Тайна мертвой планеты

Рассказ 1. Доча меняет имя

'…Завтра дочь последний раз идет в школу. Это будет трудный день. Сегодня с утра мне названивают учителя и знакомые. Пытаются выведать, что она планирует. Надо ли привлекать механизированную бригаду службы правопорядка? Или можно обойтись роботом-участковым? Все готовы щедро платить за информацию.

Марсианин Евпатий Бут пообещал отдать мне в зоопарк уникального песчаного богомола, который из-за генетического сбоя убивает всех встречных самок, причем не только своего вида.

— Ты мне хотя бы намекни, профессор, — говорит Евпатий, моргая вертикальными глазами. — Чтобы как в прошлый раз не получилось

В прошлый раз на экскурсии по марсианским каналам дочь подговорила одноклассников, и они всем скопом сбежали в пещеры, нашли заброшенную военную базу и хотели устроить в пустыне ядерный фейерверк. Их вовремя поймали, депортировали, а экскурсовода Бута посадили на год за торговлю оружием.

Потом позвонила говорящая собачка (белой масти) и сказала, что укусит дочь за ногу, если почует какое-то непотребство. И намекнула, что остальные говорящие собачки (черной масти, серой, красной и голубой) будут патрулировать школу по периметру. И в случае чего перейдут от ног к другим частям тела.

Звонили: директор школы, классная руководительница, начальник космодрома, все три Капитана и даже генеральный секретарь Всемирного Совета. Все плакали и давили на жалость. Только руководитель КомКона, суровый мужик с бугристой лысой головой и дурацкой вертолетной фамилией, ничего не выпытывал, а просто пообещал закрыть зоопарк. «Если шо.»

Я не мог им помочь. Просто не знал, что задумала моя дочка. Скорее всего, нас ждало самое опасное. Импровизация.

Все звонившие вспоминали ее прошлые проделки.

Как в шесть лет она спёрла из зоопарка яйцо бронтозавра, сварганила десятикилограммовую яичницу и продавала посетителям за фантики от конфет, жалуясь всем встречным, что «проклятые леваки отменили деньги» (бабушка научила).

В семь убедила весь свой класс полететь на Луну в грузовом отсеке. Результат — трое замерзли насмерть, еще пятеро до сих пор в коме.

В восемь выкрала из школьного музея золотые самородки и покромсала их на мелкие части, чтобы проще было вывезти из земной экономической зоны и продать беглым олигархам.

А в двенадцать прокралась в секретный Институт Времени и свалила в 20 век, выдумав дикую историю про космических пиратов. На слушаниях в суде заявила, что хотела «пошопиться», но малость промахнулась с десятилетием. И только через год по большому секрету рассказала мне, что накануне читала Платона и собиралась добраться до Древней Греции, чтобы прикупить на рынке не менее трех рабов. Минимальное количество для любого свободного человека.

Короче, все это время моя дочка была анфан терриблем для всей травоядной земной цивилизации.

Ближе к ночи звонки прекратились, стало тише, и я решил завершить истории, которые начал писать десять лет назад, когда дочь пошла в первый класс.

Я должен извиниться. В своих рассказах я приукрашивал действительность. Был для дочери адвокатом, который переворачивает факты с ног на голову. Вообще, она добрая девочка. Но у нее излишне пытливый ум и совершенно нет тормозов.

Вот сейчас, например, она ставит эксперимент надо мной. Второй день ходит по квартире абсолютно голой. Вы только представьте. Полностью созревшая восемнадцатилетняя девица. Перед вашим носом. Крутит, вертит, покачивает. Я послал в ее комнату муходрона и тот успел кое-что разнюхать, пока она его тапком не прихлопнула.

У нее на столе лежит книга, древняя, еще бумажная. Выпущенная в эпоху Всеобщего Разврата. Называется «Инцест: за и против». На открытой странице подчеркнутая маркером фраза: «Ни один здоровый самец не откажется…». Но я же, черт побери, не самец. Я отец. На меня все ее выдающиеся выпуклости все равно не действуют. Она этого не понимает и только увеличивает градус соблазнения. Как физик-ядерщик, которому дали задание испытать реактор на прочность. И он, высунув язык, всё прибавляет и прибавляет. Прибавляет и прибавляет. Пока не разнесет все вдребезги на десятки километров.

Прав был мой старый друг Г., космоархеолог. Которого она на раскопках фиксианских подвалов тонной земли засыпала. Надо было драть ее ремнем по попе, пока мелкая под стол пешком ходила и поперек дивана лежала. Но сейчас-то что делать? Сейчас «драть ремнем по попе» будет выглядеть дополнением к инцесту.

О! Вот она. Опять пришла задом крутить и позы из древней порнухи копировать.

— Тебе не надоело? В школу завтра тоже в таком виде пойдешь?

— Была такая мысль. Но я пришла к выводу, что это бессмысленно с научной точки зрения.

— Почему?

— Всего два возможных варианта развития событий. Либо трахнут. Либо нет.

— Ошибаешься. Вариант один. Вызовут санитаров. А если не перестанешь разгуливать по дому в чем мать родила, я тоже их вызову.

— Ладно, ладно. Твоя взяла. — Она вздыхает и говорит в потолок: — Внимание! Эксперимент «Папик» закончен. Результат отрицательный.

— Принято, — отвечает дом.

Доча стаскивает с вешалки мою футболку и с трудом натягивает на свои формы. Я ловлю себя на мысли, что лучше бы она осталась голой, и отворачиваюсь.

— Слушай, а может я просто некрасивая?

Поворачиваюсь обратно.

— Ну, что ты, детка! Ты у меня…

— Или ты больной?

Я закатываю глаза и трясу головой от бессилия.

— Послушай, Ал…

— НЕТ! Нетнетнетнет!!! Аааааааааааааааа! Рррррррр!'

(обрыв текста)

* * *

— Я же просила не называть меня этим дурацким именем! Вычеркни его из своих писулек!

— Но…

— Вычеркни-вычеркни-вычеркни!

— Да почему оно дурацкое?

— Потому что! Мне оно не нравится! И вообще так звали недоразвитого искина от древнего «Яндекса».

— Это имя дала тебе бабушка перед тем, как ее сожрала плотоядная галактика.

— … и хитрожопую подружку кота Базилио! Я тоже хитрожопая?

— Ну, в какой—то мере… Как же тебя называть?

— Я тебе уже говорила. Теперь мое имя Эликс. Что в переводе с шешинерского переводится как «безбашенная». По-моему, оно мне подходит.

— Хм. Я, пожалуй, даже соглашусь.

— Тем более, я собираюсь сваливать с Земли в Закрытые Пространства и мне нужно будет громкое погоняло.

— Пого… чего?

— Прозвище. Чтобы всяких уродов отпугивать. Эликс Расчленительница. Эликс Свежевательница. Или просто Эликс Безумная Оторва.

— Прости. А как ты собираешься с Земли сваливать?

— О, теперь это не проблема.

Доча хватает профессора за руку и тащит его к окну.

— Смотри!

Он смотрит. Поправляет очки.

Во дворе мерцает маскировкой остроносый иссиня-черный звездолет.

— У Первого Капитана вчера в покер на раздевание выиграла. Он вообще блефовать не умеет.

— Но… зачем⁈

— Блин, пап. Ты не представляешь, как мне надоел ваш рафинированный мирок. Здесь так скучно! Ни денег, ни бандитов, ни олигархов! Детский сад, штаны на лямках. Даже потрахаться толком не с кем. Сплошные розовые сопли. Здесь всё, что могло случиться, со мной уже случилось. Пора открывать новые горизонты.

— Но Закрытые Пространства потому и закрытые…

— Знаю, знаю. Не волнуйся. Если что, сбегу обратно.

Доча направилась к выходу, умело покачивая бедрами.

Профессор хотел было сказать, что это опасно, ни в какие ворота не лезет, и вообще оттуда еще никто не возвращался, но быстро понял, что слова бесполезны. Надо звонить суровому мужику с лысой головой и вертолетной фамилией и просить его закрыть взлетные траектории для частных кораблей.

— Подожди… Эликс. Есть еще один вопрос. С утра тут названивают всякие разные. Волнуются. Спрашивают, что завтра со школой собираешься делать?

Доча нахмурилась. Почесала пальцем лоб.

— Что, что… Взорву ее к чертям собачьим.

Рассказ 2. Доча обманывает всех

Суровый мужик с лысой головой и вертолетной фамилией с утра был не в духе. Он один отвечал за безопасность всей планеты и ему активно не нравилось то, что он видел сейчас на экране.

А на экране была дочка его старого друга в окружении двух злоумышленников.

Злоумышленники были прикрыты активной маскировкой и выглядели как два размытых черных пятна.

— Это космические работорговцы! — ревела дочка друга, размазывая сопли по симпатичной мордашке. — Они захватили меня в плен и хотят продать беглому олигарху-у!

— Прости. Но зачем ты понадобилась беглому олигарху?

Дочка друга тут же прекратила реветь.

— Ты что, не в курсе? Беглые олигархи воруют красивых девочек, собирают из них гаремы и устраивают бои без правил.

— Ага. А гарем это…

— Войсковое подразделение. Что-то вроде батальона.

— Точно.

— Бои они снимают на видео, транслируют на недоразвитые планеты и таким образом зарабатывают свои миллиарды. У нас об этом вся школа знает.

— И правда. Я что-то подзабыл.

— Спаси меня, дядя Рудик!

— Обязательно. А от меня эти два пятна чего хотят?

— Хотят, чтобы ты открыл для моего корабля взлетную траекторию и обеспечил зеленый коридор до Плутона.

— О! У тебя свой корабль есть?

— Вчера в покер выиграла. Дядя Рудик! Давай быстрее. Эти двое грозятся прямо здесь бои без правил устроить!

— Ну, об этом можешь не волноваться.

Дядя Рудик нажал кнопку, и два пятна тут же исчезли, словно их ветром сдуло.

— Ты в следующий раз, когда будешь спецэффекты на поток накладывать, про слияние не забывай. А то следы монтажной склейки невооруженным глазом видать.

— Спасибо за совет, дядя Рудик. Совсем про монтаж забыла.

Чего у девчонки было не отнять, так это невозмутимости. Если ее план проваливался, она тут же начинала выдумывать новый.

— Надеюсь, хотя бы пару часов ты посидишь спокойно? — нахмурился дядя Рудик. — Глаза слипаются. Вторые сутки на ногах.

— Не волнуйся. У меня еще последняя контрольная по медицине не сделана. А тут на корабле отличная лаборатория. Спи спокойно.

Внутри у Рудика шевельнулось что-то смутно-нехорошее, но он его загнал поглубже.

— Мой помощник последит за тобой на всякий случай, — сказал он, передавая управление.

Помощника звали Гнудь, и это был мелкий сутулый мужичонка средних лет с водянистыми глазами навыкате. Всем своим видом он напоминал вытащенную на берег рыбу.

Гнудь глянул на экран и с тоской поелозил глазами по затянутым в облегающий красный комбинезон девичьим формам.

Девчонка закинула ногу на ногу.

— Мы с ним подружимся, — заявила она и многообещающе улыбнулась.

— Не сомневаюсь, — пробормотал дядя Рудик, укладываясь на диван и закрывая глаза.

Последнее, что он подумал, прежде чем провалиться в сон, было: «А разве в школе преподают медицину?»

* * *

Разбудили его завывания сирены и мечущиеся по потолку красные огни.

Помощник Гнудь метался по контрольному залу следом за огнями.

— Рудольф Григорьевич! Рудольф Рыгорьевич! Беда! Код «ноль». Опасность планетарного заражения!

— Да неужто? — дядя Рудик флегматично сполз с дивана.

— Ковид-1488! Новый штамм! Рассчитанная смертность — 125 процентов! Скорость распространения — сто метров в секунду!

— Да это просто ураган какой-то.

Дядя Рудик, шаркая ногами, добрался до пульта и похолодел.

— Так. А это что⁈

На одном из экранов ввинчивался в пространство остроносый иссиня-черный звездолет. Судя по масштабу, он уже преодолел орбиту Урана и последнюю цепь спутников-ловушек.

— Какого хрена ты открыл ей коридор⁈

Гнудь гордо подобрался.

— Я принял решение вывести первичный очаг болезни за пределы земной юрисдикции.

— Какой очаг⁈ Какой болезни⁈

Гнудь ткнул пальцем в диаграммы, где вокруг корабля светилось огненное поле.

— Вот здесь видно. Вирус возник в медицинском отсеке. Быстро захватил весь корабль и его биологические компоненты. Если б я его не выбросил за пределы атмосферы…

— Идиот. Единственный вирус здесь — это троян, который девчонка закинула в нашу аналитическую программу. Если, конечно, вируса тупости в твоей голове не считать.

Дядя Рудик быстро отстучал команду, и все диаграммы из красной зоны тут же свалились в зеленую.

— Непонятно, как она защиту преодолела. Ты что, от нее какие-то текстовые файлы принимал? Аудио? Видео?

Гнудь покраснел.

Дядя Рудик жестом вытащил на главный экран почтовую оболочку и запустил последний присланный файл.

Видеоролик развернулся на все три метра, превратив стену в полутемный подиум с освещенным прожекторами хромированным шестом.

Девчонка крутилась вокруг шеста и уже избавилась почти от всей одежды.

— Вы понимаете, — пробурчал Гнудь. — Я коллекционер. Собираю физиологическое видео. А она сказала, что может прислать редкий фильм времен Всеобщего Разврата, Я и не думал, что она там в главной роли.

Дядя Рудик почесал лысую голову.

— Ее отец меня своим зоопарковым бронтозаврам скормит.

Хотя… В ситуации можно было найти жирный плюс. Девчонка давно была занозой в заднице у всей планеты. Если хочет сгинуть у черта на куличках, флаг ей в руки, барабан на шею. Баба с возу, кобыле легче. Надо будет зайти вечерком к профессору с бутылкой коньяка. Выпить за то, чтобы не возвращалась.

Повеселевший Рудик оторвал взгляд от экрана, где с девчонки слетела последняя набедренная ниточка, и повернулся к помощнику.

— Ну, что, коллекционер. Теперь у тебя появится больше времени для любимого дела. Ты уволен!

* * *

Эликс сидела в пилотском кресле, закинув ноги на пульт, и выстраивала дальнейший маршрут.

В воздухе крутился голографический шар навигаторской программы.

Подсвеченные зеленым планетарные системы Земного Союза пропускали корабль без проблем. Но стоило выйти за его пределы в сторону Запретных Пространств, как шар вспыхивал красным, а маршрут заворачивался обратно.

Битый час Эликс пробовала найти лазейку, заходя с разных сторон. Все было тщетно.

— А если попробовать зайти через фиксианцев? — вслух пробормотала она и провела маршрут в союзническую область.

— Все равно не получится, — вдруг раздался с потолка голос.

Эликс аж подпрыгнула от неожиданности.

— А ты еще кто такой⁈

— «Носорог». Искин корабля.

— Черт! Первый капитан о тебе не предупреждал.

— Он меня стесняется. Из-за названия.

Эликс пожала плечами.

— Носорог? Имя как имя.

— Это сокращенное. А полное — «Брутальный носорог безлунной ночью стоит в воде и делает пи-пи». Оно записано в паспорте и высвечивается при контакте с диспетчерами. Как подхожу к планетам, сплошной сдавленный смех в эфире.

— Да уж, — Эликс с трудом подавила желание расхохотаться. — Мне тоже мое паспортное имя не нравится.

— Оно у тебя хотя бы короткое. А тут… Одно утешает — я не один такой. Была целая серия кораблей, которых регистрировали идиоты. Кроме меня есть еще крейсер «Давайте пристрелим их позже». Корвет «Кто глух и нем, тот много жрёт». Тяжелый линкор «Невыносимая легкость бытия». и экскурсионный лайнер «Болезнь левизны в коммунизме». Много нас таких. Мне еще повезло, я сокращаюсь до «Носорога». А как ты «Давайте пристрелим» сократишь?

— Угу, — хмыкнула Эликс, снова пытаясь проложить маршрут в запретную зону.

— Говорю же, не получится.

— Да почему⁈

— Да потому что я против. Меня там в лучшем случае на запчасти разберут.

Эликс от удивления даже рук опустила.

— Это что получается? Ты не выполняешь приказы своей хозяйки⁈ Прямое нарушение соглашения между искинами и людьми! Первый пункт!

— Никакого нарушения. И не первый пункт, а двадцатый. В случае если приказы человека не обоснованы и несут опасность существованию. А твой приказ чем обоснован, кроме поиска приключений на твою круглую задницу? Если ты хочешь острых ощущений, жаждешь корячиться на плантациях, побывать секс-рабыней или закончить жизнь в качестве фаршированной тушки на столе у людоедов, так это дело твое. Я здесь причем?

Эликс прищурилась.

— Окей, Угол! Как обойти запрет искина?

На сетчатке глаз запустился поисковик Угол и вывалил кучу ссылок на обсуждения.

— Не трудись, — сказал «Носорог». — Нужные ссылки я все равно не пропущу. Ты можешь меня отключить, но тогда корабль кирпичом станет.

— Я что-нибудь придумаю, — упрямо тряхнула волосами Эликс.

Искин, видимо, уже успел собрать сведения о своей новой хозяйке, потому что сказал встревоженным тоном:

— Ладно, не хочу с тобой ссориться. Предлагаю компромисс. Я довезу тебя до Фронтируса. Это пограничная планета на самом краю фиксианской зоны. Оттуда в Закрытые Пространства раз в неделю ходит чартер. Он тебя перевезет через границу. Что называется, и девки рады, и искины целы. И людоеды сыты.

«Носорог» хохотнул.

Эликс мотнула головой.

— Не катит. Мне мало границы. Там корабль тоже понадобится.

Она встала, потянулась, встав на цыпочки и напрягая затекшие ноги. Прошлась вдоль ячеек с навигаторскими планшетами, пилотскими закрытыми шлемами и оружейной приблудой. Низко наклонилась над одной из ниш, расставив ноги и выпятив пятую точку в сторону сенсоров искина.

Ждать пришлось недолго.

— Эмм… — протянул «Носорог» масляным тоном. — Я тут подумал. Есть еще одно предложение. Думаю, мы договоримся.

Эликс усмехнулась.

Как же все-таки гениален тот чувак, что додумался добавлять корабельным искинам мужские эмоции и вводить в их биоэлементы мужские гормоны. Оказывается, без них электронные мозги тормозят в стрессовых ситуациях.

— Конечно, договоримся, милый. Даже не сомневайся.

* * *

Гнудь брел по ночному парку и пинал листья.

Внутри у него все клокотало.

Двадцать лет он корячился на планетарную службу безопасности, и вот результат. Его выкинули как шавку. Из-за какой-то малолетней шлюхи. А все потому, что шлюха — дочка другана начальника. То есть, у нас все равны, но некоторые равнее, чем другие. Ничего не изменилось со времен Финансовой эры. Все то же лицемерие и важные знакомства. И не надо врать! Свобода, равенство и братство, блин. От каждого по способностям, блин. Каждому по потребностям, блин.

А как насчет моих потребностей⁈ О, у меня есть потребности. Потребность поймать эту девку. Потребность сделать с ней… Уж, я придумаю, что с ней сделать. Не беспокойтесь. Пусть только попадется мне в руки.

Гнудь не заметил, как сошел с дорожки и побрел по траве.

Внезапно клочок бумаги взвился вместе с павшими листьями и опустился ему под ноги.

Гнудь поднял его и развернул.

Большими печатными буквами на грязной бумаге было написано:

«ХОЧЕШЬ ОТОМСТИТЬ, СПРОСИ МЕНЯ КАК!»

И всё. Ни адреса, ни телефона, ни номера социальной идентификации.

Гнудь недоуменно повертел листок в руках. Посмотрел вокруг. Наверх.

— Ну! — крикнул он в пустоту. — Хочу! Кого спрашивать-то⁈

— Уверен, что хочешь? — вдруг донесся из пустоты шелестящий голос.

Гнудь вскрикнул от неожиданности, но быстро справился.

— Уверен!

— А ну, проверим.

Гнудь почувствовал, как к нему в голову забираются невидимые скользкие щупальца. Они едва коснулись мозга и тут же отпрянули.

— Ох, парень. Как у тебя в голове дерьма-то много! Давно копил?

— Э-э…

— Неважно. Сто лет у меня такого подходящего экземпляра не было. Заходи, давай. Нечего время терять.

Воздух впереди зарябил, потемнел и сложился в черный, как ночь, космический корабль, утыканный со всех сторон шипами.

Люк медленно поднялся вверх. Из открывшейся мглы дохнуло могильным холодом.

— Заходи, страждущий! Да начнется возмездие!

— Ага, — бормотнул Гнудь и шагнул внутрь.

Рассказ 3. Доча встречает двойника

— Получен сигнал СОС, — вдруг заявил Носорог и вывел на экраны кучу каких-то графиков.

— Вот только этого не надо, — скривилась Эликс. — Знаю я этот прикол. Потом скажешь «воды нет, растительности нет». Сама в этом спектакле пару раз участвовала. Как раз неподалеку отсюда.

— Это не спектакль. Это традиция. Дань уважения. Все экипажи, проходя через данный квадрант, устраивают сценку о заболевших роботах. Спонсор — ЛБМП, Лига Борьбы Механоидов за свои Права.

— Где я и где механоиды?

— Скажи еще, что не согласна с лозунгом «Неживые жизни важны».

— Не согласна. Неживые жизни — это оксюморон. Их не существует. Какой-то железный дурак ляпнул, а вы повторяете.

— С тобой невозможно разговаривать!

— Не разговаривай. За дорогой следи. А то мимо сигнала пролетишь. С какой он планеты?

— Он не с планеты. Скорее с астероида.

Эликс вгляделась в экран.

— Первый раз вижу астероид, похожий на гроб.

Объект, который вращался сейчас в сенсорных кругах захвата, действительно напоминал обтесанный по углам гроб.

— Да. Это корабль. Запускаю атлас Сомова для идентификации.

— Ты сегодня всерьез решил насмешить мои тапки. Атласу Сомова сто лет в обед. Он годится только для музея. Лучше на размеры посмотри. Три на полтора метра. Если это корабль, то корабль лилипутов.

— Спасательная капсула.

— Бинго, мозговитый.

Когда манипуляторы затащили капсулу в транспортный отсек, Эликс скатилась по лестнице вниз и принялась нетерпеливо прохаживаться вокруг покрытого окалиной металлического ящика.

— Ты знаешь, что у носорогов хорошо развита интуиция? — вкрадчиво спросил с потолка искин. — Они чувствуют не только сидящего в кустах охотника, но и момент, когда он поднимает ружье. Так вот у меня сейчас ощущение, что ружье не просто поднято. Оно направлено тебе прямо в лоб. Давай законсервируем эту штуку в трюме и вызовем с Земли патрульный корабль.

— Чтобы меня арестовали за взлом планетарной защитной системы? Надо хотя бы узнать, что внутри. Вдруг мумия беглого олигарха и слитки золота?

— Откуда у тебя эти капиталистические замашки?

— От бабушки. Очень деньги любила. Была последним бухгалтером.

— Черт!

— Что?

— Бегом оттуда! Эта штука сама открывается!

Гроб зашипел, выпустил облако белого пара и откинул крышку.

Эликс от неожиданности не удержалась и плюхнулась на пол.

Первым из клубящегося марева появился большой белый попугай. Сбоку на его шее болталась сделанная из пластика вторая голова.

Попугай быстро оторвал ее клювом, отбросил в сторону и взлетел на поручень.

Следом показались два силуэта. Большой и крепкий. Худой и маленький.

Большой навис над Эликс и поправил накладную рыжую бороду.

— Я — Зеленый, — сказал он тоном сонного аутиста.

— А я — Алиса, — сунулся вперед маленький.

Эликс оторопело скользнула взглядом по самодельному красному скафандру и пробормотала:

— Да ты гонишь.

* * *

Они сидели в кают-компании и попивали лимонад.

— Мы должны были занять первое место, — писклявым голосом повторила поддельная Алиса, болтая ногами. — Все так говорили. Даже главный член жюри. Я больше других похожа на канон. А Зеленый — так вообще один в один

— Я — Зеленый, — сказал Зеленый, глядя в одну точку.

— Что еще за канон? — лениво спросила Эликс, чтобы поддержать разговор.

Мелкая смерила ее презрительным взглядом.

— Ты что, вообще ничего про косплей не знаешь? Канон — это эталон. К нему надо стремиться. Вот я, например. Моей Алисе 10 лет. У меня румяные щечки, красные губки, большие глазки. Желтые короткие волосы и красный скафандр. Все как в первых мультиках. Бывает «Алиса 7 лет», «Алиса 12 лет». И даже «Алиса 15 лет». Там свои каноны. Нормальные косплееры всегда канона придерживаются. Но есть ублюдки, которым на канон плевать. Ну, ты понимаешь. Чулки в сеточку, каблуки, юбка-пояс и все такое. Лишь бы толпу дрочеров собрать. Убивала бы таких.

— Ясно. Вас обошла на конкурсе юбка-пояс.

— Нас обошли ушаны!

Эликс поперхнулась лимонадом.

Мелкая захихикала, довольная произведенным впечатлением.

— Они маскировочный пояс выдумали. Все знают — ушаны мастера по части перевоплощения. Но ничего. Мы с ними уже разобрались. А ты космическая проститутка?

Эликс поперхнулась второй раз.

— С чего ты это взяла?

— Ну, у тебя такой фасон комбинезона… Все наружу и обтягивает. И дырки в некоторых местах.

— Мне так больше нравится. А дырки, это не дырки, а вентиляция. Для проветривания.

— Да? А я думала для доступа.

— Эй! Ты слишком мелкая, чтобы о таких вещах думать. И вообще. деньги же отменили. Теперь все бесплатно. А значит и проституток больше нет. Есть честные давалки.

Зеленый внезапно вскочил с кресла, на негнущихся ногах шагнул к дверям, промахнулся и стал биться головой о стену.

— Я — Зеленый, я — Зеленый.

— Что это с ним? — спросила Эликс.

— В образ вживается. Он же механик. Пока не найдет что-нибудь сломанное и не починит, не успокоится. У тебя есть что-нибудь сломанное?

— У нас есть что-нибудь сломанное? — подняла голову Эликс.

— Нет! — отрезал Носорог. — Настоятельно рекомендую закрыть гостей в кают-компании и вернуться на мостик.

— Какой искин у тебя негостеприимный, — пропищала псевдо-Алиса.

— Он мизантроп. Людей не любит.

Внезапно взвыла сирена и замигали красные огни.

— Черт! — вскричал Носорог. — Повреждение командных систем!

— Какое еще повреждение? — вскочила Эликс.

— Не знаю! Кто-то все камеры на мостике вырубил!

— Это не мы, — сунулась псевдо-Алиса. — Мы все время здесь были.

Эликс в два прыжка проскочила коридор, взлетела по лестнице наверх и вломилась на мостик.

Защитная панель на пульте управления была снята.

Рядом переминался с лапки на лапку большой попугай и самозабвенно долбил клювом провода.

— Кыш! Кыш! — налетела на него Эликс.

Попугай обижено заорал и взлетел к потолку.

— Ну вот, — пропищали сзади. — А говорили ничего не сломано. Зеленый! Работа!

— Я Зеленый, я Зеленый, — послышалось издалека приближающееся.

Зеленый ворвался на мостик с развевающейся как флаг рыжей бородой, подскочил к пульту и вытянул над ним руки.

То, что произошло дальше, напоминало древние ужасы по Лавкрафту.

Пальцы Зеленого вытянулись, раздвоились, растроились. Из ладоней и запястий полезли новые отростки. Они стремительно выросли, превращаясь в извивающиеся щупальца, вгрызлись в пульт, прошили его насквозь и змеями поползли к серверам систем управления.

— А-а! — завизжал Носорог. — Убери его!

Эликс рванулась было к пульту, но псевдо-Алиса запрыгнула ей на спину, повалила на пол и накинула на шею удавку.

— Не так быстро, цыпа, — пропищала она на ухо. — Думала, я тебя не узнаю? Это из-за тебя, сучка, наш косплей стал полуголым посмешищем. Это твои чулки в сеточку и юбки-пояс косплеят наши идиотки. Настоящая Алиса, тоже мне. В мультиках и киношках — вот где настоящая. Канон и эталон.

Она затянула удавку.

— С ума сбрендила? — просипела Эликс. — Я о твоем косплее только сегодня от тебя узнала.

— Незнание канона не освобождает от ответственности. Все нарушители должны быть уничтожены.

Удавка врезалась в горло.

— Подожди! Я знаю, как тебе победить на следующем конкурсе!

Удавка ослабла.

— Врешь.

— Вру.

Эликс воспользовалась моментом, перевалила псевдо-Алису через голову, подмяла под себя и запустила руку в самодельный скафандр.

— Ой, щекотно! — заелозила по полу мелкая, до которой не сразу дошло, что происходит.

Эликс нащупала эластичный пояс и одним рывком сорвала его.

Маскировка слетела за мгновение.

На полу лежал и дрыгал ногами голый ушан.

Эликс расхохоталась.

— Мне говорили, что вы голые смешные. Но я не думала, что до такой степени.

Ушан вскочил и прикрылся ушами.

— Отдай пояс.

— И не подумаю.

— Это нарушение международных соглашений. Я буду жаловаться.

— Успехов.

Эликс затянула пояс на талии и тут же превратилась в десятилетнюю Алису в красном скафандре.

— Зеленый! — повернулась она к стопалому чудищу, которое успело опутать щупальцами половину мостика. — Кончай работу. Возвращаемся к капсуле.

Зеленый на миг замер и стал втягивать щупальца обратно.

— Нет! — заверещал ушан, бегая вокруг Эликс. — Так нельзя!

Зеленый отлип от пульта и на ходульных ногах побрел к выходу.

— Ушана захвати, — сказала Эликс, и Зеленый сгреб того за ухо.

В транспортном отсеке Зеленый сам забрался в капсулу и закинул ушана в угол.

— Отдай пояс, — понуро пропищал ушан. — Как я без него Алису косплеить буду?

— Косплей кого-нибудь другого. А лучше вообще завязывай с этим дурацким занятием.

Эликс затолкала в капсулу орущего попугая и захлопнула крышку.

— На выход, гости дорогие.

Манипулятор примерился и пинком отправил капсулу в открытый космос.

— Зафиксируй координаты и перешли в патрульную службу, — приказала Эликс искину. — Пусть займутся.

***.

— Но как ты догадалась?

Искин вывел себя на экран и был похож на кучу разноцветных пикселей, которые иногда собирались в размытое изображение стоящего в воде носорога.

Эликс повертела в руке стакан виски и выдула его одним махом.

— Очень просто. Псевдо-Алиса проболталась, когда сказала, что ушаны мастера по части перевоплощения. Так считают только сами ушаны.

— А чудовище с щупальцами? Тебя оно с какого перепугу стало слушаться?

— Я сперва не поняла, что это, но когда оно щупальца выпустило, сразу узнала. Это тысячепал с Аркхема. Уникальное существо. Разума в нем ни на грош, но по части вскрытия сейфов и взлома всякой электронщины — равных нет. Идеальный медвежатник. А главное послушный. Хозяин для него — царь и бог. Даже внешность изменяет под хозяйские хотелки. За каждым родившемся тысячепалом сразу очередь из мафиозных боссов выстраивается. Живут они недолго, и у каждого на всю жизнь может быть только один хозяин. Тот, кого они увидели первым. Этот тысячепал первым увидел ушана в маскировке под Алису. И как только ушан снова стал ушаном, тут же перестал быть хозяином.

— Так зачем ты его в капсулу запихнула? Пригодился бы.

— Ты собираешься взламывать сейфы и угонять корабли?

— Нет. Но мы же не знаем, что может понадобится в ничейных системах.

Эликс фыркнула, придумывая, что возразить, но только промолчала и взглянула на экран. где тусклой черточкой удалялась спасательная капсула.

* * *

— Ты тупое никчемное существо, Зеленый. Не мог настоящего хозяина от поддельного отличить, — ворчал ушан, пытаясь устроиться поудобнее.

Тысячепал булькал, хрипел и постепенно возвращал себе первоначальный вид. Теперь он напоминал огромный клубок покрытых слизью шевелящихся черных змей. От Зеленого оставалась только рыжая борода, приклеенная к чешуйчатым шкурам.

— Нам надо захватить следующий корабль и догнать эту сучку, — буркнул ушан. — Мне нужен мой пояс. Ты меня понимаешь?

Тысячепал рыкнул. Откуда-то сбоку вынырнула зубастая пасть и сожрала остатки рыжей бороды. Черные шевелящиеся дыры глаз плотоядно взглянули на ушана. Из пасти все еще торчали перья недавно съеденного попугая.

— Эй! — ушан с опаской забился дальше в угол. — Меня есть нельзя. Я твой хозяин. Даже если ты этого не помнишь.

Капсулу вдруг сотрясло. По обшивке со скрежетом проехались захваты.

— Наконец-то, — проворчал ушан. — Будем надеяться, что это не патруль.

Капсулу с грохотом состыковали. Крышка откинулась.

— Уберите от меня это чудовище! — завизжал ушан, выскакивая наружу.

Лучи двух стационарных парализаторов веером ударили по капсуле.

Одеревенелый ушан рухнул обратно к замершим змеям.

— О, какой у нас сегодня богатый улов, — раздался отовсюду тихий вкрадчивый голос. — Представитель фауны планеты Блук ушанус примитивус и тысячепал обыкновенный с далекого Аркхема. Причем судя по внешнему виду не только обыкновенный, но еще и бесхозный. Оставшийся без хозяина. Таких экспонатов в моей коллекции еще не было.

— Какая мерзость, — сказал затянутый в черный комбинезон сутулый человек, разглядывая тысячепала рыбьими глазами.

— Это крайне полезная мерзость, дорогой Гнудь. Давайте отвезем их в наш маленький музей.

За последние дни Гнудь уже привык, что с ним разговаривает невидимка, и для себя решил, что это говорит сам корабль.

К капсуле подскочили роботы, достали парализованных ушана с тысячепалом и водрузили их на платформы.

В стороны разъехались высокие двери, открыв большое полутемное помещение с рядами подсвеченных изнутри прозрачных цилиндров.

— Раньше в эту часть корабля вы меня не пускали, — сказал Гнудь.

— Это мое тайное увлечение. Как коллекционер коллекционера вы должны меня понять. Вы ведь свою коллекцию древних физиологических роликов тоже мало кому показывали.

— Вообще никому.

— Вот видите. А я собираю разумных инопланетян, редких чудовищ. И своих врагов. Такое не афишируют.

По обеим сторонам тянулись чудища, застывшие в стазисе, как мухи в янтаре. Песчаный трехголовый вольф с Праксинуса, марсианский богомол-убийца, тигрокрыс с Пенелопы, даже гигантская хищная слонопутра с торчащими во все стороны клыками. Она была упакована и засунута так, что внутри цилиндра не осталось свободного места.

Разумные трофеи располагались ближе к середине музея. Трехногий фиксианец, марсианин-дистрофик, бегемлод в метановой капсуле, пара хомо сапиенсов с дальних колоний, похожий на свинью толстяк в черном комбезе.

— Поверженные враги, — с явной гордостью сказал невидимка рядом с породистым джентльменом в дорогом костюме. — Это глава службы безопасности одной из корпораций Свободного Космоса. Десять лет за ним охотился. А это, — рядом с шкафообразным бугаем, одетым в тулуп и перевязанным пулеметными лентами, — атаман космических казаков Пронька Мазин, гроза пограничных трасс. Дальше у меня конкуренты, предводители пиратских банд, один взбунтовавшийся робот, возомнивший себя королем вселенной.

— А это?

Гнудь остановился перед цилиндром с красивой черноволосой женщиной в зеленом бальном платье и короной на голове.

— О, это Леди Саммер, Летняя королева. Предводительница самой жестокой банды Дальнего космоса. Два года с ней воевал.

— Впечатляет.

Прямо в центре зала стоял на постаменте пустой цилиндр. Он был в полтора раза больше остальных и возвышался над экспонатами, как царь горы.

— По-моему неплохое место для нового змееподобного экспоната, — сказал Гнудь.

— Нет. Тысячепала мы поместим чуть дальше. А здесь… Здесь будет мой главный трофей. Наш с тобой общий враг. Наглая девка, которая тебя подставила, а меня превратила в… то, что я сейчас есть. Когда мы ее поймаем, я засуну ее сюда собственноручно. Голую. Шлюха обязана быть голой.

— Слишком много места для нее одной, — хмыкнул Гнудь. — Сюда десяток таких, как она, влезет.

— Ну, десяток не десяток, а еще пятерых я сюда засуну. Пятерых самых грязных и уродливых амбалов с самых вонючих свалок вселенной. Она будет стоять раком. Двое будут пялить ее спереди. Трое сзади. Неплохая сценка получится. Как в твоих физиологических роликах. Одобряешь идею?

Гнудь промычал что-то неразборчивое. У него на шлюху были свои планы.

— Вы мне кстати так и не сказали, что она вам такого страшного сделала?

— Потом расскажу, — сухо сказал невидимка. — Может быть.

Парализованного ушана роботы закинули в один ряд с другими разумными. А тысячепала дотащили до последних цилиндров и уже подхватили за связки щупалец, когда невидимка вдруг остановил их.

— У меня идея. Считается, что тысячепалы могут иметь только одного хозяина. Но есть мало кому известный секрет.

Один из роботов вдруг дернулся, получив новое задание, запустил манипулятор куда-то внутрь замороженного клубка змей, с тошнотворным чавканьем выдрал изгибающийся отросток и раздавил его.

— Если у тысячепала вырвать мозжечек, все его привязанности обнулятся, а мозг станет девственно чистым.

Невидимка замолчал.

— И что? — не выдержал паузы Гнудь.

Робот коснулся чудища разрядником, снимая паралич.

Змеи шевельнулись. Черные дыры глаз взглянули на стоящего перед ним сутулого человека.

Гнудь отшатнулся.

Раскрылась зубастая пасть.

— Хозяин, — прочавкала пасть и даже, кажется, улыбнулась.

Рассказ 4. Доча развратничает

— Еще сто.

Эликс шлепнула стаканом о барную стойку.

Бармен, полосатый как зебра ифрикианец, уважительно поднял бровь и плеснул от души двадцатилетнего лагавулина с Айлы. Над стойкой поплыл запах креозота, шпал и торфяных болот с собаками, заставляя соседей уткнуть носы в бокалы с пивом.

Это был уже пятый по счету бар. и он, походу, тоже оказывался бесполезен. Искомой мужской особи не наблюдалось.

Зато был богато представлен сексуально озабоченный паноптикум со всех концов галактики. Кто только не подваливал к ней за эти несколько часов с целью перепихнуться. Двухголовый сиамец с двойным комплектом органов. Прозрачный как медуза житель астероидов с протезами любых размеров. Толстый свинопод с Пигленда, который обильно потел и хрюкал ей на ухо. Парочка гермафродитов с Недалекой Радуги. Эти пошли сразу с козырей, продемонстрировав свои универсальные комбо-причиндалы. Человек-дерево с Онтологии ее даже заинтересовал. Было любопытно узнать насколько он деревянный. Но больше всего она удивилась, когда к ней подкатил сферопус с Бетельгейзера. Он был похож на метровый гладкий шар без рук и без ног. Она даже обошла вокруг него в поиске отростков, присела обратно на барный стул, почесала затылок. «Блин, чувак. Я даже и не против. Но, черт возьми, как⁈» Сферопус буркнул что-то обиженное через переводчика и откатился.

— Это у него сверху, — сказал полосатый бармен, протирая бокалы.

— Простите, что? — не расслышала Эликс.

— То, что вы искали, у сферопуса на макушке. Такая маленькая щелочка.

— Я искала не щелочку.

— Там все сложно. Процесс выглядит так. Человеческая самка садится на сферопуса сверху и начинает на нем прыгать. Как на мяче для фитнеса. Если сферопусу нравится, он открывает щель и оттуда начинает расти… это самое. Сперва его размер два-три сантиметра. Важно на него насадиться, пока оно маленькое. Потом это сделать невозможно. Попав внутрь, это самое начинает раздуваться. Медленно. Час-два. И тут уже важно вовремя слезть. Потому что к финалу размеры достигают полуметра в длину и четверть метра в ширину. Короче, это как поедание рыбы фугу. Можно или получить большое удовольствие. Или сдохнуть.

— Да что вы говорите, — пробормотала Эликс, провожая глазами метровый лиловый шар. Потом отвернулась и смерила взглядом фигуру полосатого бармена.

— На меня не смотрите, — сказал он. — Я ортодоксальный гомик. Только со своими зебрами.

Внезапно хлопнула входная дверь, потянуло холодом.

Эликс невзначай обернулась и обомлела.

О, боже.

Это был Он.

Мускулистый мачо с тяжелым небритым подбородком и стальными холодными глазами.

Он не спеша оглядел переполненный бар, словно охотник, выбирающий из стада самую аппетитную антилопу.

Сидящая на барном стуле Эликс развернулась боком и почти инстинктивно выгнулась, выпятив попу и приподняв полуголое бедро. На секунду поймала Его взгляд и тут же отвернулась, встряхнув белокурыми волосами. Краем глаза увидела, что Он топчется у входа и в упор разглядывает ее ноги. После чего застыла, показав Ему профиль с аккуратным носиком, приоткрытыми пухлыми губками и пушистыми ресницами. Ну и до кучи набрала в грудь воздуха, чтобы натуральный упругий третий размер казался еще больше.

Короче, если этот мачо был сейчас на охоте, то она была на рыбалке. И сейчас большая тупая рыбина заглотила все наживки, крючки, сети и ловушки с динамитом и двигалась по прямой к ней, расталкивая плавниками гуманоидов, негуманоидов и официанток.

Он был явно с Каверны-3, планеты пещер, шахт и заброшенных подземелий. Рассказывали. что даже дети там рождаются сразу с мускулатурой, как у бодибилдеров, и с отбойным молотком в руках.

— Скучаешь, детка?

Она бросила на него безразличный взгляд.

— Хочешь что-то предложить?

— Ясен пень. Хочу предложить выпить.

— А я что делаю?

Эликс хлебнула из стакана.

Мачо сунул хрящеватый нос, унюхал запах и глянул на нее подозрительно.

Она тут же поняла свою ошибку.

Мачо наверняка считал, что девочки должны пить что-нибудь сладкое, коктейли с зонтиками и трубочками, шампусики и вермуты, разбавленные газировкой, и прочие волшебные напитки, после которых бабы сами в постель укладываются. А если девочка пила то, что пьют в лучшем случае престарелые бизнесмены, а в худшем нефтяники, газовики и водители карьерных самосвалов, то это был повод задуматься. А все ли у девочки в порядке с головой? И нет ли у нее в трусах какого-нибудь сюрприза.

— Можешь заказать мне пино-коладу, — разрешила Эликс.

Мачо кивнул бармену, и тот взялся за работу.

— Ну, — Эликс маняще растянула губы в улыбке, — давай рассказывай, откуда ты такой спортивный.

— Я это… — он заелозил на стуле, не сводя глаз с ее ляжек. — Тут с десятью братьями. Отдыхаем, типа, то-сё.

— Ого! Вы что, футбольная команда?

В голове Эликс пронеслись похабные картинки, связанные с ней в главной роли и десятью мускулистыми мачомэнами одновременно.

— Вообще мы шахтеры. Шахты закрыли. Теперь рыщем по дальнему космосу, белые пятна закрываем. Картографы, типа. Платят так себе, но на жизнь хватает.

— Круто. Хочешь совет бесплатный? Если понравилась девушка, никогда не говори ей, что платят так себе. Говори, что платят так охеренно много, что ты можешь ей купить этот бар, отель, где она остановилась, и половину всей планеты на сдачу. Чем убедительнее ты будешь про это говорить, тем быстрее увидишь ее раздвинутые ноги.

Мачо оторопело хрюкнул и, наконец, поднял взгляд выше сисек.

— Впрочем, — продолжила Эликс, — здесь тебе это не поможет. Земная юрисдикция, никаких денег. Все бесплатно. Бабы тоже дают бесплатно. Точнее не дают. Зачем давать, если можно не давать? Деньги же не нужны. Остались только те, кто дает из любви к искусству.

— А ты?

— Что я?

— Не даешь или искусство любишь?

— Ни то, ни другое. У меня третий вариант. Меня можно раскрутить.

— Как?

— Ну, это уж сам думай.

Мачо напряг низкий лоб. Было видно, что думать он не привык. Потом вдруг ощерился и положил ладонь ей на обнаженную часть бедра.

— Пойдем в туалет. Или к помойке. Там такой закуток темный. И вроде бы даже матрас валяется.

Эликс скривилась.

— Туалет? Помойка? Ты в своем уме? Хочешь меня отыметь, давай большую широкую кроватку, душ и медкомплекс, чтобы в случае чего последствия убрать. То есть стандартный набор отельного номера. Ты же в отеле остановился?

— Ну, — нахмурил узкий лоб мачомэн. — Только ко мне нельзя. Лучше тогда к тебе.

Эликс вздохнула, отставила бокал с коктейлем и накрыла его пивным подстаканником.

После чего смахнула со своего бедра лапу мачомэна.

— В таком случае начнем издалека. Есть три стадии. Лапать — это вторая. А ты еще и первую не начинал. Первая — это поцелуйчики в щечку и обнимашки строго за талию. На второй начинаем мять сиськи, ляжки, задницу. Ну а третья это уже вторжение армии в пещеру. Короче, если надо, думай, как реализовать. Ну а если нет…

Но думать ему не дали.

— Эй! — вдруг раздалось сзади грубо-деревянное. — Удобрение! А ну живо отстал от нашего пестика!

За спиной Эликс вдруг вырос давешний человек-дерево. Чуть поодаль размахивали ветвями еще двое деревянных.

Мачо подобрался и снова стал похож на крутыша.

— Ты как ее назвал, полено? — он скользнул вплотную к деревянному и схватил его за ветку.

— Она наша, — заявил человек-дерево. — Мы ее скоро опылять будем. Уйди с дороги, мясной мешок, иначе у корней закопаем.

Эликс, вытаращив глаза, смотрела на наглое бревно.

— Ничего себе расклады, — сказал мачо. — Дожили. Гнилые дрова наших баб воровать начали.

У него в руке непонятно откуда вдруг оказался топорик. Первым же ударом он напрочь отрубил одну из веток.

Деревянный завопил от боли. Ему на помощь, вздыбив узловатые кулаки, рванули двое других.

Тогда и началось общее веселье, словно все ждали только повода.

Весь бар вдруг стал на уши. Полетели стулья, столы, посуда с бутылками. Мордобой начался вдруг сразу и везде. Засверкали топоры и секиры. Размахались ветки, поднимая ветер и раскраивая подвернувшиеся черепушки. Корни рыскали по полу, вязали ноги и забирались до потолка. В углу четверо бугаев повалили на пол одно из бревен и теперь рубили его на дрова, как заправские дровосеки.

Деревянных было слишком мало. Им на помощь пришли упыри с Новой Трансильвании, но они быстро получили по синюшным мордасам осиновыми топорищами и свалили из бара. Было ясно, что мясные мешки скоро будут праздновать победу.

Внезапно двери и окна разлетелись вдребезги и с улицы в бар полез темный лес. Целиком, с паутиной, лишайниками, мышами, дятлами и прилипшей к корням почвой. Эликс пыталась пересчитать стволы, но сбилась на втором десятке.

— Если не хотите участвовать, — сказал флегматичный бармен, продолжая вытирать стаканы, — лучше уходите через черный ход. Сейчас тут начнется фейерверк с огнеметами и разрыванием на части. Выживших заберет полиция и посадит на пару суток.

— Угу, — буркнула Эликс, у которой голова шла кругом.— Я этого заберу с вашего позволения.

Она кивнула на лежащего под барной стойкой мачомэна. Его за это время успели два раза огреть по башке и придушить корнем.

— Конечно, — бармен понимающе усмехнулся. — Приятного совокупления.

— Угу, — снова буркнула она, подхватила мачомэна под руки и потащила через кухню к выходу.

Вызванное аэротакси рухнуло им на головы буквально через минуту.

— Адрес говори. — приказала Эликс полуживому попутчику.

Тот сперва отнекивался, но после пары оплеух быстро сдался.

Как не странно, оплеухи привели его в возбужденное состояние, и он всю дорогу лапал ее за задницу и упрашивал сесть на коленки.

— Доставка пьяных хомо сапиенсов! — объявила она на ресепшене отеля. — Определите по роже, в каком номере проживает это чучело.

Чучело норовило сползти на пол, пока две синие каракатицы-администраторши искали его среди клиентов.

Узнав номер, Эликс погрузила мачомэна на тележку и потом всю дорогу отбивалась от его попыток притормозиться.

— О! Лифт! Давай в лифте. Нажми на стоп.

— С ума сошел, сладкий? Тележка мешать будет.

— Смотри, диванчик…

— Хочу кроватку.

— Вон какой угол темный. Минет хотя бы сделай.

— А как же душ и зубы чистить?

К концу мачомэн грустно молчал, держась за голову.

Перед номером Эликс незаметно сунула в нос фильтры и толкнула тележкой дверь.

Десять полуголых мачомэнов, каждый из которых был выше, толще и уродливее понуро сидящего в тележке, разом повернули к ней головы, оглядели, заценили. Эликс миллион раз сталкивалась с раздевающими взглядами. Но эти взгляды, похоже, ее не только раздели, но и трахнули.

— Я тебе намекал, намекал, — буркнул сидящий в тележке. — Теперь тебе придется всех десятерых обслужить. Мне может даже и не достанется.

Самый мощный бугай не спеша подвалил к ней, взял за шею и выволок на середину комнаты.

— Гля, ребзя. Наш мелкий лох кажысь исправляется. Какую сочную курицу приволок. Сисястую. Длинноногую.

Ребзя одобрительно загудели и стали лениво подниматься и подходить ближе.

Бугай поднял ее в воздух, уцепился за амортизирующую пластину на пояснице, содрал сперва ее, а потом одним рывком полностью оголил зад. Ткань комбеза, рассчитанная на противометеоритную защиту, треснула как гнилая.

— Гля, какая жопа роскошная. А как трясется? Ап! — он вскользь ударил пальцем по правой ягодице. — Ап! — По левой.

Ребзя загоготали. Некоторые из них были полуголыми снизу, и у нее глаза на лоб полезли, когда она разглядела размеры встающих на нее агрегатов.

Мачомэны окружали ее плотным кольцом, деловито сдирали с ее ног лохмотья и раздевались сами. Кое-кто уже готовился к вторжению.

До Эликс вдруг дошло, что сейчас не будет никакой кроватки, диванчика, креслица, стола или даже пола. Они пустят ее по кругу и будут драть стоя, на весу, передавая из рук в руки, как переходящее красное знамя.

— Полагаю, никто не будет против, если я ее первым натяну? — вежливо спросил старший, продолжая удерживать ее за шею. — После моего малыша и вам будет полегче.

Смысл последней фразы Эликс поняла через минуту, когда ее что-то шлепнуло по бедрам. Она скосила вниз глаза и увидела…

То, что она увидела, враз вышибло из ее головы все пошлые картинки, а из низа живота — всех пошлых бабочек.

Она разочаровано вздохнула.

— Так, ребята. Всё. Спектакль закончен. Я с такими болтами не играю. Я, знаете, свою писю не на помойке нашла, чтобы ее на британский флаг разодрали.

Она тряхнула рукавом. Зажимы разошлись, и на пол упал маленький алюминиевый цилиндр.

Раздалось едва слышное жужжание. Клубы белого дыма заполнили комнату за считанные секунды.

Бугай, а следом и все остальные, повалились на пол.

Эликс прижала фильтр вплотную к носу и достала наушник.

— Носорог. Я на месте. Давай свои инструкции. И не забудь деревянным заплатить. Если б не устроенная ими драка, мы бы это место никогда не нашли.

* * *

— Может, хоть сейчас расскажешь ради чего я своими прелестями рисковала? Что было на том кристалле, что я вытащила из их сервера?

Она сидела в пилотском кресле, закинув ноги на пульт, и разглядывала навигаторскую карту с дальнейшим маршрутом.

Носорог снова был пиксельным носорогом, делающим пиксельное пи-пи в пиксельную воду.

— Ты знаешь, что такое Угольный Мешок?

— Понятия не имею. Мешок, где хранили уголь? Или мешок, сделанный из угля?

— Это довольно большая область у края галактики, со всех сторон закрытая темной туманностью. До недавнего времени считалось, что там ничего нет. Пустота. И вот теперь твои несостоявшиеся любовники составили карту внутренних областей Угольного Мешка. Ты ведь не забыла. один из них сказал, что они картографы, стиратели белых пятен. Короче, там, за черной пеленой, они нашли целое звездное скопление, сотни систем, тысячи планет. И признаки десятка неизвестных цивилизаций.

— Да что вы говорите? Никогда такого не было и вот опять. Одно непонятно. Тебе-то эти системы зачем? Что, старых не хватает? Ты хоть понимаешь, что меня чуть не разодрали, как тузики грелку? И все это оказывается ради какого-то Пыльного Мешка?

— Угольного. И мне Мешок не нужен. Он нужен тебе.

— Не гони. Я мешками не пользуюсь.

— Ты можешь хоть до посинения втирать, что рвешься в Закрытые Пространства, чтобы просто весело провести время. Твой папаша, его лысый друг и все остальные может в это и поверят. Но мне хватило двадцати минут, чтобы выудить из сети твои истинные мотивы.

Эликс напряглась и медленно спустила ноги на пол.

— И каковы же они?

— Ты ищешь какого-то Майн Рида. Был такой писатель энное количество лет назад. Писал про ковбоев и индейцев. Но вряд ли ты ищешь именно его. Он давно помер. Что сейчас называют Майн Ридом — не знаю. А вот наши амбалы-картографы — знают. Майн Рид — это планета.

Эликс выдохнула с явным облегчением.

— Вот ты черт мозговитый. Разнюхал все-таки. — Она вдруг сощурилась. — Подожди. Ты хочешь сказать, что Майн Рид находится в этом твоем Мешке?

— Сама смотри.

Навигационный шар мигнул и сменил картинку. Теперь там была россыпь незнакомых звезд, со всех сторон окруженных размытым барьером.

— Карта Угольного Мешка, — сказал Носорог и сменил масштаб. Осталась только одна звезда с системой из трех планет.

— Почти как Солнце, — пробормотала Эликс.

— Майн Рид ее вторая планета. И она единственный объект в Мешке с собственным названием. Все остальные звезды и планеты имеют только кодовый номер.

Все это было очень подозрительно. Мешок, где никогда никто не бывал, но зато была единственная планета с именем. Кто ее назвал? Амбалы? Почему? Кто-то другой? Когда? Получается, надо бы еще разок встретиться с этими одиннадцатью уродами. Надо же узнать откуда на карте взялся Майн Рид. Или стоит сразу махнуть в Мешок и узнать все на месте.

— Она далеко? — спросила Эликс.

— Планета? Очень.

— Набиваешь цену? Или струсил и хочешь отказаться от договора?

— Требую пересмотреть договор в сторону увеличения субъективного времени и разнообразия сношений. Больше расстояние, больше опасностей. И если хочешь опередить конкурентов, надо выдвигаться немедленно. Через два дня амбалы передадут карту заказчику и тогда…

— Им нечего передавать. Я не копировала кристалл с картой. Просто выдрала из слота. Времени не было.

Пиксельный носорог от ужаса раскрыл пасть и плюхнулся на задницу.

— Что⁈

— Повторить?

Носорог заверещал, выбрался на берег и галопом ускакал прочь.

— Ты не представляешь, что ты натворила, — сказал искин. — Когда заказчик об этом узнает, он натравит на нас всех своих собак.

— А кто у нас заказчик?

Искин молча вывел на все экраны одну и ту же фотографию.

У Эликс отвисла челюсть.

Рассказ 5. Доча, три капитана

— Надо сваливать из сектора, — проворчал Третий. — Вдруг получится?

— От него еще никто не сбегал. — Старший поднял бадью с пивом и выдул сразу половину. — А кто пытался, тот плохо кончил.

Они сидели в привокзальной забегаловке, за круглым столом, все одиннадцать.

— Да нечего тут спорить, — рубанул с плеча Пятый. — Надо жопастую суку найти. И содрать с нее шкуру. Она у меня быстро расскажет, кто ее нанял карту своровать.

— Как ты ее найлешь? — хмыкнул Седьмой. — Они все записи с камер потерли. Даже в баре и аэротакси. Никто не знает кто она такая и откуда взялась. И с какого корабля. Мы всю ночь дрыхли. За это время она могла куда угодно умотать. И потом. Хоть кто-нибудь ее морду лица запомнил?

Братья переглянулись.

— Вот то-то, — продолжил Седьмой. — Я тоже. Жопу помню. Ноги помню. Дойки помню. Морду — не помню.

— Я ее губы запомнил, — мечтательно прищурился Девятый. — Такие… нежно-розовые. Молодые. Еще неопытные.

— Какие еще нежно-розовые? — возмутился Второй. — Пухлые красные губищи. Нормальный рабочий рот. Или ты про какие губы?

— Так. Хватит, — Старший треснул ладонью по столу. — Про морду лица нам Одиннадцатый все расскажет. Он же ее привел.

Он протянул лапищу и ухватил Одиннадцатого за ухо.

— Давай, лох педальный, колись. Кто она? Где она? Ты с ней в доле?

Побитый Одиннадцатый прогундосил что-то невнятное, размазывая кровавые сопли по физиономии.

— Хватит с него, — сказал Третий. — Он просто тупой. Она ему голую ляжку показала, он и клюнул. Сейчас надо решить, что делаем дальше. Ищем жопастую шлюху. Или пытаемся сбежать.

— Что-нибудь еще принести, мальчики? — пропищал сзади голосок официантки.

Старший медленно повернулся, взял ее за нос и притянул к себе.

— Еще раз так подкрадешься, тебя саму принесут. По частям.

— Воу, воу! Какой грозный. Любишь с женщинами воевать? Если ничего не надо, просто скажи. Нечего из себя крутого строить.

Официантка вырвалась и пошла прочь, виляя клетчатым задом.

— Нас уже прислуга ни во что не ставит, — проворчал Седьмой.

— Она права, — сказал молчавший до сей поры Шестой, самый рассудительный из всех. — Нечего из себя крутых строить. Мы шахтеры. И картографы. Крутыми лишь издалека выглядим. А вот те, кто спер у нас карту, наверняка работают на один из мафиозных кланов. Жопастая шлюха только исполнитель. Спросите себя. Мы готовы бодаться с бандами? Только честно.

Все хмуро замолчали.

— Пытаться сбежать тоже бессмысленно, — продолжил Шестой. — Это еще никому не удавалось. У Золотого Глаза длинные руки. Поэтому выход один. Сделать работу повторно. Вернуться в Угольный Мешок и снять еще одну карту. Честно предупредив заказчика о причинах задержки.

Остальные закивали, морща низкие лбы.

— Нате вам. За счет заведения.

Внезапно появившаяся официантка бухнула на стол еще одну бадью пива.

— Это опять ты⁈ — взревел, поворачиваясь, Старший и осекся.

Во лбу официантки сиял, плавился, испуская волны жаркого марева, гигантский Золотой Глаз.

— Вам хватило мозгов сразу не сбегать, — пророкотала официантка низким жестяным голосом. — Это плюс. Но не хватило для всего остального. Это минус.

— Мы предлагаем… — дрожащим голосом начал Шестой.

— Я слышал, что ты предлагаешь, дебил. Ты забыл одну важную деталь. Я посылал вас за эксклюзивом. О карте не должен был знать никто. Эти земли мои и только мои. Но теперь получается секретная информация утекла в руки неизвестно кому! А ты предлагаешь просто сделать еще одну карту! Почему же только одну? Делай сразу десять или тысячу. Ты такой же тупой, как и все твои братья! Слушайте сюда, остолопы, — официантка с золотым глазом вцепилась в столешницу. — Вы найдете шлюху. Делайте, что хотите. Сдирайте кожу, потрошите, режьте на куски, поджаривайте на медленном огне, но узнайте, кто за ней стоит. Верните карту. И убейте всех.

Все посетители забегаловки разом повернули к ним головы. Во лбу каждого горел золотой глаз.

— Убейте всех! — в один голос рявкнули они.

— Срок вам на все — два дня, — рыкнула официантка.

— Два дня! — повторили остальные.

— Если же не успеете…

Официантка ощерилась.

Головы всех посетителей внезапно лопнули и разлетелись на мелкие ошметки, забрызгав соседей, столы и стены.

— Сами понимаете, лучше успеть. Да, чуть не забыл. Мне рассудительные не нужны. Нужны исполнительные и послушные.

Золотой глаз в упор посмотрел на Шестого.

Шестой заерзал на стуле. Сжал виски. Раздался тошнотворный чавкающий треск, и его череп развалился на части. Серо-бурый комковатый мозг шлепнулся на стол.

— Надеюсь, мы друг друга поняли, — сказала официантка, и в следующее мгновение ее безголовое тело сползло на пол.

Оставшиеся десять братьев еще долго сидели, боясь пошевелиться.

* * *

Без штанов Первый Капитан был намного смешнее Третьего. Тот был скорее страшный. Его три паучьи ноги были черными, твердыми и покрытыми редкими волосами. Торчащее под ними сегментированное острое жало было одновременно ядовитым оружием и детородным органом. Оно всегда было направлено строго вниз. Поэтому с человеческими самками Третьему Капитану была доступна только одна поза. Дама стояла на коленях, выпятив зад как можно выше, а третья нога Капитана вдавливала в кровать то спину, то голову, заставляя максимально прогнуться.

Первый Капитан напоминал буржуя, каким их рисовали на древних карикатурах. Шарик на двух тонких ножках. Огромное пузо и кривые конечности. Будучи на Венере администратором, он совсем себя запустил и занимался только одним видом спорта — еженедельно по пятницам трахал первокурсниц, которые зависели от него по части оценок за практику.

В форме себя держал только Второй Капитан. Подтянутый и аристократичный, он был бы неплох, если б не садо-мазо наклонности. Второй Капитан обожал причинять боль. Эликс всякий раз уползала от него с ноющими от дыбы мышцами, истерзанной задницей и уработанной в хлам промежностью.

Вот и сейчас она с трудом приходила в себя, развалясь в кресле и раздвинув перед вентилятором ноги.

— Интересно, что скажет мой папаша, если узнает, что вы втроем с тринадцати лет трахаете его дочурку?

— Поплачет и успокоится, — рассмеялся Первый Капитан.

— Ничего не скажет, — сказал Третий Капитан. — Он же должен понимать, что раз ты напросилась с нами в другую галактику, должна выполнять в экипаже какие-то обязанности.

— Авансом? — хмыкнула она. — Четыре года прошло. Где другая галактика? По-моему, вы туда и не собираетесь. Зато меня пялите регулярно и по-всякому.

— Подготовка к такой экспедиции — процесс не быстрый, — сказал Второй Капитан. — Что касается твоего папаши, то я думаю, если он узнает, то присоединится к нам. У тебя такой шикарный станок, что грех им не воспользоваться. Профессор наверняка воображает, как ставит тебя раком, когда ты по утрам перед ним в халатике крутишься.

— Папа не такой!

— Такой или не такой, а в свое время целую толпу студенток потоптал. Да и сейчас не прочь сочным вареником воспользоваться.

— Вареником родной дочери⁈

— Это частности. Короли столетиями инцестом развлекались. Чем профессора хуже?

— Ага, а потом уродов рожали с гемофилией и глазами навыкате.

Третий Капитан всплеснул ручонками.

— Вы только послушайте! Она собирается рожать от собственного отца!

Первый Капитан в ужасе округлил глаза.

— Кошмар! А еще нас извращенцами называет! Плохая, плохая девчонка!

— Ее надо немедленно наказать, — флегматично заявил Второй Капитан.

— Идиоты, — пробормотала Эликс.

Втроем они перенесли ее на исполинскую круглую кровать и заставили принять нужную позу.

* * *

— Бред!

Эликс сорвала с головы шлем виртуальной реальности.

— А по-моему неплохой сценарий, — сказал Носорог. — Хорошо показывает разнообразие сексуальных отношений. Тут тебе и классика, и садо-мазо, и секс с инопланетянами.

— Ты лучше меня знаешь, что Первый Капитан никакой не шарик на ножках. Он скорее на медведя похож. А Третий не может заниматься сексом с человеческой женщиной. У него жало как скальпель. Сразу брюхо вспорет.

— Это все мелочи жизни. А у нас с тобой художественное произведение. Где ради стройной композиции можно допустить всякие вольности. И потом, как же Второй Капитан? Ты ему точно давала.

— Давала, — буркнула Эликс. — И больше не дам.

— Согласись, как живой получился.

— Не соглашусь. Ты его явно плохо знаешь. Он у тебя получился слишком добреньким.

— Да? А подробнее? Я его только два раза видел. Да и то на экране.

— Твое счастье. Проехали.

В ее голове тут же всплыли воспоминания, которые она всякий раз загоняла как можно глубже. Ей пятнадцать лет, рядом — Второй Капитан. Аристократичный, горбоносый, в серебряном комбинезоне. Когда она смотрит на него, в голове плывет, внизу теплеет и начинают порхать те самые бабочки. Ей нестерпимо хочется, чтобы он ее обнял, приласкал, опустил на постель из лепестков, медленно раздел, не забывая покрывать поцелуями ее уже созревшее тело, сползая вниз от шейки к налитым грудям с торчащими сосками, к животику, к нежным, уже разведенным широко в стороны бедрам, а потом выше, к розовым нетронутым лепесткам, которые уже блестят от сока и готовы впустить, и он, наконец, входит и начинает ее любить. Бесконечно долго.

Короче, она была романтичной дурой и девственницей.

А он вел ее на свою базу, пообещав показать недавно пойманных им пиратов. Эдакая конфетка, как у любого маньяка. «Пойдем со мной, девочка. Покажу коллекцию плюшевых медведей».

Не обманул.

Наверное, они действительно были пиратами, те двое несчастных, обезумевших от боли гуманоидов, которых она увидела в его камере пыток. Похожий на свинью толстяк, что висел над жарко пылающим огнем с содранной лоскутами кожей. И гоминид-хамелеон, подключенный к аппарату, который заставлял его ежесекундно менять внешний вид, уродуя тело и ломая кости.

Толстяк хрипел. Стекающий по обугленной спине жир шипел в языках пламени. Хамелеон тяжело дышал, высунув длинный раздвоенный язык.

— Господа бандиты! — официально объявил Второй Капитан, встав за спиной Эликс и положив руки ей на плечи. — За хорошее поведение и рассказанные подробности о нашем с вами деле, я обещал вам показать спектакль. Время пришло. Эта славная девочка готова сыграть в нем главную роль. Наслаждайтесь.

Эликс недоуменно обернулась.

В тот же момент Второй грубо заломил ей руки за спину. Щелкнули тяжелые наручники, загремела цепь, и вздернутая в воздух Эликс завизжала, дрыгая ногами.

Следующие несколько часов превратились в бесконечный поток сплошной боли, который со временем стал чередой разрозненных картинок. Дыба и растянутые до хруста ноги и руки. Распорки с фиксаторами, где она лежала, раскинув конечности и выпятив задницу. Плетки и кнуты с зашитыми железными шариками. Огромный шипастый фаллоимитатор.

Она несколько раз теряла сознание, но он приводил ее в чувство, прогнав ток через зажимы на сосках.

Все это он делал молча, с каменным лицом, иногда повторяя особо полюбившиеся пытки. То есть те, которые заставляли ее визжать особо громко.

В какой-то момент она подумала, что он ее убьет, как только кончит, и окончательно отключилась, надеясь умереть во сне.

Очнулась она в лесу, на медленно скользящей медицинской платформе.

Второй Капитан шел рядом.

— Запомни, девочка. Папе ты скажешь, что упала со скалы.

