо-белого камня. Она чуть толще привычного, а на полотне высечены сложные иероглифы. Я тяну руку, и мы замираем в рукопожатии. Сцепленные в замке ладони озаряет едва заметный лунный свет, словно пронзивший всю толщу Мраморного Клыка.

— Это лишь малая часть того, что я могу предложить за свою жизнь. Однако с помощью неё ты сможешь получить скидку или любую другую помощь, — он кладёт руку на сердце. — А если понадоблюсь лично я, тебе помогут со мной связаться.

— А нам ты такой не давал! — возмущается Ян, пытаясь разрядить обстановку.

Смерть всё ещё витает в воздухе.

— А вы мне жизнь и не спасали! — ухмыляется Лей. — Ох и прилетит мне теперь от главы клана!.. — внезапно хватается за затылок алхимик.

Элай подходит ко мне и протягивает руку.

— Рад был нашему знакомству. Я не из такого знатного клана, как Лей, но на меня тоже можешь рассчитывать. Будешь ещё в наших краях, заглядывая в наш павильон, — он смотрит в сторону входа. — Если больше наша помощь тебе не нужна, позволь нам отправиться к своим товарищам.

Я киваю и хлопаю его по плечу, как старший брат.

— Рад, что вы выжили, но ты и сам понимаешь, что тебе надо стать сильнее. Вам всем. Не повторяйте глупых ошибок. В следующий раз может не найтись случайного спасителя. Ты теперь в ответе за этих парней.

— Я потрачу подаренное тобой время с пользой! Обещаю, — твёрдо произносит Элай и зовёт остальных.

Практики не хотят меня покидать, хоть по ним и видно, что они измотаны. Клянутся в верности, обещают помочь по возможности. Приятно. Вот только так ли это на самом деле? Посмотрим. Может, и увидимся ещё.

В одиночестве под светом двух факелов начинаю перемещать ядра в кольцо. Когда все исчезают, камень на пальце загорается зелёным.

— Закончил? А ты не спешил, — слышится голос в подсознании, такой знакомый и ехидный.

Учитель. Хочется мне так думать.

— Раз слышу тебя, значит да, — улыбаюсь я.

Мечтаю хорошенько помыться и переодеться в чистую одежду. Смрад битвы пропитывает тело.

— Значит, пора, — отвечает Феррон.

От кольца прокатывается волна энергии, и всё пространство снова превращается в пятно. Пронзив Мраморный клык, я поднимаюсь ввысь. Можно заметить разницу в цветах, но это всего лишь оттенки чёрного.

Пронзая небеса, мчусь обратно в свой новый дом. Меня ждёт тренировка. Ещё не достигнув столицы, мой полёт замедляется. Бестелесным призраком парю над серебристым зеркалом неизвестного мне озера. На пике скалы, нависшей над ночным близнецами — Луной и её отражением, вижу силуэт. Меня влечёт туда, и мой замедляющийся полёт продолжается прямо к нему.

Глава 13

Время словно замедляется. Воздух застилает сизая пелена. Клубы дыма крутятся вокруг точёной фигуры. Я всё ближе, и вот уже вижу стоящую полубоком девушку. Бледные щёки в лунном свете подобны мрамору. Её чёрные антрацитовые волосы собраны в хвост с помощью замысловатой заколки и водопадом падают на спину.

Она одета в старинные, богато украшенные одежды и держит красный зонтик, прикрывающий её лик от яркого света луны. Смешиваясь с дымкой, в воздухе медленно парят алые лепестки.

— Феррон? — слышится журчащий голос с нотками удивления.

Она оборачивается и смотрится прямо на меня.

— Нет, — улыбается незнакомка. — Нашёл себе нового наследника⁈ Даже мёртвый ты не останавливаешься.

Её слова очевидно обращены не ко мне, а к моему учителю. Она протягивает руку, почти касаясь моего бесплотного тела.

— Какой грубый неограненный камень, — девушка облизывается, на миг явив алый язычок. — Драгоценность или пустышка?.. Хотела бы я взглянуть на тебя в человеческом обличии.

Меня начинает сносить в сторону от неё, словно листок, подхваченный ночным ветром.

— Если хочешь силы, найди меня, ведь живой может дать гораздо больше, чем мёртвый… — многообещающе шепчет она, превращаясь обратно в туманный силуэт.

А меня силком отдёргивает прочь.

Мир вокруг опять расплывается тёмными красками. Полёт замедляется лишь над городом — огромным пылающим пятном столицы. Сердце Империи даже ночью наполнено кипящей жизнью. В тёмных уголках подворотен она весьма опасная. Где-то там скрываются Тени, занимаясь своей грязной работёнкой.

Я возвращаюсь в тот же зал, откуда когда-то стартовал. Меня уже дожидается довольный Феррон.

— Прогулялся? — он сразу требовательно выставляет ладонь. — Дай скорее посмотреть на мои сокровища.

Сняв перстень, протягиваю его.

— Тебе нужны все ядра? Оставишь мне часть? — решаю уточнить я.

— Не обещаю, — глухо отвечает призрак.

Когда он касается кольца, то начинает тускло светится.

— Раз с выполнением твоей части договора мы не затягивали, — осматриваюсь по сторонам, где изображены первородные стихии, — давай и с моей разберёмся.

— Ты себя видел? — ухмыляется Феррон. — Тебя от демона сейчас не отличить. Привёл бы себя в порядок для начала.

Я равнодушно оцениваю свой внешний вид, который, действительно, оставляет желать лучше. Чувствую усталость, но всё же не отступаю и говорю:

— Прошу, исцели меня. Для подпитки у тебя теперь предостаточно ядер.

Вокруг меня закручивается вихрь Ки. Тело пронзают болезненные ощущения, но почти сразу его охватывает едва заметное сияние, а раны и одежда начинают восстанавливаться.

Стены и пол зала меняют внешний вид, делясь на пять равных секций. Феррон же медленно тает, но прежде, чем полностью исчезнуть, произносит:

— Всё-таки ты меня поражаешь.

Концентрация Ки в помещении моментально возрастает.

— Спасибо, — киваю я, готовясь к новому испытанию.

Каждая часть зала, кроме центра имеет соответствующий элементу вид и расположена в соответствии круговороту порождения. Изменения начинаются с земли. Камень становится рыхлым и темнеет, превращаясь в чёрную, мягкую, как пашня, почву.

Из этой части по полу ползут паутинки трещин, от которых начинает изменяться камень, превращаясь в металл и полностью меняя облик этой части зала. На металле конденсируется вода, сливаясь в струйки, собирается полноводным потоком и растекается дальше. Она заливает соседний участок пола, который частично утоплен, образуя бассейн.

Когда углубление полностью заполняется водой, дальше по камню бегут трещины и вода проникает в них, а спустя несколько ударов сердце на поверхность выбираются тоненькие побеги. Стремительно разрастаясь, растения заполняют поверхность травяным ковром, пока камень полностью не исчезает под ним. Из травы на землю выбиваются молодые деревья, постепенно набирая силу и теряясь верхушкой где-то высоко под потолком.

Деревья, стоящие ближе к ещё не заполненному участку, сохнут, словно время для них невероятно ускорилось. Несколько могучих ствол трескается и подобно колоссальным колонам падают на камень. Стволы разваливаются и вспыхивают пламенем. Огонь медленно и вместе с тем жадно пожирает сухую древесину, заполняя последний участок. Становится жарко.

Что теперь со всем этим делать? Хороший вопрос…

Я прохожусь по кругу, но не пересекаю границу стихийных участков. От каждого исходит своя энергетика. Ки пульсирует и поддерживает состояние элементов во всей красе. Усаживаюсь на пол и закрываю глаза. Погружаюсь в потоки собственной силы. Между акупунктурных точек текут уже полноценные реки, но мне надо ещё глубже. К источнику — к моему ядру. Я ныряю и плыву вместе с энергией по собственному телу. Пытаюсь прочувствовать её окрас, её суть, её происхождение. Родство… Постепенно пробиваюсь к ядру.

Течение энергии вокруг усиливается, ко мне стремится одна из первозданных стихий. В ушах слышится шум леса, свежий аромат скошенной травы и свежей листвы. Где-то отдалённо поют птицы, кажется, что вокруг кружится мошкара. Ощущаю эфемерный солнечный блик на своём лице и непроизвольно улыбаюсь.

Открыв глаза, вижу, как деревья заполняют всё вокруг, отбирая и другие участки зала у остальных стихий, пока полностью не захватывают всё пространство. Тёмный потолок висящий где-то высоко в полумраке над головой начинает таять. Уже через несколько мгновений, моему взору предстаёт бескрайнее небо заполненное, лениво плывущими облаками. Ночь сменяется днём.

— Значит, моя стихия дерево, — довольно улыбаюсь я, поднимаясь на ноги.

Не буду скрывать, такие подозрения прежде возникали, но нужно было узнать наверняка.

Касаюсь коры ближайшего древа, используя Дыхание Леса, Ки, текущая внутри него, отзывается и сливается с моей собственной. В голове проносится картина бескрайнего моря из верхушек зелёных деревьев. Под ногами стелятся переплетения корней, пронизывающие глубины леса. Время ускоряется, и я ощущаю, как они разрастаются, прорезая землю и сплетаясь ещё сильнее.

Вытягиваю руку. Хорошее время попробовать повторить технику, инстинктивно использованную в пылу битвы.

Чувствую корни под ногами, но почему-то не могу ими манипулировать. По земле пробегает дрожь, и несколько корней разрывают травяной покров, обнажая черные недра. Острой пикой один из отростков устремляется ко мне. Успеваю напитать кулак Ки и укрепить с помощью Крепче Камня.

Под моим ударом деревянное остриё изменяет направление и вонзается в ближайший ствол, оставив борозду на теле зелёного великана.

Атака была направлена прямо мне в сердце. Шутки кончились, да?

Ещё несколько корней, извиваясь подобно гигантским змеям, бросаются ко мне. Отбиваюсь и отступаю. За спиной пронзительно скрипит ствол, и могучая ветвь с треском ломается, обрушиваясь прямо на меня. Кувырком избегаю атаки и сразу встаю на ноги. Хлёстким кнутом другая ветвь обвивает мою руку. Ребром ладони обрываю захват.

Лёгкий шаг позволяет некоторое время уходить от атак, но долго использовать его не могу. Стоит мне замедлится, как под ногами будто ловушки начинают вылетать длинные острые шипы корней. Один из них вонзается в ногу, пробивая стопу, и сразу распускает колючки. Кора на деревьях вокруг трещит, выстреливая новыми и весьма острыми ветвями.

Дикая боль расцветает в конечности, но, стиснув зубы, я дёргаю ногой и рву треклятый корень. Вернув себе возможность свободно передвигаться, обрушиваю серию ударов на разбушивавшиеся ветви. Отбиваться от них сложно, это не куклы с полигона, удары которых можно хоть как-то прочитать. Здесь атаки идут со всех сторон, заставляя меня крутится волчком.

Лёгкий шаг и Крепче Камня позволяют минимизировать урон, но полностью избежать попаданий не получается. Одежда быстро превращается в рваное тряпьё, перепачканное моей кровью. Снова. Ну что ты будешь делать?..

Дыхание леса бодрит, позволяя частично поглощать вязкую и агрессивную энергию из воздуха. Эта Ки совершенно иная, дикая и необузданная, как самый тёмный лес. Он таит страшные тайны и ужасных обитателях в самых глухих своих уголках. Это в нём полно духовных зверей небывалой силы. Это в нём пропадают путники. Это в нём под корягой среди прелой листвы можно отыскать скалящийся череп.

В какой-то момент чужой напор становится слишком быстрым. Ветви и корни пробивают моё тело в нескольких местах, начиная врастать под кожу. Та трескается и высыхает. Становится сначала бурой, потом серой подобно коре старого дерева. Дикая боль прокатывается по теле, и тут же гаснет.

Я пытаюсь пошевелится, однако лишь начинаю распадаться на сотни молодых побегов, став одним из них.

Сознание тает в странном умиротворяющем потоке, а лес вокруг возвращается к первозданному виду. Теперь я часть его, молодое деревце, которому суждено вобрать необузданную силу дикой природы.

Бестелесным призраком меня влечёт по корням, словно по дороге, связывающей все деревья мира воедино. Путешествие одновременно бесконечно долгое и неуловимо быстрое.

Я в лесу.

Своём родном лесу.

В нём я провёл детство и юность. В нём играл с сестрой, охотился с отцом, запрокинув голову, ощущал касание солнца на лице и шёпот листьев на ветру. В нём впервые ощутил в себе необычайную энергию, что позволила мне начать свой Путь.

Я всегда был и всегда буду частью леса. Однажды лягу под его сенью и прорасту молодыми цветами. Эта перспектива меня не пугает. Если исполню задуманное, так тому и быть.

Моё сознание распадается, обращаясь молодой сосной. Каким-то внутренним взором вижу себя и того, кто проходит мимо.

Худенькая, словно былинка, матушка, ссутулившись, бредёт от нашего дома в глубь леса, чтобы собрать новую порцию целебных трав. Она напевает знакомую мне с детства песню, которую часто доводилось слышать нам с сестрой. Я вижу матушку одновременно с разных сторон и чувствую слабое, едва уловимое биение Ки в её теле.

Хочу, что-то сказать, но не могу. Боль возвращается. Захватывает моё сознание, продолжая дробить его и растворять в лесу. Мгновение, и я уже на лесоповале, где отец, махнув рукой другим работникам, уходит в тень деревьев. Касаясь их руками, он прислушивается к жизненной силе безмолвных исполинов, выискивает уже умирающего, чтобы не портить крепкие и здоровые деревья.

— Как у тебя дела, сынок? — почти беззвучно шепчет отец.

Обычно сдержанный и неприступный. С самого детства. Эмоции на замке, всегда, в любой ситуации. Сейчас в его голосе звучит искреннее тепло, боль и даже страх.

Он поднимает глаза вверх к кронам, сплетённым над головой.

— Вернитесь домой! Прошу, вернитесь домой невредимыми!

Тень и свет падают на его постаревшее лицо.

— Отец, — безмолвно обращаюсь к нему, понимая, что он меня не услышит, — мы обязательно вернёмся вдвоём. Я и Лин.

Всё исчезает. И вот я уже бегу древесным соком по лабиринту корней к исполинском дереву, подпирающему сам небосвод. Все Пути ведут к великому прародителю всех деревьев. Я попадаю под его кору. Сознание растворяется внутри древа-праотца.

Не знаю сколько времени проходит так, но в какой-то момент моё тело начинает сплетаться из корней и побегов, возвращаясь обратно в зал.

Я смотрю на руки, покрытые корой, и с треском передвигаю новые конечности. Моя Ки изменилась, стала единой с этим лесом. Небо над головой исчезает, а деревья вокруг начинают быстро иссыхать и рассыпаться трухой, выбрасывая всё больше и больше энергии.

Вихрь из элементальной Ки закручивается и фокусируется в одной точке, пронизывая всё моё тело. Зал стремительно возвращает свой первоначальный вид, и вместе с ним — я сам. Боль накатывает, как цунами, и мой внутренний зверь вырывается наружу.

От моего яростного крика трескается пол, а множество корней, как рябь на воде, вздымаются кольцом вокруг мои ног. Голова жутко гудит, а сонм видений наполняет сознание образами. Бесконечные картинки лесных угодий проносятся перед глазами.

Дерево, из которого сейчас состоит моё тело, обрастает плотью, сжимается и растворяется внутри меня.

Всё тот же зал с кругом в центре. Всё тот же я, да не совсем.

Мои конечности выглядят и ощущаются чужими, но это чувство быстро проходит. Родство с элементом дерева, оно внутри, оно во мне, а я — в нём.

Пропускаю Ки через акупунктурные точки и выставляю ладонь. Пол трескается и из-под него мгновенно вылетает острый корень. Это даётся легко и свободно, как дыхание.

Получилось.

Оплетающий побег.

Так называется эта техника, и я смог сделать её своей!

Довольный своим успехом спешу скорее на полигон, чтобы проверить новую технику в бою. Для начала вызываю одного бойца второго уровня. Выбираю лучника, чтобы сразу проверить на какой дистанции могу призвать корень.

Появившийся противник тут же разрывает дистанцию длинным рывком, оставляя позади призрачный шлейф. В мою сторону летят десятки стрел. Я мысленно формулирую желание. Техника повинуется. Оплетающий побег вылетает на огромной скорости всего двух шагах от меня и вытягивается на дистанцию в десять. До лучника так не достать.

Лёгким шагом начинаю приближаться, в коротких паузах между атаками выстреливая древесной техникой. Корни держаться несколько минут, а потом рассыпаются не оставляя следа. Количество энергии, которое я расходую на их призыв, не такое уж большое. Однако расход увеличивается, если я использую технику несколько раз подряд. Сократив дистанцию до атаки, выбрасываю кулак в пустоту, и острое корневище пронзает лучника со спины. Дерево, укреплённое Ки, уверенно пробивает каменную плоть врага.

Истукан пытается слезть с Оплетающего побега, но я делаю подобие апперкота и край корня загибается не давай ему сбежать. Приблизившись, поражаю уязвимые точки и уничтожаю врага.

Провожу ещё несколько спаррингов, увеличивая количество противников второго уровня, и так постепенно перехожу на третий уровень.

С расстоянием вроде разобрался. Использовать эту технику могу с двенадцати шагов. Пока это мой лимит. После создания ещё несколько секунд могу контролировать Оплетающий побег, задавая направление рукой, а дальше он застывает. Подряд могу использовать технику не больше десятка раз. Это связано с количеством корней. Чем больше их в данный момент существует, тем больше уходит Ки на их поддержание. Так же отзывая свою Ки, могу уничтожить побеги раньше срока.

Учусь сокращать время их существования. Мысленно задаю необходимый срок, и тогда после атаки корень существует только определённое время. О точности пока речи не идёт, но таким образом технику могу использовать гораздо больше раз.

Призываю побольше воинов третьего уровня. Лёгким шагом порхаю над ареной, словно хищная птица, осыпая врагов древесными пиками. Узнаю, что пока они способны навредить только физическому телу, но не сосредточиям в теле марионеток.

Как только Оплетающий побег материализуется из моей энергии, воздействие его Ки сходит на минимум. По сути это простая физическая атака, а чтобы поражать врагов именно энергией, мне приходится атаковать руками. Возможно, однажды это изменится.

Вернувшись к столу, я решаюсь на то, что уже давно хотел сделать. Передвигаю фигурку монолита, пропуская клетку сложности. Посмотрим на пятый уровень. По полу прокатывается дрожь. Чувствуется всплеск энергии. Смотрю вокруг, но больше нет никаких изменений. Когда поворачиваюсь обратно к столу, среди фигур вижу новые. Они мало отличаются от остальных, только размером крупнее.

Новый уровень, новые враги.

С довольной улыбкой выставляю одного противника.

Выбор опять пал на мечника. Всё же в Империи это самоё распространённое оружие.

Посреди площадки полигона проваливается секция сразу из четырёх плит, оставляя за собой большую квадратную дыру. Из недр земли ко мне быстро приближается угрожающая аура, не уступающая в силе безумному практику во время нашей первой битвы.

Противник выстреливает в воздух, словно из катапульты, и он тенью зависает надо мной, занося огромный меч.

Глава 14

Гигант в полном старинном доспехе обрушивается на то место, где я только что стоял. Его двуручная катана рассекает несколько плит, выбрасывая глубокую борозду ещё на десяток шагов вперёд.

В такт дыханию от него исходят угрожающие волны ауры. Небрежным движением воин выдёргивает клинок из пола. Из-под демонической маски на шлеме сверкают алым два горящих глаза. Рога увенчивают и без того грозный облик.

Вот только меня не пронимает. После вожака Учжицу, после Тени и того свихнувшегося адепта всё это просто детские сказки. Я не чувствую страха — лишь азарт и жажду битвы. Только в схватке, в шаге от смерти и можно стать сильнее.

Враг не торопится, вышагивая взад-вперёд, буравя меня оценивающим взглядом. Такое поведение придаёт творению Феррона разумности. Первая атака, по-видимому, своего рода приветствие.

Я тоже не теряю времени и внимательно отслеживаю каждое его движение, примеряясь. Количество энергии в этом истукане внушает, особенно в сравнении с предыдущими уровнями полигона. Его запас не уступает моему, а тот находится на уровне Железного Журавля. Да ещё эта броня… Достойный противник!

«Церемония» длится недолго. Вскоре исполин занимает необычную стойку, слегка согнув и широко расставив ноги. Марионетка, опустив меч, прижимает тупую сторону клинка к левому запястью, будто не в силах удержать эту громадину одной рукой. В мою сторону смотрит достаточно тонкое, но очень широкое лезвие.

Катана массивная, прекрасно подходит под руку этого великана. Наверняка имеет и своё обозначение, жаль, что в нашей деревне почему-то не учили различать десятки подвидов разных мечей.

В следующий миг мимолётным движением враг выбрасывает клинок в мою сторону. Металл с голубым отливом начинает сиять… А уже через долю секунды с него срывается едва уловимый глазу полумесяц, который вытягивается во время полёта.

Ощутив резкий всплеск ауры противника, рефлекторно активирую Лёгкий шаг, и смещаюсь в сторону, проскользив по плитам, как по льду.

Вслед за дальнобойной атакой пол перед противником взрывается осколками камней и облаком пыли. Там, где пролетела невидимая техника, змеится узкая расщелина, нет, настоящее ущелье глубиной мне по колено. Противник же в следующий миг вылетает из завесы навстречу мне. Окованные металлическими пластинами сапоги высекают искры. Глухо стучат ноги по каменным плитам, оставляя после себя глубокие вмятины.

На сей раз я лишь чуть отступаю в сторону. Топнув ногой, направляю энергию в пол и выбрасываю кулак прямиком во врага. Корень прорывает плиты и выстреливает острой пикой прямо в горло гиганта. Тот, несмотря на свои впечатляющие размеры, успевает уклонится. Моя атака проходит вскользь. Его клинок рассекает воздух в опасной близости от меня, едва не перерубив в поясе. В последним момент успеваю пригнуться!

Он нападает умело, орудуя огромным мечом, словно игрушкой, а я призываю корни ещё несколько раз. Вторая атака уходит мимо, а вот третья пробивает ему стопу. Чтобы освободится ему нужно лишь дёрнуть ногой, но этой заминки мне достаточно.

Налитые Ки кулаки врезаются в доспехи, стремительной серией ударов. Доспех прочный, но и мои кулаки под Крепче камня ничем ему не уступают. Броня сминается, позволяя мне нащупать средоточия силы в чужом теле.

Демоны, да их почти полсотни! Свободной рукой противник пытается схватить меня, безуспешно, а вот его запястье попадает в мои тиски. Увы, он слишком силён. Резкий толчок отбрасывает меня прочь, словно прилипшую колючку. Его меч тут же оставляет новый шрам в полу полигона, поднимая пыль и мелкую каменную крошку.

С помощью Лёгкого шага упрямо сближаюсь снова, нанося несколько быстрых ударов и сразу отпрыгиваю от ответного взмаха. Ловить или пытаться заблокировать этот меч — безумие, на которое без оружия я не готов идти. Уже и так немало «шрамов» от его клинка расчерчивают полигон. Совсем не хочется проверять прочность Крепче камня. И без того понятно, что защитная техника не выдержит.

Мне сопутствует успех, и уже десяток акупунктурных точек уничтожен. Однако и я с каждой атакой всё больше устаю. Древесная техника выматывает особенно сильно. Пусть воздух здесь и наполнен Ки, но даже так со времени её восстановление замедляется. Приходится делать паузы между атаки всё дольше, чтобы сохранить достаточно энергии на весь бой. Зато пока я восстанавливаю энергию, попутно уклоняясь от врага, изучаю его движения.

Каждый воин, даже будь он приверженцем какого-то конкретного боевого стиля, адаптирует его под себя. С мелкими противниками, а с моими размерами, почти все меньше меня, я уже сражался. В том числе на полигоне. Бой же с таким крупным врагом у меня впервые. Его стиль не отличается изяществом или грациозностью, зато предельно эффективен для такой громадины клинка.

Движения скупые, но при этом быстрые и чертовски смертоносные. Лезвие то и дело проносится в опасной близости, заставляя кожей почувствовать ту самую грань между жизнью и смертью. Слишком близкое к ней подошёл однажды, это чувство знакомо. Одного попадания хватит, чтобы отправить меня на тот свет. Однако я туда не тороплюсь.

В силе он меня превосходит, зато в скорости слегка уступает. Лёгкий шаг лишь сильнее обостряет это различие. А в бою порой даже преимущество размером с фалангу пальца решает исход.

Я сближаюсь, атакую и тут же ускользаю, методично уничтожая слабые места противника. Два десятка средоточий спустя враг прыжком разрывает дистанцию и перехватывает огромную катану обеими руками.

Концентрация Ки на его клинке резко возрастает. Взмах, и полигон сотрясает настоящая буря энергии, дробя и взрыхляя камень. Ударная волна прочерчивает настоящее ущелье от края до края площадки глубиной выше моего роста!

До этого он почти не использовал техники, и после каждой его внутренний запас Ки падает. Как и я, этот великан впитывает силу из воздуха — только быстрее. Медлить нельзя.

К моему удивлению, он тут же перехватывает меч и повторяет первую атаку, создавая вокруг себя облако из пыли. Из него вырывается очередной секущий полумесяц — на сей раз я реагирую в последний момент. Этого недостаточно.

Почти невидимый сгусток энергии, таящий в себе намерение убивать, рассекает мне живот. Крепче камня тут же укрепляет поражённую область, но даже так рана достаточно глубокая. А ведь атака прошла вскользь, зацепив меня самым краем. Инстинктивная реакция, только что спасла мне жизнь.

Противник сам бросается на меня, и я не готов отступать. Мы встречаемся посреди площадки. Лёгкий шаг проносит меня чужим клинком, и уже в следующую секунду мой кулак сминает повреждённый доспех ещё сильнее.

Корни, повинуясь моей воле, выстреливают из земли, метя в уязвимые места брони. Побеги мгновенно пробивают сочленения и пытаются сковать врага, но тот обрывает узы, словно паутину.

Я вкладываю в атаку всё больше сил, уничтожая очередную уязвимую точку. Уклоняюсь от очередного смертоносного взмаха, ныряю под руку и, ударом в коленный сустав, лишаю врага опоры.

Истукан не успевает среагировать, лишившись ещё одной энергетической точки. Прихрамывая, он отшатывается.

Я сам уже на пределе. Пот льётся с меня ручьём, во рту пересохло, глаза щиплет, но это всего лишь мелочи. В пылу боя на подобное просто не обращаешь внимание. Тем более есть куда более серьёзная проблема.

Рана на животе сильно мешает. Одежда обильно пропиталась кровью. Запах железа преследует меня. С помощью концентрации Ки в животе и поддерживаемой Крепче камня удаётся немного уменьшить, но не остановить кровотечение.

С течением боя враг становится всё более предсказуем. А, может, это я уже изучил его любимый порядок действий. Он то атакует мечом, то использует техники несколько раз подряд, после чего вновь переходит в рукопашную. Вот только чаша весов неуклонно клонится в мою сторону, пусть и болезненно с кровью и потом.

Гиганта окутывает сияние, и снова мы бросаемся друг на друга. Кулаки, закалённые техникой, врезаются в металл, отзываясь болью в костях. Лёгким шагом я порхаю вокруг, ускользая от размашистых ударов, заставляя врага крутиться. Они рассекают лишь воздух, запаздывая на долю секунды.

Незаметно для противника фокусирую свою энергию у нас под ногами. Корни в той точке рвут землю, сплетаясь всё плотнее.

Моя Ки вытекает как вино из треснувшей бочки. Мои резервы на исходе — я превысил количество доступных призывов корней, и старые начинают тлеть, рассыпаясь трухой.

Огромный клинок раскалывает плиты, вздымая их толстыми гребнями. Я ускользаю прочь, ощущая под ногами агонию умирающих корней. Последний рывок!

Энергия вырывается из моего ядра, захлёстывая всё тело. Лесная сила наполняет руки, ускоряя сердце до предела. Навстречу вражескому выпаду я бросаю заряженный кулак. Уклоняюсь точно гибкий росток на ветру. Мой кулак по дуге ввинчивается в чужой бок, выплёскивая Ки, а следом за ним из пола вырывается последний корень — толще и мощнее всех прочих. С громогласным хрустом он пробивает спину куклы, и моё колено дробит последнее средоточие в её голове.

Этого хватает, чтобы одолеть изувеченного громилу. Когда тот падает замертво, за моей спиной раздаются хлопки.

— Впечатляет! Растёшь не по дням, а по часам, — замечает Феррон, стоящий у постамента.

— Когда третье испытание? — иду к нему, прижимая ткань одежды к изрезанному животу.

— Совсем скоро, когда будешь готов, — улыбается он. Однако не стоит забывать…

— … Торопиться нельзя, — продолжаю я. — И не собирался.

С этими словами покидаю площадку и спрашиваю уже на ходу:

— Сможешь выручить ещё разок? — обвожу рукой свои раны.

— Сколько же можно тебя лечить⁈ — хмурится Феррон. — Никаких запасов духовных ядер не хватит с такой безалаберностью! — ворчит призрак.

Не убирая руки, опускаю взгляд на свою рану. Кровь продолжает просачиваться сквозь пальцы и стекает по ним мелким струйками. Боевой раж спадает, и боль противной слабостью разливается по всему телу.

Дело здесь не только в ране, она пылает огнём, и это ни с чем не спутать. Сражение на пределе возможностей с постоянным поддержанием быстрого течения Ки во всём теле сильно нагружает мышцы. И вот теперь настаёт расплата. Сладостная боль, без которой невозможен рост.

Феррон раздражённо сводит тонкие брови, но подходит ближе и проводит целительной волной над раной.

— Завтра возьмёшь новую одежду, — бросает он, отстраняясь.

— Благодарю.

На месте зажившей раны остаётся ещё один рубец.

— Кстати, не ожидал увидеть тебя в облике человека. Ты же говорил, что его сложно поддерживать. Уже успел разобраться с проблемой?

Лица Ферроно не выдаёт никаких эмоций.

— Работа над восстановлением формации уже идёт, но это не твое дело. Заботься лучше о себе, чтобы снова чужой клинок не выпустил тебе кишки, — едко парирует собеседник.

— Любой дуб когда-то был скромным жёлудем, — спокойно возражаю я, не давая эмоциям взять вверх.

Призрак качает головой, мол, ну-ну и произносит:

— Скучно мне, а теперь я смогу больше времени находится в это облике.

— Отлично! Тогда пойдём на кухню — после таких тренировок аппетит зверский. Кто знает, когда ты съешь свой последний кусок хлеба?..

С этими словами я направляюсь к лестнице.

— Я-то уже точно свой проглотил! — скалится Феррон, устремляясь следом.

Кухня встречает невероятным ароматом свежеприготовленных блюд. За день на воле я не успел особо соскучиться, но сейчас, вдыхая такие потрясающие ароматы, понимаю — мой желудок рад этой встрече!

Любопытно, что некоторые блюда, те которым я отдаю особое предпочтение, остаются, а прочие меняются. Усадьба постоянно преподносит сюрпризы.

— Как тут всё работает? — спрашиваю, уже набив рот едой.

— Кухню имеешь в виду?

— Ага, — киваю. — Тут ведь техника и не одна, верно? Всё связано с той масштабной формацией, которая сейчас сбоит?

— Твои выводы меня радуют, — Феррон усаживается напротив. — По крайней мере, не растерял знания во время прогулки.

— Расскажи, как ты создал всё это! — с огнём в глазах прошу я. — Мне очень интересно, и кто знает, вдруг однажды пригодится?..

В памяти всплывает образ незнакомки с красным зонтиком, однако я не тороплюсь делиться этим событием. Надо хорошенько обдумать всё, прежде чем затевать разговор с Ферроном.

— Испытания ты ещё не прошёл, но немного моего доверия заработал, — объявляет он, что не может не радовать. — Твоя прогулка доказала, что я не зря трачу своё время на тебя.

Интересно, ты умер от лишней скромности?..

У меня уже есть догадки об усадьбе, но всё же хочется услышать ответ от самого её создателя, а точнее его призрачного двойника. Моих знаний на Пути явно не хватает для понимания чудес подобного масштаба. Между мной и учеником Аранга пропасть. Возможно, этот разговор хотя бы немного заполнит её.

Он с неохотой пускается в долгий рассказ о создании усадьбы. Слова льются бурным потоком, без остановки, будто мой собеседник отгоняет долгое молчаливое одиночество. Бедняга сколько лет ни с кем не вёл нормальных бесед.

Хоть Феррон и тараторит с нечеловеческой скоростью, я обращаю внимание, что многие важные детали он опускает. Мёртвый хитрец.

Когда мой раздувшийся желудок готов лопнуть в том самом месте, где призрак его совсем недавно залечил, полупрозрачный юноша, наконец, замедляется.

— У меня есть пара вопросов, если позволишь, — демонстрирую два пальца.

— Задавай, но не все ответы я готов дать тебе сейчас.

— Ты так подробно описывал масштаб техник и переплетении нескольких десятков формаций в одну, — я развожу руками, чтобы обозначить весь масштаб. — Тогда почему не позаботился о поддержании собственного бренного тела на долгий срок?

— На этот вопрос я не отвечу, — качает головой он.

— Что ж, вернёмся к этому позже. Возможно, я стану достойным после моего последнего испытания? — смотрю на него с хитрым блеском в глазах, но лицо собеседника ничего не выражает. — Эти марионетки на полигоне… Они созданы искусственно или это настоящие люди? Мёртвые… люди?

Феррон, склонив голову на бок, скалится в ответ:

— Часть из них твои предшественники, жаждавшие несметных сокровищ. Они так же хотели добраться до моего тайника, увы, их амбиции превзошли их силу, — его улыбка окончательно теряет доброту, становясь кровожадной. — Далеко не все они потерпели неудачу в первом испытании, однако участь всех неумех одинакова — пополнить ряды моих послушных тренировочных болванчиков.

Нечто подобное я подозревал. Хоть он и ведёт себя порой, как добродушный ворчливый адепт, но… До такого уровня силы, каким при жизни обладал Феррон, невозможно добраться, не пролив реки крови.

Его методы далеки от человеколюбия, но и оно не имеет ничего общего с Путём. К тому же, между нами, всё ещё лежит пропасть по силе и знаниям. Всё, чему я смогу здесь научиться, может стать фундаментом моей силы.

— Ты сказал «часть», — цепляюсь я за слово. — А остальные? Тот гигант, например?

— Другие… — тянет Феррон, будто раздумывая, стоит ли отвечать. — Твой последний противник тоже был моим гостем. Что до прочих… возможно, расскажу, если победишь их на полигоне.

— Не «если», а «когда»! — поправляю я.

Феррон хмыкает:

— Звучит многообещающе, но я уже слышал подобное от твоих безмолвных оппонентов.

— Сам убедился, что я слов на ветер не бросаю, — напоминаю ему о нашем уговоре.

Эти слова призрак не удостаивает ответом, лишь исчезает, тая в воздухе.

— Скоро увидимся, — произносит он.

На прощанье призрак улыбается, и в его улыбке нет тепла.

Тренировки, учёба, сон — всё сливается в единый поток. Я постепенно наращиваю мощь Оплетающего побега, стараясь вызвать более одного корня за раз. Пока безрезультатно. Зато удалось увеличить максимум использования техники до двух десятков подряд. Зависит от текущего запаса энергии. Пока это предел.

Пятый уровень полигона даётся непросто. Каждый враг искусен, обладая арсеналом из нескольких техник. Каждый — настоящая головоломка, заставляющая выкручиваться и изощряться в попытке их разгадать. Пока есть возможность нужно получить, как можно больше боевого опыта. Колоссальные пробелы стремительно восполняются на полигоне.

Мои призывы и уговоры возымели действие, и Феррон всё чаще навещает меня, чтобы скрасить скуку беседой. Думаю, не меньше свою, чем мою.

Раньше я всегда был в окружении людей. В деревне: сестрёнка, суровый и немногословный отец, научивший меня, как быть мужчиной, заботливая мать, для которой я и Лин всегда оставались маленькими детьми.

По дороге в столицу удалось завязать много приятных и не очень знакомств. Зато я смог посмотреть на красоты нашей Империи. В столице так вообще от людей голова поначалу болела, но со временем я привык. Пусть и общался немного, вот только люди всё равно были рядом. Слышались их голоса. Чувствовалась жизнь, бьющая ключом.

Здесь же одиночество иногда заставляло просто разговаривать с самим собой, лишь бы слышать хоть свой голос. Лишь Феррон иногда скрашивает одиночество беседами.

Однажды ночью что-то будит меня. Возможно, сон, а может, перемены в энергетической структуре усадьбы. Выйдя в центральный холл, я с удивлением обнаруживаю открывшийся проём в ранее запечатанном крыле дворца. Оттуда доносится мощный поток Ки. Бодрящее любопытство в миг прогоняет сон. Меня тянет туда, и я спешу на встречу с этим таинственным источником силы.

Глава 15

Закрученная лестница уводит в недра усадьбы. Стены выложены камнем, а на поворотах то и дело встречаются картины. Величественные полотна отличаются масштабом под стать сооружению, где они висят.

Многотысячные армии сражаются друг с другом на полях брани, усеянных телами павших бойцов. Уродливые демоны обрушиваются с небес, окрашенных кровавым маревом.

Не все картины наполнены болью, есть здесь и ростовые портреты. Никуда без Аранга. Божество предстаёт в расцвете своей силы, когда длинные чёрные волосы только тронуло серебром. Глаза его улыбаются и словно следят за мной, а на губах мелькает усмешка. Лицезреть его в облике обычного человека кажется почти кощунственным.

На других холстах изображены его ученики, такие разные и молодые, как и я сейчас. Каждый словно провожает меня в последний путь своими эмоциями. Белокурая девица с кудряшками задорно смеётся, прикрывая рот ладонью. Мужчины с суровыми лицами наблюдают за мной, сидя в воинственных позах. Будто в любую секунду готовы кинуться в бой. Единственное исключение — Феррон. Он выглядит спокойным и демонически таинственным. Его слова крепко засели в моём сердце.

Каким будет мой Путь?

Последней стоит загадочная красавица в тёмном ханьфу с красным зонтиком. Вид у неё отрешённый. Она даже не смотрит на меня, а куда-то в сторону, полуприкрыв глаза. По бокам от неё опадают алые листья.

Ещё одна ученица Аранга и, если там над озером, меня посетило не видение, то она ещё жива! Как такое может быть⁈

Я завороженно замираю перед искусным полотном художника. Краски на нём словно живые, так достоверно передают природу происходящего. Мне кажется, я ощущаю аромат этих цветов и едва уловимый ветерок на своей коже.

— Кровавая сакура… — говорю вслух, пытаясь дотянуться до листьев и прикоснуться к ним.

Пальцы скользят по шершавой поверхности. Придя в себя, опускаю воодушевлённый взгляд на проход.

Что же там меня ждёт?

Картины меняются одна за другой, воспроизводя частички ушедших эпох. Я ускоряюсь, лишь краем глаза следя за ними. Всё внимание сфокусировано на энергии, поднимающейся снизу, до того она сладостная и насыщенная. Хочу поскорее увидеть её источник.

Лестница приводит меня в просторную пещеру. Лишь часть её тронула рука человека, о чём говорит искусная каменная кладка арки, из которой я вышел, и пол, мощённый грубыми плитами. На нём глубокими линиями выведена формация, заключённая в круг. От края по спирали закручивается широкая линия, больше похожая на канал. Она опоясывает круглые постаменты восьми статуй и обвивает кусок пульсирующего алого камня. Именно он, высокий и основательный, является источником мощной Ки.