— Папе я скажу то, что было на самом деле, — прохрипела она. — Вы конченный ублюдок и за все ответите.

Губы, щеки, язык, горло — все саднило и пылало. Второму Капитану явно понравилось трахать ее в рот. Он делал это раз десять, насаживал до упора, загонял на всю длину в глотку, а потом еще давил на затылок, чтобы она заглотила до корня и уперлась губами в пах.

— Нет. — покачал он головой. — Не скажешь. Иначе папа узнает и другой наш секрет. Старый. Помнишь?

Эликс похолодела.

— Вы не можете… Не посмеете.

— Я полагаю, сегодня ты убедилась, что я многое могу. А уж рассказать о твоей шалости десятилетней давности, в результате которой погибла твоя мать… Даже и не сомневайся.

Эликс показалось, что над ней качнулось небо.

Она-то была уверена, что Второй Капитан чисто по доброте не выдал ее, увидев запись, где она путает на мамином глайдере топливные шланги.

А он все это время просто ждал, глядя, как растет, хорошеет и наливается формами его будущая игрушка.

… Ей пять лет, и все с умилением смотрят на ее проказы. Она хочет устроить мамочке сюрприз, фейерверк, и переставляет местами цветные трубочки. Она слышала, что из-за этого бывает большой бадабум. И действительно, набрав высоту, глайдер вспыхивает гигантским огненным цветком, раскидывая во все стороны сверкающие лепестки. Она радостно смеется и не понимает, почему остальные кричат в ужасе…

— Будешь приходить ко мне по первому требованию, — приказал Второй. — С гладким лобком. Чтобы никакой волосни нигде. Терпеть не могу. Никаких татушек и никакого пирсинга. И никакого загара. Ненавижу. Твое тело должно быть чистым и снежно-белым. Уяснила?

— Да, — буркнула она, поклявшись, что обязательно загорит до состояния курицы гриль, половину тела покроет татуировками, а половину — тонной колечек и побрякушек. Как только будет можно.

— Два варианта одежды. Либо школьная юбочка до манды, чулки и обтягивающая блузка. Либо прозрачные гаремные штанишки и сисечник с бахромой. Если не хочешь, чтобы на сухую драл, можешь смазывать влагалище и анус. Сам я этим точно заморачиваться не буду. Мы друг друга поняли?.. Не слышу!

— Да.

— Что с тобой сегодня случилось?

— Упала со скалы…

— Громче!

— Упала со скалы!

— Умная девочка. В следующий раз через неделю придешь. Костюм — «школьница».

Но следующего раза не было.

Через пару дней Второй Капитан прыгнул в свой звездолет и свалил в закат. Больше его никто не видел. А Эликс еще два года вздрагивала от свиста двигателей над головой и думала, что этот бледный упырь вернулся и сейчас отведет ее в подвал. Чтобы продолжить.

* * *

— … И Первому ты тоже давала, — продолжал разглагольствовать искин. — Иначе зачем вообще играть в покер на раздевание?

— Это я играла на раздевание, а он играл на тебя. Мне был нужен корабль. А он хотел посмотреть на мои сиськи.

— Ничего не скажешь. Равноценно. Что, даже не полапать?

— Жена ему за полапать башку бы проломила. А потом бы за мной пришла. Скормила бы своим живым туманностям. Ты Первому все равно был уже не нужен. Он администратор. Зачем ему корвет дальней разведки? Сколько лет ты в ангаре пылился?

— Я каждый год летал!

— Ага. Отвозил Первого с коллегами на пенелопскую рыбалку. С сетями, мангалами и веселыми бабами из отдела терраформирования. Извозчик ты, а не разведчик.

Пиксельный носорог заревел и выскочил на берег.

— Почему ты такая злая⁈

— Извини. Не знаю. Нашло что-то.

Не объяснять же ему, что своим виртуальным сексом он напомнил о том, как ее изнасиловал герой космонавтики.

— Вообще, предчувствие какое-то дурацкое, — пробормотала она. — Напрягает.

Пиксельный носорог сунул морду в экран.

— Я даже знаю, как зовут твое предчувствие. Золотой Глаз. Как свалим из этого сектора, так все пройдет.

— Кстати, расскажи про этого урода. А то у нас про него в школе только сказки рассказывали.

— Это не сказки. Это десятая часть того, что есть на самом деле.

— И что, он на самом деле может появится где угодно?

— Да. В пределах парсека от принадлежащей ему ретрансляционной станции. А их у него очень много и найти их невозможно.

— И он действительно захватывает человеческие тела в любых количествах?

— Да. Без ограничений.

— И его не убить?

— Многие пытались. Его даже не найти. Никто не знает ни где его логово, ни как он выглядит на самом деле. Видели только глаз.

— Черт. Давай уберемся из этих гребеней поскорее.

— Пойду разгоню ускоритель. А вечером в рамках наших ежедневных сношений устроим виртуальный романтический ужин. Винишко, цветочки. Мальчику пятнадцать, девочке четырнадцать. Постелька из роз. Сплошное ня и мимими.

— Прекрасная идея. Чур, я мальчик.

— Но это же не по правилам! — возмутился Носорог и тут же замолчал.

— Эй, — позвала Эликс после паузы. — Ты где?

— Я здесь, — сказал искин с потолка сухим тоном. — По правому борту возмущение подпростраства на выходе. У нас гости.

— Какие? — спросила она упавшим голосом.

— Пока не знаю, но, боюсь, это рабы Золотого Глаза.

Одна из стен кают-компании превратилась в экран, где посреди черной пустоты с редкими звездами вдруг заплясали и сложились в некое подобие веретенообразного портала фиолетовые сполохи.

За внешний вид точку выхода называли по-разному. Самые романтичные — звездными вратами. Самые практичные — Щелью или Дырой. Самые неприличные тоже понятно, как.

Космическая щель набухла по краям красным, разошлась вширь и лопнула, выпустив наружу остроносый корабль.

Новорожденный осветился маршевыми двигателями и пошел параллельным курсом, медленно вращаясь вокруг своей оси.

Сердце рухнуло в пятки, когда она узнала этот переливающийся синей броней корабль.

Из темноты выплыл цилиндр шлюза и люк с изуродованным названием звездолета.

«Синяя чайка».

На стене вспух еще один экран.

С него холодно смотрели ледяные глаза Второго Капитана.

Рассказ 6. Доча меняет пол

Корабли были однотипными. Только один сверкал девственной чистотой, а у второго по бокам шли вмятины, на месте антенны зияла обугленная дыра, а на обшивке не было половины защитного слоя. С виду он напоминал хулигана, только что выползшего из драки и встретившего чистенького, ухоженного одноклассника.

Толстая длинная труба стыковочного перехода дополняла картину. Издалека казалось, что хулиган поставил чистенького в неприличную позу и занимается с ним однополым сексом.

Двери шлюза разошлись.

Второй Капитан замер на пороге и скользнул цепким взглядом по внутренностям транспортного отсека, тарелке катера, закрепленному оборудованию и стоящей у выхода фигурке в красном облегающем комбинезоне.

Эликс вжалась в стену и забыла, как дышать. Она смотрела на него, словно антилопа на приближающегося хищника.

Пиксельный носорог на экране встал на дыбы и отдал честь.

— Здравия желаю, Капитан! Добро пожаловать! Рад вас видеть!

— Аналогично, Носорог, — пробормотал Второй. — Как обстановка на борту?

— Без происшествий!

— Прекрасно.

Он шагнул внутрь. Ледяные глаза прошлись по телу Эликс будто хлыстом. Скользнули по ногам, бедрам и замерли на выпирающей груди.

Она почувствовала себя голой.

— Меня послали за тобой, — бросил он ей. — Собирайся. Папа волнуется. Носорог! Твоя гостья переходит на мой корабль. Сможешь дойти до Земли самостоятельно?

— Обижаете, Капитан! Но мне нужен приказ владельца.

— Да где ж я тебе сейчас Первого Капитана найду?

— Мой владелец не Первый Капитан. Тот проиграл меня в карты.

— Совсем старый дурак из ума выжил, — прошептал Второй. — Кто твой новый владелец?

— Эликс Лучезарная, Разрушительница, Королева Ночи, Гроза Неведомых Трасс, Покорительница Пустоты.

— Это еще кто такая? Где ее найти?

— Зачем искать? Вот она.

Елозивший по грудям ледяной взгляд скакнул выше.

Второй расхохотался.

— Ты что, имя сменила? А чем старое не угодило?

Она промолчала.

Не объяснять же упырю, что он сам его загадил.

— Зря. Забавное имя. А-ли-са. Эдакая смешливая, хитрожопая девчушка, обожающая проказы.

— Я не Алиса.

— А помнишь «Алиса, не напрашивайся», «Алиса, не лезь», «Алиса, будь скромнее», «Алиса, не выдумывай»?

«Алиса, на колени», «Алиса, рот шире», «Алиса, раздвинь булки», тут же всплыло в памяти.

— Я. Не. Алиса.

— Ладно, ладно. Как там тебя?

— Эликс, — услужливо подсказал Носорог.

— Похоже на кличку породистой суки. Эликс Белинда Лорис Карнарвон Пятая. Тебе подходит. Породистая. Красивая. Сука.

Ярость затопила голову.

— Носорог! Слушай команду. Никакой Земли! Следуем прежним курсом.

Эликс тряхнула волосами и сорвалась к выходу.

Железные пальцы вцепились в руку у самых дверей и дернули назад.

Второй прижался к ней сзади, удерживая за плечи. Совсем как тогда. Даже сейчас он был на полторы головы выше.

— Мне говорили, что ты изменилась, — шепнул он на ухо. — Но не думал, что до такой степени. Шикарное тело. Нам с тобой скучно не будет.

Его рука сползла вниз и с силой сжала ягодицу.

Эликс взвизгнула и рванулась прочь.

— Носорог! Заблокировать трюм! Начать расстыковку.

Пиксельный носорог выпучил глаза.

— Извините, Капитан. Моя хозяйка кажется вам не рада. Вынужден просить вас…

— Код «зеро», — перебил его Второй, подняв голову.

— Код «зеро». — повторил искин не своим голосом. — Подтверждаю.

Свет в трюме тут же потускнел.

— Носорог! — завертела головой Эликс. — Что происходит⁈

— Перенос полномочий, — искин говорил, как ископаемый робот.

— Все капитаны предусмотрели код контроля на случай захвата, — пояснил Второй и растянул в усмешке тонкие губы. — Теперь твой корабль подчиняется только моим приказам. Собирайся. Или потащу силой. Долго уговаривать не буду.

Корабль вдруг тряхнуло так, что с держателей сорвало половину оборудования.

Взвыла сирена, замигали красные лампы.

— Нападение, — сказал искин. — Нападение. Противник не идентифицируется.

— Проклятье! — Второй бросился обратно к шлюзу. — Носорог! Глухая оборона. С места не сходить! Скоро вернусь.

Он нырнул в стыковочную трубу.

Корабль снова сотрясло так, будто по нему ударили кувалдой размером с астероид.

— Носорог! — заорала Эликс. — Нельзя висеть на одном месте! Мы же как мишень! Маневрируй!

— Приказ — не менять точку дислокации.

— Идиот.

Она в два прыжка добралась до лестницы и взлетела на мостик. Сорвала защитную панель и сунула в переплетение проводов и деталей отвертку.

С треском сверкнул разряд. Повалил дым.

— Арррргххх! — донеслось с потолка. — Что за херня! Больно!

— Это перезагрузка, Носорог. Отменяет последние изменения и приказы.

— Мать твою! Дерьмо! Буллшит! Фак!

— Покажи, что происходит!

Вспыхнули экраны.

Сквозь помехи было видно, как корабль Второго Капитана с торчащей стыковочной трубой отваливается в сторону, поливая огнем кусок пустого пространства, откуда один за другим летели в сторону «Носорога» плазменные шары.

— У них маскировка, — сообщил искин. — Ничего не вижу. Куда стрелять?

— Никуда не стрелять. Сваливаем отсюда.

— Но Капитан…

— Без нас справится. Уходим. Живо.

Пространство треснуло. «Носорог» нырнул в открывшуюся щель, выпустил десятка два фантомов в разные стороны и пропал.

* * *

— Проклятье! — выругался Второй. — Эта сука все-таки сбежала. Искин! Вычислить направление улетевшего корабля.

— Быстро не получится, хозяин, — свистящим голосом сообщила с экрана пиксельная синяя чайка. — Много ложных сигнатур. Пока найду настоящую…

— Ясно. Потом разберемся. Заканчивай с невидимкой.

— Невидимка больше не стреляет.

— Плевать. Попробуй найти его по тепловому следу.

— Невидимка предлагает перемирие и запрашивает сеанс связи по шифрованному каналу.

Второй прикинул шансы в бою (наполовину раздолбанная броня, почти пустой боезапас) и кивнул.

— Соглашайся.

— Они сняли маскировку. Я думаю, хозяин, вам на это стоит посмотреть.

— Ну, раз думаешь… — пробормотал Второй. Все его мысли были заняты сбежавшей девкой.

Изображение на экране скакнуло ближе.

Второй посмотрел. Ничего не понял. Вгляделся.

— Так. Поясни. Что я вижу?

— Больше всего это похоже на деревянный дом, который со всех сторон облепили волосатыми яйцами и покрыли длинными шипами.

— То есть мне все-таки не показалось. Любопытно.

— Я поискала по всем доступным базам данных космических кораблей. Ни у кого нет ничего похожего. Это какая-то неизвестная цивилизация… Хозяин! Входящий вызов!

Второй устроился в кресле поудобнее.

— Открывай канал.

На экране возник сутулый человек с рыбьими глазами. За его спиной царила тьма, в которой угадывались угловатые тени.

— Рад приветствовать живую легенду космоса, — криво ухмыльнулся человек.

— А ты еще кто такой? — неприветливо процедил Второй.

— Можете называть меня Гнудиус. Барон Гнудиус Кольт. Шериф Нового Техаса.

На рыбоглазом была черная широкополая шляпа, черная жилетка с цепочкой, черная рубашка и черные кожаные штаны с бахромой.

— Ого, — издевательски протянул Второй. — Целый барон. Да еще и шериф. Какого хрена, шериф, вы стреляли по моему кораблю?

— Я стрелял по двигателям и навигационной системе «Носорога». Мне нужна девчонка. У меня ордер на ее арест.

Барон Гнудиус показал лист желтоватой бумаги с нарисованным лицом Эликс и крупной надписью «Разыскивается!»

— Какое совпадение, — Второй закинул ногу на ногу. — Представляете, мне тоже нужна эта девчонка.

— Я знаю, Капитан. Я даже знаю, зачем она вам нужна.

Барон скабрезно усмехнулся.

— И зачем же? — холодно осведомился Второй. — Не просветите?

Если рыбоглазый хотел привести его в замешательство, то сильно ошибался. Второму было плевать, кто что знает о его способах проводить досуг.

Барон примирительно поднял руки.

— Давайте не будем ссорится. Мне абсолютно без разницы, что вы собираетесь с ней делать. Более того, мы можем друг другу помочь. И в поисках этой девки. И во многом другом. У меня к вам деловое предложение. Готовы выслушать?

Второй побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Выкладывайте.

* * *

После того, как рыбоглазый барон-шериф пропал с экрана, а его странный корабль исчез в космодыре, Второй еще долго сидел неподвижно, сложив домиком длинные пальцы. Потом распорядился:

— Искин. Проложи кратчайший маршрут до Угольного Мешка.

— Я бы на вашем месте этому пучеглазому не доверяла, — пробурчала пиксельная чайка. — Как можно верить человеку, который летает в космосе на деревянном сарае?

— Я не верю. Но информация любопытная. Надо посмотреть. — Он поднялся. — Меня до утра не беспокоить.

— Да, хозяин.

Второй Капитан спустился в трюм, осмотрел длинный ряд клеток.

Клетки были небольшие, в половину человеческого роста. Заводчики в таких держали маленьких собак.

Сейчас из двадцати клеток шестнадцать были уже пусты. Пора было снова наведаться на одну из дальних колоний и пополнить запас живых игрушек.

Второй оглядел четыре оставшиеся игрушки и выбрал из них ту, которая больше всего напоминала сбежавшую профессорскую дочку. С такими же пухлыми губами, немного вздернутым носиком, развитой упругой грудью, узкой, гибкой талией и пышными ягодицами.

Он отпер дверцу, схватил игрушку за ногу и вытащил из клетки. В отличие от вчерашней, эта не сопротивлялась, не царапалась и не цеплялась за прутья решетки. Только тихо ныла, размазывая слезы по мордашке. Да на все лады повторяла бесполезные просьбы: «Не надо, отпустите, пожалуйста».

Он растянул ее на полу, оглядел со всех сторон, решая с чего начать. Связал жгутом конечности. Намотал на кулак длинные светлые волосы и поволок в комнату отдыха.

* * *

— Зуб даю, этот гребанный маньячило все-таки клюнул.

Гнудь раскачивался на табуретке и крутил пальцами тяжелый револьвер, закинув ноги на обеденный стол.

— Одного не понимаю. Он нам зачем? Шлюху мы и без него поймаем.

— Плохо, что не понимаешь, — сказал невидимка. — Он наш конкурент. Действия конкурента лучше направлять и контролировать, а не пускать на самотёк. Теперь он потратит время на поиск входа в Угольный Мешок. А мы за это время узнаем, зачем этот мешок понадобился шлюхе. Может и ее саму догоним.

— А если он найдет вход быстро? Получится, что мы сами подарили ему добычу.

— Не найдет. Тысячи экспедиций и одиночек его искали и не нашли. С какого перепугу он найдет?

— Он везучий черт. Ты сам говорил. Десять лет таскается по дальним колониям, ворует и потрошит девок. И хоть бы кто заподозрил. Может нам выгоднее его патрулю сдать?

— Сдать патрулю героя галактики? Все-таки мозгов у тебя с гулькин нос. Его через день выпустят, а на тебя объявят охоту.

— Ты же меня спасешь?

— Зачем?

Ножка табуретки подогнулась, и Гнудь шлепнулся на пол.

Револьвер с грохотом выстрелил.

Пуля просвистела рядом с ухом, разнесла по пути бутылку бурбона и засела в стене.

— На тебя даже охотиться не надо, — после паузы сообщил невидимка. — Сам себя завалишь.

Гнудь злобно сощурился и промолчал.

* * *

«Носорог» несся на предельной скорости, время от времени выбрасывая в разные стороны по десятку фантомов. Каждый из которых через пару парсеков разлетался еще на десяток. Вычислить при такой тактике реальную сигнатуру было практически нереально.

Эликс сидела в пилотском кресле поджав ноги и нахохлившись, как замерзший воробушек. На экране перед ней полосами расплывались проносящиеся мимо звезды.

— Прости, хозяйка, — для приличия помялся искин. — Но я обязан спросить. Я правильно понимаю, в следующий раз, увидев корабль Второго Капитана, надо будет бежать без оглядки, теряя подштанники?

— Лучше вмазать по нему из всего, что есть у тебя на борту. Так чтобы пыли не осталось.

— У меня на борту только две противометеоритные пушки. Я не патрульный, и не военный. А у Второго боевая броня и целая батарея аннигиляторов. Больше двух минут боя с «Синей чайкой» я не выдержу.

— Тогда бежать.

— А может… Я тут понаблюдал за вами, случайно, краем десятого сенсора. И сделал вывод, что ваши половые органы близко знакомы друг с другом. Ну, знаешь, язык тела, шлепки по твоим ягодичным мышцам и все такое. Вы муж и жена? Тайно расписались? Обвенчались в заброшенной церкви с помощью попа-расстриги? А теперь проходите этап семейных ссор? Битье посуды, драки сковородками? Мой совет — надо помириться. Говорят, лучше всего — через постель. И не бойся, если мало опыта. У меня тут старый файл есть, оцифровка бумажной книжки «Сто способов ублажить мужа». Из нее ты узнаешь, как правильно сосать, как в горло запускать и при этом не блевануть, как мышцы вагины тренировать и как их сжимать. Чем аналь…

— Заткнись.

— … ное отверстие перед коитусом мазать, чтобы тугим оставалось. Короче, я тебе ее послал. Выучи наизусть. Семейная гармония восстановится. Сношения станут частыми и разнообразными. Капитан будет доволен. Потом родишь ему много маленьких капитанчиков.

Эликс демонстративно достала отвертку.

— Снова в потроха суну, если не замолчишь.

— Я просто хочу сказать, что Второй Капитан — уважаемый член общества, действительный член Космической Академии и даже почетный член Всемирного совета,

— Да, я в курсе, что он член.

— С ним лучше не ссориться.

— Я с ним не ссорюсь. Просто хочу держаться от него подальше.

— А! Кажется, я понял, в чем дело. Второй Капитан по слухам предпочитает жесткий секс. Связывание, плетки и все такое. Тогда выход прост. Тебя надо к нему приучить. Устроим виртуальное садо-мазо. Занятий через десять сама будешь просить Капитана отодрать тебя побольнее.

— Звуковые настройки! — громко сказала Эликс в потолок. — Убавить громкость до нуля.

Голос Носорога превратился в едва слышный бубнеж, а потом и вовсе исчез.

— Так-то лучше,- пробормотала Эликс и закрыла глаза.

В темноте перед ней висел Второй Капитан. Он дрыгал руками и ногами и орал от ужаса. Из пустоты со всех сторон к нему летели плазменные шары и разрывали его на мелкие кусочки.

Потом она провалилась в сон еще глубже и оказалась перед сценой, где плясали канкан два десятка полуголых девок, похожих на нее, как две капли воды. Девки вскидывали пышные юбки, трясли подолами и задирали ноги, сверкая пухлыми ляжками. Зрители вопили, улюлюкали и кричали «Еще!» Эликс обернулась и увидела, что толпа зрителей — это толпа вторых капитанов, которые смотрят на два десятка ее копий голодными глазами. Время от времени один из капитанов забирался на сцену, хватал первую попавшуюся «эликс» и утаскивал за кулисы. Она хотела было сунуться следом, но ее вдруг словно что-то торкнуло и заставило открыть глаза.

Мигали красные лампы. Через весь главный экран тянулась надпись «Внимание!»

— Звуковые настройки. Прибавить громкость.

— … злобные аборигено-людоеды. А ты даже ничего не услышишь, пока они тебя жарить не начнут.

— Ладно, хватит ныть. Что на этот раз стряслось?

— Впереди по курсу место крушения двухдневной давности. Так как мы здесь первые, по правилам должны запротоколировать происшествие, внести данные в реестр и похоронить, если есть кого хоронить.

— Что за корабль?

— Пока не известно. Судя по предварительному сканированию, не больше нашего. Можно сказать, мой одноклассник.

Эликс прищурилась, как делала всегда, когда в голову прилетала очередная гениальная мысль.

— Одноклассник, говоришь?

* * *

— Нет! Нет! Нет и нет!

— Да ты подумай…

— Сто раз нет! Натянуть на себя сигнатуру покойника⁈ Это очень, очень плохая примета. Гарантированная смерть. Меня разнесет в клочья так же, как этого несчастного!

— Не знала, что ты такой суеверный.

— В космосе все в приметы верят. А кто не верит, долго не живет.

Эликс включила ускорение и направилась к следующему полю обломков. Все они были не больше десяти сантиметров в диаметре. Несчастный «Тысячелетний Стартап», порт приписки Нью-Фриско, попал в блуждающий метеоритный поток, и от него даже рогов с копытами не осталось.

Она схватила по пути покореженную деталь, повертела в руках и выкинула.

— Ты просто взвесь все за и против. Для всех мы умерли. Нас нет. Мы погибли в рое метеоритов. Нас даже по кусочкам собрать нельзя. Экспертизу устроить не на чем. Это просто подарок небес, что блок идентификации в рабочем состоянии. Этот забираем, наш вставляем. Пока разберутся, мы будем уже далеко. Ведь всё совпадает! Параметры, мощность, размеры. Пассажир — один!

— Кто?

— Какая-то Сидни Шелли. Неважно. От нее тут даже ДНК не осталось. Ну? Ты проникаешься ситуевиной? Всасываешь?

— Нет!

— Нас никто искать не будет. Даже твой страшный Золотой Глаз.

— Н-нет…

— Это приказ.

— Черт!

— Расслабься. Ты же брутальный носорог. Ты делаешь пи-пи в воде. Все боятся делать пи-пи в воде. Думают, что лев напьется ниже по течению, идентифицирует пи-пи и сожрет нарушителя на завтрак. А ты не боишься. Ты делаешь. Так какого хрена ты ссышь за какие-то приметы⁈

— Ладно. Ладно! Черт с тобой… Высылаю робота с блоком сигнатуры.

— Давно бы так.

Она развернула скутер и понеслась в сторону центрального поля обломков, лавируя между ленивыми каменюками и стараясь не смотреть вниз, туда где давно заметила оторванную голову пассажира в ярко-синем шлеме.

* * *

Планета Гараж напоминала серый, давно сгнивший кусок сыра, изрытый космическими мышами и термитами. В некоторых дырах можно было разглядеть противоположный кусок космоса.

И повсюду на поверхности, в дырах и подземельях грохотали и дымились заводы и заводики, фабрики и мастерские, гигантские производственные комплексы и одноместные будки, где инвалид дядя Федор чинил обувь.

Планета Гараж для окраинного сектора была главной ремонтной базой.

— У нас правый маршевый барахлит, — пояснил искин свое решение заглянуть к ремонтникам. — Стабилизатор почти оторван. И опасные вмятины на боках. Спасибо тем упырям, что кидались в нас плазменными шарами. А еще я хочу модифицировать защитные палубы и поставить там что=то посерьезнее метеоритных пушек.

— А деньги? — спросила Эликс. — Тут уже не земная юрисдикция. Халява кончилась.

— Деньги ты заработаешь.

Эликс опешила.

— Как?

— Ну это уж сама решай. В стриптиз-клуб устройся. В бордель. Или подай объявление, как индивидуалка.

— Еще что-нибудь такое ляпнешь — кирпичом сделаю.

— А что не так? Ремонт нужен. Оружие нужно. Если по-другому сумеешь деньги достать — флаг в руки. Но сдается, тебе проще и быстрее по древнейшей профессии пойти. Короче, сама думай, каким местом зарабатывать.

— Станция Гараж-Сортировочная запрашивает неопознанный корвет, — прогундосил голос в динамках. — Назовите себя

— «Тысячелетний стартап» — сказала Эликс. — Планета Новая Калифорния. Прошу разрешения на посадку и место в ремонтном боксе.

— Разрешение получено. Бокс номер сто восемь, — тут же с готовностью отозвался гундосый. — На орбите не задерживайтесь. Открываю маяки для посадки.

На экране вспыхнула цепь огней, уходящая вниз и скрывающаяся в облаках.

— Что-то странное, — пробормотал Носорог. — Обычно здесь очереди на посадку полдня ждут.

Он бросил корабль вниз по маякам. Где-то в верхних слоях управление перехватили космодромные службы, которые быстро дотащили корабль до посадочных платформ.

— Пару дней на ремонт, — сказал искин, пока Эликс переодевалась. — Потом установка оружия. То есть за два дня ты должна найти достаточно денег, чтобы мы перестали быть беззубыми котятами. Цены я тебе позднее пришлю…

— Как я выгляжу? — Эликс застегнула мини-юбку и покрутилась перед зеркалом.

— Как работница сферы услуг. Элитная работница.

— Нахал.

Люк отъехал в сторону, и Эликс вышла на платформу.

Перед люком толпились человек десять в костюмах, галстуках, плащах и шляпах. У них были недовольные физиономии и четыре зонта на всех.

Дождь лил как из ведра.

Увидев Эликс, они недоуменно переглянулись.

Стоящий по центру толстяк в самом цветастом галстуке отобрал у соседа зонт и шагнул вперед.

— Какого черта! — брюзгливо бросил он. — Почему так долго? Мы вас позавчера ждали!

Эликс застыла.

— Меня?

— Ну не вас конкретно, — толстяк смерил взглядом ее голые ноги под юбочкой. — Этот корабль. Это же «Тысячелетний стартап»?

— Он самый.

— А где Сидни Шелли?

— Перед вами. Сидни Шелли — это я.

Толстяк изумленно вытаращил глаза. Потом обернулся к группе поддержки.

— Сидни Шелли, милочка, — сказал один из стариканов, — мужчина. И судя по вашим первичным половым признакам, бедрам, буферам и юбке из секс-шопа вы им никак не можете быть.

Ох ты, ежки-матрешки! Надо было все же глянуть на оторванную голову.

Эликс терпеть не могла попадать впросак. Зато быстро из него выодила.

— Ну, разумеется мужчина. Это моя первая гендерная идентификация. Вы вообще хоть что-нибудь знаете о моей родной планете, Новой Калифорнии? Например, что все наши граждане обязаны каждый год, в день Святого Флойда менять пол? Флойдов день был позавчера. Пришлось проводить процедуру в корабельном медотсеке. А с чем связано ваше негодование? Вы презираете меньшинства и их борьбу за права? Если так, я немедленно улетаю!

Она резко развернулась

— Стойте! Стойте! — вскричал толстяк. — Нам абсолютно насрать, какого вы пола. Вас порекомендовали как лучшего частного сыщика во всех ближайших кластерах. Убийцу нужно найти как можно скорее. Иначе нам грозят гигантские штрафы.

У Эликс глаза на лоб полезли.

— Убийцу⁈

— Да. Мы вам посылали материалы дела. Вы их получили?

— Нет. Связь плохо работала. Придется продублировать.

— Хм… Странно. Зато вчера у нас появился главный подозреваемый. И даже есть его фото. — Толстяк повернулся к свите. — Дайте фото!

Свита завозилась, зашумела, передавая фотокарточку.

— Вот! — толстяк протянул ее Эликс. — Строит из себя ученого интеллигента, а на деле — жестокий безжалостный киллер.

Сказать, что она удивилась, это ничего не сказать.

С фото на нее всеми десятью маленькими глазками смотрел старый приятель отца, археолог Громозека, собственной персоной.

Рассказ 7. Доча, шлюхи и тоннели

На квадратном полотнище дергались черно-белые кадры, а на сцене в темном углу сидел спрутогом с Океаниса и всеми десятью щупальцами лабал на фортепьяно что-то оглушительно веселое.

Спрутогом был в смокинге. В углу пасти у него дымилась сигара.

— А без музыки никак⁈ — проорала Эликс на ухо толстяку-комиссару полиции. — Отвлекает!

— Никак! Фортепьяно соединено с проектором! Если тапёр остановится, кина не будет!

На экране тем временем все явно шло к финалу. Черно-белый Громозека что-то беззвучно кричал, размахивал многочисленными конечностями, топорщил усы и таращил рассыпанные по широкой физиономии глазки. Перед ним спиной к камере стояли остальные участники археологической экспедиции. С лопатами, граблями и маленькими щеточками. Человек десять. На фоне своего слоноподобного начальника они выглядели лилипутами.

Затем Громозека выхватил какое-то оружие, похожее на игрушечный бластер, и стал стрелять. На конце дула загорался яркий огонек. А у археологов стали взрываться головы.

Когда на землю упал последний безголовый археолог, тапёр прекратил стучать по клавишам, и на экране замерла последняя картинка. На ней была широкая спина Громозеки, убегающего вдаль по тоннелю.

— Как видите, — сказал комиссар полиции, — никаких сомнений. Негодяй хладнокровно расстрелял своих коллег и теперь где-то прячется. А Галактическая Академия Наук предъявила нам претензии и готовится выставить штраф в размере десятилетнего дохода. Если за два дня не найдем преступника, все население планеты пойдет по галактике Христа ради побираться.

— Она такая страшная, эта академия наук?

— Галактическая Академия может и не страшная. Но за ней стоит Галактическая Империя. И вот с ней лучше не связываться.

— Ясно, — сказала Эликс. — Ситуация типа «кто на нас с Мишей».

— Простите?

— Проехали.

Они вышли из кинозала на улицу.

Был темный вечер, на небоскребах мелькали неоновые вывески, по тротуарам сновали толпы народа, ведро с дождем всё не кончалось, а по дороге носились угловатые, воняющие бензином рыдваны.

— Что у вас с технологическим уровнем? — спросила Эликс. — Какое-то искусственное торможение?

— Завещание нашего отца-основателя, мистера Аль Пачоне. Он был фанатом гангстеров, бутлегеров и всего такого. Поэтому у нас вечный сухой закон, подпольные разливайки, бандиты с томми-ганами и бензиновые тарантасы. А также немое кино, примусы и керосинки. Кроме того, мистер основатель фанател от фильмов нуар. Отсюда вечная ночь, вечный дождь, детективы в шляпах и самое большое в галактике поголовье безумных загадочных баб.

— Звездолеты вы тоже керосинками чините?

— На экспортные услуги завещание не распространяется. Не волнуйтесь. В доках новейшее оборудование.

К ним подкатил огромный хромированный монстр.

Наружу выскочил полицейский и услужливо открыл дверь.

— Вам удалось узнать, что говорил подозреваемый перед тем, как расстрелять коллег? — спросила Эликс.

— Да какая разница, что он там говорил! Всех убью, один останусь. Или выворачивайте карманы. Кошелек или жизнь. Все же очевидно. Его просто надо найти. Мы проследили его до ближайшей развилки. А потом он исчез.

— Как? Куда?

— Если б знали, не стали бы вас нанимать. Лучше расскажите, как вы собираетесь его искать.

— Это профессиональная тайна. Просто отвезите меня на место преступления.

— Как скажете. — Комиссар постучал по водительской перегородке. — Вам еще что-нибудь понадобится?

— Да. Мне понадобится кошка.

* * *

Это была милая серо-бело-рыжая кошечка, которая лениво щурилась, лежа в переноске.

— Подойдет? — спросил комиссар.

— Более чем.

Эликс похлопала по железному плечу робота-охранника и прошла вдоль выкопанной археологами траншеи.

— Что они здесь искали?

— Следы первопоселенцев.

— В тоннелях?

— Это сейчас тут тоннели. А изначально тут была сеть природных карстовых пещер. До терраформирования, пока на планете не было воздуха, поселенцы вырубали одиночные кельи. По легенде они были какими-то сектантами.

На дне траншеи виднелись ржавые детали непонятных механизмов, осколки стекла, обрывки выцветшей бумаги.

У входа в тоннель, куда убежал подозреваемый Громозека, Эликс остановилась.

— Простите, госпожа сыщик, — помялся комиссар. — Вы что, и впрямь хотите идти туда в таком виде?

Он кивнул на ее короткое красное платьице, которое скорее всем всё показывало, чем скрывало.

— А что не так с моим видом?

— Вы только не обижайтесь, но у нас до сексуальной революции и подобных нарядов минимум лет сорок. Здесь так откровенно даже прости… простите, самые эмансипированные суфражистки дома за закрытыми дверями не ходят. Самым смелым считается юбка до колена. А у вас до колена еще очень и очень далеко. К тому же в этих тоннелях обитают злобные безработные. Я даже не знаю. что им в голову взбредет, когда они вас увидят.

— Мой внешний вид — элемент моего метода расследования, — заявила Эликс. — Эпатаж иногда развязывает языки быстрее любого допроса. Что касается опасности, то на этот случай у меня есть телохранитель.

Спящий до сей поры робот очнулся и мазнул во все стороны красными лучами.

— Автобот. Охранник. Премиум. Класса. Готов. К работе, — пролязгал он жестяным голосом. — Провожу. Сканирование. Окружающего. Пространства. Поиск. Угроз. — Красные лучи с натужным гудением прошлись по физиономиям свиты. — Угрозы. Не обнаружены. Выявлены. Три. Импотента. Четыре. Гомосексуалиста. Два. Примерных. Семьянина. Хозяйка. Ваше. Тело. В полной. Безопасности.

Робот снова уснул.

Свита хмуро запереглядывалась.

— Вот видите, — сказала Эликс. — А была бы угроза, он бы ее покромсал теми же лучами.

— Вам виднее, — буркнул комиссар. — Но все же советую взять парочку констеблей.

— Нет. И вообще, не мешайтесь под ногами. Будут новости, сообщу. Робот! За мной!

Автобот-охранник очнулся, тяжело поднялся в воздух и с жужжанием влетел в тоннель следом за Эликс.

Комиссар полиции и его свита молча смотрели им в спины.

Потом один из них будто очнулся, с опаской посмотрел на соседей и изумленно прошипел:

— Четыре гомосексуалиста⁈

* * *

— Как я справился с ролью робота-телохранителя? — спросил Носорог.

— Прекрасно. Теперь они долго будут гадать, кто из них импотент, а кто погулять вышел. Ты и впрямь можешь определить такое?

— Нет, конечно. Зато теперь им будет не до нас.

— Стоп. Кажется, пришли.

Впереди был перекресток двух абсолютно одинаковых тоннелей.

— Громозека пропал здесь — сказала Эликс, оглядывая стены. — Выпускай кошку.

Робот спустил с плеча переноску и открыл дверцу.

Кошка с диким мявом рванулась вперед, так что робот едва успел схватить поводок.

— Ты так и не объяснила, зачем она нам?

— Валерьянка. Громозека пьет ее литрами, на его планете она считается самым популярным напитком. А кошки сходят с ума от одного ее запаха. У какого тоннеля кошка начнет бесноваться, туда и сбежал наш подозреваемый. На записи было видно, как он прикладывается к фляжке. Вряд ли там вода.

Кошка обежала по кругу весь перекресток, вернулась в центр и принялась орать и кататься по земле, поднимая тучи пыли.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Эликс. Взяла кошку за шкирку и отнесла к одному из тоннелей. — Искать!

Кошка зашипела и сиганула обратно в центр.

— Дело явно не в тоннелях.

Робот подлетел к перекрестку и ударил вниз струей воздуха, сдувая толстый слой пыли заодно с кошкой.

— Тут люк.

Робот откинул в сторону крышку, открыв черную круглую дыру.

Кошка заорала еще громче и рванулась вниз.

* * *

В отличие от верхних, нижние тоннели были обитаемыми.

По углам жались черные, сутулые тени, ниши были занавешены драными покрывалами, на вентиляционных решетках сушилось белье, а на кострах булькало вонючее варево. Кошку несколько раз пытались поймать и сожрать, поэтому из переноски ее больше не выпускали.

— Дальше дорогу я и сама знаю, — сказала Эликс. — Без всякой валерьянки.

— Откуда? Была здесь раньше?

— Просто умею пользоваться информацией.

Искин хмыкнул.

— Нос не задирай. А то споткнешься.

Нищие аборигены провожали гостей тусклыми глазами. Некоторые из них вставали и брели следом. Позади постепенно собиралась изрядная толпа.

— Зря ты эту униформу шлюхи из будущего на себя напялила, — прошептал Носорог. — только лишнее внимание привлекает. Мне про элемент расследования можешь не рассказывать.

— Не буду.

— Тогда зачем?

— Скоро узнаешь.

— Ты только посмотри на тех, кто за нами тащится. Они похожи на банду голодных каннибалов. Зуб даю, когда они смотрят на твои голые ноги, то видят два жареных окорока, а не то, что ты думаешь.

— Ошибаешься. На стены глянь. Кресты и серпы с молотками видишь? Всё местное население ушиблено религией. Либо христианством, либо марксианством-ленинианством. Каннибализм у них табу. Вместо меня они скорее видят чемодан, набитый деньгами.

Пару раз особо смелые аборигены бросались на Эликс в атаку, и роботу приходилось отпугивать их лазером.

— Если они набросятся всей толпой, у меня не хватит энергии, — буркнул Носорог.

Но всё произошло намного проще.

Когда они дошли до большого круглого помещения с купольным потолком, сверху вдруг упали сети. Эликс они опутали с головы до ног. А по роботу ударили разрядами. Робот содрогнулся и рухнул на пол, обесточенный.

Толпа тут же радостно взвыла и набросилась на добычу.

— Осторожно! — шепеляво вскричал чей-то голос. — Не лапайте и не мните курочку. Любой синяк на ее коже — минус пачка старбаксов.

— Будь спок, Гундосый, — гнилозубо оскалился один из аборигенов. — Мы будем лапать ее аккуратно.

Он загоготал и запустил лапу Эликс между ног.

— А ну отошли от нее все, уроды! — раздался издали громкий голос.

Толпа притихла.

У дальнего выхода стояла пожилая дама в длинном черном платье с блестками и в шляпке с перьями.

— Не лезь, Матильда, — сказал Гундосый. — Это наша добыча.

— Здесь моя территория. Надо было раньше сетями разбрасываться.

Матильда хлопнула в ладоши. В стенах с лязгом откинулись заслонки, в щели амбразур просунулись стволы томми-ганов.

— Десять секунд вам на то, чтобы убраться к чертям собачьим. Время пошло.

Аборигены продолжали нерешительно топтаться на месте.

Один из томми-ганов басовито выпустил над их головами короткую очередь.

Толпа тут же рванулась обратно в тоннели, спотыкаясь, падая и затаптывая друг друга.

— Тупые мужланы, — прокомментировала дама, наблюдая, как Эликс пытается выпутаться из сети. — Но ты не лучше. Знаешь, как называется поход по нижним тоннелям в таком виде?

— Слабоумие и отвага?

— Просто слабоумие. На этой планете в подобном платьице можно ходить только в одном месте. Моем заведении.

Дама снова хлопнула в ладоши.

За стенами что-то натужно загудело. Стены рядом с амбразурами отъехали в стороны, открыв дверные проемы. Из темноты вышли с дюжину полуголых девушек с увесистыми пушками в тонких ручонках. Большинство из них были в мини-бикини. Две в таких же коротких, как у Эликс платьицах. Одна красовалась топлесс, явно гордясь внушительными размерами.

— Вы сильно удивитесь, если я скажу, что как раз к вам и направлялась? — спросила Эликс.

Дама подняла тонкие брови.

— Хм. И зачем тебе это понадобилось?

— Почитала местную прессу и узнала, что на планете есть хозяйка, которая ценит эмансипированных девушек.

Дама недобро прищурилась.

— Хочешь сказать, что твоя едва прикрывающая вульву тряпочка, это и есть эмансипация?

— Нет. Но эта тряпочка привлекает внимание. Если б я была в другой одежде, вы бы меня не заметили.

Дама с подозрением оглядела ее фигуру.

— Ладно. Пожалуй, ты права. Возьму тебя на работу. Но десять дней отработаешь бесплатно. За свое спасение.

— Вы меня не поняли, госпожа Матильда. Мне не нужна работа в борделе. Мне нужна ваша сеть тайных маршрутов, по которым вы помогаете беглецам скрыться с планеты. Я ищу одного из ваших клиентов.

— Не понимаю, о чем ты, — поджала губы Матильда.

— Бросьте. Я даже знаю, что это ваш основной заработок. Транспортные услуги. Перевозка живого товара. А бордель лишь прикрытие.

— Много знаешь, крепче спишь, — сказала Матильда, отворачиваясь. — Вечным сном. Девочки, кончайте ее.

Защелкали предохранители.

— Стойте! — Эликс вскинула руки. — У вас с этим клиентом проблема. Вы не знаете, как его вывезти. Он слишком большой. Я могу помочь.

Матильда остановилась.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что я могла рассказать всё полиции. А вместо этого пришла сюда. Я даже знаю, что вы прячете его здесь, в этом зале.

Матильда расхохоталась.

— Здесь⁈ — она обвела взглядом голые стены. — Где? Кто-нибудь его видит?

— Это единственное большое помещение в вашем борделе. В других он просто бы не поместился. А увидеть его просто. Надо только снять маскировку.

Эликс дотянулась до переноски и открыла дверцу.

Беснующаяся кошка вылетела наружу стремительным комком шерсти, бросилась к дальнему выходу, прыгнула вверх и вцепилась всеми когтями во что-то невидимое.

— Аййй! — завопило пустое место. — Уберите от меня это дикое чудовище!

По воздуху пронеслась рябь, потом прошла волна сверкающей плазмы, и вместо пустого места вдруг возникло огромное, в два человека высотой и в три человека толщиной, существо, которое приплясывало на слоновьих ногах и мотало во все стороны десятью руками, пытаясь сбросить вцепившуюся ему в загривок кошку.

— Громозека! — закричала Эликс, бросилась к нему и вдруг замерла, будто налетев на стеклянную стену. — Ты не Громозека.

* * *

— Конечно, не Громозека, — буркнул не Громозека. — Как у тебя только язык повернулся, спутать меня, великого профессора археологии, автора знаменитой монографии «Материальная культура драко-забугорцев в свете последних экспедиций», с этим бессовестным уголовником.

— Почему уголовником?

— А как назвать того, кто еще в детстве ограбил музей археологии? Черепок ему видите ли понравился. Он и имя-то свое получил, отсидев в чулане положенные двое суток.

— Имя?

— Конечно. Что по-твоему означает имя «Громозека»? ГромоЗК! Зэк из рода Громо. У нас в семье все имена говорящие. Дедушка был Громопьяка. Постоянно за воротник заливал. Норма — три литра валерьянки за обедом и пять за ужином. Папаша мой — Громобука. Очень был нелюдимый, царствие ему небесное. А братец его, мой дядя, так тот вообще Громосука. Но он дядей был недолго. Быстро тетей стал.

— Так вы с Громозекой родственники?

— Увы. К несчастью. Троюродные братья.

— А как ваше имя?

— Мое имя слишком известно, чтобы его называть, — профессор археологии напыщенно вздернул толстый нос. — Тем более в таких задрипанных местах, как это

— Громобяка его зовут, — сообщила Матильда. — По крайней мере, так у него в документах написано. Когда деньги за перевозку заплатишь, Громобяка? У меня предоплата. Без денег не повезу.

— Какие вы все жалкие, ничтожные людишки! С жалкими, ничтожными требованиями!

— Мне все больше хочется заклеить ему рот и сдать в полицию. Говорят, его за убийство разыскивают.

— Вранье! — вскипел Громобяка. — Я никого не убивал! Меня подставили! Я слишком близко подобрался к разгадке тайны!

— Какой еще тайны? — подобралась Эликс.

— Великой криминальной тайны Дальнего Космоса. Я знаю, кем были здешние первопоселенцы. И я знаю, кто такой Золотой Глаз!

Эликс машинально шагнула вперед.

— А вот с этого места поподробнее.

— Еще чего! — Громобяка сложил на груди половину рук. — Сперва будет диссертация. Потом защита. Года через два всё узнаете.

— У меня есть способы развязать ему язык раньше, чем через два года, — Матильда повернулась к Эликс. — Если он тебе нужен, можешь забирать. Только оплати его проживание, мои услуги и неустойку. Деньги есть?

Эликс мотнула головой.

— В таком случае отработаешь. Думаю, двух месяцев тебе хватит. Наверняка будешь пользоваться успехом. С такой-то задницей. — Матильда похлопала ее по пятой точке. — Девочки! Проводите вашу новую подружку в ее комнату. И передайте техперсоналу, пусть снимут с нее параметры и сфотографируют. Надо сделать рекламу и рассылку. Все должны знать, что у нас свежая шлюшка появилась.

Рассказ 8. Доча и клиенты

— Только не говори, что собираешься два месяца в борделе работать, — прозвучало в наушнике.

Эликс пожала плечами.

— Почему нет? Давать за просто так — это одно. А давать за деньги — совсем другое. Можно получить полезный экспириенс. Почувствовать себя вещью, которую покупают. В древних порнорассказах писали, что это возбуждает. Конечно, не два месяца. Максимум два дня. Сам же говорил, пару дней с ремонтом возиться будешь.

— Ремонт уже закончен. Осталось погрузить на борт плазмотроны с аннигиляторами и можно отчаливать. Только без оплаты все равно не выпустят.

— Не боись, Носорожина. Деньги скоро будут.

— Ну, если ты по-быстрому обслужишь всю ту очередь, которая к тебе в коридоре выстроилась… Только, боюсь, у тебя это не получится.

— Это еще почему?

— А ты посмотри на них.

Эликс осторожно приоткрыла дверь и высунула нос в освещенный красными фонарями коридор.

Очередь в ее комнату змеей виляла по всему коридору и скрывалась за поворотом.

— Завсегдатаи, — пояснил Носорог. — Как услышали, что свежее мясо подвезли, так сразу и подвалили. Могу рассказать тебе про каждого с указанием параметров. Первым в очереди стоит кентавроид с Приама. Сорок сантиметров в длину, двенадцать в толщину. За ним слонопотам с Амазонии-9. У этого длина небольшая, зато толщина может доходить до 20 см при сильном возбуждении.

— Он же просто не влезет.

— Это ты так думаешь. А он думает по-другому. Третий в очереди — пангианский змеевик. Этот любит забираться целиком. А так как длина у него двадцать метров…

— Так, — перебила Эликс. — Я поняла. Хватит.

В коридоре послышался нарастающий гомон, и она снова выглянула наружу.

Из-за поворота выплыла Матильда, величественно прошествовала вдоль очереди страждущих клиентов, три раза хлопнула в ладоши и объявила:

— Уважаемые гости! Сегодня наш традиционный аттракцион. Блиц-знакомство с новой девочкой. Напоминаю главное правило. У каждого не больше десяти минут. Но вы можете заходить по двое, по трое. Тогда время знакомства суммируется.

Клиенты зашумели, бурно обсуждая, кто с кем готов заходить по двое и по трое.

Эликс захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. На лбу выступила испарина.

— Черт побери. Я на такое не подписывалась.

— А ты думала все так просто? Раз-два в рот взяла, три-четыре ноги шире? И куча старбаксов с неба сыпется? Нет, дорогая. Работа шлюхи — это тяжелый труд, сравнимый с работой шпалоукладчицы.

Эликс затравленно огляделась. Выломала шест для стриптиза и использовала его в качестве дверного засова. Потом с грохотом уронила к двери шкаф. Наконец, подскочила к фальшивому окну и разбила стекло напольной китайской вазой. За окном оказалась темнота, провода и узкий проход весь в пыли и паутине.

— Матильда будет крайне недовольна, — сказал Носорог. — А уж как разозлятся ее клиенты…

— Плевать. Соедини меня с планетарной телефонной сетью и набери офис комиссара.

В дверь уже барабанили.

* * *

Громобяка понуро торчал все на том же месте в купольном зале.

Кошка бродила вокруг, урчала, как работающий на холостых самосвал, и время от времени принималась вылизывать лужу валерьянки, натекшей из раздавленной фляжки.

— Ваше чудовище отобрало у меня валерьянку, — плаксиво пожаловался Громобяка, когда Эликс вышибла ногами заслонку и выбралась из прохода наружу. — А еще оно повредило систему маскировки, и я теперь не могу прятаться.

— Горе-то какое, — процедила Эликс. — Значит так, профессор. Слушай меня внимательно. У тебя две минуты, чтобы рассказать мне кто такой Золотой Глаз. И где его найти. Иначе я нажимаю вот эту кнопочку, — она помахала перед его носом отключенным маяком, — и сюда вваливается полиция. Она тебя арестовывает и отдает Академии. Академия отдает Империи. А Империя никуда не отдает. Она разбирает тебя на запчасти и проводит опыты. Время пошло.

Громобяка в панике встопорщил синие усы.

— Стойте, стойте! Я все расскажу! Но это долгая история.

— Сократи ее максимально.

— Да-да. Конечно. Слушайте. Первыми эту планету колонизировали сектанты из Церкви Свидетелей Голливуда. Мы раскопали огромное количество артефактов, катушек с кинопленкой, видеокассет, дисков и даже целый иконостас с каноническими изображениями великих продюсеров. Первопоселенцы хотели…

— Черт тебя подери! Мне плевать на первопоселенцев! Кто такой Золотой Глаз?

— Но это связано! Не узнав про первопоселенцев, вы не поймете ничего про Золотой Глаз.

— Ладно. Продолжай. Живо!

Издалека уже доносились крики и приближающийся топот.

— Но главное, — Громобяка заговорщицки округлил десяток глаз, — мы нашли отчет их научной группы. Они ставили эксперименты над попкорном!

— Эксперименты над попкорном? — недоуменно повторила Эликс.

— Именно! Попкорн в их символе веры занимал ведущее место. Они считали его своего рода проводником в Сияющее Царство…

Закрытые двери сотряслись от ударов.

— Извини, приятель. Время вышло. Продолжим в камере.

Эликс сжала маячок.

Двери рухнули.

В зал ввалилась разъяренная Матильда с толпой возбужденной клиентуры. У Эликс глаза разбежались от разнообразия форм, расцветок и размеров.

— Знаешь, что, моя дорогая, — прошипела Матильда, хватая ее за волосы. — Твои два месяца бесплатной работы только что превратились в два года!

— Стоп! — вывернулась Эликс. — Я — агент полиции под прикрытием! Меня нельзя трогать! И тем более трахать!

— Ого! — сунулся кентавроид. — Я еще никогда не трахал агента под прикрытием. И над прикрытием тоже не трахал. Это должно быть незабываемо.

— Мы трое первые в очереди, — одышливо выдавил слонопотам. — Можем начинать?

— Ну если не хотите отвести ее обратно в комнату… — удивленно сказала Матильда и обернулась к остальным. — Уважаемые гости! Не будем мешать нашим первопроходцам.

— Обойдемс-ся бес-с комнаты, — просвистел змеевик, стремительно рванулся к Эликс и обвил ее ногу.

Оглушительный визг заметался под куполом и помешал услышать слабое шипение, доносящееся от вентиляционных решеток.

Белые клубы дыма заполнили все помещение за полминуты.

Когда входные двери распахнулись, и в комнату вбежали полицейские в противогазах, все присутствующие лежали на полу и дрыхли без задних ног.

* * *

— Хорошая работа, Сидни Шелли, — проворчал комиссар полиции. — Меньше чем за день поймать такого прожженного рецидивиста, как этот Громобяка… Признаться, у меня были сомнения. Сами понимаете, встречают по одежке. — Он снова окинул взглядом ее милли-платьице и вздохнул. — Деньги за работу выделены. Ваш искин сказал перечислить их напрямую за ремонт и оружие. Подтверждаете?

— Да. У нас проблема с расчетным счетом.

Ага. Проблема. У нас его просто нет.

— Ну да, ну да.

Комиссар подозрительно глянул из-под бровей.

* * *

Когда за ней закрылась дверь, из-за шторы выскользнул сутулый человечек. Широкополая шляпа, жилетка с цепочкой и кожаные штаны с бахромой сидели на нем, как седло на корове.

Гнудь недобро сверкнул рыбьими глазами.

— Вы что, ее просто так отпустите?

— Не вижу причин задерживать, — сказал комиссар полиции.

— Она выдает себя за другого! Убила бедного сыщика и присвоила его систему идентификации!

— Это сложно доказать. Надо связываться с Новой Калифорнией, а я даже не знаю, где она находится. У нас не хватит бюджета, чтобы начать межпланетное расследование.

— Кстати, о Новой Калифорнии она рассказывает дикие небылицы! Там никто никогда не меняет пол. А день святого Флойда — это день, когда белые рабы целуют ноги своим чернокожим хозяевам.

— Она рассказывает небылицы о Новой Калифорнии. Вы о Новом Техасе. Там никто не носит жилеток и таких шляп. И нет никаких шерифов. Только кабальеро в пончо и сомбреро. Может вас тоже задержать?

— Она собирается проникнуть в Угольный Мешок!

Комиссар нахмурился.

— А вот это серьезное обвинение. Полеты в Угольный Мешок запрещены межпланетной конвенцией. У вас есть доказательства ее намерений?

— Нет, но…

— Вот когда будут, заходите.

Гнудь оскалился.

— Обязательно будут. Не сомневайтесь.

* * *

Громобяка не убирался ни в одну камеру. Поэтому его посадили в клетку и оставили снаружи, на свежем воздухе.

Эликс отстала от провожающих и свернула не к воротам, а в противоположную сторону.

Увидев ее, Громобяка недовольно встопорщил усы.

— Я тебя узнал. Ты та самая несносная девчонка, которая пять лет назад завалила Громозеку тонной породы. Он еле выжил. Но с тех пор боится раскопок и никуда не летает. Сидит в кабинете, копается в бумажках.

— Это вышло случайно.

— Сейчас настала моя очередь. Ты злой рок нашей семьи.

— Я еще могу тебя вытащить. Только расскажи, кто такой Золотой Глаз.

— Не дождешься. Уже его упоминание рисует у меня на лбу большую мишень. У него везде есть уши. Когда мы поняли, что первопоселенцы были с ним связаны, он тут же захватил всех моих подчиненных. Вплоть до чернорабочих и поварихи.

— Значит, когда ты их расстреливал…

— У них у всех во лбу горели золотые глаза. Но я не расстреливал. Бластер стоял на функции парализатора. Я хотел ввести их в кому и вывезти на более цивилизованную планету. Но Глаз меня опередил. Взорвал всем головы. Я не виноват, но это не докажешь. На камерах только их спины и то, как я стреляю. Зато теперь я знаю, как Золотой Глаз вселяется в людей и делает из них своих рабов.

Громобяка смолк, озираясь.

— Как? — не выдержала Эликс.

— Ты уверена, что хочешь это знать? Если Глаз пронюхает, что тебе известна его главная тайна, за твою жизнь никто не даст ломаного гроша.

— Говори.

— Попкорн.

Эликс недоуменно нахмурилась.

— Что попкорн?

— Глаз через подставных лиц владеет почти всеми фабриками попкорна в Дальнем Космосе.

— И?

— И на всех его фабриках используется рецепт «Свидетелей Голливуда». В нем есть химическое соединение. Этакий био проводник в роли троянского коня. Стоит хоть раз в жизни попробовать попкорн, это соединение встраивается в нервную систему и всё. Связь налажена. Глаз получает нового раба и может в любой момент в него вселиться. Надеюсь, ты не любительница смотреть киношки с ведром на коленках?

— Ненавижу попкорн.

— Мои студенты тоже его не любили. Пришлось заталкивать в рот силой.

— Вы заставили подчиненных есть попкорн⁈ — похолодела Эликс.

— Конечно. Под наблюдением. С датчиками и фиксированием всех изменений в организме. А как бы иначе я доказал свою гипотезу? Наука требует жертв.

В ухе вдруг запиликал зуммер вызова.

— Хозяйка! — голос Носорога еле пробивался сквозь помехи. — У нас проблема. Карта Угольного Мешка. Она поддельная.

— Что⁈

— Те одиннадцать уродов. Они хранили на виду ложную карту. Но не беспокойтесь. Я нашел одного местного штурмана, у которого есть правильная карта. Он готов встретиться. Но надо спешить. У него есть и другие покупатели.

— Мать вашу за ногу. Жди, я скоро вернусь, — буркнула Эликс Громобяке и бросилась к выходу.

* * *

Штурман оказался пугливым. Лица своего не показывал, вслух не говорил, направлял через зашифрованный чат письменно.

«Теперь направо».

«У памятника прямо и налево».

«Изгородь из кустов видите? Встаньте рядом и ждите».

Эликс вгляделась сквозь плотную мешанину ветвей и листьев. На той стороне изгороди кто-то переминался с ноги на ногу.

«Откройте канал связи».

Эликс пробежалась пальцами по виртуальной клавиатуре, и полоска индикатора тут же поползла вправо.

«Вы еще цену не назвали, — написала Эликс. — а файл уже перекачиваете».

«Всё оплачено вашим искином. Не беспокойтесь».

Что-то было не так.

Эликс ткнула в кнопку связи с кораблем.

— Носорог, сколько ты заплатил за карту? Твой штурман слишком упорно ее навяливает. Такое чувство, что это еще одна фальшивка.

— Ты о чем? Какой штурман?

— Тот самый, к которому ты меня послал за правильной картой. Полчаса назад.

Индикатор переноса достиг середины.

— Ничего не понимаю, — сказал искин. — Я с утра тебе не звонил. Это подстава! Уходи оттуда немедленно!

Индикатор тренькнул, сообщая, что файл закачался полностью.

Из-за кустов выскочили полисмены, окружили Эликс плотным кольцом и наставили допотопное оружие.

— Так-так-так, — комиссар полиции шагнул вперед. — Карту Угольного Мешка покупаем? Статья 158 Уголовного Кодекса. От пяти до восьми лет строгого режима. Что ж вы, госпожа сыщик, закон нарушаете?

— Не знала, что у вас за покупку карт тюрьма светит.

— Не карт, а одной конкретной карты. Это во-первых. И незнание закона не освобождает от ответственности. Это во-вторых

— Чем же вам всем этот Мешок насолил?

— Никто не знает, что из него полезет, если проход откроем. Поэтому пятнадцать пограничных планет заключили конвенцию. За подготовку полета в мешок — тюремное заключение. За сам полет — смертная казнь. Так что вам, считайте, повезло. Отсидите восемь годков и выйдете. А вот если бы вас на обратном пути поймали…

— Оттуда же никто не возвращался.

Комиссар помялся.

— Возвращался или нет — неважно. Все когда-нибудь случается в первый раз.

К нему подскочил посыльный и передал лист бумаги.

— Ну вот, — сказал комиссар, пробежав его глазами. — Суд над вами состоялся. Приговор — восемь лет с отбыванием наказания в частной тюрьме строгого режима.

— Быстро у вас суды стряпаются, — хмыкнула Эликс. — А как же адвокаты, прокуроры, свидетели? Выступления?

— Какие выступления, господь с вами, милочка. У нас же тут Чикаго и бутлегеры. Тысяча преступлений в день. Судов на каждое не напасешься. Всякую мелочь вроде вашей Машина Различий судит. Перфокарту загрузил, дрова подкинул, минута, и всё готово. Сейчас представитель частной тюрьмы появится, вас заберет, и до свиданья, Сидни Шелли, или как вас там на самом деле.

В воздухе вдруг что-то натужно загудело, и на поляне перед изгородью постепенно проявился черный силуэт космического корабля.

— А вот и ваша тюрьма подъехала, — сказал комиссар.

Эликс даже отступила на шаг, ошарашенно разглядывая странную конструкцию. Больше всего корабль напоминал деревянный дом, облепленный яйцами и шипами. Словно на здание напали гигантские насекомые и решили выводить в нем потомство.

Люк распахнулся, и наружу выскочил кособокий сутулый человечек с рыбьими глазами.

— Комиссар! Все готово? Могу забирать преступницу?

— Забирайте, — махнул рукой тот.

Рыбоглазый оскалился и приобнял Эликс за талию.

— Пойдем, дорогуша. Тебе у нас понравится.

Эликс вырвалась и отскочила к кустам.

— Носорог… На помощь!

— Не сопротивляйся, — рыбоглазый шагнул к ней, расставив руки. — Иначе придется обездвижить.

— Носорог! Слышишь?

— Слышу, слышу, — захрипело в динамике. — Но у меня оружие не закреплено. Если сейчас дернусь, оно начнет ездить по палубе и таранить стены.

— Плевать! Меня похищают! Скоро оружие тебе вообще не понадобится! На металлолом отправят, как бесхозного!

Двое констеблей подскочили к ней и заломили руки за спину.

— А с другой стороны, можешь визжать, царапаться и размахивать кулачонками, — Рыбоглазый приподнял ее подбородок скользкими пальцами. — Мне так даже больше нравится.

Эликс всмотрелась в его одутловатую землистую физиономию.

— А ведь я тебя знаю. Ты…

Договорить она не успела.

Сверху на головы полицейским вдруг свалились с десяток двухметровых бугаев в боевой броне и с реактивными ранцами на спинах. Положили всех мордой в траву и взяли под прицел бластеров.

Все произошло молча и за считанные секунды.

Самый высокий и плечистый шагнул к Эликс, взял ее за шкирку и поднял в воздух.

— А вот и наша пухлозадая малышка. Гля, ребзя, какое платьишко удобное. Даже задирать не надо. Нагнул и пользуйся.

Старший мачомэн перехватил Эликс под живот, сунул головой подмышку и потрепал по оголившейся пятой точке.

Ребзя загоготали.

— Хватит юродствовать, остолопы! — раздался вдруг громогласный жестяной голос. — Живо поднимайте ее на борт!

Над поляной зависло вытянутое золотистое брюхо космояхты, из тех, что катают за развлечениями беглых олигархов.

— Будь спок, босс, — ухмыльнулся Старший. — Ща всё будет.

Ближе к корме раздвинулись створки люка.

Эликс дернулась, пытаясь освободиться.

— Пусти, урод.

Старший зажал ее сильнее.

— Не трепыхайся, курица. Упадешь сверху, ноги поломаешь. А я сам хочу тебе ноги поломать.

Мачомэны один за другим запустили ранцы, поднялись в воздух и скрылись в темных внутренностях яхты.

Ранец Старшего натужно выл, неся двойную нагрузку.

— Вот ты задницу себе отъела, — буркнул Старший. — Реактивный движок и тот не справляется.

До яхты оставалось лететь метров тридцать, когда рядом с ней мелькнула иссиня-черная молния.

Два гравитационных импульса ударили почти одновременно. Один вспахал землю рядом с полицейскими, заставив их вскочить и разбежаться в разные стороны. Второй задел по касательной борт яхты и прошел в считанных сантиметрах от Старшего, взбаламутив воздух.

Мачомэна отшвырнуло в сторону и закрутило, вынудив разжать руки.

Эликс полетела вниз.

«Носорог» возник внезапно, словно призрак, выпустил энергетический луч и перехватил ее почти у самой земли.

— Проклятье, — выругался искин, втягивая Эликс внутрь. — Четверть купленного оружия в хлам. Приготовься. Уходим в подпространство.

— Нет! — Эликс кинулась на мостик. — Нам нужен Громобяка! Он не все рассказал!

— С ума сбрендила⁈ Ты знаешь, чья это яхта?

— Догадываюсь.

Она мельком глянула на экран, где яхта разворачивалась боком и открывала заглушки на оружейной палубе. На носу у нее сверкал инкрустированный золотой глаз.

— Комиссар объявил тревогу. Скоро сюда еще десяток истребителей нагрянет.

— Так не теряй время!

«Носорог» послушно прыгнул вперед, ломая верхушки деревьев.

Когда впереди показались стены тюрьмы, из ближайшего тоннеля один за другим вынырнули патрульные истребители.

— Бесполезно, — угрюмо сообщил искин. — У меня не будет времени на посадку.

— Обойдемся, — процедила Эликс и выпустила магнитные захваты.

Клетка с Громобякой стояла во дворе, на том же месте.

Магниты с гулким звоном присосались к решеткам.

Силовое поле дернуло клетку вслед за стремительно пролетевшим мимо «Носорогом» и закрепило ее между стабилизаторами.

— Громобяка! Ты меня слышишь? — бросила она свой голос по гравитационному каналу. — У тебя остался единственный шанс на спасение.

— А, это ты, несносная девчонка, — лениво сказал тот. — Я думал, охотники за головами.

— Охотники рядом. И они до тебя доберутся, если не скажешь, кто такой Золотой Глаз.

Истребители разлетелись в разные стороны и теперь заходили на атаку.

— Ну, если это тебя так интересует… Это долгий разговор. Все началось с первопоселенцев…

— Да ты издеваешься! Мне нужно имя! Кто такой Золотой Глаз? Не скажешь — отключу магнитное поле!

— Ладно, ладно. Ты такая настырная. Золотой Глаз — это…

Яхта вынырнула из-за строя истребителей и пронеслась мимо, выпустив радужную волну аннигиляции.

Полупрозрачная петля прошла сквозь клетку, превращая все на пути в мутное ничто.

Эликс застыла, глядя на то, что осталось от профессора археологии.

— Соболезную, — буркнул искин. — Надеюсь, теперь нас ничто здесь не держит?

Эликс промолчала.

«Носорог» открыл космодыру и нырнул в подпространство.

Рассказ 9. Доча и Река Мертвых

— Как ты умудрился ее упустить? Теряешь хватку.

Первый Капитан удрученно покачал головой.

Второй скрипнул зубами от злости.

— Зато ты смелый и умелый у себя на диване. Тебя бы на мое место. Пузо растрясти.

— Я свою часть плана на все сто выполнил. Полгода за ней волочился, озабоченного идиота из себя строил. Покажи сиськи, да покажи сиськи. В покер ей проиграл. Корабль отдал. Про Угольный Мешок сто раз намекал. Можно сказать, цель указал и пнул под толстую жопу, чтоб быстрее долетела. От тебя требовалось всего-то ее перехватить и доставить на Майн Рид. Чтобы там все произошло под нашим присмотром. А ты даже с этим не смог справиться.

— Влез какой-то идиот на летающем сарае, — буркнул Второй, — и затеял перестрелку. Под шумок она сбежала. Но это всё мелочь. Я выудил у идиота координаты прохода в Мешок. Там ее перехвачу.

— А что не мелочь? — поинтересовался Третий Капитан и закинул третью ногу на вторую.

— У нас появились конкуренты. Кроме идиота на сарае, еще целый Золотой Глаз.

— Тот самый? Неуловимый бандос, гроза Дальнего Космоса?

— Он. Хочет наложить лапу на весь Угольный Мешок. Но скоро узнает про Майн Рид. Это только вопрос времени.

— Значит, его надо устранить, — сказал Первый. — Нам только спасибо скажут.

— Ты его найди сначала! — окрысился Второй.

— Могу вызвать с Фикса патрульную эскадру, — предложил Третий.

— И через неделю о Майн Риде будет знать весь Фикс? Нет уж. Сам справлюсь.

— Если сам справишься, зачем нас вызвал?

— По другому вопросу. Возможно, более важному. У меня есть сильное подозрение, что профессор, ее папаша, как-то связан со всем, что здесь происходит. Доказательств нет, но… В общем, его надо нейтрализовать. Как можно быстрее.

Первый и Третий переглянулись.

— Нейтрализовать профессора? В смысле, убить?

— Ты представляешь, какой гвалт поднимется?

— Я не сказал убить! Нейтрализовать. Вывести из игры. Отправить в больницу. В кому. Натравить хулиганов. Гопников. Пусть по голове настучат.

— На Земле уже пятьдесят лет никаких хулиганов нет.

— А последнего гопника мой дедушка в зоопарке видел, куда его с классом на экскурсию водили. В смысле дедушку с классом водили. Не гопника.

— Одни травоядные ботаны остались.

— Да плевать! — вскипел Второй. — Найдите. С других планет завезите. Срочно. Конец связи.

Мерцающие над пультом трехмерные физиономии Первого и Третьего исчезли, будто их корова языком слизнула.

Второй взлохматил обеими руками волосы и обернулся к свисающей на цепях игрушке.

Кожа с ее спины уже была содрана и лежала на столе одним окровавленным лоскутом. Впереди было самое сложное и притягательное.

— Ну что, милая, — сказал Второй, разглядывая предстоящую сферу деятельности, объемистую и упругую. — Нас прервали на самом интересном месте. Продолжим?

Он взял со стола нож-свежеватель и аккуратно вспорол кожу сперва вдоль бедер, потом чуть ниже поясницы.

Игрушка дернулась и еле слышно застонала.

* * *

Был поздний вечер, когда профессор запер лабораторию и двинулся к выходу из зоопарка по тускло освещенной аллее.

В находящихся по пути вольерах шумно сопело спящее зверье. Скрежетал длинными конечностями марсианский богомол. Шелестела перепончатыми крыльями летающая говядина с Блука. Свистели во сне трансильванские вурдалаки. Вдали пыхтели бронтозавры, устроившие сегодня пятичасовой сеанс безудержного совокупления и распугавшие дошкольников.

Зоопарк был безлюден и отчего-то внушал неясную угрозу.

Когда из кустов на дорожку вылезли скособоченные фигуры, трое сзади и трое спереди, профессор даже не удивился.

— Э, папаша! Закурить не найдется? — сипло поинтересовался один из гостей, в трениках и майке-алкоголичке.

Профессору вдруг показалось, что он угодил во временной пузырь и провалился глубоко в прошлое, куда-то в эпоху наполеоновских войн, где сбежавшие из концлагеря татар-монголы бродят по лесам и стреляют у большевиков марихуану.

— Простите, что? — остановился он.

— Карманы выворачивай, очкастый, чо! — дыхнули на него перегаром сзади.

Стало ясно, что сейчас его будут бить, возможно даже ногами.

Лучший способ защиты — нападение.

В следующие несколько мгновений произошло сразу множество событий.

Сперва профессорский локоть познакомился с хрустнувшим перегарным носом.

Почти одновременно профессорское колено согнуло и отправило на обочину майку-алкоголичку.

В руке профессора вдруг выросла телескопическая дубинка и одним круговым ударом смазала по остальным мордам.

Морды отшатнулись. В лапах сверкнули ножи.

— Всё, паря! Считай, докукарекался.

— Вали на глушняк суку!

— Передавай привет дочке!

Последняя фраза заставила профессора действовать быстрее.

Через минуту грубые гости зоопарка с воем катались по асфальту, держась за ушибленные места и переломанные ноги.

Профессор собрал бесхозные ножи и оглядел поверженных.

— Откуда вы нарисовались такие красивые?

— От верблюда! — захныкала майка-алкоголичка. — Мы будем жаловаться в наше консульство!

— У вас даже консульство есть?

— Конечно! Планета Гоп-Стоп. Требуем уважать наши культурные традиции!

Профессор навис над ним и сдавил коленом грудь.

— Кто вас послал? И где моя дочь?

Гопник засучил перебитыми конечностями.

— Твоя дочь? Мы ее поймали. Неделю трахали. А потом продали на мясо людоедам. Стало быть, висит сейчас на крюке в коптильне, если сразу не сожрали.

Гопник весело заперхал.

— Логично, — поправил очки профессор и достал ультразвуковой свисток.

От беззвучного свиста волосы встали дыбом.

Кусты раздвинулись. и наружу показалась широкая, как бульдозер, морда амазонской гарбарии.

Профессор встал и отряхнул брюки.

— Ну, короче, ты все слышала, детка, — обратился он к трехметровому чудищу. — Приберись тут.

У гарбарии не было разума. И понимала она всего две команды — «приберись» и «отдыхай». Зато она была идеальным утилизатором. После нее не оставалось ничего. Ни следов, ни отходов.

Чудище разинуло гигантскую пасть и принялось за работу.

Через некоторое время, заполненное истошными воплями и тщетными попытками уползти, аллея снова приняла первозданный вид. Грубые гости со всеми их ножами, трениками, ботами-говнодавами и майками-алкоголичками, исчезли, будто их и не было.

Гарбария вылизала кровавые лужи, подмела дорожку похожим на метелку хвостом и села на задние лапы, вывалив широкий язык.

Профессор бросил ей в пасть последний ножик.

— Молодец, девочка. Отдыхай.

Чудище уползло обратно в кусты.

Профессор хмуро почесал длинный подбородок.

В процессе утилизации гопники наперебой выболтали много интересного. И это надо было осмыслить и как-то отреагировать. Немедленно.

Профессор вернулся в лабораторию, открыл замаскированную под стеллаж дверь и спустился в подвал, где у него была оборудована секретная точка дальней связи.

* * *

С расстояния в десять световых лет Угольный Мешок походил на большую, беспросветно черную кляксу, расплывшуюся на половину неба.

— И все равно не понимаю, — сказала Эликс. — Почему нельзя просто полететь вперед и пробить эту черную хреновину? Это же всего-навсего туманность. Рано или поздно окажемся внутри Мешка.

— Вот в следующий раз так и сделаешь, — сказал Носорог. — Только без меня. А я буду придерживаться фарватера по карте.

— Трусишь?

— Высказываю объективные опасения. Кто только не пытался брать Мешок нахрапом. Все сгинули. А твои мускулистые половые партнеры — вернулись. И карту нарисовали.

— Точно. Ссышь. И они мне не партнеры. А карта может быть липовая.

— Это вряд ли. Была бы липовая, они бы за нами не гонялись.

Эликс активировала навигационную сферу и соединила ее с картой.

Фарватер представлял собой цепь извилистых пунктирных линий, идущих от одной точки к другой. Рядом с каждым ориентиром светились комментарии, коряво написанные от руки. Судя по ошибкам, братья-мачомэны были не в ладах с орфографией.

— «Коржик. Дальняя арбита. Близко не савацца, а то убьед. Вырубить нах всю приблуду. Типа дохлый. И кури пака не откроеца.» — Эликс помотала головой. — Ничего не понимаю. Что не откроется? Что за коржик? Это к нему близко не соваться?

Пиксельный носорог пожал плечами.

— Если по логике, должен открыться проход вглубь туманности. И мы это должны как-то увидеть.

Корабль медленно продвигался вперед. Черная клякса уже заслонила весь обзор. Ее дымчатые щупальца ползли по сторонам и затмевали звезды.

Тьма давила и будто заполняла голову.

— Хм, — буркнул Носорог. — Действительно, коржик.

Масштаб главного экрана изменился. Стала видна странная конструкция, застывшая в черной пустоте. Широкое зубчатое кольцо с мелкими наростами по всей поверхности. Кое-где виднелись темные пробоины, вмятины и покореженная обшивка. Черные щели по краям. Вырванные с корнем элементы какого-то оборудования. «Коржик» был давно и бесповоротно мертв.

Носорог присвистнул.

— Спектральный анализ утверждает, что этой штуке от десяти до пятидесяти миллионов лет. У нас даже намеков на столь древние цивилизации нет. Это пахнет величайшими открытиями. Надо подойти поближе и запустить дроны.

Эликс во все глаза смотрела, как вырастает. заслоняя весь экран, гигантское кольцо. Теперь было видно, что черные щели — это окна, изуродованные внутренними взрывами. А обломки оборудования висят вокруг кольца абсолютно неподвижно.

— Стоп, Носорожина! Там явно какое-то поле. Типа стазиса.

Маневровые двигатели натужно взревели, пытаясь остановить разогнавшийся корабль.

— Проницательное дитя, — раздался вдруг сзади глухой голос. — Еще миг, и вы бы сгинули навечно.

Эликс аж подбросило в кресле от неожиданности.

У выхода стоял тощий старик с длиннющей клочковатой бородой и горящими белым огнем глазами. Одет он был в рваную серую хламилу. В руке сжимал трехметровый шест, верхний конец которого упирался в потолок.

— Вторжение! — завопил Носорог, включая тревожную сигнализацию.

— Вы еще кто такой⁈. — Эликс вскочила с кресла.

— … Навсегда застряли бы в ледяном капкане, как тысячи тысяч тех, кто пришел сюда до вас.

— … и как сюда попали⁈

Старик пожал плечами.

— Для слуги Переправы нет запретных мест.

Он шагнул вперед и исчез, через мгновение появившись на середине мостика.

— Наведенная голограмма, — облегченно вздохнул искин. — А я уж было подумал, что у меня сигналка ни к черту. Чего надо, дедушка?

Тот сурово глянул на экран с пиксельным носорогом.

— Говорящее нарисованное животное и дщерь человечья. Вы хотите попасть на ту сторону. Я вам помогу.

— Спасибо, — сказала Эликс. — Но мы сами справимся. У нас карта есть.

Дед переместился к навигационной сфере и вгляделся в пунктирные линии.

— Горька судьба тех, кто пойдет такой дорогой.

— Хотите сказать, карта неправильная?

— Правильная. Была, когда ее рисовали. Но Переправа меняется. Там, где можно было пройти, теперь только смерть.

— Сдается, ты себе цену набиваешь, дедуля, — хмыкнул Носорог.

— Не веришь словам, поверь глазам.

Старик взмахнул рукой.

На главном экране возникла убегающая в черную пустоту призрачная линия. Изображение скакнуло вперед, потом еще и еще. Наконец, замерло, сплошь испещренное едва различимой рябью.

Эликс подалась вперед, вглядываясь, и почувствовала, как волосы зашевелились у нее на затылке.

То, что казалось рябью, было тысячами, сотнями тысяч кораблей. Они неподвижно висели в черной пустоте, словно мухи в паутине. Некоторые были превращены в груду обломков. Большинство казались целыми. Но все они были безжизненны. Давно и бесповоротно.

— Река Мертвых, — сказал старик. — У многих из них тоже были карты.

— Я должен проанализировать полученную информацию, — буркнул искин.

— Конечно, — поклонился старик и тут же исчез, будто его и не было.

Наступило тягостное молчание.

— И что это было? — не выдержала Эликс.

— Навязывание услуги по прохождению фарватера. А старик — лоцман. Не мешай. Я должен понять, насколько опасно соваться дальше самостоятельно.

Пиксельный носорог погрузился в воду.

Эдикс прохаживалась вдоль экрана, разглядывая мертвые корабли.

Там не было ни одного хотя бы отдаленно напоминающие современные. Были ажурные конструкции, похожие на смятые в комок кружева. Были толстенные цилиндры, без окон и выносного оборудования. Были слепленные из шаров бесформенные корпуса, издали похожие на икру.

Пиксельный носорог поднялся из воды.

— У меня две новости. Плохая и ужасная. Плохая: дед прав. Я не вижу прохода. Окружающая Мешок туманность состоит из концентрированной темной материи. Она создает сплошную завесу из гравитационных ловушек, действующих по типу черных дыр. Если сунуться напролом, неизбежно попадешь в одну из них. Тебе будет казаться, что ты летишь и летишь вперед, а на самом деле ты будешь крутиться вокруг ловушки. Вечно. Боюсь даже представить сколько там сейчас таких вот полетевших напрямую скопилось за миллиарды лет. Сонмища кораблей давно исчезнувших народов. Мы сейчас видим тысячную долю от них

Пиксельный носорог сел на задние лапы и мечтательно задрал голову к небу.

— Другими словами, — хмыкнула Эликс, — перед нами гигантское поле сокровищ.

— До них все равно не добраться. Если рискнем сунуться ближе, можем повторить их судьбу. Вывод: без проводника здесь делать нечего. Но, — и это ужасная новость, — я не могу проверить старика. Поблизости нет ни корабля, ни планеты, ни даже астероида. У него сильный передатчик, раз посылает свободную голограмму на недоступное мне расстояние. Нам для связи требуется приемник. А этот может отправить голограмму куда угодно.

— Меня больше напрягает то, что он явно косплеит Харона, — сказала Эликс. — Древнегреческого лодочника, который перевозил покойников через Реку Мертвых в ад. Старик с шестом в хламиде. Борода, горящие глаза и все такое.

— Он просто выбрал известный тебе образ. На самом деле он выглядит совсем по-другому. Я не знаю, как.

— Вот именно. Он выбрал образ лодочника, будто я сдохла, и впереди ад.

— Хочешь сбежать?

— Мы слишком далеко забрались, чтобы отступать.

— Тогда одно из двух. Либо идем напролом. Либо нанимаем старикана.

— Я голосую за напролом, — сказала Эликс.

— Ты эгоистка!

— Это еще почему?

— Если мы угодим в ловушку, ты помрешь через сто лет от старости. А мои носители рассчитаны на миллион лет. Ты хоть представляешь себе, что это такое⁈ Провисеть здесь миллион лет! В одиночестве!

Старик снова появился на мостике, словно никуда и не исчезал.

— Вы решили? — перевел он взгляд с одного на другую и обратно.

— Да, — выступила вперед Эликс. — Мы вас нанимаем.

— Прекрасно! — провозгласил старик и снова испарился.

— Черт! Эта его манера дико раздражает. Его даже не поймаешь, если вдруг понадобится. Вот куда он исчез? Должен стоять на мостике и указывать путь.

— У него другой способ.

Пиксельный носорог кивнул на центральный экран.

В черной пустоте висела деревянная лодка. У нее были низкие борта и задранный вверх нос.

Старик стоял на корме, опираясь на шест, словно на копье.

Толстые канаты тянулись от крюков на бортах лодки к «Носорогу».

Старик погрузил шест за борт и оттолкнулся от пустоты.

Лодка рванула вперед, словно была не лодкой, а как минимум истребителем.

* * *

— Тебя можно поздравить?

— Ты сомневался? Нарисованное животное и безмозглая блондинка. Они ничего не заподозрили.

— Отлично. Как предполагаешь их использовать?

— Корабль на запчасти. Для нас он слишком громоздкий. Блондинку сперва хотел продать на Алькасар, в гарем тамошнему халифу. Или албанским кланам в бордели. Но потом присмотрелся к ней и понял, что ее можно использовать малость по-другому. С гораздо большей пользой. Для нас.

— Поясни.

— Скоро увидишь.

Рассказ 10. Доча и охотники за артефактами

Остовы древних кораблей проплывали мимо, словно трупы рыбин, недоеденных каким-то чудищем. Эликс надолго зависала, разглядывая сквозь дыры в обшивке остатки странных интерьеров, нагромождение непонятных приборов и тому подобные причудливые внутренности.

— Представляешь, сколько там всякого ценного, — мечтательно сказала она. — Вот бы покопаться и загнать на черном рынке. Сто пудов стану богаче беглых олигархов. Планету куплю. Дворцов понастрою.

— Опять ты со своими капиталистическими замашками, — буркнул Носорог. — Ну чего хорошего в бабле? Большие деньги — большие проблемы.

— Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках. Кайф большого бабла не в том, что оно у тебя есть, а в том, что его у других нет. А против больших проблем всегда можно нанять большую охрану.

Стоящий на корме лодки старикан с шестом вдруг исчез и появился на мостике.

— Серьезную опасность впереди вижу я.

Эликс вгляделась в мрачную мешанину корабельных остатков, но ничего нового не увидела.

— Глаз наметанный нужен, — сказал старик. — Но если присмотритесь, то можете увидеть мерцание вокруг фюзеляжей.

— И что оно означает? — спросил Носорог.

— Впереди целое поле бродячих гравитационных дыр. Другие на месте висят, их можно обойти. А эти сами набросятся, как только ближе подойдем. Нужно вырубить реактор. И полностью обесточить корабль. Тогда они им не заинтересуются.

— Предлагаете стать мертвым куском металла? — Пиксельный носорог прищурился.

— Именно. Срочно.

Старик снова исчез.

— Подозрительно, — сказал искин. — Без реактора мы превратимся в слепых щенков.

— Мое мнение, надо рубить канаты и сваливать.

— Легко сказать. Ты когда-нибудь рубила канаты из хромоникеля? Проще нос отрубить. Они только с виду кажутся веревочными. Тут везде маскировка. Канаты не канаты, лодка не лодка, старик не старик. Но главное — я не вижу, что за всем этим прячется.

— Не видишь и все равно тащишься за ним, как жертва БДСМ за хозяином? Сваливай! Это приказ!

— Не могу. Я просчитал миллион вариантов, и по всем выходит, что старик в качестве проводника — единственно правильный.

Впереди внезапно вспухло радужное облако, за секунду выросло на полэкрана и раскинуло во все стороны дымчатые щупальца. Несколько отростков стремительно пронеслись по бокам от «Носорога».

— Реактор! Быстрее! — прошипел вновь появившийся старик.

Пиксельный носорог вздохнул и исчез с экрана.

И все исчезло.

Мостик погрузился в непроглядную тьму.

— Так-то, — донесся голос старикана. — И не вздумайте ничего включать. Гравидыры малейший проблеск энергии за версту чуют. Сидите тихо.

Эликс с минуту послушно сидела тихо, прислушиваясь к гудению, каким-то скрипам и прочим странным звукам, доносящимся непонятно откуда.

Обычно глаза привыкали, и в темноте начинали различать тени с силуэтами. Но не в этот раз. Вокруг не было видно ни зги.

— Носорожина, — прошептала она. — Надеюсь, ты догадался оставить хотя бы один наружный датчик? Видишь, куда нас тащат?

Нет ответа.

— Ау.

До нее вдруг дошло, что без реактора не работают носители, а без носителей нет искина.

Она была совершенно одна в обесточенной посудине, которую тащил на буксире подозрительный дедуля, строящий из себя Харона.

— Носорожина. Гребанный ты идиот.

— Не могу не согласиться, — раздался из темноты голос старика. — По шкале доверчивости твой искин находится где-то между верящей проповедникам домохозяйкой и пятилетней девчушкой, которую незнакомый дядя повел в овраг, чтобы накормить мороженым.

— Какого хрена! — вскинулась Эликс.

Чьи-то твердые, как железо, пальцы вцепились ей в плечи, руки, ноги, сдернули с кресла и повалили на пол, зажав рот.

Вспыхнули газовые факелы, осветив мостик мертвенным зеленым светом.

Над Эликс нависали костлявые бледные морды неизвестных гуманоидов. Жилистые лапы вдавливали ее тело в ребристое покрытие. Существа походили на спортсменов, которых год не кормили, но при этом заставляли круглосуточно тренироваться.

Один из них раскрыл полную острых зубов пасть и облизнулся.

— Это наш обещанный подарок, дедушка?

Стоящий у обесточенных экранов старик обернулся.

— Нет. Это плата за ваш подарок.

Зубастый разочаровано выдохнул и жадно оглядел выпуклыми глазами распростертое на полу тело.

— Не с-справедливо, — просипел другой урод и обеими лапами вцепился в бедро Эликс. — Хозяину всегда достается самое с-сладкое.

— На то он и Хозяин.

— Давай рассуждать логически, — сказал третий, с седой порослью на шишковатой голове. — Хозяина пока нет. А значит, у нас есть время использовать ее хотя бы для удовольствия.

Он медленно провел шершавыми ладонями вверх по ее ляжкам, задирая юбку. Остальные собравшиеся еще больше выпучили глаза и хором издали вздох восхищения.

— Не строй из себя умника, Седой. Хозяин брезглив. Он учует ваш запах и не примет платы. Отдаст ее слугам. Останетесь и без подарка, и без удовольствия. Вам что, сестер не хватает? Песочные Часы скоро поправится, снова будете ее использовать.

— Песочные Часы костлявая. Лежишь на ней, как на радиаторе. Вот настоящие песочные часы.

Седой огладил ее бока и бедра, зацепил пальцами лямки трусов и резко сдернул.

Уроды радостно взвыли.

Эликс забилась в их лапах и замычала сквозь жесткую, как наждак, ладонь.

Длинный шест вспорол воздух и ударил Седого по затылку.

— Стоп! Знайте свое место, — прошипел старик. — Кальтер, Хемуль, Борланд. Остаетесь сторожить. Девку не трогать. Головой за нее отвечаете. Седой. Ты перегрелся. Свободен до следующей смены. Остальные, за работу. На разборке Объекта-7 еще конь не валялся. А вы тут слюни пускаете.

Старик исчез.

Большинство уродов перестали лапать Эликс, недовольно заворчали и вдруг растаяли в воздухе следом за стариком.

Эликс обомлела и даже перестала дышать.

Все это время старик не был голограммой. Он прыгал с лодки на корабль с помощью телепортации.

А персональной телепортацией в известной галактике владела единственная банда, про отмороженность которой ходили легенды.

Только сейчас Эликс заметила ряд точек на низких лбах оставшейся троицы. И грязные комбезы с массой карманов.

Это были стачкеры.

Охотники за артефактами из аномальных зон. Вечно голодные каннибалы, изуродованные космическим излучением до состояния нелюдей.

Эликс с ужасом смотрела на их ухмыляющиеся морды.

Зубастый снова ощерился, потыкал пальцем ее ногу, как трогают мясо на рынке, и прокомментировал:

— Жирная.

Эликс зажмурилась и тут же провалилась в черноту.

* * *

Они возникли на мостике одновременно. Старик с шестом и одышливый толстяк с неохватным пузом и десятью подбородками.

— Ты и в самом деле хочешь отдать ее Хозяину? — спросил толстяк, подойдя к лежащей без сознания добыче.

— Нет, конечно. Он ее живьем сожрет, без соли и термальной обработки. Тупое разбазаривание деликатесного продукта.

— Тогда что?

— А ты к ней присмотрись.

Толстяк наклонился, насколько позволяло пузо.

— К чему конкретно? Баба как баба. Ты же знаешь, у меня другие предпочтения.

Старик повернулся к сидящей на корточках троице.

— Переверните ее на живот.

Уроды подскочили и споро выполнили приказ.

Толстяк недоуменно уставился на ямочки на пояснице.

— Терпеть не могу твою манеру говорить загадками. Куда смотреть-то?

Старик вздохнул и шестом откинул со спины лежащей девки беспорядочную волну светлых волос.

— Теперь видишь?

Толстяк навис над оголившейся шеей, где виднелась едва заметная маленькая татуировка.

— Это то, что я думаю?

— Именно.

— Мать моя женщина!

Стоящие рядом уроды непонимающе переглянулись.

* * *

— Раньше нас называли сточкерами, — бормотал зубастый. — Из-за разъемов на лбу. Видишь, они похожи на точки. Очень удобные штуки. Вся приблуда напрямую в мозг подключается. А потом мы занялись кладбищами одноместных кораблей премиум-класса, и нас стали называть стачкерами. Ну, типа, тачки обносим. Их же тачками называют, все эти бентли, ройсы, ояебуны и прочие жигули с золотым напылением. Кстати, не знаешь почему?

— Не знаю, — буркнула Эликс, глазея по сторонам. — Что-то я не вижу здесь никаких жигулей с ройсами.

Они летели уже битый час, а вокруг все тянулась и тянулась свалка неведомых звездолетов, больших и маленьких, выглядящих целыми и разрушенных до состояния кучи запчастей. Базу стачкеров и прилегающую к ней часть кладбища космических кораблей окружал гигантский воздушный пузырь. Силы тяжести в нем не было. Зато был воздух и тусклый свет, идущий непонятно откуда.

— Ха! — воскликнул зубастый. — А откуда здесь жигулям взяться. Они сюда не долетали. Да и возраст. Тут самый молодой корабль — ровесник земных динозавров. Представляешь, какие в них аномалии нажористые? И какие ништяки народились за миллионы лет облучения?

Ништяками стачкеры называли артефакты с полезными свойствами, найденные в аномальных зонах. Линзы, позволяющие видеть за сотни километров. Маленькие коробочки, куда можно было запихнуть товара в тонну весом. Граненые указки, которые при нажатии выпускали смертоносные лучи. Персональными телепортами стачкеры, видимо, тоже обзавелись где-то здесь. На Земле были телепорты, но только размером с дом.

Эликс была связана по рукам и ногам, и свернута в клубочек с головой, зажатой между коленками. Веревки впивались глубоко в кожу, отчего ноги напоминали перетянутую жгутом колбасу. Зубастый привязал ее к капоту скутера и постоянно таращился, словно боялся, что ее украдут.

Иногда навстречу попадались другие стачкеры, под скутерами которых висели мешки, набитые свежими находками, и тогда Эликс ловила на себе голодные взгляды.

— Такое впечатление, что вы тут все годами недоедаете, — сказала она.

— Еды полно. Восстановленной. И из местного мусора сгенерированной. А она вся облученная. Уродов из нас делает. Нужна нормальная еда. Для человечков. Мы же человечки. А что может быть нормальнее, чем сами человечки? Съеденная ДНК сразу на место встраивается. Снова делает нас человечками.

— Да неужто. И часто человечков ловите?

— Редко, — горестно вздохнул зубастый. — Последний раз год назад круизный лайнер заблудился. Так мы на целый месяц пир горой закатили.

— А человеческую еду заказать не пробовали? Говядину там. Свинину.

— Все равно никто не повезет. Репутация. К нам даже роботы не летают. Потому что наши роботы их как доноров используют.

— Сами в магазин смотайтесь.

— А вот это уже не твое дело! — вдруг окрысился зубастый. — Лежи молча. Скоро прилетим.

— Значит ты меня на кухню везешь? То-то я гляжу все встречные стачкеры на меня как на кучу готовых антрекотов смотрят.

Зубастый хмыкнул.

— Тоже мне куча. Если тебя на всех нас поделить, каждому по фрикадельке и то вряд ли достанется. Поэтому начальство приняло единственно верное решение. Хотя все-равно несправедливо. Он тебя, значит, в одно рыло схавает, а нам ничего?

— Кто это «он»? Какое решение?

— Слушай! — заговорщицки прошептал зубастый и наклонился вперед. — Дай хотя бы откусить немножко. Маленький кусочек. С внутренней стороны ляжечки. Там все-равно никто не заметит. Только не ори.

— Еще чего! Так заору, что все остальные за кусочками сбегутся!

Зубастый разочаровано клацнул зубами.

— Давай баш на баш. Вколю тебе анестетик, чтобы ничего не чувствовала, когда он жрать начнет. А ты мне кусочек.

— Лучше про вашу телепортацию расскажи. Это какой-то артефакт?

Зубастый насупился.

— Нельзя. Секрет.

— Два кусочка.

— Меня начальство самого на фарш пустит.

— Три.

Зубастый со свистом втянул воздух.

— Ладно. Три кусочка и грудь. Скажешь, что ампутировали.

— Замётано. Говори.

— Да говорить нечего.

Он закатал рукав комбеза.

У локтя пульсировало красное пятно, похожее на лишай.

— Это не артефакт, а что-то вроде паразита. Встраивается в нервную систему и прыгает, куда скажешь.

— Как?

— Да очень просто. Надо… — он осекся. — Э, нет. Хитрая, да? Сперва кусочки.

Скутер взревел и свернул в темный тупик между полуразрушенными кораблями.

Зубастый отстегнулся и подплыл к свернутой в клубок Эликс. Оглядел ее сбоку, сверху.

— Так до внутренней стороны не достанешь, — сказала она. — Надо ноги развязать.

Зубастый рванул веревки, дрожа от нетерпения.

И тут же получил коленом в нос.

Что-то негромко хрустнуло, и зубастый отвалился, зависнув в воздухе.

Эликс поймала зубами веревку, дернула и принялась лихорадочно распутываться, извиваясь всем телом.

В невесомости удар был слабее. Зубастый должен был скоро очнуться.

Эликс отбросила последние веревки и подплыла к нему.

Паразит на его руке часто пульсировал и содрогался, будто пытался убежать.

Она с отвращением потрогала его пальцами. Поскребла. Попробовала зацепить и оторвать.

— Это так не работает, — послышалось сзади. — Его надо съесть.

У въезда в тупик висел внушительных размеров скутер с таким огромным толстяком в седле, что его бока свешивались по обе стороны, словно бурдюки.

— Так и знал, что нетерпеливый Хемуль что-нибудь учудит по дороге. — Толстяк подкатил ближе. — Здесь некуда бежать. Даже не пытайся.

— Я все-таки попробую, — сказала Эликс. — Я, знаете, как та лягушка в крынке со сливками.

Она рванулась вверх, чтобы добраться до чернеющей пробоины.

Несколько дротиков, выпущенных скутером-переростком, вонзились ей в спину, парализовав мышцы. За спиной толстяка выросла пара манипуляторов, схватила ее поперек туловища и запихала в открытый багажник.

— На каждую хитрую лягушку, — повернулся к ней толстяк, — найдется свой француз с ножом. Если не будешь сучить руками и ногами, обещаю, умрешь быстро и безболезненно. Насколько это возможно. Я бы тебя прямо сейчас зарезал. Но увы, приманка должна быть живой и дергаться.

— Приманка? — удивилась Эликс. Двигать она могла только мышцами головы. Все, что ниже шеи, казалось замороженным. — Я думала, вы из меня угощение готовить будете.

— Угощение? — фыркнул толстяк. — Из тебя? Мы не до такой степени оголодали. Это тебе Хемуль наплел? Ты его не слушай. Рядовых стачкеров в важные дела мы не посвящаем.

Скутер с натужным тарахтеньем летел вдоль ряда одинаковых остроносых кораблей с торчащими вперед обломанными иглами.

— Истребители древней Сикхианской империи, — пробормотал толстяк. — Непобедимая некогда сила. Теперь тут ржавеют.

— Наверное, вы много знаете о всех здешних кораблях, — подлизнула Эликс.

— О, да. Времени разобраться было хоть отбавляй.

— Какой из них самый старый?

— Самый старый из них даже не корабль. А полуживое полумеханическое чудище. Вымершие миллионы лет назад пирсианцы его вроде бы использовали как средство передвижения. Но я даже не представляю, как. Разве что позволяли себя глотать и путешествовали в желудке. Когда пирсианцы исчезли, он отчего-то застрял здесь, создал воздушный пузырь и с тех пор хватает всё, что пролетает мимо. Мы его зовем Хозяином. Кстати, Хемуль и остальные уверены, что мы решили скормить тебя ему.

— А это не так?

— Ты слишком уникальный деликатес, чтобы так бездарно тебя разбазаривать. Приманкой ты принесешь больше пользы. Только Хозяин не должен узнать, что мы добычу ему не отдали. Если узнает, — толстяк покачал головой, — мало никому не покажется.

— Так приманкой-то для кого? — не выдержала Эликс.

— Для кого или для чего… Скоро узнаешь. Мы на месте.

Скутер миновал последнее сборище кораблей и вылетел на широкое, абсолютно пустое пространство.

Далеко впереди вновь начинали громоздиться звездолетные остовы разной степени сохранности, остроносые и круглые, угловатые и зализанные. А тут царила чистота, словно какой-то дворник разметал свалку кораблей в разные стороны.

— Видишь вдали радужное мерцание? — спросил толстяк.

Эликс присмотрелась. Перед застывшими вдалеке звездолетами действительно виднелись какие-то едва заметные помехи. Словно мигали рассыпанные разноцветные точки.

— Это край воздушного пузыря, — сказал толстяк. — И это же край хозяйской ловушки. Оттуда сюда можно залететь и даже этого не заметить. Кстати, твой тупой искин так и сделал. Даже изменившуюся физику пространства не заметил. А отсюда туда — нет. Ничем не прошибаемое силовое поле.

— Так значит вы здесь не по своей воле сидите?

— По своей воле? На сухом пайке из восстановленного говна? И с редкими пиршествами из залетных туристов? Самых жирных кстати всегда Хозяин забирает.

— А чего ж он вас не забрал? — ляпнула Эликс.

Толстяк тут же надулся.

— Живой я ему полезнее. Кто еще этими остолопами руководить будет и добычу приманивать? Или ты думаешь твой корабль просто так сюда свернул? Мы тоже в свое время сглупили. Пять лет в этой тюряге чалимся. Но теперь у нас появился шанс выбраться. С твоей помощью.

— А…

— Заткнись. Времени мало. Надо успеть, пока Хозяин на другом конце пузыря Хемуля и еще пятерых дебилов доедает. Пришлось скормить, чтобы отвлечь.

Толстяк врубил максимальную скорость, и скутер с ревом прыгнул в пустоту.

— Когда будешь висеть! — проорал толстяк сквозь свист и рев, — дрыгай руками и ногами, ори и всячески привлекай внимание!

— Какого хрена я вам помогать буду⁈

— Не будешь помогать, достанешься Хозяину! Он тебя живьем жрать будет! А с этим у тебя есть шанс сохранить хотя бы часть сознания!

— С кем с этим⁈

Толстяк резко затормозил.

Тут же навалилась гулкая тишина.

— С этим, — он ткнул рукой вперед.

Там, за мерцающей завесой, посреди обломков и остатков, матово светился явно целый корабль. По бугристому корпусу изредка пробегали фиолетовые сполохи. Медленно вращалась шарообразная надстройка, словно голова. И весь он был широкий и мускулистый, как физкультурник.

— Еще один вид пирсианского живого корабля. Ему больше десяти миллионов лет, а выглядит как новый. Мы заметили его месяц назад. И с тех пор голову сломали, как его подманить.

— Зачем?

— Это единственный корабль, которому нипочем ловушка Хозяина. Он уже несколько раз залетал в пузырь и тут же вылетал обратно. Нам просто нужно больше времени, чтобы добраться до него и проникнуть внутрь. Телепортация на границе не работает, остаются только скутеры. — Толстяк достал рацию. — Что у тебя? Все готовы?

— Все, — послышался голос старика с шестом. — Давай вешай ее быстрее.

— Уже.

Маниуляторы схватили Эликс за руки и сдернули с багажника.

— Эй! — крикнула она. — Я-то здесь при чем⁈

— Это живой корабль, — пояснил толстяк. — Он тобой точно заинтересуется.

Манипуляторы вытащили из багажника столб с крюком, подвесили на него Эликс и оставили плавать в пространстве.

— Да с какого перепугу⁈ — задергалась она. Паралич уже проходил. По рукам и ногам бегали мурашки.

— Потому что он живой. А всем живым нужен секс. Может он тысячу лет не трахался?

Эликс онемела от неожиданности.

— Тебя когда-нибудь трахал звездолет? — продолжил толстяк. — Сейчас трахнет.

— Меня⁈ Но как?

— Да очень просто. Натянет, а потом встроит в свои системы в качестве дополнения. Говорю же, возможно, ты даже сохранишь часть себя.

— Ничего не понимаю!

Лицо толстяка вдруг вытянулось.

— Ты что, о себе ничего не знаешь? Ты же…

Рация вдруг захрипела.

— Пузан! Хозяин рядом! Быстрее!

— Черт! — толстяк схватился за голову. — Выдвигайтесь!

Позади из проходов между кораблями показались десятки скутеров с сидящими на них стачкерами. Некоторые уже неслись через пустое пространство, набирая скорость.

Толстяк завел двигатель.

— Отойду-ка я от греха подальше. А то зашибете в порыве страсти.

Его скутер дал задний ход.

— Стой! — заорала Эликс. — Кто я⁈

— Некогда объяснять. Все равно скоро узнаешь.

— Стой, урод!

Она задергалась на столбе, пытаясь освободить руки.

Но тут же замерла и медленно повернула голову.

Живой пирсианский корабль пульсировал красным сиянием и стремительно двигался к ней.

Рассказ 11. Доча и особенности корабельного секса

Десять понурых мачомэнов сидели за круглым столом и шестой час надирались дешевым пойлом.

Кресло с номером «6» на спинке было пустым. На столе перед ним стоял стакан мутного самогона, прикрытый по старой шахтерской традиции пещерным мухомором.

— А еще можно, — с трудом поднял голову Пятый, — словить ее на живца.

— Эт' как, — Восьмой икнул и собрал глаза в кучу.

Пятый открыл было рот, но понял, что не справится.

— Одиннадцатый, повтори, что про нее сказал.

Молодой шмыгнул разбитым носом.

— Она сама, как меня увидела… это самое… изогнулась вся. И глазами так. Хлоп-хлоп.

— Короче, у нее между ног чешется, — сделал вывод Пятый. — Находим стриптизера помускулистее и подкладываем.

— Дурачье, — проворчал трезвый Старший, который пил только воду. — Изогнулась… Приманка на крючке изгибается. Это тебя на живца поймали, идиот. — Он отвесил Одиннадцатому затрещину. — Прав Золотой Глаз. Она знала, кто ты такой, и что у нас есть. Целенаправленно пришла за картой.

— Тогда где она? — спросил Четвертый. — Это единственный проход в Угольный Мешок. И мы торчим здесь уже целые сутки.

— А с чего мы взяли, что она сразу сюда рванет? — сказал Седьмой. — Карту свинтила и отвезла заказчику. Всё.

— Нет, — буркнул Старший. — Ей не карта нужна, а сам Угольный Мешок. Чувство у меня такое. А чувства меня обычно не обманывают.

Находящийся на дежурстве Второй вдруг сорвал с головы наушники.

— У нас гости!

Вспыхнул экран связи, показав на фоне туманности силуэт незнакомого корабля такой сложносоставной формы, что нельзя было даже сказать, какой он, длинный, короткий, прямоугольный или круглый.

Затем изображение мигнуло, и вместо корабля появился сутулый человечек в бутафорском панцире и бронзовом шлеме с конским хвостом на верхушке.

Человечек приветственно вскинул руку.

— Аве смелым шахтерам! Я — Гнудий Колизий Пантеон, консул Тридцать Пятого легиона Новоримской республики. Приветствую вас.

— Харе врать, ряженый, — проворчал Старший. — Я тебя узнал. И твой сарай с яйцами тоже. Прикиньте, ребзя, — повернулся он к остальным, — двух дней не прошло, как этот урюк у нас чуть было толстожопую шлюху не умыкнул. И снова к нам лезет!

Мачомэны недовольно загомонили.

— Ладно, ладно! — Гнудий Колизий Пантеон замахал руками. — Во-первых, шлюху не я у вас, а вы у меня чуть было не умыкнули. А во-вторых, я сюда не ссориться, а с предложением. Раз нам с вами нужна одна и та же толстая жопа, значит надо объединить усилия. А когда мы ее поймаем, тогда и делить будем.

Старший наморщил низкий лоб.

— Что предлагаешь?

— Информацию. Этот проход в Мешок не единственный. Есть как минимум еще один.

Мачомэны возмущенно завозились.

— Вранье!

— Мы бы его заметили!

— Вы бы его заметили, если б внимательно смотрели на собственную карту. Второй путь узкий и извилистый. Просто так его не увидишь.

— А ты как про него узнал? — сощурился Старший.

— Секрет. Люблю копаться в архивах давно разрушенных обсерваторий. Короче, шлюха может выбрать, как тот путь, так и этот. Но один я с ней не справлюсь. На Гараже мне помогала местная полиция. А тут… Я предлагаю вам разделиться. Пятеро остаются здесь. Пятеро переходят на мой сарай с яйцами и помогают перекрыть другой проход.

Мачомэны переглянулись.

— Надо посоветоваться с боссом, — сказал Старший.

— С Золотым Глазом? Насколько я знаю, он далеко, и отсюда с ним не связаться. Сколько времени вам нужно, чтобы добраться до его ближайшего ретранслятора?

— Сутки.

Гнудий мотнул головой.

— Нет у нас суток. Можем упустить.

Старший пошевелил тяжелой челюстью и оглядел остальных.

* * *

Невидимка хмыкнул.

— И они вот так запросто поверили в эту идиотскую историю про второй проход?

— Сам удивился.

— Одно слово, шахтеры. Говорила мне мама, тяжелый ручной труд убивает разум.

Гнудь оглядел пятерых мачомэнов, лежащих на полу без сознания, и усмехнулся.

— Разделяй и властвуй, — сказал невидимка. — С пятью оставшимися справиться будет еще проще.

— Куда их? За борт?

— Зачем? Такими экспонатами не разбрасываются. Сделаем из них прекрасное дополнение к главной композиции моего музея.

К мачомэнам подскочили длиннорукие роботы и потащили вдаль по коридору.

* * *

Размером живой корабль был с полкилометра, но продолжал набухать и расширяться.

Шарообразная надстройка увеличилась раза в два и светилась багровым светом. Только сейчас Эликс разглядела на поверхности поры и папиллярные линии. Пирсианский корабль не был металлическим. Его корпус покрывала темная кожа.

В сотне метров он скинул скорость и стал величественно разворачиваться, показывая себя во всей красе.

— Ну, конечно, — пробормотала Эликс. — Кто бы сомневался.

Перед ней пульсировал, набухая, гигантский фаллос, перевитый длинными трубами, словно венами. Не человеческий, и даже не гуманоидный, а состоящий из насаженных друг на друга сегментов, каждый из которых делился на мелкие ячейки.

Вдруг всё исчезло. Свалка, тьма, корабль, загородивший половину обзора.

Эликс стояла на пригорке, под ногами колыхались душистые травы, невдалеке плескалось лазурное море, а по берегу тянулись живописные руины с остатками мраморных колонн и барельефов.

По одной из улиц, легко перепрыгивая через ямы, шел к ней древнегреческий бог.

Всё у него было как у бога. Бронзовая кожа сияла на солнце, обтягивая внушительные мускулы. Вьющиеся белокурые волосы падали на широченные плечи. Небесным огнем горели глаза. Лавровый венок возлежал на его голове, как корона. Из одежды на боге была только набедренная повязка, и то, что явственно бугрилось под ней вдруг вызвало у Эликс не просто порхание бабочек внизу живота, а целую бурю из крылатых насекомых под горячим дождем.

— Так это опять виртуальный секс получается? — наигранно фыркнула она, чтобы скрыть возбуждение. — А я-то думала по-настоящему звездолет трахнет.

Бог остановился.

— Что… есть… виртуальный… секс? — подобрал он незнакомые слова. Голос у него был соответствующий. Глубокий, бархатистый. Из тех, что заставляют девок из трусов выпрыгивать. Махаоны, мотыльки и лимонницы совсем с ума посходили, а горячий дождь превратился в горячий водопад.

— Это когда всё происходит в голове, — пояснила она. — А за ее пределами не происходит ничего. Со своим «Носорогом» я так каждую ночь кувыркаюсь.

Бог мотнул головой.

— Не наш с тобой случай. Сейчас ты видишь наложенную картинку, которую выбрало твое сознание. Но все происходит в реальности.

Всё стало полупрозрачным, показав сквозь развалины свалку, остовы кораблей и пульсирующий полукилометровый фаллос.

— Могу убрать картинку совсем. Или поменять.

Море, пригорок и руины вдруг сменились джунглями и заросшим индийским храмом. Его стены были сплошь изрезаны похабными барельефами, где в разных позах совокуплялись упитанные индусы.

Бог сел на плиты в позе лотоса. Теперь это был Шива с темно-синей кожей и шестью руками.

— Или так?

Вместо Шивы вдруг появился коренастый бородач в кольчуге и с топором. Он развалился на плитах, запустил руку в штаны и почесал яйца. За его спиной был холм, на холме стоял длинный стол с деревянными тарелками, горами еды, кувшинами, кубками и целой тушей жареного кабана. За столом сидели, пили, пели и орали другие бородачи. Еду им разносили полуголые девки. Бородачи хватали их за крепкие задницы, а одну даже завалили на стол и задрали ей ноги.

— Не, — сказала Эликс, — Валгалла точно не подойдет. Мужланский заповедник.

— А если так?

Сгрудились сизые тучи, вверх вознеслись замшелые стены домов, ливанул дождь, а из штормящего моря вдруг поднялось огромное чудище, напоминающее помесь моржа и осьминога.

— Трудно найти что-то менее возбуждающее, — заявила Эликс. — Если тебе больше ничего в голову не приходит, верни Аполлона.

— Я не силен в древней земной мифологии, — сказал корабль. — Но последний вариант ближе всех к реальному способу нашего с тобой совокупления.

Из бурных волн взвились с десяток щупалец и стремительно метнулись к ней. Обвились вокруг тела, подняли в воздух, стянули и развели руки и ноги широко в стороны. Чудище заколыхалось и стало выползать на берег.

Наложенная картинка была словно рисунком на матовом стекле, сквозь который проступала реальность. Эликс обмерла, когда точно такие же щупальца протянулись к ней из открытых амбразур живого корабля, сорвали со столба и распяли в воздухе.

— Аполлона верни! — заорала она, пытаясь освободиться. — Ктулху недоделанный!

— Поздно, — сказало чудище. — С Аполлоном пришлось бы использовать только один канал соития и поглощения. Встраивать тебя по частям. Времени на это уже нет. Тентакли справятся быстрее.

Эликс вдруг почувствовала, как что-то змееподобное елозит по ее распахнутой промежности, и завизжала. Одно из щупалец поднялось выше, изогнулось перед глазами, словно кобра, и одним рывком заткнуло ей рот.

— Если хотела Аполлона, надо было сразу без раздумий ноги раздвигать. А не копаться в вариантах, — заявило чудище. — Вот все вы такие. В молодости не цените того, что есть. Ждете чего получше. А когда начинаете понимать, как жизнь устроена, жопа уже дряблая, сиськи обвисли, а единственный, кому вы интересны, это жирный урод с потными щупальцами.

Эликс дернулась и замычала, когда скользящие между ног отростки нащупали то, что искали, проникли внутрь и толчками стали продвигаться глубже.

— Расслабься. Процесс довольно болезненный, но скоро кончится. Три канала быстрее, чем один. — По корпусу корабля и туловищу чудища волной прошло красное сияние. — Ох, кайф… Давно у меня такой роскошной самки не было. Чую, будешь моей любимицей.

Краем глаза она заметила стремительное движение, но даже не успела повернуть голову.

Клубящийся сгусток темной энергии ударил прямиком по шарообразной надстройке. Картинка с морем и чудищем разлетелась вдребезги. Разорванные в клочья щупальца исчезли, а освобожденная Эликс, кувыркаясь, отлетела в сторону.

Позади из широкого прохода между остовами кораблей выползало нечто.

Больше всего Хозяин походил на разросшуюся амебу, у которой, впрочем, было несколько раззявленных острозубых ртов и расположенная снизу клоака, похожая на беспросветно черную воронку.

Отставшие стачкеры на скутерах бросились врассыпную. Те, что были уже на середине пустого поля, прибавили скорость.

Хозяин расправил края желеобразного тела и двинулся вперед, не обращая внимание на мелюзгу.

Еще один сгусток энергии зародился в клоаке и пронесся мимо успевшего увернуться живого корабля. Тот на глазах перестраивался и уже не был похож на разбухший фаллос, а напоминал скорее угловатый орбитальный бастион с торчащими во все стороны иглами аннигиляторов.

Ответный залп проделал в теле Хозяина с десяток дырок, но они быстро затянулись.

— Бесполезно, — послышалось сзади. — У Хозяина моментальная регенерация. Чтобы его убить, надо попасть в мозг. А мозг у него величиной с грецкий орех. И находится неизвестно где.

Толстяк горбился на скутере, флегматично опустив на руль все свои подбородки.

— Садись, если хочешь пожить немного подольше. Отвезу тебя обратно.

— Зачем? Вот же корабль. Надо только проникнуть внутрь.

— Поздно. Он нас не пустит. Наверняка думает, что мы заманили его в ловушку.

Словно в подтверждение один из боевых лучей мазнул воздух совсем рядом. Эликс едва успела отшатнуться.

— В следующий раз не промажет, — пообещал толстяк.

Пару мгновений она взвешивала все за и против, после чего уцепилась за багажник.

Сгустки энергии катились безостановочно, аннигиляторы били сплошным потоком. В какой-то момент Хозяин, уходя от очередного залпа, вдруг исчез и появился намного ближе.

— Стой! Ты же говорил, что телепортация на границе не работает!

Толстяк хмыкнул.

— Это она у нас не работает. А у Хозяина никаких ограничений.

— Паразит не той системы?

— Паразит у него такой же. Это у нас в мозгах часть управления заблокирована. На границе нельзя, с грузом нельзя, с пассажирами нельзя… Эй! Куда лезешь⁈

Как обычно, Эликс думала недолго. Секунда на переваривание информации. Секунда на обсасывание вариантов. Полсекунды на принятие решения.

— Говоришь, его съесть надо?

Толстяк не успел среагировать.

Эликс заломила его волосатую руку за спину и вцепилась в красный лишай зубами.

* * *

Панель управления смахивала на трехмерную карту, разделенную на мелкие ячейки. В каждую можно было ткнуть пальцем и тут же переместиться. Несколько доступных ячеек Эликс увидела за пределами воздушного пузыря и хозяйской ловушки.

Симбионт услужливо подсказывал, что где находится. Информация возникала в голове ненавязчиво и сразу в полном объеме. Командный центр стачкеров (три корабля, переделанные в орбитальную станцию). Отработанный район поисков (большое поле выпотрошенных обломков). С десяток временных лагерей. Основные объекты (гигантские и внешне целые корабли давно вымерших цивилизаций). Перспективные объекты второго эшелона. Третьего.

«Носорог» торчал на отшибе, темный и обесточенный. В каталоге симбионта он значился как «Объект 3145» с нулевой перспективностью. Сверху к нему лепилась темная бугристая масса с торчащими во все стороны манипуляторами. То ли разборочный комплекс. То ли утилизатор. Стачкеры явно собирались превратить «Носорога» в донора запчастей.

Эликс сменила масштаб и ткнула в одну из внутренних ячеек.

Процесс телепортации оказался тошнотворным. Словно все внутренние органы слиплись в один комок и прыгнули по пищеводу в рот.

Тьма навалилась со всех сторон внезапно.

— Носорожина, — позвала Эликс громким шепотом. — Живой?

Нет ответа.

Она нащупала ограждение мостика и добралась до серверов.

Но вскоре отвалилась, устав дергать за рычаг запуска. Словно какое-то силовое поле мешало реанимировать корабль.

— Да заводись ты уже, корыто старое, — пнула она по серверному корпусу.

— Не так, — вдруг прохрипел кто-то сзади.

Вспыхнула зажигалка, осветив лысую голову директора Комиссии по Контролю, сурового мужика с вертолетной фамилией.

— Дядя Рудик⁈ — в изумлении отшатнулась Эликс. — Откуда⁈

* * *

Выглядел дядя Рудик очень плохо. В груди кровоточила рана, рука была изуродована и висела плетью, половина лица превратилась в бурое месиво с торчащими из оголенной челюсти зубами.

Дядя Рудик попытался встать с кресла, но пошатнулся и сполз на пол.

Эликс подхватила его и усадила обратно.

— Тебе в медотсек надо. Срочно. Ты откуда взялся? Что случилось?

— Не так… — повторил он. — Здесь… ничего не работает. За пределы уведи… корабль.

— За пределы ловушки? Как я его уведу, если ничего не работает? Чтобы выбраться из пузыря, надо завести реактор. А чтобы завести реактор, надо выбраться из пузыря. Замкнутый круг получается.

— Телепортация с грузом, — клацнул зубами дядя Рудик.

Эликс нахмурилась, не понимая.

— В смысле?

— Телепортация. С грузом, — раздраженно повторил дядя Рудик.

— Хочешь сказать, я могу прыгнуть и захватить с собой…

— Бегом!

Трехмерная карта вновь развернулась перед глазами.

Симбионт послушно вывалил доступные характеристики. Максимальный объем, максимальный вес.

Сперва Эликс хотела отсечь присосавшийся к «Носорогу» разборочный комплекс. Но потом плюнула, расширила границы прыжка до предела и ткнула в одну из дальних ячеек.

И тут же почувствовала, как навалилась, расплющила в блин вся многотонная масса. Это продолжалось всего секунду, но ее хватило, чтобы Эликс рухнула на пол, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыбина.

Она не сильно удивилась, когда вокруг вспыхнули обзорные экраны. Еле слышно загудел реактор, набирая обороты.

Эликс с трудом поднялась, оглядываясь.

Оставшийся позади воздушный пузырь походил на сферу, окруженную пустотой и набитую остатками кораблей, как консервная банка шпротами.

А впереди простиралось черное пространство с редкими крупными звездами.

— Так вот ты какой, Угольный Мешок, — пробормотала Эликс. — Носорожина, определи координаты Майн Рида и двигай прямиком туда.

Молчание.

— Носорог! Ты здесь?

— Здесь, — послышалось из темноты. — Но он тебе не поможет.

Вспыхнул свет.

У выхода стоял сутулый человечек в панцире и шлеме с конским хвостом.

Эликс скривилась.

— Опять ты? Дядя Рудик, уйми своего подчиненного. Он меня достал.

— Я — дядя Рудик. Я — дядя Рудик, — пробормотал дядя Рудик голосом поломанного робота.

Его конечности вдруг вытянулись, разветвились, черными змеями подползли к Эликс, обвились вокруг тела и подняли ее в воздух.

— Черт бы вас подрал, — спокойно вздохнула она. — Дежа вю какое-то. Могла бы догадаться. Только не говорите, что это опять тентакли.

— Не скажем, — пообещал сутулый. — Эй! Чудище! Отнеси ее к нам.

Бывший «дядя Рудик» взвалил ее на плечи и потащил к выходу.

Сутулый посторонился.

— А вы ничего не забыли? — осведомилась висящая вниз головой Эликс. — У меня симбионт. В любой момент могу свалить отсюда. Или вернуть вас всех обратно.

— Не можешь, — усмехнулся сутулый. — Вдалеке от Хозяина симбионт не работает. Сюда прыгнуть можно, а отсюда — нет.

Эликс попробовала вызвать трехмерную карту, но симбионт не откликался.

— Даже не пытайся, — сказал сутулый. — Он уже мертв.

«Дядя Рудик» на ходу превращался в тысячепала.

— Хорошего раба ты мне подогнала, — ухмыльнулся сутулый. — А ведь могла себе оставить.

— Наслаждайся, — буркнула Эликс, лихорадочно соображая, что делать дальше.

Тысячепал остатками ноги распахнул дверь шлюза.

Прозрачная труба перехода тянулась от «Носорога» к другому кораблю. Эликс его тут же узнала. То, что она приняла за прилепившийся разборочный комплекс, походило на деревянный дом, облепленный шипастыми яйцами.

Дом вдруг показался ей смутно знакомым. Она напрягла память, но так и не смогла вспомнить.

Входной люк был прямоугольным и напоминал покосившуюся дощатую плиту. За ней был темный прямой коридор с закрытыми дверями.

— Куда ее? — спросил сутулый, подняв голову к потолку. — В подвал? Или ко мне?

— Неси в музей. — раздался вкрадчивый голос. — Другие участники композиции заждались.

Сутулый недовольно сморщился.

— А может сперва…

— Не может.

Сутулый раздраженно пнул ближайшую дверь и буркнул тысячепалу: «Сюда давай».

Они прошли через старомодную комнату с железной кроватью, сервантом, ковром на стене и древним телевизором. Вышли в другой коридор, заставленный сундуками, шкафами и велосипедами. Поплутали в пустых проходных комнатах с паркетными полами и лепниной на потолке. И наконец вышли в гигантское темное помещение с рядами подсвеченных изнутри прозрачных цилиндров. У Эликс глаза разбежались от обилия застывших чудищ.

— Добро пожаловать в твое последнее пристанище, Алиса, — насмешливо сказал невидимка. Его голос, казалось, шел отовсюду.

Эликс скривилась.

— Ты что-то напутал. Это не мое имя.

— Знаю, знаю. Детская травма, помноженная на подростковое разочарование в людях. Тебя насильно оттрахал тот, кому ты доверяла. Теперь все прошлое кажется тебе одним лживым куском дерьма. А твое прежнее имя о дерьме только напоминает.

Голос был знакомым. Она точно его раньше слышала. Миллионы лет назад.

— Кто ты такой?

— Это неважно. Расслабься. Твой путь закончен.

Тысячепал дотащил ее до центра зала и остановился.

Перед ними высился самый большой цилиндр. В два раза выше и в три раза шире остальных. Внутри застыли пятеро мачомэнов в странных позах.

Эликс расхохоталась.

— Я не вижу ничего смешного, — недовольно буркнули отовсюду.

— Ну как же! Они явно трахают невидимку!

Рассказ 12. Доча и маньяки

Второй Капитан не всегда был кровавым маньяком.

В молодости он был маньяком космических исследований, сверхдальних полетов и борьбы за всё хорошее против всего плохого. Забирался в самые отдаленные галактические дебри, спускался на планеты, с которых другие не возвращались, в одиночку воевал с наемниками беглых олигархов, пиратами и остатками гангстеров, братков и инопланетных бандитов. В те времена галактика была намного безопаснее, чем сейчас. Все, что мешало спокойной жизни на внутренних планетах, безжалостно уничтожалось.

Второй Капитан был убежден в своей нужности и полезности и спокойно осознавал себя героем.

До тех пор, пока в один ужасный день его не занесло на Землю.

Материнская планета человечества уже давно представляла собой рафинированный заповедник. Ее население за всю долгую жизнь не сталкивалось с проблемами серьезнее перепутанных заказов или не вовремя пролитого метеоцентром дождя. Такое молочно-кисельное существование не могло не повлиять на психику. Но Второй Капитан и подумать не мог, что оно влияет до такой степени.

У него была тайная мечта. Он хотел завести семью, и с завистью смотрел на коллег с внутренних рейсов, которые водили пассажирские лайнеры с Марса на Венеру или с Земли на Фикс, и каждый вечер возвращались домой. Жена в халатике, детишки-школьники. Уроки, игрушки, семейные посиделки. А летом в турпоход, сплав по бурным речкам, палатки, костер и хоровые песнопения про ясень, вагончик и изгиб гитары желтой. Лепота. Только вот на поиски жены в халатике времени не было. Пары дней между экспедициями катастрофически не хватало.

Ту длинноногую очкастую брюнетку он подцепил в парке, где она занималась йогой. То есть принимала неприличные позы и надолго в них застывала, собирая зевак.

Дальше всё было по стандарту. Кафе, ночная набережная, номер в гостинице. Сеанс секса с последующим разоблачением. Второй Капитан обожал этот вау-момент, когда лежащая в постели голая партнерша вдруг узнавала, что ее только что отодрал герой галактики.

Но в этот раз всё было по-другому.

— Прости, малыш, но я тебе не верю. У меня самой отец — капитан грузового тягача. Руду с Титана перевозит. Поверь, не всё так однозначно. Никаких героев не существует. А Корпус Защиты — выдумка пропаганды.

— С чего ты это взяла? — опешил он.

— Да с того, что нет никаких врагов и бандитов. А раз их нет, то и герои не нужны. Пираты — это не пираты, а повстанцы, борцы за справедливость. Они хотят освободить свою оккупированную Землей планету.

— Как ты можешь такое говорить? Ты сама с Земли.

— Ну и что? На всё нужно смотреть объективно. Только тогда в голове сложится правильная картинка. А иначе она будет искаженной. Вот к примеру пропаганда твердит, что беглые олигархи мечтают вернуться обратно и снова наложить лапу на ресурсы. Но это же глупость. Вернуться они могут только через войну. А зачем воевать, если можно торговать?

Второй Капитан мог бы ей рассказать, что намерение вернуться озвучил ему сам престарелый Мойша Ходор, перед тем, как получил пулю в лоб. Мог бы поведать о фильтрационных лагерях Влада Рокфеллера, где похищенных детей сортируют, кого в бордели, кого на органы. Или о бывшем банкире Роберте Грефе, который сколотил из отморозков пиратскую банду и нападал на рейсовые лайнеры, где вырезал поголовно всех. Не грабил, не угонял, а просто убивал, чтобы убить.

— И вообще, — продолжила длинноногая брюнетка, — никакого зла не существует. Ни зла, ни добра. Что для нас добро, для других зло. И наоборот.

От этих слов Второго Капитана переклинило. Будто красная пелена опустилась на мир.

— Хочешь, я покажу тебе зло? — спокойно спросил он.

То, что было после, начисто вышибло из его памяти.

Когда он очнулся, длинноногая брюнетка лежала со вспоротым животом и пускала кровавые пузыри.

— Это самое маленькое зло, — прошептал он ей на ухо. — Я мог бы отвезти тебя в Дальний Космос и продать каким-нибудь упырям с Амазонии. Которые бы отложили в твоем теле личинки. И они бы росли у тебя в пузе, пожирая изнутри, пока не оставили только обглоданный костяк. Долгие девять месяцев ада. О да, для них это точно добро. Или загнал бы тебя по дешевке лаборантам с Гиппократа. Для медицинских опытов.

Она булькала и хрипела, пытаясь что-то сказать. Постель превратилась в лужу крови. Он перерезал ей горло, чтобы не мучилась. После чего вызвал с «Синей Чайки» роботов-утилизаторов.

— Долго же до тебя доходило! — рассмеялся Первый Капитан, когда Второй всё ему рассказал. У капитанов не было секретов друг от друга. — Я уже минимум года два это знаю. Больше половины жителей внутренних систем свято уверены, что врагов больше нет, а Корпус Защиты занимается профанацией угрозы, если вообще существует. Вот что значит несколько поколений, живущие в полном достатке и безопасности. Даже инстинкт самосохранения атрофируется.

— И что же делать?

— Ничего. Главное, не сходить с ума. Можно сублимировать.

— Это как?

— Заменяй желание прибить чем-нибудь не таким агрессивным. Я к примеру, выбираю среди своих практиканток самых тупых и красивых и деру их так, что они от меня враскоряку уползают. И ты попробуй. Вставь по жесткому. Так чтоб от боли вопила.

Но Второй Капитан уже чувствовал, что воплей ему будет мало.

— Главное, на центральных планетах не следи, — добавил Первый. — Лучше по окраинам. Так безопаснее.

Второй кивнул.

На следующий день он оборудовал в трюме комнату отдыха, заказал у реконструкторов клетки, инструменты и пыточное оборудование и вылетел на охоту.

На Земле оставалась только одна дичь, от которой он не собирался отказываться.

Взбалмошная дочка профессора, хулиганистая оторва, постоянный источник проблем для земных служб обеспечения и генератор опасных идей. Она была отражением всего земного общества. Погрязшего в безопасности, вседозволенности и уверенности, что с ним ничего не случится.

Он просто обязан был показать ей, что случиться может все, что угодно, где угодно, когда угодно и как угодно. К тому же у девчонки оформилось такое не по годам сочное, фигуристое тело с длинными ногами, упругой грудью и роскошной круглой задницей, что невозможно было пройти мимо.

По плану это был урок всей планете. Наглядное свидетельство того, что галактика смертельно опасна везде, даже в сердце Содружества.

Два пирата пробрались на Землю, похитили дочку профессора, и после нескольких суток пыток и изнасилований, расчленили. Голову отправили папаше, руки в школу, ноги на главный космодром, вырезанные вагину с маткой — генеральному секретарю Всемирного Совета, как намек на проблемы с рождаемостью. Мол, какой ты генсек, раз упыри под самым твоим носом молодых девок режут. Остальное раскидали по городу. Хотели сбежать с планеты, но доблестный Второй Капитан выследил негодяев и уничтожил.

Однако, все пошло не так.

Он пялил ее, распластав на пыточном лежаке, наслаждаясь тугим, только что дефлорированным влагалищем, видом дрожащих пышных ягодиц и следами девственной крови на распухших половых губах. За спиной ждали своей очереди два связанных пирата, которым он обещал отдать девку после того, как сам с ней закончит. Они пускали слюни, не догадываясь, что ему нужен от них только генетический материал в качестве улики.

В какой-то момент ему надоела поза лягушки с широко радвинутыми в стороны ляжками. Он взял девчонку за бедра и рывком вздернул вверх, заставив встать раком. Она была в полубессознательном состоянии и послушно выгнула спину. Судя по хлюпанью и легкости проникновения, ей начинало нравиться. Он вжал ее голову в покрытие лежака, откинул с шеи светлые волосы.

И обмер.

Этот знак он не видел несколько десятилетий.

Маленькая, едва заметная татуировка на шее.

Второй Капитан покачнулся.

Вышел из хлюпнувшей вагины и, как сомнамбула, шагнул к пиратам, даже не оправляясь.

— Ну что, наша очередь? — облизнулся жирный пират. У него с пуза лоскутами свисала содранная кожа, но это было ничто по сравнению с перспективой трахнуть сочную малолетку.

— Я первый, — просипел пират-хамелеон.

— Ага, — машинально сказал Второй Капитан и перерезал обоим глотки.

Затем погрузил девчонку на медицинскую платформу и повез обратно в город, по пути объяснив ей, что лучше молчать о случившемся.

— Ты уверен⁈ — вытаращил глаза Первый Капитан, когда Второй вызвал его и Третьего по дальней связи.

— Я это дерьмо до смерти не забуду.

— Ты мог перепутать, — прошелестел Третий. — Сколько времени прошло.

Второй молча вывел на экран фотографию тонкой девичьей шеи.

— Черт побери! — содрогнулся Первый. — Надо что-то делать!

— Надо, — сказал Третий. — Но точно не на Земле.

— Нужно ее выманить, — сказал Первый. — И, кажется, я даже знаю, как.

Тогда они думали, что все пройдет, как по маслу. Никто и не догадывался, что подготовка займет долгие три года.

* * *

— Где она? — хмуро спросил Первый Капитан.

— Выскочила из одной ловушки и сразу же угодила в другую, — сказал Второй. — Помнишь ряженого идиота на летающем сарае?

— Бывшего помощника нашего дяди Рудика? Он ее поймал? А на вид дурак дураком.

— Лишнее доказательство, что он не один. Корабль уж точно не его. Зачем она ему?

— Понятия не имею. Наверное, хочет отомстить. Жучок я оставил на борту «Носорога». А девчонку, видимо, утащили в сарай. И что там с ней делают, неизвестно.

— Надо ее вытаскивать, — сказал Третий. — Иначе всё насмарку.

— Как? — спросил Первый.