Фигуры, замершие в воинственных позах с оружием наготове, узнаю без труда. Те самые ученики Аранга с картин на лестнице. Могу рассмотреть все статуи кроме самой ближней ко мне, стоящей за пределами формации. Силуэт того безоружного человека смазан, черты рассмотреть невозможно.

Проходя по кольцу, энергия от края течёт дальше по спирали к камню в центре формаци, пока он меркнет, а затем с его новой пульсацией устремляется обратно. И так по кругу раз за разом.

Похоже, будто передо мной бьётся сердце. Пульсация сопровождается волнами энергии, затрагивающими не только формацию, но и заполняющими весь зал. Анализируя их, чувствую лишь благоговение. Это сила недоступная моему пониманию.

Величественным монолитом алая стела поднимается ввысь. У самого её кончика на острие, стремящемся пронзить потолок, закреплено кольцо, а от него к стенам и полу тянутся мощные цепи.

— Вот и настало время твоего финального испытания, — голос Феррона звучит ещё до того, как он появляется.

Предстаёт призрак не совсем привычным способом. Его статуя, расположенная ближе всех к центру формации, трещит и неуверенно шевелится, скидывая каменную оболочку, словно змея шкуру.

— Ты хочешь лично провести его? — с улыбкой разминаю кулаки под хруст костяшек.

— Таков Путь к сокровищам, которые ты можешь здесь получить, — он разводит руками, и в его ладони появляется небольшой изогнутый кверху посох.

Из маленькой палки он увеличивается до размеров моего собеседника. На оголовье вытягивается пять тонких веточек, похожих на пальцы. Они словно пытаются стиснуть энергию пламени, вырывающуюся наружу, но не могут.

— Если мне суждено здесь погибнуть, Феррон, знай, я благодарен тебе от всего сердца за те необыкновенные тайны, что сумел познать в твоём убежище. Раньше я был лягушкой на дне колодца, но с тех пор мой мир треснул, как скорлупа, и никогда уже не станет прежним, — с этими словами я прикладываю сжатый кулак к раскрытой ладони и выполняю глубокий поклон.

Старик в облике юноши молчит, прикрыв глаза, и медленно кивает.

— Если это произойдёт, Рен, знай, что ты был самым любопытным претендентом из всех, что мне довелось увидеть.

— Если пройду это испытание, — с усмешкой добавляю я, — возьмёшь меня в личные ученики?

По пещере раскатывается громогласный хохот.

— Великолепная наглость! Великолепная! Об этом даже речи не шло, — закинув голову, он продолжает смеяться. — Что ж, дерзости тебе не занимать, но кроме неё есть ведь кое-что ещё, не так ли? Единицы доходили до последнего испытания. Всех их ослепила жажда увиденных сокровищ. Им хотелось владеть всем, что скрывается в моём арсенале, но ты не такой, верно? В первую очередь тебя привлекли знания. Ты отринул оружие и доспехи, выбрав не технику, но основополагающее руководство, способное провести тебя к дальнейшим этапам, и поступил правильно. Чем крепче фундамент адепта, тем дальше сможет он продвинуться на Пути.

Мерно киваю его словам.

— Меня мало интересуют материальные блага, могучие клинки и прочная броня. Я сам себе оружие, я сам себе доспех. Всё, что мне нужно, это стать достаточно сильным, чтобы найти свою сестру и наказать виновных.

— Не смей лгать мне, мальчишка! — рёв Феррона поднимает бурю в помещении, срывая мелкие камни. — Либо говори от чистого сердца, либо пошёл прочь с глаз моих!

Шокированный умолкаю, пытаясь понять, в каком обмане меня обвиняют, и после кратких раздумий глухо продолжаю:

— Да… Ты прав. Сестра дорога мне, но это не всё, что мной движет. До нашей встречи я уже познал на себе, каково это — шагать по Пути в одиночку, без мудрого наставика. — Брёл впотьмах, словно слепой, вырывал крупицы знаний у безразличных путников, гнался за миражами и иллюзиями.

Моя нога с силой топает по плите, заставляя её треснуть.

— Я хочу твёрдо ступать по Пути с высоко поднятой головой! Я хочу смело встречать любой вызов, как и подобает практику! Я хочу обрести силу, чтобы самому творить свою судьбу!

— Хорошо сказано, Рен! Да будет так! — скалится он и вонзает посох в пол, нарушая пульсацию камня за своей спиной.

Концентрация Ки вокруг нас усиливается, и на меня обрушивается настоящий вал энергии. Тело пронзают полупрозрачные потоки. Щупальцами расплетаются энергетические каналы формации и впиваются во все статуи, кроме безликой.

— Ты станешь моим учеником, если сможешь подкрепить свою дерзость делами! — угроза в его голосе совершенно реальна. — Достойным — награда, проигравшим — забвение! А теперь покажи мне всё, что ты усвоил, всё, на что ты способен! — его голос гремит под сводами зала, эхом отражаясь от стен.

Всё… всё… всё…

Занимаю боевую стойку, выдвинув в сторону противника раскрытую ладонь и делаю несколько приглашающих взмахов.

Пламя в навершии посоха вспыхивает ещё сильнее и вырывается наружу. Взмахом руки Феерон отправляет огромный огненный шар, но не в меня… А в центр зала. От столкновения с плитами раздаётся взрыв, и на них остаётся ожог, но рисунку формации это не вредит. Даже наоборот, по каналу от постамента, с которого сошёл противник, течёт поток огненной Ки, стремясь достигнуть следующей статуи.

— Не так быстро, — бросаю я.

А сам Лёгким шагом в несколько рывков добираюсь до пламенного вала и перерубаю его ребром ладони.

Жгучая энергия впивается в руку, обжигая до самого мяса. Скрипя зубами, выдерживаю боль и отдёргиваю конечность.

Толстый корень сразу же вырывается из камня, преграждая поток. Огненная энергия таранит эту помеху, и дерево сопротивляется недолго. Мгновенно вспыхивает и опадает горкой чёрного пепла. Тут же на смену ему приходит ещё один корень, а у меня на лбу выступает пот. Интуитивно я понимаю, что если Ки достигнет следующей статуи, то и она скорее всего оживёт.

Второй, а затем и третий корень вырастают из камня и сгорают, но уже медленнее. Течение пламенной Ки отчасти нарушает канал формации, рыхлый по краям. Древесный пепел засыпает поток, постепенно превращаясь в землю.

В этот раз я использовал технику с намерением созидания, а не атаки. Круговорот порождения. В нём скрывается подсказка.

Огонь порождает землю, и дерево служит для этого неплохим материалом. Четвёртый корень гасит пламя полностью, но поток чистой энергии всё ещё стремится пробиться, накатывая волнами. Пока что древо служит достойной плотиной.

— Это не поможет, — констатирует Феррон, а в его посохе уже зреет новый снаряд.

Созданное посохом пламя скручивается тугими языками, образуя растущую сферу. Снаряд напоминает маленькое небесное светило. Оно разгораясь всё ярче и уже буквально ослепляет.

Приходится выложиться по полной, но даже Лёгким Шагом не удаётся полностью избежать ударной волны. Та подхватывает меня, швырнув вперёд. А в это время жар разливается в стороны вместе с огнём, прожигающим даже каменный пол.

Приземлившись на ноги, тут же начинаю сближение. Между бросками снарядов есть небольшое окно. В него и пытаюсь ввинтиться. Двигаться приходится на всей доступной мне скорости.

Лёгкий Шагом ухожу от дистанционных атак. Они слишком масштабны и требует максимальной осторожности. От одних лишь ударных волн вся кожа уже красная, а одежда в нескольких местах начинает тлеть. Я гашу пожар в зародыше хлопками.

Ки прокатывается по телу от ядра с каждым ударом сердца. Время замедляется и сливается в одно бесконечное мгновение. От очередной атаки одновременно уклоняюсь и сокращаю расстояние до Феррона. Однако вместо создания огненной сферы он бьёт посохом.

Мимо.

Навершие не касается меня, но лапа на его конце в последний момент раскрывается, и вихрь пламени взрывается на месте удара. Лёгкий шаг не подводит. Я уже за спиной Феррона, мой кулак летит в его хребет, а ожившая статуя выступает щитом от собственной убийственной техники. Языки пламени лижут моё тело, прорываясь вокруг его тёмного силуэта, и поджигают одежду.

Мою атаку встречает деревянный посох, молниеносно закинутый за спину. И хоть я и вкладывал в удар всю силу, шест лишь вибрирует от моих усилий. Феррон чуть подаётся навстречу своему пламени, и посох в его руках тут же очерчивает вокруг него огненное кольцо.

Слишком близко к земле. Придётся прыгать. Я и не знал, что способен на подобное. Напитав ноги Ки, прыгаю на высоту своего роста. Лишь подошвы сапог подпалило, но приземление гасит эти последствия.

Следующий мой удар всё же находит цель. Кулак касается одежды противника, но… Миг, и тот исчезает. Кольцо пламени долетает до стены, а сам Феррон появляется возле второй статуи.

С шумным вздохом он картинно вытирает несуществующий пот со лба и добавляет стали в голос:

— Демоны тебя раздери, мальчишка. Это было близко. Чуть не закончили раньше срока.

— Слабо верится, — фыркаю я.

А сам уже сокращаю дистанцию.

Мои инстинкты обостряются до предела. Хоть он и мой наставник, а я пока лишь непризнанный ученик, но сейчас моя единственная задача — его полное уничтожение. Столь сложного соперника попросту не одолеть, не имея в сердце подлинного намерения убить врага. Буду сдерживаться, и на этом всё кончится.

Собственные мысли вызывают отторжение. Неужели и меня ждёт Путь крови? Хотя, что лукавить, я уже встал на него обеими ногами.

Феррон прыжком бросает себя в воздух и, замерев там на долю секунды, несколькими быстрыми взмахами обрушивает вниз град снарядов. Раскалённые куски породы падают на плиты, оплавляя их и прожигая, как угли бумагу. В местах, где техника попадает по формации, такого эффект не наблюдается. Поэтому держусь ближе к её энергетически каналам.

Я прыгаю между небольшими кратерами, избегая их, но постоянно чувствую смертоносный жар. Только ноги противника касаются нетронутого пола, как мой удар врезается в подставленный посох. Дерево надрывно трещит, но всё же выдерживает.

Вблизи мне проще с сражаться с подобным противником. Радиус его атак ограничен, к тому же они слабее, чем когда мы бьёмся на дистанции.

Пару раз Феррон пытается восстановить поток до второй статуи, сбив созданную мной горку земли. Однако огненная энергия встречает новую древесную преграду. Чуть продвинувшись, снова захлёбывается землёй.

— Не стоит, третий лишний. Не будем нарушать наш поединок, — ворчу я, не отрываясь от дела.

В какой-то момент корень выстреливает и, повинуясь движению моей руки, изгибается. Мелкие огненные шары перебивают его у самого основания. Острый шип не успевает упасть, как я запускаю его во врага одним слитным ударом. Тот ловко уворачивается.

Едва касаюсь пола и в несколько прыжков рывком сокращаю дистанцию. Противник снова парирует мой удар посохом. Тот трещит, но не поддаётся. Серия ударов заставляет Феррона отступать. Подгадав момент, подсекаю его ноги. Кувыркнувшись в воздухе оппонент не падает на спину, а выбрасывает длинное древко мне в лицо одной рукой. Второй же уверенно отталкивается от плит, и вот он вновь на ногах.

Посчитав навершие главной угрозой, я резко уклоняюсь и оказываюсь прав. Огненный поток вырывается из оголовья и чертит борозду в камне до энергетического канала.

Хорошая попытка.

Мимолётным движением рук, призываю корни. В этот раз сразу два. Получилось! Впервые! Голова от этого гудит, а ядро внутри словно пылает.

Подобно пикам они стреляют в ожившую статую, пока он поддерживает технику в активном состоянии. Оба корня находят цель. На пол падают первые капли крови. И в этот раз они не мои.

Феррон, охваченный пламенем, исчезает и возникает позади кристалла в огненном столпе. По одежде противника от левого бока и в районе плеча с той же стороны расползаются красные пятна.

— Хорошо! Хорошо! — щерится оппонент. — Я уже и забыл, что такое боль, — свободной рукой он трогает рану, а потом изучает кровь на кончиках пальцев. — Не думал, что ты сможешь так быстро меня ранить. Что ж, буду серьёзнее воспринимать этот бой.

Посох гремит о пол, и я сразу же ощущаю нарастающий жар под ногами. Плиты раскаляются добела, а в месте, где я был миг назад, закручивается огненный вихрь. Стоит мне коснуться пола в новой точке, как подо мной тут же формируется ещё один вихрь. Лёгкий шаг позволяет чуть-чуть опередить технику противника. За каждым прикосновением к земле следует новый вихрь. Три, четыре, пять. Я вновь приземляюсь, к сожалению, летать пока не умею. В этот раз без сюрпризов. Значит, пять — это предел?

Я мчу к Феррону, а он исчезает в объятьях пламенем. Обзор закрывают гуляющие вокруг меня пламенные смерчи. Медленно они надвигаются на меня. Всплеск Ки в том месте, откуда я ушёл. Возле основного канала формации возникает Феррон.

— Отличный поединок, Рен. Давай сделаем его ещё интереснее.

Он смахивает ногой завал, преграждающий путь течению Ки к следующей статуе. Поток быстро добирается до неё, закручиваясь вокруг кольцом. Треск. Исуткан делает свои первые шаги.

Глава 16

Ещё один последователь Аранга… Будет нелегко. Скрипнув зубами, оцениваю новое действующее лицо.

Феррон стоит рядом с ним, поигрывая посохом и давая мне передышку. Я концентрируюсь на восстановлении, Ки ощущая мощный приток свежих сил. Моё ядро благодатно пульсирует, наполняя невиданной силой.

Слетевшая с фигуры противника каменная скорлупа оглушительно гремит о плиты. Передо мной предстаёт высокий широкоплечий мужчина с длинными смоляными волосами. Орлиный нос, острые скулы и очень опасный взгляд. Жёсткие черты его лица растягивает довольная усмешка.

— Феррон, даже мёртвым не даёшь покоя, — бросает он моему учителю.

— Мальчишка с характером, — пожимает плечами наставник, — сам увидишь.

Незнакомец, дослушав, переводит тяжёлый взор на меня. Два черных провала зрачков, оценивая, смотрят в самую душу. Мужчина презрительно кривится и цедит:

— Крохотная букашкадерзнула бросить вызов полубогам⁈

— Прошлыми заслугами хвастается тот, кому сейчас больше нечего продемонстрировать. Ведь полубогами вы были при жизни, а сейчас лишь жалкое их подобие, — воинственно рычу я в ответ.

— Говорил же, — хмыкает Феррон.

— Глупый юнец, — раскатисто хохочет брюнет. — А ты забавный…

Цепи под сводом пещеры звенят от вибраций его голоса. Всё вокруг ходит ходуном, а с потолка опадают комья земли и камни. На месте уже не постоишь. Приходится плясать под этот дикий ритм чужой непроизвольной атаки.

Лёгкий шаг проносит меня над полем битвы. Вихри Феррона, ударяясь о преграды, постепенно стихают. Притаившись за гигантским обломком породы, я стараюсь не выдать своё местоположение и вслушиваюсь в речи двух учеников Аранга.

— Давно тебе не попадалось достойных претендентов, — раскатистый бас нового противника отражается от стен.

— Ты прав, Айлун, — Феррон хлопает по плечу своего товарища. — И, конечно, я не мог не поделится с тобой удовольствием от этой битвы.

Этот самый Айлун, похоже, не разделяет энтузиазма своего товарища. Он резко сбрасывает чужую руку:

— «Удовольствием» говоришь? Не смеши, — брюнет окидывает Феррона презрительным взглядом. — Битву в несколько ударов сердца ты называешь удовольствием? Ты совсем размяк, старый друг. — К тому же в чём веселье биться, когда твоя сила ограничена искусственными рамками?..

— А в чём интерес сжигать муравья на костре? — парирует призрак.

То есть… Всё это время я дрался против оппонента, который демонстрировал лишь малую часть своей истинной силы. И всё равно едва не убил меня. Прекрасно, ничего не сказать.

Из своего укрытия я вижу, как Айлун выбрасывает руку в мою сторону. Рефлексы срабатывают безотказно. Ноги сами подкидывают меня в воздух. Там, где я только что прятался, с грохотом смыкается каменная пасть.

Феррон не даёт меня продыху и сразу накрывает огненным шаром. Взрыв ослепляет и отбрасывает меня к стене. Крепче камня позволяет избежать основного вреда, но всё равно ощущения болезненные. С другой стороны, кажется, что сама огненная атака стала слабее, чем раньше. Быть может, наставник выделил себе определённый резерв энергии на поединок, и сейчас тот подходит к концу.

Пока думаю о праздном, из земли вновь вырываются гранитные челюсти, едва не откусив мне ноги. Рефлекторно укрепляю руки техникой, не даю пасти сомкнуться и ударом отбрасываю прочную морду. Похоже, это не по душе врагу, потому что на волю полностью выбирается ониксовая пантера. Типичный фамильяр могущественных адептов. Я читал о таких в библиотеке.

Пока зверь замирает, над моей головой разгорается миниатюрное солнце. Пылающая сфера обрушивает вниз огненный дождь.

Каменный зверь прыжком бросается в атаку, но я перехватываю его в воздухе и со всей мощи вбиваю в пол. Во все стороны гремит щебёнка. Знакомство с фамильяром вышло весьма коротким.

Айлун неспешно приближается, пока Феррон поддерживает надо мной огненную технику. Раскалённые снаряды сыплются нескончаемым потоком, но другому ученику Аранга они не наносят явного вреда.

Спасает только Лёгкий шаг, но и с ним увернутся полностью просто невозможно. Плотность снарядов слишком велика, могу только попытаться свести урон к минимуму.

Айлун тем временем хлопком выбивает каменный частокол прямо подо мной. Похоже, его излюбленная тактика. Отскок, и там, где я только что стоял, прорастают колючие шипы.

Уже двигаясь к врагу, краем глаза улавливаю, как гранитная пика взрывается. Хорошо, что в этот момент меня закрывал крупный обломок. На него и пришёлся основной удар. Плохо, что доля секунды, проведённая на месте, не позволяет увернутся от потока пламени, льющегося с потолка. Верхняя часть одежды окончательно разваливается на обгоревшие лохмотья.

Ядро Ки внутри продолжает нагреваться, словно металл, заброшенный в кузнечный горн. Крепче камня уже полностью покрывает мой корпус.

Рывками приближаюсь к Айлуну, игнорируя обстрел шипами и огнём. Демоны, как же это больно, но мне плевать. Тело выдержит, оно всё равно ничего не решает, ведь во главе стоит дух.

Огонь жарит, но не оставляет ожогов. Каменные иглы бьются о мою кожу, словно о панцирь, и крошатся на мелкие осколки. Они способны лишь слегка поцарапать.

Мне тоже есть чем ответить. С расстояния корень, который пронзает плиты и почти достигает цели. Айлуну удаётся выставить плиту на пути ростка.

Я уже рядом. Мчусь сквозь заслон из шипов и огня прямо к цели. Встречаю изумлённый взгляд брюнета, и тут же — очередная преграда из камня. Тараном сметаю её, и вновь атакую. Противник резко смещается в сторону, вскидывая руки. Каменные пики сразу же выныривают из породы, проносясь мимо меня.

Быстрее, ещё быстрее! Враг без конца выращивает каменные преграды на пути, отражая мои выпады, но я ломаю их одну за другой, попутно отбивая контратаки. Корень загоняют Айлуна в угол, собственная защита становится обузой.

Феррон где-то вдалеке, и его огонь над моей головой уже слабеет.Сфера взрывается яркой вспышкой. Прикрыв глаза, пропускаю удар. Острое жало камня, вынырнувшее из-под земли, пробивает Крепче камня и неглубоко входит в живот.

Срубаю его, уклоняясь от столба пламени, вспыхнувшего под ногами. Перекатом ухожу на миг за каменную преграду, но она в ту же секунду оборачивается зубастой пастью. Снова эта тварь!

Айлун со смехом управляя стихией:

— Кто бы мог подумать! Ты оказался прав насчёт этого наглеца, демоны тебя раздери! Мальчишка удивляет, а ведь он всего лишь Журавль!

Похвалу несколько портит очередной жест врага, после которого часть потолка обрушивается на меня градом камней.

Огненный дождь, сменяется камнепадом. Каждое моё движение отточено и выверено. Пламенные столпы бьют один за другим, не поспевая за мной. От части атак уклоняюсь, часть неосознанно ловлю своим телом, но в этот раз моя защита выдерживает. Крепче камня ещё сильнее уплотняет кожный покров, не позволяя нанести мне больше ранений.

Я всё увереннее диктую свои правила боя, вынуждая Айлуна приспосабливаться. В рукопашной он силен, но от этого страдают его техники. Они становятся не таким стремительным без возможности совершать резкие пассы руками.

Наши кулаки сталкиваются всё чаще. Постепенно, как на тренировках, вливаю в удары всё больше Ки. Последний относит его и впечатывает в плиту, вызванную раньше.

Айлун замирает в изумлении, осматривая себя:

— Н-да, малец… Ты оказался прав. Я лишь тень прошлого величия, но и её…

Его грудь пронзают мои корни, управляемые движениями рук. Болтать во время сражения я не намерен. Я размыкаю пальцы, и корни раздваиваются, крепко удерживая добычу. Он бьётся в путах с нечеловеческой силой, ломая плиты и сметая острые шипы на своём пути.

В этот момент Феррон перестаёт стоять на месте. Он взмывает в воздух, обрушивая на меня шквал раскалённой породы. Уклоняюсь, его техники давно перестали быть для меня загадкой.

Айлун вырывается из пут, а его глаза наливаются кровью:

— Как тебя зовут, щенок⁈

Из расколотого пола рвутся тысячи каменных клыков. Я цепляюсь за один, забираясь повыше:

— Рен из Лесных Холмов! — кричу, уходя Лёгким шагом от падающего сверху метеора.

Падающий метеорит вспарывает землю, прочертив мне безопасную тропу сквозь этот ад. Стопы обжигает — подошвы давно стёрлись в кровь. Зато броня из Крепче Камня надёжно защищает все остальное.

— А я — Айлун с Пика Лунного Камня! Давай, мальчишка, покажи всё на что способен! — он мчится ко мне, прямо по раскалённой борозде.

Я бьюсь с ним на равных, прорываясь сквозь огонь и камень. Мы обмениваемся быстрыми выпадами. Пламя мешает, то падая с неба, то взрываясь под ногами. Мешает мне, но не ему. Так даже интереснее.

Лёгким шагом захожу сбоку, скрутившись швыряю себя, словно из баллисты. В это время корень повторяет моё движение и атакует Айлуна с другой стороны. Дерево почти достаёт его, но в прыжке меня сбивает каменная кошка.

Острые зубы смыкаются на предплечье, а её вес роняет меня на пол. Я стряхиваю зверюгу, точно назойливого котёнка. Зубы лишь царапают закалённую плоть. Вновь метнувшись в атаку, хватаю фамильяра за горло и одним ударом насаживаю на торчащий из земли шип.

Айлун врезается в мой жёсткий блок. Сила наших ударов нарастает. Только мне ещё приходится уворачиваться от атак Феррона, разрывая дистанцию.

Вдали, у очередной статуи, слышу лязг металла, ещё и Ки, разлитая в воздухе, сгущается. Похоже, нас ждёт пополнение. Феррон на время исчезает из поля зрения, оставляя меня один на один с Айлуном.

— Ты всё ещё грубый неотёсанный камень! — смеётся тот, обрушивая на меня всю мощь своего дара.

Земля под ногами размякает, тут же затвердевая и сковывая движения. Мои удары становятся слабее, не могу ни корпус довернуть, ни переместиться. Ноги увязают в раскисшем грунте, затвердевая в каменных тисках. По полу проходит ещё одна дрожь, и металлическая шипованная цепь обвивает меня змеёй, царапая укреплённую кожу.

На один из валунов взбирается крепко скроенный парень с могучим торсом.

— Развлекаешься без меня, дружище⁈ — окликает он Айлуна. — Разве могучему Феррону стало не по силам совладать даже с Железным Журавлём⁈ — с едким сарказмом кричит он.

Секундная заминка оппонента даёт мне шанс вырваться из оков. Разрываю цепь рывком, обломав одно из звеньев своей силой.

Серия быстрых ударов пробивает защиту Айлуна. Я уже примерился к его стилю, нащупав уязвимость с правой стороны. Враг отлетает и падает, тяжело дыша. По мне струится пот, разъедающий многочисленные порезы. Во рту чувствую привкус металла.

— Передохнёшь? — бросает новичок Айлуну, не мне.

Тот шевелится медленно, глядя на руки — их плоть начинает слезать, точно чешуя:

— И это всё? — хмурится он. — Я думал у меня будет больше времени.

— Как и всегда, израсходовал слишком много сил в чужом теле! — нравоучительно упрекает его здоровяк. — Да ещё и натворил тут каменных дел. И чего ты хотел после этого?

Всё это время мои многочисленные удары поражали средоточия в его теле. Может, он и выглядит, как ученик Аранга и обладает какими-то способностями, но всё же остаётся простой марионеткой.

— Великолепный бой! Не повторяй моих ошибок, Чангпу, — вздыхает Айлун. — Эта пташка сможет тебя удивить.

— Удивить⁈ — недоверчиво хмыкает тот. — Ты так долго спал, что разучился как следует использовать силу в этом обличье! Всегда рассчитывал, только на неё, но эти дрянные статуи не сравнятся с телом возвысившегося практика.

В руках Чангпу появляются парные клинки:

— Говорят, ты любишь рукопашную? — ухмыляется он самодовольно. — Тогда умрёшь на своём поле, щенок!

Сколько в них кровожадности. Мне даже не верится, что эти люди могут быть учениками Аранга — верховного божества. Разве такому он их учил? Почему они так жаждут убивать?

Я не успеваю поразмыслить, новый враг атакует в полную силу. Едва успеваю уклоняться от взмахов, загнанный в жёсткую оборону. Острые клинки мелькают на огромной скорости не в силах достать меня. Феррон же не вмешивается в наш поединок, лишь наблюдает, прислонившись к очередной статуе.

Атаковать вслепую глупо, поэтому я привыкаю к новому противнику. Постепенно я нащупываю его слабые места. Он отсекает выращенные мной корни, прежде чем те приближаются.

Противник словно вершина боевых стилей всех моих противников на полигоне. Его клинки живут собственной жизнью. Резко меняют направление, прокручивается. В воздухе Чангпу подбрасывает свой меч, меняя хват, и тут же атакует.

Теперь понятно, почему Чангпу не использует техники — его атаки и без того разнообразны и опасны. Да и нынешнее тело долго не протянет. Лишь Лёгкий Шаг спасает меня от острых лезвий, хотя они и наносят неглубокие порезы.

Начинаю атаковать сам, подстраиваясь под дикий ритм схватки. Атаки парирую, отбивая клинки ударами по тупой части. Сила настолько велика, что то и дело высекает искры. Моё тело сейчас не просто Крепче камня, оно само стало им.

Воздух наполняется прохладой и пол вокруг покрывается корочкой льда. Рядом взвивается столб пламени, а поодаль вырастает ледяной обелиск. Из огня появляется Феррон. Сквозь лёд проступает худощавый бледный юноша.

Они синхронно вскидывают руки. Нас захлёстывает волна пламени, окутывая Чангпу огненным покрывалом. Его тело покрывается защитным металлическим панцирем, раскаляясь докрасна. Следом нас атакует ледяной шквал от второго адепта.

— Примитивная защита против металла! — презрительно роняет Чангпу своё оружие.

Оба клинка звеня о камень, рассыпаясь. Умно. Чтобы я не мог ими воспользоваться.

— Среди последователей Аранга я был сильнейшим! — противник качает головой из стороны в сторону. — Мечи для меня лишь игрушки. Тело настоящего адепта и есть его главное оружие.

— Я думаю так же, — мерно киваю.

А сам расставляю ноги пошире, занимая устойчивое положение.

— Довольно болтовни. Покажи всю свою мощь!

Противник исчезает! Я улавливаю за спиной всплеск Ки, но не успеваю отреагировать. Мощнейший удар бросает меня на землю. Кувыркаясь, сшибаю неровности рельефа, оставшиеся от Айлуна.

Скорость врага запредельная. Он не использовал технику переноса, а смог так быстро зайти мне за спину.

Уворачиваюсь от горящих струй в последний миг, опалив ноги. Пламя волнами проходит сквозь защиту. Мои силы на исходе.

Из парного тумана вылетает Чангпу, закованный в металл. Выставляю руки максимально сконцентрировав Крепче камня в блоке. Удар покрытого сталью врага подобен тарану.

Меня швыряет туда-сюда по полю битвы. Я скольжу, падаю, поднимаюсь снова. Вокруг вздымается горящее кольцо, сжимая арену. Пламя Феррона превращает землю в пепел. Вода от него становится мутной, скрывая от меня острые каменные пики, торчащие повсюду.

Противник ловко прыгает по залитой водой арене. Мне же приходится двигаться почти наугад, лишь бы успеть увернуться от его стремительных атак. Я вынужден экономить силы для Лёгкого шага, чтобы хоть как-то поспевать за ним. Он способен мигом сократить дистанцию, но всего раза пару раз подряд. Приходится крутиться волчком, чтобы не позволить ему зайти за спину.

Добравшись до огненного кольца, я встречаю его контратакой. Чангпу возникает сбоку, бьёт в голову — я едва успеваю пригнуться, раскручиваясь с ответными ударами. Серия корней устремляется вслед, но тщетно — силуэт врага уже растворился.

В преграде из пламени появляется проход — я проскальзываю в него и перекатываюсь, готовясь принять новый натиск.

— И это всё, на что ты способен⁈ — доносится вслед.

Моя задача пройти испытания, а не победить их всех! Может, стоит уничтожить оставшиеся статуи? Тогда других врагов не появится.

Передо мной возникает Феррон. На полном ходу я врезаюсь в него, пользуясь замешательством. Его посох неизменно мешает дотянуться до тела, а сам он невероятно быстр и силен — в нём течёт гораздо больше энергии, чем в предыдущих противниках!

Переливающаяся серебром энергия достигает пятой статуи. Время почти застывает. С потолка начинают падать красные лепестки. Вокруг разливается вязкий серый туман.

И раздаётся знакомый голос:

— Ты звал меня? — звучит он мелодично.

Глава 17

— Кровавая Сакура, — сами шепчут мои губы.

Неосознанно подставляю руку под неторопливо опадающие лепестки. Ловлю один, ощущая в нём приятное тепло и родство. Древесная стихия в такой необычной форме. Однажды отец рассказывал легенду про таинственную породу деревьев, питающихся кровью. Может ли это быть одним из таких?

Корка на статуе порастает шевелящимся ковром мха и за один удар сердца осыпается наземь. Резные черты лица скульптуры изображают совсем юную девица, чуть старше Лин в день её отбытия. Отряхнувшись, незнакомка грациозно потягивается, словно кошка. Есть в ней что-то сердитое, чем она ещё больше напоминает сестру. Волосы собраны высоким хвостом на затылке и украшены причудливой заколкой. Лицо бледное, будто оно ни разу не видело солнца.

— Так вот, кто это был… — приветливо улыбается она.

— О чём ты? — не понимаю я.

— Совсем недавно ты назвал меня по имени. Какой забывчивый мальчишка! — девушка цокает языком.

Точно, лестница с картинами!

Милая улыбка собеседницы исчезает, на смену ей приходит хмурая гримаса.

— Знала бы, что Феррон воспользуется частицей моей души для подобного, — она обводит руками зал, — никогда бы не согласилась на это.

— Тебя зовут Кровавая Сакура? — удивляюсь я.

Незнакомка отвечает звонким смехом, со вздохом качнув головой:

— Что стало с этим миром? Меня уже забыли? Как это возможно⁈ — в её голосе искреннее возмущение женщины, обиженной невниманием мужчины.

Тактично молчу и оглядываюсь. Пространство по-прежнему залито туманом. Не вижу ни одного из своих противников на этом испытании.

— Одно из моих многочисленных имён, придуманных людьми, — наконец, поясняет она и подходит ближе.

Я же каменею от её грозной, но такой родной энергии. Энергии Древа.

— Учитель называл меня Сакурой, — с мимолётной улыбкой добавляет женщина.

Познав родство с древесной стихией, я стал чувствительнее к ней. И то, что я ощущаю в этой адептке, одновременно пугает и завораживает. Могу лишь двигать головой и шевелить губами.

— Ты поверг Айлуна, а Чангпу ещё не выпотрошил тебя, что само по себе похвально, — в её голосе резонирует сталь. — Достойно похвалы, маленький Железный Журавлик. Феррон отменно подготовил тебя.

Девушка замирает, коснувшись моей груди рукой. Шелковистые нежные пальцы скользят по грудным пластинам и рёбрам, дотрагиваются до многочисленных рубцов. В её глазах блестит мимолётное удивление. Отступив на несколько шагов, Сакура спрашивает:

— Кто ты такой и откуда?

— Простой деревенский парень с окраины Империи, — губы плохо слушаются, в глазах темнеет.

— В тебе нет ничего простого, поверь моему опыту.

Её сила чудовищна, но не агрессивна. Спокойная, как листья, опадающие в безветренный день.

— Любопытно, откуда в тебе такая сила? — собеседница неспешно обходит меня по кругу. — Ты подобен ростку, пробивающему камень, в погоне за солнечным светом.

Подобное сравнение заставляет меня хмыкнуть.

— Похоже на правду, ведь я самостоятельно достиг силы одним лишь упорством и тренировками.

От очередного прикосновения ко мне по телу разливается приятная энергия.

Трансформация окружения продолжается. Туман расползается в стороны и становится плотнее, полностью скрывая от нас остальное поле боя.

Вслед за каждым шагом девушки из земли вырывается благоухающий ковёр, полный цветов и сочной зелёной травы.

Меня же уносит в бескрайний лес, где на одиноком холме возвышается дерево, усеянное кровавыми цветами. Лёгкий ветер срывает их, усиливая алый листопад.

— Я уже видел тебя раньше! — шепчу бестелесным призраком.

— Да? Как интересно… Значит, мне ещё не наскучил этот мир. Если я ещё жива, — резко меняет тему Сакура, и мне кажется, что со мной разговаривает само древо. — найди меня и ты сможешь стать гораздо сильнее. У нас одна стихия. Феррон, возможно, и хороший учитель, но пламя его амбиций может уничтожить росток, только пробившийся на солнечный свет. Тебе нужна ласковая рука, а не бессердечные манипуляции.

Миг, и меня рывком возвращает обратно в зал испытания. Туман вокруг нас начинает сгущаться. Облик собеседницы тает, а оцепенение постепенно спадает с меня.

— Почему ты не напала? — не могу не спросить я.

Она звонко смеётся, прикрыв губы ладонью.

— Мне надоели эти мальчишеские забавы. В этот раз я отказываюсь в них участвовать, — убрав руку, она показывает игривую белозубую улыбку. — Хочется немного проучить заклятого друга, а заодно не дать тебе умереть. Расскажи мне потом об этой встрече!

— Умереть? Он действительно хочет меня убить? — мои брови взлетают к кромке волос.

— Они всегда сражаются с таким намерением. Мальчишки!.. Просто не могут по другому. Знаешь, эта тройка во главе с Чангпу бросала вызов самому Арангу. Пусть сейчас они лишь тень от тени своей истинной формы, — её облик полностью тает. — Вот только финальное испытание Феррона не проходил ещё ни один Журавль. Его ещё никто не проходил.

Сакура растворяется, на прощание обдав меня волной пульсирующей энергии. Внутри меня сплетаются невидимые корни, опутав кости, и сливаются с ядром. В плоть, смешиваясь с кровью, проникает живительный древесный сок. Раны стремительно рубцуются и затягиваются. Ядро от бушующей энергии с треском разрастается и становится больше, раскалившись ещё сильнее. Если такое вообще возможно…

Мое маленькое внутреннее озерце Ки разливается во все стороны бушующим изумрудным морем. Энергия меняет бледно-голубой окрас на тёмно-зелёный, как крона древнего дуба.

Туман почти исчез, но я всё ещё двигаюсь медленно. Кажется, сердце почти не бьётся. С каждым мгновением оно ускоряет свой бег, а время — своё течение.

Я готов к сражению!

Впереди возникает размытый силуэт, облачённого в металл, Чангпу. Его движения… Я вижу их! Наконец, вижу!

Крече Камня покрывает мои руки до самых плеч отчего кожа становится серой. Удар сильнейшего ученика Аранга отбрасывает меня назад лишь на несколько шагов.

— Где она? — требовательно гаркает он.

В это время Феррон рисует огненное кольцо в воздухе, крутанув посохом.

— Сакура, как всегда, не хочет сражаться, — фыркает он. — Ведёт себя как сопливая девчонка!

Абсурдность момента несколько нарушают попытки адептов меня убить. Ледяная корка шустро стелется по плитам ко мне, выстрелив острыми сосульками. Не сходя с места, я отражаю их все. Укреплённые руки вполне способны выдержать острый лёд.

— Хватит попусту болтать! — из ледяного пара неподалёку от меня появляется бледный худощавый практик. — Если вы хотите наказать этого мальчишку, не стоит терять времени. У нас с тобой, Чангпу, его не так много.

Меня распирает от силы, кипящей в теле. Использую заминку, чтобы напасть на ближайшего противника — адепта металла. Тот вскидывает руки, Ки резко уплотняется в блоке, однако его сносит от мощного удара. Моё тело стало сильнее. Я что шагнул на следующую ступень⁈

Спасибо, Сакура! Накатывает эйфория.

Весь свой опыт я вкладываю в эту схватку. Мне не надо больше крутится, боясь пропустить хоть один шаг. Я вижу его движения. Целиком!

Лёд и пламя нарушают наш гармоничный поединок. Стихийные атаки стали заметно сильнее и злее. Их частота нарастает. Огонь разбивается о тело, сжигая остатки одежды. Камень уже сменился на воду и лёд. Пол опять затапливает, и холодные объятья смыкаются на моих ногах. Острые корни крошат лёд от одной моей мысли.

Чтобы хоть немного занять Феррона, вскидываю в его сторону руку, и Оплетающие побеги выстреливают подряд один за другим. Выстреливают и сгорают в безжалостном пожаре.

Меня пытаются оттеснить от формации, но я неуклонно двигаюсь к следующей статуе. Поток зелёной энергии течёт лениво, словно не торопясь будить очередного ученика Аранга. Пять первородных стихий уже в деле. Чем же обладали оставшиеся?..

Чангпу нападает, активировав какую-то технику, и его скорость вновь возрастает. Всех демоны мира ему в глотку! Я же только приноровился к его прыти.

Вокруг меня мелькает размытый силуэт оставляя призрачный шлейф из своих послеобразов. Противник пытается сбить меня с толком, застав врасплох, и ему это почти удаётся. Звонкий удар гремит эхом. Металлическая рука практика выстреливает, покрываясь острыми клинками. Подшаг, уклоняюсь и контратакую, но он, словно ёж, покрывается колючками.

Кулаки гнут их со пронзительным звоном металла, от которого болят зубы. Пламя охватывает нас обоих, раскаляя противника. Шквал ледяной воды накатывает на меня бушующим валом. Лёгкий Шаг спасает мою шкуру от заморозки.

Три могучих практика даже в ослабленном ипостаси смертельно опасны. Однако у меня нет иного выбора. Я обязан победить.