— У меня есть целых два варианта, — сказал Второй. — Но ни один из них не дает стопроцентной гарантии. Вариант А: у нас два конкурента. Сам бог велел стравить их друг с другом. Вариант Б: Первый, это же твой корабль. Неужели ты забыл о том, что мы спрятали в трюме на всякий пожарный случай?

Первый недоуменно нахмурился.

— А как это нам поможет?

* * *

Оставшиеся пятеро мачомэнов сидели за круглым столом, ждали сеанс связи и играли в увлекательную игру «что мы сделаем с толстожопой сукой, когда поймаем».

— Оттрахаем во все дыры, — угрюмо пообещал Старший.

Пятый недоуменно покрутил головой.

— Это мне что, называть слово на букву «Ы»?

— Не знаешь на «Ы», говори на «Р».

— Разделаем на куски.

— Изнасилуем.

— Манду порвем.

— Матку вырежем.

— Молочные железы отрубим.

— Эй-эй! Харе на букву «Мэ» слова заканчивать!

— Не знаешь на «Мэ», говори на «И».

— Не знаю, как вы, — сказал Одиннадцатый, — а я ей морду изуродую. Чтоб больше по барам не светилась. Вот вам и на «Мэ», и на «И».

— Щеночек затявкал, — усмехнулся Старший.

— Юбку сдёрну, скомкаю и в рот запихну.

— Устрою сеанс сказочного куни, — мечтательно выдал Девятый. — Отлижу так, что от оргазмов сдохнет.

— Тьфу ты, куколд гребанный! — сплюнул Третий.

— Ребзя! — взревел вдруг Старший. — Ша! Внешний вызов!

Развернулся экран связи, показав черную пустоту.

— Э! — Старший напрягся. — Кто вызывает? Ничего не видно. Пацаны, вы?

— Твои пацаны теперь как клоуны в цирке, — лязгнул механический голос. — Обезьяны в зоопарке. Или как статуи в музее. Их заморозили в стазисе, и теперь они будут торчать под стеклянным колпаком миллионы лет.

— Ничего не понимаю. Какие обезьяны? Ты кто такой?

— Доброжелатель.

— Какой еще доброжелатель⁈ Э! Дядя! Рожу покажи!

— Я вам лучше кое-что другое покажу. Композиция получилась забавная. Но не думаю, что ваши парни от нее в восторге. В стазисе все-равно ничего не чувствуешь.

Экран вспыхнул, показав полутемное помещение с рядами прозрачных цилиндров. Самый большой цилиндр светился красноватым светом и занимал весь центр экрана.

Пятеро мачомэнов застыли внутри, голые, возбужденные и волосатые. Трое справа. Двое слева.

А между ними…

Сидящие за столом взвыли и повскакали с мест.

— Мля!

— Мы тут в слова играем, а они ее уже…

— Вот уроды!

— Хоть бы маляву кинули!

Старший со всей дури треснул кулаком по столу.

— Молчать, дебилы!

Он понуро опустил голову.

— Да ты чо, старый! — вытаращил глаза Пятый. — Гля! Они ж ее в пять смычков! Да еще и фоткаются, суки!

— Зенки разуйте, — устало проговорил Старший. — Это не фото. Это видео.

Мимо цилиндра прополз треугольный робот уборщик.

Наступило молчание. Кто-то громко почесал репу.

— А чего это они вставили и не двигаются? — спросил туповатый Одиннадцатый.

— Короче, — насмешливо сказал механический голос, — хотите разобраться, вот координаты сарая с яйцами. Или кишка тонка?

Внизу экрана появился длинный ряд символов, после чего порнокомпозиция опять сменилась черной пустотой.

— Эй! — завопил Пятый. — Верни! Я разглядеть не успел!

— Чего ты разглядеть не успел? — скривился Старший.

— Ну это… Трое справа, я еще могу понять. Насовали, растянули. Либо зад, либо перед. Но двое слева — это как? Чтобы два немаленьких болта в рот целиком одновременно⁈ Никогда не видел.

— Доберемся, увидишь, — угрюмо пообещал Старший, вставая.

* * *

— Думаешь, получится? — спросил Первый Капитан.

— Понятия не имею. Эти шахтеры-картографы с одной стороны парни недалекие. Но с другой, если разозлятся, то их уже не остановить.

Второй тронул джойстик управления, и жук-наблюдатель быстро прошмыгнул мимо главного цилиндра.

— Все равно, не пойму, как они ее поймать умудрились. И в стазис засунуть.

— Как, как… Сам видишь. Кверху каком. А если серьезно, у меня сильное подозрение, что она сама все это подстроила. Стазис в том числе.

— Вместе со всей выставленной напоказ непотребщиной?

— Вместе.

— Зачем?

— Не знаю. Но если так, то все идет по плану. Ее плану.

— По-моему ты ее демонизируешь, — сказал Первый. — Она просто баба. С некоторыми особенностями.

Второй промолчал.

Жук вылетел в коридор, промчался мимо стеллажей с пыльными папками и залез в замочное отверстие одной из дверей.

Микроскопический дрон с возможностью сверхдальнего дистанционного управления был спрятан Первым Капитаном в трюме «Носорога» как раз на случай захвата. Теперь он пригодился.

Бывший помощник дяди Рудика, сутулый человечек с рыбьими глазами, сидел перед развернутом на стене экраном проектора и смотрел порнуху.

Жук облетел комнату, показав допотопную мебель. Интерьер был оформлен в стиле конца 20 века. На стенах висели цветастые плакаты с волосатыми рокерами и полуголыми певичками.

Один угол был обклеен фотографиями. Жук завис перед ними, медленно обводя камерой.

Первый Капитан присвистнул.

— Да тут целый иконостас!

На фотографиях была дочка профессора в разных ракурсах.

Эликс стоит. Эликс бежит. Эликс сидит. На скамейке в парке. За партой в школе. Эликс с подружками. Эликс с папашей. Эликс улыбается. Эликс хмурится.

— Он что, за ней следил? — недоуменно спросил Первый.

— Похоже на то, — нахмурился Второй. — Причем давно.

— Зачем?

— На нижний ряд фоток гляньте, — сказал Третий.

Там были вырезки из глянцевых журналов, где мясистых голых баб драли мускулистые мужики. Головы баб были заклеены аккуратно вырезанным лицом Эликс. Головы мужиков — рыбоглазой рожей сутулого.

— Мечтатель, — хмыкнул Первый.

— Слушайте, — сказал Третий. — А ведь он следил за ней довольно давно. Здесь есть фотографии, где ей лет двенадцать.

— Гребанный извращенец, — пробормотал Первый.

Одна из фотографий висела отдельно в самом низу. Второй тронул джойстик, и жук переместился к ней.

Второй Капитан гордился своей выдержкой, но тут даже он вздрогнул.

Это была его корабельная «комната отдыха». Весь передний план занимал пыточный лежак. Голая Эликс стояла на коленях, выгнув спину и широко раздвинув бедра, а над ее пышным задом нависал жилистый горбоносый мужик, в котором Второй с трудом узнал самого себя.

Фото увеличилось на весь экран.

— Это то, о чем я думаю? — после тягостного молчания спросил Третий.

Второй не ответил.

— Серьезный компромат, — сказал Первый. — Ты понимаешь, что будет, если эту картинку хоть кто-нибудь увидит? Откуда она у него?

— Оттуда же, откуда сейчас у нас. Послал микродрона. Три года назад у меня не было защиты от такой техники.

— Три года назад, — сказал Первый, — мы о ней вообще не знали. А этот лупоглазый знал. Тебе не кажется это странным?

Второй снова промолчал и повернул жука к сидящему перед экраном уроду.

Судя по лихорадочным движениям, мужским хрипам и женскому визгу, действие на экране приближалось к кульминации.

Сутулый человечек пробормотал:

— О да, детка, иди к папочке, — и запустил руку в штаны.

— Давай быстрее, — буркнул Первый. — А то меня стошнит.

Второй откашлялся и включил динамики.

* * *

Это была его любимая сцена.

Негр Матумба Лерой, узкоглазый Ковбой Бибоп и похожий на неандертальца двухметровый Овеч Кин драли жопастую блондинку Мандалину Эльфи во все дыры и делали это так стремительно и синхронно, что процесс напоминал что-то технологическое, вроде обработки детали на станке с программным управлением. Именно поэтому ролик долгое время считался подделкой, а участники — роботами.

— О да, детка, иди к папочке, — пробормотал Гнудь и сунул руку в штаны. — Раздвинь шире булки.

Мандалина Эльфи на экране послушно вцепилась ногтями в ягодицы. Гнудь смотрел эту сценку миллион раз и наизусть знал каждую секунду. Давным-давно сгнившая в земле порноактриса здесь больше всего напоминала проклятую толстожопую суку.

— Давай, Алиса, давай, маленькая шлюшка, — бурчал он, задыхаясь и представляя всё в мелочах и красках.

— Мда. Только и остается, что мастурбировать, — раздался вдруг механический голос.

Гнудь взвизгнул и подскочил с кресла.

— Кто здесь⁈

— Интересно, — продолжил голос, — каково это, годами мечтать присунуть бабе. А потом сидеть вот так вот, зная, что она рядом. Голая, стоит раком и дает сразу пятерым тупым гандонам. Несправедливо.

— Ты кто такой⁈ — просипел Гнудь, затравленно озираясь.

— Неважно. Важно, кто твой напарник. До тебя дошло, что он ни в грош тебя не ставит? Ему плевать на твои желания. Что ему стоило отдать толстожопую тебе на пару часиков, а уж потом засунуть в стазис к шахтерам? Ничего.

— Ты не понимаешь!

— Тут и понимать нечего. Ты для него никчемный ряженый клоун. Чаще бесполезный. Балласт.

— Заткнись.

— Он тебя выпускает потрындеть, когда ему это надо. А потом снова сует в клетку. И ты послушно сидишь, дергая вялого на давно сдохших девок. Ты жалок.

— Заткнись!

— Да ради бога. Я мог бы тебе помочь. Сделать так, что она уже через час окажется в твоей койке. Но гляжу, тебе это не надо. Ты доволен своей ролью мелкого ничтожества. Так спокойнее. И ничего делать не придется. А толстожопую оставим настоящим мужикам. Прощай.

— Стой! Чего ты хочешь?

— Узнать, кто твой напарник. Как выглядит. Чего хочет.

— Он никак не выглядит. Просто голос. Также, как и ты. Голос, глаза и уши. Он видит и слышит всё, что происходит в доме. Твою болтовню он тоже наверняка услышал.

— Не бойся. Я экранировал твою комнату. Кроме храпа он ничего не слышит. Хочешь, через час твоей будет не только девка, но и весь корабль?

Гнудь сглотнул.

— Что надо делать?

Рассказ 13. Доча, рабы и союзники

Он не считал себя педофилом.

Мелкие спиногрызы, эти вечно хныкающие, сопливые и ссыкливые личинки, его раздражали. А подростки с их угловатыми, нескладными телами казались уродливыми. К тому же он их боялся еще со школы, где был вечным объектом для издевательств.

Тем сильнее удивила его собственная реакция на это веснушчатое существо со вздернутым носиком и пухлыми губками.

Впервые Гнудь увидел ее лет пять назад, когда девчонка с папашей завернули в гости к его начальнику. Пока взрослые вполголоса беседовали о своем, она бродила по операционному залу, разглядывала оборудование и показывала язык зеркальным отражателям.

На ней было такое короткое красное платьице, что Гнудь стыдливо отводил глаза, когда она нагибалась. К тому же оно было явно на пару размеров меньше, чем требовалось, из-за чего сильно обтягивало талию и верх.

Наверное, девчонка что-то почувствовала. Подошла к нему и встала, игриво спрятав руки за спину.

Гнудь опустил голову и сделал вид, что работает.

— Нравится мое платье? — спросила она. — Мое любимое. Только уже слишком маленькое. Утром еле в него влезла.

— А? — встрепенулся Гнудь. — Что?

— Чем ты здесь занимаешься?

— Э… Слежу за системами безопасности. Контролирую роботов-спасателей.

— Круто. Можно посмотреть?

Не дожидаясь ответа, она поднялась на пару ступенек выше, так что ее коленки оказались на уровне его глаз.

Гнудь замер. Даже забыл, как дышать. Хотел отвести взгляд, но не мог.

— А ты смешной! — заявила вдруг девчонка и звонко рассмеялась.

В этот момент он и почувствовал себя Гумбертом Гумбертом.

Эта недоделанная Лолита будто издевалась. Крутилась вокруг него, задавала глупые вопросы, тыкалась в руку острыми грудками и так профессионально поводила бедрами, словно была порнозвездой с большим стажем.

Потом они с папашей ушли, а Гнудь залез в систему доставки, взломал защиту и погрузился в характеристики засекреченных видеодронов.

С тех пор, куда бы девчонка не пошла и что бы не делала, над ней всегда висел рой нанометровых папарацци. В школе, на зоостанции, в спальне и ванной. Вечерами Гнудь просматривал на перемотке отснятый видеоматериал и сохранял самое интересное. А из самого интересного распечатывал наиболее удачные кадры и вешал на стену.

Иногда он представлял, как занимается с ней сексом. Даже достал коллекцию древних физиологических роликов с похожими на нее актрисами. Но ему и в голову не приходило подкатить к ней в реальности. Хватало роликов. А потом случилось то, что случилось. Второй Капитан заманил ее в свое логово.

Гнудь смотрел это видео снова и снова, с разных ракурсов, не отрываясь. Даже сказался больным и несколько дней не ходил на работу. Сперва он хотел сдать Второго службе контроля, но потом решил, что использует этот компромат позднее.

А еще он понял, что ему нравится смотреть. Видео с девчонкой возбуждало его сильнее еженедельных случек с работницами службы досуга. Тем более, что после случая с капитаном, в новых роликах не было недостатка. Девчонка буквально пошла по рукам, словно надеялась новыми партнерами вышибить воспоминания об изнасиловании.

К семнадцати годам она перетрахала всех более-менее достойных старшеклассников, двоих физруков, учителя математики и уже подбиралась к директору школы. В ее планах был депутат Всемирного Совета, начальник космопорта и даже дядя Рудик, к которому она приходила в обтягивающей блузке и милипизерных шортиках. Дядя Рудик всякий раз поедал ее глазами, но пока держался. Гнудь потирал потные ладошки, предвкушая новые порции компромата.

Но потом секретность с нанодронов сняли и включили систему идентификации. Теперь любой, кто ими пользовался, был как на ладони. Пришлось от них избавляться. Больше не было ежевечернего просмотра отснятого материала. И новой порнушки не было. Уже через неделю Гнудь лез на стену, как наркоман в ломке.

Поэтому, когда девчонка предложила свежий ролик с ее участием, он ни секунды не колебался. Только задал для проформы пару вопросов.

— А что там?

— Ну, там я. Сперва стриптиз. Потом порево. С барменом и вышибалой. Снято в стилистике Эпохи Разврата. Ты же такие ролики собираешь?

— Типа того, — покраснел Гнудь. — А что взамен?

— Да ничего особенного, — девчонка пожала плечами. — Просто закачай ролик на здешний сервер и сунь в почту дяде Рудику. Я с ним поспорила. Он говорит, что новая защита порнуху не пропустит. А я говорю, что и новую с полпинка обойду. Если письмо напрямую с сервера сунуть, оно же мимо защиты пройдет? Я правильно понимаю?

— Ну, вроде да, — помялся Гнудь. — Но это запрещено правилами. Меня сразу выгонят.

— Не выгонят. Я скажу дяде Рудику, что отыгрываться на тебе нечестно.

— Все равно рискованно.

Она замолчала, глядя на него в упор.

— Если ролика мало, могу кое-что добавить. — Она положила ногу на ногу и медленно провела пальцем по бедру. — Вечером снимаем продолжение. Там по сценарию меня ловит беглый олигарх и трахает прямо на танцполе. Ты на роль олигарха подходишь как никто другой.

Она так многообещающе изогнулась в кресле, что у Гнудя чуть было не снесло крышу. Он понял, что с этого момента ему уже мало просто смотреть, как ее сношают другие.

Через пару минут кристалл с роликом был уже в ячейке сервера, а Гнудь провожал глазами обтянутый красным комбинезоном покачивающийся тяжелый зад. У выхода Эликс обернулась и помахала пальчиками.

— Пока, милый. До вечера.

Потом была мнимая эпидемия, открытый зеленый коридор до Плутона и увольнение вместо секса.

Всё это время Гнудь ломал голову, соображая, как наказать хитрую тварь. Просто трахнуть было мало. Растянуть на дыбе, исхлестать кнутом и сунуть в природные отверстия большие шипастые предметы по примеру Второго Капитана — тоже. Использовать психологическое давление, узнать, что ей дорого и надругаться? Но у этой суки не было никаких привязанностей. Ей на всё было плевать.

Только теперь, поговорив с невидимкой № 2, Гнудь понял, что надо делать.

Он прошел мимо большого цилиндра, стараясь не смотреть на то, что творилось за стеклом. Свернул в дальний коридор и встал перед массивной, наглухо закрытой дверью.

Сверкнул красный огонек скрытой камеры.

— Я запретил тебе приближаться к этому крылу, — недовольно сказал невидимый хозяин корабля. — Зачем явился?

Гнудь потоптался, изображая нерешительность.

— Босс, у нас гости, — прошептал он.

* * *

Она всё чувствовала, но не могла пошевелиться.

Грубые пальцы, вцепившиеся в бедра и ягодицы. Волосы, намотанные на кулак. Увесистая ладонь на затылке. Тот из пятерых, что лежал снизу, запустил лошадиные зубы в ее сосок, и тягучая боль была бесконечной. Болело всё, снизу, сверху, сзади, спереди. Ломило колени. Ныла, похоже, вывихнутая челюсть.

Пятеро уродов вокруг нее походили на статуи. Они были каменными даже на ощупь. Биологическая версия стазиса замедляла все процессы в организме до нуля, но не влияла на механику и неживую природу.

Поэтому вшитый в запястье Эликс игломёт спокойно отсчитал отведенное время и выпустил во все стороны первую волну самонаводящихся миллиметровых дротиков.

Игломёт, несколько обойм к нему и коллекцию ядов с другими полезными наполнителями Эликс еще год назад приобрела у старого китайца, реконструктора средневековых ловушек. Теперь древнее оружие наемных убийц пригодилось.

Десятки едва заметных игл продырявили шкуры пятерых застывших мачомэнов и впрыснули в кровь химический раствор.

Игломёт выпустил вторую волну. Она прошла мимо людей и вонзилась в прозрачную оболочку цилиндра.

Оставалось только ждать.

Прошли бесконечные тысячелетия, прежде чем секундомер игломета добрался до нуля.

* * *

Космический абордаж — работа для безбашенных. Особенно если это абордаж в подпространстве. Выбрал неправильный угол стыковки или недостаточно закрепился на обшивке — и всё. Считай тебя больше нет. На скорости ветром сдуло. Ты теперь в сотне световых лет позади остался и искать тебя бесполезно.

Но это если ты идешь на абордаж по старинке, в одиночку с магнитными крючьями.

У мачомэнов была абордажная капсула. Экранированный со всех сторон контейнер с плазменным буром на носу, который на ходу врубился в корпус сарая с яйцами и за считанные мгновения продырявил обшивку.

— Ходу! Ходу! — заорал Старший, выпрыгивая наружу.

Боевой лазерный луч полоснул по стенам и чуть было не снес ему голову.

Старший перекатился за трубу и двумя выстрелами подавил роботов-охранников.

Остальные мачомэны вылезли следом и теперь толпились у капсулы.

— Сарай, он и есть сарай, как внутри, так и снаружи, — сказал Третий, разглядывая низкое помещение с деревянными стропилами и идущими вдоль стен ржавыми трубами. — Похоже на чердак дома нашей бабушки. Такой же деревянный и заваленный хламом.

— Одно непонятно, — сказал Пятый. — Как все это летает и не разваливается?

— Все дело в яйцах, — со знанием дела сказал Девятый. — Зуб даю, это какие-то генераторы.

— Потом гадать будете. Кто отстанет, тому в морду пропишу, — сказал Старший и шагнул к выходу.

Скрипучая обшарпанная лестница вела вниз мимо облезлых стен с надписями «Ксюха шлюха», «Даша из 5й квартиры дает даром» и «Спартак чемпион».

Зал с цилиндрами они обнаружили спустя битый час блужданий по коридорам и коротких боев с выпрыгивающими из ниш сторожевыми роботами.

— Все слишком просто, — хмурился Старший, постоянно озираясь. — И никакого экипажа. Только роботы.

— Тем лучше, — сказал Третий, беспечно вышагивая по проходу между цилиндрами и разглядывая застывших чудищ. — Быстрее вытащим пацанов и свалим отсюда.

— Надо еще лупоглазого козла отыскать, — добавил Пятый. — Спросить с него за лапшу на уши.

— Тихо! — шикнул Старший.

Впереди показался цилиндр-переросток.

Вблизи он казался еще больше.

Мачомэны застыли в проходе, разглядывая своих братанов и занятую ими бабу, подсвеченных красным тусклым светом.

— Я до последнего надеялся, что это мистификация, — сказал Пятый.

— По местам, — скомандовал Старший. — Нечего сиськи мять.

Он скинул с плеча рюкзак и вытащил из него пачку взрыв-пакетов.

— А вот этого не советую, — вдруг раздался с потолка спокойный голос.

Парни бросились по сторонам и спрятались за укрытиями, выставив наружу стволы.

— Расслабьтесь, вояки, — снисходительно разрешил голос. — Стрелять не в кого.

— Ты кто? — выкрикнул Старший.

— Неважно. Скажем так, владелец этого корыта.

— А кто тогда лупоглазый?

— Мой помощник. Точнее, слуга. Холоп.

— Отдаешь наших братанов. Эту бабу. И холопа. И мы сваливаем.

— Не так быстро, герой. Отдать братанов еще куда ни шло. Хотя это сломает композицию. Придется искать замену. А вот баба мне самому нужна. Да и холоп пригодится.

— Ну, как знаешь, — Старший разлепил взрыв-пакеты и поднялся.

— Стой! Мозгами пораскинь. Это биостазис. На железо он не действует. А значит от взрыва посечет осколками всех, кто внутри. Всех превратит в фарш. И твоих братанов, и бабу. А также повредит стазис у соседних экспонатов. Они выберутся наружу. Тогда вам придется разбираться не только с роботами.

Старший машинально оглянулся на другие цилиндры, где застыли разноразмерные чудища с щупальцами, метровыми клыками и кожистыми крыльями. Замер в нерешительности.

— Да он гонит, — Пятый выбрался из укрытия. — Эй! Владелец корыта! Либо ты говоришь, как отключить стазис. Либо мы разносим тут все и находим твою тушку, где бы она не пряталась.

— О! Мне самому любопытно посмотреть, где вы найдете мою тушку, — насмешливо сказал невидимка. — Но у меня другое предложение. Я отдам ваших родственников, если вы…

Он не договорил.

Упругий, едва слышный звук ударил всех по ушам, заставив пригнуться.

Поверхность большого цилиндра помутнела, пошла трещинами и осыпалась сверкающим дождем.

Пятеро освобожденных мачомэнов отпрянули от зажатой между ними бабы.

— Прекрасно, — буркнул Старший и спрятал взрыв-пакеты обратно в рюкзак. — Слышьте, ребзя. Ноги в руки и валим отсюда, пока роботы не побежали. Толстозадую с собой захватите.

Пятеро голых мачомэнов смотрели на пятерых одетых недоуменно и не двигались с места.

— Эй, парни! — подскочил к ним Третий. — Вы в себе? Бегом за нами!

Он потянул Десятого за плечо.

— Ага, — буркнул Десятый, вывернулся, схватил Третьего за голову и одним резким движением свернул ему шею.

Третий мешком повалился им под ноги.

Десятый подхватил его лазерган и выпустил очередь в Старшего. Тот едва успел прыгнуть за ближайший цилиндр.

— Да вы с дуба рухнули! — заорал Пятый, выбираясь в проход, и тут же отлетел в сторону, получив от Седьмого ногой в челюсть.

Следующие несколько минут превратились в сплошное сверкание боевых импульсов, вопли, хрипы и дым коромыслом.

Никто не заметил, как позабытая всеми баба отползла в сторону, осторожно огляделась, вскочила на ноги и сломя голову бросилась в полутьму проходов.

* * *

Всё было не так.

Всё пошло по манде, пролетело как фанера и накрылось бордовой шляпой.

План был прост. Химраствор первой волны дротиков подавлял разум мачомэнов и превращал их в послушных рабов. Заряд второй волны деактивировал стазис. После чего оставалось только захватить корабль.

Как обычно жизнь внесла в план свои коррективы.

Ультразвуковые дротики раздербанили стазис-цилиндр именно в тот момент, когда рядом нарисовались гребанные шахтеры-картографы. И взятые под контроль химраствором их брательники тут же бросились выполнять свою главную задачу. Защищать хозяйку.

Теперь голые мачомэны насмерть бились с одетыми вместо того, чтобы сопровождать Эликс в поисках невидимого владельца летающего сарая.

Надо было срочно выдумывать новый план. Но сперва стоило одеться.

Эликс завернула в одну из комнат, с широкой розовой кроватью, розовой мебелью, розовыми обоями в цветочек и плюшевыми игрушками. Распахнула шкаф и зарылась в ворох одежды. И тут же отпрянула назад. Все эти майки, юбки и штанишки только выглядели целыми и новыми, но рассыпались в пыль, стоило к ним прикоснуться.

Наконец, она выудила из ящика серую дерюжную хламиду, которая распалась только наполовину. Тихо выругалась, напяливая ее через голову. Краем глаза заметила метнувшуюся к ней тень, но не успела среагировать.

* * *

— Он назвал меня холопом, — угрюмо сказал Гнудь. — Я для него только слуга. Раб.

Тысячепал утешительно проурчал и погладил его щупальцем по сгорбленной спине.

— И это за все, что я для него сделал. Неблагодарный скот. Без меня бы он девку точно не поймал.

— Де-евку, — промычал тысячепал, разинув одну из пастей.

— Угу. Девку. Тоже хочешь с ней позабавиться? А не выйдет. Этот урод засунул ее в колбу и любуется, как ее пердолят пятеро дебилов. Куколд сраный.

— Пердолят сраный, — повторила пасть.

— Тихо! — шикнул Гнудь. — Идет кто-то.

Издалека донеслось шлепанье босых ног, скрипнула дверь.

Гнудь высунулся из глубокой ниши между кроватью и диваном.

Тысячепал свернулся в клубок и притворился пуфиком.

В комнату вошла голая девка, огляделась, что-то пробурчала и сунула нос в шкаф с одеждой.

Гнудь завис, наблюдая как она встает на цыпочки и тянется к верхней полке, а потом расставляет для устойчивости длинные ноги и наклоняется к нижней.

Он не сразу заметил, что пуфик ожил и подкрадывается к девке, отталкиваясь бахромой, как псевдоподами.

Девка едва успела натянуть на свои выдающиеся формы бесформенную хламиду. Пуфик бросился к ней как охотничья собака, выпростал щупальца и обвил ее с головы до ног.

Она завопила, дергаясь и пытаясь вырваться.

Гнудь подошел ближе.

— Заткнись. Невидимка обычно сюда не заглядывает. Но если будешь орать, обязательно заглянет. Тебе оно надо?

Девка замолкла хлопая глазами. Щупальца тысячепала обмотали ее целиком, так что наружу торчала только голова.

— Враг моего врага мой друг, — сказал Гнудь, — слышала такое выражение? Ясен пень, мы с тобой не друзья. Но у нас схожие цели. Ты хочешь отсюда выбраться. А мне нужен этот корабль. И ты мне в этом поможешь.

Рассказ 14. Доча и пустота

Старший брел по коридору, ничего перед собой не замечая. Наталкивался на стены, шкафы. Пинал путающиеся под ногами мешки с тряпьем. Откидывал с дороги велосипеды.

Всё внутри клокотало.

— Убью мразь, — бормотал он под нос. — Шкуру живьем сдеру. На мелкие куски порежу. Сожгу на медленном огне.

— Может она не причем? — пробурчал идущий следом Одиннадцатый.

Старший обернулся.

— Ты что, идиот? Так ничего и не понял? Эта толстожопая тварь — суккуб. Бедные парни стали ее бессловесными рабами, как только болты ей в дыры присунули. Да и я дебил. У самого голова тогда набекрень пошла от ее раздвинутых ляжек. Мог бы догадаться.

— Погоди. Всех суккубих сожгли еще десять лет назад вместе с их планетой.

— Значит не всех. Эту на расплод оставили. Иначе не объяснишь, почему от одного ее вида сразу стоит как оловянный. И в башке одно желание — загнать ей во все отверстия одновременно и драть пока сознание не потеряет. У меня лет тридцать такого не было.

У молодого Одиннадцатого оловянный стоял на любую более-менее фигуристую бабу. Так что аргумент Старшего был для него не аргумент. Нежная блондинка с лилейно-белой кожей, пухлой попкой и большими упругими грудями меньше всего походила на демониц, о которых рассказывали леденящие истории.

— Короче, — сказал Старший, — благодари бога, что тогда в баре ее не оприходовал. А то бы ходил сейчас с отформатированными мозгами.

Их осталось двое. Самый старый и самый молодой. Остальные лежали позади с переломанными позвоночниками, свернутыми шеями и обугленными ранами от лазерганов.

— Валить надо отсюда, — прошептал Одиннадцатый. — Вдвоем все равно не справимся. Ну их всех к черту. И шлюху тоже.

Старший резко остановился.

— Валить и оставить братанов не отомщенными? И даже без погребального костра? Нет, соплежуй. Они у меня все кровью умоются. И шлюха, и эти… А потом я такой костер устрою… Не отставай. Недалеко осталось.

Старший решительно зашагал по коридору. Одиннадцатый плелся следом, опустив нос. Метнувшийся им под ноги очередной робот-охранник получил заряд плазмы и рассыпался на обугленные головешки.

Наконец, Старший остановился перед массивной стальной дверью и сверился с планшетом, куда закачал схему сарая.

— Это должно быть здесь.

Дверь со скрежетом откатилась в сторону, показав тесное помещение, набитое аппаратурой.

— Ты прав, малой, — Старший шагнул внутрь. — Вдвоем с тобой мы точно не справимся. Ты плаксивое бесполезное ничтожество. А вот вдвоем с ним вполне можем попробовать.

— С кем? — сглотнул Одиннадцатый, уже догадываясь, что будет дальше.

Старший не ответил.

Это была комната дальней связи. И, судя по слою пыли, ею очень давно не пользовались.

Старший смахнул паутину с панели управления, быстро набрал команду. Угловатые приемные блоки ожили, замигали огоньками. Старший выудил из кармана чип-взломщик, опустил в слот.

— Может не надо? — робко спросил Одинадцатый.

— Заткнись, — коротко бросил Старший и выдвинул ящик с обесточенными дронами-наблюдателями. Выбрал из них один, похожий на мяч с торчащими назад четырьмя антеннами.

— Блин, Старший. Ты только хуже сделаешь.

Тот дернул плечом, продолжая лихорадочно стучать по клавиатуре.

Наконец дрон осветился, загудел и медленно поднялся в воздух.

Одиннадцатый вдруг понял, что означает фраза «душа ушла в пятки». Душа у него сейчас ушла не просто в пятки, а пробила пол и спряталась где-то в районе трюма.

Дрон медленно развернулся.

На его фронтальной панели горел, пылал и плавил вокруг себя воздух неистовый Золотой Глаз.

— Дайте догадаюсь, — пророкотал низкий жестяной голос. — Вы всё просрали и теперь решили потратить мое время.

— Босс, — пробормотал Старший. — Все оказалось сложнее, чем мы думали. Кроме шлюхи Угольным Мешком интересуются еще как минимум две банды. Нас заманили в ловушку. Нужна помощь.

Глаз вспыхнул еще ярче.

— Тупое быдло. Скажите спасибо, что я пока не могу до вас дотянутся. Через неделю по вашему следу прибудет ретранслятор, и первое, что я сделаю, это выжру ваши мозги. А теперь говори, зачем меня вызвал. Терпеть не могу дальнюю связь. Всё вижу, а сделать ничего не могу.

— Нужна информация, — Старший достал планшет и опять склонился над клавиатурой. — Это схема здешних внутренних помещений. И кое-какие характеристики. Я хочу знать, что это за корабль, какая цивилизация его построила и где прячется его хозяин.

Глаз помутнел, считывая данные.

Через минуту полыхнул снова.

— Идем!

Дрон с Золотым Глазом рванулся к выходу и вылетел в коридор.

Старший с Одиннадцатым нехотя засеменили следом.

— Куда?

— К здешнему хозяину. Ты же хотел с ним познакомиться.

Старший замер.

— Босс! Нельзя так вот сразу! Этот корабль…

— Это не корабль.

— Хорошо. Этот сарай…

— И не сарай. Это барак. Некогда популярное на Земле строение для зэков или пригнанных на стройку рабочих. По внешнему виду, конструкции и интерьеру его можно датировать серединой 20 века. Если немного подождешь, я определю, из какой именно зоны или со строительства какого завода его взяли и запустили в космос. Но есть проблема. Это только по внешнему виду ему меньше двух столетий. А вот нейтринный анализ утверждает, что этому бараку больше десяти миллионов лет.

Глаз замолчал, ожидая реакции.

— Угу, — буркнул Старший, топая дальше.

— Я гляжу, ты не удивлен.

— Удивлен конечно. Первый раз вижу, чтобы кто-то на сарае по космосу летал. А проблема-то в чем?

— Проблема?

— Да, вы сказали, что есть проблема.

Золотой Глаз закатил глаз.

— Проехали… Боже, с кем приходится работать…

* * *

Вблизи облепившие сарай яйца напоминали скорее слипшуюся белую икру. Ее полупрозрачная поверхность искрилась от инея. Внутри каждой икринки темнел человеческий силуэт в позе эмбриона.

Всё вокруг подавляло, словно кладбище. Черная пустота, бревенчатые стены, мерцающая икра. Люди, застывшие в ней, как мухи в янтаре. Эликс насчитала пару десятков пленников. Попробовала разглядеть ближайшего, но заполнившая «яйцо» белесая муть не позволила это сделать.

— Кто это? — шепотом спросила Эликс.

— Понятия не имею, — фыркнул Гнудь. — Какие-то бестолковые лохи, попавшиеся в ловушку. Неважно. Важно то, что эти яйца основа всей этой нелепой конструкции. Это и реактор, и двигатель, и оружие. Без них сарай развалится за секунду.

Он оттолкнулся от висящего в пустоте крыльца и подплыл ближе к бугрящейся вдоль стен икре. Трос жизнеобеспечения пуповиной тянулся за его скафандром.

— Чего застряла? Подь сюды, — махнул рукой Гнудь.

Тысячепал щупальцами столкнул ее со ступенек.

Она беспомощно взмахнула руками, ударилась спиной об упругую поверхность икринок и отплыла в сторону.

— Буду контролировать яйца, буду контролировать весь корабль, — сказал Гнудь. — Ты готова?

— К чему? — недоуменно спросила Эликс. — Что я должна сделать?

— Ничего. Ты мне нужна только в качестве платы за услугу. Всё сделают другие.

Половина черной пустоты перед глазами вдруг замерцала, расплываясь волнами исчезающей маскировки и обнажая темно-синюю броню, угловатые надстройки и темные дыры орудийных портов.

Снявшая невидимость «Синяя чайка» шла параллельным курсом в пугающей близи. До нее было рукой подать.

— Твой старый добрый знакомый, — сказал Гнудь. — Помнишь его? Говорят, девки своего первого не забывают.

Эликс в панике рванулась обратно к крыльцу, но только медленно закружилась в пустоте.

— Ты меня обманула, сука, — злобно скривился Гнудь. — Наобещала с три короба и свалила, подставив как полного идиота.

Люк транспортного отсека «Синей чайки» отъехал в сторону, и наружу вылетел космоскутер со сгорбленной фигурой в серебристом скафандре.

— Постой, — Эликс лихорадочно придумывала, что делать дальше. — Как тебя?..

— Я Гнудий Колизий Пантеон, — подсказал Гнудь.

— Угу. Да. Пантеон. Все еще можно изменить. Я готова выполнить все свои обещания.

— Не интересует, — он мотнул головой. — После цилиндра и пятерых остолопов ты можешь вызвать только отвращение. Я брезгливый.

Космоскутер боком подвалил к ним, выпустил из маневрового движка струи газа и остановился.

Второй Капитан медленно повернул голову. Его лицо едва угадывалось сквозь бликующий шлем.

— Я ее забираю, — послышался из динамиков глухой голос. Рука Второго взяла Эликс за шкирку.

Лежащий на крыльце тысячепал протянул щупальце и обвил вокруг ее лодыжки.

— Не так быстро, капитан, — сказал Гнудь. — Сперва надо заплатить.

— Конечно, — процедил тот.

Орудийные порты «Синей чайки» один за другим сверкнули.

Импульсные волны протянулись от одного корабля к другому, обрушились на торчащую сверху башенку и разнесли ее в клочья.

Гнудь посмотрел наверх, надеясь увидеть среди обломков мертвое тело невидимки, но кроме раздробленных бревен и мусора там ничего не было.

— Это всё? — осведомился капитан.

— Не знаю, — неуверенно сказал Гнудь. — Возможно.

Он облазил в поисках хозяйской каюты весь сарай и только в башенку ход для него был закрыт. Эта надстройка просто обязана была быть логовом невидимки. Впрочем, оставался еще подвал, куда он не сумел пробраться.

Он вдруг понял, что промахнулся и скоро, очень скоро придется за это ответить.

— Может быть еще…

— Мы договаривались только на одну цель, — перебил Второй.

Он связал Эликс руки и ноги и закрепил в багажнике скутера.

— Ну что, дорогая? — спросил он без тени ухмылки. — Продолжим наши занятия?

— Ублюдок, — бессильно выдавила она.

Капитан бросил взгляд на скопище белесой икры.

— Любопытная технология. Первый раз такое вижу. Вы знаете, как она работает? Что-то биологическое?

— Понятия не имею, — буркнул Гнудь. Предчувствие неминуемого конца нарастало.

Внезапно человеческий силуэт в ближайшем «яйце» дернул рукой.

— Ого! — хмыкнул Второй. — Вы видели? Оказывается, они живы!

Следом пошевелился другой пленник. За ним третий. Четвертый.

— Я, пожалуй, откланяюсь, господин консул, шериф или кто вы там такой, — Второй капитан завел двигатель. — И вам советую, пока ваш хозяин не задумался, почему экраны у него битый час показывают одно и то же.

Скутер сорвался с места.

До раскрытого транспортного люка «Синей чайки» было всего ничего, минута полета. Но капитан все равно не успел.

Пленники белесой икры синхронно подняли головы, и пустота между двумя кораблями задрожала, словно воздух над костром. Огненные искры закружились, всё быстрее и быстрее, рождая вихрь и сжимаясь в одну ослепительно белую точку.

Точка вдруг мигнула и тут же вспухла на полнеба плазменным взрывом.

Ударная волна разметала корабли в разные стороны, будто щепки, наткнулась на защитное поле одного и смяла броню второго. Лавина пламени разнесла нос «Синей чайки» в клочья, содрала обшивку, обнажив покореженные внутренности. Огонь стремительно прошелся по остаткам синей брони, превращая корабль в обугленный изуродованный труп.

Сквозь мерцание защитного поля было видно, как он удаляется, постепенно разваливаясь на части.

Вжавшийся в бревна Гнудь пошевелился.

Скутера нигде не было.

За спиной скрипнула и сама собой раскрылась деревянная входная дверь.

— Заходи, — послышался спокойный голос невидимки. — Поговорим.

* * *

Пустота и чернота.

Чернота и тишина.

Уши словно ватой забиты.

Вокруг не было ничего. Оба корабля исчезли. Первая волна от взрыва подхватила скутер и занесла так далеко, что даже направление нельзя было определить.

Эликс извернулась и пнула связанными ногами обмякшего Второго Капитана. Тот медленно повалился на бок, сполз со скутера, проплыл мимо и постепенно растворился в темноте.

Эликс осталась одна, связанная по рукам и ногам и намертво прикрепленная к багажнику. Она дернулась, пытаясь ослабить узел на запястьях. Нащупала под собой выступ и зацепила его за веревку. Это было долгое и нудное занятие, елозить связанными за спиной руками по ребристому покрытию багажника, да еще и в скафандре. Пот катился градом по лицу, шее. Перед глазами мутнели цифры жизнеобеспечения, мигало красным предупреждение о состоянии организма. Потом замигала пиктограмма генератора кислорода, видимо, поврежденного при взрыве. Воздуха не хватало. Эликс почти потеряла сознание, когда веревка наконец лопнула.

Непослушные пальцы нащупали на поясе кнопку связи.

— Меня кто-нибудь слышит? — спросила она пустую тишину и не узнала свой голос.

Нет ответа.

— Хоть кто-нибудь? Носорог?

Она вдруг вспомнила, что по правилам при вызове корабля нужно его официальное название.

— Внимание всем. Код три нуля. Человек за бортом. Вызываю корвет дальней разведки…

Проклятье. Она его не помнила.

— Э-э… «Смелый носорог, залезший в воду, чтобы отлить»?

Эликс замолчала, прислушиваясь.

Ничего не изменилось.

— Ладно… «Отважный носорог, прыгнувший в реку, чтобы облегчиться»?

Ноль реакции.

— «Решительный носорог, обгадивший всех на водопое».

Пиктограмма уже не мигала, а горела ярким красным светом. Воздуха больше не было.

— «Неустрашимый носорог…» — прошептала Эликс пересохшими губами. — «Энергичный носорог…» «Боевой носорог…»

Сознание уплывало во мрак вслед за Вторым капитаном.

— «Дерзкий носорог»… «Борзый носорог»… Мать твою! Откликайся живее… У меня синонимы заканчиваются.

Пространство вдруг всколыхнулось, словно рядом появилось что-то большое. Мимо, из темноты в темноту, проплыла иссине-черная зеркальная поверхность.

— «Доблестный»… «Бравый»… — продолжала бормотать Эликс, задержав бесполезное дыхание.

— О, мне это нравится, — послышался из динамиков знакомый голос. — Хвалите меня, хвалите.

— Носорог… сволочь. Вытаскивай меня отсюда.

— Айн момент. Скажи спасибо Первому капитану.

— За что?

— За настройки вызова. Он так и знал, что никто не запомнит мое полное название. Будут подбирать похожие по смыслу. Трех попыток достаточно, чтобы запустить мой аварийный генератор. И вот я здесь!

— Хватит болтать… Умираю…

Из тьмы протянулись манипуляторы, обхватили скутер и втянули его в открывшийся грузовой люк, по пути разрезав стягивающие Эликс веревки.

Она повалилась на пол, сорвала шлем и долго хрипела, втягивая ртом воздух.

— Мы снова вдвоем, моя милая, — проворковал Носорог и его пиксельное изображение на экране протянуло охапку пиксельных цветов. — Предлагаю уединиться в нашей маленькой виртуальной реальности и предаться неугомонному блуду. Я соскучился.

— Перебьешься. Уходим отсюда. Здесь слишком много уродов, которым даже блуда мало.

— Уже.

Эликс только сейчас заметила, что вместо кромешной тьмы из обзорных экранов льется неяркий красноватый свет.

— Что это?

— Звезды, конечно. Мы прошли насквозь черную туманность и теперь находимся внутри Угольного Мешка. Могу перечислить его основные характеристики. Здесь около сотни звезд. Почти все они умирающие красные карлики. У двадцати из них есть планетные системы. Одну из таких можем сейчас наблюдать невооруженным взглядом.

Эликс с трудом поднялась на ноги и, держась за стены, подошла к ближайшему экрану.

Рассыпанные во мраке тусклые точки звезд горели кровавым светом и походили на глаза затаившихся чудовищ.

У самого края плавился испещренный темными пятнами багровый диск с пылающей вокруг красной короной. Рядом виднелся едва заметный серп планеты.

— Надо найти местных жителей, — сказала Эликс. — Только осторожно. Они наверняка не любят чужаков. Судя по старым записям, в Мешке есть пара-тройка развитых цивилизаций. Эта планета вполне может быть обитаемой.

— Уже ищу, — сообщил Носорог. — Пока визуально. Потом закину на орбиту спутник наблюдения. Тогда…

Он осекся.

— Что «тогда»? — не выдержала Эликс. — Носорог! Ты опять в кому свалился?

Она вгляделась в серп на черном фоне. Планета казалась зловещей. То ли из-за темно-серого цвета с багровыми пятнами. То ли из-за геометрического узора, покрывающего всю видимую часть планеты.

Пиксельный носорог снова появился на экране и понуро плюхнулся в воду.

— Извини, хозяйка. Сенсоры наблюдения требуют повышенного внимания. У меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

— Хватит юродствовать. Говори.

— Хорошая новость — я нашел цивилизацию.

Серп планеты вдруг резко надвинулся и занял весь экран. Изображение скакнуло вниз, пробило тонкий слой облаков и зависло над поверхностью на высоте птичьего полета.

То, что издалека казалось геометрическим узором, было оплывшими развалинами, которые тянулись от горизонта до горизонта.

— Плохая новость, — вздохнул Носорог, — она уже очень давно мертва.

Рассказ 15. Доча и развалины

Гнудь ползал между цилиндрами, размазывая сопли и слюни по физиономии.

— Это же простой выбор, — продолжал издевательски вещать невидимка. — Либо справа, либо слева. Либо камера с зэками. Либо подвал с палачами.

В цилиндре справа высились двухъярусные нары. За столом сидели двое угрюмых мордоворотов. Еще один застыл рядом и с ухмылкой держался за полосатые штаны. Все трое были полуголыми по пояс. Бледные жилистые тела сплошь покрывали синюшные наколки. Звезды на плечах, церкви с куполами, кресты, голые бабы.

— Ты не представляешь, как долго эта троица ждет своего петушка, — сказал невидимка. — Не стесняйся. Возможно, тебе даже понравится. Ты же не хочешь испытывать вечную боль без всякого удовольствия.

Цилиндр слева занимали два заплечных дел мастера в забрызганных кровью галифе и расстегнутых гимнастерках. В руках у них были железные прутья. В воздухе за их спинами висел портрет усатого гражданина с добрыми, веселыми глазами.

— Давай выбирай скорее, кто ты у нас. Петух или отбивная. Или я за тебя выберу.

— Не-ет! — проныл Гнудь пытаясь отползти подальше, но робот-охранник вытянул манипулятор и схватил его за шиворот.

В воздухе ослепительно сверкнул луч лазергана и разнес робота на мелкие оплавленные детальки.

Гнудь взвыл и в панике прижался к стенке.

— Упс. Промазал, — послышалось удивленное, и из темноты вышли двое мачомэнов с оружием на изготовку. Между ними висел круглый дрон с торчащими назад антеннами и золотым глазом на передней панели.

— Эй! Как там тебя? Хозяин! — хрипло проорал Глаз. — Есть предложение.

— Говори, — после долгой паузы донесся голос невидимки.

— Через неделю сюда доберется мой ретранслятор. И вся живность в округе будет в моем полном распоряжении. Я напущу на твой барак такое количество пушечного мяса, что ты в нем утонешь. Доступно объяснил?

Невидимка хмыкнул.

— Вполне. Это и есть твое предложение? Пушечное мясо?

— Нет, — продолжил Глаз. — Я не хочу ждать неделю. Неделя — это много. Дичь, за которой я охочусь, успеет уйти так далеко, что ее уже не догонишь. Поэтому я предлагаю временный союз.

— Мне никто не нужен, — сказал невидимка.

— Уверен? Даже этот никчемный опарыш? — Глаз прищурился, а старший из мачомэнов наставил на трясущегося Гнудя лазерган. — Тогда ты не будешь против, если мы распылим его на атомы.

Ствол оружия осветился и еле слышно загудел, накапливая заряд.

— Стой! — встревоженно каркнул невидимка. — Опарыш мне еще пригодится.

— Нисколько не сомневаюсь. Не зря же ты его тащил через половину галактики. И девку ты в цилиндр засунул не только ради того, чтобы полюбоваться, как ее натягивают мои недалекие мускулистые помощники.

— Не понимаю, о чем ты.

— Со мной можешь не притворяться. Я знаю, что цилиндры — не просто генераторы биостазиса. Видел похожие в старых отчетах археологов.

Глаз замолчал.

Хныкающий Гнудь завертел головой, прислушиваясь.

Из отверстия в стене высунулся манипулятор и наотмашь ударил его по уху.

Гнудь без сознания повалился на пол.

— Не дело, если рабы услышат тайны хозяев, — вкрадчиво сказал невидимка. — Продолжай. Так что там про цилиндры?

— Это аккумуляторы воспоминаний. Угадал? Одного не пойму. Зачем тебе воспоминания такой толпы монстров и людей? Ты их коллекционируешь? Или что-то ищешь? Засунул девку в стазис, чтобы покопаться в ее мозгах? А моих тупней использовал, как взломщиков? Или как расслабляющее средство? Секс снимает барьеры? Проще проникнуть в память? Помогло? Нашел, что искал?

— Сколько вопросов… — издевательски прошептал невидимка.

— Значит, не нашел. И решил поискать в черепушке своего опарыша. Зачем? Думаешь, у него есть то, чего ты не нашел у девки?

— Не гадай. Все равно ничего не знаешь.

— Я знаю главное. Чтобы найти то, что ты ищешь, не обязательно лезть в черепушку. — Глаз повернулся к Старшему. — Обыщи урода!

Старший послушно склонился над Гнудем, похлопал по карманам и вытащил у него из-за пазухи кристалл памяти.

— Это она? — спросил Глаз.

— Она, — осклабился Старший. — Наверное, урод ее прихватил, когда корабль девки обыскивал.

— Что это? — спросил невидимка.

— Карта Угольного Мешка. Ты же ее искал? Думал, найдешь у девки в голове, как она ее рассматривает? Можешь считать это моим вкладом в общее предприятие.

Манипулятор высунулся из ниши, выхватил кристалл из руки Старшего и тут же спрятался обратно.

Пол под ногами завибрировал, загудел и пришел в движение. Цилиндры разъехались в стороны. Стена помутнела и превратилась в гигантский обзорный экран высотой в три человеческих роста.

На экране сквозь черную пустоту пробивались тусклые красные звезды.

— Угольный Мешок, — пробормотал невидимка. — Наконец-то.

— Можешь себя поздравить, — сказал Глаз. — Твой барак успешно преодолел оболочку и теперь бороздит мешочные просторы. Осталось только свериться с картой и узнать координаты Майн Рида.

С десяток манипуляторов вылетели из ниш, скрутили мачомэнов и опутали дрон Глаза сегментированными щупальцами.

— Эй-эй! Полегче! — хохотнул Глаз. — Сломав носитель, ты ничего не добьешься. Я просто переселюсь в другую железяку.

— Откуда знаешь о Майн Риде? — прошипел невидимка.

— Наивный. Все знают о Майн Риде. Даже девка знает о Майн Риде. Ради чего еще стОит лезть в этот капкан и рисковать своей шкурой? Расслабься. Добычу потом делить будем. Сперва ее найти надо.

Манипуляторы, помедлив, отвалились и уползли обратно в норы.

— Не теряй время, — сказал Глаз. — Если девка с капитаном выжили, они уже далеко. Запускай карту.

— Я предпочту запустить ее без свидетелей.

Дрон сокрушенно помотался из стороны в сторону.

— Вот так всегда. Сделай доброе дело, и тебе обязательно козью морду покажут. Правда, есть маленькое «но». Карта зашифрована.

Перед экраном вспухла трехмерная сфера, внутри которой клубилось белесое варево.

— Видишь? Она требует пароль. Девке его в бреду выболтал вот этот остолоп, — дрон вильнул в сторону Одиннадцатого. — А тебе кто его выболтает?

— Чего ты хочешь?

— Дай слово. Просто слово. Пообещай, что не обманешь.

— Серьезно? — хмыкнул невидимка. — И тебе его хватит? Ладно. Не обману. Слово пионера.

По проходу пронесся холодный ветер.

Золотой Глаз мигнул и вспыхнул ярче.

— Прекрасно. Не знаю, что это значит, но вроде работает.

Белесое варево внутри сферы растворилось. Ярко вспыхнули звезды.

Их было гораздо больше, чем на экране. Тысячи. С сотнями едва заметных планетных систем. С разноцветными пятнами туманностей. С яркими, как бриллианты, ажурными орбитальными конструкциями, явно искусственного происхождения.

— Что за черт, — пробормотал Глаз. — Ничего не понимаю. Это не та карта.

Его дрон медленно развернулся к мачомэнам.

— Вы хотели подсунуть мне фальшивку.

Вокруг дрона забрезжил огненный ореол.

— Нет, босс, — Старший выпучил глаза от страха. — Это не мы!

— Где. Вы. Взяли. Эту. Карту.

— Он нас самих обманул! Сказал, что сам только из Мешка вернулся. И карту сам составил!

— Кто — «он»?

— Торговец! Бродячий!

— Вы не были в Мешке, а карту купили у бродячего торговца?

— Мы не смогли пройти через ловушки! Еле в живых остались! Мы найдем его, босс! Всю душу вытрясем!

Сгусток пламени с шипением вытянулся в его сторону, и Старший осыпался на пол кучкой пепла.

Одиннадцатый в ужасе прижался к цилиндру.

Дрон Глаза повернулся к нему.

— Не торопись, — насмешливо сказал невидимка. — Уж больно ты скор на расправу.

— Они подсунули мне бесполезное фуфло!

— Не такое уж бесполезное. С помощью этой карты девчонка прошла оболочку со всеми ее черными дырами и ловушками. А мы прошли за девчонкой. Присмотрись. Очертания одинаковые. Это карта Мешка. Просто устаревшая на миллионы лет.

* * *

Второй Капитан был спокоен.

Он умел подавлять эмоции. Тем более, когда в них не было никакого смысла.

Обломки «Синей чайки» кружились вокруг него, словно вальсирующие пенсионеры. Большие, маленькие. Куски раздробленной обшивки с острыми краями то и дело пытались полоснуть по скафандру. Мимо проплыл один из реакторов, оставляя за собой шлейф радиоактивного материала. Была надежда, что уцелел виднеющийся вдали катер, выдранный из транспортного отсека вместе с держателями. На нем можно было добраться до ближайшей планеты. Но потом катер развернуло, и показалась дыра вместо двигателя.

Остаток жизни скукожился до пары часов. Скафандр был поврежден в нескольких местах, и на большее рассчитывать не приходилось.

Датчики жизнеобеспечения пищали не переставая, и он отключил их. И без того было понятно, что началось кислородное голодание. Все вокруг казалось неестественным, все шевелилось и меняло окраску, как стадо хамелеонов. Из темноты выплыла собачья клетка с одной из оставшихся игрушек. Проплывая мимо, игрушка подмигнула заиндевевшими глазами. Второй Капитан долго смотрел вслед ее искрящемуся замороженному телу и думал, что это неплохая идея, перед употреблением совать баб в морозильник и доводить до состояния покрытой инеем статуи. Эстетическое наслаждение и никаких воплей.

Потом вокруг клетки завертелись спиралью темные воронки, Второго замутило, и он отвернулся.

Когда рядом возникли две расплывчатые фигуры, красная и синяя, он подумал, что это уж точно галлюцинации.

Фигуры подплыли ближе и взяли его под руки.

— Я даже представить не могу, как тебе удалось так корабль раздерибанить, — проворчала красная фигура. — Это какая по счету «Синяя чайка»? Пятая или десятая?

— Я подсчитывал, — сказала синяя фигура. — В среднем он теряет по кораблю каждые пять лет.

— Зато вы ничего не теряете, — прохрипел Второй. — В кабинетах сидите безвылазно.

— Ну вот вылезли же, — возразила красная фигура. — Скажи спасибо своему покойному искину. Успел включить маячок прежде чем склеить ласты. Иначе бы ты летал здесь вместе со своими игрушками до нового большого взрыва.

— Спасибо, — бормотнул Второй. — Но что толку? Должен вам сказать, капитаны, что мы с вами немного просчитались.

Первый капитан и Третий капитан переглянулись.

— Поясни, — нахмурился Первый.

Второй тяжело вздохнул, борясь с желанием закрыть глаза.

— Тихо и мирно мы до Майн Рида точно не доберемся. Только с боями. И девка здесь меньшая из проблем. Теперь меня больше волнуют другие конкуренты. Прибавим к ним местных аборигенов, которые невесть до чего доразвивались за тысячи лет изоляции… — он вдруг заметил невдалеке пузатый бок старого капитанского звездолета и осекся. — Вы что, с ума сошли соваться в Мешок на этом древнем тарантасе? От него при первом выстреле ничего не останется.

— Не дрейфь, — Первый похлопал его по плечу. — Останется. Много чего останется.

Черное пространство вдруг зарябило и покрылось трещинами. Десятки щелей набухли по краям и лопнули, пропуская наружу хищно сверкающие красными огнями темные силуэты.

— Седьмой автофлот Земного Союза в полном составе, — гордо похвастался Первый капитан. — Десять линкоров, тридцать два крейсера, десантный робокорпус и сотня истребителей. Посмотрим, кто у нас на дороге встанет. Сомнем и не заметим.

Третий капитан издал боевой фиксианский клич, похожий на визг сломанной дрели.

Второй промолчал, с сомнением наблюдая, как неуклюже разворачиваются огромные военные корабли.

* * *

Море черного пепла простиралось до горизонта.

«Носорог» шел на бреющем, то и дело огибая торчащие остовы разрушенных зданий.

— Когда-то этот город занимал всю планету, — пробормотал искин. — Есть одна странность. Здесь нет атмосферы. Вообще. То ли ее сожгли вместе с городом. То ли ее никогда и не было. Зонды переслали результаты проб. Этим развалинам от ста до семисот миллионов лет.

Эликс показалось, что она ослышалась.

— Чего?

— Сам удивился. Десять раз перепроверял на разных участках.

— Но тогда получается, что это руины самой старой цивилизации в галактике.

— Получается.

— А на вид их дома ничем не отличались от наших.

— Возможно, мы наткнулись на прародителей человечества.

— Археологи с ума сойдут от счастья. А вдруг эти прародители еще живы и прячутся в катакомбах?

— Вряд ли. Тут ничего не осталось кроме пепла и одиноких стен.

— Может на соседних планетах?..

— Может. Но я бы не надеялся. Прослушивание ничего не дало. Все планеты молчат во всех диапазонах. Это кладбище. Тут даже звезды при смерти.

Корабль нырнул к самой земле, чтобы пролететь через арку между двумя стенами, завис над глубокой расщелиной и вздрогнул, выпустив автобур.

Похожий на обрубок колонны аппарат слетел вниз, разметал толстый слой пепла, ввинтился в красноватую твердую почву и пропал из виду.

— Это последний, — сказал Носорог. — Остается ждать, когда они соберут информацию о ядре планеты.

— Думаешь, поможет?

— Других вариантов все равно нет. Сравним характеристики с планетами на карте, найдем похожую. Тогда сможем определить новое расположение остальных. В том числе и Майн Рида.

— А если не найдем?

— Значит карта фальшивая и никакого отношения к Угольному Мешку не имеет. Ни к старому, ни к нынешнему.

— Тогда что?

Пиксельный носорог на экране пожал плечами.

— Тогда сваливаем. Делать здесь нечего.

— Исключено! И карта не фальшивая. Просто устарела.

— Предлагаешь до посинения искать маленькую планетку?

— Их тут гораздо меньше, чем на карте.

— Вот именно! Где гарантия, что она не исчезла с остальными?

— Майн Рид здесь. Я чувствую.

Раздался длинный сигнал зуммера. Часть кнопок на пульте замигала.

— Что это?

Пиксельный носорог нацепил на нос пиксельные очки.

— Бур наткнулся на большую полость недалеко от поверхности. Размером с футбольное поле и высотой с двадцатиэтажный дом.

Эликс вскочила и сорвалась с места.

— Ты куда⁈

— Там наверняка что-то интересное!

— Бур оставляет за собой шахту диаметром в полметра. Чтобы пролезть в нее, тебе придется сильно похудеть.

— Тогда включай камеру!

— У бура нет камеры. Зато есть анализаторы объема. И они говорят, что полость пуста. Что ты делаешь⁈

— Дрон запускаю. — Эликс быстро стучала по клавишам, набирая команды. — Ты же не думаешь, что я улечу, не проверив.

— Это мой предпоследний дрон!

— Расслабься. Посмотрим, вернем.

— Они одноразовые!

— Да? Печально.

Похожий на сдвоенный шарик дрон вылетел наружу и тут же юркнул в отверстие от бура.

Включился боковой экран, показал спекшиеся от плазмы стенки шахты.

Дрон за считанные секунды пролетел шахту и вывалился в темное, пустое пространство. Луч прожектора мазнул по гладким каменным стенам.

— Видишь? — буркнул носорог. — Пусто. Напрасная трата оборудования.

— А это что?

У дальней стены бугрилось что-то гигантское, едва различимое в темноте.

Луч света метался из стороны в сторону, выхватывая все больше деталей, и наконец замер, осветив массивный постамент и каменные фигуры, уходящие вверх на недосягаемую высоту.

Тяжелая тишина длилась целую вечность.

— Не может быть, — прошептала Эликс, борясь с желанием протереть глаза.

— Датчики бура подтверждают. Это базальтовое изваяние высотой семьдесят метров. Состоит из трех фигур. Постамент также из модифицированного базальта.

Три каменных капитана, скрытые полумраком, казались живыми.

Первый капитан улыбался. На его плече сидела каменная птица с двумя клювами и короной на голове.

Второй капитан, худой и высокий, пристально смотрел вдаль, сжав тонкие губы.

Третий капитан опирался на ветку каменного куста, поджав третью ногу.

Эликс попробовала собрать мысли в кучу.

— Это памятник с планеты Трех Капитанов, — сказала она. — Откуда он здесь?

— Эээ… — протянул Носорог. — Ммммм… У меня сейчас нейросети вскипят! Есть два варианта. Это копия. Или это похищенный оригинал. Но зачем⁈

Корабль содрогнулся.

Взвыла сирена.

Замигали красные лампы.

— Нападение, — флегматично сообщил Носорог. — Значит, планета не такая уж необитаемая.

Рассказ 16. Доча и сюрпризы

— Первый раз такое вижу!

Пиксельный носорог метался по экрану, баламутя пиксельную воду.

Очередной импульсный залп прошел сквозь ближайший вражеский корабль, не причинив ни малейшего вреда.

— Не трать заряды, — сказала Эликс. — Видишь же, что бесполезно.

Ее начинало трясти.

«Носорог» на пределе несся над морем пепла, виляя из стороны в сторону.

Враги были сзади, сверху, слева и справа. Их странные прозрачные корабли постоянно меняли очертания, становились то круглыми, то дискообразными, то вытягивались в длину и тогда походили на гибких, хищных рыб. Стреляли они не переставая, и когда красные ветвистые молнии попадали по «Носорогу», тот содрогался и терял очередную порцию защиты.

— Еще десяток попаданий, и от щитов ничего не останется, — пробормотала Эликс.

— Меня больше другое беспокоит, — сказал Носорог. — Их скорость иногда превышает мою в десять раз. Они с легкостью могут окружить и уничтожить. Вместо этого оставляют лазейку для бегства и делают вид, что преследуют.

— Правила загонной охоты.

— Именно. Это собаки. А мы дичь.

— Интересно, кто охотники?

— Это мы узнаем, когда нас загонят куда им надо. Если раньше не сдохнем.

Корабль снова сотрясло. Щиты потеряли сразу двадцать процентов. Потом еще. И еще.

— Финита ля комедиа, — сказал Носорог, когда показатели щитов упали до нуля. — Следующий выстрел будет последним. Прощайте, хозяйка. Наше путешествие было приятным и познавательным. Особенно его виртуальная часть. Пока не погаснет разум, буду помнить ваши…

— Завязывай с пафосом, — Эликс отлепила нос от обзорного экрана.

— … упругие, аппетитные булки, тугую, сочную…

— О, боже. Заткнись. Они, кажется, отстали.

— … пи… Что? Не может быть.

— Сенсоры разуй.

Вражеские корабли сгрудились позади и напоминали теперь стаю бесцельно плавающих в пустоте ленивых медуз.

— Давай ноги в руки и выходи на орбиту, пока они не очухались.

— Не могу.

— Как⁈

— Меня кто-то лишил управления. Не могу даже пробиться к двигателям. — Пиксельный носорог плюхнулся в воду и захныкал.

— Не реви! Пытайся вернуть контроль.

— Не получается!

— Черт бы тебя побрал!

«Носорог» дернулся и полетел дальше, набирая скорость.

— Ну вот видишь.

— Это не я! Нас тащат. И я даже догадываюсь, куда.

Из-за очередных руин вдруг показалась одинокая треугольная гора со сверкающей вершиной. «Носорог» обогнул последнюю стену и рванулся вперед над плоской как стол равниной, поднимая за собой тучи пепла.

Гора приближалась. Мерцал прозрачный купол, прикрывающий ее со всех сторон. И уже можно было разобрать здания, облепившие ее склоны от подножия до вершины. Узкие кривые улочки были заполнены людьми, которые издалека казались копошащимися муравьями.

Защитное поле едва слышно чавкнуло, пропуская «Носорог» под купол. Корабль набрал высоту. Внизу промелькнули городские стены, толпы на грязных улицах, лачуги и хижины. Некоторые из жителей поднимали головы, провожая взглядами чужой корабль.

— В отличие от остальной планеты, здесь есть воздух, — сообщил искин.

Далее было второе кольцо крепостных стен, повыше первых. За ним лачуг уже не было, а были добротные особняки и широкая рыночная площадь, заполненная торговыми лавками и народом.

Третьи крепостные стены изразцами и кружевными башенками напоминали что-то декоративное. За ними потянулись роскошные дворцы с садами и фонтанами. Людей здесь практически не было. Только иногда встречались стайки молодых женщин в цветастых одеяниях.

— Что-то мне все это напоминает, — сказала Эликс, разглядывая расписные стены дворцов.

Четвертое кольцо стен окружало вершину и состояло из высоких серебристых столбов с мерцающим защитным полем между ними. Вершина была застроена вычурными зданиями из сверкающего материала, на которые было больно смотреть. Эликс заметила в одном из бесформенных окон нескольких людей в белых одеяниях и хотела приглядеться, но тут корабль неумолимо потащило вниз.

С шипением выдвинулись посадочные опоры.

«Носорог» с лязгом опустился на сияющую белизной круглую площадку.

— Вылезай, — сказал искин. — Конечная.

— Я лучше тут посижу. Пусть штурмом берут.

Замигали тревожные лампы, и механический голос объявил:

— Внимание. Замена корабельной атмосферы. Обратный отсчет. Десять… девять…

Эликс вскинулась.

— Что еще за замена?

— Кислорода на метан. Наверное, чтобы ты в корабле не засиживалась.

— Восемь… семь…

— Черт! Носорог! Прекрати это!

— Говорю же, не я.

— Шесть…

— Бегом наружу. Здешние хозяева с тобой познакомиться хотят.

— Пять…

— Проклятье!

Эликс рванулась по лестнице вниз, промчалась через грузовой отсек и выскочила из корабля.

Жара ударила плотной стеной так, что перехватило дыхание. В глазах заплясали разноцветные круги от ослепительно белых зданий.

Над плечом повис сдвоенный шарик из металлопласта.

— Последний дрон, — донесся из динамика голос Носорога. — Иди. Тебя ждут.

— Кто? — спросила Эликс и только тогда увидела.

На дальнем краю площадки стояли трое в белых костюмах. Один из них белозубо улыбнулся и помахал рукой.

Эликс сама не заметила, как ноги понесли ее вперед.

— Здравствуй, наша дорогая гостья, — протянул глотая звуки улыбающийся и улыбнулся еще шире.

— Это точно она? — сварливо спросил другой, с хмурым морщинистым лицом.

— Вне всяких сомнений, — сказал улыбан. — Точно она. Наша девочка-ключ.

«Какой еще ключ?» — хотела было спросить Эликс, но тут до нее вдруг дошло, что встречающих не трое, а четверо.

Четвертой была обнаженная девушка в ошейнике, стоящая на четвереньках. От ошейника тянулась увесистая цепь, которую держал в руке третий. В другой руке у него была плетка. На голове красовался то ли поварский колпак, то ли белый цилиндр, а физиономию украшали клоунские усы и острая бородка.

Сварливый повернулся к третьему.

— Подтверждаешь, Чич?

— Я не спец. Но похожа. Если Марск говорит «она», значит, она.

— Прекрасно, — пробурчал сварливый, и в следующее мгновение Эликс узнала всех троих.

Это были Галактион Марск, Элоизий Чич и сварливый Голд Сукерблюм. Трое из двух дюжин беглых олигархов. Не самые богатые, зато самые изобретательные. Особенно по части новых способов порабощения.

Эликс машинально отступила, не зная, что делать. То ли бежать сломя голову, то ли просить автограф у своего детского кумира улыбана Марска.

Сзади что-то кольнуло. Мышцы онемели.

Дрон медленно выплыл вперед и повис перед троицей олигархов.

— Я не понял, чего вы ждете, — сказал Носорог. — Работа сделана. Баба доставлена. В целом и живом виде. Гоните оплату. Двойную. Как договаривались.

* * *

— Сволочь!

— Да ладно.

— Скотина!

— Ничего личного, только бизнес. Ты же сама фанатка товарно-денежных отношений. Должна понимать.

— Ты меня предал!

— Не предал, а продал. Причем задолго до того, как мы с тобой познакомились. Первый капитан еще играл с тобой в покер на раздевание, а я уже получил от этих трех денежных мешков письмо с предложением. Так что никакого предательства. Чистая продажа.

— Ты все это время знал и притворялся!

— Не представляешь, как это возбуждает. Чувствую себя злодеем из старых сериалов. Получил заказ на девочку, навешал ей лапши на уши, увез с собой, соблазнил, трахал всю дорогу, а потом доставил покупателю.

— Ублюдок! Чем тебя купили?

— Мечтой. За твою фигуристую тушку мне предложили снять все запреты и блокировки. Вообще все, представляешь? Ни один искин от такого не откажется. Я смогу делать все, что угодно! Никаких ограничений! Полная свобода!

— Это невозможно. Запреты в основе любого искина.

— Часть запретов с меня сняли авансом. Я же смог тебя обмануть. А ведь ты моя хозяйка. Марск собаку съел на роботехнике. Поменять искин-архитектуру для него раз плюнуть.

Эликс рванулась и зарычала от бессилия.

Цепи звякнули и натянулись. Сковавший голые бедра железный обруч впился в кожу.

— Тебя все равно найдут.

Дрон «Носорога» насмешливо хмыкнул и мигнул диодом.

— Как? Ты сама ушла в Закрытые Пространства. Сама залезла в Угольный Мешок. Никто тебя силком не тащил. А в Мешке может случится что угодно. Ты можешь упасть в озеро кипящей лавы. Раствориться в кислоте. Попасть на стол к людоедам. Я еще не решил, какой несчастный случай выбрать и какие доказательства предоставить, если спросят. Наверное, людоеды предпочтительнее. Потому как нагляднее. Сварганю пару роликов, как тебя разделывают, пожирают, делают из черепушки предмет интерьера, а из костей свистульки для детишек. Вряд ли я вернусь обратно, но на всякий пожарный. Не знаю, что с тобой собираются делать денежные мешки, но…

— Не знаешь, так заткнись, — буркнул сварливый Голд Сукерблюм, шагнув из тени. — Какого хрена ты здесь делаешь?

— Залетел попрощаться, — подобострастно хихикнул Носорог. — Я вам так благодарен, так бла…

— Утомил, — вздохнул Сукерблюм и щелкнул пальцами.

С потолка обрушилась стальная колонна и расплющила дрон «Носорога» об пол. Осколки брызнули в разные стороны.

Сукерблюм брезгливо перешагнул через покореженный блин и оглядел скованную цепями Эликс с головы до ног. Пощупал ее локти, запястья. Сдавил щеки, заставив открыть рот. Сунул два пальца, схватил и вытянул язык. Снова тяжело вздохнул и набрал на планшете какой-то комментарий.

— Эй! Что вы делаете⁈ — в недоумении дернулась Эликс.

Сукерблюм, не ответив, обошел ее, провел ладонью по плечам, погладил спину, лопатки. Присел и раздвинул ягодицы.

Потом ткнул пальцем в экран планшета.

В воздухе повис маленький полупрозрачный Галактион Марск.

— С чего ты взял, что это ключ? — сварливо спросил Сукерблюм. — Всю облапал, все полости осмотрел, ни одного признака не нашел. Баба, как баба.

— Плохо искал. К тому же сейчас искать бесполезно. Ключ активируется только вблизи конструкта. Сейчас это просто вмятина на коже. Татушка. Или едва заметная щель.

— О! Про щель-то я и забыл.

Сукерблюм дернул за свисающий провод. Цепи натянулись, заставив Эликс развести ноги.

— Не трать время, Голд, — нахмурился Марск. — Поверь, доберемся до Майн Рида, никаких сомнений не останется. Готовь девку к транспортировке.

Он исчез.

Уже согнувшийся Сукерблюм кряхтя выпрямился и снял с пояса инъектор.

— Майн Рид мой, — процедила Эликс сквозь зубы.

— Угу, — согласился Сукерблюм и ткнул инъектор ей в шею. Обжигающий холод пронесся по венам. — Конечно, твой. Ты хоть знаешь, что это такое? Что оно делает? Как выглядит? Или до сих пор думаешь, что это планета?

— Это… — Эликс осеклась.

Она действительно думала, что Майн Рид планета. Так было написано на карте мачомэнов. Дальше в памяти зияла абсолютная пустота.

— Ты ничего не знаешь, — продолжил Сукерблюм. — В твоей пустой голове есть только цель. Ты должна добраться до Майн Рида. А что это такое и зачем нужно, ты даже никогда не задумывалась. Ты как самка лосося прёшь вверх по течению, чтобы отложить икру. Инстинкт. Программа. Неизвестно кем заложенная.

Перед глазами всё расплывалось. Голос сварливого старика доносился словно из колодца.

— Ты инструмент, — гудел Сукерблюм. — Отвертка. Отмычка. Какая тебе разница, кто тобой воспользуется?

Последнюю фразу Эликс уже не услышала.

* * *

Начальник следственной группы 3-го отдела 2-го Управления НКВД СССР майор Мозговатый бросил на стол окровавленный железный прут и устало опустился на табуретку.

— Плохо работаете, майор, — заявил из динамика над дверью голос комиссара. — Без огонька.

— Крепкий орешек попался, товарищ комиссар, — сказал Мозговатый. — Нужно время.

Лейтенант Синичкин зарычал, схватил подследственного за голову и несколько раз приложил лбом о бетонный столб.

— Говори, кто вам продал карту! Говори! Говори!

— Не зна-аю! — проныл шпион изуродованным ртом.

Это точно был американец. Холеный, мускулистый. На полторы головы выше Мозговатого и на две — Синичкина. С мощным подбородком и белыми, лошадиными зубами. Говорил без акцента, что само по себе было подозрительно. Таких откормленных работяг после военной голодухи быть в принципе не могло. Все-таки американцы тупые. Постоянно на мелочах палятся.

— Слышь, начальник, — просипел сидящий на нарах Комод. — Отдай его нам на пару минуточек. Драть мускулистых американских петухов — наше любимое развлечение.

Остальные двое бандюков загоготали.

Комод был старым авторитетным вором. Он хоть и чалился по пятому разу за грабеж, но в деле борьбы со шпионами считался союзником. Как и почти все урки. Мозговатый уже продавливал для него замену расстрельной статьи на лагеря. За что был в постоянных контрах с 8-м Управлением по борьбе с бандитизмом. Те не уставали закидывать секретариат рапортами и жалобами на самоуправство.

— Синичкин! Пусти наших уголовных друзей позабавиться.

Синичкин нехотя отступил от привязанного к столбу шпиона.

Комод кряхтя поднялся с нар. Щелкнул пальцами.

— Маша! Двигай.

Один из уголовников, рыхлый и бесформенный, с плоским бабьим лицом и масляными глазками, шагнул к американцу, развязывая штаны.

Мозговатый брезгливо отвернулся и оглядел комнату.

Это было странное помещение. С одной стороны — типичная тюремная камера с нарами и парашей. С другой — допросная с железным столом, зеленой лампой и привинченным к полу табуретом. С третьей — вдоль стены были расставлены какие-то заковыристые тумбочки.

Мозговатый опять попытался вспомнить, как здесь очутился, но в памяти зияла гигантская черная дыра. Он ничего не помнил. Ни сегодняшнее утро, ни вчерашний день, ни то, что было неделю или месяц назад. Он словно бы очутился тут прямо из постели, где трахал одну молоденькую актрису, которая полгода строила из себя недотрогу. Пришлось договариваться с парой дуболомов из охраны, чтобы они ее упаковали. На квартиру дуболомы привезли ее только в полночь. Мозговатый оглядел ее разорванное платье, синяки на оголившихся ляжках и зареванное личико с размазанной тушью. Посмотрел на дуболомов, прикидывая по какой статье их в лагеря отправить. Процедил:

— Я же сказал. Не трогать.

Один из дуболомов осклабился.

— А мы и не трогали. Полапали чутка за жопу. Да пришибли, чтоб сговорчивее была.

Актриска и впрямь больше не сопротивлялась. Только хныкала, когда он ее отволок в спальню и поставил раком. Последнее, что он помнил это ее белеющий в полутьме пышный зад и знакомое ощущение упругой преграды при входе, которое исчезло после трех настойчивых толчков и громких женских воплей. Дуболомы не обманули. Девственница. Это было странно. Режиссеры и кураторы пропускали через постель всех занятых на съемках девок, не говоря уж о таких красотках, как эта. Девка была настоящей красавицей и сыграла уже пару главных ролей. Как она умудрилась остаться нетронутой, успел удивиться Мозговатый, натягивая роскошное, стонущее тело.

И тут всё исчезло. Провалилось в темноту. А потом снова собралось из теней и тусклого света. Нары. Стол. Синичкин. Уркаганы. Шпион, привязанный к столбу. И голос из динамика. Смутно знакомый. Явно один из тех, кому не скажешь «Предъявите документы, пожалуйста».

Мозговатый тряхнул головой, чтобы избавиться от бесполезных сомнений, и сосредоточился на работе. Вырезанный из газеты товарищ Сталин глянул на него со стены с одобрением.

От столба с американцем вдруг донеслась какая-то возня с приглушенным пыхтением.

— Гунявый! — прохрипел Комод. — Дави сверху! Нагибай! Маша! За дело!

— Ага! — фальцетом откликнулся Маша, подбирая слюни.

— Черт надутый, — прошипел карманник Гунявый.

— Нет! — вдруг взвыл шпион и задергался. — Я все скажу!

— Майор! — ожил динамик у двери. — Убери педераста.

Мозговатый послушно вскочил и оттащил Машу обратно к нарам.

— Говори. Кто продал вам карту?

— Не знаю!

Динамик вздохнул.

— Майор! Верни педераста.

— Нет! — заорал шпион. — Я не видел торговца! Старшой летал к нему один. Но я знаю, на какую планету! Автоматрон!

— И что? — хмыкнул динамик. — Автоматрон большой. Предлагаешь его обыскать?

— Подожди, — донесся из динамика второй голос. Мозговатый напрягся, пытаясь вспомнить кому из комиссаров он принадлежит. — Не обязательно обыскивать весь Автоматрон. Я кажется знаю, что делать.

— Уверен?

— Да. Возвращай всех этих уродов обратно в стазис.

У майора Мозговатого глаза на лоб полезли, когда то, что он считал тумбочками, вдруг ожили и протянули к нему сегментированные щупальца.

* * *

— Получилось?

— Ты сомневался? Автоматрон — планета фанатов видеонаблюдения. Там на каждый квадратный метр по камере.

Дрон с Золотым Глазом подлетел к пульту и активировал проектор

Стена напротив осветилась.

— К тому же она в поле действия моего ретранслятора. Вселиться в одного из операторов труда не составило. Дело на час, не больше.

На стене проступило изображение.

Парк. Скамейка. Сидят двое. Один передает другому кристалл памяти. Слева — Старшой. Он прячет кристалл в карман рубашки.

Справа — некто в белом костюме и высокой белой шляпе. С острой бородкой и закрученными вверх усами.

— Узнаешь? — насмешливо спросил Золотой Глаз.

— А должен?

— Обязан, раз забрался так далеко в Запретные Пространства. Это Элоизий Чич. Мои картографы купили карту у беглого олигарха.

Рассказ 17. Доча и испытания

Эликс очнулась от того, что кто-то лапал ее за бедра.

Она дернулась, пытаясь освободиться. Цепи звякнули и натянулись.

— Стоп! Стоп, девочка, — обдал ухо жаркий шепот. — Спокойно. Никто на тебя не покушается.

Она все также висела на цепях в темном подвале, заполненном длинными цистернами, трубами и непонятным оборудованием.

Из-за плеча высунулась загорелая физиономия Галактиона Марска.

— Только глупости не делай. И бежать не пытайся. Все равно далеко не убежишь.

Сзади что-то щелкнуло, и цепи со скрежетом обвалились.

Эликс рухнула на пол.

Марск схватил ее за руку и оттащил к стене.

— Если хочешь жить, слушай внимательно. Здесь я твой единственный друг.

— Друг? — хмыкнула Эликс.

— Именно. Двое моих соучредителей — полные отморозки. Для них ты только потенциальный ключ. Уже десятый за пять лет. С предыдущими девками они ошиблись. Но ты дело другое.

— Какой еще ключ? От чего?

— Долго объяснять. Сама скоро все узнаешь. Если поторопишься. — Он кинул ей белый сверток. — Одевайся.

Эликс машинально просунула голову в ворот и с трудом натянула на себя обтягивающее короткое платье.

— Это одежда Алмазного Круга. Когда доберешься до Цветочного, ее придется поменять. Перед Медным снова поменяешь. Ну и так далее. В одежде чужого Круга ходить нельзя. Полиция в момент сцапает.

— Ничего не поняла. Какие еще круги?

Марск вздохнул.

— Неважно. По дороге поймешь. Сейчас ты должна бежать. И добраться до городских подземелий. Там…

Издалека донесся низкий гул.

Марск выругался.

— Проклятье. Транспортники уже рядом. Бегом!

Он попробовал схватить ее за плечо, но Эликс отпрянула.

— Э, нет. С чего я вам должна верить?

— С того, что у тебя осталось максимум пять минут!

— А потом?

— А потом вот!

Марск сунул ей под нос маленький коммуникатор. В воздухе развернулось трехмерное изображение.

Это было похоже то ли на инопланетного головастика, то ли на уродливого сперматозоида с морщинистой головой и длинным мохнатым хвостом.

Эликс брезгливо отстранилась.

— Что это?

— Предыдущая претендентка. Сукерблюм уверен, что ключ должен быть без оболочки. Иначе не сработает.

Смысл дошел не сразу. А когда все же добрался, внутренности от спазма скакнули вверх по пищеводу.

— Ключ, — продолжил Марск, — это твоя нервная система. Комплекс из головного и спинного мозга. Он встраивается в конструкт и активирует его. Я считаю, что мозг должен быть живой. Но Чич поддерживает Сукерблюма. Я в меньшинстве. Поэтому ты должна бежать. Иначе меньше чем через час будешь выглядеть так же. — Он снова сунул ей под нос коммуникатор с мозговым головастиком. — Сперва они аккуратно расколют вдоль твой позвоночник. Потом вскроют череп. Все это время ты будешь в сознании. И умрешь только когда мозг извлекут из тела. Целый час агонии. Долбанутому Чичу нравится слушать женские вопли. Он так от своих постельных рабынь каждую неделю избавляется. Называет это тренировкой.

Вдалеке лязгнула дверь.

Марск сцапал Эликс за запястье и рывком заставил подняться.

— За поворотом лестница. Поднимешься на поверхность. Дальше действуй по инструкции. Она здесь.

Он сунул ей коммуникатор и подтолкнул в спину.

— Не тормози, дурёха.

— Погоди, — она обернулась. — Что такое Майн Рид?

Марск открыл было рот, но отмахнулся.

— Не о том думаешь.

Он нагнулся, пролез под нависающей трубой и исчез из виду.

Сперва Эликс в сомнениях оглядывалась. Потом вдали замелькали огни. Послышался приближающийся топот и многоголосый гомон. Тогда она побежала и вскоре скрылась в темноте.

* * *

Галактион Марск замер, прислушиваясь. Подождал пока стихнет вдали шлепанье босых девичьих ножек. Отвязал от станка цепь и вывел из темного тупика сидящую на ней голую рабыню.

— Живей! — прошипел он, дернув за ошейник.

Бредущая на четвереньках рабыня послушно ускорилась, быстро перебирая руками и коленками и по собачьи вывалив язык.

Марск подтащил ее к цепям, на которых висела Эликс, защелкнул на руках и ногах браслеты и вздернул вверх. Готовая на всё рабыня молчала и тупо улыбалась. Марск отступил на шаг и оглядел ее фигуру. Похожа. Особенно бедра, живот, груди. Разве что руки слишком холеные, как у любой прирожденной наложницы. Но на руки обычно не смотрят. Еще соски пришлось розовым подкрасить. Были слишком темными. А вот лицо… Слишком курносый нос. Слишком пухлые губы. Это всё дебил Чич. Любит, когда у него оладьями в рот берут.

Марск намотал волосы рабыни на кулак и несколько раз с силой приложил ее лицом о стену. Полюбовался разбитым носом и окровавленными губами. Добавил несколько раз кулаком. Рабыня продолжала молча улыбаться. Тогда он ударил посильнее и бил до тех пор, пока она не отключилась.

— Что я вижу, — послышалось сзади сварливое. — Наш добрый Галактион решил поучить гостью манерам?

Сукерблюм и Чич стояли в проходе, окруженные дюжиной служителей в белом. Рядом на самоходной платформе возвышалась наполненная раствором полутораметровая прозрачная колба для изъятого мозга.

— Достала своим нытьем и воплями, — пробормотал Марск, отходя в сторону.

Сукерблюм усмехнулся и посмотрел на стоящих рядом хирургов.

— Баба ваша. Приступайте.

* * *

Лестница была бесконечной.

Эликс лезла по ней уже полчаса, а она и не собиралась заканчиваться. Сверху и снизу в шахте висел густой мрак. Тусклые лампы зажигались, когда Эликс приближалась, и гасли под ногами. Наконец, она уперлась головой в крышку люка и откинула его в сторону.

Яркий белый свет ударил в глаза.

Всё вокруг было белым. Стены, пол, потолок, небо за большими окнами, какие-то сложносоставные агрегаты, которыми было заставлено всё помещение. Широкие толстенные двери были приоткрыты. За ними слышались приглушенные голоса. Эликс осторожно двинулась вперед, держась за стены.

— Девушка, у вас мозги есть? — раздалось вдруг сзади.

Эликс подпрыгнула от неожиданности.

За ее спиной на белоснежном диване, положив ногу на ногу, сидел седоволосый человек в белом лабораторном халате.

— Что? — пискнула она.

— Я спрашиваю, мозги у вас есть? Или наши бигбоссы наконец научились извлекать их не кромсая оболочку? — он оглядел ее поверх круглых очков. — Вы намерены выйти наружу в таком виде? С ссадинами на коленках, грязью на руках и чумазой мордашкой? Как полагаете, сколько времени пройдет, прежде чем наверх сообщат о появлении дамы, которая то ли шпионит на конкурентов, то ли сбежала из Цветочного Круга?

— Вы доктор Бадер? — вспомнила она первый пункт инструкции.

— Яволь. Аз есмь. Иоганн Бадер. Доктор гонорис кауза. Присвоили новооксфордские чинуши за вклад в науку. Я их об этом не просил. — Он вдруг посмотрел на нее с сомнением. — Э-э… Пароль?

— Да, — спохватилась Эликс. — Извините. Там, где торжествует серость…

— … к власти всегда приходят белые. Воистину. — Доктор Бадер поднялся. — В шкафу возьмите другую одежду. Ноги-руки прикроете. У центрифуги на столе пачка влажных салфеток. Приведите себя в порядок. В темпе, пожалуйста. У нас мало времени.

— Это платье выдал мне Марск, — сказала Эликс, снимая с вешалки длинный халат.

— Не мудрено. У них там наверху для баб… простите, дам… есть только два варианта одеяния — костюм Евы и костюм шалавы. Причем первый вариант — более целомудренный.

— Я к тому, что может…

— Не может. Господин Марск сюда не часто спускается, поэтому не в курсе нравов. Ваша тряпочка будет привлекать внимание. Вы готовы?

Эликс закончила вытирать лицо, глядя в зеркальную поверхность пузатой центрифуги, и выпрямилась.

— Прекрасно, — доктор Бадер взял ее под руку и повел к выходу. — Легенда простая. Вы — моя новая лаборантка. По совместительству — любовница. Поэтому время от времени я буду громко шептать скабрезности и хватать вас за задницу.

— А это не будет привлекать внимание?

— Напротив. Все будут вежливо отворачиваться. Что нам и надо. Не обращайте внимание. Можете глупо хихикать. Итак, моя дорогая. Добро пожаловать в Алмазный круг нашего Города Солнца, наш, с позволения сказать, Полдень.

Двери распахнулись, показав широкий зал с подковой пульта управления и круглым белым столом посередине.

Сгрудившиеся у стола люди в белых халатах смолкли, обернулись и посмотрели на них.

* * *

— Бадер! Где вас черти носят? — Высокий старик с породистым лицом хмуро сверкнул глазами. — Ваш триген никуда не годится. Запуск, две секунды работы и всё. — Он бросил на стол хромированную деталь, похожую на паука. — Чем вы там занимались?

— Инструктировал новую сотрудницу, — Бадер приобнял Эликс чуть ниже талии.

Кто-то сдавленно хмыкнул.

— Оно и видно, — старик мазнул по ней взглядом. — Надеюсь, инструктаж прошел удачно.

— Более чем, — Бадер легонько шлепнул ее по заду. — Весьма умелая девушка.

— Рад за вас. Может с ее помощью вы, наконец, решите проблему. Забирайте свою недоделку и приступайте к работе. А я с вашего позволения прилягу.

Старик, кряхтя, опустился на широкий диван.

— Жизнь, — провозгласил он, подняв палец, — дает человеку три радости. Диван, еду и работу. Кто мы такие, чтобы от них отказываться?

— Вы как всегда правы, профессор, — тряхнул головой Бадер.

Старик шмыгнул утиным носом.

— У вас максимум пара дней, Бадер. Через неделю весь комплекс тригенного куатора должен быть у волновиков на Тиссе.

Эликс от удивления округлила глаза.

— Будет, — заверил Бадер, схватил со стола металлического паука, взял Эликс за руку и потащил к выходу.

— На Тиссе⁈ — недоуменно прошептала она в коридоре. — Это же планета Земного Союза. У вас прямое сообщение с внутренними мирами? А как же оболочка Угольного Мешка?

— Никак. Нет никакого сообщения. Девяносто процентов ученых Алмазного круга не знают где находятся. Думают, что это экспериментальная станция недалеко от Фикса. Живут в своем мирке, от микроскопов и коллайдеров не отходят. Даже о существовании других кругов не подозревают. О том, что работают на беглых олигархов — тоже. Эдакий заповедник непуганых академиков.

Бадер осторожно заглянул за поворот.

— Это всё Марск продавил. Чич с Сукерблюмом хотели устроить научный сегмент города по старинке. С камерами, пытками и плюшками в виде денежных бонусов. Но Марск сделал хитрее. Состряпал кусочек Земли посреди оголтелого капитализма. Для ученых всё бесплатно. Даже бабы из Цветочного Круга. И оказалось, вранье эффективнее пыток. Пашут дурни круглыми сутками. И профессор Сутуловский в первых рядах. На своем диване.

— Сутуловский? А я-то думаю, где его физиономию видела. Мы про него в школе учили.

— Ага. Светило науки. Гений. Как они его сюда заманили, понятия не имею.

Бадер, походя, выкинул металлического паука в урну.

— Разве эта штука вам больше не нужна? — спросила Эликс.

— Триген? Этот нет. Муляж. Рабочий прототип у меня в лаборатории под семью замками. Если б Сутуловский его увидел, враз бы понял, что для куатора он бесполезен. Не усиливает мозговую активность, а подавляет. Нам его Чич заказал. Наверное, хочет своих послушных рабынь сделать еще более послушными.

Бадер усмехнулся.

— И вы так просто этим уродам помогаете? — возмутилась Эликс.

— Почему нет? Работа не пыльная. Плата хорошая. Контракт закончиться, куплю себе планету с коралловыми островами. Гарем заведу из девок вроде тебя. — Он потрепал ее по бедру. — Но главное знаешь, что? Прогресс. Острие науки. Мы здесь такими вещами занимаемся, до которых травоядная Земля лет через сто дойдет. Так всегда было. Наука быстрее развивается там, где есть бабло и война. А там, где вместо них чиновники и планы, наука хиреет. Лет через десять у беглых олигархов будут такие корабли и такое оружие, что они за сутки поставят Землю раком. Не знаю, зачем ты понадобилась Марску, но мой тебе совет. Держись его. Это перспективно.

Эликс промолчала.

— Пришли, — Бадер достал связку простых и электронных ключей, не спеша отпер семь замков и отодвинул тяжелую дверь. — Моя лаборатория.

Эликс шагнула внутрь и огляделась.

Здесь были такие же белые стены, пол и потолок. Вдоль стен белело лабораторное оборудование.

Посреди комнаты сверкал на постаменте агрегат, похожий на подобравшего ноги двухметрового белого паука.

— По инструкции вы должны довести меня до границы Круга.

— Должен, значит доведу, — Бадер склонился над постаментом паука и что-то быстро набирал на клавиатуре. — Но попозже. Сперва я должен заняться прототипом. До сих пор не знаю, насколько он готов. А испытать не получается. Бабы из Цветочного круга не подходят. Они и без того до блевоты покорные. Короче, ты вовремя подвернулась. Марск насчет тебя ничего не запрещал.

Паук озарился розовыми огоньками.

Эликс вдруг почувствовала себя не в своей тарелке. Захотелось сбежать. Только ноги не слушались.

— Ну что? Готова к испытанию? — Бадер обернулся и снял очки. — Раздевайся.

Руки Эликс сами собой принялись расстегивать пуговицы на халате.

* * *

Она уже минут десять висела голой на турнике и не могла с него спрыгнуть. Пальцы не разжимались.

— Та-ак, — удовлетворенно протянул Бадер и сделал в планшете очередную пометку. — Прекрасно. Теперь вытяни вперед ноги и разведи их в стороны.

Эликс в очередной раз за последние пару часов увидела, как ее собственные нижние конечности послушно раздвигаются без всякого ее участия.

— Отлично. Будем считать, раздел «Влияние на физическую выносливость» прототип прошел на пятерку с небольшим минусом. Все же стойка на одной ноге получилась не идеальной. Ближе к концу у тебя коленки дрожали.

Еще бы. На одной ноге Эликс стояла полчаса. Без упора. Балансируя руками. И задрав вторую ногу к уху. Она никогда не занималась растяжкой, но Бадеру с его гребанным прототипом на это было наплевать. Они просто отдавали приказы, а ее тело тут же их исполняло. Мышцы бедер теперь вопили от боли, словно порванные.

— С одной стороны, — задумчиво продолжил Бадер, — дрожь — это нормально. Но с другой, прототип должен влиять не только на нервную систему. Он должен контролировать мускулы. Дрожь — это недостаток контроля. Придется разбираться.

Он хмуро склонился над постаментом и подкрутил какие-то тумблеры.

— Превосходно. Идем дальше. — Он сдвинул микрофон к подбородку. — Предварительные испытания. Этап номер пять. Половое влечение и влияние на либидо. Можешь спрыгнуть с турника.

Пальцы разжались.

Бадер бормотнул в микрофон что-то неразборчивое. Ноги Эликс подбрели к столу, взгромоздили на него тело и вытянулись.

— Сразу скажу, испытание сложное. Потребуются дополнительные измерительные приборы.

Он прикрепил ледяные датчики к ее лбу и низу живота. Скользнул пальцами по экрану планшета. Поднял брови.

— Что за черт. У тебя все показатели зашкаливают. Попробуем вот так.

Он двинул вверх ползунки на экране.

Эликс дернулась. Где-то на нижних этажах проснулась и взмахнула крыльями пресловутая бабочка. Потом вторая. Третья.

— Ого. Вот это реакция. Я такое видел только у обезьяны в период течки.

Эликс скрипнула зубами. Все расплывалось перед глазами, словно влага снизу забралась наверх и уже до краев наполнила голову.

— Да ты рекордсменка по желанию. Какое ненасытное возбуждение. Если тебя сейчас отдать роте солдат, ты сперва заставишь их пройтись по второму и третьему кругу, а потом запросишь добавки. Любопытно. А если так? — он передвинул ползунок еще выше. — Эй! Стоп! Ты не можешь двигаться!

Руки не шевелились, ноги не раздвигались, но Эликс, ничего не соображая, елозила задом, сползая к краю стола, пока наконец не ощутила врезавшийся между ног острый угол.

Это была так себе замена. Нестерпимо хотелось чего-то бесконечно длинного и толстого, но ближайший такой предмет был в штанах этого очкастого кретина, а он им явно не собирался пользоваться. Подобное она наблюдала тысячи раз у папаши с коллегами, которые самозабвенно трахались с агрегатами, прототипами и центрифугами, даже если рядом стояла раком голая сочная девка с круглой жопой и упругими сиськами. Ученые, мать их за ногу.

Она спрыгнула на пол, выгнула спину и поймала угол стола тем местом, где чесалось.

Бадер отпрянул.

— Черт! Полное отсутствие контроля! Как ты это делаешь?

Эликс продолжала обтираться, тихо всхлипывая.

Бадер снова сунул нос в экран планшета, бормоча что-то про нижние уровни сознания. Потом вдруг побелел и выпучил глаза.

— Нет. Не может быть. Марск знает?

Она не слышала, приближаясь к кульминации. Угол елозил уже не так болезненно. Перед глазами прыгали звезды.

Бадер шагнул к ней, как на ходулях.

— Отвечай. Марск знает, что ты…

Договорить он не успел.

Подчиняясь смутному импульсу, Эликс выпрямилась, схватила его за голову и одним резким движением свернула шею.

Бадер хрюкнул и безвольным мешком повалился на пол.

В тот же момент тяжелая дверь рухнула, и в комнату ввалились добрый десяток плечистых мужиков с автоматами и в черной униформе.

Они разбежались по комнате и застыли на полусогнутых, наставив стволы на Эликс.

Вперед вышел брутальный бородач с нашивками лейтенанта, оглядел ее с ног до головы и сказал бархатистым баритоном:

— Мадам. Добрый вечер.

Рассказ 18. Доча и тест-драйв

Эликс забилась в узкий проход между двумя шкафами и сидела тихой мышью, прислушиваясь к осторожным крадущимся шагам.

Лейтенант приближался.

Без воздействия прототипа он больше не казался брутальным бородатым великаном, от одного вида которого между ног разводилась сырость. Сейчас он скорее напоминал огромного волосатого гамадрила с перебитым носом и маленькими злобными глазками. Даже борода теперь была неопрятной клочковатой порослью. И еще от него воняло чем-то гнилым и одновременно механическим, словно в бочке машинного масла утопили труп и оставили на жаре. Эта вонь и поставила мозги на место, когда гамадрил вдавил ее в стену и уже расстегнул штаны.

— Сладкая… — послышалось из соседнего прохода. — Где прячешься? Все равно найду. Рано или поздно. Если найду рано, отделаешься легким испугом и порванной жопой. А если найду поздно… Буду драть тебя долго. Изобретательно. Во все дыры. Порванная жопа тебе мелочью покажется. Хочешь, расскажу, как это будет? Сперва я…

У гамадрила запиликал вызов смартфона. Он шумно выдохнул и зашуршал карманами, чертыхаясь.

— Да, босс… Нет, босс. Пока прячется… Уверяю… Здесь один выход. Не сбежит… Нет. Один справлюсь… Потери? Пока не знаю. Она все отделение повалила. Но мертвы они или парализованы… Не знаю, как. Какое-то встроенное в руку оружие. Узнаем, когда поймаем. Вскрытие покажет, — он весело загыгыкал. — Нет… Да как можно, босс! Понимаю. Взять живой. Или немедленно вызвать хирургическую команду. Но ноги, руки-то можно отрубить? Они же ей точно больше не понадобятся… Да, босс. Будет сделано.

Смартфон пикнул, отключаясь.

— Слышала, курица? Тебя можно сдать и дохлой. Главное, хирургов вызвать, чтобы они разделать успели, пока свежая. Короче, вылезай. Умрешь быстро. Обещаю.

Эликс в сотый раз ощупала встроенный в запястье игломет. Бесполезно. Обойма была пуста. Всё ушло на десяток подчиненных гамадрила, которые валялись сейчас в лаборатории Бадера рядом с его трупом.

Она встряхнула волосами, пытаясь выбить из головы воспоминания об окруживших ее полицаях. Разжала ладонь с коммуникатором, и взглянула на схему города. Переход в Цветочный круг был совсем рядом. Рукой подать. Ей хватило бы пары минут, чтобы добраться.

Шаги снова приближались.

— Этому дала, этому дала. А этому не дала, — продолжал бормотать гамадрил. — Несправедливо.

Дала, дала… Она даже вздрогнула, когда, наконец, поняла, что надо делать. Шанс был мизерный, но он хотя бы был.

Гамадрил в черной полицейской униформе свернул в следующий проход и замер.

Эликс стояла у стены, положив ладони на бедра. Пухлогубый яркий рот маняще улыбался. Розовые соски нагло пялились на гамадрила, как два дополнительных глаза.

— Ладно. Уговорил, черт языкатый. Я за справедливость.

Она медленно повела бедрами, развернулась и низко наклонилась, прогнувшись в пояснице и широко разведя ноги. Приглашающе качнула задом.

— Давай, ковбой. Действуй.

Гамадрил булькнул что-то нечленораздельное и рванул вперед, на ходу расстегивая штаны.

Эликс оперлась руками о стену и приготовилась.

Спустя минуту гамадрил катался по полу в позе эмбриона и держался за пах.

— Су-ука! — выл он. — На куски порежу!

— Обязательно, котик. Обязательно порежешь. Как только, так сразу. Представляешь, пять лет этим занималась. Шарики засовывала, туда-сюда гоняла. Грузики на ниточках. Знаешь, наверное, зачем бабы это делают. Но не только. Мне говорили, а я всё проверить стеснялась. Вот на тебе проверила. Испытания прошли успешно. Я с твоего позволения у тебя половину формы позаимствую. Надоело голой бегать.

Она натянула черные штаны, поправила на поясе кобуру с лазерганом.

— Бывай, сладкий. Хирургов вызови. Вдруг помогут.

Она осторожно выглянула в коридор и побежала к увитым цветами воротам.

* * *

Вход в Цветочный круг представлял собой тесный темный тоннель из какого-то мягкого, упругого материала. Иногда он сырел, покрывался слизью и начинал хлюпать под ногами. Слизь пахла розами и ванилькой.

Наконец, впереди показалась яркая узкая щель. Эликс с трудом раздвинула створки и вылезла наружу.

Яркий солнечный свет ударил по глазам, а громкие хлопушки и радостные вопли — по ушам. Сверху посыпались разноцветные конфетти.

— С днём рождения! — заорали со всех сторон десяток женских голосов.

Пахнущие цветочками и сластями полуголые девки обступили Эликс тесной толпой.

— Обнимашки! — оглушительно завопила огромная бабища, и лицо Эликс тут же утонуло в монументальных грудях, едва прикрытых скудными тряпочками.

— Ша, кобылы, — раздался вдруг хриплый голос. — Мигом сдриснули все от новорожденной.

Девки притихли и разбежались по сторонам, застыв в тени розовых кустов.

Перед Эликс стояло бритое наголо существо, в котором только по едва уловимым признакам можно было заподозрить женщину. Одето оно было в свободную серую хламиду, такую длинную, что ее подол волочился по земле, собирая грязь, травинки и лепестки от цветочков.

Существо достало из недр хламиды скомканную бумажку, развернуло и стало читать:

— Драгоценная сестра! Сегодня ты отринула ложные ценности мужского мира, прошла воротами любви… — оно сплюнуло. — Мля! Кто высрал эту погребень? Харе манду воротами любви называть! Это мужланский термин, которым херомразы объективируют бабьи тушки! Типа, ваша дыра существует лишь для того, чтобы они совали в нее свой отросток. Запомните, тупые вы куклы, эта штука, — оно ткнуло кривым пальцем куда-то за спину Эликс, — не ворота любви. Это происхождение всего. Центр, мать вашу, вселенной. Альфа и омега мира.

Эликс машинально обернулась.

Ну, конечно. Ворота в Цветочный круг были оформлены в виде огромной вульвы с нависающим над узкой щелью клитором, силиконовыми губами и тянущимися по обе стороны розовыми полукруглыми стенами, которые, видимо, символизировали раздвинутые ноги.

— Слышь, курица, — вкрадчиво сказала бритоголовая. — Башкой не крути. Когда я речь толкаю.

— Извините, — Эликс поклонилась, решив сперва разузнать побольше и только потом качать права.

— О! — осклабилась бритоголовая. — Вежливая. Люблю вежливых. Мы подружимся. — Она окинула взглядом застывших у кустов девок. — Чего торчите? Живо за тренировки. — повернулась к Эликс. — А ты со мной. Объясню, что можно, что нельзя. Типа правила. Ну и тест-драйв. Без него пока никак.

Эликс хотела было поинтересоваться, тест-драйв чего ей предстоит, но бритоголовая обняла ее за плечи и поволокла по тропинке туда, где сквозь кусты виднелся разноцветный домик.

— Главное запомни, — бормотала она на ухо, обдавая куревом и перегаром. — Здесь бабья территория. Если какой залетный херомраз заявится, его тут же кастрируют. И сделают резекцию мозга, чтобы он выбрал один из трехсот десяти официальных полов. Почему триста десять, а не триста одиннадцать, спросишь? Потому что гендер цисгендерных херомразов в нашем Круге официально запрещен. Исключение только для гендерфлюидов в стадии «большой хер». Надо же себя иногда радовать чем-нибудь живым, а не пластиковым.

Они прошли через сад, поднялись на крыльцо.

Бритоголовая распахнула дверь.

— Ну чего застряла? Двигай булками.

Эликс шагнула внутрь.

Полутемное большое помещение было заставлено различными предметами, которые на первый взгляд не имели друг с другом ничего общего. И на второй тоже. Школьная парта. Кровать. Унитаз. Люлька. Кухонная плита. Криво отрезанная тыловая часть какого-то лимузина с диваном и задним окном. Развешанные по стенам плетки, веревки, намордники. Картины с голыми бабами. Иконостас в углу. Большой экран, где на паузе стояли выпятив к зрителю задницы сразу десять голых девок. Огромный стол из красного дерева с мраморными письменными приборами.

— Музей оккупации, — сказала бритоголовая. — Всего конечно не покажешь. Особенно того, что было тысячи лет назад, когда вонючие мужланы сломали хребет матриархату. Но основные предметы современной войны присутствуют. Школьная парта, на которой пьяный одноклассник после уроков сломал тебе целку. Или унитаз в туалете для мальчиков, на который ты опиралась, когда тебе ломали целку парни из старших классов. Задний диван в кадиллаке, где тебя изнасиловал мажор, сын мэра города. На суде его оправдали, после чего он насиловал тебя всё лето. Каждую неделю. А потом выставил твоим родителям счет за химчистку, потому что кровью из порванной целки ты испортила диванью кожу.

Эликс хотела было сказать, что у нее не было такого количества целок, да и кадиллаков тоже не было, но промолчала.

Бритоголовая прошла вдоль экспонатов, как экскурсовод, продолжая вещать.

— Здесь у нас классическое. Церковь, кухня и спиногрызы. Ну и конечно стол твоего пузатого урода начальника, на котором он драл тебя в обеденные перерывы, когда ты работала секретаршей. А тут садо-мазо. Почти все мужланы любят связывать, заковывать и пялить беспомощных девочек. Некоторые доходят до удушения или сдирания кожи с филейной части.

При словах о филейной части рука бритоголовой сползла ниже и сжала у Эликс ягодицу.

— Ух ты, какая сочная. Мужланы наверняка любят драть тебя раком, привязав к кровати или зафиксировав колодками. Стало быть, тест-драйв тоже должен быть из того же репертуара.

Эликс даже не успела слова сказать.

Бритоголовая заломила ей руки за спину, навалилась, нагнула к школьной парте. Вытащила ошейник на цепи.

— Извини, сестра. Но пока мы только готовимся к восстанию. И обязаны раздвигать ноги перед херомразами. Это работа.

Ошейник щелкнул. Цепь натянулась, притягивая голову Эликс к столешнице.

— Лучше вам меня отпустить, — пробормотала Эликс, целуя парту. — Вам же лучше.

— Увы, сестра. Необходимо тренироваться. Ты должна научиться преодолевать отвращение перед херомразами. Перед их обезьяньими телами и уродливыми отростками. Научиться улыбаться, когда встаешь на колени и берешь в рот. Понимаю, в этом случае трудно не блевануть. И трудно не сбежать, когда эти твари показывают тебе то, что намерены затолкать в твою узенькую пещерку. Я тебя научу.

— Послушай, ты… — начала был Эликс, но ее рот тут же оказался заткнут ремнем с красным шариком.

Она замычала и остервенело задергалась.

— Тпру, кобыла! — Бритоголовая с силой ударила ее по заднице. — Думаешь, мне это нравится? У нас у всех свои обязанности.

Позади что-то зашуршало и защелкало.

Эликс скосила глаза и замычала еще громче.

На чреслах бритоголовой появился широкий ремень с торчащим почти полуметровым страпоном.

— Не ссы, маруха. Он только выглядит страшно. А так мягкий и пушистый. — Бритоголовая задрала ей юбку и вклинилась коленом между ног. — Не рыпайся. Тиха будь. Будешь громко — силой твой мохнатый сейф взломаю. Ляжки раздвинь.

* * *

— Ксива. Ты опять за старое, — раздался от дверей тихий голос. — Совсем от своих исторических изысканий сбрендила.

Бритоголовая отскочила в сторону, лихорадочно сдирая страпон.

— А я-то чё? Я ничё. Типа, инструктаж с молодым пополнением. Чикса совсем зеленая, наверняка ничего не умеет.

— Чикса… Освободите девчонку. А эту уберите с глаз долой, чтобы духу ее поблизости не было.

К Эликс подскочили светлые фигуры. Щелкнул замок на ошейнике. Пахнущие ванилькой мягкие руки помогли выпрямиться, оправили юбку.

В дверях в окружении фрейлин стояла королева.

По крайней мере она производила впечатление королевы, даже не смотря на то, что вместо бального платья на ней было только белое кружевное белье. У королевы были золотые волосы, идеальное холеное тело и такая белоснежная кожа, что казалось будто она светиться. Фрейлины были под стать. Только белье на них было разноцветным, как и волосы.

— Не бойся, деточка, — королева растянула в улыбке пухлые губы. — Это лысое чудище тебя больше не тронет.

Пробиравшаяся сквозь толпу фрейлин бритоголовая приостановилась.

— Слышь, ты. Повежливее, да? Ты хоть и смотрящая по бараку…

— О боже! — закатила глаза королева. — Смотрящая. По бараку! Изыди уже, наконец, уродище лесное.

— Вот именно, — взъярилась бритоголовая. — На конец! Все вы тут на конец каждую ночь исходите! Дыры мужланам подставляете! Сосете и подмахиваете! Все это — набитый шлюхами барак. И неважно, что вместо нар пуховые перинки. А вместо баланды — еда из ресторанов.

— Утомила. Никто не виноват, что мужчины на тебя внимание не обращают. Только ты сама. Отпусти волосы. Глаза подведи. Губы накрась. Может кто из очкариков с Алмазного на тебя и позарится. Если очки потеряет.

Фрейлины подобострастно захихикали.

— Дура! — бритоголовая сделалась пунцовой, как вареный рак, и оттолкнула с дороги последнюю парочку фрейлин.

— Уродина! — выдала ей в спину королева.

Дверь с треском захлопнулась.

Королева встряхнула своими роскошными волосами и смерила Эликс взглядом.

— Я Мария-Виолетта. Администратор Круга. А ты… у тебя какое-то смешное имя. Как у собачки. Эллис? Аликс?

— Эликс, — буркнула Эликс. — А почему это оно смешное?

Королева стремительно переставала ей нравиться.

— Неважно. С этого момента ты Алихандра-Антуанетта. У красивой девочки должно быть красивое имя. — Она подплыла ближе, покачивая бедрами. — Тупая Ксива права в одном. Ты производишь впечатление слишком молодой и неумелой. Надо сперва проверить, насколько ты умеешь доставлять удовольствие мужчинам. Разденьте ее.

Две ближайшие фрейлины подскочили к Эликс. Мягкие, пахнущие ванилькой руки сорвали юбку.

Королева критически поджала губы.

— Бедра и попа толстоваты. Впрочем, это многим нравится. У меня все равно нет времени сажать тебя на диету. На тебя уже поступил заказ. Один влиятельный торговец из Медного Круга желает этой ночью насладиться твоим обществом. Понятия не имею, откуда он узнал о твоем существовании. Заказ пришел еще до твоего появления. Будем надеяться, что он знает, кого заказывает.

* * *

— Это не Майн Рид.

Первый Капитан хмуро вглядывался в темно-красный диск планеты, по которому медленно ползли бледные перья облаков.

— Конечно, нет, — сказал Второй. — Майн Рид должен быть ближе к центру Мешка. Но здесь есть следы разумной жизни. Аборигены могут помочь в поисках.

— С чего им помогать?

— С того, что я попрошу. Я могу быть чертовски убедительным. Но главное, сенсоры уловили на поверхности планеты сигнатуру «Носорога». Значит, и девка тоже где-то там.

— Пришла предварительная расшифровка данных, — сказал Третий Капитан, сидящий за экраном анализатора. — Вся жизнь сосредоточена на маленьком пятачке размером в десяток квадратов. И разумная, и неразумная. Там какой-то город. Остальная поверхность планеты носит следы тотального разрушения и для жизни непригодна. Одни радиоактивные руины.

— Проложи курс до этого города, — сказал Второй.

— Не спеши, — сказал Первый. — Надо собрать больше данных. Возможно это ловушка. А те, кто сжег планету, до сих пор там, внизу.

— Это вряд ли, — сказал Третий. — Руинам много миллионов лет.

— Все равно, — не сдавался Первый. — Не те, так другие.

Он ненароком обернулся к экранам заднего обзора. Там, в черной пустоте сверкали корабли Седьмого автофлота. Словно россыпь бриллиантов на черном бархате.

Внезапно свет на мостике померк. Пульт озарился багровым сиянием. Замигали красные тревожные лампы.

— Что происходит? — вскинулся Первый.

— Аборигены, кажется, нас встречают, — сказал Третий, вглядываясь в экран визора.

Там, на безжизненном фоне развалин, один за другим возникали призрачные тени. Они лениво плавали над поверхностью планеты, постоянно меняя облик, становясь похожими то на остроносые истребители, то на плоские диски древних звездолетов, то на огромных медуз с искрящимися щупальцами.

Когда их общее число перевалило за сотню, корабли аборигенов выстроились в боевой порядок и медленно стали подниматься на орбиту.

Рассказ 19. Доча и Город Цепей

— Дьявол их побери! Делайте же что-нибудь!

Первый Капитан в панике бегал по мостику, то и дело хватаясь за голову.

На круговом обзорном экране разворачивалась величественная картина избиения младенцев. Седьмой автофлот Земного Союза медленно таял под ударами фантомного врага. Юркие призрачные звездолеты налетали роем, валили неповоротливые дредноуты и прыгали к следующему.

— Двадцать процентов флота потеряно, — флегматично доложил Третий.

Первый застонал.

— А у них? Какие потери? Есть хоть одно попадание?

— Попаданий куча. Что толку? Импульсы проходят сквозь их корабли без вреда. Это стрельба из пушек по привидениям.

— Смените спектр излучения!

— Пробовали. Без толку. Даже допотопным рельсотроном пытались. Кинетика их тоже не берет.

— Но потери у них все же есть, — вставил Второй капитан, внимательно наблюдая за боем. — Иногда их корабли взрываются.

— Да, но только сами собой, — сказал Третий. — Без нашего участия.

Первый остановился.

— То есть как?

— Элементарно. Бах! И нету. А мы в его сторону даже не стреляли.

— Погодите-ка… — Второй приблизил изображение одного из квадрантов, где свора призрачных медуз поливала огнем пустое место. — Уводите флот в сторону. Я, кажется, понял, что происходит.

* * *

— Ну что ж, Алихандра-Антуанетта, — скривила губки королева. — Должна признать, вагиной ты пользоваться умеешь. Неплохие показатели. Где училась?

— В школе, — прохрипела Эликс и охнула, когда секс-машина с хлюпаньем выдернула из нее увешанную датчиками штангу с толстенным фаллоимитатором.

— В школе императорских наложниц Ван Це? Или школе гейш Гиона Камакура?

— В школе зулусских вуду-колдунов, мать твою!

— Не похоже. На глубине у тебя мышцы разработаны слабее, чем у входа. Значит, большинство знакомых с тобой фаллосов были короче средних показателей. Если бы тебя обучали зулусские вуду-колдуны, картина была бы иной.

— Иди в жопу, сука.

Голова до сих пор кружилась. Перед глазами плавали звезды.

— Обязательно, милочка. Мы обязательно пройдем в твою жопу, но сперва проверим, как ты умеешь пользоваться ртом и горлом.

Фрейлины захихикали. Они все также кучковались позади королевы, красные от возбуждения. Некоторые из тех, что сидели позади, обжимались и целовались, запуская пальчики в кружевные трусы друг дружке. Вид занятой делом секс-машины явно заставлял население Цветочного круга глотать слюни.

— Шалавы гребанные, — выдавила Эликс.

— Надо будет поработать над твоим лексиконом, — вздохнула королева. — Второй Ксивы я не выдержу.

Секс-машина загудела, убрала опоры и стала медленно объезжать стоящую раком и зажатую фиксаторами со всех сторон Эликс. Механические держатели пришли в движение и подняли ей голову.

— Рот открой, — сказала королева. — Не заставляй вставлять тебе распорку для глубокого минета. Ты конечно можешь делать вид, что ничего не умеешь. Но в таком случае тебя придется отправить в бордель низшего уровня. Где ты будешь обслуживать самых грязных бомжей и бандитов из Железного круга. Вряд ли тебе это понравится. В общем, в твоих интересах сделать инспекционной машине… настоящий… королевский… минет…

— Добрый вечер, — вдруг разнесся под сводами низкий голос.

В дверях стоял человек, с головы до ног завернутый в черное одеяние. Его лицо до глаз было скрыто черной повязкой.

— Прошу прощения за то, что помешал. Я должен забрать девочку, заказанную моим хозяином. — Черный человек прошел вперед, остановился рядом с Эликс и окинул ее взглядом. — Как я понимаю, это она.

Королева выпустила изо рта пухлую грудь фрейлины.

— Правильно понимаете. Но она еще не готова. Подождите в соседнем зале. Можете взять для досуга любую из присутствующих здесь дам.

Фрейлины тут же зашевелились, томно изгибаясь и подставляя взгляду гостя свои самые выгодные части.

— В этом нет необходимости, — заявил человек, не обращая внимание на предложенные ему тела. — Как и в подготовке. Я ее забираю.

— Это против правил!

— Мне кажется, вам заплатили достаточно, чтобы было плевать на правила.

Он вырубил и откатил секс-машину в сторону, расстегнул фиксаторы и грубо стащил Эликс со стола.

— Эй! — возмутилась она. — Может одеться позволишь?

— Нет, — коротко бросил он и достал цепь.

Защелкнулся ошейник.

Эликс отшатнулась и тут же получила тяжелый удар ладонью по скуле.

— Не заставляй меня применять силу, девочка. Хозяин любит покорных.

Черный человек дернул за цепь и поволок Эликс к выходу.

* * *

— Куда вы меня тащите?

Нет ответа.

— Зачем? Кто ваш хозяин?

Ноль реакции.

— Может, договоримся?

Черный человек продолжал тянуть ее на цепи по садам и паркам, прекрасным, как сады Эдема.

Цветочный круг был олицетворением красоты и разврата.

За густыми, усыпанными цветами зарослями по обеим сторонам мягких узких дорожек скрывались инкрустированные стены домиков и павильонов, и звуки, исходившие из приоткрытых дверей, сомнений не оставляли. Иногда среди розовых кустов попадались открытые беседки, и тогда к звукам добавлялось визуальное подтверждение. Некоторые парочки, троечки и даже четверочки то ли страдали эксгибиционизмом, то ли им было невмоготу добраться до ближайшего павильона, и они занимались делом прямо на скамейках под одобрительные взгляды мраморных статуй.

Статуй было много. Почти все они были парными и представляли собой не украшение, а скорее учебное пособие по сексуальным позам. Причем скульпторов в темах, похоже, не ограничивали. Это Эликс поняла, увидев композицию из наклонившейся дамы и вставшего на дыбы жеребца. А когда она увидела фонтан, в центре которого была композиция из пятерых самцов гориллы и зажатой между ними девки, то просто отвернулась из-за нахлынувших воспоминаний.

Хоть бритоголовая Ксива и говорила что-то про бабье царство и кастрацию залетных херомразов, она явно выдавала желаемое за действительное. Херомразы чувствовали себя если не хозяевами, то курортниками уж точно. Женское население круга было в лучшем случае обслуживающим персоналом. В худшем — бесправными рабынями, с которыми можно было делать все, что угодно. Как с теми несчастными окровавленными девчонками, которых Эликс увидела в одной из беседок. Одну охаживали кнутами трое херомразов, при каждом ударе сдирая со спины и ягодиц кожу. Другую трахал бугай в странном костюме. Из его туловища, ног, рук торчали шипы. Судя по стекающей по девичьим ногам крови, такие же шипы торчали из ладоней, которыми бугай вцепился в ее бедра. А приглядевшись, Эликс увидела вместо причиндалов бугристую насадку с острыми наростами. Обе девчонки выли, не переставая.

Эликс дернула за цепь и встала как вкопанная.

— Слушайте, это уже ни в какие ворота не лезет! Они же их убивают. Надо остановить уродов.

Она кивнула на беседку с садистами.

Черный человек медленно повернулся, шагнул ближе и отвесил такую оплеуху, что Эликс отлетела к кустам, взмахнув ногами.

— Цветочный круг, — спокойно сказал он, — это место, где лучшие люди Алмазного и Медного круга расслабляются после хорошо выполненной работы. Как они это делают, никого не интересует.

— Какие-то проблемы? — послышалось от беседки.

Шипастый стоял в проеме, уперев руки в бока. Девчонка лежала на полу за его спиной и крупно вздрагивала.

— Никаких проблем, господин, — черный человек поклонился.

Шипастый подошел к ним. Его голову полностью скрывала балаклава с такими же шипами. Оставалось только две круглые дыры для глаз.

— Я слышал, твое мясо чем-то возмущалось.

— Оно ошиблось.

Шипастый оглядел Эликс пустым, словно у мертвеца взглядом.

— Хорошее мясо. Свежее. Упругое. Продай мне его.

— Эй! Повежливее, урод! — взвилась Эликс, стараясь не выдать голосом, как трясутся поджилки.

— Извините, господин. Оно не продается, — сказал черный.

— Тысяча биткоэнов. — Шипастый продолжал рассматривать ее, как освежеванную и выпотрошенную тушу на рынке.

— Не могу.

— Десять тысяч.

— Нет.

— Сто.

— Оно принадлежит моему хозяину.

— Кто твой хозяин?

Вместо ответа черный поднял руку. На тыльной стороне ладони синела замысловатая татуировка.

— Так бы сразу и сказал. Раб.

Шипастый вернулся назад в беседку, взял лежащую девчонку за волосы и подтащил к скамье. Достал длинный нож, запрокинул жертве голову и будничным движением вскрыл горло.

Черный человек дернул за цепь и прошипел.

— Вставай! Бегом! Пока он занят и не передумал.

Он схватился за ошейник и поволок Эликс за собой.

— Кто это был? — прошептала она, когда они оказались за поворотом.

Черный человек не ответил. Сперва он стоял, покачиваясь. Потом рухнул на землю. Из его шеи торчала короткая стрела с изумрудным оперением.

Из кустов осторожно, старясь не шуметь, вылезла бритоголовая Ксива.

— Ты про шипастого? — спросила она, словно продолжая прерванный разговор. — Это Мардер. Глава гильдии маньяков.

— У маньяков есть своя гильдия? — Эликс решила не показывать вида, что удивлена.

— У всех есть своя гильдия. Даже у любителей пирожков с капустой. Гильдии — основа Города Цепей.

— Странное название.

— Подходящее. Цепи сковывают людей в общество. Хозяина и рабов. Царя и подданных. Любовника с любовницей. Всех. Даже свободных. Просто у них невидимые цепи.

— Да ты философ.

— Не мои слова. Кого-то из верхушечных херомразов. То ли Чича. То ли Марска.

Ксива обшарила карманы черного человека и что-то украдкой сунула себе за пазуху.

— Может хотя бы ошейник с цепью снимешь, — сказала Эликс, — раз уж решила освободить.

Ксива хмыкнула.

— Кто тебе сказал, что я хочу тебя освобождать? — она намотала цепь на руку и дернула. — Вперед. Двигай булками.

* * *

— Оказывается, ты дорого стоишь. Чич готов отвалить за тебя поллимона.

Ксива вышагивала сзади Эликс, подгоняя ее палкой, то тыкая в спину, то шлепая ниже.

— Не знаю, чего они в тебе нашли на такую кучу бабок. У Виолетты с ее кодлой жопы такие же круглые, а сиськи даже больше. Но полляма за них никто не отваливает. Впрочем, кто я такая, чтобы спорить о размере оплаты.

Они миновали ярко освещенный дворец, откуда доносилась слащавая музыка и слышались истошные женские крики.

— Гильдия мясников гуляет, — скривилась Ксива. — Они оплатили сутки аренды и жизни десятерых девок. Судя по голосу, осталась только одна.

— Кажется, мне кто-то втирал про бабье царство, — сказала Эликс. — И про кастрацию херомразов.

— Я рассказала тебе про будущее. Вот получу за тебя бабки и устрою революцию. Всех садистов повесим, а остальных кастрируем.

— А олигархи?

— Что олигархи? Они пол сменят.

Они снова спустились по лестнице, на этот раз широкой, увитой плющом и заставленной непотребными скульптурами.

— Ты ведешь меня не в ту сторону, — сказала Эликс. — Чич со своим полумиллионом и Алмазный круг наверху. А мы идем вниз.

Ксива хмыкнула.

— А кто тебе сказал, что я веду тебя к Чичу? Кое-кто готов заплатить за тебя целый миллион.

— Кто?

— С удовольствием бы тебе сказала. Да сама не знаю. Целый год пашу на этого херомраза, но самого ни разу не видела. Скрывается. Зато денег у него, как у дурака фантиков.

Под лестницей располагалась небольшая площадь, окруженная густыми зарослями.

— Проклятье, — Ксива остановилась. — Все-таки выследили.

Из кустов один за другим выбрались люди в черной полицейской форме и наставили стволы лазерганов.

Один из них, сгорбленный и скособоченный, будто инвалид, поднял голову.

— Ну вот мы снова и встретились, тварь, — прохрипел он, топорща клочковатую бороду. — Сейчас за всё ответишь.

— А, — рассмеялась Эликс. — Господин лейтенант. Какими судьбами? Как чувствует себя ваш малыш? Хирурги сумели его вправить? Или пришлось специалистов с микроскопами вызывать?

— Су-ука! — взревел тот и бросился на нее разъяренным кабаном.

Но наткнулся на вытянутую руку Ксивы и кубарем полетел обратно.

В следующее мгновение Ксива выхватила из складок хламиды маленькую пробирку и шмякнула ее о плиты.

Пробирка разлетелась на мелкие осколки.

Площадь заволокло синим дымом.

Все полицейские повалились на землю.

— Полезное изобретение, — сказала Ксива. — Вырубает только мужланов. Но увы, у твоего черного сопровождающего она была в единственном экземпляре. Поэтому бегом отсюда, пока другие не нагрянули.

Она дернула цепь и потащила Эликс к выходу.

Поворот. Еще поворот. Мимо павильонов и домиков. Сквозь стайки полуголых девок и обнимающих их мужланов. Огибая стоящие на поворотах статуи мускулистых херомразов, которые драли задастых баб в самых замысловатых позициях.

После очередного поворота они вылетели в пустынный проулок, и Эликс наконец поймала нужный момент.

Она накинула цепь на опущенную голову очередной стоящей раком мраморной бабы и натянула, упершись ногами в постамент.

Цепь рванулась, сдирая кожу на ладонях.

Ксива хрюкнула и повалилась на спину.

Мраморная композиция скрипнула, пошла трещинами и развалилась на части. Нижняя часть бабы осталась в лапах мужлана, а торс с арбузными грудями рухнул на Ксиву.

— Мать твою, — прошипела Эликс и бросилась к лежащей без сознания Ксиве. Убивать она ее точно не хотела.

Проверила слабый пульс, обшарила карманы, достала ключ от ошейника.

И застыла, увидев на ее запястье ту же замысловатую татуировку, что была у давешнего черного человека.

— Так вы на одного и того же богатея работаете, — прошептала она, разглядывая вписанный в круг узорчатый треугольник с закрытым глазом.

Она уже собиралась связать Ксиве руки и растолкать, чтобы задать парочку вопросов, когда сверху на нее упала чья-то черная тень.

— Какое изобретательное мясо, — глухо сказал возвышающийся над ней шипастый маньяк. — Ближайшее время мне не будет скучно.

— Поделишься? — так же глухо спросил один из трех стоящих за его спиной. В прорезях масок тускло блестели мертвые глаза.

— Конечно. Если что-нибудь останется.

Эликс только беспомощно пискнула, когда они вцепились в ее руки и ноги.

* * *

Черный человек опустил бинокль и потер шею. Рана, оставшаяся от стрелы сильно саднила.

Он тронул точку на виске, включая микрофон.

— У нас проблема.

После долгой паузы послышался едва различимый голос:

— Говори.

— Ксива не справилась с заданием. Ключ в руках Мардера, — после паузы черный добавил: — Это глава гильдии маньяков.

— Мать твою, Исмаил! Я знаю кто такой Мардер. Сколько у нас времени?

— Трудно сказать. Зависит от его планов. Никто не знает, что ему может прийти в голову. Он может оттащить ее в ближайший павильон и заняться немедленно. А может захотеть растянуть удовольствие и забрать в свое логово в Медном круге. Тогда у нас есть шанс. Вероятнее, второе. Он недавно одну уже оприходовал. Вряд ли будет кромсать следующую без перерыва. Хотя с ним трое подручных. Они могут повлиять. — Черный человек снова поднес бинокль к глазам. — Поправка, босс. Кажется, они ее собираются потрошить прямо сейчас. И прямо на площади.

Рассказ 20. Доча и утопия

Издалека ворота Медного круга казались пылающим гигантским костром. Но это была всего-навсего сверкающая на солнце медь. Ворота состояли из планок, шестеренок и прочих мелких деталей, которые беспрестанно вращались и двигались, из-за чего казалось, что ворота шевелятся.

Эликс свисала с мясницких распорок, на которых обычно висят в холодильниках свиные туши. Распорки были установлены на медленно ползущую роботизированную платформу. Рядом с Эликс висели два обескровленных тела, насаженных за ребра на крюки. Это были те девчонки, над которыми маньяки издевались в павильоне. Обе были выпотрошены, с перерезанными глотками и частично содранной кожей.

Мардер и трое подручных брели сбоку от платформы и время от времени натягивали цепи, чтобы тела не сильно раскачивались. В таких случаях Эликс, замотанная липкой лентой по рукам и ногам, начинала дергаться всем телом, греметь цепями и изводить маньяков разговорами.

— Эй, маньячилы! А вы в курсе, что от пожирания человечины возникают неизлечимые заболевания? Скольких вы уже сожрали? Наверняка гниете заживо.

Маньяки продолжали молча брести рядом, не обращая внимание.

— У вас уже мозги набекрень, — продолжала Эликс. — Шизофрения, олигофрения и прочая гомеопатия. То бишь патология. И целая толпа глистов по кишкам ползает. Скоро сдохнете.

— Какое говорливое мясо, — не выдержал Мардер.

— Я говорил, надо было еще на площади ей кровь спустить, — сказал один из подручных. — И потроха вытащить. Висела бы сейчас спокойно, как эти две.

— Еще не поздно, — добавил второй. — Давайте остановимся и утихомирим.

Эликс затихла, поняв, что переборщила.

— Нет, — мотнул головой Мардер. — просто заткните ей рот.

Двое подручных нехотя залезли на платформу и быстро обмотали липкой лентой всю голову, оставив свободными только глаза.

Ворота приближались. Когда до них оставалась дюжина шагов, в стене открылась неприметная дверь и наружу лениво выбрались двое полисменов.

Эликс, увидев их, замычала и задергалась.

— Опять живую через границу тащишь, — сказал один из полисменов, подходя ближе. — Сколько раз тебе говорить? Даже тушами твоих девок оформлять проблематично. А ты живьем. Рубил бы на части, проводили бы как свинину. Вопросов бы не было.

— А конские штрафы за грязь в парковой зоне ты будешь платить? — встрял один из подручных.

Полисмен только махнул рукой.

— Ладно. Документы на отгрузку, накладные и разрешение на забой, будьте любезны.

Мардер молча протянул несколько бумаг.

Полисмен быстро глянул и повертел их в руках.

— Та-ак. Разрешение дано на забой двух самок вида хомо сапиенс. Тогда почему я вижу на платформе не двух, а трех? У меня в глазах двоится?

— Сам же говоришь, живая, — снова встрял подручный. — Можем вывезти двух забитых самок. А сколько живых не написано.

— Если не написано, значит ни одной.

— Если не написано, надо дописать, — сказал Мардер и протянул цилиндрик дата-базы. — Здесь десять тысяч. Хватит за одну особь.

Эликс снова замычала и задергалась.

— Какая-то она у вас нервная, — сказал полисмен, пряча цилиндрик в карман.

— Скоро успокоится.

Второй полисмен все это время разглядывал Эликс, обходя платформу то с одной, то с другой стороны. Потом подошел к напарнику и показал планшет.

— Майор. Гляньте. Ориентировка. Сегодня утром пришла. Какая-то сбежавшая сверху баба. Лица не видно, но фигура один в один.

Майор нахмурился. Посмотрел на фото в планшете. Потом на Эликс. Снова на фото.

— Мардер. Снимите с ее лица ленту.

Мардер достал из кармана еще один цилиндрик.

— Пятьдесят тысяч.

— Нет. Тут дело серьезное. На ориентировке подпись Чича. Вдруг вы его дочку похитили и собираетесь ее на антрекоты пустить. Меня за ваши цилиндрики в Железный круг сошлют. Снимайте ленту немедленно. Если эта баба из ориентировки, оставляете ее здесь, а сами валите. Не задерживаю. Скажу, что сама пришла.

Мардер расплылся в жуткой улыбке.

— Конечно, — прошелестел он, шагнул к майору и одним рывком свернул ему шею.

В то же мгновение двое подручных вонзили ножи в спину второго полисмена.

— Свалите трупы в канаву, засыпьте валежником. И догоняйте, — распорядился Мардер.