Беззвучная команда, и два корня змеями бросаются к следующей статуе. Я смещаюсь, держа в поле зрения пылающего багровым светом Чангпу.

Лёд сковывает корни, а пламя выжигает их, роняя остатки палёной трухи и пепла на арену. Правда, моя атака была не так проста. Третий корень неумолимо двигался всё это время под землёй. По моему приказу толстое корневище расплетается и обхватывает прочный камень, кроша его на обломки.

— Не будем тревожить остальных, — с кривой улыбкой роняю я

А ещё один Оплетающий Побег встречает металлические когти Чангпу.

— Дурень! — недовольно кривится Феррон и выбрасывает посох в мою сторону.

Огненные вихри вырываются из пола, не в силах поспеть за Лёгким Шагом. Ледяной адепт в этом время атакует издали, не приближаясь. Чангпу на миг замирает, чтобы сорвать лезвия лезвия прямо с тела и метнуть их в меня. Часть снарядов удаётся отклонить корнями, от остальных либо уворачиваюсь, либо принимаю на предплечья. Металл царапает мою оболочку, даже режет, но крови нет.

Хищным зверем я мчусь на самого бойкого врага. По изуродованному битвой залу прыгают два размытых силуэта, со звоном высекая искры. Всё тело ноет от запредельной нагрузки, боль волнами прокатывается по мне, достигая раскалённого ядра. Я уже свыкся с ней и черпаю оттуда силу, но сколько ещё смогу выдержать?

Удар! Удар! Уворот! Над головой проносится когтистая ладонь Чангпу. Растопыренные пальцы покрыты металлом и могут легко взрезать мне глотку.

Согнувшись, наношу серию стремительных атак по его корпусу, уничтожая средоточия силы. Они трещат от натиска и лопаются, как брошенный на землю виноград. Следом из плит выстреливает корень. Я, словно дерево, от которого он, растёт и дарую ему свою Ки. Стальная плоть сдаётся под напором дерева. Неглубокая рана, увы.

Пламя и лёд жалят со всех сторон болезненными укусами. Под ногами распахивает свою пасть жерло миниатюрного вулкана. Лёгкий Шаг уносит меня в сторону. Новый прыжок. Несмотря на близость смерти, мне нравится этот бой на грани. Если выживу, непременно стану сильнее!

Чангпу отвечает рёвом, колючки и лезвия мгновенно оплетают его. Делают могущественнее и крупнее.

— Мальчишка, — скалится он. — ты смог разбудить во мне интерес.

С ожесточением и яростью пытаемся пробить чужую защиту, обагрить руки кровью. Кулаки Чангпу заостряются в момент атаки и оставляют глубокие раны. Я подобно кузнечному молоту мну толстую металлическую шкуру. Удар за ударом вливая Ки, чтобы сокрушить его уязвимые точки.

Битва проходит в постоянном движении. Долго уворачиваться от атак Феррона и ледяного практика я не в силах, как и терпеть их. Броня Чангпу отваливается, но тут же нарастает. В какой-то момент инстинктивно отбрасываю его в огненный шар наставника, заставив броню в очередной раз разогреться, и сразу мощным ударом сношу ходячую железяку в ледяной туман.

Металл от резкой смены температур становится хрупким, и мои удары дробят его, как засохший хлеб. Корни нападают в такт моим кулакам, вгрызаясь в металлическую плоть не хуже зубов хищника. Два Облетающих Побега сковывают его руки. От рывков трещат, но не поддаются. Пламя сжигает их, а я уже рядом.

Сила раскатывается от моего ядра, и, как могучий древесный дракон, рвётся наружу. Кулак вонзается в металл по запястье, сминая нагрудник, и крошат плоть марионетки. Хруст, звон и скрежет. Чангпу отлетает прочь, врезавшись в камень. Хрипит, силится подняться, но ноги его уже не слушают.

Последнее ядро распадается в его груди, разрушая всё тело.

— Мальчишка, — хохочет он с хрипом. — Ты…

Его время вышло.

Крутанувшись ищу следующего врага, но не нахожу ещё одного ученика Аранга. Только лёд вокруг тает, и вода быстро уходит в разрыхлённый пол.

Остался только Феррон. Он стоит у последней статуи, покачивая посохом в руке.

— Знаешь, Рен, — его голос заполняет всё вокруг могучим эхом. — За столетия, проведённые в таком виде, я долго ждал кого-то достойного. Однако, никто до тебя не вызывал у меня такого интереса. Скажи, чем ты приглянулся капризной Сакуре, что она подстегнула твоё развитие? Впрочем, ты и сам не знаешь. Важно другое, ты по-прежнему остался всего лишь Журавлём.

— Я прошёл твоё испытание? — в моём голосе упрямство и натиск.

Слишком многое вынес, чтобы проиграть так близко к заветной цели.

Внутреннее ядро постепенно стихает, оболочка уплотняется и твердеет. Вот так закаляется источник Ки. Только в битве на грани жизни и смерти!

— Сейчас мы это и проверим, — улыбается призрак. — Я покажу тебе одну из сильнейших доступных мне техник.

Значит это не конец. Поднимаю руки, заняв боевую стойку. Ки стремительно струится по венам и вновь набирает обороты.

Феррон движением посоха разбивает последнюю статую. Её обломки разлетаются и начинают таять прямо в воздухе, но навершие втягивает их.

Лёгким Шагом несусь к нему, едва касаясь пола. Красный монолитный камень бросает меня на землю волной чудовищной Ки. Поток энергетического ветра буквально вдавливает в пол. Руки трещат в попытке оторвать тело от плит. С невероятным трудом приподнимаюсь, встав на одно колено.

Что это за пугающая мощь? И ему ещё нужны были ядра⁈

— Рен, мои братья показали лишь крупицу силы, а я покажу намного больше, — рокотом долетает до меня глас Феррона. — Отступись, иначе на этом твой Путь завершится.

По лицу, перекошенному чудовищным давлением, пробегает кривая ухмылка.

— Никогда. Твой ученик… не может… сдаться!

— Не может, — одобрительно кивает он, но его лицо твердеет. — Взрыв солнца!

Над нами за один удар сердца вспыхивает гигантская огненная сфера. Миниатюрное солнце стремится стать настоящим, продолжая жадно разрастаться. Языки пламени облизывают пещеру. Стены, пол и потолок превращаются в лаву. Яркий свет ослепляет и накрывает волной боли. Неистовой и нестерпимой.

Голову наполняют мириады видений. Прошлые битвы, случившиеся в этом зале. За мгновения я проживаю тысячу смертей, а агония рвёт моё сознание на лоскуты. Никто не смог стать достойным, никто и никогда не проходил все испытания. Никто, да…

Но ведь прежде здесь не было меня!

Матушка, отец, сестрёнка… Я цепляюсь за их образы. Лишь так могу удержать частички сознания и остановить полный распад того, что составляет меня.

Смелый, жадные, сильные, искусные, богатые. Совершенно разные практики старались пройти это испытание. Из них не выжил никто.

Значит, их воля оказалась слаба!

От меня остаётся лишь ядро Ки в ярком свете и круговороте смертей. Рваные остатки сознания всё ещё держаться за него. Упрямо, бессмысленно, наперекор всему. Крупицы памяти сгорают, и долгую секунду я уже не помню, почему ещё сопротивляюсь забвению.

Никогда не сдаваться! Только вперёд!

Да, но почему? Ради чего?

Из пустоты приходит маленькая девочка с ложкой горячей похлёбки в руках. Она улыбается, и смешинки бегут в уголках её глаз.

«Не говори чепухи. Как я могу оставить тебя одного? Мы же семья».

С жадным вдохом я выныриваю из тьмы. Я. Рен. Рен, обещавший вернуть свою маленькую сестрёнку. Я поклялся, и клятва ещё не исполнена!

Лин, я найду тебя.

Тело. У меня есть… тело. Я чувствую его. Там, за гранью. Тело вторично, дух первичен.

И мой чёртов дух тебе не сломить, сварливый старик!

Воля семечком пробивается на поверхности ядра и оплетает его мелким побегами. Кости, мышцы, внутренние органы формируются из живительных ростков. Тело собирается, обретая форму. Немного иное, пропитанное элементом дерева.

Свет отступает, и ко мне тянется рука.

— Вставай, ученик! — звучит голос Феррона, какой-то иной, наполненный отцовской теплотой.

Глава 18

Ученик?.. Ученик!

Смог! Демоны меня побери, смог!

Радость на секунду вымывает все прочие мысли из головы.

Придя в себя, сначала хочу подняться, но конечности не слушаются. Моё тело, ставшее чужим. Чужое тело, ставшее моим… Странное чувство. Словно новорожденный ребёнок пытаюсь впервые встать на ноги. С трудом хватаюсь за предложенную руку. Приятная энергия прокатывается через ладонь к плечу и дальше к самому ядру. Восстановление после перерождения ускоряется.

Ядро внутри приятно пульсирует. Вскочив, разминаюсь и осматриваюсь. Мы находимся в необычном зале в форме креста. По центру возвышается круглый каменный постамент, а из него выступает обширная рельефная карта всего материка. В ответвлениях стоят полностью заполненные книжные полки, а рядом несколько кресел. Не похоже, что ими часто пользуются. Вообще, всё это место выглядит изрядно заброшенным.

— Поздравяю, Рен, ты первый смог пройти обряд инициации.

Феррон вновь становится прозрачным и подлетает над полом.

— Надеюсь, не слишком устал? — на его лице мелькает едва заметная ухмылка.

— Только разогрелся, учитель, — покачав головой, отвечаю я.

После чего уверенно добавляю:

— Это же только начало Пути! Я все ещё Журавль! Да, мне удалось стать сильнее, но чтобы найти сестру, нужно больше. Гораздо больше!

Мой голос набирает силу и прокатывается по обширному помещению. Феррон же сдержанно смеётся.

— Мне нравится твой настрой, и ты прав, — он подлетает к карте, — дальше будет только сложнее. Только не забывай, что алчность чужда мне, и я не потерплю её в своих учениках. Твой внутренний стержень был одной из причин, почему я выбрал именно тебя.

Прикрыв глаза, он погружается в воспоминания. Его голос становится тише, в нём сквозит меланхолия:

— Слишком много практиков ещё на моём веку начинали, как ты. С чистыми намерениями, с желанием добиться свободы для себя и своих близких. Ощутив истинную силу Пути, они уступили жадности. Ведь жадный человек, что змея, стремящаяся проглотить слона. Рвётся к безумной невыполнимой цели и никогда не сможет заполнить свою пустоту.

— Буду помнить об этом, учитель, и постараюсь не сбиться с Пути, — говорю коротко, ведь слова не стоят затраченного на них воздуха.

О человеке судят по его делам.

Собеседник кивает и внезапно заявляет:

— Можешь звать меня Ферроном. Но! — он назидательно поднимает палец. — Когда я тебе чему-то учу или у тебя есть вопросы связанные с обучением, обращайся подобающе. В повседневных беседах зови меня по имени. У меня было много учеников, так что мне порядком надоело слышать постоянно: «Учитель! Учитель!» — призрак передразнивает своих подопечных. — Будто у меня имени нет, — ворчливо завершает он.

Занятно. Ему всё ещё не чужды человеческие эмоции, пусть он лишь призрак богоподобного практика.

С интересом начинаю изучать объект, который сам собой притягивает к себе взгляд.

В центре зала стоит массивный постамент из тёмного камня с затейливой резьбой по краям. На его поверхности высечена обширная карта нашего материка, столь детальная, что я невольно заворожено склоняюсь над ней.

Горные хребты выделяются выпуклым рельефом, равнины тонко проработаны, реки и моря заполнены лазурью и изумрудом. Я вижу контуры знакомых мне земель, но вокруг них простираются неизвестные просторы. Завораживающие, полные тайн!

Я жадно впитываю детали: вот оплоты могущественных кланов в столице, а здесь неизвестный город с замысловатой башней, похожей на распустивший бутон цветка. С открытым ртом я скольжу взглядом по изгибам речных дельт, грядам прибрежных гор, лесам и пустыням огромной империи. Как много чудес ещё предстоит открыть!..

Закончив, замечаю:

— Cейчас ты собираешься поделиться со мной новыми знаниями, не так ли, учитель?

— Проницателен, как всегда, — он облокачивается на постамент призрачными руками. — Карта немного устарела, но отображает весь континент. По крайней мере, каким он был при моей жизни. Сейчас моя связь с миром ничтожна, однако…

Он вытягивает руку, и на ладони во вспышке возникает предмет. Покрытая мелкими иероглифами сфера из полированного аметиста заключена в кубическую рамку. Среди символов на её поверхности я замечаю крест с круглым центром.

— Специальный артефакт — маяк, — поясняет Феррон. — Он напрямую связан с этой картой.

Хочу задать уточняющий вопрос и уже открываю рот, но наставник хмурится, поэтому решаю промолчать и слушать дальше.

Его полупрозрачный ноготь касается креста на сфере.

— Этот указатель всегда показывает в сторону карты, где бы ты не находился, — призрак кладёт маяк на край стола. — Во время путешествий обязательно бери его с собой. Он будет впитывать информацию об окружающем мире в небольшой области вокруг себя, и по возвращении в эту комнату карта обновится.

Наставник поворачивается к полкам и разводит руками.

— Моё собрание книг и древних трактатов. Можешь ознакомиться с ними. Здесь описано множество интересных и загадочных мест по всему миру. Выбери что-нибудь себе по душе.

Феррон двигается к выходу и уже у самых дверей оборачивается. Его голос лязгает сталью:

— Выбирай с умом! Чтобы познать свой Путь, тебе нужно путешествовать. Изучать мир, людей и существ, населяющих его. Рисковать своей жизнью, сражаться в шаге от смерти, найти друзей, соратников и могущественных врагов. Только этот опыт способен закалить тебя, превратив в по-настоящему сильного адепта. Книжки книжками, но одним лишь руководствами ты не сможешь развивать ядро и прорваться на следующий этап.

— Я запомню, учитель, — с поклоном отвечаю и поднимаю невообразимо ценный маяк.

Призрак оставляет меня одного. Уверен, что он отправился трудится над восстановлением формации. Не буду задавать очевидные вопросы.

Вновь перевожу взгляд на карту, любуясь удивительным творением.

Могу пощупать миниатюрные клёны в неведом лесу. В них таится, та же энергия, что и во мне — древесная стихия. Горы отдают стихией земли, не моей родной, но знакомой по схватке с Айлуном. По равнинам и лесам струятся реки, умелой рукой творца разлиты озёра и мелкие водоёмы. Вся карта пропитана необычной Ки — спокойной и умиротворённой. Есть здесь и поселения, но они мне не знакомы. Некоторые стоят на привычных местах, однако названия у них совершенно иные.

Насколько же сильно изменилась наша Империя…

Нахожу окраину, где должна стоять моя родная деревушка. Не удивительно, что здесь нет Лесных Холмов. Не на всех имперских картах отмечены столь маленькие поселения. В те давние времена, когда Феррон составлял карту, она могла и не существовать вовсе.

После изучения чудесной карты перехожу к книжным полкам. Здесь имеется много разных трактатов. Все за раз охватить не получится, поэтому ищу что-нибудь интересное. Начну постепенно изучать книги, и однажды это принесёт пользу.

Сейчас меня интересует… В голову приходит образ Сакуры. Что-то связанное с ней. Она сказала найти её, но как это сделать? Та ещё загадка. Да и разве частица души, оставленная здесь, может об этом знать? Может – почему-то думается мне но так будет слишком легко. Она сказала найти себя, а не спросить у себя дорогу. Ещё одно испытание, уверен.

Во время моих поисков на глаза попадается книга под названием « Справочник механизмов и артефактов. Том 1». При мысли о полученном маяке в голову закрадываются подозрения, что учитель мог устроить мне очередную проверку.

Вытаскиваю данную книжку и сажусь в соседнее кресло. Чтение увлекает и успокаивает. Уверен, отец бы не понял. Усмехнувшись, переворачиваю очередную страницу.

Содержание книги подтверждает однажды брошенные Ферроном слова про дег… дерга… деградацию мира. Чёртово слово! Иероглиф длиной с бороду старика.

Раньше существовало множество устройств, работающих при помощи Ки, которые заметно облегчали жизнь простых людей. Имелось просто бесчисленное множество артефактов. Кольца с объёмным хранилищем были обычным делам, а использовать их могли даже самые слабые практики. Вот только про маяк в книге не сказано ни слова.

— Том один, значит? — с тяжёлым вздохом, захлопываю книгу и иду на поиски.

Рядом других частей нет, они раскиданы по разным уголкам зала. Однако и там желаемого найти не удаётся. Артефактов существовало целая уйма, но в справочнике из пяти томов описаны в основном простые. Для повседневного быта.

Не думаю, что данный маяк такая уж простая штука. Раз ответа здесь нет, спрошу у учителя. В конце концов, теперь это его работа.

Возвращаясь обратно к столу, где осталась стопка книг, и глаза цепляются за алый корешок. Рукопись подложена под ножку кресла, чтоб не шаталось. В этом царстве мудрости подобное пренебрежительное отношение к источнику знаний удивляет.

С интересом вытаскиваю находку, и мои губы сами собой складываются в улыбку. Легенда о Кровавой Сакуре. Вот и первая зацепка.

Чтение знакомит меня со следующей историей.

Перед исчезновение Аранга он отправил в путешествие своих учеников, наказав им бороться со злом и несправедливостью. Сакура долго путешествовала по миру, помогая людям. Благодаря своей силе, создавала плодородные земли, выращивала целые сады фруктовых деревьев, боролась с бандитами и другим злом.

Далеко на востоке однажды она наткнулась на безжалостно уничтоженную деревню. На руинах разграбленного поселения остались лишь трупы и сгоревшие дома. Уцелела всего пара человек, уехавших в соседнюю деревушку на торги. А когда вернулись, решили, что попали прямиком в царство мёртвых.

Сакура была в ужасе от зверств, учинённых преступниками. Такое могли сотворить только нелюди, а потому и судьба их ждала бесчеловечная. Девушка принялась искать виноватых и наткнулась ещё на несколько разорённых поселений. Одинокие дома, деревушки, даже мелкие города утопали в крови на пути этих ублюдков.

Редкие выжившие скупыми мазками рисовали портреты монстров. Маленькую девчушку оставили совершенно одну, убив родителей у неё на глазах. Начальника стражи искалечили, лишив конечностей, и прижгли их, чтобы мучился подольше. Поймали молодую пару и творили над ними непотребства, отчего девушка наложила на себя руки, а её изуродованный жених поведал Сакуре о случившемся и ушёл вслед за своей невестой.

Монстры, учинившие подобное, вышли далеко за рамки простых бандитов. В их делах не было рационального зерна или попытки обогатиться. Они творили зло, просто потому что их души хотели творить только зло. Самые аморальные и безумные практики-отступники сбились вместе, сколотив банду Пасть зверя. Вот только многие звери куда милосерднее и честнее этих чудовищ. Мне ли не знать.

Сакура настигла их во время пиршества в степях на остатках выжженной деревни. Они веселились и мучали уже умерших, не давая им покоя даже после смерти. Её обуял невиданный гнев. Пока бандиты пьянствовали, упиваясь безнаказанностью, вокруг них возводили вечную тюрьму.

Сакура создала формацию невероятной силы, которая поглотила тела чудовищ в человеческой шкуре. Вся их злоба оказалась выжжена, энергия очищена, и на руинах деревни поднялось гигантское дерево сакуры. На нём распустились алые, как кровь убитых, цветы, а следом, когда листья опали, созрели такие же ягоды.

Вот только эти привлекали внимание не только цветом, но и своими свойствами. Они конденсировали в себе Ки из окружающей среды, обретая силу могущественных духовных трав.

Что касается адептов, Сакура запечатала их души в телах безобидных птах. Не в силах умереть, не способные вернуть свой облик они могли лишь носить эти плоды наполненные силой. Дар для самых достойных.

Шло время, а чудесное дерево, как и его создательница, дарило жизнь. Вокруг него разрастался лес. Путники, бывавшие в этих краях, не верили, как он мог появиться посреди степи. Самые любопытные рисковали заглянуть в него. Те, кто был чист помыслами, получали в дар всего одну ягоду вишни. Необычную, размером с яблоко, наполненную Ки сверх предела.

Сок её напоминал кровь, и само древо получило своё прозвище — Кровавая Сакура. Отведав такой плод, самый обычный человек обретал Ки, сравнимую с практиком пика Каменного Карпа. Если он уже шёл по Пути, то мог продвинуться гораздо дальше и даже прорваться на следующий этап.

Слухи о чудодейственных плодах поползли по материку. Появилось много желающих стать сильнее таким лёгким способом, но не все оказались достойны. И то, что не могли получить даром, желали получить силой. Однако сам лес защищал свои сокровища.

Слухи долетели и до создательницы древа. Ей пришлось отправить одного из своих учеников с наказом хранить секреты этого места. В награду он и его потомки могли испробовать те самые драгоценные плоды.

Позже Сакура вернулась к своему творению и дополнила формацию, не позволив больше птицам покидать тени дерева. Плоды стали пищей зверей, живущих в лесу. Из людей же плод мог вкусить лишь самый сильный, смелый и достойный. Тот, кто дерзнул бы бросить вызов духовным зверям, расплодившимся в лесу.

Однако и этого девушке показалась мало. Сок, упавших ягод, питал землю. Корневища Кровавой Сакуры разрастались и сплетались с другими растениями, порождая невиданную доселе жизнь. Сам лес стал способным постоять за себя.

Закончив, я откладываю книгу в сторону и ещё несколько минут обдумываю прочитанное. Кажется, теперь я знаю, куда мне нужно отправиться. Осталось поговорить с Ферроном.

Торопится не буду. Сначала получу причитающееся мне за третье испытание. В тот момент я не стал просить свою награду сразу, ведь терпения у меня хватает. Да и сейчас пока готов повременить.

Вместо этого отправляюсь первым делом на полигон, чтобы испробовать Оплетающий побег после битвы с полубогами. Их тенями. Заодно и себя проверю.

Несколько дней пролетают за покорением новых уровней полигона. Добираюсь до седьмого. Враги уже не могут сильно удивить. Зато моё владение техникой Оплетающего побега сейчас позволяет призвать сразу несколько корней. Управление все ещё даётся с трудом. Слушается только один, а остальные следуют за движением руки или мысленной команды в момент призыва.

Феррон не показывается сам, и не отвечает на мой зов. Приходится искать самому. Первый этаж сейчас доступен мне целиком. Зал с картой находится там же.

Учителя застаю в лаборатории. Понять её назначение несложно. Просторную комнату заполняют полки с разным сосудами. Ароматный запах различных трав забивает обоняние. Двигаясь бесшумно, осторожно заглядываю в открытые горшки. Некоторые запахи мне знакомы. Матушка травница многому научила.

— Будь осторожнее, Рен! — не оборачиваясь, бросает Феррон. — Многое в этих сосудах способно убить практиков, гораздо сильнее тебя.

Я отстраняюсь от полок, наблюдая за ним. Двигаюсь вроде бы тихо, а свою ауру от учителя не могу утаить. Мастер, что тут скажешь…

Призрак трудится на причудливом алхимическом оборудовании. Я признаю стол, который принёс из логова чокнутого практика, и несколько других предметов, неизвестного мне назначения. Они собраны воедино. По стеклянным трубкам бегут разноцветные жидкости, а в тисках зажато крупное ядро духовного зверя.

— Я бы хотел получить свою награду, — замерев рядом с ним, говорю спокойно и без лишних эмоций.

— Позабыл совсем на радостях? Думал, уж не попросишь, — собеседник поправляет небольшую склянку, закреплённую на столе, а потом поворачивается ко мне. — С местом путешествия уже определился?

— Да, учитель, — киваю в ответ и с интересом изучаю кипящее варево. — Хочу отправится в тот лес, где растёт Кровавая Сакура.

Феррон заливается смехом.

— Тебя эта девица охомутала, что-ли? — потешается он надо мной, а потом становится серьёзным. — У вас одна стихия, и она помогла тебе в той битве. Такого ещё ни разу не было, чтобы кто-то из слепков моих братьев и сестёр выбирал себе любимчика. Однако ты ей приглянулся. Интересно… Не стану скрывать, в конце моего Пути у нас возникли разногласия и даже ссора. Впрочем от твоей затеи может быть польза…

Он вытягивает руку в мою сторону, и меня сразу охватывает зелёное свечение.

— В тебе сидит частичка её энергии, — призрак кривится и отдёргивает руку. — Так что шанс найти Кровавое Древо есть. Прочёл о нём, верно?

— Да, но я понимаю, что это только легенда. А они частенько имеют мало общего с реальностью. Кто знает, как там всё было на самом деле? — делюсь своими мыслями.

— Тот парень, что остался охраняться дерево, создал целый клан, — Феррон отходит от стола, возвращаясь ко мне. — Что с ними стало, я знать не могу, но не удивлюсь, если от этих ягод они потеряли рассудок. Коли обращаешь чужие души в топливо, добром это не кончится…

Тряхнув головой, наставник продолжает:

— Да и тебе с твоим уровнем развития лучше не рисковать. Даже если ты добудешь те плоды, надо быть крайне осторожным. Ты ещё слишком слаб. Однако есть один способ свести все риски к минимуму. О нём поговорим, если добудешь Кровавую Вишню. Будет тебе дополнительной наградой за прохождение последнего испытания. Что касается основной…

Через десяток минут мы отправляемся в новую часть сокровищницы. Предметов на выбор здесь меньше, но их качество и концентрация Ки гораздо выше. Однако выбор всё равно занимает у меня немало времени. Кулаки, кулаками, но для похода я всё же выбираю духовные кастеты. Из дюжины образцов мне по руке приходится только один.

Полированный металл отливает голубым и имеет едва заметный рисунок. Ударная часть толстая, немного выступает вперёд и имеет несколько тупых шипов, охваченных тусклым свечением. Оружие предназначено дробить, а не колоть. Надев их, пропускаю энергию и делаю несколько пробных взмахов. Кастеты резонируют с моей силой духа.

— Хороший выбор, — комментирует Феррон. — Однако все сокровища здесь имеет Небесный ранг, так что раскрыть их силу полностью ты сможешь, только продвинувшись на следующие этапы Пути.

— И техники тоже? — уточняю я, подойдя к стопкам книг.

— Можешь взять на выбор одну, — его голос становится мягким. — Это подарок от учителя.

Приходится погрузиться в чтение. Книги толстые, и, как всегда, запечатаны. Даже не всегда получается понять их суть. Зачастую ориентируясь по искусным иллюстрациям. Это совершенно другой уровень. Требуется идеальное управление Ки и крепкое сформировавшееся ядро.

Я подхожу к выбору трепетно. Неторопливо изучаю текст, разглядывая каждое изображение. Больше всего меня впечатляет изображение могучего воина, а за ним, словно божество, возвышается многорукий пылающий силуэт.

Феррон тотчас возникает рядом со мной.

— Нравится? — хитро щурится он. — Это очень сложная техника. Я знал всего одного практика, который смог её освоить, не будучи личным учеником Аранга. Если не справишься, другого шанса не будет. Замену взять не позволю.

Он, что, специально это делает? Загоняет в ловушку?

— Справлюсь! Я же твой ученик, а если возникнут трудности, мудрый учитель мне поможет, — возвращаю ему косую ухмылку.

Символы внутри техники сложные и незнакомые. Удаётся прочесть всего один, но так невозможно понять название.

— Тогда в путь? — предлагает Феррон. — Я же вижу, что тебе не терпится отправиться на волю.

Не успеваю опомнится, как он взмахом руки переносит нас к карте.

— Необходимый тебе лес расположен вот здесь, — юноша указывает на густой и тёмный ковёр из миниатюрных деревьев.

— А где сама Кровавой Сакура? Почему её здесь нет? — мне не удаётся рассмотреть красного исполина на карте.

— Кто знает эту девчонку? Где она его запрятала или запрятала ли вообще? — голос Феррона становится холодным. — От неё можно ждать чего угодно.

— Я всё же рискну проверить эту легенду, — настаиваю я.

— Поход будет не из лёгких. Помни всё, чему научился в этих стенах, — собеседник протягивает мне знакомый перстень с пространственным хранилищем. — Остальное, что нужно, добудешь сам. Я перемещу тебе к краю леса, а дальше всё будет зависеть, только от тебя.

Он поднимает руки, и пространство вокруг начинает вибрировать, наполняясь мощной Ки.

— Учитель! — сквозь нарастающий гул кричу я.

Подготовка техники переноса прекращается.

— Ты всё-таки передумал, — не может сдержать улыбку Феррон. — Разумное решение.

— Нет, — качаю головой, вызвав его удивление.

Указываю глазами на маяк.

— Вы про все его свойства рассказали? Есть ведь что-то ещё, верно?

— Догадался? — радостно восклицает он. — Хе! Значит твой мудрый наставник не ошибся в своём выборе.

— На что ещё способен этот артефакт? — внимательно смотрю в лицо призрака.

— Он позволяет тебе возвращаться сюда, но подобная техника требует много энергии.

— Я с ней справлюсь?

— Бестолочь, — рычит он, беззлобно, как родитель ругает набедокурившего ребёнка. — Он заряжен энергией. Если захочешь вернутся, надо лишь влить в него немного энергии, обратившись лицом вслед за указателем.

Учитель возвращает маяк и смотрит на меня, щурясь.

— Рен, желаю удачи. Не разочаруй меня!

Миг, и я падаю в темноту, но длится это всего пару ударов сердца. В нос ударяет вязкий запах леса. Такой густой и плотный, что перехватывает дыхание. Картинка приходит запоздало, роняя на меня тень могучих исполинов.

По правую руку от меня стелется серая, почти безжизненная степь. Слева возвышается скалами тёмный, непроглядный лес. Дикая Ки рвётся из него наружу. Она вызывает оторопь и одновременно манит меня за собой.

Постояв, я делаю первый шаг в чащобу.

Растительность здесь густая, приходится прорываться сквозь неё. Колючие кустарники цепко впиваются в одежду, стремятся ободрать её вместе с кожей. Не успеваю отойти далеко, как слышу голоса за спиной. Подобно учжицу ловко взбираюсь на дерево. Стволы необычайно гладкие, без веток. Только пышные кроны смыкаются наверху.

Для меня это не проблема. Помогает Оплетающий побег. С помощью него я отращиваю небольшие ветви.

К лесу подходит довольно большая группа людей. Добравшись до кроны, ныряю в листву, наблюдая за ними. Силуэты обрастают деталями.

Группа из пяти практиков в богатых ханьфу ведёт за собой бедно одетых людей, словно скот на привязи. Длинная верёвка связывает им руки, заставляя двигаться цепочкой друг за другом. Шаги усталые, тягостные, а на лицах смирение.

Высокий парень снимает кинжал с пояса и подтягивает к себе грязную девчушку.

— Тебе повезло, — кривит он губы с издёвкой. — Ты увидишь то, что мало кому довелось повидать!

— Господин, умоляю! Только не в кровавый лес! — визжит она. — ГОСПОДИН!

Я срываюсь с места и не хуже учжицу бегу прямо по кронам деревьев в их сторону.

Глава 19

Я улавливаю возросшую в лесу энергетику. Оплетающий Побег, обхватив меня за пояс,помогает удерживаться на ветвях. Окружающая Ки становится сильнее и злее. Из чащобы движется несколько мощных аур, а сам лес, словно готовится распахнуть свою пасть.

Высокий практик, стоящий на дороге, перерезает верёвку и небрежно толкает девчушку ногой. Она падает на землю, пытается встать, но он пинает её, не давая подняться. Бедняжка кричит от боли, но тут же подскакивает. Её всю трясёт.

— Господин, пощадите! — кричит сгорбленная женщина из толпы. — Я пойду вместо неё! Дозвольте, молю!

Она выходит из цепочки людей, насколько позволяет верёвка.

— Прошу! Не трогайте мою дочь! — всхлипывая, произносит женщина. — Если я пойду первой, вы отпустите её?

— Хорошо! — он с ленцой кивает в ответ. — Выведите её.

Четвёрка его спутников быстро переглядывается. Наконец, с недовольной рожей оттуда выступает низкорослый коренастый парень. Он подходит к веренице не то пленников, не то рабов и срезает верёвки с просительницы.

Вот же мрази! Как так можно относится к живым существам? Они не похожи на преступников или бежавших каторжников. Это же обыкновенные люди. Крестьяне, скорее всего. Такие же живут в моей деревне да и по всей Империи. Бандиты бы смотрели дерзко с затаённой злобой, но в глазах этих людей лишь страх и тупая покорность.

Я уже близко. Чувствую не только лес, но и ауры этих ублюдков. Двойка практиков на седьмой-восьмой ступени, остальные на пике Каменного Карпа. Главарь у них Железный Журавль, на ступень ниже моего уровня.

Когда к нему подводят женщину, он окидывает её равнодушным взглядом. На губах мелькает кривая усмешка.

Просительница замерла перед ним, боясь вздохнуть. С шеи свисает обрывок пеньковой верёвки, будто это корова, которую ведут на торжище.

— Раз так печёшься о дочке, пойдёшь сразу после неё, — договорив, он дёргает её за аркан.

Пошатнувшись и едва не упав, та настаивает:

— Вы же обеща…

Звонкая пощёчина сбивает её на землю.

— Кажется, кто-то позабыл, как нужно обращаться к своему господину, и где её место!

Спутники юноши равнодушно взирают на это непотребство. Лишь один злорадно хмыкает.

Я тебя запомнил.

— Вы живёте на моей земле, — продолжает господин, — но толку от вас, как от петушиного крика в полночь.

С мрачной улыбкой он кивает в сторону леса.

— Хоть какую-то пользу принесёте.

Женщина ползёт к нему, цепляясь за щиколотку, но он отбрасывает её пинком и поворачивается к девчушке. Руку в дорогой перчатке охватывает пламя, безвредное для создателя, но крайне жгучее для всех остальных. Подмечаю, как начинают тлеть волосы матери, распластавшейся у его ног

— Чего встала, бестолочь⁈ Вперёд! Или тебе придать ускорения⁈ — огонь в его ладони разрастается.

Девчушка мелкими робкими шагами неохотно приближается к лесу. Что-то затаилось напротив неё, во тьме леса, рассматривая маленького человечка с голодным интересом. Ауры совсем рядом, но их источники не вижу.

Кора одного из деревьев начинает трещать. Тугие шипастые побеги отрываются и змеями ползут к девчушке.

Она замирает, заметив происходящее, и начинает дрожать всем телом.

— Вот же тупой скот, — сплёвывает главарь. — Даже простых слов не понимает! — с этими словами он вальяжно бросает в её сторон сгусток огня.

Мои ноги отрываются от ветвей. Камнем падаю на землю, активировав технику. Три толстых корня, напитанные Ки, взрывают землю. Копьями устремляются навстречу огненному шару. В стороны летит сухая почва. Огонь встречает преграду и гаснет, не сумев навредить бедолаге. Пламя едва опаляет древесную стену. Мою Ки, бегущую внутри Оплетающих Побегов, так просто не пробить.

Девчонка разворачивается и уже собирается бежать обратно, когда я хватаю её за руку.

— Постой-ка, малышка. Побудь пока здесь, — с теплом шепчу я. — Мне нужно поговорить с тем дядей.

Две карих глаза с тревогой вскидываются на меня. Её ноги подкашиваются и она падает, заливаясь слезами. Не на это я рассчитывал, но всё же причина банальна. Она попросту боится меня.

Обхожу преграду Лёгким Шагом и закрываю позади себя спасённую девочку корнями. Так до неё никто не доберётся. Демоны! Ей всего лет десять. Ладно взрослые. Даже крестьяне становятся разбойникам, если есть совсем нечего, но дитя… Она чем провинилась?

Четвёрка сразу смещается к своему господину, занимая боевые стойки. Высокий юноша с надменной ухмылкой и кустистыми бровями выступает вперёд, ногой вдавливая женщину в землю. Ладони придерживают богато украшенный подол одежды, чтобы не запачкать в грязи. На розовой ткани застыли падающие красные листья. Его длинные чёрные волосы собраны в хвосты и стянуты золотистым шнурком. На холёное лицо наползает удивление и непонимание. Тонкие губы кривятся, а в глазах проскальзывает страх. Всего на мгновение. Однако он быстро берёт эмоции под контроль.

Кого он боится? Меня или этого леса?

— Что вам сделали эти люди? — требовательно раздаётся мой голос.

Сдерживаю захлестнувшие эмоции. Торопиться не стоит. Внешность бывает обманчива. Под личиной обычного бедняка может скрываться кровавый убийца. Хотя сейчас мне в это слабо верится.

— В нашем лесу завелись обезьяны? — надменно бросает юноша, крутя головой и быстро находит поддержку у спутников.

Они натянуто хихикают, не спуская с меня глаз.

На шее парня я примечаю круглый медальон. В его центре изображено алое дерево. Любопытная вещица.

— Ты из знатного клана, но не знаешь манер приличия? — хмурюсь я. — Ответа на свой вопрос я так и не услышал.

— Вот именно, я глава клана Алой Сакуры. И в этих местах моё слово — закон! — большой палец юноши упирается ему в грудь. — Ты понял это, однако же посмел что-то требовать от меня? Воистину некоторые безумцы ищут смерти, как озябшие огня.

— Господин Валкор, позвольте нам разобраться с этой швалью? — громко вопрошает один из бойцов.

В это время несколько человек из группы пленников бросаются бежать. Скорее всего сумели развязать путы.

Выходец из клана брызжет слюной на своих помощников.

— Лучше делайте свою работу, бездари! Взять их! — он кивком указывает на двоих спутников, после чего делает несколько шагов в мою сторону. — Брог, Лим, вперёд! Нас троих хватит на эту мартышку.

Лежавшая под его ногой женщина начинает ползти к остальным пленникам.

Хрустнув шеей, я веско произношу:

— Во-первых, если тебе нужно всем объявлять, что твоё слово — закон, оно не стоит навоза, который топчут твои сапоги. А во-вторых, отец, похоже, не учил тебя хорошим манерам, поэтому этим придётся заняться мне.

Волна злости пробегает по лицу собеседника.

Дельного разговора у нас не получится. Зато посмотрим, чего я добился за прошедшие дни.

Мысленно взываю к кольцу, представив кастеты. Сработает ли? Оружие появляется сразу на руках. Отлично.

— Не знаю, кто ты… — оборачивается ко мне Валкор. — Может, новая зверушка из леса, но жить тебе осталось недолго, ничтожество. За твою дерзость я преподам тебе урок, мартышка. Последний в твоей бессмысленной жизни!

Его тело вспыхивает как факел. От пары прихвостней в меня летят каменные гребни. Два практика земли? Слабовато. Два удара кастетов, и адептов накрывает градом щебня и земли.

Они даже цельную породу не смогли сформировать. Такое техникой земли язык не поворачивается назвать. Айлун смешал бы их с грязью.

Огонь вокруг Валкора вытягивается и стегает меня бичом. Закрываюсь от пламени, активировав Крепче Камня. Бушующая во мне Ки вырывается наружу. Зеленоватое свечение охватывает всё тело и сберегает одежду. Огонь не может меня поразить. Совсем не чувствую его жара.

Врага я не вижу, но прекрасно ощущаю их ауры. Практики-камнемёты заходят с флангов. От ядра щедро растекается энергия, фокусируясь в руках. Металл приятно резонирует, принимая древесную стихию. Удар рассекает пламя, посылая едва заметную волну Ки.

Пламя всё же сильнее в кольце порождения, а потому смыкается обратно. Однако Валкор отскакивает, оборвав атаку. Боится. Каменные гребни смыкаются в пустом месте, не находя цели.

Махнув рукой вправо, добиваюсь того, что из земли вырывается побег. Острое древесное жало вонзается в каменную стену и дробит её. В тот же миг один из корней, скрывающих девчушку, опадает.

Адепты не оставляют попыток закидать меня камнями. Снаряды назойливыми насекомыми пытаются ужалить меня. Без шансов. Хлипкая порода не в силах пробить мой покров.

Пленники медленно пятятся, но всё ещё остаются в зоне поражения.

Вокруг меня из земли резко вырастают три стены. Та, что посередине, удлиняется и накрывает меня подобно крыше. Из стен вылезают острые пики, блокируя проход.

Валкор скалится с довольным лицом и готовит новую технику.

— Я ещё не пробовал жареное мясо обезьяны! — хохочет он. — Огненный Вал!

Пламя на миг застилает обзор. Дожидаться его я не планирую.

Каменная темница разлетается от ударов кастетов. Крупные обломки отброшены в своих создателей. Огонь преследует меня по пятам. Тараню внезапно выросшую на пути стену и сношу её создателя. Кувыркаясь по земле, практик налетает грудью на острый корень. Сдавленный хрип вырывается из его глотки, а по дорогим одеждам расползается багровое пятно.

Пламенный поток позади уже превышает двадцать шагов в длину и внезапно замедляется. Второй камнемёт, заметив смерть собрата, вздрагивает.

— Господин! — кричит он, голос ломается от страха. — Давайте отступим! Он слишком силён!

— Шваль, — Валкор на миг оборачивается к нему, не прекращая техники, — ты сам отправишься в чащу!

А вот это зря. Не стоит отвлекаться в бою!

Мне хватает мгновения, чтобы сократить с ним дистанцию.

Девчушка в безопасности, можно убрать её защиту. Два оставшихся корневища опадают.

Под ногами врага из земли вырывается пара тонких побегов, не давая ему отлететь от моих ударов. Кулак смачно впечатывается в солнечное сплетение, подкинув на миг крикливого юнца.

Наношу апперкот по падающему телу, к кастет задевает чужой талисман. Мимолётно перед глазами всплывает образ Кровавой Сакуры.

Хлопок.

Нос забивает запахом гари. Глаза слезятся от едкой дымки. Чувствую, как аура врага начинает таять. Ещё один хлопок в стороне.

Выбрасываю руку на звук. Третий побег острым корнем вырывается из земли, цепляет энергетическую ауру врага, и та полностью тает.

Выхожу из дымовой завесы, больше не ощущая практиков. Парочка, ведущая обратно сбежавших пленников, завидев меня, начинает удирать. Ещё два дымных облака поднимаются над степью.

Сбежали, трусы…

Длинное остриё корня, поразившего Валкора, обагрено кровью. Значит достал его, но смог ли убить? Вряд ли.

Пленные люди стоят в стороне, сбившись в кучку, как скот. Даже те, что сбежали, не двигаются с места. Они просто не верят в происходящее.

Первой из толпы выбирается потрёпанная женщина. Материнский инстинкт сильнее страха. Она торопится к дочке, но выходит у неё плохо. Хромает на одну ногу и держится за бок. Девчушка возле кромки леса уже не ревёт, а лишь всхлипывает, оглядываясь по сторонам.

— Кто вы? — говорю мягко, стараясь не напугать своим видом забитых людей.

По толпе прокатывается смущённый ропот, но ответа нет.

— Не бойтесь, я вас не трону, — оглядываю поле боя. — А те давно удрали.

Осторожно подхожу к ним. Люди пятятся, но, когда я начинаю срывать путы, наоборот обступают меня со всех сторон. Зашуганные, в рваных одеждах. На телах синяки и ссадины. Ко мне за свободой подступает суховатый старичок.

— Сынок, — скрипит его голос, — ты чьих кровей будешь?

— Я всего лишь практик, пришедший испытать себя, — киваю в сторону леса, разрывая верёвку.

— За силой значит, — кряхтит он, потирая руки. — Этот лес — место гиблое. Не стоит туда ходить. Поверь, не стоит.

Мимоходом совершаю осторожный взмах, словно рисую картину. Чуть в стороне вырывается зелёный побег и разрастается. Люди вздрагивают, но не отходят. Словно оцепенев, они смотрят на мою технику. Небольшое деревцо послушно сгибается к земле, формируя опору.

— Присядь, отец. В твои годы надо беречь спину, — приглашаю его жестом.

— Спасибо, — он неспешно ковыляет в сторону импровизированной лавки. — Поверь, сынок, больная спина — это не самое худшее в моей жизни. Ты только что спас всех на от лютой смерти!

Он оборачивается и кряхтит:

— Что молчите, сучьи дети, язык проглотили?

Люди начинают неуверенно благодарить меня, но на их лицах до сих пор заметны сомнения. Даже в глаза не смотрят.

В этот момент ко мне подбегает та самая девчушка, вырвавшись из объятий матери, и дёргает меня за штанину.

— Дядя, вы же хороший!

Треплю её рукой по чернявой головке, вспоминая сестру.

— Стараюсь им быть, малышка. Не бойся! — дарю ей свою самую широкую улыбку.

— Они врали! Вы совсем не похожи на аби…абизяну! — она обходит меня по кругу. — Правда, я таких никогда и не видела. Вы — медведь! — радостно объявляет она.

— Простите, — подбегает мать, прикрывая ей рот. — Она ещё ребёнок. Не ведает, что молвит.

— Ничего, всё в порядке! — я поворачиваюсь к старичку.

Ещё несколько людей, садятся на древесную лавку, не в силах держаться на ногах.

— Прошу, — выполняю глубокий поклон, — отец, расскажи мне всё, что с вами произошло. И про лес этот тоже расскажи.

Он кряхтит. Кашляет в руку, прочищая горло и начинает говорить.

— Я — Хвэй, старейшина деревни, — представляется он.

Повествование выходит не особенно долгим.

Неподалёку отсюда, в степи, стоит небольшой город, которым заправляет клан Алой Сакуры. Они из небольшой деревушки, расположенной во владениях клана. Валкор на самом деле не глава семьи, а всего лишь второй наследник. Точнее, сейчас уже первый. Недавно их отец помер, сгорев в попытке прорваться на следующий этап. Подробностей старик не знает, но слухи быстро разлетаются по ветру. После этого во главе клана стал Альрик, средний сын прошлого главы. Старший же отпрыск погиб в лесу. На вопрос, что именно они там ищут, старейшина мне не может дать точного ответа. Лишь высказывает предположение:

— Возможно, способ стать сильнее, — хмурится Хвэй. — Тебе ли не знать, раз сам шагаешь по Пути. Давно они уже ищут там что-то. Очень давно. Из поколения в поколение отправляют членов своего рода в лес. Быть может, силу, — повторяет он, — или что-то потеряли в чащобе…

Мать спасённой мной девчушки встревает:

— У них это желание словно родовое проклятье! — с явной злобой говорит она. — В погоне за какой-то легендой господа совсем из ума выжили. Никто не щадят! Мы гнём спину в почти безжизненной степи, пытаясь их прокормить, а всё равно на убой тащат! Душегубы проклятые!

— Да, да! — шумно подтверждает толпа.

— Мы для них как еда! — Хвэй возвращает себе слово и остальные уважительно смолкают. — Помимо духовных зверей, лес тоже себя защищает. У них такое излюбленное наказание — отправить нас на корм растениям.

— В чём вы провинились, что заслужили столь суровую участь? — стараюсь сдержать эмоции.

Эти клановые мерзавцы точно заслуживают смерти. Не о таких защитниках древа я читал в легенде.

— Мы не уберегли урожай от пыльной бури, — вздыхает старик. — Никто бы не смог, сынок. Ветер стоял такой, что крыши срывало.

Про лес они ничего толком не знают, кроме уже сказанного. Осмелев, люди начинают делиться историями о расправах клана и глупцах, которые по доброй воле отправились в чащу. Уже много лет оттуда никто не возвращается.

— Насколько бы ты ни был силён, не стоит туда соваться, сынок, — Хвэй указывает в сторону леса сухой рукой. — Если там и есть сила, то она злая. Возможно даже демоны.

Последнее слово вызывает ропот. Люди шепчутся между собой.

— Есть ли место, где вы сможете безопасно переждать, пока я вернусь? — со вздохом спрашиваю я.

Выбор, опять совершать выбор…

— Есть, — пищит девчушка.

— Малышка, нужно укромное место, — присаживаюсь на одно колено. — Оно находится в городе?

— Нет, — хитро щурится она. — Мы с ребятами там часто играем, пещера в холме недалеко от деревни. В городе о ней не знают! А там даже ручеек есть небольшой. Водица в нём студёная и такая вкусная.

Она мечтательно закатывает глаза.

— Отлично, — глажу по голове. — Покажешь взрослым.

— Что ты надумал? — тревожится старейшина.

— Прогулка по лесу откладывается. Пойду поболтаю по душам с главой клана Алой Сакуры и его непутёвым братом. Есть у меня к ним пара вопросов…

Медленно поднимаюсь и смотрю в бескрайнюю степь.

— Так в какой стороне находится город?

Глава 20

Жители указывают мне нужное направление. Привезли их сюда не телеге, поэтому вскоре нахожу её брошенной возле начала грунтовой дороги. Сама повозка разломана на деревяшки, лишь колёса уцелели. Зачем возились непонятно. Как будто я мог на ней уехать без лошадей, а тех, конечно, забрали. Следов от них осталось немного. Слишком плотная и каменистая почва в этих местах.

Стоянку украшают звёзды, выжженные в земле. Следы какой-то техники, что остались после трусливого побега главы клана с его прихвостнями. Ну как главы… брехуна. В воздухе до сих пор витает лёгкий запах гари. Недалеко их техника перенесла. К месту стоянки удрали, а отсюда уже верхом.

По словам селян путь до города займёт минимум три дня, и это на лошади. Пешком ещё дольше. Надеюсь, тренированное тело практика сгладит эту разницу. Пропуская волну энергии по телу, разминаюсь вспоминаю слова старика Хвэя.

«Как дойдёшь до большака, там легче станет. Указатели на распутьях подскажут дорогу».

Я перехожу на лёгкий бег под палящим солнцем. Огненный диск взбирается всё выше, и вскоре уже моя одежда липнет к вспотевшей спине, а по щекам бегут солёные капли. Путешествовать так — сомнительное удовольствие. Да и окружающий пейзаж не радует разнообразием или живописными видами. Сплошь бурая земля и редкие чахлые кусты.

У тех, с кем мне довелось схлестнуться, явно необычные лошади. Ступая по их следам, ощущаю остаточные вибрации Ки. Богатый клан может позволить себе духовных скакунов. Такие заметно быстрее обычной клячи и стоят целое состояние, оплаченное кровью простых людей.

Хвэй предупредил меня, что в деревнях клана Алой Сакуры больше всех боятся и ненавидят Валкора. Он всегда ведёт себя крайне жестоко и может сорваться из-за любой мелочи. Так что жители охотно поделятся информацией, если видели его.

Хоть и бегу непрерывно, но всё же я неизбежно отстаю. Следы на дороге заметают злые степные ветра, несущие пыль и песок. В первой же деревне встречаю последствия недавнего визита господ. В центральных воротах зияет рваная дыра, а рядом с ними лежит пара обгоревших тел. Местные настолько запуганы, что даже побоялись их сразу убрать. А вдруг клановые в скором времени вернутся?

Рядом с одним из мертвецов безутешно рыдает вдова. На заднем дворе какой-то хибары тоскливо воет собака.

От этого зрелища только сильнее сжимаются кулаки.

Неужели Валкор совсем сбрендил от проигрыша? Должна же у воина оставаться хоть какая-то честь. Вымещать злость на случайных людях… За такое ему по меньшей мере следует навсегда разрушить ядро, лишив доступа к Ки. А надёжнее сразу закопать ублюдка живьём в эту бесплодную жёсткую землю.

Три десятка небольших домов на одной улице прячутся за стенами из брёвен и глины. Единственное украшение в поселении — парочка колодцев. На некоторых постройках до сих пор видны свежие следы от огненных техник. Жирная копоть на дверях и стенах бедняцких жилищ заметна издали. Очередное подтверждение вспыльчивого и вздорного характера мнимого лидера клана.

— Есть здесь кто-нибудь? — громко спрашиваю я, постучав в дверь уцелевшего дома.

Внутри него пара слабых источников Ки — обычные люди.

Ответа нет, и я подхожу к другой халупе.

— Не бойтесь! Я вас не трону.

— Кто ты, дядя? — из переулка между двух домов выглядывает чумазый мальчишка.

— Где взрослые? — стараясь не напугать его, интересуюсь я.

Мальчуган болезненно худой, кажется, его вот-вот переломит ветер. Стоит босой на горячей земле, переминаясь с ноги на ногу.

— Сынок, — между двух домов к нему подбегает мужчина и хватает ребёнка на руки. — Простите его, он вам ничего худого не сделал!

— Так если ничего не сделал, зачем тогда извиняться? — уточняю с лёгким недоумением.

— Вы разве не из клана Алой Сакуры? — отец ребёнка проходится по мне удивлённым взглядом.

— Нет, — качаю головой. — Я всего лишь путник. Расскажи, что случилось возле ворот? Да и вообще, как обстоят дела в деревне?

— А то ты сам не видишь! — не сдержавшись, взрывается мужчина. — Господин со своими душегубами… Они убили Зетта и Цура. За что дерзили или иначе как-то оскорбили⁈ — на его лице играют желваки. — Нет! За то, что вода оказалась недостаточно холодной, — опомнившись, он прячет ребёнка за спину. — Я думал, что вас послали разобраться с нами. Наша деревушка столь мала, что никто и не заметит её исчезновения. Наши жизни ничего не стоят… Наши смерти ничего не изменят… Два покойника или пятьдесят, для них нет никакой разницы.

Так и беседую с ним, а также ещё парой жителей, которые не испугались подойти ко мне. По ним видно, что я вызываю у них трепет. Говорят осторожно, но крепких слов в адрес Красной Сакуры сдержать не могут. Похоже, некоторые из них дошли до черты, за которой цепляться за жизнь уже нет смысла.

Живут они бедно. Терять особо нечего, а местному клану и причина не нужна, чтобы учинить очередное зверство. Косой взгляд, неуместно сказанное слово, да что угодно вызывает господский гнев. Нередко доходит до смерти.

Покидаю деревушку с надеждой, что у них всё наладится, а я постараюсь этому помочь. Ведь если убрать больную овцу, у стада появится шанс.

За холмом, что попадается на пути, разворачивается широкая равнина. Бесконечные серые просторы сливаются с горизонтом. Необъятная пустота и… свобода. Есть в этом зрелище своя дикая красота.

Поля стелятся бурыми гигантскими плитками. Крестьяне в степях выращивают стойкие к пыльным бурям хозяйственные культуры. Пасутся небольшие стада, поедая серо-жёлтую степную пшеницу.

По дороге встречаю несколько пышных деревьев в полтора моих роста — Алые Сливы, чьи ветви пригибают к земле налитые соком спелые плоды. В легенде говорилось и о них. Ещё одно порождение Кровавой Сакуры, способное покинуть лес. Эти фрукты не так могущественны, как Кровавая Вишня. Ки в себе не фокусируют, но позволяют быстро восстановить потраченные силы, утолить жажду и голод.

Вода в этих краях встречается редко. Одиноким ручейкам приходится бороться за выживание с бурями и палящим солнцем. Поэтому и растениям нужно быть особенно стойкими с длинными корнями, уходящими до залегающих на глубине артезианских вод.

Грунтовую дорогу накрывает каменная, мощённая грубыми неровными плитами. Деревушек становится больше, но их я обхожу стороной. Всё равно говорят там одно и тоже, а чем ближе к городу, тем больше вероятность, что здесь есть шпионы из клана или добровольные осведомители. Вообще стараюсь избегать лишних встреч, насколько это возможно в открытой степи. Моя гигантская фигура легко привлекает к себе внимание.

К вечеру следующего дня меня встречает один из клановых прихвостней. Его, как и меня, заметно издали. В степи не так уж много укромных мест. Это я проверил лично, когда вставал на ночлег. Да он и не пытается скрываться, а словно сам призывает к сражению, взобравшись на холм.

Выжженное солнцем лицо подобно степной земле. Сухое и безрадостное. Обветренные губы и взъерошенные тёмные волосы. Глаза на выкате, как у той рыбы. Я запомнил его. Зовут Лим. Догонял пленников и в битве не участвовал.

— Обезьяна так далеко убежала от своего леса? Не страшно? — хорохорится он и пытается походить на своего господина даже словами. — Впрочем, не важно, какое ты животное. Станешь ступенькой для моего роста и кормом для нашей степи.

Он сжимает кулаки, занимая боевую стойку, и по его телу пробегает дрожь. Явно сам не верит, что сможет одолеть меня, но что-то заставляет его так рисковать. Неужели обещание плодов Кровавой Сакуры так затмевает его рассудок? Или же страх господского наказания? Небось, Валкор свалил собственное поражение на него и велел принести мою голову, иначе Лим лишится своей.

— Не хочется даже руки марать о такую шваль, как ты. Однако же придётся, иначе вы продолжите изводить невинных людей, — я разминаю кулаки, долгой беседы не будет.

— Невинных? — взмахнув рукой, противник закручивается вокруг себя камни. — Это смерды, идиот. Их участь — страдать и пахать, пахать и страдать! Своей никчёмностью они подписали себе смертный приговор! Теперь подохнут от голода, ведь свой урожай сами и просра…

Закончить он не успевает. Миг. И уже катится кубарем по земле от моего удара. Кулак с хрустом вонзился ему в грудь, вызвав болезненный вскрик. Лим сразу же вскакивает, выдёргивая из-за пазухи охапку свитков. Его Ки сжигает пергамент, и в воздухе загорается несколько печатей.

Забавно. До этого не встречал тех, кто действительно использует эти одноразовые техники, положенные на бумагу.

Лёгкий Шаг ускоряет, превращая мой рывок в единое скользящее движение. Навстречу мне вздымается каменный вал. Разгоняюсь и тараном прошибаю эти стены. Их к тому же украшают шипы, вылезающие со всех сторон, но мне они навредить не могут. Крепче Камня стойко выдерживает давление.

Ломаю стену за стеной, создавая горы крупных обломков и мелкого щебня. Чужая аура мечется неподалёку, постоянно смещаясь в попытках уклониться от моей атаки.

Шиш тебе.

Выныриваю из вороха каменных осколков, как рыба из воды. Оплетающий Побег опутывает ноги врага, мешая бежать. Мои кулаки точно находят его слабые места — акупунктурные точки. Барабанным ритмом нарастают удары, и его мотыляет из стороны в сторону. Однако корни не дают ему упасть.

Ядро силы, расположенное в груди, трещит под моим напором. Врага охватывает зеленоватый свет, и он стрелой отлетает прочь. Помогает себе встать с помощью выстреливших из земли каменных столбов, но выглядит уже крайне паршиво.

Ноги Лима подкашиваются. Распахнутая одежда обнажает ушибленное тело: по бокам расцветают тёмные кровоподтёки, на сломанных рёбрах запеклась густая алая корка. Лицо опухло и неузнаваемо: глаз заплыл, разбитая бровь заливает его юшкой, нос свёрнут набок.

Тяжело дыша и харкая яркой слюной, он ещё пытается держать оборону, но конечности бойца предательски дрожат и не слушаются. Пошатнувшись, он опирается о столб и тихо поскуливает от боли. Движения его потеряли былую резкость, превратившись в жалкую возню изувеченного зверя.

— Гробница! — кричит он, широко расставив руки.

Земля открывает свою чёрную пасть под моими ногами, вот только меня там уже нет. Лёгким Шагом смещаюсь вплотную к врагу, и его рёбрам вновь приходится отвечать за длинный язык своего господина.

Оплетающий Побег разрастается мелким кустарником. Лим так легко попадает в мою ловушку, что становится очевидно, он привык издеваться на безропотными крестьянами, а не отстаивать жизнь в поединке.

Не в силах выбраться из терновника адепт пытается контратаковать, но куда там. Тело душегуба дёргается под шквалом моих ударов. Кастеты сминают кости и плоть, и вот осколок ребра пронзает его чёрствое сердце, заставив воина безмолвно осесть посреди шипастого кустарника.

Его смерть меня не трогает. Коли жил без жалости к окружающим, не плачь, когда и тебя не пощадят.

Время едва поспевает за моими ногами. На пятый день на берегу пересохшей речки замечаю небольшой город. Вокруг него тянется добротная высокая стена. Смотровых башен восемь, по две с каждой стороны. В северной части возвышается небольшая мрачная пагода. Вот значит, где находится клановый дворец.

В город мне удаётся пробраться под покровом ночи. По улицам шатается скверно экипированная стража. Доспехи сильно потрёпаны, оружие проржавело. Да тут проблемы не только с деньгами, но и с дисциплиной. Какой воин не станет следить за собственной бронёй и клинком? Только тот, что давно обленился, гоняя беззащитных крестьян, и не знает регулярных тренировок.

Пока мне нет дела до них. Эти горемыки не похожи на злодеев и мало чем отличаются от самих крестьян. Такие же худые и болезненные. Разве что одёжкой. Хотя эти обноски, кроме как посмешищем, назвать не могу.

Тёмным пятном скольжу по крышам небольших домиков, проводя внутреннюю разведку. Людей на улицах почти нет, а редких прохожих поспешно загоняют внутрь стражники.

Как удаётся подслушать, сейчас в городе введён комендантский час. Жителям строго запрещено выходить после заката, и для этого нужно специальное разрешение. Если его нет, последствия для нарушителя могут быть весьма плачевные.

В местах скопления стражей замечаю людей в алых одеждах, правда, менее пышных, чем у Валкора. Достаточно долгу слежу за ними, и, наконец мне представляется удачная возможность. Кланового адепта и стражника в темноту пустых улиц затягивает Оплетающий Побег.

Допрос проходит быстро и жёстко. Представитель Алой Сакуры молчит до последнего и обескровленный теряет сознание. После этого городской стражник сразу начинает говорить.

В этом населённом пункте творится всё то же, что и на остальных землях клана Алой Сакуры. Открытого бесчинства нет, но то тут, то там пропадают люди. Стража ничего не может с этим поделать. Помочь обычным жителям не в их силах, когда сам легко можешь потерять голову. Ведь в ситуациях, где замешаны члены правящего клана, правда всегда на их стороне. Приходится терпеть и надеяться, что ты не будешь следующим неугодным.

Приходится крепко связать обоих пленников, засунуть им кляпы и спрятать в одной из пустующих халуп. Через какое-то время они или сами освободятся, или их найдут, но к тому моменту я уже исполню задуманное.

Пагода, словно высокомерный дворянин, смотрит на остальной город сверху вниз с небольшого холма. Наглядный показатель, куда идут все деньги этих земель. Дворец надменно выпячивает собственное роскошное убранство на фоне бедности плохоньких покосившихся домов.

За стенами дворца я ощущаю много разных аур, но среди них нет ни одной по-настоящему сильной. Такое количество собравшихся здесь практиков говорит, что для защиты сердца клана всех подняли на уши. Неужели лидер этого рода настолько слаб, что полагается на мелочь такого уровня? Сам не может разобраться с проблемой?

Я забираюсь по склону со стороны городских стен. Весьма помогает Оплетающий Побег. Бесшумно снимаю пару патрульных с этой стороны. Пока не поднялась паника действую тихо. Вырубаю, а в крайнем случае убиваю практиков.

Человек я обычно спокойный, но за прошедшие дни навидался такого, что моё терпение давно исчерпано. Поэтому совесть моя молчит и даже не думает просыпаться.

Да, таков жизненный уклад, что сильный управляет слабым, а богатый помыкает бедным. Я осознаю это. Однако ни сила, ни богатство не дают ублюдкам права издеваться над людьми и вырезать их ради собственной прихоти. Не для того Император сплотил безграничные земли, чтобы на них творились подобные бесчинства.

Одиночек среди вражеских бойцов почти нет. Ходят по двое, а в основном передвигаются небольшими группами, патрулируя территорию. Все, как один, Карпы невысоких ступеней. Убожества, а не адепты. В Академии я видел слуг сильнее, чем эти «воины». Обленились и расслабились. Привыкли считать себя самой грозной силой в степях. Что ж, пришло время горького урока.

Шум поднимается быстро, когда я сталкиваюсь со второй группой. Почти сразу меня замечает ещё одна двойка, и ко мне начинают стекаться практики со всех частей клановой территории.

Это ничего не меняет.

За мной остаются трупы и кровавые узоры на стенах дворцовых построек. Мне это не по нраву, ведь в убийстве таких слабосилков нет чести. Однако если я хочу помочь людям, страдающим от жестокости клана, придётся вскрыть весь этот демонов нарыв.

У центральной пагоды собирается последний рубеж защиты. Мой медвежий силуэт мелькает в тусклом лунном свете, беспощадно сметая остатки вражеских сил.

Через секунду раздвижные двери с грохотом влетают в комнату.

Когда я неспешно ступаю внутрь, Валкор уже трясётся от страха. Тьфу! Дерьмо, а не адепт. Может, он подкидыш? Ну не мог такой мусор родиться в прославленном клане, что восходит к Кровавой Сакуре, личной ученице Аранга.

Замерший посреди зала юноша видит пред собой неминуемую смерть, и в этом чертовски прав. Ведь без его головы я отсюда не уйду.

Парень пытается спрятаться за другими бойцами в клановых ханьфу, истерично тыкая пальцем в мою сторону.

— Убейте его! Скорее! — брызжет он слюной. — Это измена Императору! Нападение на…

Верещание обрывается, когда в него врезается один из его подчинённых, впечатав «господина» в резной столб.

— Легенды о преемниках ученицы Аранга врали, — мрачно цежу я.

Слова сопровождает звонкий удар кастетами друг от друга. На землю водопадом осыпаются искры.

— Я не вижу здесь достойных хранителей её наследия! — с гневом рычу я. — Только трусов и мертвецов.

— О чём ты, безумец⁈ Наш клан столетиями хранит секреты этого леса! — выбираясь из-под тела, возмущается Валкор. — Если ты убьёшь меня, мой брат…

— И это позволяет вам творить бесчинство? — перебиваю его. — Нет!

Следующий мой удар находит нужную цель. Огненная аура вспыхивает и окутывает его в последний момент, но кастет рассекает пламя. Удивлённое лицо Валкора сминается. Закалённый духовный металл раз за разом крушит чужие кости, пульсируя в такт моей Ки.

Наследник падает, пытаясь опять призвать пламя. Хватаю его за пучок, растрепавшихся волос, и рывком подтягиваю к себе. Заплывшие глаза. Лопнувшие губы. Свёрнутый набок нос. Сломанные скулы.

— Ты собирался преподать мне урок в том лесу, но выходит так, что учиться придётся тебе. Крепко запомни на том свете: стоит ценить других людей, особенно если они тебе служат, — заношу руку для удара.

— Пощади! — невенятно кричит он. — Я дам тебе плод Кровавой Сакуры. Десять плодов! Сотню! Сколько ты пожелаешь! Ты станешь сильнее! Гораздо сильнее!!

Я ощущаю изменения его ауры. Болтовня — лишь отвлекающий манёвр. Руки ублюдка снова вспыхивают пламенем, но череп лживого практика трескается раньше. Хватает всего одного вдоха.

Вокруг меня простирается жуткая картина, а то, что нарисована она моими собственными руками, пугает ещё больше.

В боевом раже даже не считал, сколько их там было. Прислугу и тех, кто поступил разумно, сложив оружие, я не трогал. Старался избегать ненужных убийств. Сложно определить, кто достоин жить, а кто заслуживает смерти. Это вечная дилемма. Не хочется пачкать руки невинной кровью.

Даже среди клановых практиков есть те, кто не слепо выполняют приказы, а пытаются помогать жителям. Стараются свести к минимуму жертвы среди обычного населения. Как определить таких? Чтобы спасти свою шкуру, враги готовы на всё. Могут и прикидываться.

На помощь мне приходит Оплетающий Побег. Когда он сковывает врага, я ещё лучше чувствую вражескую энергетику, ощущаю его намерения и желания. Пробиваюсь через страх ко мне и добираюсь до простых истин. Убийц и мучителей нетрудно вычислить. Их аура злая и грязная, как нужник. Таких ждёт только забвение.

На теле Валкора моё внимание привлекает занятный талисман. Кровавая Сакура в центре круглой пластины металла вибрирует и тянет куда-то. Зовёт за собой. На миг перед глазами вспыхивают образы могучего древа, роняющего алую листву. Вокруг него трудолюбивыми пчёлами кружат какие-то пичужки.

Дворец погружен в кровавую дрёму, и я могу спокойно осмотреть его самые потаённые уголки. Не сразу, но всё же нахожу секретную комнату. В личной библиотеке главы клана за одной из книжных полок хранятся записи о попытках найти одноимённое дерево Кровавой Сакуры.

Лес действительно защищает могучая формация, но ключ был утерян несколько сотен лет назад. Потомок доверенного ученика Сакуры хотел владеть плодами этого древа в одиночку и поплатился за свою жадность. Его покарали лесные жители, а само тело и по сей день лежит где-то в густой чаще.

На рисунках, описывающих ключ, тот изображён круглой вещицей, похожей на косточку крупного плода. Вокруг неё три таких же талисмана, как тот, что я снял с шеи Валкора.

Линии тянутся в центр к ключу и соединяют талисманы между собой. Из описания становится ясно, что это артефакты подобные моему маяку. Сакура специально создала их, чтобы найти другие поисковые талисманы из комплекта, а также ключ, если тот окажется утерян.

Однако со временем потомки узнали, что ученица Аранга заложила в эти артефакты скрытое ограничение. Пользоваться ими могут только достойные. Клан Алой Сакуры потерял такую возможность, замаравшись в жестоких деяниях. Казалось бы, перестань третировать крестьян и ремесленников. Одумайся, и наследие клана вернётся под твою руку. Вот только зло — вседозволенность, жестокость и алчность, как дурман-трава. Пристрастившись к нему, очень тяжело сбросить это ярмо.

Талисманы в их руках утратили возможность находить ключ от формации. Вот и приходилось главам клана посылать людей из года в год в тщетных попытках отыскать его. Лес умеет постоять за себя, и живыми вернулись далеко не все адепты. Да и те искомого не нашли.

Я ещё раз касаюсь талисмана. Дрожь бежит по гравировке в форме дерева. Среди книг и свитков откапываю карту местности. Это чувство… Талисман тянет в сторону леса.

Значит, он признал меня достойным. После сегодняшней битвы у меня возникли некоторые опасения на этот счёт.

Сжав талисман в кулаке, ощущаю знакомое тепло. Частица силы ученицы Аранга ещё таится в нём. Она взывает ко мне и направляет.

Обратная дорога к лесу слегка растягивается. Я делаю крюк, чтобы проверить спасённых мной людей.

Они вернулись в свою деревню, переждав перед этим несколько дней в пещере. Девчушка не соврала, вода там была, а вот еды… Когда голод стал совсем невмоготу, они проверили, что происходит в деревне. Так и узнали, что бойцы клана поспешно покинули поселение и направились в город. Других жителей они не трогали. Стало не до того.

— Спасибо тебе ещё раз, сынок! — продолжает благодарить меня Хвэй, склонившись, насколько позволяет больная поясница. — Ты спас наши жалкие жизни!

— Не стоит, отец, — чувствуя неловкость, поднимаю его обратно. — Побереги спину. И не говори так. Тебе ли не знать, что всякая жизнь имеет цену. Даже животные, работающие на полях заслуживают благодарности. Порой они — это всё, что отделяет семью от голода. Чего уж говорить о людях, которые трудятся от зари до зари, чтобы прокормить аристократа.

— Да… Мы с тобой это знаем, но господа так не считают, — Хвэй вздыхает. — Говоришь, младший помер? Как бы ты, сынок, не навлёк на нас ещё большую беду… Лидер клана ещё жив, и он захочет отыграться за смерть брата.

— Не волнуйтесь. У меня есть то, что им нужно. Отличная выйдет приманка. Они погонятся за мной, и у этих душегубов не останется времени, чтобы вас наказывать.

— Хочется в это верить… — щурится собеседник, и его взгляд упирается в меня. — Вижу, твое желание отправится в лес так и не исчезло.

— Это и есть приманка, — на губах мелькает ухмылка. — Ты сам говорил, что они кое-что ищут, а я, кажется, знаю, что именно. Поэтому сейчас их главная забота — это я.

Моя рука сжимает в кармане талисман-маяк под натянутый смех старика.

— На словах оно всегда гладко… Только знай, главу Алой Сакуры считают гением, который рождается раз в сто лет. Судачат, что он обладает редкими техниками, — хмурится Хвэй. — Если сам возьмётся за тебя, можешь и не сдюжить. Я лично однажды видел, на что он способен. Поверь, повторения не желаю.

— Так поведай мне, — с интересом смотрю на собеседника.

— Объяснить будет сложно, — пожевав губами, отвчает он. — Попробую, уж на сколько хватит знаний в моей старой башке. В премудростях боевых искусств я не силён. Не серчай, сынок.

Старик не врёт. Знает он действительно мало, да и рассказать толком не может. Всё у него выходит с оханьем и аханьем про чудесную силу господина. Силён, силён… А детали-то где⁈

На этом с ним и прощаюсь.

От деревушки Хвэя до леса Кровавой сакуры добираюсь за сутки. Здесь меня уже ждут.

Только подхожу к месту, где зелёный ковёр сталкивается с сухой землёй, как в зарослях неподалёку вспыхивает враждебная аура. Не дикая, а человеческая и весьма злобная.

Мне навстречу выходит худощавый высокий мужчина с жёсткими чертами лица. Седина уже полностью покрывает его волосы. Морщины глубокими линиями прорезали лицо, а глаза стали серыми, как и степь вокруг.

— Ты не спешил и заставил меня ждать! — недовольные властные нотки прорываются в его голос.

Бледные губы искривляются. Кустистые брови хмурятся ещё сильнее.

— Убийца! — рокочет стальной голос.

Узор на одежде и её розовый цвет, выдают представителя Алой Сакуры. Возрастом тянет на главу клана.

Так ли это?

Глава 21

— Как ты посмел, поднять руку на, — член клана Кровавой Сакуры кривится. — Моего племянника, пусть…

Жители говорили, что сейчас глава клана — средний сын, но у него ещё остался дядя.

Я бесцеремонно перебиваю его, ломая этот фарс:

— Старик, если хочешь сразиться со мной, — поднимаю раскрытую ладонь ему навстречу и делаю приглашающий взмах, — нападай. Выслушивать этот вздор, я не намерен. Своими глазами видел, что из себя представляет твой племянник, и что он творит. А молодые всегда берут пример со старших. Значит, ты приучил его к крови и воспитал такого бездушного зверя. За это и ответишь.

Не говоря уже о том, что если младший упивается смертью, то за спиной у старшего могилы тянутся до горизонта.

Ауру его почти не ощущаю, очень качественно её скрывает. Не сомневаюсь, что он не не уступает мне в развитии. Надеюсь лишь, что будет интереснее, чем с ублюдком Валкором.

— Непочтительный щенок! — выплёвывает он. — Я — Ортан из Алой Сакуры, — его голос вновь опускается, пытаясь оставаться спокойным, но жажда убийства выплёскивается наружу. — Твои навыки могли бы нам пригодиться, но вижу, к хозяйской руке ты не приучен. Что ж, сорняки следует выкорчёвывать с корнями, поэтому…

— Ради всех богов, не заставляй меня слушать свою велеречивую чушь, — рычу я. — Хочешь моей смерти? Тогда нападай, и довольно уже прелюдий!

Холод.

Совсем близко.

Ноги реагируют почти инстинктивно. Источник угрозы прямо подо мной, но после масштаба атак Феррона или его товарища, это несерьёзно. Ледяная пика выстреливает вверх, точно под землёй прячется копейщик. Избегаю её и в несколько ударов сердца сокращаю расстояние до цели.

Ледяная стена, выросшая передо мной, раскалывается от единственного взмаха. Морозное крошево сыплется за шиворот, но врага уже нет в поле моего зрения. Его аура совсем исчезла.

— Постараюсь не убивать тебя так уж быстро… — слева доносится бесплотный голос.

Обманка.

Всплески Ки справа. Земля покрывается коркой и вздымается гребнем. Острые сосульки пиками выстреливают в меня, но не находят своей цели. Мои движения стремительны, ведь Лёгкий Шаг я освоил почти на уровне Крепче Камня. Обе техники служат продолжением моей мысли, становятся частью моего дыхания и течения Ки. Защита и ускорение от техник срабатывает на уровне рефлексов, когда это особенно необходимо. В те мгновения, когда мне не хватает своих собственных сил.

Противник скрывается за деревьями, продолжая атаковать с дистанции. Его аура подавляется — маскируется какой-то техникой. В этом он действительно хорош. А вот атаки настолько нерасторопны, что не поспевают за мной, несмотря на своё обилие.

Правда, скорость постепенно нарастает. Некоторые всё же начинают вскользь цеплять меня. Против защищённой с помощью техники кожи — чепуха. Острый, как ножи, лёд не способен пробить мою защиту. Даже одежду, покрытую плёнкой Ки, толком не рвёт.

Лишь всплески энергии во время атак выдают Ортана, но ему всё ещё удаётся избегать моих атак. Оплетающий Побег несколько раз пронзает точку, скрытую стволами деревьев, откуда исходят атаки. Бесплодно. Соприкосновения с врагом не чувствую.

Чтоб его демоны обхаживали с утра и до вечера! Что за трусливый стиль боя⁈

Немного теряю контроль над эмоциями, ведь эти догонялки так раздражают.

Если противник не особо силён в ближнем бою, значит, просто пытается измотать меня за счёт своих запасов Ки? Так что ли?

Мы ещё не вошли в лес, лишь мечемся у его границы на небольшой опушке. Даже здесь дикая энергия природы наполняет меня целиком и раздувает пламя битвы. Благодаря Дыханию Леса Ки мне хватит надолго, но затягивать я не намерен. Такой бой не может длиться вечность. Рано или поздно один из нас совершит смертельную ошибку. Лучше бы это был мой оппонент.

Усилием подавляю свою ауру, сливаясь с окружением. Моя Ки смешивается с лесной, путая противника. Ещё бы, дерево — мой элемент, и сейчас я в своей стихии. Плохая затея биться с медведем в его берлоге, но этот старый недоумок всё же рискнул в неё залезть. Его упущение.

Однообразные атаки старика продолжаются, лишь резко падает их точность. Зато возрастает сила. Похоже, он скрывал не только свою позицию, но и реальную силу.

С каждой прошедшей секундой я всё сильнее сливаюсь с лесом. Слушаю его глубокое дыхание. Втягиваю в себя его вязкий воздух. Ощущаю течение сока в стволах деревьев и их корнях. Существование размеренное, неторопливое… вечное.

Картина вырисовывается всё чётче. Слепок ауры, вспыхивающий огоньком во время атаки Ортана, становится полноценным силуэтом. Деревья, за которыми прячется враг, не хотят давать ему убежища от меня. Знают, что я младший беспокойный брат, чуют, что во мне есть малая частица того же, что сидит в них самих.

Несколько взмахов руками, вслед за которыми в мою сторону летят острейшие сосульки. Доля секунды, и представитель Алой Сакуры тает, но сейчас я вижу, что не до конца. Тоненькая струйка его энергии бежит по ледяной корке в другое место. Маленькое пятно разрастается, и из него резко выныривает противник.

Его атаки действуют против меня с небольшой задержкой. Стена изо льда, вставшая преградой на моём пути, через время может выстрелить ледяными снарядами. Корка льда под ногам покрывается шипами вслед за моими движениям. Покрывается, но поразить просто не успевает.