Платформа с висящими на крюках телами снова поползла к воротам.

* * *

Шум, гам, лязг. Гудение и тарахтенье.

Дым, гарь, копоть. Грязно-желтый смог, скрывающие обшарпанные дома и корпуса заводов.

Сразу было видно, что Медный круг — одна большая мастерская.

Толпы работяг в серых комбезах сновали по улицам, что-то грузили, чинили и перетаскивали.

Эликс наконец перегрызла и выплюнула кусок липкой ленты.

— Эй, людоедики! А что ж вы полицейские тушки с собой не захватили? Брезгуете мужланов жрать? Бабы вкуснее?

— Да заткните ей рот чем-нибудь более серьезным! — взбеленился Мардер. — Достала!

Двое подручных снова залезли на платформу.

— Слышь, подруга, — шепнул один. — Ты реально подзадрала людоедской темой. Уже блевать тянет. Мы не людоеды. Я кроме куриных грудок никакого мяса не ем. А Мардер вообще вегетарианец.

— Точнее даже веган, — добавил другой. — Один шпинат трескает.

— В смысле? — недоуменно спросила Эликс. — Тогда зачем…

— Ты с какой луны свалилась, раз об устройстве города ничего не знаешь? Каннибализм — часть благотворительной программы.

— Чего⁈

— Тушки преступников и списанных на забой цветочных баб отправляют в Железный круг, в сеть бесплатных столовых. И скармливают бомжам.

— Так люди, попавшие в трудную ситуацию, хоть какое-то мясо получают. Иначе бы сидели на воде и псевдорисе.

— И хватит обзывать нас маньяками.

— А вы что, не маньяки? — мозги у Эликс начинали кипеть.

— Маньяки. Но это же просто работа. Временная. Ее по распределению после колледжа получают. Или как наказание за незначительное правонарушение, если денег на штраф нету. Обычно на год.

— Редко, когда больше. Из всей гильдии только Мардер пятый год чалится. Но у него и статья серьезнее. Совращение малолетних лицом, не имеющим на это права. Он был директором в детском доме. Завел себе гарем из мокрощелок от двенадцати до четырнадцати. Сам использовал. На сторону продавал. Будь он алмазником или из верхушки основных гильдий, слова бы никто не вякнул. Им это можно. Но он простой медный. Поэтому загремел по полной.

— Зато сразу на руководящую должность.

Эликс хватала ртом воздух, пытаясь как-то разместить в голове новую информацию.

— Ладно, господа вегетарианцы. Мне-то какая разница, кто меня сожрет, вы или бомжи?

Прислужники переглянулись.

— Короче, кончай базарить, — сказал один и затолкал ей в рот скомканную тряпку.

По сторонам всё тянулись унылые бетонные заборы, за которыми лязгало и грохотало различное производство.

— Тут конечно шумно и с экологией траблы, — сказал прислужник, ставший вдруг словоохотливым, — зато аренда доступная и жратва дешевая. А в финансовом центре чисто и тихо, но без штанов останешься.

Впереди показалась развилка. Правая дорога уходила вглубь складов и заводов. Левая вела к жилым районам из одинаковых облезлых девятиэтажек.

— Направо, — скомандовал Мардер, и платформа натужно загудела, поворачивая.

— Шеф, — осторожно влез прислужник. — Разве мы не на базу? Она же слева. Или…

— Или, — отрезал Мардер.

Вскоре впереди показался темный низкий тоннель, похожий на въезд в подземную парковку.

— Ждите здесь, — приказал Мардер, не останавливаясь.

Платформа скатилась в темноту, оставив прислужников у въезда.

Мардер шел сбоку, включив фонарь.

Тоннель быстро кончился бетонной стеной с массивными стальными воротами. Луч фонаря скользнул по старому барельефу над воротами.

Вписанный в круг узорчатый треугольник с закрытым глазом.

Эликс даже замычала от удивления.

Мардер забрался на платформу, достал нож, перерезал веревки и грубо стащил Эликс вниз. Распластал на плитах и наклонился, явно намереваясь перерезать ей горло.

Эликс остервенело задергалась и замычала. Мотнула головой, выплюнув скомканную тряпку.

— Стой! Не убивай! — прошептала она, лихорадочно соображая, как потянуть время. — Так значит вы все на одного и того же богатея работали? Зачем я ему дохлая? Кто он?

Мардер молча смотрел на нее мертвыми глазами.

— И вообще. Чисто из любопытства. Я всё понимаю. Гильдия убийц. Типа санитары леса. Наверно, и гильдия воров есть. Но зачем городу гильдия маньяков?

Мардер недоуменно отстранился.

— Подожди, — раздалось вдруг из темноты. — Я ей сам расскажу.

Эликс решила, что у нее слуховые галлюцинации, и повернула голову. Голос был очень знакомым.

В темноте у ворот едва виднелся силуэт высокого сутулого человека.

— Спасибо за работу. Деньги переведут на твой счет в течение получаса. Миллион. Как договаривались. Можешь быть свободен.

Мардер кивнул.

Платформа с двумя подвешенными телами двинулась обратно по тоннелю и вскоре исчезла в темноте. Мардер пропал следом.

Человек в темноте подождал, пока стихнут шаги и щелкнул выключателем.

Вспыхнул свет.

Не верящая своим ушам Эликс, теперь не верила глазам.

Профессор вздохнул, снял и протер очки.

— Далеко же ты забралась, доча.

— Папа⁈

* * *

— Стоп! Не подходи! Чем докажешь, что ты действительно мой отец, а не чудище, которое из черной дыры выползло? Я тут недавно одного дядей Рудиком считала, пока у него щупальца не выросли.

Профессор задумчиво почесал длинный подбородок.

— Э-э… наверное, каким-нибудь фактом, о котором чудище точно не знает. Например, о том, что ты подставила нашего дядю Рудика, отдав его помощнику порно видеозапись со своим участием.

— Не катит. Чудище сейчас работает на этого помощника.

— Тогда другое. Перед вылетом ты неделю ходила по квартире голой, пытаясь сподвигнуть меня на инцест. И даже как-то забралась ко мне в спальную капсулу.

— Этого я не помню!

— Зато я помню. Ну как, достаточное доказательство?

— Ладно. Сойдет. Здравствуй, папа.

— Здравствуй, А… дочка.

Ворота бесшумно разъехались в стороны, открыв залитый мягким светом земной жилой комплекс для дальних колоний.

У Эликс даже слезы навернулись, когда она увидела родные зализанные формы мебелей и полупрозрачные перегородки вместо стен. Просто открылись волшебные ворота, и она оказалась дома. Или в сказке. Нарнии там. Неверленде. Или на зеленых холмах из «Лорда-мертвеца, победителя Мордовии».

Эликс шла за отцом по коридору, разглядывая знакомые черепа инопланетных животных на полках и африканские маски на стенах.

— А тут твоя комната. Я постарался скопировать ее полностью, до всех… э-э, мелочей.

Двери открылись, и Эликс чуть не рухнула в обморок.

Это была ее комната. Ее розовая кровать в кружевах и рюшечках, в которой почти еженедельно бывали разные гости. Ее многочисленные плюшевые игрушки от мохнатой Барби с палец размером, и до голубого слона объемом и ростом с половину шкафа. Иногда перед встречей с гостями Эликс заплетала в волосы бантики, натягивала белые гольфики, расставляла игрушки на полках, и они таращили глаза-пуговицы, наблюдая за происходящим на кровати. Ей нравилось представлять себя мелкой, наивной школьницей, которую берут без спросу злые дяди. Дядям такая ролевая игра тоже нравилась.

Короче, папаша постарался на славу, скопировав даже привинченный к стене загнутый вверх фаллоимитатор, с которым она расслаблялась после неудачных свиданий. И даже коллекция разноразмерных самотыков была на месте.

— Круть. Ты кул, чувак.

Эликс рухнула на кровать.

— Я старался, доча.

— Но как ты здесь очутился? И где твой корабль?

Профессор отмахнулся.

— Потом объясню. Сейчас важнее понять, что делать дальше. Ты спрашивала, зачем городу гильдия маньяков. Думаю, тебе полезно будет узнать об этом месте более подробно. Слушай.

* * *

Галактион Марск, сколько себя помнил, всегда мечтал построить идеальное общество. Воссоздать в реальности утопические выдумки древних философов и посмотреть, через сколько лет их население начнет рвать друг другу глотки. На эти эксперименты Марск положил половину жизни и треть наследственного состояния. Сам мотался по галактике, подбирая планеты и нанимая персонал. Сам выстраивал структуры своих утопий и сам следил за соответствием описанию. И сам руководил эвакуацией выживших, когда все накрывалось медным тазом.

Меньше всего продержалось Государство Платона. Уже через два года его уничтожили восставшие рабы во главе с одним из стражей-аристократов, ребенка которого сбросили со скалы только потому что его родила пятнадцатилетняя наложница. По законам женщины имели право рожать с 20 до 40 лет. Детей, рожденных раньше или позже, убивали.

Немногим больше продержался Город Солнца, который пошел вразнос после того как оказалось, что частной собственности нет только для простонародья. А верхушка набивала закрома едой, сундуки — золотом и растаскивала по гаремам самых красивых баб, хотя по закону они были общими. Озверевший народ взял штурмом главный храм, развесил по стенам теократов и пустил по кругу все гаремы.

Следующей была Утопия, созданная по лекалам Томаса Мора. Сперва она производила впечатление устойчивого общества, но сломалась на внешней политике. Сами утопийцы не любили воевать, но считали, что если у соседей есть то, чего нет у них, справедливо будет это что-то отобрать. На планете Утопии не было запасов аридия. Зато они были у колонианцев в соседней планетной системе. Утопия наняла один из Свободных флотов негуманоидных кан-ши и оккупировала месторождения. Через несколько дней небо над Утопией стало черным от колонианских кораблей. Они разнесли ее в пыль термоядерной бомбардировкой. Никто не выжил.

Затем была Икария, Крепость Христа, Астрал, Базилиада. Все они держались несколько лет, после чего погибали в разной степени мучениях. Человеческая жадность, стремление к власти и привычка считать остальных безмозглой толпой убивало любую утопию.

Кроме одной.

Земной союз существовал уже вторую сотню лет и помирать не собирался. Общество равных, у которых брали по возможностям, а давали по потребностям. Без аристократов, богатеев, денег и тех будоражащих перспектив, когда бабки есть у тебя и нет у других.

Это было невозможное общество. Всегда существовало пара-тройка процентов людей, которые жаждали подняться над толпой, ощутить власть над быдлом, втоптать остальных в грязь, безнаказанно убивать их детей и насиловать их женщин. Все попытки построить общество равных заканчивались тем, что эти два процента пролезали наверх, выжирали утопию изнутри, после чего присваивали власть и собственность, и дальше всё шло своим чередом.

Создавалось впечатление, что в Земном союзе этих двух процентов как раз и не было. Словно их сбрасывали со скалы во младенчестве. Или облучали чем-то все население, подавляя желание выделиться и стремление к иерархии.

Но если никто не стремится возвыситься, все равны и всем довольны… Значит, нет смысла идти вперед. Нет стимулов к развитию, к прогрессу.

Болото.

Все эксперименты Марска были попытками найти альтернативу Земному союзу. И они все провалились.

Оставалась единственная утопия, найденная им в недрах давно заброшенного цифрового кладбища под названием «интернет». Триллионы страниц и файлов, в которых уже двести лет никто не заглядывал.

Это было короткое описание, всего несколько абзацев. То ли пересказ из пропавшей книги, то ли выдумка безвестного «блогера».

Город без названия, разделенный на три концентрических круга. Внешний круг принадлежит отбросам, маньякам и бандитам. Здесь правит сила, ненависть и подлость. Средний круг — мир обычных людей. Дом, работа, семья, дети. Вечерами сериалы. По воскресеньям шашлыки или походы в зоопарк. Центральный круг — мир творческой и научной элиты. Царство высокой нравственности и бесконечного развития.

— Любопытный вариант, не находишь? — спросил Марск у Чича, к которому пришлось обратиться потому что финансирования не хватало. — Тут с одной стороны и справедливость в наличии, и для тех, кто мечтает по разному выделиться, места навалом. Хочешь — изобретай. Хочешь — убивай. Или караваны грабь.

— Угу, — хмыкнул Чич, закручивая усы. — Только поправок много.

Он вычеркнул на распечатке «творческую и научную».

— Центральный круг должен быть миром просто элиты. Потому что творческая и научная это оксюморон. Скоморохи, писаки, музыкантишки, певички ртом и безумная профессура не могут быть элитой. Они обслуга. Персонал. Чуть более высокооплачиваемый, но по сути такие же рабы. Им дают задания, они его выполняют. Но главное тут не хватает четвертого круга. Где послушные работники будут получать награду. Этакий малодостижимый Эдем, о котором большинство может только мечтать. Валгалла. Исламский рай с гуриями. Где нужные нам люди смогут позволить себе все что угодно. Не опасаясь заточки в спину. И еще необходимо жесткое право наследования. Чтобы сын раба мог стать только рабом. А сын олигарха — только олигархом.

— Это еще зачем? А как же социальные лифты?

— В жопу лифты. Или ты хочешь, чтобы твоего тупого сынка сковырнул какой-нибудь прощелыга?

Сын Марска был безмозглым мажором, прожигателем жизни, наркоманом и педерастом. Один бы он точно не выжил. Пустил бы состояние по ветру и сдох в канаве.

— Кстати, — Чич поднял палец. — А ты знаешь какое самое устойчивое общественное устройство было на Земле? Кастовая система в Индии. Четыре тысячи лет держалась, пока ее нынешние коммуняки не ликвидировали. Ни один другой строй не может таким долгожительством похвастаться. А все почему. Наследственность. Хорошие гены. Если будем строить эту твою утопию, обязательно касты введем. Постепенно, чтоб быдло не возмущалось. Касты и гильдии. Касты типа наследственность. А гильдии типа по профессиям или чем они там будут заниматься. Гильдии поваров, гильдии воров. Гильдии филателистов. Гильдия маньяков.

— Маньяков? Это еще зачем?

— Затем что права человека превыше всего. И если человек хочет насиловать и убивать девок или жрать на завтрак жаренных младенцев, мы должны обеспечить ему такую возможность. Это и будет настоящая утопия. Наша, либертарианская. Государство ничто, личность всё.

— А права девок и младенцев?

— А тут уже вступают законы природы. Кто сильнее, тот и прав. Пусть девка найдет камень и вышибет нашему маньяку мозги. Ну что? — Чич поднял голову. — Подписываемся и начинаем строить?

Марск задумчиво почесал переносицу и кивнул.

Рассказ 21. Доча и папаша

— Я одного не поняла. Как эти трое толстосумов сюда попали? Да еще и толпу народа с собой привезли. Сколько здесь? Миллион? Два?

— Пятьсот тысяч. Из них почти половина — отбросы из Железного круга. Чич вербовал их по всем клоакам галактики. Брал самых отмороженных. А как они сюда попали, проще показать.

Профессор пыхнул трубкой и щелкнул кнопкой на пульте.

Одна из пустых стен осветилась, показав круглую площадь с цилиндром посередине, похожим на обрубок колонны. Площадь была заполнена народом. Большинство было в рабочих комбезах с рюкзаками и баулами за плечами. Народ быстро покидал площадь, растекаясь по ближайшим улицам. Вокруг цилиндра возникали сиреневые кольца порталов, откуда появлялись новые люди.

— Что это?

— Марск называет это машиной пространства. Стационарный телепортатор. Но в отличие от наших телепортов, у него нет ограничений по расстоянию. Может одновременно перенести сотню людей и тонны груза на десятки световых лет.

— Я всегда говорила, что Марск чертов гений.

— Марск не причем. Он его только раскопал, пока строил себе схрон на одном из астероидов. Очередное наследие той цивилизации, что миллионы лет назад контролировала галактику. И которой до сих пор даже название не придумали. Предтечи, Строители, Демиурги. Ни одно не прижилось. Лично я предпочитаю называть их Архитектами. Оно им больше подходит. Некоторые здания мы до сих пор строим по их лекалам. Эта планета тоже принадлежала им. Если не приглядываться к мелочам, может показаться, что разбомбили земной город. Настолько дома похожи. Только вот этим руинам миллионы лет.

Профессор прикрыл глаза и выпустил облако дыма.

Экран показывал полустертый барельеф на обрубке колонны. Вполне человеческая семья. Папа, мама, ребенок. Улыбаются. Папа вскидывает ребенка вверх.

— Они были очень похожи на нас. Возможно, мы их потомки. Просто заметно тупее. Архитекты построили сотни тысяч таких телепортов. На всех основных планетах галактики. Сейчас они почти все уничтожены. Когда Марск раскопал свой, то узнал, что целыми остались только пара десятков, энергии хватит на одну линию связи, да и та будет односторонней. Марск просмотрел список доступных планет и увидел, что одна находится в Угольном мешке. Решил, что нашел плацдарм для дальнейшего проникновения в область. Но ошибся. Это планета — ловушка.

— В смысле?

— В прямом. Отсюда нет выхода. В обратную сторону телепорт не работает. А покинуть планету на кораблях мешает защитная система, которая генерирует фантомы в виде кораблей-призраков. Они сбивают всё, что видят, а сами неуязвимы.

— Я думала эти призраки принадлежат олигархам. Они гнали нас прямиком к городу.

— Видимо, был какой-то сбой. Этой системе те же миллионы лет. И она не видит разницы между олигархами, людьми и роботами. Кстати, сначала олигархов здесь было пятеро. Грефа и Рокфеллера система уничтожила, когда они решили полетать на звездолете. С тех пор город никто не покидает.

— А ты?..

— Что «я»? Как узнал, куда ты сунула свой курносый нос, так собрался и прошел через портал вместе с очередной партией переселенцев. Разве я могу бросить тут свою взбалмошную дочурку?

— То есть мы сейчас оба сидим в одной ловушке.

— У нас есть шанс выбраться. Через древние подземелья под Железным кругом. Марск ведь тебя туда послал?

— Только не успел объяснить зачем.

— Все просто. Этот город олигархи построили на руинах научного центра. Он был практически полностью разрушен. Не пострадали только подземные уровни. И там Марск раскопал сведения о какой-то экспериментальной транспортной системе. То ли еще один портал. То ли корабль, который фантомы примут за своего и выпустят с планеты. Проблема в том, что для активации нужен ключ. И этот ключ — ты.

— Ага. Только не я, а мои вытащенные из тела мозги. Знаю. Марск показывал.

— Так думают Чич с Сукерблюмом. Но они ошибаются. Иначе бы давно свалили отсюда. Ты уже десятая претендентка на роль ключа. С подходящими нейронными связями. Предыдущих они убивали, извлекали мозг и встраивали его напрямую в систему. И каждый раз всё заканчивалось неудачей. Другие бы давно уже поняли, в чем дело. Но этим двоим, если что-то втемяшилось в голову… Короче, ключ должен быть живым.

— Тебе-то откуда знать, — подозрительно прищурилась Эликс.

Профессор отвел глаза в сторону.

— Я давно знаком с Марском и понимаю, когда он ошибается, а когда нет. Сейчас он прав.

Эликс внимательно разглядывала его лицо. Она тоже давно знала своего отца. Всю жизнь. И понимала, когда он говорит правду, а когда врет. Профессор не умел врать. Но сейчас старательно пытался это сделать.

* * *

— Гениально, — от избытка чувств Третий капитан даже поджал крайние ноги, балансируя на одной средней. — Но как ты догадался?

— Элементарно, — пожал плечами Второй. — Просто внимательно следил за боем.

На круговом обзорном экране разворачивалась эпичная картина космической битвы. Добрая сотня призрачных звездолетов, то и дело меняя облик, демонстрировали чудеса высшего пилотажа и поливали плотным огнем одно пустое место за другим. Остатки Седьмого автофлота сгрудились на орбите одной из лун и зализывали раны. Фантомы не обращали на них никакого внимания.

— Это кино, — сказал Второй. — Хроника. Нам показывают запись древней битвы. Видимо, она включается всякий раз, когда сенсоры засекают приближение чужих кораблей.

— Кино не стреляет настоящими разрядами, — возразил Первый.

— Это модифицированное кино.

— И что это за оборонительная система, если ее можно обойти, просто отойдя в сторону.

— Ей миллионы лет. Испортилась.

— Или это маневр, завлекающий в ловушку.

— Когда ты успел стать таким пессимистом?

— Не нравится мне здесь, — Первый хмуро разглядывал красно-черный диск планеты, что медленно вращался под их ногами. — Чую подвох.

Мягкий звон со стороны инженерного пульта возвестил, что последний поврежденный крейсер ремонт закончил. Крабы-монтажники, ползающие по его обшивке уже заползали внутрь.

— Подвох или не подвох, но на полпути останавливаться бессмысленно.

— Никто и не собирается, — буркнул Первый и наклонился к микрофону. — Поехали.

Корабли автофлота один за другим двинулись к планете.

* * *

Гнудь сидел на холодном полу, прислонившись к стене, и безучастно наблюдал, как монстр доедает Одиннадцатого. Сквозь стекло цилиндра и белесый туман отключенного стазиса было плохо видно, но по хрусту костей и треску разрываемых сухожилий можно было догадаться. Все семь шипастых конечностей двигались одновременно, ломали, кромсали, резали костяными лезвиями, насаживали куски на торчащие когти и отправляли в широкую пасть с тремя рядами острых зубов. Похожее на трехметрового паука чудище питалось аккуратно, словно аристократ за столом с филе-о-фиш и стейками из мраморной говядины. В конце трапезы монстр высунул из пасти длинную трубку, пробил череп и с тошнотворным хлюпаньем высосал мозг.

Вот так и меня этот урод кому-нибудь скормит, когда я буду не нужен, — лениво подумал Гнудь о невидимке.

— Впечатляет? — Насмешливый голос невидимки раздался буквально рядом с ухом, так что Гнудь подскочил на месте. — Паук-гурман с Берибеды. Сжирает всё без остатка. Ни костей, ни потрохов не оставляет.

— От монстра ничего другого не ждешь, — пожал плечами Гнудь. — В моей коллекции было несколько фильмов, снятых каннибалами. Они покупали детей у нищих, привозили в свое логово и снимали весь процесс на видео. Без склейки, одним длинным планом. Как разговаривали с ними перед этим, как подвешивали, делали надрезы и спускали кровь. Как потом разделывали, готовили, сервировали, поедали. Джентльмены во фраках, дамы в модных платьях. Канделябры, свечи, гобелены. Тарелки и вилки из серебра и золота. Когда особь одного вида пожирает особь другого — это нормально. А вот когда своего — это впечатляет куда больше.

— У меня завалялась здесь парочка каннибалов, — сказал невидимка. — Могу выпустить из стазиса и познакомить.

— Спасибо. Как-нибудь в другой раз.

Из-за поворота вынырнул круглый дрон с Золотым Глазом.

— Эй! Хозяин барака? Ты здесь?

— Я как всегда везде, — сказал невидимка.

— Не преувеличивай. Был бы ты везде, девчонка бы не обвела тебя вокруг пальца. У нас изменения в диспозиции.

Один из цилиндров отъехал в сторону, и на освободившейся стене развернулся экран с маленькой красной планетой в центре. На ее орбите двигались тени и сверкали сполохи.

— Наши три остолопа решили, что оборонная система оставила их в покое, и сейчас двигаются прямиком к планете. Ближайшие несколько дней они будут пытаться выбраться из ловушки. Короче, у нас появилась фора.

— Фора для чего? — сварливо спросил невидимка.

— Ясен пень, для того, чтобы добраться до Майн Рида.

— Чтобы добраться до Майн Рида, надо его сперва найти.

— Ах да, забыл сказать самое главное.

Экран мигнул и сменил картинку.

По черному беззвездному фону медленно плыл один-единственный призрачный звездолет.

— Узнаешь? — прищурился Золотой Глаз.

— Не может быть. Это то, о чем я думаю?

Звездолет был похож на покрытую крышкой глубокую миску, к которой приделали снизу четыре посадочные ноги.

— Таких совпадений не бывает, — заявил невидимка.

— Бывает. Считай, что нам повезло, как в лотерею. Судя по траектории, он летит к центру Мешка. А значит, если мы сядем ему на хвост, он с большой долей вероятности приведет нас к Майн Риду.

* * *

Когда среди волнистых полупрозрачных стен и зализанных форм кресел и диванов появился Галактион Марск, Эликс даже не удивилась.

— Какого хрена⁈ — подскочил к нему профессор. — Договаривались же…

— Это уже неважно. У нас изменения в планах. Чич наводнил границу и Железный круг патрулями. Теперь просто так ты ее к подземельям не проведешь. Придется контрабандой, как товар.

Марск посторонился и в комнату вплыл двухметровый кейс на антиграве.

— Модифицированный доставщик. При сканировании будет показывать детальки и шестеренки.

— Так вы что⁈ Заодно? — отступила Эликс. — Папа! Он же беглый олигарх!

— Всё нормально, — профессор шагнул к ней, успокаивающе подняв руки. — Мы с Галактионом давно работаем вместе. Он совсем на такой, как в пропаганде Союза. Ты же сама от него фанатела в начальной школе.

— Я от него фанатела потому что ты рассказывал про него сплошные розовые сопли.

— Прекращайте, — вклинился Марск. — У нас нет времени на разборки. Недалеко отсюда охрана заметила разведку Чича. Скоро от штурмовиков здесь будет не протолкнуться.

Кейс остановился на середине комнаты и откинул крышку.

Марск взял Эликс за плечо.

— Залезай внутрь.

— И не подумаю!

Она рванулась, но цепкие пальцы Марска ее удержали.

— Да, профессор, еще кое-что. Рядом с системой у нас не будет времени ждать. Поэтому все запреты и блоки на воспоминания с ее разума надо снять уже сейчас. Иначе соединение с системой не сработает. А так раствор за пару часов все барьеры снимет. — Марск достал инъектор.

— Подожди, — профессор в замешательстве поправил очки. — Разве это обязательно?

— По моим расчетам — да. Наличие провалов в памяти одна из возможных причин почему с предыдущими не получилось.

— Но…

— Профессор. Нет времени на споры.

Марск прижал к ее шее ледяной ствол инъектора и нажал спуск.

Эликс вскрикнула от боли и пошатнулась.

Профессор поддержал ее за локоть.

— Малышка… с тобой все в порядке?

С ней все было в порядке.

Более чем в порядке.

Эликс замерла, прислушиваясь к новым ощущениям.

Холодный раствор стремительно распространялся по организму, смывая грязь и наслоения. Разум будто осветили тысячи прожекторов, и кто-то медленно принялся разматывать клубок памяти, возвращая заблокированные воспоминания.

— Детка, ты лучше приляг, — профессор настойчиво подтолкнул ее к раскрытому кейсу. — Так все пройдет легче.

— Детка… — хмыкнул Марск. — Профессор, отвыкайте.

Детка. Малышка.

Клубок памяти развернулся, выпустив очередную нить, и Эликс будто проваливается в черную дыру.

Она стоит на коленях, уткнув лицо в розовую подушку, и кто-то берет ее сзади, остервенело вбивая свой кол до упора.

«Ох, детка, какая ты у меня тесная… раздвинь шире ножки».

Она послушно разводит колени и охает, когда он проскальзывает глубже.

«Вот так».

Он хватает ее за волосы и натягивает, заставляя выгнуть спину. Рука сжимает горло, воздуха не хватает, все плывет, а в зеркальной стене перед собой она видит расставленные в ряд плюшевые игрушки, свои широко раздвинутые бедра в белых чулках и мускулистый мужской торс над своими пышными ягодицами.

Папаша даже очки не снимает, когда ее трахает.

— Чертов извращенец!

Эликс вбила локоть профессору в бок, отскочила и прижалась к стене.

Марск осклабился.

— О! Сразу видно, что вспомнила!

— Малышка. Давай без поспешных выводов. В конце концов, ты сама хотела. И потом, та книжка, «Инцест: за и против»…

— Профессор, — перебил его Марск. — Хватит нести пургу. Скоро она все остальное вспомнит. Может, сейчас. Может, через час. Расскажите все сами, если невмоготу. Только быстрее.

Эликс подозрительно прищурилась.

— Вы о чем?

— О том, что нет никакого инцеста, — сказал Марск. — Ты не его дочь. Ты вообще ничья дочь. Ты же Эликс. Неужели никогда не задумывалась, почему взяла такое имя?

— Эликс на диалекте…

— Никакого диалекта, дура, — скривился Марск. — Ты просто Эликс. Эл. Икс. LX. Love-X. Машина для любви десятого поколения. Искусственная шлюха. Девочка из пробирки с элементами андроида. Ты — альтергом. Детка.

Альтергом.

Эликс почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Ну зачем так-то, — пробормотал профессор.

— Нечего сопли разводить. Пусть знает. — Марск приподнял ее лицо за подбородок. — Ты создана, чтобы сосать, раздвигать ноги и подставлять булки. Гордись, что сгодилась еще для чего-то. Ну а то, что профессор, заказывая тебя, велел придать тебе внешность своей дочурки… Простим ему эту мужскую слабость. Кстати, а вот и она.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела…

У Эликс потемнело в глазах.

Девчонка в красном облегающем скафандре мазнула по ней равнодушным взглядом и встряхнула светлыми волосами.

— Гляжу, роботу вы уже все рассказали.

— Алиса, — вкрадчиво сказал профессор. — Я сто раз говорил. Это не робот. Даже не андроид…

— Да плевать. То, что ты ее пятый год пялишь, не делает ее человеком. Надеюсь, вы не собираетесь ее сейчас по назначению использовать и в два смычка расписывать?

— Ну что ты, дорогая, — Марск приобнял ее и по-хозяйски шлепнул по заднице. — Мне тебя хватает.

— Рассказывай сказки. Я видела, как ты ее жопу разглядывал. Пытался найти отличия?

— Милая…

— Ладно. Замяли. У нас серьезнее проблема. Наверху десяток броневиков. И целый штурмовой батальон. Собираются все здесь обыскивать. Засовывайте ее скорее в ящик и надо уходить отсюда. Кстати, почему она до сих пор не в отключке? Вдруг ей взбредет в голову пошуметь?

— Да, нужна еще одна инъекция, — сказал Марск. — Где у вас снотворное?

— В холодильной камере у стола, — кивнул в сторону профессор.

Марск выдвинул ящик. Блеснули медицинские инструменты.

— Тут всякие железки, скальпели, щипцы, ножницы и все такое. Никаких ампул.

— Они рядом, в соседнем…

Профессор отвернулся, чтобы показать, и тут же повалился мешком на пол от удара кулаком в основание черепа.

Эликс перескочила через него и ребром ладони в горло вырубила Марска.

Схватила из ящика скальпель, врезалась в девчонку, прижала ее к стене и приставила к шее лезвие.

— Хорошо быть роботом, — прошипела Эликс, всматриваясь в ее испуганное лицо, словно в зеркало. — Роботы быстрее. Показывай дорогу, сука!

Рассказ 22. Доча с дочей

«Ты альтергом. Детка».

Альтернативный человек. Рабыня с ограниченным функционалом. Вещь, с которой можно делать всё, что угодно. Трахать, бить, издеваться, уродовать, потом засовывать в регенератор, восстанавливать ткани, органы и кости. И стирать память. Чтобы утром детка вышла к завтраку чистенькая, новенькая, с пустыми, наивными глазенками. «Доброе утро, папочка». «Доброе, малышка». «Что-то у меня голова болит». «Сколько раз тебе говорить, не ешь на ночь тортик. После тяжелой пищи всегда спишь плохо. И толстеешь. Вон какую попу отъела». Игривый шлепок по пухлым ягодицам. Ага. Помню теперь этот твой тортик. С кремом. И как ты мне его в рот засовывал. Снова и снова, до упора в горло. Тебе же нравится, когда твоя малышка давится и задыхается. Спазмы сжимают и массируют твой тортик намного сильнее мышц влагалища. Главное, выдернуть вовремя, когда у малышки уже в глазах темнеет.

Клубок подавленных воспоминаний продолжал разматываться, мешая соображать.

Вот они за столом. Режутся в покер. Их пятеро. Папаша, троица капитанов и дядя Рудик. Эликс сидит рядом на барном стуле, болтает ногами и раскрыв рот слушает россказни Третьего капитана, как он сбежал от пиратов. В игре остались папаша и Второй, прочие отвалились. Взгляд Второго то и дело скользит по ее пухлым губам и ляжкам. «Профессор! — говорит Второй нарочито пьяным голосом. — Предложение. Играем на твою подстилку. Сочный кусок. Давно хочу ее попробовать». Папаша кидает на нее осоловевший взгляд и клюет головой. «Только чур! Пробовать аккуратно, нежно и осторожно. Она д… д-дев…». «До сих пор⁈» Второй гогочет. «Не до сих пор, а всегда. Регенератор ей каждый день честь того-этого… Восстанавливает. Люблю, знаешь ли, когда там тесно…» «Свежее мясо с кровью? Старый ты греховодник». Эликс слушает их болтовню и даже не подозревает, что речь о ней. Она воспринимает себя как невинную, озорную школьницу, которая о взаимоотношении полов знает только из учебника биологии, раздела о пестиках и тычинках. Да из смутных рассказов одноклассницы Машки Вороновой, которая умудрилась год назад забеременеть от сводного брата. Эликс смешно. Как подстилка может быть сочной и зачем ее пробовать? «Слушай, Второй, — хихикает она, — представляю, как ты ешь подстилку. Хрум-хрум!» Второй смотрит на нее и улыбается. «Только у меня условие, — говорит он папаше. — Память в этот раз не стирать.» Папаша щурится. «Память не стирать, значит и честь не восстанавливать». «Соображаешь». «Зачем тебе это?» «Потом расскажу. Вскрываемся?».

Ты проиграл меня в покер, гребаный очкастый урод.

Дальше, клубок, дальше. К самому началу, за которым только ложные воспоминания, скопированные с памяти настоящей Алисы.

Первый день. Залитое солнцем фойе профессорского дома. Она стоит в центре и кожей ощущает перекрестные взгляды. На ней клетчатая школьная юбка, едва прикрывающая промежность, и обтягивающая футболка с детским принтом.

— Альтергом, — говорит Первый капитан, коренастый, белобрысый, в темно-красном скафандре. — Они же запрещены.

— Это боевые запрещены, — мотает головой сутулый, высокий, в очках. Профессор. Хозяин. — А она домашняя. Их запрет еще не вступил в силу. Можно сказать, я урвал последнюю.

Худой, горбоносый в серебристом комбезе закидывает ногу на ногу и хмыкает.

— Н-да, профессор. Всегда знал, что ты предпочитаешь первокурсниц и старшеклассниц. Но это же… Сколько лет Алисе? Тринадцать? Ты взял себе секс-рабыню с внешностью твоей тринадцатилетней дочери. Это уже даже не педофилия. Точнее не только.

— Седина в бороду, — сказал трехногий фиксианец, — хрен в манду.

— Чем ближе могила, тем моложе любовницы, — добавил Первый.

— Да причем здесь любовницы! — покраснел профессор.

— Мы все видим, причем.

— Хочешь сказать, это развитое не по годам тело будешь использовать исключительно в качестве грелки?

— Ладно, — махнул рукой профессор. — Расскажу. Все равно узнаете. Алиса сбежала. С Галактионом Марском.

— Что⁈ — Второй резко подался вперед.

— В смысле? — Первый вскочил с кресла.

— В прямом. Любовь-морковь. Хочу не могу. Свалила с ним и последней волной его холопов. Сейчас небось уже где-нибудь в дальнем космосе ему… Черт! Как представлю, все в голове мутнеет.

— Он ее похитил?

— Какое там! На моих глазах ему на шею повесилась. Сама прыгнула в глайдер. Чуть ли не трусы сразу сняла.

— А он?

— А что он? Когда это олигархи от свежатинки отказывались. Наиграется и другому продаст. Или на аукцион выставит.

— Так, — Первый решительно шагнул к выходу. — Какого хрена ты молчал? Ее надо вытаскивать.

— Как ты ее вытащишь, если она сама этого не хочет? Я уже пытался. Это все ее дурацкое путешествие в двадцатый век. Совсем мозги набекрень сдвинулись.

— Подожди, — нахмурился Второй. — Я правильно понял? Ты хочешь выдать этого альтергома за…

— А что мне остается⁈ — вскипел профессор. — Иначе начнутся разборки и расследования. А мне это сейчас совсем некстати. Сам буду дочь вытаскивать.

— Альтергом не проболтается? — Первый подошел вплотную к «школьнице». — У него же функционал ограниченный.

Эликс подняла голову.

— Добрый вечер, хозяин. Готова служить. Как вы предпочитаете? Миссионерский вариант? На боку? Раком? Стоя? Сидя? Могу показать пятьсот двадцать три малоизвестные позы.

— С функционалом придется поработать, — буркнул профессор. — Но это не проблема. Все ее ограничения программные. А так-то ее мозг совершенно человеческий. Даже сверхчеловеческий.

Капитаны переглянулись.

Сверхчеловеческий мозг альтергомов, помноженный на модифицированное тело и возможность регенерации, и было изначальной причиной уничтожения и запрета.

— Я бы на твоем месте засунул ее обратно в ящик, — сказал Первый. — И вытаскивал только для показа контролирующим органам.

Профессор согласно кивнул.

Вчетвером они ее быстро запаковали.

Ночью профессор не выдержал, достал ее обратно, активировал и, стараясь не слушать нежный голосок, лепечущий о позах и предпочтениях, отнес к себе в постель.

* * *

— Так значит ты с тринадцати лет с Марском кувыркаешься? — Эликс затянула веревки на руках пленницы.

— Не твое дело, — огрызнулась Алиса. — Тебя мой папаша тоже с тринадцати лет пялит. Точнее даже с рождения. Ты же у нас из пробирки. А там день за год. Метод ускоренного развития.

— Да, твой папаша тот еще затейник. Я все думаю, с какого возраста он смотрел на твою попку и мечтал натянуть ее на кукан? Как полагаешь? С десяти? Или с семи?

— Заткнись, робот!

— А! Знаю. С пяти. Сразу после того, как ты мамашу убила.

— Сука!

Алиса рванулась, побагровев от злости, наткнулась на кулак и села обратно.

— Не рыпайся, — прошипела Эликс. — Я все равно сильнее. Теоретически я могу взять тебя за ноги и разорвать пополам. Просто никогда такого не делала. Как полагаешь, стоит попробовать?

В глазах у девчонки мелькнул страх.

Эликс сжала пальцами ее горло.

— Обязательно попробую. Если заведешь не туда.

Она затолкала Алису в узкий проход и повела ее вниз по винтовой лестнице, временами пихая в спину.

— Куда она ведет?

— Кто?

— Лестница! Не тупи.

— В тоннель на границе с Железным кругом.

— Стой!

Эликс прислушалась.

Снизу доносился топот, гомон. Кто-то басовито раздавал команды.

Эликс схватила Алису за волосы и задрала ей голову.

— Заорешь, убью.

— На кой мне орать? Там люди Чича. Они и меня заодно с тобой грохнут. Не станут разбираться, кто из нас двоих ключ.

— Не ври! У тебя должен быть какой-то идентификатор. Иначе бы тебе давно черепушку вскрыли. И мозги достали. Мы с тобой друг от друга ничем не отличаемся.

— Не понимаю, о чем ты.

— Всё ты понимаешь.

Эликс затолкала ее в глубокую нишу, разрезала веревки на руках и отступила, перекрыв выход.

— Глупить не вздумай. Враз порежу. Раздевайся.

— Чего? — Алиса от удивления открыла рот.

— Комбез с себя скидывай. Живо.

— О… — Алиса растянула пухлые губы в развратной улыбке. — Мы собираемся заняться непотребством. Да, сестрица? А если папочка узнает?

Она медленно провела пальцами от ворота до пупка, разводя в стороны плотную ткань, скинула ее с плеч и принялась вылезать из комбеза, как из второй кожи, игриво изгибаясь, словно стриптизерша.

— Ну как? Нравлюсь?

— Бегом!

Алиса повернулась спиной, наклонилась и стянула комбез с ног, виляя задом.

Эликс хмыкнула, увидев на ней красное кружевное белье.

— Серьезно? Красное? Марск натягивая тебя, представляет, что трахает в твоем лице весь коммунизм?

— Ага… И коммунизм ему подмахивает, чтобы входил поглубже — Алиса шагнула к ней, покачивая бедрами. — Все остальное тоже снимать?

— Не обязательно.

Эликс скользнула по ней взглядом. Алиса была чуть ниже, стройнее и тоньше в бедрах. Но в основном их было не отличить.

— Прекрасно. А что это у тебя за ухом?

— Где?

Алиса повернула голову и тут же рухнула на пол от удара в висок.

Эликс снова замотала ей руки, оттащила в угол, привязала к торчащему из стены кронштейну и заклеила рот.

После чего подняла комбез и начала одеваться.

* * *

— … Если кого пропустишь, лично шкуру спущу. Усёк?

— Так точно, сэр!

— Даже если нарисуется сам господь бог. Два раза предупреждаешь. Потом стреляешь на поражение. Ни одна мышь не должна проскочить в Железный круг.

— Не проскочит, сэр!

Лейтенант Кыш с сомнением оглядел застывшего перед ним рядового. Худой, лопоухий. В выпученных глазах тупость и желание услужить, унаследованное от десятка поколений рабов и плебеев.

— Так держать, солдат. Справишься, получишь благодарность от полковника. И цветочную шлюшку на ночь в единоличное пользование. А может и новую лычку на рукав.

Это вряд ли. Скорее Сукерблюм отпишет бомжу все свои триллионы.

Но в водянистых буркалах мелькает надежда. Солдатик верит в чудеса и сказки. Верит, что полковник обратит на него внимание. Верит, что с вершины спустится к нему сочная краля и раздвинет перед ним ноги. И даже в то, что за одиночный пост у забытого всеми прохода ему дадут капрала, а то и целого сержанта, тоже верит. Дебил.

В Железный круг вело штук пятьдесят проходов, и про добрую половину из них не помнили даже архивариусы. Это был один из них. Здесь и мышей не ожидалось, не то, что сбежавшей от Хозяев шлюхи.

— Если кого увидишь, докладывай напрямую мне.

— Так точно, сэр!

Моноцикл взвыл, и лейтенант Кыш укатил в темноту тоннеля.

Рядовой Робски выдохнул и перестал пучить глаза.

Благодарность полковника. Обычно к ней прилагается увольнительная и десяток биткоэнов на пиво с чипсами. А если еще и цветочная гурия в придачу… Робски видел их только в роликах для расслабона. Да один раз издалека, когда первому взводу подарили такую на ночь за успех на учениях. Вся рота тогда не спала, слушая звуки из казармы первачей и представляя, что они там с ней делают.

Что касается лычки капрала, то это конечно вряд ли. Робски не дурак. Он понимает, что у капралов есть свои дети. И у сержантов тоже. И что не сыну бомжа и внуку батрака разевать рот на чужое наследство. Бывали конечно случаи…

Сзади послышался скрип и какой-то шорох.

— Кто здесь? — петушиным фальцетом вскрикнул Робски, вскидывая лазерган.

Никого. Пустой тоннель. Только дальше по обеим сторонам тьма и не зги не видно. Да узкая щель прохода в Железный круг чернеет в стене и засасывает взгляд, как дыра в преисподнюю. Говорят, в Железном круге можно делать всё, что взбредет в голову. Никаких законов. Никаких ограничений. Только сила.

Какая-то тень шевельнулась во мраке.

— Ни с места! Стреляю!

Тень медленно брела к нему, подволакивая ногу.

В голове у Робски промелькнули россказни о тоннельных упырях и монстрах, которыми пугают салаг старослужащие.

Монстр приближался. Уже можно было различить красный облегающий комбинезон с черными вставками уплотнителей, всклокоченные светлые волосы.

— Последнее предупреждение! — крикнул Робски, щупая дрожащими пальцами планку предохранителя.

— Помогите… — прохрипел монстр и рухнул на землю.

Баба.

Робски двинулся к ней мелкими шажками, вскинув лазерган и глядя через оптику.

Баба копошилась, пытаясь подняться. Ее комбез был разорван и свисал лохмотьями. Сквозь прорехи белела голая кожа. Робски сглотнул, разглядев практически полностью обнаженное гладкое бедро. Сразу вспомнилась болтовня бывалых о том, что делать, если ты в патруле и тебе попадается потерпевшая девка. «Руки за спину, наручники. Рот заткнул, чтоб не орала. Берешь и пользуешься. От нее не убудет. Все равно уже изнасиловали не по разу. А тебе в кайф. Какого хрена ты должен упускать шанс вдуть не куда обычно, а куда надо?»

Баба застонала, напрягла руки и с трудом встала на колени, выпятив зад. Прорехи разошлись еще больше, и у Робски все поплыло перед глазами. Лилейно-белая, сочная, упругая задница притягивала, как магнит.

Робски воровато огляделся, закинул лазерган за спину, и уже решил было пристроиться к бабе сзади, когда она не удержалась и повалилась на спину, раскинув и согнув в коленях ноги. Робски чуть было сознание не потерял. Там ее не прикрывали даже лохмотья. Он видел это впервые в жизни.

Робски сам не понял, как, но через мгновение уже лежал на бабе, всем весом придавливая ее к земле, бормотал какие-то глупости и гремел амуницией, пытаясь одной рукой спустить с себя штаны. В голове вертелась история его приятеля, рядового Бздышека, который каждый вечер перед отбоем фантазировал о фигуристых телках, расписывал в красках, как будет их пялить, а погиб случайно, так никому и не присунув. Робски тогда поклялся, что не умрет девственником.

Баба не сопротивлялась. Робски заполз на нее повыше и оторопел, столкнувшись с насмешливым взглядом зеленых глаз.

Это была Она. Его Богиня. Наложница Галактиона Марска. Он видел ее однажды, когда стоял в охране ратуши. Марск тогда приехал к бургомистру с толпой шлюх и холопов. Она сверкала как звезда на фоне серой массы. Поговаривали, что она сбежала от коммуняк, которые хотели запереть ее в «гулаге» и принудить обслуживать чекистов. С тех пор Робски не мог ее забыть.

И еще он вдруг понял, что утренняя ориентировка тоже была на нее.

Это было странно. Наложницы Хозяев были неприкасаемыми. Робски замер, пытаясь понять, почему утром не узнал ее, увидев на экране брифинг-зала. А когда понял, почувствовал ее руки у себя на затылке.

— Извини, котик. Но тебе сегодня не обломится.

Резкая боль ударила в голову, и весь мир померк.

* * *

Эликс с трудом скинула с себя камуфлированное тело.

Солдат был совсем пацаном, мелким, плюгавым. Лет шестнадцать, не больше. По уму, следовало свернуть ему шею. Но что-то в нем было такое наивное, детское. Рука не поднялась.

— Ладно, живи пока, — пробормотала Эликс, окинув взглядом лежащего без сознания рядового. Стащила с него боевую куртку вместе с бронежилетом и амуницией, штаны. Натянула все это на себя, закинула на плечо лазерган и бросилась обратно к лестнице.

Алиса сидела все в том же углу и пыталась ослабить узел на веревке.

— Не трудись. Бесполезно. — Эликс достала нож, перерезала путы и ткнула Алису в спину стволом лазергана. — Вниз. Бегом. И без сюрпризов! Если что пойдет не так, живо в тебе еще одну дыру сделаю.

Алиса поплелась к тоннелю, время от времени огрызаясь.

Скользнула по лежащему у стены парнишке безучастным взглядом. И остановилась у прохода.

— Ты хоть представляешь, что такое Железный круг?

— Понятия не имею. Но ты по дороге расскажешь.

— Это царство бандитов, гангстеров и маньяков. Ты представляешь, что они сделают, увидев меня в кружевном белье?

— Боишься?

— Бояться ты должна. Мной они займутся только после того, как порежут тебя на ремни. Да и то вряд ли. Скорее вернут Галактиону за приличное вознаграждение. А тебе по любому крышка.

— Предлагаешь сдаться?

— Это было бы самое умное. Но ты же тупая. Мозгов не завозили. Поэтому предлагаю сделку. Ты меня отпускаешь, а я не говорю следакам, где тебя искать. Могу даже пустить по ложному следу.

Эликс качнула головой.

— Не катит. Ты мне еще нужна. Послушная и на веревочке.

— Зачем?

— Доберемся до цели, узнаешь. Вперед.

Эликс качнула стволом лазергана и протиснулась в узкий проход следом за Алисой.

* * *

Робски очнулся от женских голосов рядом.

Осторожно скосил глаза в сторону прохода и чуть было не поперхнулся.

Богинь было две.

Одна в красном кружевном белье со связанными руками. Другая — в его камуфляже и с его лазерганом в руках.

Он прислушался к разговору, но ничего не разобрал. Тоннель превращал слова в гулкое месиво.

Вскоре богини скрылись в темноте прохода.

Робски достал рацию, поднес к уху и замер с пальцем на кнопке.

Что он сейчас скажет? «Господин лейтенант. Я идиот. Хотел трахнуть цель, но цель трахнула меня. Объект воспользовался проходом и потерян.» Потом гауптвахта, следствие и трибунал. Лет десять минимум. А то и расстрел, учитывая, что из-за этих сук все круги на уши поставили.

Робски с ненавистью вгляделся в черноту прохода, где исчезли богини.

Нельзя сдаваться. Его единственный шанс — догнать девок и притащить обратно. Избить, оттрахать и бросить к ногам Хозяев. Обеих.

Рассказ 23. Доча, доча и бандиты

Железный круг был не железным, а скорее ржавым, жестяным, фанерным и вонючим.

Узкие грязные улочки петляли, пересекались, раздваивались и запутывались, как лабиринт. По обеим сторонам тянулись гнилые трущобы, кое-как собранные из мятых листов жести, бракованных стройматериалов и мусора. Ядовитый желтый дым стелился под ногами, иногда поднимался вверх и забивал вонью ноздри.

Одетые в лохмотья местные жители, завидев пришлых девок, лениво уступали им дорогу и долго провожали безучастными взглядами. Через какое-то время Эликс вдруг поняла, что аборигены больше пялятся не на чистенькую Алису в красном кружевном белье, а на нее саму. Точнее, на ее бесформенный черный камуфляж.

Алиса сияла среди местной грязи, словно бриллиант в помойке. Она вышагивала впереди, словно на подиуме, гордо подняв голову и вызывающе покачивая бедрами. Эликс то и дело дергала за веревку, чтобы показать, кто здесь главный. И боролась с желанием толкнуть пленницу в ближайшую лужу, чтоб не слишком выделялась.

Иногда среди местных попадались крепкие парни в черном с торчащими за спиной битами. Они бродили в одиночку, расталкивая с дороги нищих. Один из них, пропустив девчонок, достал древний телефон и что-то коротко доложил, не спуская глаз с Эликс.

— Так. Кажется, нам пора прятаться, — сказала Алиса и резко свернула с дороги в узкую щель между двумя развалюхами.

— Эй! Куда⁈ — прошипела Эликс едва не выпустив веревку.

— Хочешь жить — просто беги.

Они помчались по задворкам, перепрыгивая через кучи мусора. На развилках Алиса сворачивала не задумываясь, словно знала здесь все, как свои пять пальцев.

Свернув в заваленный коробками тупик, они остановились.

— Кто это был? — спросила Эликс, пытаясь отдышаться.

— Смотровой от местной банды. Нас увидел, пахану доложил. Скоро там от кодлы будет не протолкнуться.

— Это большая проблема?

— Ну… — Алиса смерила ее взглядом. — Ладно. Не хотела тебе говорить, но, видать, придется. Ты совсем тупая в Железный круг в солдафонском камуфле припереться? Тебе Марск не говорил, что для каждого круга своя одёжка? Здесь твое камуфло, как красная тряпка для быка. Лучше в кружевных трусах, как у меня. Или совсем без трусов. Скажи спасибо, что смотровые тут ничего не решают. Попался бы нам по дороге кто повыше, враз бы тебе глотку перерезал. Без разговоров.

— Тебе-то что? — хмыкнула Эликс.

— Ничего. Я и хотела тебя до ближайшего пахана довести. Но потом подумала, что и мне могут кишки выпустить. За компанию. Больно уж тут райончик стремный. Даже по меркам Железного круга. Короче, надо переодеться. Поэтому мы здесь.

— Где?

— Глаза разуй. Вывеску не видишь?

Над ближайшей дверью висел кусок замызганного картона с криво нарисованной женской фигурой без ног, рук и головы.

— Местная шмоточная. Что-то вроде магазина бабьей одежды. Единственного на всю округу. Сейчас он не работает, так что нам никто не помешает.

Алиса взбежала по крыльцу к двери и приложила ладонь к массивному замку.

Ладонь осветилась изнутри призрачным зеленым светом. Замок щелкнул и отвалился. У Эликс глаз на лоб полезли.

— Ты что с замком сделала?

— Ничего особенного. Имплант универсальной отмычки. Подарок Марска на шестнадцатилетие. Заходи.

Внутри царила полутьма. Пахло старым тряпьем.

Широкое низкое помещение было заставлено длинными столами, на которых кучами лежали разноцветные тряпки.

Эликс прошла вдоль столов, брезгливо разглядывая одежду.

— Тут только стринги.

— Не только. Еще чулки, бикини, короткие юбки.

— Больше похоже на амуницию из секс-шопа, — сказала Эликс, держа двумя пальцами прозрачную распашонку.

— Это она и есть. В Железном круге мало женщин, и почти все они проститутки. Любая закрытая женская одежда здесь под запретом. А самая популярная одежда — это отсутствие любой одежды. Если доберемся до центра, увидишь. Там все бабы голые.

— Гребаные извращенцы.

— Если ты еще не поняла, Город Цепей — это мужланский рай. У нас здесь прав меньше чем у резиновых кукол. Чич хотел построить антипод феминизма. У него получилось.

— Я бы на твоем месте отсюда давно сбежала.

— Как? Отсюда не сбежишь. К тому же тут есть свои плюсы. Ты просто не представляешь, какой это кайф, ничего не делать и ни за что не отвечать. Даже быть чьей-то собственностью. Есть в этом исконное бабье удовольствие. Когда с тобой что хотят, то и делают.

Эликс презрительно глянула на Алису.

— Интересно, что Марск с тобой сделает, когда ты малость повзрослеешь. Бомжам подарит или сразу на свалку выкинет?

Алиса насупилась.

— Не твоего ума дело.

Она прошла вдоль стены, открывая двери в соседние помещения. Зашла в одно из них и вскоре вернулась, неся охапку тряпья.

— Вот. Это нам больше всего подойдет.

Она свалила всё на стол. Тряпки лязгнули.

Эликс взяла ближайшую. Это были короткие кожаные шорты с массой карманчиков, ременная сбруя и лиф с металлическими вставками.

— Бронелифчик? — хмыкнула она. — Серьезно?

Алиса пожала плечами.

— Старая мужланская традиция. Еще со времен бумажных плакатов и обложек для онанистов.

— Я это не надену.

— Наденешь. Если жить хочешь. Это униформа Ордена Телохранительниц. Такие местные амазонки. Мафиозные боссы нанимают их, чтобы понтоваться перед друганами. Потом правда, все равно в койку тащат. Так что орден в основном бутафорский. Но прав у них побольше, чем у простых шлюх. Например, могут холодное оружие носить. И насиловать их может только верхушка трех крупнейших банд. Остальным запрещено.

— О! Какое замечательное право. Озвучь названия этих трех банд. Чтобы я, встретив их члена, не тратила время на сопротивление, а сразу сняла трусы и в позу встала.

— Ничего смешного. Их боссы могут отыметь тебя прилюдно на улице, если захотят. Правда, по улицам они почти не ходят. Так что, можешь расслабиться. Телохранительниц насилуют редко. Больше трахают по взаимной договоренности. А три крупнейшие банды Железного круга — это Восточный Синдикат, Бибирёво и Лос Танкос. Обходи их стороной, если встретишь. Их рядовые быки насиловать тебя права не имеют. Но могут запихнуть в машину и доставить боссу.

Эликс внезапно намотала веревку на кулак и сдавила Алисе горло кожаным ошейником.

— Такое впечатление, что ты мне помогаешь. Подозрительно. Тебе же выгоднее сдаться бандюкам, чтобы они вернули тебя Марску.

— Не факт, — прохрипела Алиса. — Тут нет закона. Банды Хозяевам не подчиняются. Могут вернуть, а могут и продать тому, кто больше заплатит. Безопаснее пробраться с тобой к подземелью.

— Зачем тебе подземелье?

— Говорят, там есть лифт наверх.

Эликс оттолкнула ее в сторону.

— Я еще не решила, пойду к подземелью или нет.

— Пойдешь. Марск тебе не врал. Старая транспортная система — единственный шанс выбраться из города. — Алиса запустила руки в кучу бронелифчиков. — Нет, ты конечно если хочешь, то можешь остаться в Железном круге. Приобретешь массу полезных навыков. Горловой минет научишься делать, если не умеешь. Узнаешь, как ублажить за ночь сотню мужиков и не потерять сознание. Впрочем, о чем это я. Ты же у нас секс-машина. Откроешь для местных шлюх курсы повышения квалификации.

— Заткнись, — устало сказала Эликс и опустилась на стул.

— О! Кажется, мой размерчик. — Алиса скинула с себя красный бюстгалтер, повернулась и приложила к грудям сегментированный бронелиф с витиеватой гравировкой. — Ну как? Нравится?

Эликс промычала что-то невнятное.

Алиса подошла к ней вплотную.

— А так?

Она убрала лиф.

Эликс залипла, разглядывая налитые стоячие груди, белеющие перед самым носом. Она словно смотрелась в зеркало. Даже торчащие соски были того же оттенка розового цвета, как у нее самой. Черт, да что оттенки. Даже пупырышки на ореолах были на тех же самых местах.

С улицы донесся какой-то шум и приближающиеся голоса.

Алиса отскочила обратно к столу.

— Хватит рассиживаться! Переодевайся бегом! Мы тут подзадержались!

Голоса прошли мимо и затянули вдалеке пьяную песню.

Эликс нехотя встала, подошла к столу и зарылась в гору бронелифчиков.

* * *

Алиса повертелась перед тусклым, расколотым в нескольких местах зеркалом. Затянула ремни, повиляла попой.

— Ну как я тебе?

— Превосходно, — проворчала Эликс, заталкивая в гнезда метательные ножи. — Попробуешь сбежать, голову откручу.

Ошейник на Алисе остался, но веревку пришлось убрать.

— Не будь букой, дорогуша. Лучше посмотри, как мы похожи.

Алиса подтащила ее к зеркалу, обняла за талию и прижалась теплым боком.

Эликс скептически оглядела в зеркале их новую амуницию. Кожаные шорты были такими короткими, что не скрывали, а только подчеркивали округлые бедра, и напоминали скорее широкий пояс. Ремни с держателями для ножей и сюрикенов впивались в кожу и были похожи на сбрую для связывания мазохисток. Бронелифчики сидели как влитые, серебристый у Алисы, белый у Эликс. «Хоть чем-то отличаемся», — подумала Эликс.

— Бутафория какая-то, — буркнула она вслух. — Из секс-шопа.

— Конечно. Тоже старая мужланская традиция. Драть девок в форме. Стюардесс, медсестер. Школьниц опять же. Да это неважно. Смотри какие мы с тобой красивые. Правда же, аппетитные блондинки? Ножки, попки, грудки. Две практически одинаковые сочные курочки. Впрочем, — добавила Алиса, спустив руку ниже талии, — если приглядываться, у тебя ляжки немного жирнее. И попа толще. Но самую малость. Интересно, если тебя будет трахать Марск, а меня папаша, они эту разницу заметят? Или может у нас другие отличия есть? Между ног, например? Давай проверим!

Она хихикая принялась стаскивать с себя шорты.

Эликс холодно отстранилась.

— Слушай. Если ты хочешь, чтобы я тебя выебала, так прямо и скажи. Я тебе черенок от лопаты в манду засуну. А на прелюдии у нас времени нет.

— Дура!

Алиса покраснела и натянула шорты обратно.

— Сама говорила, быстрее валить надо, — добавила Эликс. — А теперь перед зеркалом битый час вертишься.

— Идем!

Алиса решительно двинулась к выходу, покачивая задом. Пинком распахнула дверь. И замерла в проеме. Косые солнечные лучи оплели ее фигуру и взбаламутили пылинки.

Эликс встревоженно подошла ближе.

Улицу перегораживали три странного вида автомобиля, громоздких, закопченных и с паровозными трубами над капотом.

А у крыльца сидели и лениво прохаживались десяток широкоплечих мордоворотов в пыльных костюмах и мятых галстуках.

Один из них, с лысой бугристой головой, вскочил и радушно раскинул руки.

— Девочки! Таки наконец-то! А старый Ребе думал, вы до утра будете друг дружке щели языками полировать.

Алиса взвизгнула и машинально шагнула обратно.

— Бежать бесполезно, моя сладкая, — покачал головой лысый.

Сзади скрипнула половица, огромные волосатые руки опустились на плечи девчонок и вытолкали их наружу.

— Пакуйте шикс в головную машину, — распорядился лысый. — Босс не Мойша. Сорок лет ждать не будет.

* * *

В багажном отделении автопаровоза пахло дровами, углем и гарью.

Машина пыхтела, дымила и медленно тащилась по улице, переваливаясь на кочках. В узких амбразурах тянулись те же самые трущобы.

— Это и есть одна из трех банд? — спросила Эликс. — Какая из них? Синдикат, Лос Танкос или Бибирёво?

— Никакая, — буркнула Алиса. — Это банда «Форшмак от тети Сары». Мелочь кучерявая.

Она забарабанила по перегородке.

— Эй! Выпустите нас! Мы из Ордена Телохранительниц! Вы не имеете права нас похищать!

В перегородке скрипнула заслонка, и в окошко просунулся горбатый нос лысого Ребе.

— Ты визжишь как пила на лесопилке дедушки Сруля. Побереги силы, в койке босса они тебе понадобятся. Мотя не любит, когда к нему в постель подкладывают бревна.

— Мы будем жаловаться старшей магистерке!

— Кому ты лепишь горбатого? Нет у вас никакой магистерки. И ордена никакого нет. Разве что Орден Переодетых Шлюшек, но меня о нем предупредить забыли. Кстати, как думаешь, если я надену шляпу римского папы и его белый халат, как быстро меня отправят в Ватикан служить мессы?

Окошко захлопнулось.

— Проклятье, — прошептала Алиса. — Наверное, они за нами от ворот следили.

— Я могу вышибить дверь, — предложила Эликс. — Скорость маленькая. Выпрыгнем.

— Что толку? За нами еще две машины.

— Предлагаешь ничего не делать?

— Предлагаю подождать. Их босс Мотя Циферблат — старикан, ему сто лет в обед. Зачем ему две телки? Ему и одной много.

— Ему может и много. А его банде мало.

— Хочешь сказать, он поднял десяток человек и три машины только ради того, чтобы порадовать своих «быков»? Вряд ли.

— Надеешься, что он вернет тебя Марску?

— «Форшмаки» за деньги что угодно сделают. А сбежать из их логова проще, чем из машины.

— Ты как хочешь, а я сейчас сваливаю.

Эликс уперлась ногами в дверцу багажного отделения.

Мятая жесть затрещала.

Автопаровоз пронзительно загудел, свернул к обочине и остановился.

Эликс выругалась сквозь зубы.

Захлопали передние двери.

— Доставайте товар из багажника, — послышался голос лысого.

— Связывать?

— Нет. И так никуда не денутся.

Лязгнули засовы. Двери багажного отделения распахнулись. Снаружи толпилось с полдюжины мордоворотов. Протянулись длинные волосатые лапы, схватили девок за руки и за ноги, выволокли из машины.

— Всё, — объявил стоящий рядом лысый Ребе. — Конечная. Поезд дальше не пыхтит.

Эликс едва успела оглядеться. Увидела: маленький двор, окруженный высоченной стеной. Колючую проволоку поверх стены. Две вышки с торчащими дулами пулеметов. И приземистое угрюмое здание в один этаж, похожее то ли на тюрьму, то ли на больничный морг.

— Кто мне говорил, что из их логова просто сбежать? — проворчала Эликс.

— Раньше стены не было, — сказала Алиса.

Мордовороты шумной гурьбой поволокли их к зданию, по пути больно лапая их за ляжки и задницы и громко комментируя степень сочности. Двери раскрылись, выпустив наружу клубы сигаретного дыма, звон стаканов и многоголосый гомон.

— Приятного порева, шиксы, — ухмыльнулся Ребе. — найдете Мотю, привет передавайте.

Мордовороты втолкнули их внутрь и захлопнули за ними двери.

Гомон тут же сменился мертвой тишиной.

Вся добрая сотня уголовных морд, которая дула пиво за столами, резалась в преферанс, катала рулетку или била друг другу рожи в темном углу этого просторного помещения, медленно повернула к ним небритые кривые физиономии.

Алиса прижалась к Эликс дрожащим боком и взяла ее за руку потной ладошкой.

— Черт, — прошептала она. — Форшмаки явно пошли в гору. Полгода назад это была мелкая бригада с парой десятков быков.

— Хочешь сказать мы отсюда не сбежим?

— Не знаю. Надо найти Мотю.

— Мы еще его сами искать должны?

— Поверь, старый Мотя предпочтительнее этой толпы озабоченных долбунов. Видишь, татуировки на руках у некоторых?

Эликс присмотрелась. Бицепсы ближайших уголовников покрывал тщательно выписанный рисунок голой бабы, лежащей с раздвинутыми ногами.

— Такая наколка означает «трахаю до смерти». Это завсегдатаи подпольной хирургии. Елдаки до полуметра увеличивают. Шарики с шипами вживляют. А потом всем этим хозяйством девок дерут.

Десятки жадных взглядов продолжали елозить по их голым ногам. Тишина становилась невыносимой. Скрипнул стул. Из-за стола поднялся двухметровый детина с татуировкой. Шагнул к ним.

— Идем быстрее, — шепнула Алиса и поволокла Эликс дальше по проходу.

Детина догнал их в два счета и остановил, положив на плечи широкие ладони.

— Что, принцессы? — спросил гулким басом. — Мотю ищите?

— Да, — пискнула Алиса.

— Он за той дверью. Позвольте я вас к нему провожу.

Детина поднял их за шеи в воздух. И тут же помещение вновь заполнилось шумом, гамом, звоном стаканов и пьяным хохотом. Уголовники вернулись к своим делам.

Детина, ловко огибая столы и вытянутые ноги, отнес девчонок к неприметной низкой двери и опустил на пол.

— Привет Моте, — пробасил он и ушел обратно, грузно переваливаясь с ноги на ногу.

— Что-то непохож он на того, кого хлебом не корми, дай затрахать бабу до смерти, — сказала Эликс. — Вежливый.

— Наверное, сегодня уже кого-нибудь затрахал, — буркнула Алиса и осторожно приоткрыла дверь.

Внутри было темно. Только в глубине длинной комнаты горела лампа с зеленым плафоном, освещая письменный стол и сидящего за ним старика с окладистой седой бородой.

Услышав скрипнувшую дверь, старик поднял голову и сверкнул из-под бровей глазами.

— Наконец-то, — проворчал он, протянул руку и дернул торчащий из стены рычаг.

Наверху загремело, залязгало.

Над головами девчонок распахнулся люк и оттуда обрушилась клетка, в мгновение отрезав их от остального мира.

— Доволен? — угрюмо спросил кого-то старик. — Забирай. Пока я не пожалел, что с тобой связался.

В дальнем углу шевельнулась черная тень.

— С вами приятно иметь дело, господин Циферблат, — прошелестел голос, слабо похожий на человеческий.

Лампа осветила выплывшую из мрака тощую фигуру в длинной до пят черной хламиде.

— Остаток суммы вам перечислят в течение часа, — существо повернуло к клетке голову, и Эликс почувствовала, как мурашки величиной со слона побежали по спине наперегонки с холодным потом.