Моё присутствие почти полностью растворилось в лесной жизни. Противнику приходится выглядывать для атаки из-за деревьев. По моей ауре сейчас он уже не может целиться.

— Мы так и будем играть в прятки? — кричу я.

Спину обдаёт холодом. Лёд покрывает деревья вокруг. Листья, переполненные соком, лопаются. Меня обдаёт ледяной дождь. Ухожу от синей пасти морозного зверя.

— Изучить врага — главное, что ты можешь сделать для достижения победы, — презрительно комментирует он. — То, что ты этого не понимаешь, лишь демонстрирует твой реальный уровень. Может, ты и силён, но мозгов в тебе ни на плошку. Тупая грубая сила и ничем не подкреплённая дерзость.

С этими словами он выныривает из промёрзшего дерева. Весь окружающий его лёд обращается водой и в один миг стягивается в плотную голубоватую сферу.

Долгое мгновение, и аура Ортана высвобождается в полную силу. Меня обдаёт холодными потоками ветра. Дыхание в горле перехватывает. Одежда начинает промерзать.

Хрустя ей, сокращаю дистанцию, и на моём пути резко поднимается стена воды. На этот раз удар тонет в ней. Преграда не отпускает меня, начинает шустро затягивать в себя. Со всех направлений в меня несутся ледяные пики, раздирая одежду и нанося ощутимый урон.

Вода бурлит, формируя поток внутри стены, который тащит меня прочь и не даёт вырваться наружу. В последний миг успеваю совершить глубокий вдох. А через миг лицо погружается во враждебную среду.

Ледяные атаки без труда проникают в мою водную тюрьму. Голос врага слышится издали, приглушённо. Ледяные жала всё ещё не в силах пробить Крепче Камня. В который раз благодарю богов и Наставника Каина за его мудрость. Сколько раз меня выручала эта техника!..

Да, противнику пока не удаётся пронзить мою броню, но он берёт количеством.

— Глупый мальчишка, — клокочет чужой голос, — говоришь, видел, что творит мой племянник?

Ортан победоносно протягивает ко мне руки и шипит:

— Наш мир несправедлив. Такова воля Небес. Сильный всегда съедает слабого. Поверь, быть съеденным — это порой гораздо лучшая участь, чем жить бедняком. Если ты не понимаешь таких фундаментальных истин, сиди в монастыре, а этот жестокий мир оста…

Готов поспорить, он не верит, что его собственный голос способен издать такой звук. Потому что чванливые нравоучения прерывает крик боли. Оппонент рассчитывал на лёгкую победу, но её не будет.

Я смотрю на него из своей водяной тюрьмы, а он разглядывает острый корень, торчащий из своего плеча. Жилистая рука аристократа хватает его. Лёд полностью покрывает древесину, и с хрустом ломается.

Оплетающий Побег струится ростками по моему телу и впитывает холодную воду. Здесь, в плену чужой техники, я начинаю понимать, на что на самом деле способна моя собственная.

Я могу призвать не просто корни или ветви. Мне подвластна древесная природа, и то, что я создаю, ограничено лишь моим воображением. Да, Оплетающий Побег не всесилен, но это только пока. За раз я могу сформировать ограниченное количество любой растительности. В текущей ситуации этого хватает.

Тонкая лиана оплетает моё тело, медленно поглощая воду, а губы прикрывает молодая листва. Побеги забивают рот и нос. Теперь вода больше не в силах туда проникнуть. Растения жадно поглощают влагу. Пара мгновений, и в мои лёгкие, наконец, врывается воздух. Я дышу сейчас подобно дереву, а остальной лес служит мне лёгкими.

— Ты ещё барахтаешься, щенок? — в кривой ухмылке оппонента мелькают крепкие жёлтые зубы.

Ортан протягивает ко мне мосластую руку.

Острые мелкие побеги срываются с деревьев, но моей Ки сейчас недостаточно, большая её часть уходит на поддержание дыхания. Поэтому атака получается слишком медленной, и враг к ней готов. Уверенно уклоняется и скалится:

— Дешёвые фокусы, мальчишка, — его пальцы смыкаются в кулак. — Ледяные Объятия!

Вода стремительно замерзает, почти добравшись до меня острыми иглами. Спасают только растения, покрывающие моё тело. Мелкие побеги наполняются силой, принимая основной удар на себя.

С беззвучным рыком, я жадно втягиваю в себя энергию из окружающей природы на много шагов вокруг. Трава под нами высыхает. Кора деревьев трескается. Листья желтеют и опадают.

Ортан, конечно, подмечает эти изменения, но уже слишком поздно.

Лёд трещит и рассыпается под моим напором. Выстрелившие из тела отростки дробят и крушат его. Ещё чуть-чуть… Свобода! Остатки темница разлетаются в разные стороны.

Вырвавшись из плена, сразу налетаю на старика. Его фигура тает в снеге, но сбежать не успевает. Мой удар, щедро наполненный энергией, выбрасывает его из техники переноса, впечатав в ствол. Кора осыпается, а в древесине остаётся глубокая вмятина по форме спины старика. К его чести, даже выплюнув кровь изо рта, он контратакует.

Вода и лёд оживают, принимая облик ледяных змей. Массивные фамильяры кидаются в бой, преграждая мне путь к своего хозяину. Напор Ки, исходящий от старика, резко возрастает. Хриплый хохот разносится по поляне.

— Да! Замечательно! Как же давно я ждал хорошего противника! — он формирует новую технику.

Лёд и вода обрушиваются на меня во всех сторон нескончаемыми потоками. Промёрзшие вокруг деревья просто лопаются. Оглушающий треск стоит такой, что частично теряю слух.

Земля то мёрзнет, то тает, превращаясь в липкую грязь. Я постоянно смещаюсь Лёким Шагом и пытаюсь отвечать ударом на удар. Посылаю в бой ОплетающиеПобеги. Это не только корни и ветви. Шипастые путы выстреливают плетями, атакуя его из самых неожиданных мест. Даже часть сорняков становится моим оружием.

Воевать против стихии воды весьма утомительно. Кастеты вновь появляются на моих руках. Надо заканчивать быстро, пока старик совсем не разошёлся. К тому же за кромкой леса замерли чьи-то хищные ауры. Обитатели чащи ждут нашей развязки, чтобы поживиться проигравшим.

Я даже ощущаю ядро старика, раскалённое до предела. Энергия струится от него в стороны нескончаемым потоком. Безумный смех прокатывается по лесу.

— Тебе не нравились прятки, так чего же те бежишь от меня⁈ — веселится он, даже не думая успокаиваться.

Атаки Ортана разнообразны, но и они имеют свою закономерность. Перемещение врага сквозь лёд никуда не делось, а окровавленная рана будто прибавляет ему сил. Почуял свою же кровь.

Вот только в его боевом стиле есть один явный недостаток. Объём Ки у него больше, чем у меня, но и расход непомерный. Возможно, привык, что защиту оппонента можно сломить одной мощной атакой. К чему тут сдерживаться? А такая неэффективная трата энергии закономерно приводит к усталости. Техники нисколько не ослабевают, становясь всё смертоноснее, но вот его тело…

Я растворяю свою ауру в окружающей энергетике. Ухожу во тьму, выстраивая себе путь в лесном сумраке. Ортан же по льду скользит вслед за мной. Лишь мимолётно открываю своё местоположение, чтобы задать ему верное направление. Таящиеся неподалёку хищники отступают, выдерживая дистанцию. Какие умники…

Мне нужно подобраться к старому хрычу. Один удар. Один хороший удар!..

Моё ядро уже пылает, а Ки разогнана до предела. Тело готово выбросить всё в одной атаке.

Ускоряясь, несусь по лесу, уворачиваясь от дальнобойных атак и буквально взбегаю по стволу, не касаясь его руками. С глухим треском длинные ледяные стрелы шпигуют кору в такт моим шагам, будто адепт выстраивает морозный забор.

Уже у самой кроны с силой отталкиваюсь ногами и бросаю себя назад, изворачиваясь в воздухе. Ортан хочет подловить меня в прыжке очередным гостинцем, но Оплетающий Побег вырывается из земли, отвлекая его внимание.

Один удар сердца, и я обрушиваюсь на врага. Кастеты сносят второпях выставленные морозные щиты. Мой кулак устремляется вслед за аристократом, который падает спиной в лёд, стремясь вновь переместиться.

Топкая земля лишает опоры. Чуть-чуть теряю равновесие, и врага уже нет. Всплеск его ауры совсем близко.

Сношу весь лёд поблизости от себя. Осколки брызгами накрывают деревья. Старик вновь переносится, но и его техника имеет ограничения. Он не может с её помощью прыгнуть в любое место. Только в заранее подготовленное.

Старик возникает в одной из таких точек. Не зря я уводил его прочь от поляны, где дрались всё это время. Здесь у него подготовлено схронов гораздо меньше, и все мной изучены.

Когда он выныривает, я уже готов. Корни врезаются в жилистое тело с нескольких сторон. Два он блокирует льдом, а третий разрывает открывшийся бок. Кровь всего раз хлещет струёй, но он стойко промораживает рану. Понятно, попытка остановить неизбежное.

Пока он занят корнями, успеваю добраться до него. Обледеневшие корни опадают. Зато мох на стволе дерева за его спиной порастает острыми, словно иглы, колючками.

Мой кастет находит цель, и я, наконец, получаю свой желанный удар.

С влажным чавканьем голова Ортана подаётся назад. Левая рука уже сминает рёбра. Грудь трещит под моими ударами. Пущенный им в упор гребень льда дробится о Крепче Камня, создав длинный порез на бедре.

Плевать. Плевать на всё.

Размашистый ударом бросаю его на подготовленные ранее шипы. С сиплым свистом он насаживается на них спиной. Ортан пытается слезать, но я не даю ему ни шага.

Очередная стенка изо льда смягчает удар, кастеты дробят и её. Хруст и треск. Скрип и скрежет. Чавканье и хлюпанье. Кровь обильно вырывается из раскрытого рта.

Пылающее внутри ядро… затухает.

— Ублю… док, — кровавая пена падает с его губ на остатки дорогой одежды. — Это… ничего… не меняет. Альрик прикончит… тебя. А сейчас… добей меня… Приказываю! Достойная… смерть!

Длинная тирада забирает остатки его сил, и противник обвисает на шипах.

— Ты хочешь достойной смерти? — неверяще смотрю на того, кто пытается меня поучать об истинной сути нашего мира. — А те люди, которых вы скормили хищникам, умерли достойно?

Ярость огнём бежит по коже, и мой сапог с хрустом впечатывается в его колено. Кастет сминает плечо. Кашель и давящиеся звуки заполняют тишину. Ортан захлёбывается кровью, но живёт. Упрямый хрыч. Я почти готов его уважать за упрямство, пока не вспоминаю, что они творили.

— Всё, чего ты заслуживаешь, сейчас покажет тебе лес! — рычу я и отступаю назад.

Сам лес, словно услышав мой призыв, приходит в движение. Колючие побеги тянутся к нему по земле и стволам. Из тени деревьев выступает фигура могучего волка. Ещё несколько морд неуверенно показываются из укрытий. Вожак — мощный духовный зверь смотрит на меня уверенно, но без вызова. Чувствует мою силу и отсутствие агрессии. Он следит за мной, а потом вскидывает морду и призывным воем провоцирует атаку.

Лесную чащу наполняют предсмертные вопли и звук рвущейся плоти. Каждый получает то, чего он достоин.

Поделом.

Я шагаю в тени деревьев, мысленно благодаря их за помощь. Мой родной дом был добрее ко мне, чем я заслужил. Помог мне. Снова.

* * *

Альрик возвращается в своё небольшое поместье в центральном городе провинции на плечах двух крепких носильщиков. Те неторопливо несут паланкин по улицам Шенжа — столицы провинции, где давным-давно обосновался клан Алой Сакуры.

С миссией наместника — чиновника, назначенного самим Императором, Альрик справился успешно. Однако, его тяготят дурные вести.

Кто эта тварь, посмевшая напасть на дворец их клана? Кто тот самоубийца, посмевший оборвать жизнь его брата? Пускай Валкор никогда не отличался умом, но всё же Альрик всегда любил его. Потакал ему? Возможно. Братишка вырос слишком заносчивым, а на Пути далеко так и не продвинулся. И что? Не всё в жизни измеряется в этапах и ступенях. Зато Валкор всегда поддерживал его, помогал и подставлял плечо в трудную минуту.

Ещё и от дяди нет вестей… Что за проклятье упал на их клан?..

Паланкин легко вздрагивает, останавливаясь у высокой ограды, утопающих в тенях ветвистых деревьев. На воротах несут дежурство два практика в клановых одеждах. Они вытягиваются ещё сильнее, завидев приближение господина, а когда тот выходит, стараются даже не дышать.

— Я дома… — тяжело выдыхает Альрик.

Тогда почему я не рад?

Пройдя через дверцу в воротах, он бесшумно скользит под листьями, опадающей сакуры. У дверей его встречает служанка — красивая девушка с изумрудными глазами в традиционных одеждах. Волосы собраны в высокую причёску, а лицо, словно фарфор, скрывает эмоции.

— Господин, — она выполняет глубокий поклон, — в гостевой вас ожидают.

— Посланник наместника? — вскидывает бровь мужчина.

Она лишь на миг встречает его взгляд. Ровно столько, сколько положено.

— Вы как всегда проницательны.

Альрик машет рукой:

— Свободна, дальше я сам.

Неспешно шагая, он проходит через центральный зал, где от пола до потолка поднимается гладко отполированная стена из тиса. По центру изображено фамильное дерево, связанное со всеми его членами. Из главной ветви остался он один, имя его брата поросло красным мхом. Даже зная об этом заранее, он всё равно неверяще встряхивает головой. Немыслимо.

Однако его глаза бегут по ответвлениям и останавливаются на иероглифах, означающих имя его дяди. Кровавый мох уже пробивается и там.

Глаза Альрика едва не вылезают из орбиты, а зубы нещадно скрежещут. Да кто же напал на них? Клан Танцующей Цапли из соседней провинции? Секта Громовой Вспышки? КТО⁈

Руки сжимаются в кулаки, больно пронзая ногтями ладони. Кровь капает на пол. Кажется, весь дом вздрагивает. Под ногам Альрика трещит пол, и злые побеги пронзают его в дюжине мест.

— Что-то случилось, юный господин? — в парадной зале показывается упитанный чиновник — один из советников Наместника. — Вижу, вы сегодня не в духе.

— Я закончил с порученной мне миссией, — хмурится Альрик. — Теперь у меня появились дела, не требующие отлагательств.

Его собеседник подбирает одежды и подступает ближе к Альрику, бросив мимолётный взгляд на чужое фамильное древо.

— Вижу, у вашего клана неприятности. Однако у нашего господина для вас есть работа поважнее. А с этим могут справится и другие.

Он отстраняется, прикрывая лицо рукой, но ему не удаётся скрыть улыбку. Наследник клана мечтает размозжить её одним ударом и вогнать пару юрких побегов в мясо этого недоумка.

— Ещё одна задание? — едва сдерживая себя, выдыхает Альрик. — Что на этот раз?

Чиновник кивает на фамильное древо.

— Давайте сразу обсудим вашу проблему. Наш господин понимает тяжесть вашей утраты и мечтает помочь вам.

— Я с радостью приму вашу помощь! — выполнив неглубокий поклон, отвечает аристократ.

— Тогда давайте присядем, — кривится советник наместника. — В ногах правды нет, а в моём положении не пристало решать вопросы стоя.

Беседа занимает несколько часов.

Альрик давно желал вернуть былое величие клану, и у него наметился прогресс. Он наладил отношение с наместником, поставленным самим Императором. Только он добился конкретных успехов, как появился враг, вырезавший половину его клана. Сильные практики, остальная часть клана Алой Сакуры, уже давно перебрались в столицу провинции.

Однако, если даже дядя не смог разобраться с проблемой, какова её реальная сила? Кто же источник этой угрозы? К тому же они потеряли уже второй талисман-маяк. Альрик механически гладит медальон с изображением дерева, давшего название их роду.

Кто же ты⁈

Его раздирают сомнения. Отложить миссию наместника равносильно разрушению всего, что он так трепетно восстанавливал годами после смерти отца. Отношения, державшиеся долгие годы на обещании чудодейственных ягод Кровавой Сакуры, уже давно дали трещину. И ему с таким трудом удалось её залатать.

Однако и спускать подобное отношение к его клану он не намерен. Конечно, стоило бы наказать и жителей, которые всегда рады кинуться в ноги любому путнику… На них время найдётся позже. В первую очередь надо вернуть талисман-маяк и наказать ублюдка, дерзнувшего бросить вызов их семье. Обещания помощи от наместника радуют, но полагаться только на них он не намерен.

— Нао, — уже оставшись в полном одиночестве, Альрик произносит имя.

Через мгновения напротив него появляется призрачный силуэт, состоящий словно из теней.

— Господин, — слуга припадает к ногам Альрика. — Служу вам телом и душой.

— Слушай меня внимательно. Ты же хорошо знаешь всех самых опасных ублюдков по всей провинции?

Нао мерно кивает.

— Скажи им, что я объявляю награду за голову убийцы моего брата и дяди. Пятьсот солеев за мёртвого и полторы тысячи за живого. Собери самых жестоких и отпетых душегубов. Мне нужна голова этого чужака на подносе или сломленное тело у моих ног. Тебе всё ясно?

— Будет исполнено, господин, — собеседник отступает.

Тени вокруг него сгущаются, а его тело начинает таять.

Альрик останавливает его жестом.

— И обязательно лично наведайся в Братство Охотников. Денег не жалей, я оплачу все расходы, — он поднимает палец. — Я хочу, чтобы земля горела под ногами этого отродья. Кто даст ему приют, будет четвертован. Пора украсить мою стену новым трофеем.

Глава 22

Провинция Цаоен раскинулась далеко на востоке Империи, вобрав в себя кусочки плодородных земель соседних провинций. Однако большую её часть занимает бескрайняя степь и безжизненные горы.

Центральный город провинции под названием Шенжа, расположен как раз на берегу одной из рек, делящих землю на серую унылую степь и цветущие зелёные поля. Природа столь странного явления до сих пор неизвестна. Лишь легенды пытаются дать свои размытые ответы, переходя из уст в уста и теряя суть.

Шенжу который день сотрясают неслыханные вести. Вначале в столицу вернулся бесноватый Валкор, который всем уже сидел поперёк глотки. Едва не загнав дорогих духовных скакунов, он промчался до самого кланового дверца и стянул туда все имеющиеся поблизости силы. Достаточно скромные, в связи с тем, что лучших забрал с собой Альрик. Следом, как гром среди ясного неба, нападение на сам дворец и жестокое убийство Валкора. Никто по нему слёз проливать не станет, но где такое видано, чтобы знатный клан нёс такие потери?

И на закуску грянул приказ Наместник, который отправил на территорию клана Алой Сакуры лучших бойцов и небольшой отряд личной гвардии. Несколько его должников из других кланов в соседних землях также выставили по бойцу в помощь Алой Сакуре.

Однако кроме приказа явного, имелся ещё один, куда более тайный. Клич, кинутый в самые тёмные уголки не только Шенжи, но и всех обширных земель провинции. Добрался он и до одинокой безжизненной скалы, в недрах которой находится одно из тайных убежищ Братства Охотников.

Строго говоря, её деятельность нельзя назвать противозаконной. Ни наёмники, ни охотники на духовных зверей не представляют угрозы для Империи и её доблестных чиновников. Однако представители Братства среди прочего промышляют и охотой на людей. Куда более опасную жертву, чем многие звери. И вот этот аспект их ремесла члены Братства стараются не афишировать.

Окрестности данного укрытия не видели новых заказчиков уже довольно давно, но всё течёт, всё меняется.

В тишине бесплодной степи, где нет ничего кроме свиста ветра, звучит ржание духовного скакуна. Его наездник почти беззвучно спрыгивает наземь у подножия скалы, стреноживает каурого жеребца, а потом направляется внутрь убежища.

Довольно быстро он попадает в зал, где его уже встречает мужчина, смиренно сидящий на полу с закрытыми глазами.

— Вот это гости! — громыхает он. — Надо же, сам Нао, правая рука Альрика Алой Сакуры собственной персоной. Небеса всемогущие, какая честь, — едкий сарказм в голосе жжёт не хуже кислоты. — Что же такого стряслось, что ты решил почтить меня своим визитом?

Глаза говорящего медленно распахиваются, а лицо, испещрённое мелкими шрамами, растягивается в хищной улыбке. Антрацитовые глаза блестят в полумраке зала медитации, наблюдая, как из тени вырастает человеческая фигура заказчика.

Медитирующий адепт, голый по пояс, имеет могучее телосложение. Узловатые плотные мышцы, закалённые в нескончаемых битвах, наполняются Ки. Широкую грудную клетку уродуют несколько рваных шрамов. Следы битвы и с сильными адептами, и с духовными зверями.

— Акшай, — Нао чуть склоняет голову в поклоне, — дело серьёзное и господин попросил меня лично донести до тебя всю важность этого заказа. На оплату клан не поскупится.

— Нисколько не сомневался в глубине вашей казны, — скалится представитель Братства. Коли пришёл, рассказывай, что стряслось.

— Валкор, — коротко отвечает проситель, — и Ортан. Оба мертвы.

Присвистнув, Акшай рывком вскакивает на ноги. Его лицо каменеет.

— Пойдём-ка горло смочим, а заодно поведаешь мне всё в подробностях, — хмурится он. — Быть может, новая добыча сможет развеять мою давнюю скуку. В наших краях и не осталось уже сильных адептов. Исключая присутствующих здесь, разумеется, — с хитрой ухмылкой довершает он.

— Помнится, в лесу полно достойной добычи, — небрежно роняет Нао.

Акшая почти неосознанно касается одного из шрамов на своей груди. Затаившаяся внутри боль медленно поднимается из глубин. Старая рана всё ещё напоминает о той схватке.

* * *

Я снова в лесу, а значит, дома.

Чаща радостно встречает меня дикой безудержной силой. Вроде знакомое место, да и другие леса Империи уже видел, однако его мощь до сих пор поражает. И речь не только о Ки. Жизнь здесь, под зелёным шатром деревьев, накрытом формацией, бьёт ключом.

Духовные звери сопровождают меня с самой первой минуты. Волки, лисы, даже пара медведей, но они не так глупы, как обитатели иных мест. Они чувствуют мою силу и не нападают.

В мыслях я возвращаюсь к принятым решениям. Вопросов к самому себе немало. Верно ли я поступил, убив представителя клана Алой Сакуры? Точнее, уже двух. Ответ вроде бы очевидный, но и он порождает лавину новых вопросов. Не пострадают ли из-за этого простые люди? Надеюсь, того, что я натворил, будет достаточно, чтобы весь гнев сместился на меня.

Мысли не мешают моему бегу. С земли я поднимаюсь к кронам, оглядываясь по сторонам. Край леса увидеть несложно. Чем глубже я в него захожу, тем выше становятся деревья и плотнее теснятся другу к другу. Верхушки пологим склоном спускаются вниз, обозначая полоску серой земли. Степь постепенно тает, уступая место нескончаемому лесу. Да уж, непростая задачка мне предстоит.

Талисман-маяк тянет меня куда-то вглубь. Я неуклонно следую его зову, ощущая, что тот становится сильнее. Однако время от времени он пропадает, и после возвращения направление меняется. Странно. Ключ же не мог отрастить ноги… Ещё одна загадка, которую мне предстоит решить.

К моему удивлению, несколько раз встречаю охотников и не у самого края леса. Сам не показываюсь, а лишь наблюдаю со стороны. Не хочу мешать им. Люди выслеживают крупную дичь. Олени, дикие кабаны, даже зайцы здесь гораздо больше в размерах, не говоря уже о хищниках.

Неудивительно, что, рискуя жизнями, люди отправляются в это опасное место. В степи у них не так много возможностей добыть себе еды, а лес охотно делится своим сокровищам, если ты достаточно силён и помыслы твои чисты.

Лично заметил, как крупная стая волков обошла охотников, будто сама не желала с ними встречаться. И дело не в силе охотников, на Пути они продвинулись не так уж далеко. Выше середины Карпа ни одного не видел. Звери куда сильнее.

Подозреваю, что именно так и работает наследие Сакуры. Если прийти в лес с чистыми помыслами, за добычей для пропитания, а не наживой, не каждый хищник решит на тебя напасть.

Всё же меня не покидает странное чувство. Не в этом ли заключалась причина ссоры Феррона с Сакурой. Кто знает? Последствия сильных эмоций, особенно спустя долгое время, могут давать совсем не те плоды, которые хотелось изначально получить. И я уже самолично видел их фрагменты.

Человек — алчное создание по природе своей. Даже Сакура, наставляемая самим Арангом, оказалась не способна взрастить в будущих поколениях своего же ученика нерушимые этические принципы.

Сколько лет уже страдают жители этих земель от бесчинства клана Алой Сакуры? Когда те успели сойти с ума и по какой причине? Из-за плодов великого древа? Или банальной вседозволенности?

С такими мыслями я продвигаюсь всё дальше.

Оплетающий Побег начинает по-настоящему раскрываться в дикой чаще. Наблюдая за живым лесом, который бывает не менее хищным и опасным, чем его обитатели, вникаю в тонкости своей техники.

Практикуюсь, сражаясь с ожившей зеленью. Растительность приобретает поистине причудливые формы. Гигантские цветки поднимаются на корнях и передвигаются с места на место. Ярко-жёлтые, похожие на лилии, пытаются меня укусить. Острые, как ножи, древесные зубы покрывает зелёная плёнка. С шипением падает густая пена, разъедая почву. В такую пасть лучше не попадаться.

Сражаться вблизи с ними опасно. Растение весьма юркое, и его редко встретишь в одиночку. Обездвиживаю Оплетающим Побегом. Корень преображается в новую форму, подобную дикому винограду. Множество мелких ростков сковывают жёлтый цветок, и мне хватает контроля над стихией призвать ещё и корень. Гладкая белёсая древесина разрывает примитивного врага. А тех обитает весьма много в этом лесу.

Ещё один вид маскируется под голубые переливающиеся цветы. Крупные бутоны обладают четырьмя лепестками. Прятаться у них выходит крайне скверно. Мощная аура исходит от ядра, таящегося под покровом мясистых лепестков. Стоит бутону раскрыться, завидев цель, как из его центра летит голубой шар чистой энергии. Достаточно сильный, чтобы обездвижить Каменного Карпа.

Не могу не проверить свою стойкость к подобным атакам. Ловлю руками несколько снарядов. Сжатая в сферу энергия взрывается в ладони, практически не нанося урона. Техники, которые используют мои враги, не так сильны и сложны. Ученики Аранга даже в жалком обличье марионеток могли легко управляться с Ки своей стихии. Я не имею права уступить им в этом.

Меня задевает давящей энергией. Где-то там, в отдалении, трещат деревья. Грохот сотрясает большой участок леса. Желание получить ответы увлекает меня за собой в ту сторону. Взмываю к кронам деревьев. Я уже не учжицу, живущий на верхушке, а лиана, оплетающая их стволы.

Источником шума оказываются два существа. Их мощные ауры сталкиваются при каждой атаке, посылая волны во все стороны.

На опушке бьётся гигантский медведь в холке полтора моих роста, против паукообразного растения. Круглый шар, состоящий из разноцветных бутонов, переливается, то и дело выстреливая подобием техник. Стволы тонких деревьев служат ему гибкими ногами.

Даже кислота не берёт мохнатого гиганта. Медведь сближается, оставив за собой послеобразы. Встав на две лапы, с рёвом топчет землю. Растительный паук хрустит и разваливается пополам. Части монстра, не утратив жизнь, выстреливают мелкими побегами. Шкуре медведя всё нипочём. Хозяин леса небрежными движениями добивает врага, словно жалкий дикий чеснок.

Закончив, он поворачивается в мою стороны. Ки мощными волнами выплёскивается наружу, стелясь по земле. Её потоки дотягиваются до меня, передавая настрой зверя, не злобный, но воинственный.

Оплетающий Побег покрывает меня, маскируя, но пронзительный взгляд блестящих глаз находит меня даже здесь. Великан смотрит безошибочно и уверенно.

Бросаешь мне вызов? Какая разумная зверюга…

Через минуту я уже замираю напротив медведя. Его энергия чудовищна и способна бросить на колени слабого Карпа. Журавль подобное выдержит, не поморщившись.

Зелёный свет окутывает моё тело, потоки звериной мощи обтекают меня волнами, как скалу во время прилива.

— Ну, что же, убивать я тебя не буду. Дружеский спарринг, да?

Ответом мне служит глухой рёв.

— И чтобы было честно… — выставляю кулаки, демонстрируя кастеты, и мысленным усилием отправляю их в кольцо. — Сразимся, как дикие животные!

Не успеваю договорить, как приходится уклоняться.

Быстрый!

Мишка уже нависает надо мной. Когти, словно лезвия, рассекают воздух. Подбиваю обе лапы и со всего маха бью в грудину, щедро вложив Ки.

Бурый великан падает на спину и несколько раз кувыркается. Ломает пару брёвен, поросших мхом. Вскакивает и опять несётся ко мне. Безоружный поединок продолжается.

Его атаки разнообразны и быстры, но я всё же быстрее благодаря Лёгкому Шагу. Компенсирую разницу в весе за счёт силы и техники. Оплетающий Побег послушно охватывает мои ноги, помогая удержаться на месте, когда я парирую или блокирую удары.

Делать это непросто, и без Крепче Камня совершенно невозможно. Всё тело трещит от звериной мощи. Неподготовленного адепта он переломил бы одним ударом.

Мы сходимся несколько раз, и в третий с жалобным рёвом мишка отступает.

Хотел бы я заглянуть к нему под шкуру и посмотреть на духовное ядро, но убивать без надобности не буду. Не для этого я сюда пришёл. Всё же я в гостях. Этот лес принадлежит Сакуре, а в чужом жилище питомцев обижать не принято. Если только те первыми на тебя не нападают.

Не только медведи бросают мне вызов. Чем глубже я захожу в чащу, тем больше появляется желающих посмотреть на меня в деле. Небольшую стаю волков приходится сильно поколотить, прежде чем они отступают. Ещё чуть-чуть, и одними тумаками не обойдёшься.

Со стороны, куда убежали волки, раздаётся жалобный скулёж, а затем злобный рёв, смешанный с воем. На меня стрелой бросается огромный змей, превосходящий размером памятного Баше. Кастеты молниеносно встречают два клыка, высекая из них искры. Меня сносит вражеским напором. Оплетающий Побег не поспевает за нами, и через миг я ломаю могучий дуб своей спиной. Рефлекторно активированный Крепче Камня позволяет избежать страшный увечий.

Длиннющий змей оплетает меня, прежде чем я успеваю выскользнуть. Корни влезают в наши объятия, мешая аспиду, и не позволяют сдавить меня полностью. Пока враг борется с техникой, со всей силы вбиваю свой кулак в его морду.

В этот раз всё иначе, нежели в той схватке с Баше. Духовный металл, заполненный Ки, проминает крепкую чешую. Голова змеюки отлетает в дерево. Однако та быстро поднимается и отступать не намерена.

Её тело начинает сливаться с окружением. Я примечаю, только лёгкое искажения пространства, даже звуки, исходящие от неё, стихают. Следом гаснет аура зверя.

Втягиваю в себя воздух, пытаясь уловить запах врага. Бесполезно. Делаю несколько ударов наугад, поскольку змея движется мне навстречу. Гигантское тело проминает землю, и этого уже не скрыть. Габариты врага мне известны.

Один из взмахов вслепую достигает цели — монстр ещё раз отлетает назад. Его маскировка спадает, и треугольная морда змеи смещается из стороны в сторону, стараясь уклониться от атак.

Его «броню» пока не удаётся пробить, но органам приходится несладко. Каждый удар пучками выбрасывают мою Ки в чужое тело.

Ещё немного. Я уже нащупал его уязвимые точки. Они есть у всех, и те марионетки на полигоне оказались отличным подспорьем в отработке подобных схваток…

Кастеты работают без остановки. Прыжок, удар, отскок. В дело идёт и хвост змеи. Я купаюсь в его злобной ауре, выпуская свою, спокойную и умиротворённую. Дело в том, что я действительно не испытываю к нему ненависти. Это зверь, и он охотится, как и подобает зверю. За что его ненавидеть?

Он охотится, а я борюсь за свою жизнь, ведь только так стану сильнее, стоя на самом краю.

Змей свивается кольцом и совершает незнакомый мне выпад. Его гигантская пасть почти смыкается на моём лице. Ускорившись, ловлю его зубы и не даю пасти захлопнутся. Язык щекочет мои рёбра, обвивает и начинает сдавливать. Призванные корни срывают его, едва не рассекая. Я развожу челюсти в стороны, но не могу разорвать их. Не хватает длины рук.

Внезапно взвившись в воздух, змея отправляет меня в полёт. Оставив вмятину на стволе, толчком бросаю себя обратно. Змей катится по земле, расчищая новую полянку. Я мысленно извиняюсь перед лесом за учинённый беспорядок.

Противник поднимается. Его глаза пылают, а сила ауры начинает расти. Стал серьёзным. Думал, что нашёл такую же лёгкую добычу, как те волки? Не угадал.

Занимаю стойку и делаю приглашающий жест. Давай-давай. Мне остался всего один удар.

Размытый силуэт врезается в меня, но в ту же секунду мой правый кулак, окутанный металлом, бьёт промеж вертикальных зрачков. Я столько раз атаковал эту точку, а зверюга так и не почувствовала, как трескаются чешуйки на её голове. Кулак входит в череп по запястье, а меня впечатывает в дерево уже мёртвая туша.

Инерция удара чудовищна. Крепче Камня облегает всё тело доспехом. Боль волной растекается по телу. Я остался жив, а ведь такая атака раньше убила бы меня. Отдышавшись, выбираюсь из расщепленного древа и смертельных объятий. Поверженная туша пружинит под ногами.

А это что?.. Вокруг меня ощущается несколько аур, и они не принадлежат зверям. Какие-то люди пытаются скрыться?

Из леса выступают несколько вооружённых человек. Двое в полных доспехах. Их лица скрывают шлемы. Третий, что позади в лёгкой броне, держит лук. На лицо накинут капюшон, видны, только губы и край подбородка.

С другой стороны поляны ещё несколько незнакомцев показываются на свет. У всех весьма качественная экипировка. Да и ауры у них не ниже пика Каменного Карпа. Однако в отличие от обленившихся адептов Алой Сакуры, эти не просто тянут лямку, а действительно живут на краю, постоянно рискуя жизнью.

— Хорошая добыча у тебя, парень. Не хочешь поделиться? — звучит хриплый голос из сумрака деревьев.

Незваные гости дружно смеются.

Глава 23

Ко мне выходит крепкий мужик в простеньком с виду ханьфу. Материал одежды очень дорогой, да и явно отдаёт непростой Ки. Артефактор знатно поработал над этой одеждой.

— Для тебя одного много будет, — его густые брови сходятся на переносице, а губы кривятся. — А нас тут глянь сколько. Нам семьи кормить надо, да и в харчевне пропустить пару стаканчиков охота. Парни вон по лесу уже набегались.

И действительно после его слов из тени деревьев появляются новые бойцы. Кроме моего собеседника, все одеты в добротные доспехи. Десяток ближнего боя, вооружённые мечами и боевыми топорами. Броня металлическая, местами потрёпанная, но то, что она стоит немало, не сомневаюсь. Четверо лучников. Стрелки в кожаной защите, но не уступающей в цене железкам. Последний — главарь, похожий на хмурого медведя, стоит передо мной, пытаясь напугать своим грозным видом.

Другого бы точно напугал, но не меня. Не после Тени в Академии. Не после Феррона и Айлуна.

Говорливый незнакомец — человек крупный, почти моего роста, зато ещё шире в плечах. Руки, что стволы молодых деревьев. Ханьфу едва сдерживает массивные мышцы. Кажется, сделай он резкое движение, и одежду разорвёт в плечах.

Судя по их настрою, обращению и экипировке, они здесь не для обычной охоты. Уж слишком неподходящая одежда. Металлический лязг доспехов распугает всю дичь. Н-да, если быть точным, пришли они за добычей, вот только та ходит на двух ногах и недавно прикончила пару аристократов…

В отличие от своих подручных, главарь прорвался на этап Железного Журавля и стоит лишь на одну ступень ниже меня, почти перескочил с неё.

Выслушав всю эту болтовню, лишь хмыкаю.

— Смогли так далеко забраться в лес, а самостоятельно охотиться не желаете, — безмятежно говорю я, а потом перевожу взгляд на лидера. — Любите наложить руку на чужое, да? Огрызки в чужой тарелке тоже кинетесь обглодать или побрезгуете?

Собеседник начинает наливаться дурной кровью.

— Если мастаки в этом, — продолжаю с кривым оскалом, — ты сразу скажи. Я вечером к одной симпатичной вдове собираюсь, можете после меня и её погреть.

— Слишком длинный у тебя язык, парень! — взрывается он. — Неоправданно длинный для того, кто может навсегда остаться в этом лесу. Так что?

Его палец указывает на тушу зверя под моими ногами.

— Делить будем…

— Или, — отвечаю я. — Собрались такой толпой, а всё равно шакалами вьётесь по углам. Раз уж пришли за моей головой, могли бы сделать это как мужчины. Хотя, о чём это я… С настоящими мужчинами вы в последний раз встречались, когда ваши отцы кинули ржавый полрион вашим мамашам в том борделе, где вас и зачали.

С тетивы дальнего лучника срывается стрела, которой я избегаю, просто убрав голову с её пути.

Главарь вскидывает сжатый кулак, останавливая остальных бойцов.

— Заносчивый болтливый мальчишка, — цедит главарь. — Ты будешь плохо умирать, это я тебе обещаю. Думаешь, что видишь нас насквозь. Не смотри, что мы ниже тебя…

Его слова прерываются ударом металла об металл. Я нападаю первым, устав ждать. Хочу атаковать лидера, но на моём пути встаёт один из его воинов, облачённый в полированный металл. Шестая ступень Карпа. Его щит не блокирует мой кастет, и противника тащит по земле назад. Сапоги, как плуг, оставляют за собой борозды.

Хоть атаковал я не в полную силу, но чтобы он так легко заблокировал духовное оружие… Такого не ожидал, признаю.

— Очень плохо… — сощурившись повторяет лидер. — Уверен, тебя сильно удивит, когда слабые практики, не достигшие твоего уровня, смешают тебя с лесной грязью.

Он даёт команду рукой, и остальные мгновенно кидаются в бой.

Меня обступают со всех сторон. Знакомая ситуация, так же действовали марионетки на Полигоне. Эти двигаются слаженно и весьма умело, а, значит, не в первый раз загоняют кого-то превосходящей численностью.

Неспешно их прощупываю и оцениваю. Атаки сыплятся со всех сторон, но я даже не всегда пользуюсь Лёгким Шагом. Скорости им явно не хватает, а хорошее снаряжение просто не способно компенсировать разницу в уровне развития ядра.

Первым гибнет один из мечников. Разорвав кольцо, отбрасываю врага в дерево, где он пытается вернуть равновесие, но из земли потайным копьём уже стреляет Оплетающий Побег. Корень пробивает сочленение брони под мышкой и рвёт плоть, добравшись до внутренних органов с хлюпающим звуком. Первый смертельный крик раскатывается по опушке.

Остальные переглядываются, мрачнеют и с ожесточением кидаются в атаку.

Выставив вперёд меч и прикрываясь щитом, сближается ещё один боец. Его участь незавидна. Острый корень не даёт до меня добраться, встав преградой на его пути. Дерево мнёт металл и расплетается, чтобы тут же сомкнуться смертельными объятиями. Трещат кости, противно дребезжит броня, и изо рта противника струится тёмная кровь.

— Демонов помёт! Конд, кто этот ублюдок? — орёт один из лучников.

— Закройся, Шеар! — рявкает главарь.

— Конд, значит, — недобро улыбаюсь я. — Приятно познакомиться.

Я ухожу от стали и стрел, мгновенно контратакуя. Враги продолжают нападать, несмотря на потери. Лучники бьют из непредсказуемых мест, при этом действуют уверенно и не задевают своих. Явно работают в таком составе не в первый раз. Четвёрка стрелков кружится, не давая мне приблизиться. Постоянно меняют позицию, а другие бойцы их прикрывают.

Кастет сминает лицо подставившегося бойца с топором. Череп трескается, как сухая ветвь, а его мозги пятнают прелую листву.

Когда на землю падает пятый враг, лидер поднимает руку и уверенно бросает:

— Отступайте. Я сам им займусь.

Злобная аура Конда вырывается наружу. Его сразу же окружают парящие камни. Прямо в воздухе они меняют форму, превращаясь в лезвия.

— Проверим тебя в деле! — хмурый медведь проваливается под землю.

В тот же миг на меня нападают с двух сторон. Спину щекочут стрелы. Крепче Камня так легко легко не пробить. Вражеская тактика меняется. Мелочь меня отвлекает, а лидер, ауру которого я ощущаю плохо, нападает внезапно из-под земли.

Не так уж это и глупо. Одна из его уловок ловит меня в момент атаки, крепко зацепив. Каменный клинок обагряется кровью, распоров меня от икры до лопатки. Если бы я действовал чуть медленнее, на этом всё бы и закончилось.

Перейдя в защиту, мечники смогли уменьшить потери, но не остановить их. Пока лидер кротом скользит в недрах земли, я неуклонно уменьшаю его отряд. Только до лучников пока не удаётся дотянуться. В скорости они мне уступают, однако всегда выбирают удачную позицию. Если их не прикрывает воин, то от смерти спасает вовремя вынырнувший земляной медведь.

Мой кастет отбивает в сторону очередный клинок, а Оплетающий Побег без предупреждения стреляет из земли у самых моих ног, пробив брюхо противника. Покрытый кровью корень вырывается у него из поясницы, и воин начинает верещать.

— Гало, отступай! — с рёвом выпрыгивает из-под земли главарь. — Расскажи главе всё, что увидел!

— Но!..

— Это приказ!

Корни смыкаются вокруг него и скручивается. Эти слова едва не стоили ему жизни. Тело врага рассыпается на камни, точно так же, как марионетки на Полигоне. Аура Конда на миг появляется, где-то под землёй.

Другие воины спешно отступают, оставив нас наедине.

Ничего. Зря он затеял эту игру со мной посреди моего же дома. Дыхание Леса дарит опьяняющую силу, а растения вокруг меня делятся зрением. Эта техника прекрасно сочетается с Отлетающим Побегом.

Растительные объятия вырывают врага из недр земли, подбросив в воздух. Каменным ёжиком он защищается от урона, и упав, катится на меня, набирая массу и размер. Земля на его пути проминается, а на шипы налипают чёрные комья почвы.

Кастеты с треском встречаются с внешним слоем «брони», тормозят его, но не останавливают полностью. Столкнувшись на месте, мы пытаемся пересилить друг друга. Ловлю этот шар за шипы, не давая больше делать обороты.

Почва под ногами оповещает об опасности. Острые каменные пики, выскочив, прошивают воздух. Легким Шагом ухожу вправо и врезаюсь в покров Конда со стороны. Кастеты, напитанные Ки, наконец, сминают преграду.

Каменная скорлупа трещит и распадается на части. Из земли поднимаются точные копии оппонента. В одном месте намешано столько энергии, что становится сложно понять, кто настоящий. А ещё он явно использует какую-то технику, чтобы слиться с окружающей средой, затруднив обнаружение. Не важно, вычислю опытным путём.

Марионетки гораздо слабее оригинала. Не могут пережить и одного удара. На месте поверженной встаёт новая, но до бесконечности это не может продолжаться. В боевом раже превращаю поляну в мастерскую недовольного собой скульптора. Обломки каменных болванчиков просто не успевают полностью разложиться, как пополняются новыми. Пока, внезапно, их поток не прекращается.

Как только исчезают все фальшивки, я чувствую удаляющуюся слабую ауру — источник техник. Отступил, значит… Что это было? Разведка боем? Похоже, мои действия всё же сработали, раз за мной послали наёмников.

Закупоренная рана уже не крови, но хорошо бы направить энергию к ней. И отдохнуть, да. Вначале изучение павших и сбор трофеев, а потом стоит убраться отсюда как можно дальше.

На руках у мертвецов татуировки в виде рукопожатия, но не обычного. Латная перчатка стискивает когтистую лапу демона. Кто же это? В голове пролетает ворох образов. Этот символ мне уже доводилось встречать и раньше. Время в столичной библиотеке не пропало зря. Пусть книг для продвижения по Пути мне было доступно немного, зато из других я усвоил ворох полезной информации.

Братство Охотников — группа наёмников, состоящая из самых отпетых негодяев. Хоть они и пытаются выставить себя в роли охотников на духовных зверей, основная их деятельность — заказные убийства. Ведут деятельность по всей Империи и раз существуют до сих пор, кто-то могущественный их покрывает.

Становится ещё интереснее. Чем же занят сам лидер? Надеюсь, не мучает мирных жителей, пока за него делают грязную работёнку.

И что же мне делать? Раз за мной уже послали отряд на разведку, будут и новые гости.

Повозившись с тушей змея, мне удаётся извлечь ядро. Не знаю, правда, повредил я его или нет. Всё же, опыта в алхимии мне не достаёт. Всё, что знаю, показывал покойный Риго из Солнечных Воронов.

Яркая голубая сфера отливает зелёным. В ней чувствуется родство с древесной стихией и с лесом Кровавой Сакуры. Заботливый учитель добавил в пространственное кольцо несколько полезных для моего похода вещей. Среди них нож для извлечения ядер.

Подтверждение моим мыслям находится весьма быстро. Вскоре я встречаюсь с ещё одним отрядом. Эти ребята не так хорошо экипированы и явно просто не в курсе, что первая атака провалилась. Иначе бы уже покинули лес.

В недолгой схватке из пятерых остаётся один, и то пока я его допрашиваю. К Братству отношения не имеет, как и соответствующей татуировки на теле. С его слов становится понятно, что Альрик отправил за мной наёмников, пообещав пять сотен солеев за мёртвого или полторы за живого. Неудивительно, что на такую сумму польстилось много желающих. Умирая, наёмник грозит мне мучительной смертью.

Оставлять в живых ублюдков, готовых за звонкую монету лишить жизни незнакомца, я не намерен. Пусть они станут подкормкой для леса.

Ещё несколько жалких попыток справиться со мной, приводят к десятку смертей. Причём, это уже какой-то совсем опустившийся сброд, а не воины. Похоже, за дело взялись вообще все, кто хоть раз держал в руках кухонный нож.

За мной по пятам следуют дикие звери, которые с радостью пируют в местах недолгих битв.

В лесной глуши талисман-маяк, словно настроился, и больше не обрывает связь с ключом. Чащоба становится гуще и злее. Животные уже не так разумны и даже те, кто явно слабее меня, осмеливаются бросить вызов. Стараюсь их понапрасну не трогать, но с ними явно творится что-то странное.

После смерти из ран обильно вытекает красная жидкость, похожая на смесь сока и крови. Только пахнет она неправильно. Что же с ними произошло? Может, это от жадности? Даже животных избыток плодов Кровавой Сакуры сводит с ума. Пока других предположений у меня нет.

Лес внезапно прерывается широкой прогалиной. Даже следов от деревьев не осталось. По земле толстым слоем разлито что-то алое и тягучее, похожее на смолу. В некоторых местах жидкость бурлит и лопается. Странное явление разделяет лес пополам, и там за этой преградой, ощущается ещё бо́льшая сила. Маяк-талисман манит меня именно в ту сторону.

Наступать в это вещество совсем не тянет, а потому хожу вдоль границы препятствия, выискивая часть поуже для прыжка. На глаза мне попадается несколько уже разложившихся тел. Причиной смерти послужили стрелы, умело поразившие хорошо одетых врагов. Оперение необычное, трёхцветное. Не встречал ещё такого. На одно из тел забралась жижа, полностью облепив его. Силуэт человека ещё проглядывает, но жидкость жадно пожирает его.

Иду дальше и вскоре нахожу груду брёвен наваленных сверху странного препятствия. Импровизированный мост. Только ступаю на него, как у моих ног вонзается стрела с уже знакомым оперением.

— Я не советую этого делать! — звучит уверенный мужской голос.

Аура неизвестного скрывается где-то в кронах деревьев, точнее определить мне не удаётся.

— Кто ты? Покажись. Обещаю, я тебя не трону, если сам не станешь нападать.

После моих слов звучит смешок, но он быстро обрывается.

— Думаешь, я тебя боюсь? — в голосе появляются дружелюбные нотки. — На бандита или убийцу ты непохож, но кто знает… Так что пока это просто предупреждение. Больше, чем получили многие из тех, кто пытался пройти дальше.

— Что за дрянь разлита по земле, и о чём ты хочешь меня предупредить?

— Кровь леса, — голос невидимки приближается.

Его аура становится более явной. Собеседник перестаёт её скрывать и выступает из теней.

Жилистый высокий юноша с луком в руках. Держится уверенно, но не надменно. Одеждой ему служат зелёно-коричневые обмотки из ткани, позволяющие легче скрываться в лесу. Чёрные волосы острижены непривычно коротко. По развитию чуть уступает мне, но с его способностью скрывать ауру надо быть осторожнее. Это может быть просто маскировкой. Не чувствую от него угрозы или дурных помыслов. Он так же спокоен, как и я.

Волевое несколько грубое лицо не выражает ни одной эмоции. Мелкие шрамы, выдают опытного бойца или, по крайней мере, удачливого, ведь он всё ещё жив. Каждое слово звучит спокойно и веско:

— Это черта леса, за которую лучше не заходить! — советует он. — Вот, что ты должен знать.

Его голубые глаза впиваются в меня. Он тоже оценивает, насколько я силён.

— Объясни, почему? — требую я, добавив немного стали в голос. — И кто ты такой?

— С чего мне отвечать на твои вопросы? — хмурится он. — Хоть на бандита ты и непохож, но люди в наших краях пойдут на что угодно ради легенды. Может, ты один из этих?

Юноша кивает в сторону мертвецов. Я лишь качаю головой в ответ. Не хочется мне его убивать, но чувствую, если вступим в схватку, то битва кончится только после смерти одного из нас.

— Я Рен, практик. Ищу силу, — говорю честно. — И да, я пришёл сюда в поисках легендарного источника Ки, но не возьму больше, чем даст мне сам лес.

— Слабо верится, — вздыхает он, и в его руке появляется длинная стрела. — Много я видал таких, как ты. И никто не смог устоять. Что уж говорить о людях… Не все животные могут остановиться, отведав плод Кровавой Сакуры.

— Значит, легенды не врут, — сжимаю кулаки с надеждой. — Они существуют.

— Даже если не врут, так просто его не достать, — стрела ложится на тетиву. — И я не самое сложное препятствие к нему.

— Я не хочу с тобой сражаться, — складываю руки на груди.

— Тогда отступись! — требует он, но голос парня слегка подрагивает.

— Кто ты, что так рьяно защищаешь это место? — делаю шаг ему навстречу, и незнакомец сразу поднимает лук.

— Я — Текору из Клана Алой Сакуры, хранитель этого леса!

Глава 24

— Из Алой Сакуры?.. — непроизвольно переспрашиваю я, ощущаю, как во мне закипает злоба.

Перед глазами проносятся недавние столкновения с семейкой этих выродков, но умом понимаю, что с этим парнем явно что-то не так. Во-первых, о нём не рассказывал Хвэй, да и в семейных записях, найденных в тайнике, тоже упоминаний не имелось. Во-вторых, Текору не очень-то похож на Валкора или его дядю — ни внешностью, ни поведением. В-третьих, зачем бы ему охранять лес, который и сам неплохо с этим справляется, судя увиденному вчера? Наконец, в-четвёртых, зачем роду Алой Сакуры было постоянно посылать сюда бойцов на поиски ключа, если в лесу уже находился их родственник?

Непонятно.

В довесок к прочим вопросам меня особенно интересует, что же тогда лежит за этой кровавой прогалиной?

— Хранитель леса, говоришь? — решаю развеять сомнения. — Из клана Алой Сакуры?

Он напряжённо кивает, начиная натягивать тетиву.

— Тогда как ты отреагируешь, если я скажу, что прикончил одного из твоих… — подбираю нужное слово, — родственников. Надменный такой парень, который считал всех окружающих грязью под ногами. Валкором звали. Братец твой? Хотя с учётом того, как он дрался… Всё же сестрёнка.

Лицо собеседника удивлённо вытягивается, а челюсть начинает отвисать. Уловив его эмоции, продолжаю подкидывать дровишек:

— Потом ещё его дядька за мной на край леса прибежал.

Немного затягиваю и выдаю:

— Ледяной такой старикашка, очень проворный.

— Ортан… — на лице лучника появляется скупая улыбка.

Опомнившись, он раздражённо бросает:

— Не нужно мне заливать! Хоть ты и силён, но с Ортаном справиться не мог. Выше него только Альрик!

— Не собираюсь тебя убеждать, — пожимаю плечами. — Тем более трофеев от него не осталось. Тело забрал лес.

Во время беседы продолжаю следить за обстановкой, и Текору явно замечает это. На его вопросительный взгляд поясняю:

— Ты не мог не заметить, что народу в лесу прибавилось. Твой клан щедро заплатил за мою голову и даже нанял Братство Охотников.

— Так это по твою душу? — хмыкает он, но улыбка никуда не уходит, а становится только шире. — Прибавил ты мне работы. Непросто в одиночку защищать сердце леса.

Отмечаю эту оговорку и собираюсь уточнить позже, а пока спрашиваю:

— Ну так что, будешь мне мстить за семью или продолжим разговор?

— Мстить⁈ За семью⁈ — парень едва сдерживает смех. — Да я тебя сердечно поблагодарю! Рен, ты явно прибыл из далёких мест и много не знаешь. Эти демоновы исчадия давно уже не люди, — он всё же опускает лук. — Именно из-за них наш клан утратил связь со священным древом. Из-за них мы провалили священную миссию и посрамили честь рода!

— Поэтому ты теперь живёшь в лесу? — предполагаю я. — Расскажешь, что случилось на самом деле?

— Ладно, только если ты не дашь мне повод всадить в тебя стрелу, — хмурится он.

— Поводов не будет. Да и силёнок у тебя не хватит, — отмахиваюсь я, приближаясь к нему по бревенчатому мосту.

— Хочешь проверить? — Текору снова начинает заводиться и хватается за оружие.

— Ничего не имею против дружеского спарринга, но как-нибудь в другой раз. Сейчас же с удовольствием выслушаю твою историю. Да и перекусить бы не помешало. Найдётся что-нибудь?

Лучник что-то бурчит себе под нос и уходит вперёд, поманив меня за собой.

Под ногами бликует застывшая кровавая речка. Пахнет она весьма характерно и не очень приятно. Гигантские деревья, роняют тяжёлые длинные тени. Крепкие стволы ещё выше тех, что остались у меня сейчас за спиной.

Чем дальше я иду, тем сильнее накатывает давящая мощь этого места. Подобно волнам пытается сбить меня с ног. С каждым шагом всё глубже погружаюсь в вязкий от Ки воздух. Немного напоминает усадьбу Феррона. Однако энергия в воздухе дикая и необузданная, словно сама природа показывает, что человек для неё куда меньше букашки.

Давление нарастает, пытается согнуть меня, прижать к земле, но я не уступаю. Показываю свою силу и намерения. В какой-то миг неосознанно моя аура переплетается с лесной, будто в дружеских объятиях. Крепких и не терпящих слабости.

Достойно выдерживаю приветствие, даже не моргнув глазом, но для этого приходится приложить немало усилий. Крепче Камня, как всегда, помогает преодолеть чужую мощь. Постепенно становится легче. Я ускоряю шаг, чтобы нагнать Текору.

— Не отставай, — оборачивается он ко мне. — Если сможешь.

Его силуэт тут же растворяется, но ауру так легко не спрятать. Жадно втягиваю в себя запах глубинного леса, и это дарует заряд свежих сил. Лёгкий Шаг буквально окрыляет. Ноги не касаются земли, когда я мчусь между деревьев, цепляясь за кору Оплетающим Побегом.

Техника послушна моей мысли. Формируя точный образ в голове, уверенно создаю его наяву. Получается воплотить далеко не всё желаемое, но это уже не простые корни, а юные побеги, способные стать почти чем угодно.

Текору быстр и хитёр, спору нет. Он меняет направление, пытается запутать, заводит в лесные ловушки, где растительность готова сожрать. В этом чувствую не коварство, а лишь его желание оценить мою истинную силу. Однако оторваться от меня у него так и не получается. Я лишь отпускаю его на несколько мгновений, которых хватает, чтобы разобраться с надоедливыми растениями.

Вскоре мы останавливаемся у древесного гиганта, напоминающего скалу. Тень широкой кроны непроглядным покровом ложится на землю, блокируя солнечный свет. Других растений возле исполина мало, только трава, да мелкие кусты.

Парень тяжело дышит, а его лицо покрыто потом.

— Кажется, я начинаю верить, что ты смог разобраться со сбрендившим Ортаном, — сипло выдаёт Текору.

Просто киваю. Слова не нужны.

Пробежка не далась мне столь легко, как может показаться. Я тоже вспотел, но по крайней мере не хриплю, как загнанная лошадь. В лесу во время использования Дыхания Леса могу выдерживать намного большие дистанции.

— Впечатляющая скорость, — замечаю я. — Ещё хочешь помериться силой?

— Ага, дыхание, только переведу, — отмахивается он. — Я вообще-то пытался удрать от тебя.

— Плохо пытался, раз ауру не скрыл.

Отряхивая одежду, выдираю колючки и липкие семена из ткани.

— В кронах же тогда смог затаиться.

Собеседник никак не реагирует на мой комментарий. Значит, на бегу не способен маскироваться. Безусловно хорошая способность для лучника и разведки, но не для ближнего боя.

Тем временем Текору простирает руки к вершине дерева и с ноткой торжественности объявляет:

— Добро пожаловать в мою скромную обитель!

Меня оплетает толстый побег, и земля рывком уходит из-под ног. Хозяин спешит за мной, карабкаясь по дикому плющу, окутавшему массивный ствол.

На счёт жилища он не соврал. На толстых ветвях покоится гнездо в мой рост. Приходится сгибаться, чтобы оценить внутреннее убранство. Так что я лишь заглядываю туда, пока хозяин, пыхтя, спешит домой. В углу лежанка из сухой травы, а рядом с ней высохший пень служит подобием стола. Интересно, тяжело ему было затаскивать его наверх?

— Не соврал, — хвалю его и хлопаю по плечу, от чего тот чуть не падает.

Текору заглядывает в человеческое гнездо, будто я что-то мог там утащить и через минуту возвращается с угощением. Несколько кусков вяленого мяса — невеликое пиршество, но это не мешает мне принять их с искренней благодарностью.

Только тот, кто никогда не голодал, не знает настоящую цену еде. Прекрасно помню, когда около тринадцати лет назад урожай сгубила какая-то хворь, и Лесные Холмы едва выжили. Спаслись мы тогда только охотой, рыбалкой, а также запасом сушёных грибов, орехов и ягод.

— Угощайся, — бросает он и исчезает где-то в ветвях над жилищем.

Через пару минут на толстую ветку передо мной опускается корзина с дикими овощами и фруктами. Некоторые даже я затрудняюсь назвать.

Лучник присаживается рядом, ест без апетита и молчит.

Наконец, со вздохом начинает свой рассказ. Чем дольше он говорит, тем чётче я понимаю, насколько сложно принять правильное решение даже богоподобным практикам. Таким, как создательница этого леса, Сакура. И насколько могут быть непредсказуемыми последствия.

Ещё четыре поколения назад нынешний клан Алой Сакуры был лишь жалкой боковой ветвью рода, к тому же далеко не самой сильной. Однако по завету Сакуры каждый член клана мог вкусить волшебный плод, дарующий развитие и силу. Плоды были доступны даже чужакам, если те связывали себя узами брака с представителем клана, но только после рождения первого ребёнка. Единственное правило и оно же самое великое искушение — плод можно было съесть лишь раз в жизни. Один человек — одна Кровавая Вишня.

Пока Крайл, глава побочной ветви, не нарушил этот зарок. Он первым вкусил две ягоды, вместо положенной одной. И осознал, что можно стать гораздо сильнее. Тогда зачем себя так ограничивать?

Понимая, что лидер рода не одобрит этого, Крайл, скрыв своё имя, начал распускать в клане слухи среди доверенных людей о возможности усилиться. Идея обрела популярность. Не сразу, но многие прониклись мечтой стать ещё сильнее.

Потомки легендарного практика древесной стихии век от века, влачили своё существование на окраине Империи. Не жалкое, но явно далёкое от величия. Сила вскружила голову Крайлу, пробуждая в нём непомерные амбиции. Количество его сторонников росло быстрее моих побегов. Всё больше членов клана нарушали табу ради могущества.

Когда эта информация дошла до Карнато, истинного потомка ученика Сакуры, было уже поздно. Сторонники Крайла склонили большую часть клана на свою сторону, пообещав им плоды, а остальных попросту уничтожили.

В жестокой схватке Карнато погиб. Уцелел лишь его единственный сын. Он сбежал в Кровавый Лес, сумев спасти записи и наследие клана — его подлинную историю.

Новый клан Алой Сакуры быстро погряз в жестокости и безумии. Презрев прошлое, в погоне за силой они ели всё больше плодов древа, теряя рассудок и человечность. Несмотря на это, клан становился всё сильнее, обретая богатство и власть. Крайл даже смог к концу своей жизни занять место Наместника провинции.

Вот только изменился и лес. Он стал злее и опаснее. Особенно в самом сердце. Чем ближе к Кровавой Сакуре, тем враждебнее относились к «гостями» жители леса. Если прежде они не трогали членов клана, то теперь стали нападать с особой жестокостью.

И уже сын Крайла в один из походов за драгоценным плодом не вернулся обратно. Ключ от сада, где росла Кровавая Сакура, безвозвратно исчез, а по лесу протянулся кровавый след, опоясывающий заветное место. Теперь никто не мог беспрепятственно войти в это место. Всех, кто пересекал черту, ждала смерть.

— Животные не просто стали нападать на людей, верно? — сощурившись, смотрю на рассказчика. — С ними ещё что-то стряслось?

— Сначала они вели себя, как и прежде.

Текору берёт из корзины крупное яблоко и впивается в него зубами, прожевав продолжает:

— Однако со временем часть зверей, что жили внутри кровавого следа, стали меняться.

— Они словно охвачены безумием, — вспоминаю я.

Лучник кивает.

— Да, животные стали больше походить на людей… На тех, от кого они защищали сад, — он расправляется с одним плодом и берётся за другой. — И это не пошло им на пользу. Раньше они никогда не ели больше положенного, а после потери ключа стали. Будто только так теперь способны защитить древо. К тому же, они утратили духовные ядра, наполнившись этой красной дрянью, — добавляет он после долгой паузы.

Чем больше мы болтаем, тем больше он мне нравится. Парень знает, что такое долг и честь в отличие от своей семейки. Это не может не радовать. Значит, не весь клан сбился с Пути.

Свою историю Текору рассказывает неохотно. Постоянно увиливает, уводя разговор в другое русло. Больная тема, понимаю. И всё же я пользуюсь этим шансом, чтобы выудить необходимую информацию. Заодно удаётся разговорить и этого отшельника.

Его предок обосновался в лесу, став последним защитником великого древа. Он мешал предателям пройти к Сакуре, за что и поплатился. Силы оказались неравны. Ребёнок покойника унаследовал волю отца и пошёл по его стопам. На эту ветвь рода, словно легло проклятие. Как только наследник набирал силу, его родитель погибал.

— Я хочу разорвать этот порочный круг! — Текору на эмоциях бьёт по ветке.

— Думаю, я смогу тебе помочь, — встречаю этот душевный порыв улыбкой. — Правда, мне не хватает информации. Может быть, ты что-то знаешь? Как исцелить лес и само древо?

— Не уверен, но в записях, оставленным мне моим отцом, упоминается одна легенда. Если открыть ворота, то потом эту формацию можно будет запечатать целиком и полностью. Навсегда! Истина окончательно уйдёт в прошлое, став просто легендой. Человек больше не сможет сорвать ни один плод с дерева.

— Тогда давай сделаем это! — хлопнув по импровизированному столу, предлагаю я.

— Но как?

— Благодарю за еду, — ощутив сытость, отодвигаю корзину. — Ты знаешь, где находятся ворота?

— Примерно, но чтобы их открыть, нужен ключ. Да и места те очень опасны. Это же самое сердце леса. Так далеко я ещё не заходил, — признаётся Текору.

— Значит, придётся зайти. Расскажи мне, где лежат ворота, а я помогу с ключом.

Его слова звучат как догадки, но теперь у меня хотя бы есть ориентир. Мой собеседник замолкает, и я начинаю говорить.

Наш разговор похожа на встречу старых друзей. Лучник редко выбирается из леса, поэтому об окружающем мире он знает немного. А мне есть, что ему рассказать. Ночь провожу здесь же.

Солнцу всё же удаётся пробиться сквозь листву, чтобы разбудить меня первыми тёплыми лучами.

Когда хозяин просыпается и выбирается наружу, я уже готов продолжить свой путь.

— Ты куда собрался? — зевает Текору. — Правда знаешь, где искать этот ключ?

— Собираюсь проверить одну догадку.

Провожу лёгкую разминку, разогревая мышцы.

— Тогда я иду с тобой! — восклицает он. — Я хорошо знаю этот лес.

— Не надо, я и сам справлюсь. Ты лучше готовься идти к воротам. Разведай дорогу и приглядывай за гостями. Они могут снова нагрянуть.

От моего предложения на его лице проскальзывает тревога. Воспользовавшись заминкой, срываюсь вниз. Лиана подхватывает меня и уносит дальше по деревьям.

— Встретимся там! — долетает до него мой голос.

Я же, наполненный силой после крепкого сна, двигаюсь на зов ключа. Талисман поднимается на моей груди, указывая направление. Значит, достаточно близко.

Мне то и дело попадаются обезумевшие звери. Они ожесточённо сражаются друг с другом, стараясь доказать кто здесь настоящий вожак. До меня им добраться затруднительно. Правда, не только они мешают. Враждебная растительность не даёт покоя и на вершинах деревьев, замедляя моё продвижение. То Оплетающий Побег оборвётся, то оживший цветок накинется. Скучать мне не приходится.

В редкие спокойные мгновения я задумываюсь о подарке учителя. Пока мне так и не удалось разгадать, хотя бы часть той Небесной техники, но очень хочется.

Мои размышления прерывает талисман, натянувшийся на шее до предела. Я зависаю на ветке и слежу за ним. Артефакт указывает куда-то вниз, норовя порвать тоненькую цепочку.

Под нам простирается гигантский овраг. В его недрах что-то пробуждается, словно почуяло меня. Почти сразу из недр земли бьёт неудержимый поток Ки. Во тьме вспыхивают два рубиновых глаза.

Что ж, не будем заставлять хозяина ждать.

Глава 25

В ветвях деревьев я слышу нарастающий стрёкот. Оплетающий Побег отпускает меня, роняя в тёмный зёв оврага. Прямо в движении сформированные лианы подхватывают меня, замедляя падение.

Вместе с волной энергии в меня врезаются непривычно крупные мошки, размером чуть ли не с мой кулак. Насекомые переполнены злобной энергией, а за ними снизу вырастают два алых рубина.

Нечто испускает сильную и весьма кровожадную ауру. Тьма оврага исторгает из себя огромное существо, напоминающее гусеницу. От головы кнутами отходят два длинных усика. Острая пасть со жвалами непрерывно щёлкает.

Так вот откуда исходил этот неприятный металлический звук.

Оно замирает на краю оврага, а из её логова вверх взлетает облако кусачих переростков. Оплетающим Побегом цепляюсь за ближайшее дерево, остановившись на полпути. Кровожадные мошки жалят меня, рвут одежду, но не могут пробить Крепче Камня. Выпускаю свою Ки, отгоняя самых трусливых, а вот с крупными — размером больше моего кулака — приходится разбираться самостоятельно. Словно кукловод руками направляю частую сеть из терновника, которая захватывает и перетирает их. Раздутые тела лопаются, и мерзкая слизь льётся прямо в яму под нами.

Гусеница-переросток тем временем поднимается на дыбы — её уродливая голова с острыми жвалами-лезвиями внимательно смотрит прямо на меня. Из бездонной пасти вырывается бурлящий клокочущий звук. Размерами отродье превосходит медведя, с которым довелось биться в этом лесу.

Чувство опасности воет, и я рывком отпускаю лиану, уносясь вниз. Секундой позже ствол позади обдаёт вязкой массой яркого-зелёного цвета, с примесью багрового. Словно монстр выплюнул плохо переваренную пищу вместе с желудочным соком.

Древесина, шипя, трескается. Ядовитая слюна этой твари, или что это вообще за дрянь, прожигает и обламывает ствол.

Спуск продолжается, и мне приходится вырезать волны летучих тварей. Ядовитые плевки обрушивают кроны деревьев. Треск ломающихся стволов стоит такой, что я невольно вспоминаю лесозаготовку в своей деревне.

Несколько выстрелов всё же попадают в цель и обдают меня шквалом брызг. Одежда начинает тлеть, а кожу сильно жжёт. Крепче Камня немного гасит атаку, но едкая жижа начинает просачиваться под кожу.

Демоны!

В ушах шумит, и враг начинает расплываться. Мне удаётся удержать его в поле зрения. Силой воли фокусирую картинку. Сердце мощно разгоняет отравленную кровь по всему телу, что только усугубляет моё положение.

Помутившийся разум — плохое подспорье, но мне удаётся вытащить из него иллюстрацию, однажды встреченную в библиотеке Феррона. Гу — общее название вида мерзких духовных тварей-насекомых, которые развиваются с каждым перерождением. Они крайне ядовиты и опасны. Именно с такой я сейчас имею дело, правда, имени этой конкретной особи не знаю. Значит, вот какой смертью пал предок Альрика.

Уплотняю Ки вокруг тела, до предела укрепляя кожу. С помощью лиан рывками подтягиваю себя то в одну сторону, то в другую, избегая ядовитых плевков. Дождь из щепы, трухи и коры обрушивается вниз. После атаки Гу разложение продолжается ещё долго. Там над головой надрывно трещит разлагающаяся древесина.

С силой отталкиваюсь от шершавой коры, придавая телу верную траекторию. Лёгкий Шаг и падение наделяют меня поистине демонической скоростью. Прохладный металл кастетов приятно облегает ладони, вспыхивая голубоватым отблеском, который быстро сменяется на сочную зелень.

Дыхание Леса использую осторожно, чтобы не вдохнуть отравленные пары.

Моя фигура расплывается, оставляя за собой послеобразы. Метеоритом врезаюсь в исполинскую гусеницу, сминая её пополам. Противный стрёкот пополам с визгом накрывает лес, едва не оглушая. Вся исполинская туша идёт волнами.

Каждый её сегмент покрыт мощным хитином, обеспечивая отличную защиту. Бил я в точку, к которой тянет меня маяк-талисман.

Гу приходит в движение. Не такая длинная, как змея, однако его размеров хватает, чтобы от боли свернуться в кольцо. Кроме рефлекторной реакции это ещё и попытка схватить и переломать меня. Лёгкий Шаг позволяет разорвать дистанцию, спасая мне жизнь.

Тут же развернувшись, существо недовольно ревёт. Жвала сходятся с пронзительным скрежетом, а слизь пятнает землю.

— Да, ты мне тоже не нравишься, — морщусь я в попытке преодолеть дурман.

А сам прячусь в подлеске, сливаясь с окружающей средой. Пока тварь мечется на краю своего оврага, хаотично поливая окрестности ядом, мне удаётся рассмотреть её получше.

Та часть тела, которую Гу отрывает от земли отличается. Хитин здесь отсутствует, а брюхо напоминает человеческое тело и покрыто жилистыми пластинами мышц. Верхние лапы этого чудища длиннее. Сама форма этих конечностей напоминает человеческие руки. Вместо кистей острые хитиновые клинки, не уступающие мечам Земного Ранга. Остальные лапы короткие, но острые как кинжалы.

Вот значит, где твоё слабое место.

Подбираюсь ближе, под прикрытием остатков деревьев. В этом хаосе мне удаётся неплохо скрыть свою ауру. Из-под земли бьют мои корни, но в последний момент тварь сдвигается в сторону. Словно почуяв, бросается ко мне.

Насчёт верхних лап я оказался прав. Одна из них без труда срубает могучий ствол, свистнув перед моим лицом. Дерево с треском заваливается на соседа. Едва касаясь земли, отступаю и атакую корнями. Однако лишь часть брюха не защищена. Там же, где мелкие лапы взрыхляют землю, не пробиться. Хитин прочнее моих побегов. Гораздо прочнее.

Верхнюю часть туши защищают длинные лапы, блокируя и парируя мои атаки. Гу сносит деревья в попытке добраться до меня. Угрожающе верещит и машет клинками, как заправский мастер меча.

Гул в голове нарастает, и я замираю на месте. Надо заканчивать эту битву, пока яд не покончил со мной. Неприятное ощущение разливается по всему телу. Жжение, тошнота, вялость. А ведь эта отрава очень ценится лекарями и используется для изготовления мощных лекарств. Отвлечённая мысль лениво проносится в голове.

Тварь нависает надо мной, вскидывая острые хитиновые мечи. Побеги служат продолжением моей мысли. Две лианы взвиваются в воздух подобно змеям и оплетают верхние лапы чудища пониже режущей кромки. Враг пытается перерубить их, пока не поздно, но его движения скованы. Он просто не дотягивается.

Проходит всего миг, как корни твердеют и разрастаются, превращаясь в стволы молодых деревьев. Цепкие ветви оплетают оружие Гу ещё сильнее. Безусловно, он вырвется, но это купит мне время.

Пасть закрывает солнце у меня над головой. Кастеты мнут хитиновую морду, обламывает одно из жвал. Резко смещаюсь в сторону, но меня обдаёт ядовитой слюной. Чувствую, как сердце пропускает удар. Мир начинает стремительно плыть.

Злость на себя, за то, что уступаю в бою какой-то сколопендре-переростку. Злость на мерзость, которая разрослась до таких огромных размеров. Злость на предка Альрика, который забрался в самую чащу и сдох именно здесь. Кипящая злость на весь этот проклятый клан с его душегубами недоумками, которые решили нарушить завет Сакуры.

Всё это разливается по мне огненной волной. Помутившийся рассудок утопает в ярости, и я не в силах её удержать. Алая пелена застилает глаза.

Тварь мечется, с треском расшатывая свои кандалы. В её бездушных глазках обещание мучительной смерти.

Вливаю ещё больше энергии в Оплетающие Побеги, уплотняя их до крепости камня. Молодое деревце рвётся ещё выше, разрастаясь, и с хрустом ломает одну из хитиновых лап. Ещё одна струя красно-зелёной жижи пролетает мимо меня.

Ки тает всё сильнее, утекая вместе с моими атаками и рассудком. Вторую лапу оставляю, её оплетает ещё один корень.

Посадил на привязь эту букашку.

Безумное веселье происходящего захватывает меня всё сильнее. Любые мысли стремительно тонут в пылающей ярости. Остаются только инстинкты и ненависть.

Уворот, подшаг. Плевки стали тоньше, но точнее. Брызги продолжают отравлять меня, пробиваясь сквозь защитную технику. Я сближаюсь с уязвимой частью брюха. Кастеты мнут мышечные пластины. Мелкие побеги оплетают мои руки, даруя острые шипы.

Удары рвут зелёное мясо, пропитанное ядом. С каждой атакой заставляю древесные наросты выстреливать всё глубже, пробивая чрево врага. И каждую секунду болезненный визг противника становится громче.

У него что вместо крови течёт эта дрянь?

На секунду удивление пробивается даже сквозь алую хмарь моего гнева.

Пасть Гу щёлкает и впивается острыми зубами в плечо. Оставшееся жвало рвёт плоть на левой руке от до самого локтя. Значит, не успел вовремя активировать Крепче Камня. Опадают кровавые лоскуты кожи. На миг сверкает белизной кость, скрываясь в потоках крови.

Мне плевать.

В боевом исступлении боль ощущается, как всплеск энергии, толкающий меня вперёд.

Хватаюсь за края раны, разорванной многочисленным ударами. В чужой утробе уже виднеются внутренние исколотые органы.

Зубастая пасть почти смыкается на моём лице, но отлетает от мощно зуботычина. Кастет сминает хитин. Жвало лишь царапает щёку.

«Не мешай!» — хочу заорать я, но из глотки вырывается лишь нечленораздельный рёв.

Пальцы цепко сжимают плоть и рвут. Рвут изо всех сил, как гнилое тряпьё. Массивная туша парализована болью. Под мясо скрывается подобие грудной клетки из хитина, а за ним возле сердца блестит духовное ядро. К нему тянутся зеленоватые жгуты сосудов. Хватаюсь за него, заставляя тварь зареветь, и…

Меня сносит хвостом, а Гу, не в силах справится с корнем, отрывает собственную конечность. Нет. Бежать ублюдочная многоножка не намерена. Она мчит ко мне. Уже не так шустро, но его скорости хватает, чтобы впечатать меня в ствол. Я двигаюсь гораздо медленнее и просто не успеваю увернуться.

В этот раз зубы со скрежетом проходятся по окаменевшей коже, лишь царапая её. От удара о дерево на миг прояснилось сознание, позволив использовать защитную технику.

Так же быстро, как просветлело, сознание вновь затуманивается. Я рву тело врага, и больше ничего не имеет значения.

Хлёстким ударом ломаю второе жвало. Следующий заставляет гроздь глаз лопнуть и отбрасывает существо назад. Оно корчится, силясь подняться на своих многочисленных лапах.

Силы из него… нет, нас обоих стремительно утекают, и я кидаюсь в последнюю атаку. Почувствовав беду, Гу пытается свернуться и обнимает меня.

В меня бьёт ещё одна кислотная струя, совсем тонкая, но и её хватает, чтобы сломить мою защитную технику. Крепче Камня опадает. Мелкие лезвия задних лап режут мою поясницу и икры. Кровь выплёскивается в стороны, мешается с ядовитой слюной.

Боль от десятков уколов и порезов по всем телу, наконец, догоняет меня. Накрывает с головой. Ярость гаснет, но мои руки уже смыкаются на пульсирующем ядре. Рывком выдёргиваю его, обрывая связь с телом Гу.

И чудовищная туша мгновенно заваливается на бок, закручиваясь в кольцо, как дохлый жук. Судороги сокращающихся мышц. Неподвижность. Тишина.

Я роняю ядро, не в силах удержать его. Жгучая ядовитая жижа сочится из мутной сферы. Сознание бешено пляшет. Тело поверженного врага, то становится чётким, то превращается в зелёное месиво.

Где ключ от сада Кровавой Сакуры, демоны его раздери? Да и как он выглядит?