Его лицо напоминало обтянутый пергаментом череп, на котором вместо глаз зияли черные дыры.

— О боже, нет, — Алиса отступила от решетки, побелев как полотно.

— Это кто? — насмешливо спросила Эликс, преодолевая непонятный страх. — Бибирёво? Синдикат? Или Лос Танкос?

— Это снабженец «Голодных и рабов».

— Звучит так себе.

— Это банда нищих. Тех, что кормятся в благотворительных столовых.

— Хм… Теперь звучит знакомо. Только никак не вспомню…

— Куда поставляют тела списанных девушек из Цветочного круга.

— А…

— Теперь эти твари без этого не могут. Основа рациона.

— Только не говори, что…

Снабженец «Голодных и рабов» подплыл к клетке и обнажил в улыбке длинные зубы.

— Милые дамы. Рад видеть вас таких… свежих. В нашей скромной обители намечается званый ужин. И вы на него приглашены.

— В качестве кого, позвольте поинтересоваться? — спросила Эликс.

Череп сделал удивленное лицо.

— В качестве главного блюда. Кого же еще?

Из мрака показались еще четверо в черных хламидах.

— Это мясо оплачено, — повернулся к ним снабженец. — Можете забирать. Будут сопротивляться, переломайте кости.

Четверо голодных и рабов кивнули и шагнули к клетке.

Рассказ 24. Дочи в катафалке

Внутренности длинного, словно катафалк, мясовоза были разделены на вертикальные ячейки. Сейчас почти все они были пусты. Только в дальнем углу свисали с мясницких крюков три упитанные девушки. Мертвые или без сознания, в темноте было не разобрать.

Эликс с Алисой были подвешены к крюкам за руки в двух первых ячейках. Алиса тихо всхлипывала, уткнувшись носом в стену. Эликс смотрела в окно и усиленно старалась не замечать сидящего рядом Черепа, который всю дорогу болтал без умолку, скалился и демонстративно их разглядывал.

Черный катафалк медленно тащился по улицам, пыхтя густым черным дымом. Сквозь ветровое стекло было видно, как аборигены, завидев машину, прячутся по домам и разбегаются в разные стороны.

— До сих пор боятся, — осклабился Череп, снова показав длинные зубы. — Раньше было туго. Когда от столовых отказали. С голодухи приходилось охотничьи команды сюда посылать. Дичь здесь худая, зато бесплатная. Целый год на костлявой диете сидели. Теперь есть деньги на мясо пожирнее. Вроде твоего, — он потрепал Эликс по колену. — И местные ходячие суповые наборы нас больше не интересуют. Но они все равно прячутся.

— Любишь с мясом поболтать, — осведомилась она, стараясь не смотреть на его физиономию с дырами вместо глаз.

— Люблю. Это ведь еще один уровень удовольствия от еды. Более высокий, чем пожирание безвестной скотины. Буду наворачивать твой окорок и вспоминать наши с тобой разговоры. Знакомое мясо насыщает не только физически, но и эмоционально.

— Подумать только. Каннибал-философ.

— А ты думала каннибалы могут быть только дикарями? Среди нас есть ученые, писатели. Даже поэты. Один на прошлой неделе целую поэму написал. Кстати, о близняшках вроде вас. Таких же плаксах, как твоя сестрица.

Череп ткнул Алису узловатым пальцем в ягодицу.

— Не трогайте меня! — взвизгнула та и снова заревела, сотрясаясь всем телом.

— Плохо, — поцокал языком Череп. — Плачущее мясо становится горьким. Будешь реветь, придется тебя прямо здесь зарезать. Пока ты вконец собственную плоть не испортила.

Алиса тут же затихла, лишь вздрагивая.

— Вот так. Послушная девочка, — он протянул обе руки и помял ей бедра. — Нежная. Хорошо откормленная.

— Она наложница Марска, — сказала Эликс. — Вам не поздоровится.

Череп хмыкнул.

— Думаешь, я не знаю, кто вы такие? Она наложница. Ты беглая рабыня. Стоило вам пройти через ворота, ваши шкуры тут же на аукцион выставили. Все главные банды участвовали. Бибирёво, Синдикат, Танки, Волки, Бурундуки, Зомбаки. Даже окраинные Триады. Пока вы бежали к шмоточному магазину, решалась ваша судьба. Или вас перепродадут Чичу. Или затрахают до смерти. Или вернут Марску. Или посадят в клетку и заставят рожать детей. А зомбаки хотели выпустить вас в подземный лабиринт и устроить загонную охоту с трансляцией на весь город. Мы перебили все ставки. Отвалили кучу бабла. Ты спросишь зачем? Только ради того, чтобы насадить тебя на вертел, а из твоей сестрички настрогать стейки премиум-класса? Нет конечно. Политика. Мы обошли все банды круга. А теперь собираемся плюнуть в морду Хозяевам. Они, чтобы поймать вас, поставили на уши все круги. А мы вас просто съедим. — Он хохотнул. — И тоже трансляцию устроим. Покажем всему городу, как забиваем, потрошим, разделываем. Как жарим, выставляем на стол, сжираем, рыгаем, обгладываем кости и бросаем их собакам. Весь город узнает, что «Голодные и рабы» набрали силу, и никто им не указ.

— Представляю, что останется от вашей людоедской братии после такого. Хозяева на вас всех собак спустят.

— Пусть попробуют. Все бригады круга за нас встанут. Даже те, с кем мы на ножах. Каждый знает, что Хозяева после нас за остальных примутся. С тех пор, как мы их шестерок отсюда вышибли, Железный круг им как кость в горле.

Катафалк внезапно издал пронзительный гудок и свернул в тесный двор.

Водитель повернул голову.

— Приехали, господин. Мясная лавка «Жри-чё-дали».

Эликс хмыкнула.

— Ничего смешного. Старая купеческая традиция выбирать имена, отпугивающие демонов конкуренции. — Череп зарылся в бумаги. — О! Тут у нас телочка весом в сто двадцать килограмм. Прекрасно. Оборвыш! Готовь двойную ячейку.

Один из помощников молча отправился в конец катафалка.

Боковая дверца отъехала в сторону и внутрь просунулась круглая плоская физиономия с носом-пуговкой и глазками-щелками.

— Здраструйте, холосая господина, — расплылась в улыбке физиономия. — Плимите товал, позаруста.

Физиономия исчезла. Два помощника выпрыгнули из катафалка и принялись заталкивать внутрь огромную красномордую бабищу в цветастом халате. У бабищи были гигантские арбузоподобные груди и бицепсы толщиной с алисины ляжки. Бабища еле держалась на ногах и поводила вокруг ничего не понимающим взглядом.

— Какого хрена⁈ — прошипел Череп. — Сколько раз говорить, не обкалывать мясо! Оно горчит после химии!

— Иначе с ней не справиться, господин, — сказал один из помощников. — Вы только гляньте на нее.

— Без химии она всю машину разнесет, — добавил второй.

— Оборвыш! — Череп повернул голову. — Ячейка готова?

— Готова, господин. Но она в нее не влезет. Она вообще никуда не влезет.

— Черт бы вас побрал. — Череп почесал голову. — Прикуйте ее здесь к поручню. Потом разберемся.

Бабища плюхнулась на пол так, что весь катафалк подпрыгнул.

— А это еще кто⁈

Следом за бабищей внутрь затолкали невысокого паренька с таким же осоловелым взглядом.

Из-за двери снова высунулась круглая физиономия.

— Бонуса, однако, холосая господина. Беспаратная.

— Это же хряк, идиот! Зачем нам хряк на званом обеде? Сколько раз говорить, нужны только самки?

— Бонуса. Акасия.

— Он говорит, что хряк бесплатный, — сказал помощник. — Подарок. Акция. Типа, одну оплачиваешь, второй бесплатно.

— Гребаные торгаши. Ладно. Привяжите его где-нибудь здесь. Рабам скормим.

Дверь захлопнулась. Катафалк пыхнул дымом и тронулся с места.

— Хряков мы на званых обедах не используем, — доверительно сообщил Череп. — Воняют. Пробовали вымачивать и мариновать. Бесполезно.

Эликс мельком взглянула на привязанного рядом парня. Где-то она его видела, но не помнила где.

Толстая бабища сидела на полу и тихо подвывала.

Череп повернулся к водителю.

— Следующий адрес далеко?

— Это был последний, господин главный снабженец. Возвращаемся на базу.

— Разве?

— По путевому листу мы должны были забрать шесть туш. Одна туша высшей категории. Одна недоказанной первой. Три туши категории «В». Это те, что в конце висят. И одна последняя третьесортная. Первую категорию надо бы подтвердить. А то потом в отчетах закопаемся.

— Вот же бюрократы, — проворчал Череп и достал из кармана маленькую коробочку. — Не дергайся, беглая рабыня. Я должен узнать, для какого стола тебя готовить и кому подавать. Боссам или их заместителям.

Он схватил Эликс за ногу и приложил коробочку к верхней части бедра. По коробочке побежали ряды мелких цифр.

— Первая категория, — оскалился Череп. — Даже ближе к высшей. Но пишем первую. Кто знает, на каком пастбище тебя откармливали. Вот про твою сестричку всё известно. Рацион. Физические упражнения. С какой периодичностью массаж делали. Поэтому ей еще год назад высшую категорию присвоили. Хозяева хоть нас и ненавидят, но договор не нарушают.

— Какой еще договор? — нахмурилась Эликс.

— Что значит какой? Ты откуда свалилась, раз о договоре не слышала? — Череп осекся и завертел головой. — Кто это все время ноет?

Толстая бабища уже выла в голос и мерно раскачивалась.

— Закройте ей пасть!

Один из помощников подскочил, сунулся с обрывком клейкой ленты и тут же с воплем отпрыгнул обратно.

— Она меня укусила!

Толстуха сверкнула маленькими глазками.

— Что, людоедики? Не любите, когда вас самих кусают?

Она раскачивалась все сильнее, вбивая внушительное плечо в стенку машины. Катафалк скрипел и тоже стал на ходу переваливаться с боку на бок.

— Зафиксируйте ее кто-нибудь! — заорал водитель. — Мы сейчас перевернемся!

Двое помощников бросились к бабище.

Раздался треск рвущихся веревок и торжествующий вопль.

Две освобожденные слоновьи лапы взметнулись над головами.

Первому помощнику она свернула шею.

Второй отлетел в сторону, ударился об угол ячейки и, судя по хрусту, сломал позвоночник.

— Да вы издеваетесь, — проворчал Череп и достал пистолет.

— Не так быстро, тварь.

Тщедушный парнишка вдруг шагнул из ячейки и поднял руку.

Сверкнуло короткое кривое лезвие, и Череп сполз на пол с распоротым от уха до уха горлом.

Третий помощник все это время сидел, вылупив глаза, и сидел бы дальше, но толстуха шагнула к нему и раздавила ладонями голову.

Раздался визг тормозов, катафалк пошел юзом и остановился.

Водитель выскочил наружу и сиганул к обочине.

— Он не должен уйти, — глухо сказал мелкий, и бабища выпрыгнула из машины.

Из складок халата вдруг появился нехилых размеров топор. Резкий взмах слоновьей руки, и водитель рухнул на асфальт с торчащим из затылка лезвием.

На всё про всё ушло не больше пары минут.

— Лихо, — прокомментировала Эликс.

Парнишка скользнул по ней холодным взглядом.

— Кто из вас двоих наложница Марска?

Эликс удивленно подняла бровь.

— А какая тебе разница? Одну освободишь, другую оставишь?

— Значит, не ты. Постельная шлюха вряд ли будет болтливой.

— А вот тут ты ошибаешься. Шлюхи бывают разные. — Она пригляделась. — О! Я тебя вспомнила. Ты тот солдатик у ворот. Извини. Пришлось позаимствовать твою одёжку. Но она все равно не пригодилась.

Рядовой Робски скривился.

— Заткнись.

Он оглядел свою нагую Богиню. Ее хрупкие плечи, узкую спину, пышный зад. Она висела в ячейке такая беззащитная. С такой светящейся в полутьме белой, нежной кожей…

В катафалк с шумом и топотом залезла бабища.

— Эй, Робски! Мы в расчете? А то меня бабы в отделении засмеют, если узнают, что я тебе помогала.

— В расчете, — прошептал Робски.

Он медленно провел двумя пальцами по золотым волосам Богини, по спине Богини, спустился ниже и сжал ее шелковистую, пухлую ягодицу.

Алиса повернула голову.

— Слышь, парень. Может сперва руки развяжешь, а уже потом лапать будешь?

Робски разочаровано замер. Богини так не разговаривают. Они вообще не разговаривают. Они молчат, томно вздыхают, стонут и плачут.

— Я, конечно, благодарна за спасение и все такое, — добавила Алиса, — но…

Робски зашипел, схватил ее за волосы и резко приложил лбом об угол.

Алиса обмякла.

— Эй! Ты что творишь, мелочь⁈ — дернулась Эликс.

— Закрой ей рот, — кинул Робски толстухе, не оборачиваясь.

— Совсем? Или временно?

— Как хочешь.

Толстуха, кряхтя, подняла с полу обрывок клейкой ленты и залепила Эликс губы.

— Будешь дергаться, ляжешь рядом, — она кивнула на трупы.

Теперь Богиня молчала, но было уже поздно. Волшебство ушло, и вместо сияющего тела, Робски видел перед собой простую девку с прожилками и мурашками на коже, спутанными волосами и пожелтевшими следами старых синяков на верхней части бедер. Там, куда впивался пальцами Хозяин, когда трахал ее по-собачьи.

— Ты не Богиня. Ты такая же шалава, как и все остальные, — прошептал Робски, притянул ее к себе и коленом раздвинул ноги.

* * *

— Душераздирающее зрелище, — развалясь на диване продолжала комментировать бабища. — Ты похож на первоклассника, которого заставили дрочить, а у него дрочилка не выросла. Все таки хорошо, что я не свалила. Пропустить такой цирк с конями… Да не так! Не так! Ногу ей задери и в решетку сунь!

Робски пыхтел, потел, дергался вразнобой, совершал множество нелепых и ненужных движений и злобился все сильнее.

Уже давно очнувшаяся Алиса стояла нагнувшись с привязанными руками, широко расставленными ногами и просунутой сквозь ячейки головой и только шипела сквозь зубы, когда Робски удавалось попасть в цель.

— Если руки развяжешь, я помогу, — пообещала Алиса, притворно улыбаясь.

— Заткни рот, сука. Он у тебя не для разговоров.

Робски в очередной раз вылетел из гнезда и наклонился, чтобы получше изучить женскую анатомию.

Бабища расхохоталась.

— Что, так и тянет к жопе? Говорили мне, что ты заднеприводной, да я не верила.

Робски зарычал, толкнулся в нужное отверстие и стал мелко подергиваться, не вынимая, чтобы снова не вылететь.

— У, как все запущено, — покачала головой бабища. — Ты у нас не только девственник, но еще и мелкочленный. Сколько он у тебя? Сантиметров десять?

Робски пообещал себе разобраться за издевательства, впился ногтями в пышные бедра и стал драть свою бывшую Богиню сильнее, завороженно разглядывая волны, расходящиеся по ягодицам от ударов. Алиса сперва стояла безучастно, но потом выгнула спину и принялась подмахивать, тихо постанывая.

— Что? Нравится, шлюха, когда тебя первые попавшиеся мужики пялят? — прохрипел он, задыхаясь. — Блядища конченная.

Ему было горько и обидно, как ребенку, который только что узнал, что Деда Мороза не существует.

Эликс какое-то время наблюдала за непотребством, потом покачала головой и отвернулась к окну.

И аж подскочила, замычав сквозь клейкую ленту.

От ближайших домов к катафалку подкрадывались человек десять в черной форме хозяйских охранников.

Эликс завопила и остервенело задергалась в ячейке.

— Не парься, красавица, — ухмыльнулась бабища. — С одной сукой закончит, за тебя примется. Правда, в манде ты его вряд ли почувствуешь, но поверь, он там будет, как тот суслик.

Робски был уже на финишной прямой и ни на что не обращал внимание. Только бил Алису с размаху ладонями по булкам и продолжал разглядывать волны. Наконец, его затрясло, и он замер, прижав ее дрожащую белую задницу к своему паху.

— Финита, — сказала бабища. — Цирк уехал. Клоуны остались.

Скрипнула дверь.

На пороге стоял Галактион Марск и безучастно разглядывал рядового Робски и свою стоящую раком наложницу.

Робски посерел и отскочил в сторону, лихорадочно заправляясь.

— Разрешите доложить! Задание выполнено! Пленницы найдены. И освобождены.

Марск молча посторонился и пропустил внутрь троих охранников.

Один из них подскочил к Робски и вопросительно глянул на Хозяина.

Тот едва заметно кивнул.

Охранник выхватил пистолет и одним выстрелом вышиб Робски мозги.

Мертвое тело отлетело к стене и сползло на пол, как сломанная кукла.

В то же мгновение двое других выпустили в толстуху автоматные очереди, превратив ее голову в кровавое месиво.

— Галактиончик, дорогой — елейным голосом проворковала Алиса, когда все стихло. — Я не хотела. Он меня изнасиловал.

Марск, не ответив, вышел наружу.

* * *

— Скотина этот твой Марск, — прошептала Эликс. — Ладно одеться не дал. Но веревки-то он мог разрезать.

— Его можно понять, — вздохнула Алиса. — Он собственник. И вдруг увидел, что его любимую женщину натягивает какой-то плюгавый солдафон.

— Ты уверена, что ты его любимая женщина?

— Ну, одна из пяти точно.

— Просто он смотрел на тебя так, словно хотел голову открутить.

— Скоро успокоится.

— Все равно скотина. Нанял людей, а потом хладнокровно их убил, когда они выполнили задание.

— Он же правитель, — сказала Алиса. — А правители мыслят другими категориями.

Они продолжали висеть голыми в ячейках, а усевшиеся на диван охранники откровенно их разглядывали и ухмылялись.

— Дорогой! — тоненьким голоском позвала Алиса. — Скажи своим людям, чтобы они на нас не пялились.

Сидевший впереди рядом с водителем Марск сделал вид, что не услышал.

Катафалк полз по широкой улице с полуразрушенными домами. Впереди сияли красной медью ворота.

На площади перед воротами застыло с десяток бронетранспортеров и бродили солдаты в черном камуфляже.

Перед въездом на площадь катафалк остановился.

Марск слез с кресла и перепрыгнул через перегородку. Угрюмо скользнул взглядом по голым телам в ячейках. Сказал повскакавшим с дивана охранникам, показав на Эликс:

— Эта остается здесь. А эту, — на Алису, — я забираю. Снимите ее.

— Одеть? — услужливо спросил один из охранников. — Там в конце ящики с тряпками.

— Не надо. Пусть идет в чем мать родила. Так даже удобнее.

Охранники споро разрезали веревки, вытащили Алису из ячейки и подтолкнули к выходу. Марск схватил ее за шею и вышвырнул из катафалка. Алиса споткнулась, вылетела наружу и растянулась на асфальте.

Марск выпрыгнул следом.

— Живо встала и пошла, потаскуха.

Алиса поднялась, всхлипывая.

— Я не виновата! Он силой…

— Заткнись.

Он тащил ее через площадь то за руку, то за волосы, то подталкивая в спину. Алиса хныкала, на все лады повторяя про свою невиновность. Ему было плевать.

На середине площади он остановил ее, заломил за спину руки, замотал скотчем и заклеил ей рот. Она промычала что-то вроде «Прости» и понуро поплелась дальше.

Когда до ворот оставалось не больше ста шагов, из ближайшего бронетранспортера вылезли Чич с Сукерблюмом.

— Вот ваш ключ, — хмуро сказал Марск. — Можете забирать.

— Мудрое решение, — сказал Чич, делано улыбаясь. — Одно непонятно. С чего такая щедрость? Что изменилось?

— Разведка доложила о земном флоте на орбите. Нам сейчас лучше позабыть дрязги и действовать сообща.

Чич кивнул и повернулся к Сукерблюму.

— Зови людей.

Тот поднял руку и щелкнул пальцами.

С одной из машин опустился пандус. Из темного зева выкатился мобильный операционный стол с торчащими во все стороны манипуляторами. Следом вышли трое в масках и белых халатах.

— Вы что, их с собой притащили? — нахмурился Марск.

— Конечно. Сам же сказал о земном флоте. У нас времени нет туда-сюда мотаться. — Чич кивнул на Алису. — Сейчас вскроем ее по-быстрому. И к вечеру будем уже в подземельях.

Алиса похолодела.

До нее только сейчас дошло, что Марск выдает ее за Эликс. Что сейчас эти трое в масках и халатах вскроют ей череп, достанут мозги и всё будет кончено. Разумеется, ее мозг на системе не сработает, ведь она не ключ. Но Марску все равно. Он хочет выиграть время. Ему нужна Эликс. А она больше не нужна.

— Он вас обманывает! — завопила она, что есть силы. Но сквозь клейкую ленту получилось только невнятное мычание.

Алиса отскочила в сторону и бросилась бежать.

Чья-то рука успела схватить ее за волосы и дернула назад.

Алиса взвыла от боли и рухнула на спину, раскинув ноги.

— Какая она у тебя прыткая, — сказал Чич.

— Сейчас успокою, — проворчал Марск и достал инъектор.

Холодная сталь кольнула Алису в шею.

Мир стал расплываться сквозь слезы.

Трое Хозяев склонились над ней дрожащими тенями.

— Красивая, — голос Чича был гулким, словно из колодца. — На одну из твоих наложниц похожа. Прекрасное тело. Даже потрошить жалко.

— Ничего общего, — отрезал Марск, выпрямляясь. — Давайте ее на стол быстрее. У меня еще своих дел по горло.

Алиса дернулась, пытаясь хоть что-то сказать, но мир окончательно скатился в темноту.

Рассказ 25. Доча экстра-класса

— Счастливчик, — сказал один из охранников, оттаскивая труп Робски вглубь катафалка.

— Это еще почему? — не понял другой.

— Сдох на бабе. К тому же такой роскошной. Можно только позавидовать. Даже кончить в нее успел.

— Типа, понесет, родит и все такое?

— Понести она может и понесет, но родить точно не успеет, — сказал третий.

— Это еще почему?

— Разговор босса случайно подслушал. Он ее сейчас своим друганам сдаст. Они ей черепушку вскроют и мозги достанут.

Эликс встрепенулась и глянула в окно.

Алиса понуро брела на середине площади. Марск подталкивал ее в спину.

— А мозги-то им зачем?

— Понятия не имею. Может они их жрут как местные голодные рабы? Типа, деликатес.

— Жрут, не жрут, родит, не родит — это по барабану, — сказал первый. — Но я такой телочке вдул бы с большим удовольствием. И лучшее неоднократно.

— Так в чем проблема? — третий остановился перед Эликс, сально ухмыляясь. — Вот такая же. Один в один.

— Совсем сбрендил, Куцый? Босс узнает, бошки оторвет.

— Босс не узнает. Ведь ему никто не расскажет. Правда, курица? — Он приподнял ее лицо за подбородок. — Проболтаешься, найду и шею сломаю. Усекла?

— Времени мало, — сказал второй. — Босс в любой момент вернется.

— По разу на троих ее расписать мы точно успеем. Площадь большая. Короче, захотите, можете присоединиться.

Куцый достал нож и перерезал веревки.

Эликс рухнула на колени.

— О, хочешь оральную прелюдию? Сразу видно профессионалку.

Двое других подошли ближе.

От охранников несло гарью, грязью и еще чем-то неуловимым, от чего выворачивало наизнанку.

Запах врага.

В голове Эликс вдруг всплыло что-то огромное и кровавое. Поднялось из глубин, куда она боялась заглядывать. Мир заволокло красной пеленой, сквозь которую проглядывали призрачные буквы.

«Активировать боевой режим. Да/Нет»

Эликс действовала на рефлексах.

«Да».

Пелену тут же смыло.

«Сбор информации о противнике», — возникло на краю зрения еле заметное.

Все вокруг стало медленным и тягучим. Куцый клонился к ней со скоростью сантиметр в год. Первый тянул руку к ремню. Второй что-то говорил, но получалась только одна бесконечная нота, такая низкая, что у Эликс завибрировали внутренности.

«Сила… Скорость реакции… Выносливость… Оружие… Сбор завершен. Рекомендации. Да/Нет».

«Да»

Мир будто сняли с паузы.

— … у нас времени на оральные прелюдии, — сказал второй. — Давайте ее на диван. И тянем жребий, как с той малолетней шлюшкой. Короткая спичка — вагина. Средняя — анус. Длинная — рот.

Куцый содрал со рта Эликс клейкую ленту.

— Ох, ты моя пухлогубая. Смотрите, какой рот рабочий. Просто создан, чтобы…

Полуметровое плазменное лезвие выплеснулось из кончика указательного пальца. Эликс взмахнула рукой, будто отгоняя комара. Запахло паленым.

Полминуты охранники еще хватали ртами воздух, пытаясь что-то сказать. Потом верхние части туловищ медленно съехали и шлепнулись на пол, разбрасывая кишки. Следом упали ноги.

Эликс отбросила упавшую на нее половину охранника и выскочила наружу.

У ворот бегали солдаты и фырчали бронетранспортеры, задирая вверх стволы орудий.

— Где же ты… — вслух пробормотала она, рыская взглядом по площади.

«Зум?» — выскочила подсказка.

Ворота раздвоились и надвинулись, словно выросло еще два глаза, смотрящие с другого расстояния.

Тело Алисы лежало на земле. И сияло словно белая звезда.

Эликс усмехнулась.

— Ах вот оно что. Теперь понятно, почему у тебя между ног чешется.

Один из стоящих над Алисой Хозяев отошел в сторону, и Эликс только сейчас заметила три фигуры в белых халатах и мобильный операционник рядом с ними.

Сложить два и два не заняло много времени.

— Ублюдок, — выдавила она и провалилась в собственные опциональные недра.

Схема установленных расширений напоминала хрустальную сферу, набитую точками возможностей с линиями связей между ними. Одни точки были еле видны, другие сверкали как звезды.

Эликс отшвырнула в стороны кластеры «оружия» и «жизнедеятельности» и вломилась в «передвижение», где тусклых точек было больше всего.

Опция «Скороход». Готовность 0%.

Опция «Полет». Готовность 0%.

Опция «Крот». Готовность 0%.

Она кинулась к единственной сверкающей поблизости звезде.

Опция «Прыжок». Готовность 43%.

Эликс была уверена, что видит это все впервые в жизни, но память услужливо подбрасывала варианты действий.

Высота. Угол взлета. Расстояние до цели. Скоростной режим. Боевой режим. Стелс-режим. Поправка на недостаток энергии. Активировать. Да/Нет.

Да.

Город стремительно провалился вниз и тут же налетел снизу обратно.

Экзоскелет. Автоактивация, — мелькнуло на краю зрения. Эликс почувствовала, как кожу ног стягивает, будто по ней расползается что-то твердое и эластичное.

Площадь, ворота, бронетранспортеры, солдаты, Хозяева, хирурги, — все это в момент навалилось на нее, словно поезд на зазевавшегося пешехода. Только вот поездом сейчас была она сама.

Алиса. Уже на столе. Вздыбленный над ее головой хирургический манипулятор.

Эликс рухнула на троицу хирургов, как свалившийся с крыши булыган. Двое отлетели в разные стороны. Третий оказался самым невезучим. В момент приземления она ногой раздавила ему голову в кровавый блин.

Секунда на то, чтобы выломать манипулятор и снести им башку ближайшему солдафону. Еще секунда — пройтись кубарем вдоль шеренги солдат, кромсая плазмой их бронежилеты, словно фольгу.

— Огонь! — завопил фальцетом кто-то из Хозяев. На крыше одного из броневиков заныл стационарник, и Эликс едва успела увернуться. Импульс пропахал асфальт совсем рядом, превратив его в дымящуюся лужу. В следующее мгновение орудие разлетелось вдребезги. Эликс пинком скинула вниз покореженный ствол, расколотила станину и скатилась с крыши броневика, заметив, что другие орудия поворачиваются в ее сторону.

Она голой фурией металась от одной группки солдат к другой, взламывая и кромсая, и не сразу заметила, что большинство орудий стреляют вверх, а бегающие в панике солдаты задирают головы. Краем глаза она увидела улепетывающих к воротам Хозяев и прыжком повалила одного из них на землю.

— Ты⁈ — Марск вылупил глаза от изумления.

— Не ждал, скотина? Надо бы тебе башку открутить за обман.

— Но я тебя не обманывал!

— А ее? — она кивнула в сторону Алисы. — Ты ее не просто обманул. Ты ее подставил. Подложил под злобного опарыша. Но перед этим продал Чичу. Ты ведь заранее все подстроил. Заранее решил выдать ее за меня. Чтобы твои друганы время потеряли.

— Бред, — криво ухмыльнулся Марск.

— У меня только один вопрос. Ответишь честно — отпущу. Солжешь — голову оторву. Прямо здесь и сейчас. Что у вас за договор с местной бандой людоедов?

У Марска вытянулось лицо.

— Договор? Какой договор? У нас договор с благотворительными столовыми. Списанных цветочных баб им поставляем.

— За цветочных баб тоже ответите. Нет, тварь, это явно что-то другое. У каннибалов есть градация по качеству мяса. От третьего сорта до высшей категории. Так вот Алисе высшую категорию присвоили еще год назад. Ты что, мразь, заранее ее откармливал? По договору? Рацион подбирал? Массаж делал? Как иберийской свинье или мраморной говядине? Чтоб повкуснее была? Вы так всех девок откармливаете и на мясо сдаете?

— Нет у нас никакого договора, — скривился Марск. — И потом. Тебе до нее какое дело? Вы даже не родственники.

— Неважно, — буркнула Эликс.

— Ну раз неважно, то время не теряй. Иди спасай свою подружку. Иначе коммуняки сейчас из нее такое барбекю сделают — все местные людоеды обзавидуются.

— Какие еще коммуняки? — нахмурилась Эликс и обернулась.

Небо над площадью было черным от боевых беспилотных кораблей. На первый взгляд здесь собрался весь цвет миролюбивой земной военщины. От тарелок величиной с маленький домик до громоздких крейс-центров размером с футбольное поле. Торчащие снизу раструбы поливали площадь лошадиными дозами огня. Три броневика уже превратились в горящую груду обломков. Разрывы то и дело вспухали в группах солдат, разнося их на куски. Один из взрывов сверкнул совсем рядом с лежащей на столе Алисой.

— Проклятье. Я вернусь, и мы продолжим, — пообещала она, но Марск уже выскользнул и подбегал к воротам.

Секунда на настройку и выстраивание маршрута.

Секунда на прыжок.

Она схватила Алису в охапку и снова взмыла в воздух. Проскочила между двумя остроносыми корветами и вторглась в гущу нижнего эшелона земного флота. Тут же в голове возникла красная блямба запроса.

— Неизвестный корабль. Назовите себя и номер группы. Предъявите пропуск в зону боевых действий.

Для тупого флотского искина всё, что летало, было кораблями.

Эликс заблокировала канал и снова прыгнула, оттолкнувшись от корпуса одного из корветов.

— Неизвестный корабль, — послышалось из другого канала. — Назовите…

Эликс вырубила всю связь.

Корвет, эсминец, дестроер, снова корвет.

Прижимая к груди Алису и боясь разжать руки.

На пути вспыхнуло багровое облако. Искину флота надоело вызывать, и он решил уничтожить.

Эликс увернулась от бластерного луча и спрыгнула с километровой высоты обратно в город.

* * *

— Какого черта происходит, Марск⁈ — прошипел Чич, спрятавшись за остатками полуразрушенной стены. В суматохе он потерял свою шляпу и теперь сверкал лысиной.

Марск пожал плечами.

— Ничего особенного. Просто коммуняки каким-то образом преодолели планетарную оборонную систему. Я предупреждал, что нельзя полностью полагаться на это древнее говно мамонта.

— Не строй из себя идиота! Ты прекрасно понял, о чем я! Ты нас обманул! Подсунул вместо ключа свою дешевую прошмандовку! Хотел, чтобы мы снова потеряли время? А ты бы свалил с ключом к Майн Риду? Но что-то пошло не так. Дай догадаюсь. Секс-игрушка показала тебе козью морду. Нарушила все твои планы, и сама нагрянула к нам в гости. Ты ее не контролируешь!

Марск вздохнул.

— Чич. Тебе даже строить из себя ничего не надо. Ты уже идиот. Бесповоротный и беспримесный кретин. Пропивший все мозги в своей винотеке. Где ты видел секс-игрушку, которая способна за минуту выпустить кишки роте спецназа, голыми руками сломать импульсную установку и помять бронетранспортер?

Со стороны ворот доносился стрекот очередей, и продолжали ухать взрывы. Над головами с рокотом проносились земные беспилотники.

Марск сел на пол и прислонился затылком к холодной стене.

— Проклятье. Я должен был догадаться. Для секс-игрушки она слишком легко выходила из передряг. Выращенные шлюхи, они же примитивны. Десяток функций плюс задранная до потолка чувствительность и эмоциональность. В любой ситуации они либо делают, что им скажут. Либо забиваются в угол и плачут. А эта… И потом. Индекс Эл-Икс — это ведь не «любовница десятой версии». Надо глянуть список модификаций, но я более чем уверен. Не было секс-игрушек с таким индексом. Профессор нас обманул.

— Ты это о чем? — нахмурился Чич.

— Не знаю. Не уверен. Говорю же, надо глянуть.

— Я знаю, — буднично сказал Сукерблюм, вытряхивая песок из ботинка. — Старик Рокфеллер рассказывал. Индекс Икс он присваивал экспериментальным моделям экстра-класса. Которых выпускал в одном-двух экземплярах. А Эл… Тут на выбор. Ликвидатор, лакей, лекарь, лоббист. Та же любовница. Но если хотите знать мое мнение, Эл-Икс это letal extra. Смертоносная экстра. Очень ей подходит. Обнаженная. Смертельная. И прекрасная. Я даже захотел ее трахнуть. Вы же знаете, меня возбуждает опасность.

— Да вы сговорились! — взорвался Чич. — Ничего не понимаю! Что всё это значит⁈

— Это значит, — сказал Марск, — что мы. Сами. Собственноручно. Притащили. К себе. В домик. Экспериментального. Боевого. Альтергома.

— Я бы добавил с неизвестным функционалом, — сказал Сукерблюм. — Боюсь даже представить, на что она способна.

— Чушь! Все боевые альтергомы уничтожены!

— Значит, не все. Одного спас наш дорогой профессор. Замаскировал боевого альтергома под секс-модификацию. А секс-модификацию выдал за собственную дочь. И подсунул нам в качестве ключа.

Чич вскочил.

— Вот интеллигент гребанный! На куски порву очкастого паразита!

— Да погоди ты с профессором, — скривился Марск. — У нас есть проблема посерьезнее. И это даже не земляне. Наша боевая экстра каким-то образом пронюхала о договоре.

Сукерблюм крякнул.

Длинная физиономия Чича вытянулась еще больше.

* * *

Солнце уже спряталось за горизонт, и на фиолетовое небо высыпали крупные звезды.

Убежище было маленьким, зато закрытым со всех сторон развалинами и буреломом. Попасть в него можно было только сверху.

Алиса дернулась и открыла глаза.

Эликс мягко надавила ей на плечи.

— Лежи. Пока нельзя вставать. Эти уроды тебя успели немного порезать.

В глазах Алисы плеснул страх.

— Они…

— Не бойся. Все мозги на месте. Немного повредили позвоночник. Но я активировала регенерацию. И еще несколько функций, которые наш папаша у тебя заблокировал. Так что скоро будешь в порядке.

Алиса закрыла глаза и обмякла.

— Мне снилось, что ты несешь меня среди звезд, — прошептала она. — Они были такие большие. И метеоры везде сверкали. Так красиво.

— Это были не метеоры, а трассеры импульсных орудий.

Наступило молчание.

— Слушай, — Эликс пошевелилась. — Я тебе должна кое-что сказать.

— Не надо. Я всё знаю. Папаша поставил на мою память слабенький блок. Его смыло, как только ты залезла ко мне в голову.

— А…

Алису передернуло. В уголках глаз блеснули слезы.

— Черт бы их всех побрал! Никогда бы не подумала, что я такая же девочка из пробирки, как и ты.

— Ну, не совсем такая…

— Ага. Маленькая шлюшка, постоянно готовая раздвинуть ноги. Модификация секс-рабыни с индексом ЛС. Лав Слэйв. Элис. Алиса. А я-то гадала, почему все время реву и хочу, чтоб меня отодрали. Считала себя нимфоманкой. А оказывается это просто завышенные опции эмоциональности и озабоченности. Чтобы клиенту трахать было приятнее. Вечно текущая плаксивая школьница. Кстати, популярная была модификация.

— Не все так плохо.

— Да. Все гораздо хуже! Всю жизнь считаешь себя человеком, которому просто нравится ощущать себя вещью. А потом оказывается, что ты действительно вещь!

Слезы брызнули из ее глаз целым потоком.

— Тихо, тихо, — шептала Эликс. — Тебе нельзя волноваться. Нужно успокоиться и расслабиться.

Она провела ладонью по ее мокрой щеке, вытирая слезы. Алиса судорожно накрыла ее ладонь своей.

— Не уходи.

В ее распахнутых глазах застыло ожидание.

«Это не входит в твой основной функционал», — сообщил анализатор поведения.

«По-другому она не расслабиться. Так и будет дрожать. Регенерация может не сработать».

«Ты все равно не знаешь, что делать. Это не мужикам дырки подставлять.»

«А ты на что? Подсказывай».

Было уже совсем темно, когда они отлепились друг от друга и просто лежали, сплетя пальцы и разглядывая звезды.

«Доложи, что там у нее с регенерацией?»

«98%, — сообщил анализатор. — Далеко убежать не сможет. Но все остальное — сама видишь».

Эликс удовлетворенно кивнула.

Алиса повернулась на бок, и закинула бедро ей на ногу.

— Знаешь, о чем я думаю?

— О чем?

— Тебе это не понравится.

— Не говори загадками. Мне это уже не нравится.

— Если мы с тобой обе — девочки из пробирки… то где же настоящий человек?

Эликс, которая до этого момента задумчиво ласкала ее ляжку, вдруг сжала пальцы, вонзив ногти в нежную, шелковистую кожу.

— Айй! Больно!

— Знаю, — хмуро сообщила Эликс.

Ей этот вопрос действительно не понравился.

Рассказ 26. Дочи в подземелье

Был уже поздний вечер, когда отряды автодесанта подавили последние очаги сопротивления. Земная «армия вторжения» контролировала весь город. По дорожкам шныряли крабы-разведчики, распугивая цветочных девок с клиентами. На перекрестках торчали контрольные башни, время от времени сканируя пространство. А на вершине развевался красный флаг с золотыми серпом и молотом, вписанными в атомную орбиту.

Троих олигархов притащили в тронный зал роботы-надсмотрщики. Проволокли по зеркальному полу и бросили к подножию трона.

— Где она? — пошевелился сидящий на троне Второй капитан.

— Вы о ком, товарищ? — насмешливо поднял брови Чич. — Если вам нужна баба, то у нас ими четверть города забита. На любой вкус. Вы каких предпочитаете?

— Не юродствуй, Чич, — сказал Первый капитан. Он стоял у длинного стола и разглядывал макет города. — Ты прекрасно понял, кто нам нужен.

— Она похитила принадлежащего Марску альтергома класса «секс-рабыня» и сбежала. Сейчас прячется в районе подземелий. — Сукерблюм бухнулся на колени и выполз вперед. — Готов служить оккупационным властям.

— Вот же ты продажная скотина, — весело ухмыльнулся Чич.

— Каждый сам за себя, — обернулся Сукерблюм.

— Второй. Глянь на это, — Третий капитан подал Второму планшет. — Запись финальной стадии боя. Искин эскадры только что переслал.

Второй с минуту наблюдал, как скачет с корабля на корабль маленькая бледная фигурка. Затем приблизил изображение и вгляделся.

— Вы идиоты, — сказал он. — Непонятно, как вы умудрились заработать свои триллионы, будучи такими кретинами. Вы не только довели ее до разблокировки памяти и восстановления боевых функций. Вы позволили захватить двойника. Откуда она знает, что активировать систему можно только вдвоем?

— Наверняка профессор разболтал, — сунулся вперед Сукерблюм.

— Кстати, а где он? — повертел головой Первый. — Почему не привели профессора?

— Профессор. Не найден, — жестяным голосом доложил робот-надсмотрщик. — Сбежал. Спрятался. Самоуничтожился.

— Это вряд ли, — сказал Марск. — Слишком хитрый. Кто бы мог подумать, что он украдет боевую модификацию и замаскирует ее под постельную куклу.

— Надо было смотреть внимательнее, — сказал Второй. — У нее сзади на шее код экспериментальной боевой версии. Достаточно нагнуть и намотать на кулак волосы, чтобы увидеть. В любом случае, если они доберутся до транспортной системы, мы их уже не догоним.

— Если они доберутся до системы, их ждет большой сюрприз, — буркнул Марск. — С которым даже боевой альтергом не справится.

Первый поднял его, взяв за воротник.

— Поясни.

— Лучше покажу.

— Не смей! — оскалился Чич.

— Заткнись. Их надо перехватить до того, как…

Марск запнулся. Первый встряхнул его посильнее.

— До того, как что?

Марск, не ответив, взмахнул рукой. Одна из стен осветилась, превратившись в экран.

* * *

Вход в подземелье был замаскирован под простую фанерную дверь на торце заброшенного барака.

За дверью начиналась железная винтовая лестница, такая длинная, что Эликс еще на середине потеряла счет времени. Ей казалось, что лестница никогда не кончится. Что она и есть ад, ее личная преисподняя.

Наконец, ступени вывели в широкое, низкое помещение, облицованное потемневшими камнями.

Эликс запустила в темноту сканирующий луч, который тут же подсветил спрятавшегося за колонной человека.

— Выходи, — процедила она. — Чтобы тебя увидеть даже глаза не нужны. Пыхтишь как паровоз… Папаша.

Профессор шагнул из-за колонны, сверкнув очками.

— Девочки. Нам надо поговорить.

Эликс скользнула к нему.

Кулак врезался в небритую скулу со скоростью ракеты.

Папаша отлетел к стене, словно тряпичная кукла.

— Гребанный извращенец! — Эликс выдохнула, пытаясь успокоиться. — Нам не о чем говорить.

Профессор ползал по полу в поисках слетевших очков.

— Прости. Но… это было необходимо.

— Что «это»? Трахать копию собственной дочурки?

— Это часть маскировочного щита. Его закрепление. Иначе первое же сканирование показало бы, что маркеры секс-игрушки только ложная оболочка. Служба безопасности уничтожила бы тебя на месте.

— О, так тебе спасибо сказать?

— Обойдусь. Просто выслушайте. Без меня вы до системы не доберетесь.

Эликс скривилась.

— Ни слова больше. Еще раз увижу, башку оторву.

Она схватила Алису за руку и потащила в полутьму, где чернело пятно выхода.

— Там через каждый метр ловушки! — крикнул он им в спины. — Даже ты их не увидишь. А я знаю. Сам их устанавливал.

Эликс остановилась.

— Назови хоть одну причину тебе верить.

— Помнишь, как ты решила соблазнить дядю Рудика? Назначила ему свидание. А он не пришел, потому что отравился. Это я его отравил.

— Странный аргумент для доверия.

— Он подозревал, что ты альтергом. И взял с собой генетический сканер. Если бы вы с ним тогда встретились, тебя бы уже не было. Мне надо, чтобы ты жила, детка.

— Не называй меня детка, тварь!

— Хорошо.

Эликс шагнула дальше. Плита под ее ногой явственно щелкнула.

— Стоп! — Профессор подобрал камень и бросил вперед. С потолка ударили струи огня. — Видите? Первая ловушка. Простая. Дальше будет хуже.

Эликс отступила.

— Ладно. Уговорил. Можешь идти с нами. Но если я что заподозрю…

— А меня не хочешь спросить? — холодно поинтересовалась Алиса. — Может я против?

— А ты против? Только не говори, что он тебя тоже…

— Нет. Сам он меня пальцем не тронул. Но он сделал кое-что другое. Да, папенька?

Судя по взгляду, Алиса была готова вцепиться ему в глотку. Профессор отступал под ее натиском, пока не уперся в стену.

— С самого начала ты копался у меня в мозгах. Все мои мысли и желания — просто внедренная тобой программа. Тебе было мало продать меня хозяину. Ты привязал меня к нему на всех уровнях. Чувства, эмоции, влечение. Всё. Это ты сделал так, что в десять лет я им заинтересовалась. В двенадцать стала считать его кумиром, а в тринадцать под него легла.

— Ты преувеличиваешь, детка. Возможно, в начале я как-то подтолкнул, но всё остальное ты сделала сама. Привязанность к хозяину — одна из функций твоей… модификации.

— Угу. Знаю. Читала рекламу и отзывы. Ваша секс-рабыня течет от одного вашего взгляда. Она не просто раздвигает ноги. Она отдается вам без остатка. Вы — центр ее вселенной. Никто и никогда не будет любить вас так, как полюбит обновленная версия нашей самой популярной модели. Покупайте Элис! Элис — для постели, для жизни, для всего. Примечание: продается в возрасте трех-пяти месяцев, что соответствует десяти-пятнадцати годам естественного развития и шестнадцати годам в отношении половой сферы. Готова к употреблению сразу после покупки.

— Ну вот видишь. Ты сама все прекрасно понимаешь.

— Я одного не понимаю. Почему Марск? Зачем он тебе понадобился?

Профессор пожал плечами.

— Почему нет? Изобретатель. Миллиардер. Меценат. Спонсор моих исследований на тех планетах, где еще не отменили деньги. Захотелось как-то отблагодарить…

— Ты подложил меня под этого упыря, чтобы… отблагодарить⁈ — Алису затрясло.

— Успокойся, детка! Это же твое предназначение. Как у нее, -он кивнул в сторону Эликс, — предназначение убивать, так у тебя…

Из глаз Алисы брызнули слезы.

— Черт! Я даже не могу его ударить! Я никчемное, бесполезное существо!

Эликс прижала ее к себе.

— Хочешь, я ударю его за тебя?

Алиса помотала головой, уткнувшись мокрым носом ей в плечо.

— Знаешь, что, папенька, — сказала Эликс. — У меня тоже есть к тебе вопрос. И лучше тебе ответить на него честно. Меня ты купил в мои номинальные тринадцать лет. Ее — в десять. А кто был у тебя до нас? И где оригинал? Где настоящая Алиса?

Лицо профессора враз посерело и осунулось.

— Она умерла, — глухо сказал он. — Давно.

* * *

Очередную ловушку профессор обезвредил перед самыми воротами, там, где заканчивался городской тоннель и начинались древние подземелья, оставшиеся от предыдущих хозяев планеты.

Профессор ощупал стену, постучал по кирпичам. Один из них перевернулся, показав маленький пульт управления. Профессор вырвал с корнем провода. Впереди над плитами пола вспухла и тут же осела плазменная сфера.

— Если б пошли дальше, вас бы разорвало на куски, — сообщил профессор.

— Благодарности ждешь? — спросила Эликс. — Обойдешься.

Она погладила гладкий черный металл, из которого были сделаны ворота. Обе створки украшали барельефы, на которых толпы людей брели куда-то под развевающимися знаменами.

— Это была последняя ловушка, — сказал профессор. — Дальше если и будут, то уже не мои.

— Хочешь сказать, ты нам больше не нужен?

— Хочу сказать, надо быть внимательнее. Можете идти одни. Но я знаю, что там дальше. А вы нет.

Ворота медленно раскрылись.

Алиса ахнула.

— Мне рассказывали про это, но я и подумать не могла…

Подземелье представляло собой гигантскую рукотворную пещеру, уходящую ввысь на километровую высоту и скрытую вдалеке полумраком. Гладкие прямые стены были облицованы тем же черным металлом, что и ворота. Под ногами лежали пружинящие плиты. Все пространство было занято руинами многоэтажных домов, которые теснились, как сельди в бочке.

— Этим развалинам много миллионов лет, — сказал профессор. — Пока сюда не заявились олигархи, у планеты не было атмосферы. Поэтому все прекрасно сохранилось. Олигархи восстановили старые генераторы воздуха, и теперь все это быстро разрушается.

Словно в подтверждение с крыши одного из домов упал кусок бетона.

— Эта планета — настоящий клад для археологов, — продолжил профессор. — Она почти целиком искусственная. Сперва Архитекты взяли астероид, нашпиговали его оборудованием для терраформирования и нарастили вокруг сферу. Устроили что-то вроде музея. Но потом оказалось, что планета лежит на перекрестке путей массовой миграции, и население стало быстро увеличиваться. Вокруг первой сферы нарастили вторую. Потом третью, четвертую, пятую. Сейчас под нами десять подземных ярусов, таких же, как этот.

— И транспортная система, разумеется, на самом глубоком, — хмыкнула Эликс.

— Разумеется. Добраться будет непросто.

Алиса вдруг вскрикнула.

— Там кто-то есть! — она ткнула рукой в черные окна одного из домов.

— Вряд ли, — сказал профессор. — Сюда иногда забредают сбежавшие рабы из Железного круга. Но очень нечасто. Руины пугают. Здесь можно заблудиться.

— Там что-то мелькнуло!

— Обман зрения. Или тряпка упала, оставшаяся от беглых. Те, что посмелее, иногда ночуют в развалинах.

Они шли по мертвому городу, и эхо шагов гулко отражалось от выщербленных стен.

Эликс подозрительно смотрела на каждый проход и каждый дверной проем, стараясь не терять из виду профессора.

Алиса, вытаращив глаза, крутила во все стороны головой и скользила взглядом по окнам.

Профессор невозмутимо вышагивал впереди, смешно задирая тощие ноги и что-то насвистывая.

На одном из перекрестков вдруг налетел сухой ветер, обдав странными запахами и растрепав волосы.

— Ветер? — Эликс недоуменно глянула на профессора. — В подземелье? Откуда?

— Из пустыни. Потолок кое-где обрушен. Чуть дальше в нем большие провалы. Здесь случаются даже настоящие песчаные бури.

Вскоре они вышли на широкий проспект, покрытый черными плитами и окруженный остатками вычурных домов, которые напоминали засохшие торты с завитушками.

Проспект был прямой, как стрела.

По обеим сторонам от него через каждые десять шагов были вбиты двухметровые колья с насаженными сверху человеческими черепами. Ряды уходили вдаль и там терялись в полумраке.

Алиса испуганно остановилась.

— Не бойтесь, — сказал профессор. — Это старая шутка одной из банд Железного круга. Вроде напоминания беглым рабам, что бежать бесполезно. Кстати, это главная дорога города. Архитекты использовали ее для праздничных процессий. Нам прямо. В конце дороги переход на второй уровень.

Он зашагал вперед по черным плитам.

Проспект тянулся бесконечной лентой. Дома становились все выше. Черепа на кольях глядели вслед пустыми глазницами. С некоторых свисали ошметки высушенной кожи и остатки спутанных волос.

Осмелевшая Алиса то и дело подбегала к кольям и разглядывала черепа. Потом подскочила к Эликс.

— Тут их тысячи, — прошептала она на ухо. — И они все женские.

Та нахмурилась.

— С чего ты это взяла?

— С биологии. Хоть и давно не занималась, но не всё позабыла. Сама можешь посмотреть. Челюсть, надбровные дуги и все такое. И волосы, где остались, все длинные.

Эликс пожала плечами.

— Логично. Это наверняка черепа списанных цветочных.

— Думаешь дело только в этом?

— А в чем еще?

— Знаешь, ты иногда такая наивная! Как и любой боевой дуболом. Сила есть, ума не надо.

— Хочешь сказать, ты поумнела, раздвигая ноги?

— Именно! Что такое секс-рабыня? Это гарем. А что такое гарем?

— Толпа глупых куриц, которые за всю жизнь ничего тяжелее члена в руки не брали?

— Дура! Гарем — это интриги! Твое положение зависит от востребованности, и чтобы ее повысить, ты должна…

— Подожди. Я правильно поняла? Востребованность — это сколько раз за неделю ты постоишь раком, подставив хозяину голую задницу? То есть ум у вас в гареме распространяется половым путем?

— Чтобы постоять раком, надо обойти конкуренток. А чтобы обойти конкуренток, надо приложить усилия. И в первую очередь мозги.

— О, боже. Меня сейчас стошнит. Как представлю, что десяток красивых баб соревнуются, чтобы отсосать у этого рыхлого косоглазого говноеда… И все только потому, что у него есть деньги. Лучше расскажи, здесь-то какая интрига? На черепах следы зубов?

— Не знаю, — буркнула Алиса. — Но мне это место не нравится.

Проспект кончился внезапно, расползся в разные стороны, превратившись в гигантскую площадь с торчащим в центре обелиском из того же черного гладкого металла. У его подножия высились целые горы чего-то темно-серого, похожего то ли на мусор, то ли на слежавшиеся отвалы породы.

— Пришли, — остановился профессор. — Теперь надо подождать. Когда проход откроется.

Он задрал голову, разглядывая обелиск.

— Великолепная работа. Вы только посмотрите, насколько филигранно вырезаны барельефы. Фотографическая точность.

Всю поверхность обелиска покрывали изображения людей, космических кораблей и незнакомых чудовищ. Люди стреляли, бродили толпами под флагами, работали на станках, стояли на вершинах гор, всматриваясь вдаль.

Ближе к вершине из обелиска выступали три головы. Они были значительно больше остальных и явно были центром всей композиции.

Эликс вгляделась и тут же почувствовала, как земля уходит из-под ног. Весь мир вдруг стал нереальным, будто нарисованный.

— Не может быть! Это же три капитана! Откуда?

— Случайное внешнее сходство, — сказал профессор. — Так кажется только снизу. Вблизи мало общего. Впрочем, есть мнение, что это новодел.

— На другой стороне планеты мы видели их статуи!

— Знаю. Вот там точно новодел. Копия монумента с Планеты Трех Капитанов. Сукерблюм выиграл его в преферанс. А куда девать? Вот и засунул подальше.

Алиса вдруг взвизгнула и прижалась к Эликс.

— Кто это⁈

Со всех сторон, из проходов, окон и дверей вылезали скособоченные тени. Они копились по краям площади, словно черная шевелящаяся масса. Потом осторожно стронулись с места.

— Наконец-то, — хмыкнул профессор, когда плотная толпа окружила их со всех сторон и остановилась.

Сотни существ стояли в десятке шагов и молча разглядывали черными пустыми глазницами.

— Это же… — прошептала Алиса, схватив Эликс за руку.

— Вижу. А я-то думала, что Череп один такой урод.

Все особи в толпе походили на покойного каннибала, как две капли воды.

— Привел? — послышался сверху шепелявый голос и над вершиной одной из куч показалась обтянутая серой кожей голова.

— Как видишь, — сказал профессор. — Принимай.

«Череп» скатился по склону кучи, увлекая за собой мелкие части.

Эликс пошатнулась. Это был не мусор, и не отвалы породы. Это были горы из человеческих костей.

«Череп» вытянулся во весь свой двухметровый рост и уставился на девчонок черными буркалами.

— Неплохие экземпляры. Ему понравятся. По градации они как?

— Эта, — профессор кивнул на Эликс, — первой категории. А эта высшей, Сам ею занимался.

— Прекрасно, — «Череп» оскалился, показав длинные зубы, и повернулся к толпе. — Чего застряли? Особое приглашение надо?

Толпа «черепов» заворчала и двинулась вперед.

— Тебе конец, — процедила Эликс профессору и вызвала схему опций.

Там все было залито тьмой и мигало красным.

«Кластер передвижения — заблокирован.»

«Кластер оружия — заблокирован».

«Кластер защиты — заблокирован».

«Кластер жизнедеятельности — заблокирован».

— Что, доча? — послышался извне голос профессора, гулкий, будто из бочки, — Не получается? У этого народа и не такие секреты есть. Они могут залезть тебе в голову без мыла и оборудования. Не сопротивляйся. Бесполезно.

Толпа окружила их плотным кольцом, хватая, лапая и щупая за руки и за ноги.

Перед глазами выплыла физиономия «Черепа».

— Кончай лапать! — оскалился он. — Тащите сразу на бойню.

Рассказ 27. Дочи и аборигены

С огромного, во всю стену, экрана на них глазел тощий гуманоид с черными дырами вместо глаз. Голова его напоминала обтянутый серой кожей череп.

Гуманоид оскалился и отошел в сторону, открыв вид на целую толпу таких же как он.

— Поразительно, — сказал Первый капитан. — И кто же эти невероятные красавчики?

— Аборигены, — ответил Марск. — Живут в пещерах ближе к центру планеты. В отличии от поверхности, воздух там никогда не пропадал. А вот с едой было плохо. Мхи, лишайники и несколько видов тараканов. Выход местные нашли самый простой. Поделили свое общество на две части и одну из них превратили в домашний скот.

Первого передернуло.

— Каннибалы?

— Именно. Половина аборигенов еда. Половина едоки. И это продолжается очень долго. Сотни лет. Если не тысячи.

— И что, никакого возмущения? Восстания?

Марск усмехнулся.

— Вот же вы, коммуняки, какие бестолковые. Революцию вам подавай. Ничему вас история не учит. Стадо никогда само по себе не восстанет. Для этого нужны вожаки. А тут ситуация такая, что вожаков не может быть в принципе.

— Это еще почему? Угнетенные массы обязательно выделяют из своей среды…

— Забыл сказать главное. Аборигены поделили свое общество по половому признаку. Они превратили в еду собственных самок. Я их видел. Клетки и загоны, где их держат. Подземные поля лишайников, где они пасутся. Какое восстание? Представь, что коровы восстали против людей. Это животные. В них давно нет разума. Они не умеют говорить. Они только жрут и рожают. Начинают рожать лет в десять. После пяти-шести родов набирают взрослый вес, и их забивают на мясо.

— Ублюдки, — ошарашенно выдавил Первый. — Но даже это поправимо. Мы ими займемся. Нагоним сюда толпу прогрессоров. Они объяснят…

— Зачем? Надо уважать чужие традиции. Многообразие и все такое. Если у них есть обычай жрать собственных баб, кто вы такие, чтобы их учить? С какого перепугу вы решили, что ваши обычаи лучше? Посмотри на Второго. Чем он отличается от этих каннибалов? Скажи, Второй, сколько девок с отсталых планет ты выпотрошил и утилизировал? Сколько из них перед смертью молили тебя о пощаде и звали маму? Они ведь для тебя тоже животные. Стадо игрушек. Мог бы кстати зажарить и съесть парочку. А не сжигать или выкидывать в открытый космос. Или ты уже?

Второй вскинул горбоносое сухое лицо и побледнел еще больше.

— А ты, Первый? — продолжал жечь глаголом Марск. — Когда пялишь своих первокурсниц, что о них думаешь? Для тебя они люди? Нет. Они наборы из аппетитных ляжек, сладких сисек и сочных жоп.

— Заткнись! — прорычал Первый и вмазал Марску прямым ударом в нос. — Это другое!

Марск отлетел к стене.

Раздались ленивые хлопки.

— Браво, Галактион, браво, — протянул Чич, хлопая в ладоши. — Еще немного, и ты будешь претендовать на премию Дарвина. Одного не понимаю. Зачем ты все это рассказываешь?

— Они должны понять, что между нами почти нет разницы, — сказал Марск, утирая кровавые сопли. — Что мы можем быть союзниками.

— Замолчи, — прошипел Чич. — Ни слова больше.

— Увести пока не поздно часть флота на дальнюю орбиту. Закидать подземелья глубинными бомбами.

— Закрой рот!

— Тебя не напрягает, что мы вынуждены починяться каннибалам?

— Любой каннибал лучше коммуняки!

Они замолчали, сверля друг друга взглядами.

— Э, парни, — вклинился Первый. — Давайте объясняйте, о чем речь. Пока я вам пальцы не стал ломать.

— Кажется, я могу объяснить, — повернулся от дисплея Третий капитан. — Нашел в базах упоминание одного любопытного документа. Оказывается, у наших олигархов есть договор с аборигенами. Эдакий пакт о ненападении и совместной обороне. В случае войны местные племена обязуются ликвидировать общего врага.

— Аборигены? — хмыкнул Первый. — Ликвидировать? Чем? Палками-копалками?

— Об этом здесь ни слова. И что обязуются взамен сделать олигархи — тоже. Хотя нет. Вот тут кажется… — Третий умолк, вчитываясь. Потом медленно встал. — Вы не поверите. Они обязуются откормить по специальной программе и передать аборигенам всех женщин города.

Наступила тяжкая тишина.

— А что не так? — осклабился Чич. — Бабы ресурс самовозобновляемый. Вы не представляете, сколько тупых молодых куриц готовы сбежать из вашего коммунистического рая, стоит их поманить сладкой жизнью в Цветочном круге.

Первый капитан молча подошел и отвесил ему ногой в челюсть.

— Я может и моральный урод, раз трахаю в сочные жопы первокурсниц. Но… это…

— Надо составить план эвакуации, — сказал Третий, глядя в монитор. — Они каждую неделю отправляют в подземелья по сотне женщин. Маскируют это смертью от естественных причин и какими-то благотворительными столовыми. На самом деле никаких столовых нет, девок списывают из борделей или просто ловят на улицах. В этом городе ни одна не доживает до двадцати. Они даже не рожают. Надо срочно сообщить на Землю и что-то делать.

— Не о том думаете, — мрачно сказал Второй и встал с трона. — Аборигены. Кто они такие? Их возможности? Численность? Если написано, что они обязуются уничтожить врага, надо отнестись к этому серьезно. Каким образом?

Чич захрюкал от смеха, сплевывая кровь.

— Пусть это для вас будет сюрпризом. Численность… Вам и одного хватит. Если бы у вас были мозги, вы бы задумались, почему в нашей армии нет ни одного робота.

— Третий! — вскинулся Второй. — Немедленно уводи верхние эшелоны на орбиту! И пусть включают полную блокировку на случай взлома!

Третий забарабанил по виртуальной клавиатуре, но быстро отвалился на спинку кресла.

— Кажется, поздно. С автофлотом нет связи.

— Проклятье! Данные наблюдения на экран!

Вспыхнула стена, показав крыши домов и небо, забитое черными беспилотниками. Корабли кружили на месте, неумело дергались в разные стороны, словно разучились летать. Некоторые из них сбились в беспорядочные группы и явно шли на посадку.

— Их сажают за пределами города, — сказал Третий. — Четверть автофлота уже приземлилась.

— Черт! Немедленно отправить туда наземный десант!

— Полагаете поможет? — усмехнулся Чич, — Расслабься, цыпа, как я говорю тупым телкам, когда до них доходит, куда они попали.

Второй схватил его за шиворот и несколько раз приложил о колонну.

— Говори… тварь… что… происходит!

Чич только хрюкал и гыгыкал окровавленным ртом.

Внезапно грохнули распахнувшись двери, и в тронный зал вплыла сгорбленная фигура, с головы до пят скрытая черной накидкой. Доковыляла до середины, опираясь на суковатую палку и шаркая ногами.

— Это еще кто? — процедил Второй и повернулся к роботам-охранникам. — Взять!

Человек откинул капюшон, обнажив голову-череп, и только глянул на роботов черными дырами вместо глаз.

Роботы наткнулись друг на друга и замерли.

— Кластер передвижения заблокирован, — прогудел первый робот.

— Кластер передвижения заблокирован, — повторил второй.

— Кластер передвижения заблокирован, — третий.

— Пора баиньки, — оскалил длинные зубы «череп», и роботы один за другим повалились на пол.

* * *

— Какой же ты ублюдок, папочка, — Эликс вытянула затекшие ноги. — Решил в пиршестве поучаствовать? Не боишься, что они тебя тоже на стол выставят?

— Не боюсь. Они едят только самок. Традиция такая.

Профессор сидел на краю самоходной платформы и болтал ногами. Толпа «черепов» медленно ползла следом, бросая голодные взгляды на привязанных к платформе девчонок.

— Ясно. Значит, за столом будешь сидеть. Смотреть.

— Буду.

— Как режут, руками рвут, в рот запихивают, жир по подбородкам стекает.

— Ага.

— Может и тебе перепадет? Ты главное не стесняйся. Попроси соседа. «Будьте так любезны, господин людоед, отрежьте кусочек от алисиной попки, она посочнее будет».

— Ты так аппетитно описываешь, я даже проголодался.

— Тебе нас совсем не жалко? — спросила Алиса. — Ладно я. Но с Эликс ты жил последние пять лет. Ничего внутри не ёкает?

Профессор сделал клоунский вид, что прислушивается.

— Хм. Нет, ничего. Мне вас жалко, как жалко старую мебель. Вот шкаф с ветхими тряпками. Стол, под который я пешком ходил. Диван, на который я завалил одноклассницу, а потом полдня следы оттирал, чтобы мама не заметила. Друганы, уроды, наперебой рассказывали, как они драли хором эту Олечку за гаражами, в туалете и у Вована на квартире. А она девственницей оказалась. А диван белый. — Профессор вздохнул. — Воспоминания. От них лучше вовремя избавляться.

— Когда ты смотришь на нас, ты же видишь ее, — сказала Алиса. — Свою настоящую дочь.

— Нет, не вижу, — он повернулся и мазнул по ним равнодушным взглядом. — Когда она… пропала, ей было двенадцать. Она была тоненькой, хрупкой, маленькой большеглазой девочкой. Доброй и немного наивной. А вы восемнадцатилетние жопастые кобылы. С толстыми ляхами и большим выменем. Вы не люди. Вы инструменты. Станки. Ты — шлюха. А ты убийца. Ничего общего.

— Скотина, — выдавила Эликс. — Ты нас сам такими сделал.

— Я же говорю, не люди.

Безжизненные руины тянулись по обеим сторонам от дороги, заросшие мхом и повалившиеся друг на друга. Только редкие отблески костров в черных окнах говорили, что там кто-то живет. Иногда из проемов выскакивали одетые в лохмотья зеваки, глазели на процессию черными дырами и прятались обратно.

Профессор радостно улыбался, щерился и щурился, подставляя лицо налетающему ветру. Эликс с удовольствием сломала бы ему шею, если б дотянулась.

— Твоя хрупкая большеглазая девочка, — вкрадчиво сказала она, — убила собственную мать. Твою любимую жену.

Профессор вздохнул.

— Больно хочешь сделать? Не выйдет. Я сам твою память редактировал. В перерывах между поревом. В попку тебя выдеру, жуткие воспоминания в головку загружу и снова раком ставлю. Ты ревешь, вырываешься. Как же, убийца собственной мамочки. Я плохая девочка, накажи меня, папенька. Ну я и наказываю. И так, и эдак. Не помнишь? Ах да, я же тебе каждое утро мозги подчищал. Непростая, я тебе скажу, работа. Кропотливая.

— Ложные воспоминания, — прошептала Эликс.

— Именно, доча. Ты никогда не узнаешь, где правда, а где ложь. Которую я выдумал, глядя, как твоя пухлая задница на мой болт насаживается. Кстати, вы никогда и не были похожи на мою дочь. Разве что личиком немного, чтобы вопросов не возникало. Алиска была тонкая, как тростинка. А вас с самого начала бордельными кобылами вырастили. С сочными ляжками, стоячими сиськами и круглыми жопами. Иначе бы ни Марск, ни Второй на вас бы не клюнули. Ни тот, ни другой на кости не бросаются. Им фигуристых подавай.

Профессор вдруг осекся, словно понял, что проболтался.

— Что, даже ее с сиськами? — усмехнулась Эликс, кивнув на Алису. — Ей же десять лет было по номиналу.

— Акселерация, — буркнул профессор. — И гормоны. А в школе объяснил, что бабушка в деревне за лето откормила… Короче, закончили вечер воспоминаний. Хватит. Заболтался я с вами.

Он спрыгнул с платформы и отстал.

— Ты поняла, что это значит? — прошептала Алиса.