Талисман тянет меня куда-то в глубь тела гусеницы. Качаясь, ползу по земле и не сразу поднимаюсь на ноги. Кастеты с каждым ударом крошат мёртвый хитин, но сила слабеет. Уже почти падая, я проламываю броню и тут же руки погружаются внутрь склизкого мяса.

Картинка мутнеет. Шум леса стихает. Глаза застилает зелёной пеленой.

А потом приходит тьма.

Где-то в ней я сжимаю что-то круглое размером с мой кулак. Талисман на шее перестаёт тянуть и замирает. Это последнее, что я помню чётко. Мысленным усилием посылаю неведомый предмет в кольцо. Пальцы подрагиваю во внутренностях Гу.

Из тьмы до меня долетает надрывный рёв. Ядро моей силы вздрагивает, словно откликаясь на него. Кажется, я лечу?.. Тело отрывается от земли. Меня уносят. Кто или что? А главное, куда?

Лишь бредовые лихорадочные образы скачут перед глазами.

Среди на Лин. Она кружится на месте в своём платье цвета можжевельника. Кружится и смеётся.

Прости, сестрёнка. Похоже, я стал чьей-то добычей.

— Не говори глупости, братик, — слышится её детский голос. — Ты же всё можешь, ведь так?

Её пронзительный голосок крепнет, обретая звучание той взрослой Лин, что когда-то покинула Лесные Холмы. Она внимательно смотрит на меня своими большими лазурными глазами. В них только тепло и сожаление.

— Помнишь, как говорил Мастер Вэнг? Воля — это то, что отличает практика от того, кто хорошо машет ногами. Воля — это то, без чего на Пути не получится сделать ни единого шага.

Помню.

— Тогда ты знаешь, что в нашей семье, может, я и получила всю красоту, — она беззаботно смеётся, — но вся воля досталась тебе. Вставай, Рен. Ты можешь всё!

Хорошо, сестрёнка. Как скажешь. Я могу всё.

— Не всё! — безумный хохот, как фальшивая нота, нарушает гармонию.

Из пустоты появляется Тень, мой убийца, и со всей силы вбивает в меня раскрытую ладонь.

В грудь вспыхивает пожар.

Ядро разгорается.

Тело, которое я едва ощущаю, отправляется в полёт.

Новый удар. Плеск. Прохлада со всех сторон. Приятная и мокрая.

Грудь инстинктивно делает первый вздох. Слабость отползает в самый дальний угол, как нашкодившая кошка.

Ядро…

Ядро продолжает пылать.

Глаза резко распахиваются. Вода. Со всех сторон. Я тону.

Тону и я едва могу разглядеть круглое окошко откуда пробивается далёкий свет. Тянусь к нему, но двигаюсь с большим трудом. Израненное тело начинает исцеляться, но та ядовитая дрянь так просто не отступает. Моя регенерация усиленная чудодейственными водами, борется с едкой слюной твари. Медленно, но всё же я начинаю побеждать. Тянусь вверх, заставляю руки и ноги работать. Вперёд, Рен. Вперёд! Рано помирать. Ты ещё не выполнил обет!

Грудь жжёт от внутренней энергии и недостатка воздуха.

Вытягивают левую руку, и на ране, оставленной жвалом Гу, пробиваются ростки водорослей. Длинные побеги устремляются ввысь. Энергии хватает лишь зацепиться за край водоёма. Тяну себя руками к спасительному свету.

Вода, бурля, взрывается брызгами, выпуская меня из своих целебных и почти смертельных объятий.

Уцепившись за край резервуара, подтягиваюсь, и моё лицо почти сразу встречается с мохнатой стеной. Практически вплотную ко мне находится клыкастая морда. Она принадлежит нависшему надо мной лесному великану. Гигантскому, демоны его задери, медведю! Зверь ревёт, обдавая меня слюной и своей мощью. Чуть не срываюсь обратно в воду.

Та переливается ярким зелёным мерцанием, словно подсвеченная изнутри. Диковинный бассейн…

Медведь распахивает пасть, но вместо очередного рёва, я слышу… голос. Низкий, хриплый, вибрирующий от сдержанной мощи голос.

— Человечишка, ты, что, не знаешь, что не стоит лезть в овраг к старому Ху и его мелким собратьям? В твоей голове совсем пусто?

— А? Что? Кто ты такой?

Яогуай. Аранг всемогущий, это настоящий яогуай! Духовный зверь, который обрёл разум в результате культивации. На каком же он этапе⁈

Даже близко не могу определить его. Это не Серебряный Богомол, и уж тем более не Железный Журавль.

— Урсар. Так называла меня она, можешь и ты.

Немигающие янтарные глаза взирают на меня с мудростью ушедших эпох.

— Урсар, значит… Почему ты спас меня?

— Ты вёл себя достойно, когда столкнулся с одним из моих потомков. К тому же, я чувствую в тебе добро, породившее этот лес. Быть может, ты сумеешь вернуть ему первозданный вид, — он поднимается на задние лапы.

Меня накрывает невиданной мощью. Я читал о яогуаях в библиотеках Академии и Феррона, но чтобы встретить такого лично… Становится тяжело дышать. Пальцы начинают разжиматься, трава ускользает из них.

— Почему ты сам не разберёшься со злом, отравляющим лес? — с вызовом кричу я. — Ты же гораздо сильнее меня.

С грохотом зверь опускается на передние лапы.

— Люди, — усмехается он, — это из-за вас лес стал таким. Вот вы и должны его вылечить. А я… я не могу попасть в его сердце. Больше не могу. Этим придётся заняться тебе!

Он разворачивается и уходит, сотрясая деревья каждым шагом. На прощанье разворачивается и издаёт свирепый рёв:

— Я верю в тебя, человечишка!

— Моё имя — Рен! — срываю голос в крике.

— Рен, помни, в тебе есть частичка этого леса! Ты един со своей стихией, а стихия — с тобой!

Я остаюсь один, но не спешу вылезать. Яд ещё не излечен. Пока целебная вода приводит меня в порядок, могу оглядеться.

Отсюда видно всего лишь часть озера, а остальную покрывает кровавый пар. Красная тягучая жижа сталкивается с целебным водоёмом, но не в силах его победить. С шипениям Кровь Леса растворяется. Вокруг этого удивительного бассейна лес немного отступает. Солнце до сих пор светит в небесах. Его лучи разгоняют мрак.

Жив… Я всё ещё жив!

На полное исцеление уходит много времени. Когда я в первый раз выбираюсь из воды, яд, оставшийся внутри, вновь разливается по телу. Прыгаю обратно и погружаюсь с головой. Приходится провести ночь прямо здесь. Оплетающий Побег удерживает меня у берега, не давая утонуть, так что даже получается вздремнуть.

Утром делаю ещё попытку покинуть спасительные воды. Тело полностью восстановилось. Мясо наросло на изуродованную руку и теперь там румяная тоненькая кожа.

Наскоро поискав в окрестных кустах обнаруживаю куст малины, вполне безобидный на вид, а также несколько знакомых мне грибов. Завтра так себе, но всё лучше, чем голодать.

Закончив с этим, мысленно обращаюсь к кольцу. В руке материализуется странный шарик размером с мой кулак. Это и есть таинственный ключ, за которым шла такая охота?..

Мысленно возвращаюсь к телу убитого Гу. А ведь в нём осталось ядро, несмотря на то, что животные, поражённые Кровью Леса, духовных ядер не имеют. По крайней мере, так говорил Текору. Либо лучник соврал, либо уродливая гусеница оказалась каким-то исключением. Может, этот ключ от формации так повлиял на жука? Частично уберёг от испорченной крови, позволив ему сохранить ядро.

Ладно, сейчас от этих домыслов ни жарко, ни холодно. Надо решать, что делать дальше.

При подробном осмотре своей находки понимаю, что это большая косточка от вишни. Правда, не обычная. Тут дело даже не в том, что она от плода Кровавой Сакуры, в ней я ощущая частичку Ки её создательницы. Эта энергия сама манит меня куда-то за собой.

Уверен, этот зов приведёт меня к вратам. Чем ближе я приближаюсь к цели, тем чаще мне попадаются трупы животных, которых не успел забрать лес. По телам понятно, что некоторым нет и пары часов. Раны свежие и сделаны не зубами или когтями, нет, здесь поработало человеческое оружие.

Вскоре мне попадается один из отрядов, пришедших в лес по мою душу. Наспех сделанное укрытие на деревьях нетрудно заметить, не говоря уже об их Ки, которую они даже не пытаются скрыть. Чтобы не получить удар в спину, обрываю их жизни. Безжалостно и быстро. Некоторые даже не успевают понять, откуда пришла смерть.

Подобных засад становится всё больше. То ли Братство Охотников стянуло сюда подчинённых со всей провинции, то ли на обещание звонкой монеты польстилось всевозможное отребье.

Руки до плеч окрашиваются кровью, как в прямом, так и переносном смысле. Приходится напомнить себе простой принцип: когда берёшь в руки сталь, будь готов погибнуть от неё. Все они знали, на что шли. Просто возможность обогатиться затмила им рассудок. Что ж, теперь поздно плакать.

Лес резко обрывается, сменившись огромной поляной. На другой её стороне продолжается стена из деревьев. Косточка тянет меня в ту сторону, но ворот там не видно.

Зато прекрасно ощущаю присутствие других людей. Они ждут меня на противоположной стороне, где стволы стоят так плотно, что и руку не просунуть. Другого выхода нет. Придётся идти сквозь них.

Хрустнув шеей, выхожу на открытое пространство.

Из зарослей мелкого кустарника торопливо выбираются воины. Смыкают ряды, занимая боевое построение. Я неспешно иду к ним, когда впереди небольшого войска из травы поднимается мускулистый мужик, оголённый по пояс. Судя по одежде, явно не текущий глава Алой Сакуры.

Его нога с силой опускается, и по земле пробегает дрожь, мелкие трещины расходятся во все стороны. Почва в месте удара оседает, образуя небольшой кратер.

Лицо покрытое шрамами застывает в хищном оскале. Глаза сверлят меня. Мышцы непроизвольно напрягаются в предвкушении схватки.

Длинные тёмные волосы собраны на затылке в свободный хвост. Подбородок окаймляет тёмная борода. Такая же полоска усов пролегает под носом. На шее у него болтается ребристое ожерелье из грубых тёмных камней, соединённых друг с другом.

— Как же радует, когда добыча сама бежит на ловца! — довольно констатирует он.

Меня обдаёт волной кровожадной Ки, но моя аура остаётся спокойной. Его слова уносит ветер.

— Ты, что ли, главарь Братства? — спрашиваю я, подступая ближе. — Знал бы ты, как меня утомили твои ретивые недоумки, — тяжело вздыхаю. — Если я убью тебя, они, наконец, успокоятся? Или обязательно перебить вас всех?

Собеседник начинает хохотать, запрокинув голову назад. Гулкий смех подхватывают и его подручные. Вся поляна гогочет так, будто сюда заскочил проезжий скоморох. Невозмутимо жду и мысленно строю план.

— А ты мне нравишься, парень, — смахнув слезу, — произносит чужак. — Надеюсь, за всем этим стоит что-то кроме пустой бравады. — Ладно, если убьёшь меня, — на его лице вновь возникает ухмылка, — так уж и быть, мои ребята тебя пропустят.

Мы замираем друг напротив друга.

Ветер со свистом колышет высокую траву. Пахнет полевыми цветами, кровью и смертью. Напряжение витает в воздухе, готовое взорваться в любой момент.

Мы уже почти срываемся в атаку, когда земля под ногами начинает дрожать. Пласты почвы с треском расходятся, выпуская наружу гигантский переливающийся красно-зелёным бутон. Он раскрывается и на землю степенно сходит молодой мужчина в ханьфу цветов клана Алой Сакуры.

— Замечательно, — лицо новоприбывшего искажает неестественная улыбка. — Просто превосходно. А вот и он… Шелудивый пёс, убивший моего брата!

Глава 26

Днём раньше

Альрик уже сбился со счёта, сколько поручений наместника ему пришлось выполнить. Ничего не поделать, длань императора в провинции обладает невероятной властью. Хорошими отношениями с таким человеком нужно дорожить и тщательно их поддерживать.

Паланкин уже второй раз возвращает его домой.

Глава клана Алой Сакуры держится спокойно, так как в миссиях участвует не только он, но и члены других кланов. Более влиятельных и знатных, с которыми также полезно завести знакомство.

Поэтому он старается контролировать свои эмоции и не показывать истинное лицо. В регионе влияния его клана — он бог. Однако в центре провинции Цаоен, в столице Шенжа — лишь один из многих слуг Императора.

Больше всего мужчину злит тот факт, что наместник, человек, которому он должен подчиняться, даже не ступал по Пути. Обычный сбрендивший от власти старик. Пускай сам Император пожаловал ему эту должность, но это не делает его равным Альрику. Никогда!

Возможно старому хрычу и прислуживают сильные практики, превосходящие силой главу клана Алой Сакуры, но… это только пока. Недолго ему осталось пресмыкаться. Альрика распирает от ярости. Его рука непроизвольно сжимается. Ногти впиваются в ладонь, кровь вновь течёт по коже. Он смотрит на неё, пробует на вкус и начинает смеяться.

Твои дни сочтены, плешивая развалина.

C этой мыслью он вытирает руку о шёлковую подушку.

Как только я достану Кровавую Вишню, всё переменится. Провинция вернётся в мои руки. Да что там провинция…

Увлечённый сладостными думами он не сразу обращает внимание, на резкое изменение. Зов последнего медальона… Он исчез!

— Стоять! — кричит глава клана сквозь тряпичную перегородку паланкина.

Носильщики тормозят, подняв облако пыли.

— Нао, ко мне! — как собаке, рявкает он.

Тень протягивается от ближайшего дерева, и из неё поднимается силуэт верного помощника.

— Да, господин? — он на миг встречается с господином глазами и сразу опускает их.

— Ты проверил мой особняк? — спрашивает Альрик и не может скрыть ликование в голосе.

Нао давно не видел господина таким радостным.

— Да, вас ждёт…

— Там старый плешивый хрыч опять прислал свою верную свинью, — Альрик морщится. — Как предсказуемо. Видимо решил стереть мои ноги до колен в своих бесконечных и бессмысленных поручениях. Лучше бы с таким же энтузиазмом залезал на свою жену. Глядишь, давно обрёл бы наследника.

— Всё верно, вас ожидает…

— Хватит! Пусть подождёт ещё немного. Раз мы не встретимся, то и поручения я не получу, — Альрик потирает окровавленную ладонь. — А когда вернусь, наместник будет вымаливать у меня свою жизнь. Вот что, Нао, отправляйся к восточным воротам и возьми наших лучших духовных скакунов. Мы должны добраться до леса быстрее ветра. Если Акшай получит ключ, то деньги его уже не будут интересовать.

— Сделаю, господин, — кивает Нао, — всё подготовлю, заодно соберу сильнейших членов клана.

— У тебя времени, пока я доеду до ворот!

Альрик поворачивается к носильщикам и командует:

— К воротам, животные! Мы возвращаемся в наш настоящий дом!

* * *

Настоящее

Одежды новоприбывшего не оставляют сомнений, что это представитель клана Алой Сакуры. И судя по тому, как надменно он держится, явно Альрик собственной персоной. Спина прямая, будто палку проглотил, подбородок, покрытый редкой растительностью, выдвинут далеко вперёд. На скуластом лице играют желваки. Волосы достаточно короткие, если не считать редкой косы, собранной на темечке.

— Замечательно, — его губы искажает неестественная улыбка. — Просто превосходно. А вот и он… Шелудивый пёс, убивший моего брата!

— Бешеное животное не убивают, его избавляют от страданий. Кто-то должен был это сделать, — пожимаю плечами.

По лицу аристократа пробегает целая буря эмоций: шок, боль, ненависть, ярость, наконец, мрачная решимость.

— Я лично вскрою тебя от паха до глотки и задушу твоими же кишками, — Альрик поднимает руку.

К моим ногам по земле бежит трещина, из которой вырывается лоза, усеянная мелкими шипами. Её намерения очевидны, поэтому Оплетающий Побег перехватывает её. Они скручиваются в коротком поединке, словно две змеи, и опадают на землю, не в силах одолеть друг друга.

Адепт с родством со стихией дерева. Как интересно…

Внешне, я остаюсь спокойным, лишь поднимаю руку, чтобы лучше контролировать технику, однако по силе он не уступает мне. Моё ядро начинает разогреваться от азарта предстоящей битвы.

— Меня все так пугали встречей с тобой, что будет очень любопытно посмотреть, чего ты стоишь на самом деле, — с усмешкой я всё же разрываю его лозу.

— Ты, — он перебивает меня, — ответишь за смерть брата и дяди! Их духи обрадуются, глядя, как мои техники выворачивают тебя наизнанку.

— Так в чём дело? — делаю приглашающий жест. — Нападай!

— Сейчас ты увидишь различие между безродным ублюдком и потомственным аристократом!

Кулаки Альрика сжимаются на миг, и его пальцы окрашиваются алым. Почва жадно поглощает его кровь, капающую сверху. Трава у его ног окрашивается, и во все стороны стремительно бежит багровый ковёр.

— Эй, Альрик, месть — это, конечно, замечательно, но давай прикончим этого зверя побыстрее, и ты отдашь мне обещанное, — полуголый наёмник решает напомнить о себе.

— Не лезь, Акшай! Он мой! Никому не лезть! — с ненавистью рявкает Альрик. — Кто подойдёт, сдохнет!

Земля под нашими ногами дрожит и начинает трещать. Мелкие ущелья бегут в стороны от Акшая. Кратер превращается в гору, поднимая адепта нал роста. Вдобавок его тело начинает меняться: увеличивается в размерах, руки становятся толще, покрываются жгутами вен, а спину и плечи покрывают клочки шерсти.

— Ты что себе позволяешь, щенок⁈ — громыхает Акшай. — Даже не заплатил, но решил отдавать приказы⁈ Мы тебе не шайка с большой дороги. Ты обратился в Братство Охотников! Мы дарим смерть, и делаем это безупречно. Свою плату я всё равно получу, а за подобную дерзость возьму её с трупа!

Громила не уточняет, с чьего трупа, но Альрик поджимает губы.

Наёмники тем временем начинают приближаться, разворачивая строй.

— Ты прав и прости меня за грубость! — Альрик поднимает ладонь, на миг склонив голову. — Ненависть к этому бездарю застилает мне глаза.

Со стороны леса приближается группа людей в цветах клана. Они уступают в численности наёмникам, но по аурам легко понять, кто же здесь в меньшинстве. Я. Будет не просто.

Пока разыгрывается это представление, я взвешиваю силы. Может они там сами переубивают друг друга, а я добью оставшихся? Так будет проще. Разобраться с ними всё равно придётся. Клан Алой Сакуры, Братство Охотников. Расплодилось тут демонов в человеческих обличиях.

Сила в моём ядре нарастает, рвётся наружу. Выпускаю её понемногу и с усмешкой рычу:

— Бездарь, не бездарь, но численность твоей семейки проредил. Эй, девочки вы долго ещё собираетесь препираться?

По лицам обоих врагов видно, что они готовы задушить меня голыми руками.

Акшай топает, и кусок породы выпрыгивает перед ним. Удар массивного кулака, запускает огромный снаряд в мою сторону. Столкновение с моим кастетом превращает его в щебень. Пыльное облако заслоняет видимость. Крепче Камня прекрасно подходит и для атак, если подобрать нужный момент.

— Стойте! Я каждому передам по Кровавой Вишне! — кричит Альрик. — А ты, Акшай, получишь, сколько угодно. Отдай мне его, слышишь, отдай!

— Не вздумай обмануть меня, — складывает на могучей груди руки Акшай и садится на землю. — Я подожду, но не долго! Если будешь тянуть, прикончим его вместе.

Безумие и желание убивать пропитывают это место и мой рассудок. Перед глазами формируются ложные образы. Сколько же жизней на руках обеих групп? Несправедливость не только здесь, она везде. А эти двое лишь пара жалких капель в этом море бесчинства. Чёрт, что творится с нашей Империей?..

Те старые книжки, что я читал в библиотеке Феррона. Если верить им, получается учитель был прав. Его мир лучше, чем мой. «Был» лучше, но потомки всё растеряли.

Из-за стены леса доносится взрыв, словно начинается извержение вулкана. В небеса фонтанирует волна листвы, окрашивая чистое голубое небо алым. На землю обрушивается дождь лепестков, состоящих из чистой энергии. Грязной и кровавой. Вся боль и безумие этого леса сплетаются в вихрь Ки. Раскатываются волнами по округе.

— Не зевай! — криком предупреждает Акшай своего нанимателя.

Альрик в последний миг вскидывает руки. Тонкая стена, сплетённая из лозы, растягивается сеткой на двух стволах. Как паутина она тормозит мой удар. Кулаки тянутся, рвут её, но не достают до врага. Кастеты справляются лучше, накинув их на руки, ломаю его преграду.

Противника укрывает бутон. Оплетающий Побег пронзает этот покров, но Альрика там уже нет. По поляне тянутся кровавые побеги и десятки бутонов поднимаются на них высотой в человеческий рост.

Альрик появляется в одном из них.

— Ты будешь умирать долго и муч… — начинает он, но колючие кнуты обвивают его.

Через долю секунды его тело взрывается и разливается кровавой жижей, начиная отравлять землю. Мои побеги увядают на ней. Лёгким Шагом разгоняюсь, начиная собирать урожай. Бутон за бутоном раскрываются. Энергетические взрывы, как у лесных цветков, но гораздо мощнее, а Ки иная — алая.

Крепче Камня принимает удар на себя. Злая древесная стихий прокатывается по телу и достигает моего ядра. Однако моё горнило не погасить. Волна Ки сносит лепестки ближайших бутонов, рвёт их в клочья. Крошит побеги.

По земле катится шипастая сердцевина одного их таких цветков. Колючки выстреливают сотнями жал. Пытаюсь увернуться, но не поспеваю. Острые иголки царапают кожу, почти бескровно.

Аура врага скользит под ногами по корням. Вот он. Ломаю остатки цветов, а они вырастают вновь. Мои побеги переплетаются с растениями Альрика. Его алых красных гораздо больше, зато мои сильнее.

— Для того, кто обещал меня вскрыть, ты слишком много бегаешь! — сплёвываю я. — Ну же! Дерись, гнида!

Один из бутонов оборачивается здоровой пастью. Клыки клацают надо мной, собираясь впиться в череп, но я хватаю растительные челюсти. Ещё несколько атакуют с разных стороны. Подпрыгивая, наношу резкий удар ногами.

Прожорливые цветки отлетают прочь. Большой, что всё ещё старается сожрать меня, выдвигает вторую челюсть. Мимолётным усилием создаю с помощью Оплетающего Побега острое древесное лезвие. То просто разрывает чужой цветок. Я сумел придать ему форму широкого меча. На его поддержание уходит больше Ки, но и резать технику врага гораздо удобнее.

Не хуже крестьянской косы прохожусь по полю гигантских растений. В стороны летят багровые и зелёные ошмётки.

— Альрик, — укоризненно кричу я, — если ты и дальше будешь прятаться, я лучше сойдусь в бою с твоим дружком. Он по крайней мене не трус.

Акшай одобрительно хмыкает.

Из-под земли рвётся массивный ствол. Целое дерево вьётся ко мне подобно змее. Ветки гнутся и тянутся за моей головой. Длинные и тонкие, но очень прочные. Они обвивают мои конечности. Рву эти путы, как ветхие нитки. Увы, их слишком много. Ива оплетает меня клубком и сжимает до хруста.

Я силюсь вырваться и ощущаю всполохи энергии вокруг. Два. Три источники силы. Взрывные бутоны вырастают вокруг меня. Ещё больше и мощнее.

— Кулаками машут только такие примитивные создания, как ты, — потешается голос снаружи. — Зачем марать об тебя руки, когда моя техника справится не хуже? И вообще, как ты смог убить моего дядю? Это вздор! С такими-то силами? Старик похоже от скуки покончил с собой или от инфаркта помер в борделе!

Грохочет взрыв. Пространство искажается от нескольких ударных волн. Ива разлетается в клочья, сильно повредим мою одежды.

Ядро внутри лишь пылает сильнее. Боли почти нет. Крепче Камня всё выдержит. Я всё выдержу! Оплетающий Побег становится моей второй одежды, рвётся и вырастает вновь. Разлетается мелкой сырой щепой.

Сердце колотится, отсчитывая удары. Ну уж нет, этого мало. Меня так просто не сломить. Плотная Ки выплёскивается из ядра, облегая тело защитным покров.

— И это всё? — кричу я, но не слышу ответа.

Падающая листва создаёт чарующую картину. Время замирает на несколько мгновений. Я ощущаю стук второго сердца. Оно под землёй в десятке шагов на восток от меня. Лес не только твоя стихия, ублюдок!

Новые атаки цветов слишком предсказуемы. Разбиваю взрывные, направляя волну в другие растения. Когда-то именно так уничтожал марионеток Феррона на самом первом испытании. Какой полезный опыт, надо же. Кто знал, что так пригодится?

Меня орошают брызгами игл. Из нескольких бутонов вырываются колючие лозы. Широкие лезвия моих корней шинкуют их, не давая подобраться вплотную.

Топаю ногой, задавая направление атаки, и Альрика буквально выбрасывает из-под земли корнем. На лицо удивление, такое приятное моему взору.

Тело аристократа оплетает кольчуга из мелких растений. Моё широкое древесное лезвие делится на несколько пик и пытается его проткнуть. Глава клана Алой Сакуры отлетает на стену деревьев и приземляется позади каменной стены. Та разрушается, зато с травы поднимается Акшай и бросают нанимателю:

— У тебя был шанс. А теперь давай уже покончим с ним! — он рывком несётся ко мне.

— Я сам, — Альрик кашляет кровью, пропуская её через пальцы. — Это только начало.

Он тоже бросается ко мне. Здоровенный наёмник совсем рядом, но вместо атаки вынужден отпрыгивать и уклоняться. Всё, потому что с неба сыплются стрелы с трёхцветным оперением, заряженные Ки.

— Выходи, падаль! — надрывается Акшай.

— Обязательно! — отзывается Текору прямо из леса. — Я же лучник, недоумок ты огромный! Убью тебя прямо отсюда!

— Альрик, даже не вздумай затягивать. Исполняй уговор, — наёмник чешет грудь и смотрит на главу клана. — У тебя есть время, пока я развлекаюсь! Если не успеешь, убьём его вместе. Время для игр прошло!

Глава 27

— Понял тебя, — Альрик кивает. — Он не заслуживает лёгкой смерти, но что поделать. Удача — дама с капризным норовом: сегодня щедра, а завтра сурова. — Слыхал, смерд? — аристократ поворачивается ко мне и поджимает губы. — Тебе повезло. Умрёшь быстро.

Договорив, он идёт на меня, по пути разбрызгивая собственную кровь.

— Слишком громкое заявление для того, кто бегал от меня вместо честного боя! — с издёвкой бросаю я. — Этим же занимался твоя дядюшка. У вас это семейное, что ли?

Глава клана Алой Сакуры смотрит на меня с ненавистью и облизывает губы.

— Шваль, ты слишком много себе позволяешь! Твоему господину стоило бы научить тебя держать язык за зубами.

— У меня не было господ, и уж точно не такому отбросу, как ты, читать мне нотации, — сухо отвечаю я.

Лицо собеседника идёт багровыми пятнами. Один взмах, и его атакующая техника приходит в движение. Колючие кровавые лозы вырываются из земли, устремляясь ко мне со всех сторон на дикой скорости.

Смертельные объятия древесной техники смыкаются вокруг пустоты. Лёгкий Шаг уносит меня прочь, позволяя сократить дистанцию с противником. Кастеты врезаются в наспех созданную защитную стену из колючих побегов. Ломаю её не хуже медведя, бегущего по чаще.

На лице Альрика мелькает удивление, когда я с лёгкостью пробиваю её. Поэтому уворачиваться он начинает чуть позже, чем следовало. Кастет встречается с его грудной клеткой, и тело адепта отлетает прочь. Покатившись по траве, глава клана активирует под собой технику.

Его тут же целиком оплетают алые побеги. Мои корни острыми копьями разрывают истаивающий образ. Ублюдок вновь переместился.

— Ты не имеешь права даже пальцем касаться меня, чернь! — приглушённый голос Альрика, полный лютой ненависти, звучит из-под земли.

Где-то за спиной трещат деревья и слышится свист стрел, но у меня нет даже мгновенья, чтобы оценить сражение Акшая и Текору. Их битва проходит под кронами деревьев.

— Ну так пожалуйся на меня чиновникам! — с насмешкой бросаю я.

И вырываю его корнями из земных недр, с силой подбросив вверх. Комья почвы разлетаются во все стороны, стуча по траве. Тройка острейших ростков стреляют под углом в тело практика, норовя пронзить его. Миг, и он станет рыбиной, попавшей под удар меткой остроги. Альрик проворно изворачивается в воздухе, избегая смерти.

Наши стихии сходятся вновь. Древесные техники врага становятся сильнее, но пока он не демонстрирует ничего нового из своего арсенала. Побеги переплетаются в противостоянии. Кровавые лозы против древесных лезвий. В стороны разлетаются растительные ошмётки.

Ухожу от атак гигантских взрывающихся бутонов, покинув область поражения. Противник всё пытается навязать свои правила игры, но со мной это не сработает. Для него наш бой — возможность отомстить за смерть сородичей, поэтому эмоции переполняют противника. Мешают трезво мыслить и действовать с холодной головой.

А для меня Альрик — всего лишь очередная ступенька для достижения силы. Он замарался слишком сильно, чтобы я мог ему позволить остаться в живых. За всё равно и поздно нужно платить. Его час пришёл.

— Куда же ты? — выныривает он на моём пути.

Впервые атакует в ближнем бою. Длинная стальная игла, зажатая в кулаке, совсем чуть-чуть не достаёт до моего лица. Странный выбор оружия, если честно. Их можно метать, чем пользуются многие наёмные убийцы, но вблизи лучше подошёл бы клинок.

Откинув корпус назад, уворачиваюсь, и с силой вбиваю стопу в живот Альрика. Его защита трещит вместе с костями, но в этой заминке он успевает призвать за моей спиной несколько взрывных бутонов. Срабатывают они без малейшей задержки.

Мы разлетаемся в противоположные стороны, хоть и по разным причинам. Стремительно приближается кромка леса. Загривок обдаёт вал кровожадной Ки. Волна боли прокатывается по телу. Защитный покров частично гасит урон, но в нескольких местах кожа лопается. Горячая кровь струится по рёбрам.

Меня вращает и крутит в воздухе, лишь в последний момент мне удаётся извернуться и влететь в ствол ногами, а не спиной.

Крепкая сосна трещит под моими сапогами. Тело сжимается, и как пружина выстреливает обратно. Кора позади меня взрывается мелкой крошкой. В дереве остаётся глубокая вмятина.

Ускоряю себя до предела Лёгким Шагом, разрывая воздух и тараном врезаюсь в противника, волоча его по земле. От нашего столкновения его ноги оставляют в почве две глубокие борозды.

Удары сыплются на него подобно граду. Я в своей стихии, ведь рукопашная — мой конёк. Кастеты выбивают из аристократа воздух вместе со спесью. Он пытается блокировать атаки техниками, но я сметаю их, не заметив. Твёрдые лепестки бутонов разлетаются вдребезги, как глиняные горшки. Сетки лозы рвутся паутиной.

Изо рта Альрика вылетает сдавленный хрип, а лицо искажается от страха. Кулак с треском выбивает белоснежный зуб, бросив оппонента на спину. Его измочаленные губы распухли не хуже тех самых Алых Слив, встреченных в дороге.

— «Я умру быстро»? — напоминаю ему. — Что-то такое вроде бы обещал. Пока всё идёт по плану или как?

Его тело покрывает алый мох, и оно проваливается под землю.

— Если бы за умение драпать давали призы, должность Императорского Наместника была бы твоей, — рычу я, посылая вслед за ним корни.

С каждой прошедшей секундой побеги Альрика разрастаются ещё сильнее. Бутонов становится всё больше, по ним текут волны энергии, а источник самой техники перестаёт скрываться. Один из цветков поднимается выше остальных. Из самой его алой сердцевины вышагивает противник. Точёная внешность подпорчена моими кастетами. Окровавленное, заплывшее, но по-прежнему надменное лицо.

— Не знаю, кто тебя послал за мной… — не успевает он договорить, как его постамент падает на землю.

Перебиваю стебель, как сухую былинку.

— Хватит языком трепать! — не выдержав, рявкаю я. — Либо дерись, либо беги, как ты любишь.

Альрик прыгает по своим цветкам, умело выдерживая дистанцию.

— Не думал, что мне придётся применять эту технику против такого ничтожества, как ты, — доносится со стороны ещё одного опавшего цветка.

Из моей глотки вылетает тяжёлый раздражённый вздох. Этому павлину стоило бы проломить голову уже за одну его бесконечную болтовню.

Взрывы прокатываются по поляне. Все до одного бутоны разлетаются острой цветочной крошкой. Алый ковёр растительности уже заполняет огромное пространство.

И я стою на нём.

Убийственное намерение разливается под моими ногами. Мелкие сорняки начинают стремительно разрастаться.

— Лес Кровавой Погибели! — торжественно и победоносно, звучит голос Альрика и трава, превращаясь в деревья, вздымается к небу.

Аранг всемогущий… Кто вслух произносит названия своих техник?.. Да он же настоящий полудурок.

Пространство, покрытое ими, огромно. Даже с Лёгким Шагом мне не удаётся выйти за пределы действия способности.

Реальность колеблется, смазывается и раскачивается. Ощущение неправильности происходящего наполняет рот едкой горечью.

Цепкие ветви деревьев пытаются затянуть меня внутрь себя. Пространство колеблется от нашего столкновения. Ядро выплёскивает наружу бушующую Ки. Кастеты работают не хуже топоров дровосеков, но и этого не достаточно. Кровавый Лес окончательно смыкается вокруг меня.

— Узри силу моего клана. Узри и ужаснись, — шепчущий голос Альрика теперь звучит повсюду, а его аура пропитывается каждую травинку и лепесток.

Определить, где он находится, становится невозможно. Однако я знаю, что он здесь. Враг просто не упустит возможности, прикончить меня лично.

— Сколько же в тебе пустого пафоса, — закатываю глаза. — Избавь меня от необходимости слушать эту чушь. Я встречал противников, сила которых по сравнению с твоей, как гора рядом с булыжником. Даже они не позволяли себе впустую бахвалиться, пока враг ещё жив.

— О, это не бахвальство!

Как сетка ловчего, на меня бросается кровавый терновник.

— Я никогда не бросаю пустых обещаний, — продолжает разглагольствовать аристократ, — даже такому безродному выродку, как ты!

Каждое дерево вокруг норовит меня ударить, проткнуть или замедлить. Трава цепляется за ноги, оплетает их тонкими нитями. Листья с деревьев сыплются маленькими лезвиями. Бутоны расплетаются на каждой свободной поверхности, продолжая уже знакомые атаки в ещё большем количестве.

Лес — мой дом, и, как учил меня отец, свой дом надо беречь. В том числе, очищая его от умирающих деревьев.

Если придётся с корнем вырвать всю окружающую зелень, так тому и быть.

Моим побегам приходится тяжело. Кровавый ковёр пропускает их неохотно, служа крепкой преградой. Ничего, пока я справляюсь руками, а моя техника привыкает к новому окружению. У меня уже получается выращивать небольшое количество растительности на своём теле.

Подобно лесорубу уничтожаю всю эту живую заразу. Кастеты ломают стволы, обрывают вёрткие побеги. Заряженные Ки атаки, создают небольшие ударные волны. Даже не касаясь, оставляю глубокие вмятины на враждебных деревьях.

Без труда ориентируясь по памяти, прорубаюсь через кровожадный лес, но не могу добраться до его края. По всему выходит так, что я уже должен покинуть его, но этого не происходит. Если это сильнейшая техника Альрика, она не так уж проста. Созданный им лес — всего лишь отвлекающий манёвр для чего-то большего.

Оплетающий Побег уже не удержать. Наконец, он взрыхляет алую траву, поднимая землю пластами. Вырывается, не давая хищным деревьям добраться до меня. Для этого приходится постараться, и пот льётся градом. Мелкие царапины щиплет.

Общее состояние удовлетворительное. Повреждения есть, включая спину и рёбра, но жить буду.

Чего он добивается? Хочет меня измотать? Напрасно надеется. Дома я порой работал на износ. На Полигоне тренировался сутками напролёт. В выносливости со мной соревноваться будет точно не этот напыщенный хлыщ.

Делаю лёгкие вздохи, активировав Дыхание Леса. Понимаю, что это опасно, но, возможно, оно сможет мне помочь.

Сознание начинает затуманиваться от дикой бескрайней жажды моей смерти. Ею дышит каждый листок и каждый куст.

Лёгкие вбирают всё больше едкого и тяжёлого воздуха. Мысленно направляю Оплетающий Побег и в тоже время стараюсь нащупать источник вражеской техники. Он не сможет скрыть себя полностью, используя такой объём Ки.

Становится ещё тяжелее. Создаю вокруг себя небольшой растительный барьер. По нему двигаются острые корни-лезвия, срезая все атаки. Даже взрывы бутонов эту стену не берут. Проминают, но сломать не могут. Лишь самые мощные всплески энергии пробиваются под толстую кору.

Моё сознание делится. Часть мыслей остаётся у тела, защищая его побегами. Голова трещит от непомерного напряжения. Меня уносит по корнями во все стороны сразу. Альрик… Он где-то здесь, и я обязан его найти.

Ну, где же ты, отродье некогда благородного клана? Боишься меня? Прячешься от смерти?

За стойким и уверенным фасадом скрывается та же предательская слабость, как и у Валькора. Я хорошо ощутил её, когда разбивал это холёное лицо. Слишком привык он побеждать за счёт своей репутации, за счёт помощи слуг и телохранителей, за счёт дурной крови, текущей в его венах.

Крайл обрёк своих потомков на вечное убожество, когда нарушил заветы Сакуры и вкусил лишних плодов. Кровь Леса многое дала им, но ещё больше отобрала. Я чувствую, как реагирует стихия дерева на команды Альрика, и как — на мои собственные. Первостихии отвратительно его прикосновение. Он берёт силком то, что мог бы получить и даром. А потому это не пойдёт ему на пользу.

Поиск среди корней вызывает ощущение гадливости, словно окунулся в нечистоты. Злоба, ненависть и безумие сплетаются в кровавых ростках, пытаясь поломать моё сознание. Смех ублюдка то раздаётся у меня в голове, то затихает. Хочется залезть в кадку с водой и хорошенько помыться.

Лабиринт кровожадных растений кажется бесконечным, но я улавливаю в этом потоке что-то пугающее. Кровавый лес выкачивает энергию из окружения. Жадно тянет её в одну точку. Средоточие силы умело скрыты, но сейчас мне удаётся его распознать. Сияющая красным аура приближается. Далеко же он забрался от меня.

Громкий треск рывком возвращает меня в собственное тело. Острая хищная ветвь сумела пробить мою преграду, но не дотянулась до плоти. Плющ, разросшийся внутри моей скорлупы, останавливает смертоносное остриё у самого лица.

Всего миг уходит, чтобы вырваться на свободу из защитного кокона. Волна моей Ки разносится по округе, заставляя деревья колыхаться. Прыжками двигаюсь через враждебные заросли. Встречаю десятки способов помешать мне. Не хотят пускать меня к своему хозяину. Бесполезно. Как будто их кто-то будет спрашивать!

Кастеты работают без устали, прокладывая мне дорогу. Лианы позволяют перескакивать различные ловушки. Хруст и треск стоят за спиной. Я вырываюсь из объятий растительности. Весь изодранный и окровавленный поднимаюсь посреди поляны, всё еще во вражеской технике.

Передо мной стоит сплошная цветочная стена, а прямо по её центру дозревает гигантский алый бутон. Стоит мне сделать шаг, как его лепестки раскрываются и начинают опадать.

На меня смотрит Альрик, вернее то, что от него осталось. В уродливом существе ещё можно узнать его черты. Вместо кожи тело покрывает багровая кора. Он шевелится и с треском распахивает глаза. Белков не осталось, посреди черноты плавают крошечные алые зрачки. Властное лицо словно высечено в червлённой древесине.

— Пришло время умирать, — просто роняет он.

От мимолётного движения его рук меня атакуют сразу несколько стволов.

Уклоняюсь благодаря Лёгкому Шагу, но сам Альрик срывается с места и, на миг исчезнув, возникает почти вплотную. Десяток колючих лоз оплетают меня, не давая уклониться. Покрытый древесиной кулак врезается в предплечья. Кое-как успел вскинуть их для защиты. Вторая же рука врага, сжимающая иглу, вонзает её исподволь в мой бок с левой стороны. Волна боли парализует на долю секунды.

Отвечаю ему молниеносной контратакой, стёсывая часть коры с уродливой рожи. Древесный сок орошает моё лицо вместо крови. Едкие горькие капли заставляют меня кривиться.

Мы обмениваемся ударами. В рукопашной он мне уступает, хоть и пытается повторить трюк с иглой. Почти все уколы блокирую или отбиваю, удачно контратакую. Его плечо с хрустом ломается, и одна из рук отлетает прочь.

Альрику бы завопить от боли, но он отступает, ехидно скривившись. Побеги сплетаются на культе и отращивают для него новую конечность.

Оплетающий Побег тем временем разбирается с моими путами, вернув свободу ногам.

— Признаю, ты силён, — хмыкает Альрик, — но это ничего не изменит. Итог будет один.

На деревьях, пока мы дрались, разрослись массивные зелёные бутоны. Стволы начинают опадать под их тяжестью, превращая лес в цветочную поляну. Трухлявая пыль забивает воздух, а вместе с ней поднимается кровавый туман.

Дурной воздух бьёт в нос, забираясь в лёгкие. Голова кружится ещё сильнее. Цветки с шипением раскрываются, усугубляя ситуацию. Воздух сгущается алым, мешая разглядывать детали.

— Кровавая Погибель! — победно чеканит Альрик. — Тебе выпала великая честь, сдохнуть от секретной техники моего рода.

Цветки лопаются один за другим, создавая непроглядную стену тумана. Где-то далеко слышаться крики. Их становится больше.

Я сближаюсь и пытаюсь атаковать, но его силуэт растворяется, не получив урона. В спину бьёт переплетение корней. Пригинаюсь, но острое древесное жало вспарывает моё плечо.

Сознание старательно пытается угаснуть, но я на голей воле сопротивляюсь этому. Вот значит в чём сила его техники. Потрясающее самоисцеление, дезориентация врага и целый калейдоскоп атак с любых ракурсов.

Идёт битва на выносливость, кто продержится дольше? Моё человеческое тело или его изменённое? Я наношу гораздо больше урона, отрываю целые конечности, но не могу пробиться к центру. Там колотится его всё ещё человеческое сердце и пылает жаждой крови духовное ядро.

Его атаки терзают моё тело. Редкие побеги растений добираются до меня, стараются ранить и замедлить. На поддержание техники у него уходит всё больше Ки. Кровавый туман теряет плотность. Деревья вокруг меня высыхают и рассыпаются.

Кастеты отправляют его кувыркаться по земле, но он проваливается под почву и почти сразу выскакивает рядом со мной. Несколько корней протыкают его, бесполезно. Окутанный лозой он опять пропадает.

Аура врага пульсирует, то появляясь, то исчезая, но он не может скрыть свою жажду крови. Глубокая рана чертит моё тело от пупка до груди. Крепче Камня тут же замедляет кровотечение, но его атака не только режет, но и отравляет. Хорошо чувствую этот яд.

Во мне осталось не так много сил, а ведь мне ещё с его дружком возиться. Танец смерти набирает обороты. Мельтешение Альрика меня порядком утомляет. Ударами загоняю его в нужную мне сторону — вытесняю прочь из тумана и с кровавого ковра.

В пылу битвы не замечаю под ногами опавший отравляющий бутон. Когда наступаю, лепестки обвивают мою ногу и мелкими зубцами впиваются ещё сильнее. Рву их, тут же встретив Альрика. Два стремительных взмаха заставляют мои рёбра трещать. Игла едва не добирается до сердца, угодив чуть правее.

Ответными ударами срываю его корку и вижу под ней окровавленную плоть. Поверх нарастает новый слой защиты, но его тело уже перестало быть полностью деревянным. Силы противника тоже на исходе. Приближение развязки подстёгивает меня.

Как молния мелькаю вокруг него, уже не щадя собственное тело. Мой рык не стихает. Кастеты размываются от ударов. Мелкие царапины, порезы, уколы, ничего меня не останавливает. Кулаки срывают кору, мнут плоть, скрытую под ней. В этом хрусте и не понять, что я только сломал. Его самоисцеление поражает, но даже оно не в силах выдержать такой темп.

Секунда, другая, и размашистый удар крушит рёбра аристократа, выбрасывая его далеко за пределы густого алого тумана. Пошатываясь, Альрик пялится на меня осоловелым взглядом. Остатки его техники начинают распадаться. Потоки Ки, выпущенные прежде, начинают стягиваться к нему!

Финальная атака, значит?

— Давай. ДАВАЙ! — мой рык, усиленный подавляющей аурой, срывает дёрн вместе с травой.

Духовное ядро трещит, расширяясь. По телу пробегает сладостная дрожь.

Ступень. Новая ступень на бесконечном Пути…

Заняв боевую стойку, концентрирую энергию в руках. Вдыхаю воздух, всё ещё пропитанный кровью, но не такой ядовитый. Дыханию Лесу удаётся уловить чистый лесной аромат. Пьянящая Ки бьёт в голову.

— Кровава… к-ха… — начинает говорить Альрик и…

Осекается.

Из его рта вылетают алые рубиновые капли, а из груди вырывается покрытая шерстью мускулистая рука.

Глава 28

Конечность торчит из левой половины тела аристократа, чуть ниже ключицы. Вместо крови из этой страшной раны струится густая алая жижа, которую прежде видел в павших животных. Сам же глава клана с недоумением взирает на чужую когтистую ладонь у себя в теле.

— Чтоб тебя демоны разорвали! — рычит Акшай, почти обратившийся в гигантского зверя. — Промазал!

Его тело покрыто свалявшейся чёрной шерстью. Раздувшиеся плечи бугрятся от мускулов. Физиономия стала уродливой, как оживший ночной кошмар. Кривые клыки торчат из пасти. Загнутые когти украшают ладони.

Очевидно, это какая-то техника трансформации. О таких доводилось читать, но они большая редкость.

По лицу Альрика пробегает волна шока, сменяясь всепоглощающей ненавистью. Он тут же взрывается волной энергии, опередив меня всего на миг. Буйная алая растительность бьёт во все стороны из-под земли.

Лёгкий Шаг швыряет меня на предельной скорости, но не прочь, а в сторону противника. Врезавшись в нескончаемый поток Ки, выбрасываю свою собственную стихийную энергию. Как лесной пожар, сметаю преграду, и бью по корпусу, пытаясь достать до его духовного ядра.

Нижняя часть тела Альрика деревом вросла в землю и обвила руку Акшая, сдавив её словно тисками. Мохнатая лапа дёргается, но не в силах вырваться. Поэтому двуногий зверь рвёт спину и затылок врага свободной конечностью.

Багровая кора пластинами закрывает тело Альрика, неплохо защищая его от всех так — моих и лидера Братства Охотников. Несмотря на то, что чужая лапа до сих пор торчит в груди аристократа, на его лице играет кривая усмешка. Ковёр всё это время разрастается, пока не достигает нас. Шипя, из-под алой травы вырывается туман.

— Ты убил моих людей, ублюдок! — рычит Акшай, пригибаясь от моего удара.

Не разбирая, я атакую обоих оппонентов. Никто из них мне не друг. Какой смысл сдерживаться?

Что касается его слов… С исчезновением той иллюзорной техники, накрывшей солидный кусок поляны и леса, становится видно, что землю во многих местах усеивают мёртвые тела Охотников. На губах у них грязно-зелёная пена. Ки высосана подчистую.

— Купился на древесного клона! — слышится надменный хохот главы Алой Сакуры. — Позор тебе, Акшай. Н-да, но ты вовремя подоспел. Так даже лучше.

Клон?.. Когда только успел подменить себя? Всё же не зря его называли гением. Хоть и чокнутый ублюдок, но сильный и проницательный.

Земля надрывно скрежещет и выпускает мощные побеги. Туман активно сгущается. Приходится задержать дыхание — не хочу дышать этим смрадом. Видимость также падает. Лишь слух способен уловить шквал ударов и треск когтей по крепкой коре Альрика.

Его аура ощущается особенно ярко. Он опять восстановился? Нужно уничтожить его ядро, иначе это безумие никогда не прекратится!

Тем временем растения главы клана всё сильнее оплетают Акшая. Тот пытается призвать камень, но жёсткие ростки прорастают в малейшие трещины, разрушая его. Сдавливают тушу лидера Братства и затягивают его по пояс в землю.

Тело Альрика восстанавливается в уродливое древесное создание, и его зубастая пасть впивается в шею захваченного ростками зверя. На спине аристократа расцветает огромный фиолетовый бутон, скрывающий в своих лепестках такую де лиловую мерцающую сферу. Её аура слабая, но весьма жадная, втягивает в себя энергию Акшая. Поток Ки мощной волной утекает сквозь цветок в землю и дальше по корням куда-то в сторону.

Альрик, которого я вижу, лишь очередная ложная копия. Его единственная задача напитать тело господина энергией.

Тем временем Акшай с рыком пытается вырваться, но не может. Резерв его энергии каким-то образом откачивают через цветок, что затрудняет полноценное использование техник.

Пытаюсь добраться до сферы, скрытой в бутоне, чтобы разрушить её и остановить процесс насыщения. Использую Оплетающие Побеги и все возможности тела. Вражеская Ки выплёскивается навстречу, не давая подобраться к средоточию силы. Ещё бы, когда присосался к чужом резервуару, можно не жалеть энергии. Сгибаясь под её волнами, рвусь туда.

Грохот взрывов накрывает поле боя. Звук похож на бомбы. В нескольких местах поднимаются едкие белые облака. Смешавшись, они подавляют кровавую пелену.

Почти синхронные выстрелы арбалетов, заряженных духовными болтами, поражают спину Альрика. Тот вздрагивает от попаданий, но от лидера Братства не отлипает.

Я атакую без остановки вставшую на пути преграду, и мои удары заставляют сферу вибрировать, но не приносят ощутимого эффекта. Отток энергии продолжается.

Поле битвы окончательно превращается в хаос. Люди бьются с людьми, адепты с адептами. Могу только предполагать, что сюда подошло подкрепление из клана Алой Сакуры.

Часть людей отравлена, многие смертельно — последствия тумана. Часть успела надеть искусно сделанные маски, прикрывающие лицо. Подготовились твари!

После прорыва на новую ступень чувствую себя заряженным на полную, но полученные в бою рану никуда не делись. Они несут с собой мерзкую слабость. Надо заканчивать битву.

Осталось лишь найти подлинного противника. Подделки, вокруг сплошные подделки. Древесные копии, созданные, чтобы отвлечь меня и остальных. Сжечь наши силы и ресурсы.

Аура аристократа носится по поляне, покрытой кровавым туманом. Из клубов алой дымки летят древесные снаряды, выпрыгивают кусачие побеги, доносится ругань и крики. Именно к размытому силуэту направлена энергия из фиолетовой сферы.

Грохочут техники. Языки пламени вздымаются к небесам. Бомбы рвутся вокруг. Арбалетные болты несут с собой смерть для неосторожного лесоруба, который забрался слишком далеко от дома.

Люди Акшая атакуют и меня. Это уже не сброд, встреченный прежде в лесу. Спереди полукругом стоят крепкие бойцы в добротных доспехах. Они не в силах сильно навредить мне, но вполне могут сдержать натиск с помощью артефактных щитов. Часть из них перекрыла подход к Акшаю и отчаянно пытается освободить своего лидера из цепких лап древесной пиявки по имени Альрик.

Еле слышный свист, и один из бойцов, как подрубленный, падает со стрелой в виске. Что ж, Текору ещё жив и в бою. Это радует.

— Альрик, гнида! Я убью тебя и всех, кто тебе служит! — ревёт Акшай, его сдавленная древесным капканом рука трещит от натуги. — А потом и тебя, щенок!

Вены зверя вздуваются канатами. Чёрная шерсть встаёт дыбом. Зубы скрипят в хищном оскале, громко клацая, как у безумца.

— Сначала спаси свою шкуру, бездарь! — бросаю я

Лиловый бутон представляет самую главную угрозу. Нужно разобраться с ним, но как это сделать, если мои кастеты бессильно стучат по поверхности мерцающей сферы?

В памяти всплывают бои на Полигоне. Победить марионеток было непросто, потому что требовалось не просто поражать их средоточия силы — узловые точки. Нет, важно было правильно дозировать количество Ки, вложенной в каждый такой удар.

Что если здесь ситуация аналогичная?..

Пока внимание Альрика отвлекают Охотники, а их — сам Альрик, я рывком сближаюсь с эпицентром этого хаоса. Миг, и обрушиваю новую волну ударов на спину врага. Слишком много Ки… Слишком мало… Нет. Вот… Вот так! Сверкающие серебром кастеты разбивают прочную скорлупу, и сфера лопается, как орех.

Оглушительный звон прокатывается по поляне. Поднявшийся ветер разгоняет туман. Земля с хлюпаньем исторгает из себя тело скрывающегося практика. Альрик уже совсем перестал быть человеком. Его глаза красными точками бешено крутятся в тёмных глазницах. Волосы превратились в терновник, который крошится при каждом движении уродливой головы. Вместо пальцев лезвиями вытягиваются узловатые коренья. Пасть щёлкает без остановки.

Да я духовных зверей разумнее видел, чем этот юродивый.

— Земля напитается кровью. Древо вознесётся к небесам. Урожай уродится на славу! — подняв руки, хохочет он.

Смертоносные шипы накрывают поляну, но подоспевшие Охотники Братства закрывают Акшая и себя массовыми защитными техниками. Терновник таранит щиты и волочит людей позади них по земле. Сам Акшай подключается, подпитывая купола, остатками энергии. Нас разделяет растительными стенами.

Альрик резко срывается ко мне, и мы продолжаем забытый танец. Лёгкий Шаг позволяет не отставать, но он стал намного сильнее и быстрее. Однако и я не сплоховал — новая ступень Журавля окрыляет. Полученные повреждения постепенно накапливаются, вынуждая следить за защитой.

Кора под ударами кастетов, взрываясь, летит щепой, а под ней сразу вырастает новая. Никаких акупунктурных точек нет и в помине, лишь плавающее внутри тела ядро. Пока оно цело, враг будет продолжать восстанавливаться.

Наши стихийные техники сходятся в прямом столкновении.

Я достану его. Шипы бьют меня, однако теперь и я могу давить массой. Несколько крупных стволов против нескончаемого потока острых терновников Альрика. Корни против рубящих лепестков.

Пока воют наши техники, не отстаём и мы. Телом противника сношу несколько молодых стволов. Локтем ломаю острый обломок бревна, летящий прямо в мой живот. Внутри него ловушка — древесина распадается на тонкие пласты лезвий. Пропитанные Ки, острые и невероятно прочные. Они пытаются вскрыть меня от паха до горла, как когда-то обещал этот выродок.

Несколько новых ран на бёдрах и животе. Грудь прочертила длинная полоса. Кровь струится по коже, а в носу не остаётся ничего кроме запаха железа.

Умелый ударом Альрик подбрасывает меня в воздух. На миг в голове мутнеет, а в ушах слышится гул. Успеваю прийти в себя и, крутанувшись, сгруппироваться. Противник создаёт на моём пути несколько бамбуковых пик, но изворачиваюсь, как могу. Лишь одно остриё пробивает бок чуть повыше крестца. Малая цена за то, что мои кастеты сминают деревянные предплечья Альрика. Его руки, уже ставшие живым лесом, трескаются. Щепки с древесной пылью… Вот и всё, что остаётся от могучих конечностей.

Адепт отшатывается назад, рефлекторно тряхнув головой. И мои кулаки, облачённые в металл, взлетают замком над головой, чтобы обрушиться и вбить его безумную башку внутрь тела.

Хребет хрустит, как ветка под сапогом. Изломанную шею пробивают шипы. Агония умирающего и исцеляющегося тела. Они бороздят моё тело, пока Крепче Камня пытается сдержать чужой натиск.

Мы наносим удары один за другим, не обращая внимание на повреждения. Я рублю быстрее, чем растёт этот упорный сорняк. Плечо взрывается болью, когда я выбрасываю могучий удар за пределами своих сил. Духовная сталь кастета встречается с полированной поверхность, и…

Сталь побеждает.

Прорва восстановленной Ки сгорает в этой топке. Треск и жалобный рёв наполняют окрестности. Ядро врага, средоточие его силы, как адепта, разваливается на части.

«Умри. Просто умри», — почти беззлобно пульсирует мысль в моей голове.

Я всего лишь секатор в руках судьбы, призванный подрезать заболевший сорняк на теле великого древа. Почти целый клан свихнулся от жажды власти и жадности, наплевав на великий дара богоподобной Сакуры. Ноша, которая оказалась не по плечами ветви прославленного рода.

Вся растительность, созданная рукой Альрика, начинает с грохотом осыпаться. От изуродованного тела бегут кровавые побеги в последнем издыхании. Один из них мясистой лозой тянется далеко, куда-то в сторону, но моя нога обрубает его бег, переломив, словно сухую ветку.

— Хватит уже, — устало шепчу я. — Остановись и прими свою участь.

Ядро павшего расцветает кровавым цветком. Последний бутон безвредно поднимается над останками тела. Срываю его и топчу, не давая этому ублюдку переродиться. Не останавливаюсь, пока не остаётся и следа от его Ки.

Туман отступает неохотно, но благодатный ветер приносит запах лесной свежести. Лёгкие раздуваются мехами. Сила постепенно собирается в теле, которое сконцентрировано на восстановлении. Пробегаюсь по мелким ранам, уплотняя Ки в местах глубоких порезов. Крепче Камня минимизирует кровопотери, но я всё же теряю силы. Запал от новой ступени спадает.

По поляне от леса, прихрамывая и держась за бок, шагает Текору.

— Уж прости, Рен! Гонял его, сколько мог. Толстую шкуру так и не получилось пробить, — начинает оправдываться парень. — А потом он превратился в того зверя и совсем худо стало.

Я машу рукой, мол, всё понимаю, но не перебиваю.

— Когда повалил этот яд клубами, он сразу накрыл часть Охотников, — поясняет лучник. — Тот, как с цепи сорвался. Я попытался его удержать, но куда там.

— Дальше всё видел своими глазами. Куда делся Акшай?

— Братство утащило его прочь, — скалится Текору, — щеночек слишком устал.

Его голос мрачнеет, становясь серьёзным:

— Жаль, я не смог к нему пробиться, крепкие были щиты.

— Ладно, нестрашно. Охотники работают за деньги, а теперь платить некому, — со вздохом говорю я.

Сам же двигаюсь в сторону плотной древесной стены по зову вишнёвой косточки.

— А что стало с членами клана? — запоздало уточняю.

— Некоторые держались в стороне, другие кинулись в битву и там полегли, — он пожимает плечами. — Куда делись первые, да демон их знает. Наверное, сбежали, не желая помирать от техники своего господина.

— Понятно, — я подступаю вплотную к могучему стволу. — И полриона не стоит такая родня, что бросила собственного лидера в беде.

Стволы на краю поляны теснятся друг к другу. В щелях абсолютно невозможно увидеть, что скрывается внутри, но я чувствую этот зов. Её ауру. Она ждёт нас.

Текору удивлённо наблюдает за мной и спрашивает:

— Ты нашёл?

Вместо ответа я протягиваю косточку. Круглая сердцевина ягоды, гладкая и тёплая на ощупь, медленно поднимается над ладонью. Деревья с шелестом расступаются, пропуская меня вглубь. Мой спутник неуверенно ступает следом. Оглядывается и крутится по сторонам. Лепестки сакуры проникают и сюда. Опадая, они даруют нам тусклое освещение.

Из-за кромки леса неспешно выходит могучий медведь, спасший меня вчера. Урсар сдерживает свою силу, не давая ей разлиться и затопить всю поляну. При виде него Текору сжимается и замирает на месте.

— Закончи уже это дело! — гремит яогуай. — Давно пора! Создательница сделала слишком большой подарок людям. Они оказались недостойны её доброты.

Договорив, медведь исчезает в несколько движений. Лишь отдалённо слышатся недовольные стоны леса от движений могучего зверя.

— Пойдём, Рен, — зовёт меня Текору. — Он что-то тебе сказал?

— Да, что ты должен мне новую одежду, — с улыбкой отвечаю я.

— Это ещё с какого демонова хрена? — вскипает лучник.

— А из-за кого я был вынужден в одиночку воевать с твоим любимым родственником?

Парень закатывает глаза и, покачав головой, улыбается.

Мы движемся вперёд к большому яркому пятну в конце тёмного тоннеля. Деревья, подпирающие небеса, расступаются. Над головой вновь появляется синева.

И на нас всей своей необъятной мощью своего Ки обрушивается Кровавая Сакура. Исполинская тень падает с высоты небес. Там далеко, высоко над головой ветвистое дерево украшено яркими плодами спелой вишни. Ветви сгибаются под их тяжестью. Каждая ягода пульсирует, как ядро сильного практика, благодатно распространяя ауру. Переплетения множества аур создают симфонию непревзойдённой Ки. Энергия здесь настолько чистая, что кружит голову. Это даже не Ки, а её концентрат.

— Неужели, за столько лет наконец, нашёлся достойный? — раздаётся знакомый голос с игривой надменностью. — Даже двое? — в её голосе мелькает лёгкое удивление.

Сакуры всё ещё не видно, но она уже здесь. Нет. Не она, лишь жалкий отголосок её воли и намерений, вложенных в эту формацию и этот лес.

— Ко мне пожаловал потомок павшего рода⁈ — удивляется ученица Аранга.

Неуловимый дух окутывает Текору, а тот сжимается и дрожит.

— Глупое бедное дитя, ты слишком слаб, чтобы находиться здесь. И почему же ключ не у тебя? — игривые нотки становятся сердитыми. — Ты — последний хранитель. Твои предки подвели меня… Крепко подвели.

Я ощущаю, как Ки Сакуры окутывает и меня. Сжимается плотнее и сильнее, чем вокруг Текору. На какое-то время теряю его из виду. Опять то видение. Серый туман и падающие алые листья, только теперь они настоящие.

Её ладонь выныривает из дымного савана и касается моей груди.

— Интересно! Очень интересно! Я уже выбрала тебя… — она хмурится на миг.

— Не случайно, — отвечаю я, выпуская свою ауру. — У нас одна стихия.

— Хорошо, да будет так.

Она обдумывает услышанное и царственно роняет:

— Мальчишка из Алой Сакуры, возьми ягоду, — от её слов плод вишни, размером с яблоко, срывается с нижней ветви.

Текору его чуть не роняет.

В следующий миг мы с ней вдвоем оказываемся на вершине дерева. В небесах. Грудь перехватывает от такой высоты. Верхушка самой Кровавой Сакуры.

Точно такая же вишня, как досталась лучнику, украшает одинокую ветвь. Однако примечательно в ней другое. В отличие от той, этот плод сияет изнутри обжигающей белизной. Его буквально распирает от количество духовной энергии, содержащейся внутри.

— Забирай её, — шепчет Сакура. — Тысячелетняя вишня… Мой особый подарок тебе. Ты сделал невозможное и сделаешь это вновь. Довольно искушений. Довольно жертв и смертей. Сделай то, что должно.

Энергия струится и проходит сквозь драгоценный плод. В отражении на алой кожице манящего плода мелькают образы былых времен.

Тяну к нему руку и меня охватывает настоящая буря древесной стихии.

* * *

От авторов: в последние дни было много негатива в комментариях. Хотелось бы услышать мнение молчаливого большинства читателей. Интересна ли вам эта история? Стоит её продолжать? Нам она кажется заслуживающей того, чтобы рассказать её целиком, но делать это тяжело, когда в комментариях сплошной негатив.

Глава 29

Правду сказал Феррон про ритуал. Прежде, чем поглотить такой дар, необходимо подготовиться.

Ягода Кровавой Сакуры словно имеет собственную волю. Она сама тянется ко мне, пытаясь передать накопленную энергию. Её чистота и концентрация поражают. На короткий миг я вижу, как живёт природа — лес и его обитатели. Обычно безмолвные гиганты сейчас говорят со мной. Не словами, как привычно человеку, а образами.

В ушах звучит насмешливый и одновременно неразборчивый голос ученицы Аранга, сливаясь в одну тягучую ноту.

Как во сне ощупываю мягкую, но в тоже время прочную кожицу плода. Его распирает от живительной Ки, а потоки, проникающие вовне, заставляют моё сердце бешено колотиться.

Я хватаюсь за ветку, на которой висит вишня, и с хрустом срываю заветный плод. Неохотно и медленно расплываясь, моя награда отправляется в пространственное хранилище кольца. Как только трофей пропадает, палец охватывает приятное тепло.

Наконец, голос Сакуры обретает чёткость:

— Ты получил заслуженную награду. Судьба сада в твоих руках. Оставишь его и дальше приносить драгоценные плоды? — её шёпот похож на дыхание ветра.

— Нет, — твёрдо отвечаю я. — Ты была права. Довольно искушений и довольно смертей. Люди не готовы к такому дару. Со временем он сломает даже самых благородных людей, как и произошло с тем кланом. Сад нужно запечатать навсегда.

— Такого твоё окончательно решение?

— Да. Пускай с добрыми намерениями, но ты посеяла ростки, которые принесли простым людям лишь раздор и гибель. Пришло время вырвать их с корнем и предать забвению.

— Да будет так, — звенит её голос, наполняясь силой.

Само дерево качается на ветру и мягко касается меня, словно в прощальном жесте. Яркая вспышка переносит меня обратно к воротам за пределы сада.

Косточка-ключ в моей руке рассыпается пеплом. Непроницаемый древесный барьер формации вспыхивает ослепительным светом, простираясь к далёкому древу, и оно расплывается миражом. Истаивает…

Мы с Текору стоим на поляне, где яд Альрика оставил за собой ужасные последствия — иссушил траву, погубил деревья и кусты. Кажется, что природа ещё долгие годы не оправится от этой напасти.

Бурная энергия вместе за нами вырывается из тайного сада и стремительно заживляет шрамы недавнего сражения. Она питает землю и растения, выращивая новые ещё более сильнее и крепкие. Ростками пробиваются молодые деревья и начинают быстро набирать силу.

Лучник всё ещё в недоумении смотрит на вишню, зажатую в руке. Похоже, не моежт поверить, что получил легендарный источник силы, за которым велась такая безумная охота.

Призрачный едва заметный силуэт Сакуры возникает перед нами. Она хмуро складывает руки на груди и произносит:

— Это были последние дары Кровавой Сакуры. Больше люди никогда не испробуют их.

Она поворачивает голову к Текору. Её лицо смягчается.

— Я не виню тебя потомок моего ученика, и мне известны твои деяния. Ты честно исполнял долг, возложенный на клан Алой Сакуры. Теперь ты свободен. Найди свой собственный Путь! Шагай по нему с высоко поднятой головой. Докажи, что имя твоего клана ещё заслуживает шанса вернуть былое величие.

— Благодарю, госпожа! — лучник церемонно кланяется, согнувшись в поясе так, что его лицо смотрит в землю.

Мимолётно призрак Сакуры касается плеча юноши и приближается ко мне. Её аура опять окутывает меня приятным теплом.

— Передавай привет моему заклятому другу, — на прощание произносит ученица Аранга — Быть может, мы с тобой ещё увидимся…

Несколько секунд я стою в прострации, смотря перед собой пустым взглядом. Усталость, полученные раны и опустевший резерв Ки бьют по мне, принуждая заняться собой.

Увы, бой окончен, однако нам предстоит ещё много работы. С отдыхом опять придётся подождать.

Мы двигаемся по лесу в сторону большака, попутно обсуждая дальнейшие действия. Текору держится бодро, хоть и его потрепало в схватке с Акшаем.

Остатки встреченных бандитов и разрозненных членов клана Алой Сакуры добиваем без всякой жалости. Чтобы здоровое дерево могло вырасти, вначале нужно полностью выкорчевать больные побеги.

Проблем противники не доставляют даже в нашем состоянии. Не везёт им. Видать, эти трусы так беспокоятся за свои шкуры, что попросту бросают своих же людей, особенно раненых. Им бы держаться вместе, но нет, хаотичное бегство по лесу прямо сквозь скопления диких и духовных зверей, что тоже ведёт к дополнительным жертвам.

А вот с Братством всё интереснее. На телах погибших нам не удаётся обнаружить их узнаваемых татуировок. Значит, это просто отребье, собравшееся здесь, как падальщики, в надежде на лёгкую наживу.

По дороге мы заглядываем в ещё одно из убежищ Текору. Оказывается, подобных гнёзд у него несколько десятков по всему лесу. Из своих запасов парень подбирает мне одежду по размеру.

— И откуда ты только взял это тряпьё? — несколько раздражённо спрашиваю я, рассматривая накидку, сшитую буквально из мелких лоскутов чьей-то шкуры.

— Боевые трофеи, — хмыкает он. — Зато теперь ты похож на охотника из отдалённой деревни, а не головореза с большой дороги. Росточком бы ещё поменьше, а то таких людей в наших краях не водится.

— Все упрёки можешь высказать моему отцу, — отмахиваюсь я.

— Это кому, лесному медведю, что ли? — скалится Текору.

— Ну да, ты же видел его? — с совершенно серьёзным лицом отвечаю я. — Там, у сада.

Челюсть лучника отвисает, и я понимаю, что жизнь в одиночестве посреди леса сделала из него весьма доверчивого человека.

— Это же… Это же был яогуай, Рен⁈ Я, конечно, слышал от отца, что они могут оборачиваться людьми и вступать в связь с женщинами, но… Думал, это сказки.

— Нет-нет, чистая правда, — киваю я.

Пополнив запасы провизии для небольшого путешествия, едим до отказа, спим, и лишь потом отправляемся в ближайшую деревню. За время жизни у Текору накопилось немало трофеев. Хоть он и предлагает мне воспользоваться его запасами, ничего интересного для себя я не нахожу.

Всё оружие низкого ранга, а кастетов вообще никаких нет. С техниками ситуация такая же печальная. Их не то чтобы нет, но Текору просто не может мне ничего передать. Дело в том, что после падения основной ветви клана Алой Сакуры его предок запечатал родовые техники на крови. Парень и рад бы поделиться ими, но я просто не смогу ими воспользоваться. Жаль, ведь среди них немало древесных техник, а это не его родная стихия.

Лучник даже расстраивается, когда это вскрывается.

— Не печалься, — хлопаю его по плечу, как младшего брата. — Все великие адепты когда-то делали первые шаги на своём Пути. Они тоже начинали его с чужих техник, придуманных неизвестными людьми. Поэтому давай мы с тобой будем стремиться достичь такого уровня, чтобы самостоятельно создавать техники, не надеясь на чужие подачки.

— Думаешь, это возможно? — с надеждой смотрит на меня спутник.

— Всё возможно, и мои слова скажут гораздо меньше, чем сад Кровавой Сакуры, — веско напоминаю я. — Разве не это подтверждение возможностей истинных практиков? Пусть мы с тобой уже и на этапе Журавля, но это все ещё первые шаги. Что скрывается дальше, можем только догадываться.

Приободренный Текору собирает немного вещей на продажу: шкуры, кое-какое оружие и вяленое мясо, запасов, которого у него полно. Всё это не вызовет подозрений, если мы повстречаем кого-то из местных представителей закона. Если же наткнёмся на остатки Алой Сакуры, большинство из них ждёт та же участь, что и их господина.

За пределами леса начинаются чудеса. В ближайшей деревушке уже появились солдаты из столицы провинции. Однако, в отличие от людей Алой Сакуры, никаких бесчинств они не творят. Наоборот их интересует, не являемся ли мы слугами Альрика.

Пусть их действия и выглядят достаточно показушно, но они явно пытаются замести следы творящегося здесь долгие годы безумия. Смысла покрывать подобное уже нет. Одно дело красивые иероглифы в книгах учёта, говорящие что всё отлично, а другое… Со смертью Альрика любые грехи можно повесить на него, а наместник наоборот выступит героем, раскрывшим страшные преступления.

Если же какой-нибудь из пытливых столичных бюрократов вдруг решит проверить сам, как поживают люди вблизи легендарного Леса Кровавой Сакуры, голова наместника слетит быстрее, чем тот успеет открыть рот. И моей заслуги в этом уже не будет. Такие скользкие люди любят копать ямы другим, но очень часто сами же в них и попадают.

Бессмысленное и бесчеловечное убийство крестьян, как бы это не звучало потребительски, является попросту переводом человеческих ресурсов. Уж кому, как ни чинушам это знать.

Наместник провинции далеко не дурак, раз в своём возрасте всё ещё занимает столь высокий пост. Не говоря уже о том, что он даже происходит не из очень знатного клана.

Доказать это не могу, но полагаю, что клан Алой Сакуры был ему нужен в первую очередь из-за мифической вишни. Для чего конкретно, мне не очень понятно, раз старик сам даже не практик, да и в его почтенном возрасте ступать на Путь весьма сомнительная затея. Культивация и так сокращается жизнь, а в его случае может попросту её оборвать.

Сейчас всё же главное, что давление на жителей территорий клана Алой Сакуры снижается. В центральном городе их земель — Фэняне, где я прикончил Валькора, так вообще вместо очередного клана во главе встаёт городской совет.

Вместе с Текору мы путешествуем по разным поселениям, принадлежавшим Алой Сакуре и везде находим улучшения. Где-то больше, где-то меньше, в нескольких приходится обагрить руки кровью, добивая остатки проклятого клана.

Посланники наместника не до всюду добрались, да и вряд ли доберутся. Одно дело хотя бы крупная деревня на два-три десятка домов, а другое — две или три халупы посреди бескрайней степи.

Текору злится, так что мне приходится его успокаивать. Он уже жалеет, что Сакура освободила его от обязательств предков.

— Тебе никто не мешает помогать им просто так, — я напоминаю очевидное.

Однако парень так долго просидел в лесу, что не может понять очевидного. Увы, всех не спасёшь и не защитишь. Люди должны уметь за себя постоять. Уж так устроен наш мир.

— Тогда я на некоторое время останусь здесь, — решает Текору, когда мы возвращаемся в деревушку старейшины Хвэя. — И присмотрю за жителями. Проверим, как долго продлится благодать наместника. Если это всего лишь ширма… Я лично своими руками нашпигую его стрелами!

Деревню Хвея уже покинули посторонние, так что меня встречают, как героя. Когда они узнают, кто такой Текору, сначала встречают его в с откровенной злостью. Ведь это ещё один душегуб — член клана Алой Сакуры. Однако история парня и его семьи быстро смягчает их сердца. Я рассказываю всё, как было, и неуловимо смещаю всё внимание жителей на него.

Мне хочется ещё побыть здесь вместе с этими людьми. Разделить их радость и спокойствие, обретённое впервые за долгие годы под гнётом Алой Сакуры. Желаю провести больше времени, рассказывая сельской детворе о встреченных чудесах, но такие минуты возвращают меня в далёкое прошлое. Там, где я дома, а вокруг мать, отец и любимая сестрёнка.

Колесо судьбы и не собирается останавливаться. Оно не способно крутится назад. Тянет меня всё дальше вперёд, напоминая о цели. Стать сильнее. Новой ступени Журавля всё ещё недостаточно, чтобы вернуть сестру.

Тень, чуть не лишившая меня жизни, всё ещё превосходит мои возможности. Я чувствую это без малейших сомнений. Однако наша пропасть сокращается. Скоро я приду за тобой, ублюдок, и заставлю держать ответ!..

Прощаемся прямо у ворот. Вся деревня выходит меня провожать. Радостные крики повеселевших людей сливаются в дружный хор. В нём звонко звучат детские голоса.

Первым подходит Хвэй и произносит, заглядывая мне в глаза:

— Сынок, я до конца не верил, что ты справишься с Альриком… Ведь о нём столько слухов ходило! Выходит, ты и сам адепт хоть куда.

— Я всего лишь поступил так, как подсказывала совесть. В этом нет ничего такого.

— Ещё как есть, сынок. Буду рассказывать всем встреченным, что свела меня однажды судьба с практиком, который не забыл, что вышел из народа… О том, как он спас нас от смерти и вернул свободу.

— Скажи ещё, что он пользовался успехом у женщин, прекрасно пел и готовил невероятную рисовую лапшу.

Старик посмеивается.

— Как скажешь, — тепло улыбается Хвэй. — Ступай с мирой, и пусть Путь будет к тебе благосклонен.

— Прощай, отец.

Крепко обнимаю Текору на прощанье.

— Стань сильнее! — напутствую я. — И мы ещё встретимся. Только не засиживайся здесь. Мир слишком большой, чтобы не увидеть всех его чудес.

— Стану, обязательно стану! Спасибо за всё Рен, — склоняет он голову, отстранившись. — Благодаря тебе честь моего клана восстановлена, а сам я свободен. Свободен, но останусь у тебя в неоплатном долгу.

— Можешь считать свой долг погашенным, когда при следующей нашей встрече я увижу, что ты всё это время не просиживал штаны в кабаке, — улыбаюсь я и машу всем рукой.

— Обещаю, ты будешь удивлён моей новой силе! — с горячностью произносит Текору.

Мы жмём друг другу руки, и через минуту я срываюсь на бег. Когда деревушка пропадает за горизонтом, останавливаюсь, и в моих руках появляется маяк — дар Феррона.

Аметистовая сфера в кубической рамке вращается, пока не находит направление, где скрывается убежище моего учителя. Вливаю в артефакт крупицы своей Ки. Сокрытая внутри могучая энергия вырывается из него, полностью окутав меня. Вспышка, и на месте, где я только что стоял, остаётся лишь небольшая вмятина на иссохшей степной земле.

Скоро увидимся, учитель…

Долгожданное возвращение не омрачает даже саркастичный настрой Феррона. Он держится ровно до того момента, пока я не показываю ему вишню. Все издёвки в адрес Сакуры моментально пропадают. Призрак становится серьёзным.

— Рен, — его брови сходятся на переносице, а рука подпирает подбородок, — этот плод весьма опасен. Такое количество энергии… Тебя разорвёт на клочки. Я бы не советовал тебе его есть, но уже заранее знаю ответ…

— Верно, я съем его в любом случае, — держу трофей на вытянутой руке. — Поможешь мне?

— В твоём самоубийстве? — хохочет он. — С радостью! Только при одном условии, если ты пройдёшь очищающий ритуал. Дам тебе малюсенький шанс пережить подарочек Сакуры.

— Тогда чего мы ждём?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольный этаж, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Небеса Умоются Кровью 2. Пробуждение Силы, Том II

Content

Небеса Умоются Кровью 2. Пробуждение Силы, Том II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Nota bene