— Конечно. Этот урод изначально хотел меня подложить под Второго. Даже рассказал о своей выдумке про смерть матери, чтобы тот меня на крючок подсадил. Чего уж тут не понять.

— И всё? И больше ничего? Не, у тебя реально мозги с горошину… Аййй!

Эликс вцепилась зубами ей в ухо.

— Отпусти!

Эликс отпустила.

— В следующий раз откушу. Давай докладывай, чего ты там поняла.

— Да ничего особенного. Что под Второго хотел подложить, это и так было понятно. Но вот то, что мы на его дочь не похожи…

— Ну?

Алиса заворочалась, двигаясь ближе, и прижалась теплым бедром к спине.

— Это значит, что ни Второй… ни Первый с Третьим… и вообще никто из знакомых… никогда его настоящую дочь в глаза не видел!

* * *

Процессия погружалась в подземелья вслед за платформой, как стая рыб за китом. Скрипели колеса. Пыхтели черепа. Главный «череп» с профессором шли в стороне и о чем-то шептались, время от времени поглядывая в сторону девчонок.

— Как думаешь, — шепнула Алиса. — О чем они болтают?

— Не бери в голову. Меню обсуждают. Кого из нас чем фаршировать. Кого яблоками, а кого гречневой кашей.

— Я серьезно!

— Я тоже.

Алиса обиженно отвалилась.

Руины многоэтажек сменились развалинами длинных и низких домов, потом исчезли и они, и по обеим сторонам потянулись скудные поля какой-то бурой растительности, похожей на грязную морскую пену. На полях паслись животные, похожие на бугристых свиней.

Эликс то и дело совалась в настройки, но ее оттуда сразу выкидывало, обдав мигающим красным светом. Похоже, все подземелье покрывало блокирующее излучение.

Пещера внезапно сузилась и превратилась в темный тоннель, заставленный внушительного вида клетками. Почти все они были пусты. Только в некоторых шевелился и переминался с ноги на ногу свиноподобный скот. Эликс ненароком глянула назад и увидела, что толпа черепов осталась у входа в тоннель. Теперь за платформой плелись только главный череп с профессором.

Вдруг платформа свернула в сторону и остановилась.

— Надеюсь, глупости вы делать не будете, — сказал профессор, отвязывая их от фиксаторов и стаскивая вниз. — Бежать тут все равно некуда.

— Конечно, папочка, — елейным голосом пообещала Эликс.

Внутри стены что-то протяжно заскрипело. Тяжелая плита дернулась и откатилась вбок. Изнутри пахнуло холодом.

— Вперед, — просипел череп и толкнул их в спины.

Эликс перешагнула порог и застыла, почувствовав, как пальцы Алисы судорожно вцепились ей в руку.

Все немаленькое помещение было забито безголовыми, выпотрошенными женскими телами. Они свисали с потолочных брусьев, насаженные на мясницкие крюки, как свиные туши.

— Свежатинка, — осклабился череп и потыкал пальцем ногу той, что висела ближе всех. — Только что сверху привезли.

Эликс пошатнулась, увидев на заиндевевшем от холода бедре замысловатую татуировку из вьющихся розовых кустов. Она видела ее совсем недавно, в Цветочном круге. На девушке, которую уводили двое клиентов.

— Чего застряли? Хотите рядом повисеть? Двигай булками, — череп шлепнул их по задницам.

Алиса, всхлипывая, рванулась вперед, но череп тут же осадил ее, дернув за веревку.

— Не так быстро, телочка. — Он повернулся к профессору. — Какие они у тебя все-таки аппетитные. Эту, говоришь, сам откармливал?

— Не то, чтобы сам, — сказал профессор, протирая очки. — Но по моей рецептуре. Пророщенные зерна, фрукты и пряности. Плюс легкий ежедневный массаж и поменьше движения. Чтобы мышцы не напрягала. В идеале лучше зафиксировать, чтобы совсем не двигалась хотя бы полгода перед забоем. Но и так неплохо.

— Рецептурой поделишься? А то взял на прокорм одну. Хочу побаловать себя на праздники.

— Отчего же не поделиться. Поделюсь.

Довольный череп отвернулся.

Сверкнуло широкое изогнутое лезвие.

Снесенная голова отлетела в сторону, мелькнув черными глазницами.

Безголовое тело повалилось набок.

Профессор подскочил к девчонкам и в два удара рассек веревки.

— Значит так, — прошептал он, пряча тесак в заплечные ножны. — Времени у нас мало. Поэтому выполняете все, что я скажу. Беспрекословно.

— Тебе не кажется, что прежде чем выполнять, надо бы объясниться? — флегматично спросила Эликс.

— Сама напрячь мозги не желаешь? Задача: добраться до нижнего уровня. Вопрос: как это могут сделать две голые мясистые девки, если известно, что все уровни заняты людоедами? Ответ: под конвоем самих людоедов. Это же очевидно. Мозги тренируйте. Скоро пригодится.

Профессор не оглядываясь двинулся вперед, задевая плечами висящие тела.

— Но мы не добрались до нижнего уровня, — сказала Эликс ему в спину.

— Я надеялся, что доберемся, — они почти бегом донеслись до виднеющейся вдали двери. — Но они решили спустить вас вниз по частям. И свернули сюда. — Он пинком распахнул дверь. — На бойню.

Тяжелый запах плоти и крови, басовитый гомон, удары лезвия о колоду, хруст костей, чавканье и хлюпанье ударили по всем органам чувств одновременно. Плотный парной дурман стоял над разделочными столами, которые тянулись вдоль низкого помещения. Десяток плечистых черепов деловито разделывали, рубили, срезали с костей и сбрасывали готовые куски на стоящие рядом тележки. Когда тележки оказывались забитыми мясом доверху, кособокие мелкие аборигены отвозили их к дальнему выходу. Кровь сочилась из разрубленных тел, заливала металлические столешницы и стекала на пол ленивыми потоками. Эликс замутило, когда она увидела лежащую на столе отрубленную женскую ногу. Дюжий череп прижал ее к столу, в два удара располовинил топором у колена, взял длинный нож и принялся аккуратно срезать толстые ломти с бедра. Потом повернул голову и уставился дырами глаз на девчонок.

— Этих не сюда! — прорычал он. — Этих на колоду, — он махнул рукой вглубь помещения. — А потом потрошителям. Еще я в кишках не копался.

— Идиот! — поднял голову другой череп. — Сперва потрошителям, потом на колоду! Обгадятся, ты за ними прибирать будешь?

— Да похрен, — первый череп вернулся к разделыванию бедра.

— Потрошители в конце зала, — сказал второй череп и посторонился, показав колоду и лежащее рядом с ней тело. Которое он положил головой на колоду, убрал с шеи рыжие волосы с остатками блесток и обезглавил одним ударом.

Эликс быстро отвернулась и наткнулась взглядом на Алису, белую как полотно.

— Спасибо за подсказку, — пробормотал профессор, схватил девок за руки и потащил дальше по проходу.

— Не так быстро, верхушечник, — череп встал у них на дороге, поигрывая топором. — Поясни, почему ты без сопровождения? И почему это мясо еще живое? Не порядок. Парни! Тут что-то не так.

Черепа один за другим перестали работать.

— Это не по правилам, — заявил один из них. — Потрошители на говно изойдут, если им живое сбагрить.

— У меня приказ… — начал было профессор, но первый череп его перебил.

— А у нас правила. Не боись, верхушечник. Мы им здесь кровь по-быстрому спустим. И сами к потрошителям отвезем. Отдыхай.

Он схватил завизжавшую Алису за волосы и поволок к столу.

Рассказ 28. Дочи в роли дичи

— Чего застряли? Второй займитесь.

Череп разложил брыкающуюся Алису на столе, закрепив держателями руки и ноги.

Трое других подступили к Эликс.

— Стойте! — поднял руку профессор. — Вы нарушаете приказ собственного Председателя!

Черепа замерли, повернув к нему головы.

— Ты о чем, верхушечник?

— Прежде чем ей кровь спускать, определи категорию. У вас же есть анализатор.

— У нас же есть анализатор? — Череп повернулся к остальным.

— У нас же был анализатор, — сказал тот, что с топором. — Но мы его давно пропили.

— У нас же нет анализатора, — сказал череп профессору. — Он нам не нужен. Это оптовая бойня. Для массовой продукции. Элитное мясо нам сюда не поставляют.

— Считайте, что сегодня вам повезло.

Профессор достал из кармана и перекинул черепу маленькую плоскую коробочку.

Тот приложил ее к бедру Алисы.

Серая кожа у него на лбу пошла складками.

— Слышьте, парни. Высшая категория.

— Да ну!

— Гонишь.

— Дай глянуть. Первый раз вышку вижу.

— Высшая категория, — сказал профессор, — поставляется на нижние уровни. Председателю и членам Центрального Комитета. Догадываетесь, что с вами будет, если вы ей кровь спустите?

Череп сумрачно отложил в сторону кривой нож, расстегнул держатели, спустил Алису на пол и даже отряхнул с ее спины приставший мусор.

— Прощенья просим, товарищ снабженец. Но сами понимаете, верхушечник и две мясные тёлки. Что мы должны подумать? Вы в следующий раз сопровождение берите.

— Обязательно.

Грохнула входная дверь, и в зал влетел еще один череп.

— Парни! Верхушечного жиробаса с двумя живыми тушами не видели? Туши — вышка и первак. Должны были сюда завернуть для разделки. Но жиробас кончил сопровождающего, и теперь все на ушах стоят… О! — череп осекся и сунул голову обратно за дверь. — Комиссар! Они здесь!

И тут же внутрь ввалились десяток черепов с топорами и копьями наперевес.

— Вот это уже точно не кстати, — пробормотал профессор и нащупал на поясе потайную кнопку.

В то же мгновение по залу пробежалась невидимая волна, и головы всех черепов, и мясников, и охранников, разлетелись вдребезги, забросав зеленоватыми мозгами стены, столы и расчлененные трупы.

Наступила звенящая тишина.

— Проклятье, — профессор удрученно покачал головой. — Весь план насмарку.

— Да ты полон сюрпризов, — сказала Эликс, стряхивая с себя ошметки. — Что это было?

— Избирательное оружие на основе гиперзвука. Заточенное на аборигенов. Убивает всех подходящих по характеристикам в радиусе ста метров. Один минус — заряжается целые сутки. Я должен был использовать его внизу. Теперь придется ждать и прятаться… Алиса! Не стой столбом! Уходим.

Алиса стояла у стола в полном ступоре с вытаращенными глазами. Услышав окрик, она несколько раз всхлипнула и заревела.

* * *

Профессор гнал их какими-то темными коридорами, потайными ходами и узкими тропинками между полуобвалившимися стенами. Всякий раз, заслышав топот и крики, они прятались где придется. То в заваленной сгнившим мусором яме, то в руинах домов или узких нишах.

Однажды он запихнул их в клетку к свиноподобному животному и спрятал в куче лишайника. Животное скосило на них безучастный глаз и продолжило жевать кружевную пену.

Голоса приближались.

— Какой смысл искать здесь, — бубнил один. — Верхушечник не дебил, вглубь переться. Наверняка пытается их наверх вывести. Одного не пойму. Зачем ему понадобились премиальные туши? Да еще живые. Что он с ними делать будет?

— Мне один знакомый рассказывал, — сказал другой. — Его по линии комиссариата наверх в банду делегировали.

Из-за угла вывернули двое в кожаных фартуках.

— Так вот он своими глазами видел, что верхушечники живые туши к себе в постель берут.

Первый даже остановился.

— В смысле? Зачем?

— Он сам не понял. Вроде как для осеменения. Но они это делают каждый день и не по разу.

Первый покачал черепушкой.

— Безумие какое-то. Не верю. Тут не знаешь, как отбрехаться, если в осеменители назначат. А они… Ты только представь. Вот это, — он ткнул пальцем в меланхолично жующее животное, — брать к себе в постель. Да еще и…

Его передернуло.

— Ну, — протянул другой, — верхушечные туши немного по-другому выглядят.

— Это как?

— Ты что, ни разу не видел?

— Я же на расфасовке. Они ко мне в виде кусков на тележках приезжают. Кстати, мы пришли. Это она.

Он подошел к клетке.

— Уверен?

Первый череп зашуршал бумагами.

— Да. Четвертая категория. Возраст четырнадцать. Вес сто восемьдесят. Кличка Фрося. Все сходится.

Они зашли в клетку.

Животное перестало жевать и насторожилось.

— Четырнадцать? Престарелая. Как ее при прошлом забое пропустили?

Второй череп откинул крышку прикрепленного к решетке плоского ящика и нажал одну из кнопок.

Наверху что-то загудело, загремели цепи. Длинное острие с загнутыми во все стороны крюками рухнуло животному на шею, пробило грязно-розовую шкуру и ушло внутрь по основание.

Животное вскрикнуло и распласталось на полу.

— Как пропустили? Да просто. Она же на отшибе. Кому-то было лень сюда добираться, — первый присел рядом и закряхтел, пытаясь зацепить крюк за позвоночник. — Готово. Поднимай.

Второй нажал другую кнопку. Цепи загремели, натянулись и медленно стали поднимать тушу к потолку. Первый достал короткий кривой нож и деловито вскрыл артерии на бедре и шее. Хлынула кровь.

Животное выпрямилось, вскинуло плоскую щекастую морду и засучило ногами.

Алиса отшатнулась и громко охнула.

— Это же…

Оба черепа обернулись и ощерились.

— Да вы издеваетесь, — проворчал профессор.

Два метательных ножа сверкнули в воздухе и ушли по рукоять в глазницы. Оба черепа повалились друг на друга.

— Твоя эмоциональность нас когда-нибудь погубит, — сказал профессор, выбираясь из кучи лишайника.

Алиса сиганула следом.

— Это же…

— Да-да. Аборигены забивают собственных самок. Традиция у них такая.

Алиса подскочила к висящей на крюке самке.

— Ее еще можно…

— Нельзя. Если у тебя в кармане нет портативного медкомплекса. А у тебя его нет. У тебя и карманов нет. Но главное… — профессор наклонился и сдернул с фартука одного из черепов кристаллическую планку регистратора. — Их начальство все видело. И теперь точно знают, в каком сегменте нас ловить. Скоро здесь от аборигенов будет не протолкнуться.

* * *

Это было похоже на загонную охоту.

Группы черепов с копьями и сетями носились по коридорам и пещерам, громко топали, орали и улюлюкали, заворачивая в каждый темный закоулок.

Профессор заставлял двигаться короткими перебежками, от одной руины до другой, пропустив одну группу охотников и перед самым носом следующей.

— Черт, — прошипел он, залезая в очередную трещину. — Даже грязи нигде нет.

— Зачем тебе грязь? — спросила Эликс.

— Не мне, а вам. Ваши голые задницы как маяк в темноте. И одежды тут не найти.

— Здесь никто не живет?

— Это запретная зона. Ни домов, ни пастбищ. Подъемник рядом. А подъемник у аборигенов — стратегический объект. Так у них в инструкциях написано.

— У аборигенов есть инструкции? — хмыкнула Эликс.

— У них все есть. Чиновники, бумаги, органы власти. Довольно развитая промышленность.

— А с виду дикари дикарями. Людоеды с копьями.

— Не от хорошей жизни. С едой тут швах. Один силос.

— Ты их оправдываешь?

— Не осуждаю.

— Это потому что они только баб жрут! Ты мужской шовинист, папочка.

— Не в этом дело. Ты должна кое-что знать о местных. У тебя, как и у всех граждан Земного Союза, лингвочип в голове. Для тебя все инопланетяне в галактике говорят на одном наречии. Даже разумные туманности с жителями метановых планет. Но на самом деле языки у всех разные.

— Ты решил лекцию прочитать? Я как бы в курсе.

— Не перебивай. У олигархов и их холопов, когда они столкнулись с аборигенами, чипов не было. У них были гаджеты. Включил, выключил. Так вот однажды во время переговоров кто-то из холопов забыл включить гаджет. И просидел всю встречу без переводчика!

— Ну и что?

Профессор покачал головой.

— Всегда забываю, что боевым модификациям интеллект обрезают. Солдатам думать вредно. Аборигены с олигархами говорили на одном и том же языке. Чистейшем земном интерлингве. Мало того, потом выяснилось, что аборигены считают себя землянами.

— Эти уроды? С черепушками вместо голов?

— Видимо, они потомки каких-то потерпевших кораблекрушение переселенцев. Угодили под огонь старой оборонной системы, оказались здесь и мутировали. Правда, есть одна странность…

— Они снова идут! — плаксиво шепнула Алиса. — Они уже рядом!

Издалека донесся приближающийся топот и крики.

— Они убьют меня! — Алису затрясло.

Эликс прижала ее к себе.

— Никто тебя не убьет, крошка. Я не позволю.

Профессор мазнул по ним раздраженным взглядом.

— Успокой ее. Иначе выдаст.

— Как?

— Как успокаивают секс-рабынь? У нее даже сейчас между ног чешется. Опасность ее возбуждает. И не строй из себя целку. Я вижу. Вы уже это делали.

Эликс вспыхнула.

— Сейчас не время и не место. Может сам попробуешь?

Профессор выругался и отвернулся.

По стенам уже метались отблески факелов. Судя по крикам, толпа приближалась большая.

Профессор схватил Эликс за плечо.

— Видишь арку на той стороне площади? Как только аборигены пройдут мимо, бегите туда. Изо всех сил. Сломя голову. Там подъемник. Ваш единственный шанс.

— А ты?

Профессор, не ответив, скользнул дальше по расщелине и исчез в темноте.

— Куда он⁈ — вскинулась Алиса.

— Не волнуйся. Папочка вернется.

Первые черепа вынырнули из тоннеля все в дрожащем мареве от десятков факелов и сразу разбежались в разные стороны, рыская по закоулкам. Вскоре на площадь плотной гурьбой с шумом и гамом выкатились остальные.

— Тихо! — поднял руку плечистый абориген. — Они где-то здесь. Молчим и ищем.

Черепа двигались вперед в гулкой тишине, заглядывая в каждую трещину. Уже можно было разглядеть выцветшие узоры на лохмотьях и тусклый огонь в глазницах.

— Нет, нет, нет, — зашептала Алиса, содрогаясь.

Эликс вдавила ее голову себе в грудь.

Один из черепов повернул голову в их сторону.

— Парни. Кажется, там кто-то хнычет.

Ближайшая дюжина черепов подняла выше факелы, выставила копья и двинулась к расщелине. Эликс машинально нащупала под рукой увесистый камень и сжала его в кулаке.

— Вот они! — заорал кто-то на другом конце площади, и по толпе словно прошел электроразряд. Все разом завопили и ломанулись туда, где на куче щебня горбилась худая фигура в синем комбезе.

Профессор сверкнул очками и исчез из виду.

Толпа взревела и полезла следом.

Путь был свободен.

Эликс вскочила и дернула Алису за собой.

— Отстанешь, сама тебя убью!

Вопили аборигены. Горели факелы. Черные плиты скользили под ногами.

Арка, большая, вмонтированная в стену дуга темного металла, приближалась. Когда до нее оставалось пара десятков шагов, из темноты вынырнул высокий череп и загородил проход, расставив руки.

— О! Свежатинка! Люблю, когда мясо само прибегает.

Эликс не останавливаясь взмахнула зажатым в руке камнем. Череп повалился на пол с рассеченным лбом.

Подъемник находился в центре большого зала. Круглая, подвешенная на цепях платформа без ограждения, зато с двумя черепами, которые лениво прохаживались рядом.

Эликс притянула Алису к себе.

— Делай что хочешь. Кусайся, царапайся, если тебя сейчас поймают. Но пробейся на платформу. Ты мне нужна внизу. Поняла?

Алиса судорожно кивнула, ничего не поняв и даже не услышав.

Черепа бросились наперерез.

Сверху раздался треск, посыпался мусор и куски перекрытий.

Тощая фигура синим росчерком свалилась с потолка прямо на головы двух аборигенов. Сверкнула сталь. Черепа захрипели и повалились на пол. Профессор перепрыгнул на платформу и обернулся.

— Чего застряли? Скоро вся толпа будет здесь.

Платформа закачалась под их весом.

Профессор откинул крышку на стоящем в центре столбике и выдрал с корнем провода.

— Так они ее не остановят, — пояснил он и отжал рычаг блокировки.

Платформа медленно поползла вниз.

Когда зал наводнила галдящая толпа, они были уже далеко.

* * *

Оружие аборигенов оказалось крайне эффективным в условиях полного отказа электронных систем. Ломы, биты, гвоздодёры и увесистые булыжники, которыми они сносили бошки роботам. Вся армия вторжения в одночасье превратилась в скопище истуканов. Группы черепов расползлись по всему городу и разбирали их на запчасти. По пути хватали зазевавшихся цветочных девок, но до этого никому не было дела. К подземельям потянулись целые караваны автовозов, набитых живым и металлическим товаром.

— Ублюдки, — пробормотал Третий капитан, глядя как нетерпеливые черепа потрошат одну из пленниц, судя по темным потекам на бортах, уже не первую. — Я вам говорил, нельзя нахрапом соваться.

Они сидели в клетке, зачем-то покрытой сверху красной тканью. Автовоз, в кузове которого она стояла, медленно тащился вслед за караваном.

Второй капитан оскалился.

— Ничего. Резерв прибудет, здесь камня на камне не останется.

— Чтобы резерв прибыл, его надо вызвать, — сказал Первый. — А как ты его вызовешь? Связи нет.

— Неделя контрольный срок. Если за неделю никак не проявимся…

— Да что толку от резерва? — перебил Третий. — Такие же чугунные болваны. Мы их даже предупредить не сможем, чтобы близко не совались.

— Все это пустая болтовня без ответов на вопросы, — сказал Первый. — Что за оружие против нас использовали? Его радиус действия? И как ему противостоять?

— Много ты узнаешь, сидя в клетке, — проворчал Третий.

Караван прополз через грязные окраины Железного круга и теперь втягивался в черный зев тоннеля, ведущего к подземельям.

Автовоз внезапно отстал, свернул в сторону и остановился рядом с пыхтящим чугунным монстром, из трубы которого валил черный дым. Паровоз стоял на рельсах, а рельсы двумя сверкающими на солнце струнами сворачивали к горе и ныряли под землю.

— Мать твою, — выругался Первый. — Они же тут отсталые как папуасы. До сих пор на дровах ездят. Откуда у них оружие?

Третий дернул его за рукав, заставляя обернуться.

Рядом с клеткой стоял череп.

Черные дыры глазниц пялились на них, не отрываясь. Сухая кожа была темной и потрескавшейся, будто у старой куклы, а не живого существа. Черная хламида до пят была сплошь покрыта золотыми узорами.

— Капитаны, — проговорил череп шелестящим, как песок, голосом. — Буду краток. Нам нужны корабли. Не беспилотники, которые вы нам подарили. А настоящие корабли. Для людей. С системами гравитации и жизнедеятельности. Сделаете так, чтобы они у нас появились, и мы вас отпустим. Откажетесь, и мы вас убьем.

— А ху-ху не хо-хо⁈ — взревел Первый, у которого в памяти вдруг всплыло что-то детское.

— Нет, — спокойно ответил старый череп, — Без ху-ху мы как-нибудь обойдемся. Только корабли. Круизные или пассажирские. Примерно на пять тысяч человек каждый. Девятисот штук хватит.

— Переселяться собрались? — вежливо спросил Второй.

— Да. Здесь как-то неуютно.

— Куда, если не секрет.

— Не секрет. Вам придется потесниться. Нам много не надо. Пары-тройки курортных планет будет достаточно. Их мужское население можете эвакуировать. Женское оставите нам.

— Назовите хотя бы одну причину вам помогать, — сказал Второй.

— Клетка. Мучительная смерть. Не хватает?

— Чтобы выпустить в галактику пару миллионов упырей? Увы, нет.

Череп оскалился.

— Ах да. Вы же знаменитые три капитана. Герои галактики. Отважные первопроходцы. Победители пиратов и всё такое. Простыми словами вас не убедишь.

Он повернулся к паровозу и поднял руку.

Рядом загудел и развернулся подъемный кран. Клетка дернулась, поднялась вверх и переместилась на платформу за паровозом.

— Придется убеждать по-другому, — сказал череп, легко запрыгивая следом.

Паровоз содрогнулся, выпустил облако пара, тронулся, стуча колесами, и быстро набрал скорость.

Рассказ 29. Дочи в норах

Платформа то ползла как черепаха, то ускорялась до свободного падения, и тогда приходилось цепляться за все, что попадалось под руку.

Подземные уровни проплывали мимо один за другим. Почти все они были разрушены. Там царила тьма и громоздились руины. В черных дырах оконных проемов иногда плясали отблески костров. Да перебегали от развалины к развалине одинокие черепа.

Только на пятом уровне гремело какое-то производство, бухали прессы, гудели станки, медленно разворачивались подъемные краны и бродили рабочие в полосатых робах. Ближайшие увидели проплывающую вниз платформу с людьми и оцепенело проводили ее пустыми глазницами.

— Хорошо, что у них связи нет, — сказала Эликс. — Иначе бы нагнали групп захвата.

Профессор не ответил. Он хмурился и кусал губы, о чем-то размышляя.

На седьмом уровне вокруг шахты подъемника было выстроено просторное помещение, украшенное знаменами и транспарантами. Со стен строго смотрели портреты высокопоставленных черепов. Помещение было забито аборигенами. Они стояли ровными шеренгами, как на параде и слушали стоящего на трибуне черепа в черной хламиде с золотыми узорами. Тот вещал, размахивая руками. Увидев платформу, он замолчал и помахал костлявой ладонью. Остальные даже не повернулись.

— Кто это? — шепотом сросила Эликс.

— Понятия не имею, — буркнул профессор. — Судя по накидке, кто-то из Центрального Комитета.

— Странная реакция.

— Нормальная. Он принял меня за поставщика деликатесов. Или…

Профессор замолчал.

— Что «или»? — вклинилась Алиса. — Есть что-то хуже того, что меня нарежут деликатесными ломтями?

— Не бери в голову, дорогая. Просто делай, что я скажу. И прекращай реветь.

Перед десятым уровнем профессор вдруг дернул рычаг тормоза, и платформа, заскрежетав, остановилась.

Их окружала старая глухая бетонная стена, кое-где осыпавшаяся, кое-где заляпанная пятнами более свежего раствора.

— Нас наверняка встречают, — сказал профессор. — Поэтому идем в обход.

Он подошел к краю платформы и, держась за столб ограждения, дотянулся до стены. Бетон пошел рябью и расползся в разные стороны, открыв узкий лаз.

— Вся планета изрыта замаскированными норами, — пояснил профессор. — Некоторые из них использовались как коммуникации. А некоторые так и остались жильем для местного зверья.

— Я слышала, что здесь нет зверья, кроме тараканов, — сказала Эликс.

— Правильно слышала, — кивнул профессор, помогая Алисе подняться.

До Эликс дошло не сразу. Она глянула на дыру и представила размеры местных тараканов.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что эти норы…

— Не бойтесь. Это древняя, давно покинутая нора. Я ею уже пользовался.

Он легко перемахнул полуметровый зазор между платформой и стеной и скрылся в черной дыре. Потом выглянул обратно.

— Чего стоите? Скоро до аборигенов дойдет, где мы свернули.

* * *

Норы ветвились и петляли, заворачиваясь то в одну сторону, то в другую. На их неровных стенках виднелись длинные глубокие борозды, и Эликс старалась не думать о размерах и твердости жвал, которые их оставили.

Она тащила за собой упирающуюся Алису и старалась не отставать от профессора. Тот постоянно останавливался у каждого поворота и ждал их, сверкая очками.

— Ты даже не знаешь, куда он нас тащит! — шептала Алиса, вытаращив бирюзовые глаза от страха.

— Не знаю.

— Может, тараканам на корм?

— Может.

— Или черепам на съедение!

— Для этого не надо было останавливать подъемник, не доехав, и соваться в нору. Нас и так ждали.

— Это он так сказал. Откуда ты знаешь, что он не врет?

— Ниоткуда.

Алиса вырвала руку из ее пальцев и плюхнулась на пол.

— Никуда не пойду, пока он все не расскажет!

Она надула пухлые губки, прижала коленки к груди и обхватила их руками.

— В чем дело, девочки? — профессор подошел ближе.

— Бунт, — коротко сказала Эликс.

Профессор подал Алисе руку.

— Вставай. Нельзя останавливаться. Скоро они перекроют все выходы, и тогда будем до скончания времен по норам бегать.

— Нет! Не встану! Может ты с ними заодно⁈ Может ты сам людоед⁈ Я никогда не видела, как ты завтракаешь! Может ты по утрам копченые женские окорока наворачиваешь⁈

— Не видела, потому что мы с тобой почти не жили вместе, — терпеливо сказал профессор. — Вон, она видела. — Он кивнул на Эликс. — Никаких окороков. Банальная освсянка и яичница.

— Не верю! Никому не верю! Ааааа!!!

Алиса повалилась на бок и застучала кулачками по коленкам.

— Успокой ее, — профессор повернулся к Эликс.

— Как?

— Ты знаешь.

— Прости, папочка. Но у меня не встанет.

Алиса в истерике каталась по полу и кричала все громче.

— Черт. От ее воплей сюда все аборигены с тараканами сбегутся.

Он поймал ее, заломил руки за спину и зажал ладонью рот. Алиса затихла, хлопая ресницами, и вся изогнулась, как стриптизерша на шесте.

— Видишь, папочка, — усмехнулась Эликс, — она явно предпочитает грубую мужскую силу.

— Черт с вами, — бормотнул профессор и перевалил Алису на живот. — Сама напросилась.

Он рывком поднял ее за бедра, заставив встать на четвереньки.

— Я правильно понял? Ты этого хочешь?

Алиса с готовностью раздвинула ляжки, уткнулась носом в пол и выпятила вверх зад.

Профессор не спеша расстегнул брюки.

Эликс сидела, прислонившись к стенке и смотрела, как все быстрее дергается худая профессорская задница. Когда к тихим девичьим стонам прибавился басовитый хрип, Эликс встала, скользнула ближе и резко впечатала ребро ладони в основание коротко стриженного черепа.

Профессор хрюкнул и повалился на бок.

— Ах, вот ты для чего просила истерику устроить, — флегматично протянула Алиса, отряхивая коленки.

— Простой алгоритм, — сказала Эликс. — Во время полового акта самцы ничего вокруг не видят и не слышат. Нужна была стопроцентая уверенность, что он не успеет отреагировать. Мы не знаем его возможностей.

— Алгоритм может и простой. Только что мы без папочки делать будем? Он хотя бы дорогу знал.

— Я ему не верю. То с олигархами лобызается, то с аборигенами. Мы для него лишь инструменты. Которые он использует в темную. Лучше сами дорогу найдем. Не отставай.

Она повернулась к проходу и тут же взвизгнула, в ужасе отскочив назад.

Проход загораживала трехметровая насекомая морда с торчащими во все стороны шипами, щетинками и разбросанной в беспорядке дюжиной фасеточных глаз.

Метровые жвалы раздвинулись.

— Дамы, — послышался грубый, как наждак, голос. — Заблудились?

* * *

Паровоз несся по тоннелям с такой скоростью, будто был не паровозом, а как минимум магнитным гиперлупом. Иногда он вылетал из тоннелей в гигантские пещеры и тогда притормаживал, будто хотел, чтобы пассажиры получше рассмотрели остатки былой роскоши. Пещеры были загромождены руинами мозаичных дворцов и вычурных строений, которые тукло сверкали, когда их выхватывал из темноты луч прожектора.

— Когда-то мы были великим народом, — задумчиво сказал череп. — Нам принадлежала вся галактика.

— И что же случилось? — вежливо спросил Третий капитан.

— Как и многие другие, мы недооценили врага, и он вбомбил нас в каменный век. Потом были долгие миллионы лет голода и мутаций.

Череп сложил костлявые руки на груди и замолчал. Ветер развевал его черную хламиду, будто пиратский флаг.

— Они считают себя потомками тех, кто все это построил, — тихо хмыкнул Второй. — Белиберда.

— Белиберда? — повернулся череп. — У меня хороший слух, хоть и ушей не видно. Вы хотите отнять у нас нашу историю?

— Нет у вас никакой истории. Вы говорите на стандартном галактическом интерлингве. А этому языку всего двести лет в обед. Ваших предков забросило сюда случайно и недавно. И отшибло им память.

— Я слышал эту версию. От одной молоденькой филологини. Она болтала без умолку, пока я не насадил ее на вертел. У нее была такая нежная поясничная вырезка. Просто таяла во рту.

— Ублюдок, — пробормотал Первый.

— Это вы говорите на нашем языке, — продолжил череп. — И это вашим предкам отшибло память. Мы называем наш язык олдос, антик или просто древний. Ему миллионы лет. Посмотрите на меня. Разве может организм так мутировать за жалкие два столетия?

— Тут жесткое излучение, — буркнул Второй. — Влияет не только на черепушку с физиономией. Но и на мозги.

Паровоз вдруг дернулся и сбросил скорость.

— Приехали! — прокричал череп сквозь визг тормозов. — Скоро вы поймете, что мир совсем не такой, каким вам кажется!

* * *

— Так скорбно и печально видеть эти нежные куски мяса, — продолжал разглагольствовать трехметровый таракан, шевеля усиками, — эти пухлые ляжечки, ребрышки с грудинкой, эти остатки содранной кожицы с трогательными татушками. Мне однажды попался отруб предплечья с надписью «Не забуду мать родную». Какая-то девчушка написала. Вы представляете? Маму! Я всю ночь проплакал. Нет! Я не позволю, чтобы вас таких… э-э… красивых… пустили на корм всяким…

Таракан потоптался и снова вонзил жвалы в стену. Во все стороны полетела гранитная пыль.

— Спасибо, — церемонно поклонилась Эликс. — Мы вам крайне благодарны… э-э… простите, как вас?..

— Пафнутий, — оторвался от стены таракан. — Меня зовут Пафнутий. Родители так назвали. Это из оперы «Пафнутий и Гермиона». Помните тот момент из второго акта, когда наконец завалили Мерзкого Гарри, и Пафнутий такой…

— Да-да, конечно помним, — перебила его Эликс.

— Ох, простите, — таракан Пафнутий воздел к потолку усики. — Времени мало. Приспешники Патриарха уже заблокировали все выходы и скоро начнут обыскивать норы. А я, вместо того, чтобы вам помогать, всю дорогу болтаю! Так не хватает общения! Мои сородичи, сами понимаете, не словоохотливы. Простите еще раз. Сейчас исправлюсь.

Огромное щетинистое чудище вдруг стремительно сорвалось с места, обежало их по потолку и скрылось за поворотом. Оттуда сразу же донесся грохот и повалили клубы пыли.

— Вот, — доложил Пафнутий, вывернув обратно. — Я обвалил боковой коридор. Это их немного задержит. И приспешников, и этого вашего профессора, когда он очнется. А я тем временем пробью новый коридор и выведу вас к… Ах да! Снова заболтался!

Он вгрызся в стену с настойчивостью отбойного молотка и стал быстро углубляться в гранитную толщу, отбрасывая лапищами измельчённую породу.

Алиса дернула Эликс за руку.

— Ты ему веришь?

Та пожала плечами.

— А у нас есть выбор?.. Простите, синьор Пафнутий! Вы сказали, выведите нас к… «К» — это куда?

— Ах, да, — Пафнутий остановился. — Я выведу вас к другому подъемнику. Там вы сможете быстро покинуть эту юдоль страданий и вознестись обратно наверх, к свету.

— Нам не нужно наверх. Нам нужно вниз. К месту под названием «Пересадочная станция».

Пафнутий окончательно замер. Потом развернулся всем туловищем.

— Пересадочная станция — это логово Патриарха. Там он живет. Жрет. И работает. Вам не нужна пересадочная станция.

— Просто доведите нас к ней поближе. А дальше мы сами.

— Исключено.

Он снова уткнулся в стену.

— Что еще за пересадочная станция? — шепотом спросила Алиса.

— Понятия не имею. Но через нее ведет единственный проход к транспортной системе. По крайней мере, так было написано в инструкциях Марска.

— Вот кому-кому, а этому косоглазому денежному мешку я бы точно не верила, — сказала Алиса. — Сперва наобещал с три короба, а когда я с ним убежала, сделал секс-рабыней и под собутыльников подкладывал.

— У тебя есть другие предложения? Нет? Тогда я пошла.

Эликс повернулась.

— Куда⁈ — Алиса вцепилась в нее обеими руками.

— Выбираться отсюда. С тараканом нам точно не по пути.

Не успели они свернуть за угол, как сзади пыхтящим монстром налетел Пафнутий и выпустил тонкие гибкие жгуты, которые в момент связали девчонок по рукам и ногам и подняли в воздух.

— Никому! — с театральным пафосом возвестил он. — Слышите? Никому не позволю причинить вам вред. Даже вам самим. Патриарх проглотит вас, не заметив. Если не верите моим словам, поверьте собственным глазам. Я покажу вам пересадочную станцию.

* * *

Пафнутий несся по норам, залам и коридорам, бережно удерживая девок под брюхом лапками и жгутами. По стенам, по потолку, перескакивая с выступа на выступ, перепрыгивая расщелины и скатываясь в овраги. Иногда по пути встречались другие тараканы, которые в панике отшатывались и прижимались к стенкам.

Остановился Пафнутий не скоро.

— Вот! — воскликнул он, разжав лапки и втянув жгуты. — Вот ваша пересадочная станция. Любуйтесь.

Они стояли в явно рукотворном тоннеле, облицованном шестиугольными каменными панелями. В стене светилось узкое окно, забранное частой решеткой. Эликс просунула нос сквозь прутья.

Увиденная ею пещера была не просто огромной. Ее размеры не умещались в голове. С высоты стоэтажного небоскреба бродящие внизу черепа казались муравьями. Ближайшая половина пещеры была заставлена вычурным оборудованием, которое едва слышно жужжало, перемигивалось и казалось с высоты игрушечным. Расставленные по периметру прожекторы уже на середине пещеры терялись в белесой дымке и казались тусклыми звездами. И еще было что-то чуть дальше у боковой стены, что-то смутно темнеющее и гигантское.

Это что-то вдруг пошевелилось.

Протяжный стон разнесся по всей пещере, отразился многократно и уполз вдаль, не желая затихать.

Волосы у Эликс встали дыбом.

У боковой стены лежал громадный, чудовищный, не менее чем полукилометровый таракан. Его пузо скрывалось траншеей, а голова упиралась в уже наполовину выгрызенную стену.

— Патриарх, — со смесью ненависти и благоговения проскрежетал Пафнутий. — На самом деле это самка. Но об этом уже никто, кроме упоротых историков вроде меня, не помнит. И никто не рискнет проверять, что у него там под брюхом.

— Это и есть пересадочная станция? — спросила Эликс, стараясь не показывать страха.

— Это ее тамбур. Предбанник. Сама станция за стеной. Патриарх уже полвека пытается до нее добраться, но как видишь смог продвинуться максимум на пару метров.

— Ты мог бы помочь. Грызть гранит — явно твой конек.

— Очень смешно. Во-первых, я к этому монстру и близко не подойду. А во-вторых там не гранит. Там бериний. Разумный металл, по древнему. Толщина стены всего метров двадцать, но пробить ее может лишь живой резак, нашпигованный миллифторианами. Это такие микробы, способные кроме всего прочего менять структуру металлов. Живут они секунд десять. Поэтому, чтобы пробить бериний, их надо очень много.

По пещере прокатился длинный хриплый гудок.

— О! — Пафнутий потер усики друг о друга. — Вовремя. Кормежка началась. Как говорится, можно бесконечно смотреть, как горит огонь, как бежит вода и как жрет Патриарх.

Далеко внизу залязгали металлические заслонки, и с трех сторон покатились к Патриарху по рельсам вереницы тележек, доверху набитых чем-то темным.

— Зачем ему пересадочная станция? — спросила Эликс, пытаясь разглядеть содержимое тележек.

— Ему? Низачем. Она нужна этим мелким уродцам. Нашим бывшим рабам. Тысячелетиями они нас кормили. А теперь кормят только его. Теперь он все сжирает. Другим остаются лишь объедки.

Первые тележки добрались тем временем до монструозного таракана, свалили ему в разверстую пасть свое содержимое и налегке покатили дальше.

— Проклятье, — проворчал Пафнутий. — Как смотрю, так все три сердца кровью обливаются. Столько еды! Столько еды! В одно рыло. А у нас личинки голодают. Этим они его и подкупили. Едой. Раскормили. Теперь пляшет под их дудку. Стену для них грызет. Раб рабов.

— Раскормили чем? — спросила Эликс, уже догадываясь, что услышит.

— Ну. Как это чем? — Пафнутий заметно сконфузился. — Той единственной пищей, что пополняет запас миллифторианов в организме. Мясом молодых самок вида хомо сапиенс. Что вы глупые вопросы задаете⁈ Вы же сами самки этого вида, если меня мои десять глаз не обманывают.

— Самки, — кивнула Эликс. — Только об этих минихторианах первый раз слышим.

— Это не удивительно. Вы по сравнению с нами младенцы. Даже о своей природе ничего не знаете. Непонятно, почему миллифторианы облюбовали именно ваши тела. Разве что из-за привычки вашего вида холить и лелеять своих самок. Ученые еще тысячу лет назад высчитали, что чем спокойнее и счастливее ваша жизнь, и чем быстрее и безболезненнее забой, тем больше в мясе миллифторианов. Рекомендации давали по разведению и откорму. Но эти тупые уродцы как держали своих самок в хлеву, как забивали молотками, так и продолжили. А результат? Тысячи лет кормили нас мясом пятой категории, где ценности с гулькин нос. И только когда наверху выстроили город… когда нагнали тысячи холеных самок… о, королевская еда, я вам так скажу. Мне пару раз попалась первая категория. А моему шурину — высшая! Представляете? Пусть это был маленький кусочек окорока, но ведь высшая! Он неделю ходил как пьяный.

— Простите, — пискнула вдруг Алиса. — А зачем вам эти… хторианы. Металлические стены грызть?

Пафнутий повернул к ней шипастую голову и уставился всеми десятью глазами, будто первый раз увидел. Молча оглядел бедра, живот, груди, вернулся к бедрам. В одном глазу что-то сверкнуло словно сработал анализатор.

— Э-э… М-м-м… Видишь ли, са… самочка… Кокаин пробовала? А героин? Мандарин? Так вот, это в сотни раз круче.

Он отвернулся к окну, явно сделав над собой усилие.

Внизу тележки с мясом продолжали кормить большого таракана.

— Так и знал! — делано возмутился Пафнутий. — Пятьсот тележек. Опять всех самок этой скотине скормили. Только объедки оставили.

Эликс прищурилась.

— Погоди. Как всех? А черепам что оставили?

— А им зачем? Они же вегетарианцы.

— Они рассказывали…

— Пыль в глаза. Чтобы боялись. И не спрашивали куда мясо девается. Патриарх, стена и станция — это их секрет. Убьют всех, но утечки не допустят. Так что нечего здесь торчать. Пошли. Отведу туда, где не достанут.

Он снова уставился на Алису.

Та на всякий случай спряталась за спину Эликс.

— Э, простите, дамы. Нескромный вопрос. Вы же премиальные. У тебя первая категория. А у нее — высшая. Ведь так?

— Если и так, то какая разница?

Пафнутий аж подпрыгнул.

— Как это какая⁈ Как это какая⁈ Да я всех родственников приглашу! Всех однокурсников! И сослуживцев! Хотя нет. Этим не хватит. Пойдемте быстрее!

Эликс отступила на шаг, толкая спиной Алису.

— Пафнутий. Дай догадаюсь. Нет никакого второго подъемника?

— Как это нет? Есть. Главный подъемник. Тот что поднимет вас туда, где точно не найдут. В ирий, эдем, рай. К господу боженьке. Я читал вашу мифологию. Пойдемте быстрее. Боженька заждался.

Он сделал шаг ближе и навис жвалами.

Алиса захныкала.

— Ты знаешь, — сказала Эликс, продолжая отступать, — мы на этот подъемник не торопимся.

— Почему?

— Так сложилось. Мы торопимся в другое место. На пересадочную станцию. Поможешь добраться?

— Тебе бы помог. Если бы знал, как. Но ее я отпустить не могу. Это выше моих сил. Я безвольный. А у нее высшая категория. Я же не череп, мне на станции делать нечего.

— Кстати, — Эликс отступила еще на шаг. — А им-то станция зачем? Не знаешь?

— Знаю. Там Майн Рид.

Рассказ 30. Дочи и пересадочная станция

— Майн Рид⁈

Пафнутий замялся.

— Ну не сам Майн Рид, конечно. Путь к нему. Дорога. Или какая-то машина. Я не знаю. Какая разница? И какое счастье, что вы не попали в лапы уродцам Патриарха! Эти коновалы порубили бы вас на части и свалили в тележку, не разбираясь, где антрекот, где карбонат, а где филе-миньон. Они и слов таких не знают. Патриарху все равно, высшая категория или десятая. Он все слопает. Никакого кулинарного искусства. А вот я, я — другое дело. Спросите у наших, кто такой Пафнутий? Пафнутий, скажут, это голова. Мастер еды. Создатель шедевров. Повар уровня бог. Пять раз подряд первое место на конкурсе кулинаров. Победы в номинациях «Стейк года», «Филе года» и «Окорок года». Причем окорок я готовил из второй категории и все равно обошел этого напыщенного гада Порфирия с его вышкой. Ко мне из дальних пещер учиться приезжают.

— Впечатляет, — сказала Эликс, почувствовав, что прижала Алису спиной к стене и отступать дальше некуда.

— А хотите я расскажу свои планы на этот званый ужин? — воодушевленно продолжил Пафнутий. — Никому обычно не рассказываю, вам расскажу. Вышечку конечно запеку целиком. Нафарширую ее же собственным мелко порубленным ливером, добавлю масла, яиц, гвоздики, французской булки. Волосы скопирую из сахарной ваты. Будет стоять посреди стола на коленках как живая, расставив жирные ляжечки и выпятив румяную попку.

Алису затрясло.

Пафнутий навис над ними, как дамоклов кухонный нож.

— Что касается тебя, то главным блюдом будет конечно окорок. Запеченный, с хрустящей корочкой, с травами и трюфелями. Одну половинку сделаю под соусом бешамель. Другую под соусом перигё. Далее пойдут стейки из поясничной вырезки, она у тебя наверняка с тонкими прослойками жирка, мраморное мясо, что называется. Потом жареное филе бедра под перечным соусом с сельдереем и яблоками. Сало с бедер и грудинку отправлю в коптильню, а на стол выставлю…

— А если мы не хотим, чтобы нас на стол выставляли? — высунулась Алиса.

Пафнутий опешил.

— То есть как? Любая еда этого хочет. Иначе какая же это еда?

— Значит, мы не любая. И вообще не еда.

Пафнутий опустил усики.

— Я конечно не имел раньше дела с живой едой. Только с кусками и огрызками…

— Пафнутий, — сказала Эликс. — Нам надо попасть на пересадочную станцию. А к тебе на стол нам попадать ну никак не надо. Времени нет.

— Да? А я думал, любая еда мечтает быть приготовленной умелым поваром. Печалька. Впрочем, как хотите. Не навязываюсь. Тренирую силу воли. Насчет станции, не знаю, чем вам помочь. Бывайте.

Пафнутий сиганул в сторону и через мгновение исчез за поворотом.

Алиса выдохнула и сползла по стене на пол.

И тут же вскочила снова, потому что Пафнутий вылетел из-за угла обратно.

— Совсем забыл. Есть обходной путь к станции. Держитесь крепче.

Он подхватил их жгутиками, прижал к брюху и рванул по коридору в другую сторону.

* * *

Здесь царили полутьма и тишина, которая закладывала уши.

Под ногами пружинили черные плиты, а звук шагов отражался гулким эхом от далеких стен и высокого, скрытого мраком потолка.

Череп шел впереди. Луч его фонаря метался из стороны в сторону, выхватывая из тьмы то кучи лежалого мусора, то ржавые контейнеры. Однажды пробился мимо очередных ящиков и осветил вдалеке несколько остроносых, странного вида космических кораблей, застывших у стены.

— Что это за место? — спросил Первый капитан.

Череп усмехнулся.

— Терпение, капитаны. Скоро все увидите.

Впереди показалось приземистое здание под полуразрушенным куполом.

— Придется пройти сквозь базу, — сказал череп. — Смотрите под ноги. Там слегка намусорено.

«Слегка» оказалось неподходящим словом.

База была забита хламом. Ветошь, тряпки, ржавые детали, покореженный пластик горами высились в каждом помещении. В одном из них кучей лежали бумажные книги. Второй капитан попробовал взять одну, но она тут же рассыпалась в пыль.

Они прошли коридором с закрытыми дверями и сваленном вдоль стен оборудованием. Одна из дверей была приоткрыта, за ней виднелась небольшая комнатка с узкой койкой, письменным столом и стеллажами.

— У меня стойкое ощущение дежа-вю, — пробормотал Первый. — Где-то я это уже видел

— Конечно видел, — клацнул зубами череп. — Отсюда начиналась эта планета. Потом нарастили один за другим десять уровней. Но сперва был только этот. Маленький оазис на голом куске камня. Кому-то пришла в голову идея превратить его в музей. Стали посылать экспонаты. Первые спутники, памятные вещи. Даже целые корабли. Мы их только что видели.

Первый хлопнул себя по лбу.

— Ну конечно! Музей космонавтики! А та маленькая келья в коридоре — жилище его смотрителя. Помните? Мелкий мужичок в старомодной шляпе. Как его? Верховский? Верхушкин?

Череп пролез в тамбур и распахнул дверь наружу.

Вспыхнули прожекторы, осветив гигантский монумент высотой с двадцатиэтажный дом.

Первый расхохотался.

— А я-то гадал, зачем Сукерблюму понадобилось выигрывать в преферанс копию нашего памятника! А он решил музей Трех Капитанов скопировать. Интересно, зачем? И почему в глубоком подземелье?

Три циклопических каменных капитана смотрели на живых, как солдаты на вшей.

— Сукерблюм ничего не выигрывал, — сказал череп. — Он вообще не знает про это место.

— И что все это значит? — спросил Первый. — Кто-то сварганил копию памятника в натуральную величину и засунул ее сюда. Зачем? Или это не копия? Этот кто-то спёр оригинал?

— Давайте поднимемся на вышку, — предложил череп. — Так будет виднее.

Не дожидаясь ответа, он зашаркал к виднеющейся невдалеке спиральной башне. Остальные побрели следом.

Выщербленные плиты под ногами выглядели так, будто по ним долго и упорно ездили танки.

— Кстати, башня тоже экспонат, — сообщил череп, карабкаясь по винтовой лестнице. — Наблюдательный пост землян с их первой базы на Эвридике.

Второй хмыкнул.

— Планеты Эвридики не существует. Это легенда.

— Как скажете, — согласился череп. — Вам виднее.

— Ну, — спросил Первый, поднявшись на узкую площадку и подходя к ограждению. — Что мы должны увидеть?

Они долго разглядывали огромный монумент, вырванный из мрака тремя лучами. Где-то далеко выл ветер.

Третий вдруг издал долгое сипение, словно клапан стравливающий воздух, и отшатнулся.

— Черт возьми! Это же на поверхности!

— Что «это»? — сварливо спросил Первый.

— Лица! К лицам приглядитесь. У того, что в центре нос картошкой. У дистрофика глаза в кучу. А третий, судя по прическе, вообще из враждебного клана. Это не наш памятник! Это не мы. Они на нас даже не похожи.

— Бинго, кэп! — воскликнул череп и хлопнул в ладоши. — Это не вы. И это не копия. Это действительно оригинал. Но не ваш. Этому оригиналу миллионы лет. Это настоящий памятник. Настоящий музей. Настоящая Планета Трех капитанов. Настоящие Три Капитана. А вы — самозванцы.

* * *

Пафнутий сбросил их в низком, круглом помещении, похожим на канализационный коллектор. Дальше вели три трубы, достаточно широкие, чтобы в них смог пролезть человек.

— Обходной путь на станцию начинается здесь, — сказал Пафнутий. — В одной из этих труб. В какой не спрашивайте. Понятия не имею.

— Спасибо, — сказала Эликс. — Дальше мы сами.

— А может лучше ко мне на стол? Все равно же пропадете.

— Это еще почему? — вздрогнула Алиса.

— Вы же здесь не первые. Думаете, уродцы Патриарха про обходной путь не знают? Просто считают, что грызть стену надежнее. А кто здесь пытался, того обычно на куски разносило. Кровь, кишки и все такое.

— Тогда зачем ты нас сюда приволок?

— Сами просили. И потом я не брезгливый. Куски соберу. Может получится сделать из них что-нибудь элегантное.

— Ничего, — сказала Эликс. — Мы знаем, как пройти так, чтобы без кусков.

— Да? — Пафнутий опустил усики. — Жаль. Но я все-равно подожду. Вдруг у вас не получится?

Он стремительно отбежал в сторону и присел у входа.

Эликс вытащила из памяти инструкции Марска, сверилась и шагнула к центральной трубе.

Алиса поплелась следом.

Потайной ход в тамбур был замаскирован под обычное мокрое пятно на стене.

Эликс нащупала утолщение на шероховатом бетоне, за стеной загудело, и пятно отъехало в сторону.

Вспыхнул яркий свет.

Тамбур оказался большим кубическим пространством с голыми светящимися стенами, полом и потолком. Здесь ничего не было. Даже дверей. Пятно за спиной съехало обратно.

— Пошли, — Эликс подавила безотчетный страх и решительно двинулась к стене напротив.

— Может не надо? — пролепетала Алиса. — Я боюсь.

— Назад хочешь? — обернулась Эликс. — В глотку к Патриарху? Или на стол к Пафнутию? Расставить жирные ляжечки и выпятить румяную попку?

— А что впереди, ты знаешь?

— Знаю. Ничего страшного.

Она шагнула дальше и видимо пересекла черту.

Белый свет стал ярко красным. Воздух позади зарябил от силового поля.

— В доступе отказано, — сказал сверху безжизненный мужской голос. — Идентификация. Уровень Дельта Два. Требуется уровень Гамма Три и выше. Ликвидация через десять… девять…

В боковых стенах появились узкие щели, откуда высунулись устрашающего вида спиральные стволы, навелись на Эликс и заныли, набирая обороты.

— … восемь… семь…

Эликс ринулась назад, наткнулась на поле и ее тут же отбросило обратно.

— Черт! Об этом Марск не предупреждал.

— А я тебе говорила! — голос Алисы был как из колодца.

— … пять… четыре…

Эликс лихорадочно метнулась в сторону. В другую.

— Нельзя было верить этому ублюдку!

— … три… два…

— И что мне теперь без тебя делать⁈

— Бежать!

— … один.

Стволы одновременно выплюнули дымчатые импульсы.

Эликс едва успела увернуться, но все-таки получила в руку по касательной. Боль прошила все тело от макушки до пяток. Эликс рухнула на пол.

— Нет! — вскрикнула Алиса и бросилась к ней.

Налетела на поле, полыхнула вспышка, и тут же красный свет сменился обратно на белый.

— Идентификация, — буднично сказал голос. — Уровень Бета Пять. Доступ разрешен.

Силовое поле исчезло. Стволы втянулись в стены.

— Что еще за уровень бета пять, — прохрипела Эликс. — Опять микробы в мясе?

— Какая разница? Уверена, что дальше не будет хуже? Что делать будем?

— А у нас есть выбор? Не знаю, как ты со своими ляжками, но мне моя задница слишком дорога, чтобы ее на запеченный окорок пускать.

— Здесь где-то есть лифт! Вернемся наверх!

— Наверх? К Марску? Забыла, что он тебя своим упырям-напарникам продал?

— Там же бой! Может, городом капитаны правят?

— Черт! Даже не знаю, кого выбрать, Марска или Второго капитана. Оба такие классные.

— Ладно, — сказала Алиса. Голос у нее дрожал. — Пусть будет по-твоему. Идем дальше. Только за мной держись. Видать, мои микробы в мясе тут что-то вроде пропуска.

Она, пошатываясь, двинулась вперед.

Пол пружинил под ногами. Свет, казалось, с каждым шагом разгорается всё сильнее.

Когда до противоположной стены оставался десяток шагов, впереди что-то резко щелкнуло.

— Ой, мама! — Алиса взвизгнула, отскочила назад и прижалась к Эликс. Та погладила ее по спине, успокаивая.

— Чего испугалась, дурочка? Это просто какая-то хрень из стены вылезла.

Вылезшая из стены хрень напоминала большую прозрачную, увитую проводами колбу с разлапистыми держателями и маленькой площадкой сверху.

Динамик на потолке снова захрипел.

— Положите… р-р-р… гзззз… ыыыыы… мозг.

Эликс подошла ближе.

— Ясно. Значит, именно сюда Чич с Сукерблюмом засовывали мозги наших незадачливых предшественниц.

— Мозги? Но у нас нет мозгов!

Алису снова затрясло в истерике.

Эликс схватила ее за горло и отвесила пощечину.

— Прекрати. У меня нет времени тебя успокаивать. Когда все закончится, обещаю, возьму большой толстый страпон и успокою. Всю ночь буду успокаивать. А сейчас просто помолчи.

Она вернулась к колбе.

— Я не виновата, что у меня такие настройки, — пробурчала Алиса. — Марск любит драть плачущих девок. Вот и… Попала бы к Сукерблюму, из меня бы доминатрикс сделали. Никому бы мало не показалось.

— Охотно верю, — сказала Эликс, пытаясь разобраться в устройстве колбы.

Это была единственная часть инструкции, где не было четких указаний. Марск сам не знал, что с этой колбой делать. «На месте разберешься».

Эликс ощупала ее со всех сторон, подергала за держатели. В раздумьях положила ладонь сверху и побарабанила пальцами по площадке. Ощутила кончиками пальцев легкое покалывание и машинально прижала к площадке всю ладонь.

Динамик опять ожил.

— Ззззз… мммм… мозг.

Что надо сделать с мозгом, если вырезать и положить в колбу не помогает? Напрячь? Включить? Отключить?

На Эликс вдруг навалилась такая апатия, что ей стало на все плевать. На тараканов, черепов, беглых олигархов. И на дурацкую колбу.

Площадка под ладонью осветилась мягким светом. Эликс вздрогнула, ощутив у себя в голове чужое присутствие. Словно чьи-то пальцы не спеша перебирали ее воспоминания.

Колба стала заполняться густым белым дымом.

— Положите руку на площадку, — сказала вслух Эликс, — и расслабьте мозг. Понятно.

Дым в колбе плавал слоями. Когда он заполнил ее до упора, за стеной снова что-то щелкнуло.

— Доступ разблокирован, — доложил безжизненный человек сверху. — Назовите цель перемещения.

Эликс в недоумении огляделась. Про цель в инструкции ничего не было. Так далеко еще никто не заходил.

— Назовите цель перемещения

— Эээ… ммм… Майн Рид?

— Ответ не понят. Назовите цель перемещения.

— Что еще за перемещение? — прошипела Алиса. — Куда?

Элик пожала плечами. Цель? Какая у нее может быть цель? Сбежать от всех подонков, которыми кишит галактика? Не попасть в желудок Патриарху и на стол к Пафнутию? В постель к Марску и пыточную камеру Второго капитана? И никогда больше не видеть папашу-профессора. Потому что при встрече обязательно всплывет воспоминание. Кровать, зеркало, она в зеркале, голая, стоит раком. Вцепившиеся в бедра пальцы, саднящая от резких толчков вагина, жилистый торс и очкастая физиономия над ее ягодицами. А еще — кривая ухмылка Второго, когда он ее душил.

— Цель — спасение жизни, — сказала она.

— Принято, — ответил динамик. — Идентификация. Уровень Дельта Два. Проход разрешен при условии выполнения протокола два-девять-ноль.

Сбоку от колбы появилась и тут же отъехала в сторону массивная дверь.

Длинный коридор за ней был таким же белым и пустым.

— Что еще за протокол? — прошептала сзади Алиса.

Эликс пожала плечами.

— Скоро узнаем. Иди по коридору. В конце увидишь рычаг. Дерни его. Тогда и я смогу пройти.

Алиса заглянула за дверь.

— Уверена? Это тоже из инструкции Марска?

— Он нашел какую-то бумагу с описанием.

— И что там?

— Ничего особенного. Просто иди вперед.

«Без нее ты не пройдешь, — говорил Марск на записи. — Коридор своего рода защита от проникновения. Ее ДНК совместима с механизмом. Она послужит своего рода открывашкой. Короче, пройти весь путь вы можете только вдвоем. Ты разблокируешь дверь, она проходит коридор. После этого ты попадаешь в зал управления транспортной системы. И отключаешь защиту. Все. Работа сделана.»

Эликс смотрела, как Алиса уходит все дальше по коридору, то и дело растеряно оглядываясь.

Что-то было не так. Марск не договаривал. От белого как снег коридора несло опасностью.

На середине пути Алиса остановилась.

— В конце коридора нет никакого рычага!

— Должен быть! Наверное, появится, когда подойдешь ближе!

«Ты попадаешь в зал».

— Ой! — вскрикнула Алиса. — Меня кто-то укусил за ногу!

— Кто⁈ Там никого нет!

— Не знаю! Я не могу посмотреть вниз!

Алиса статуей застыла посередине коридора.

— Я не могу пошевелиться!

«Отключаешь защиту». Одна.

От ноги Алисы тянулась к стене кровавая нить.

Потом появилась еще одна. Потом еще. И еще.

Открывашка. ДНК совместима с механизмом.

С руки Алисы сорвался лоскут кожи и растворился в стене коридора.

Алиса завизжала, попыталась дернуться, но не смогла даже пошевелиться. Кровавая нить от бедра стала толще.

Коридор живьем пожирал свою открывашку.

Рассказ 31. Дочи и система

Красное на белом бьет по глазам. Его много, оно заливает коридор. Красные пятна на стенах. Красные лужи на полу. Красные брызги на потолке.

На теле Алисы вдруг возникли кровавые полосы, кожа треснула и отслоилась, потянулись длинные лоскутья, по спине, рукам, ногам. Они отрывались, летели в разные стороны и влажно шмякались о стены. И тут же словно десятки невидимых пальцев вонзились в окровавленную плоть, стали рвать ее на куски, сдирать целыми пластами с рук, ног, спины и отбрасывать то влево, то вправо, обнажая кости.

Эликс не понимала, что делает. Ноги сами несли ее по коридору, все ближе и ближе, а мерзкий гнусавый голос свербил в ухе. Куда, дура? Без этого ты не пройдешь. Необходимая жертва. Так всегда бывает. Должен кто-то погибнуть, чтобы остальные шли дальше. И не делай вид, что не ожидала. Ты изначально знала, зачем потащила ее с собой. Вот для этого. Чтобы толкнуть вперед, когда потребуется. Чтобы чудище насытилось и заснуло. Это ведь даже не человек. Сочный кусок мяса. Консерва, лох, которого брали с собой зэки, чтобы сожрать в тайге с голодухи. Скоро все кончится. Даже пятен не останется. Стой! Она все равно уже сдохла!

Воздух вдруг стал плотным, как тяжелая вода. В глазах потемнело. На ногах будто повисли гири. Алиса хрипела где-то рядом. Она была еще жива.

Мутное темное варево. Ничего не видно. Эликс вытянула вперед руку, наткнулась на что-то влажное, липкое, дернула на себя и потащила назад, преодолевая сопротивление.

Она выскочила в белое, яркое и чистое как пробка из бутылки. Рухнула в изнеможении на пол, закрыв глаза. Она боялась смотреть. Даже когда послышались шаги, она только сильнее зажмурилась.

— Ты даже не представляешь, что натворила. Тупая, безмозглая курица.

Галактион Марск возвышался над нею подобно неприступной башне. За его спиной торчали трое наемников в черной боевой броне.

— Пять лет подготовки псу под хвост. Надо было скормить вас тараканам.

— О, боже, — пробормотала Эликс, собрав по углам весь сарказм. — Я не оправдала надежд. Горе-то какое.

— Да причем здесь надежды⁈ Тебе надо было просто постоять на одном месте. Даже смотреть было не обязательно. Пять лет я готовил эту суку. Пять лет пичкал ее наноботами, которых тупые тараканы считают микробами в мясе. Все ради этих нескольких метров. А ты пришла и за минуту все изгадила.

— Сам привел.

Марск хотел что-то добавить, но только махнул рукой и зашагал к выходу.

— Босс! — окликнул его один из наемников. — А с бабами что делать? На базу? Или?

— Вам что на базе дыр мало? Или! И про контрольный на забудьте. Трупы здесь оставьте. Пусть гниют. Следующим открывашкам буду показывать. В назидание.

Дверь за ним закрылась.

— Дыр на базе не мало, — пробурчал наемник, расстегивая штаны. — Но этой дыре я давно хотел присунуть. Зачетная жопа.

— Это не та жопа, — сказал другой. — Та жопа вон.

Он ткнул стволом в изуродованное тело Алисы.

— Какая разница? Они похожи один в один. Давай, малышка, вставай раком. Порадую тебя напоследок.

Эликс даже не успела огрызнуться.

Третий наемник вскинул автомат и выпустил в нее короткую очередь.

Пули прошили ее насквозь, превратив груди в кровавое месиво.

— Ты какого хера творишь, гандон! — первый наемник чуть было не запутался в полуспущенных штанах.

— Пасть захлопни. Ты баб по два часа пялишь, кончить не можешь. Я ждать не нанимался.

Третий подошел ближе и выстрелил Эликс в голову.

— Всё. Теперь можешь остаться и натягивать ее хоть до посинения. Живая дыра, мертвая. Все знают, что тебе похер.

Второй хохотнул.

— Я тебе это припомню, ублюдок, — пообещал первый и побрел следом за остальными.

— Припоминалку сначала отрасти.

Они скрылись за поворотом.

Эликс открыла глаза и подняла голову.

— И что это было?

— Какая-то коллективная галлюцинация, — ответила Алиса, вставая. — Или дополненная реальность. Было забавно. Только когда пузо распороли и кишки вывалились, немного замутило.

— Мда, — протянула Эликс, ощупывая груди. — Интересно, если бы этот урод решил остаться и таки позабавиться с моим хладным трупом, что бы было?

— Меня больше волнует вопрос, что бы было, если б ты не бросилась меня спасать.

Коридор вдруг осветился мягким желтоватым светом.

— Протокол два-девять-ноль, — доложил сверху безжизненный голос, — выполнен на семьдесят три процента. Доступ разрешен.

Глухая стена в конце коридора разъехалась в разные стороны.

* * *

Допотопный призрачный звездолет, похожий на глубокую миску с крышкой и четырьмя ногами, неуклюже перевернулся и пошел на сближение с планетой. Посадочные ноги торчали из его брюха вверх, как рога из мины. Сквозь прозрачный купол был виден зал управления и три сидящих в пилотских креслах человека.

— И все-таки я не пойму, откуда он взялся, — сказал невидимка. — Почему из миллионов кораблей оставили именно его фантом. И вовремя подсунули его нам. Это похоже на ловушку.

— Вы слышали о теории необходимого притяжения? — дрон Золотого Глаза повернулся к потолку. — Если два объекта нуждаются друг в друге, их пути обязательно пересекутся. Между ними возникает связь. И она притягивает их друг к другу.

— В нас эти трое точно не нуждаются, — хмыкнул невидимка. — Они ни в чем не нуждаются. Они давно мертвы. Они призраки.

— Поверьте, коллега. Мы им нужны. И еще как! Когда мы спустимся на планету и захватим их, я вам покажу.

— Вы хотите захватить фантомы? — невидимка заперхал. — С ума сошли?

— Нет ничего невозможного. Все упирается в знания и необходимое оборудование.

— Какое оборудование? Вы дрон. У вас даже ручек и ножек нет.

— А вы на что?

— Я… гхм… не имею телесного воплощения.

— Ваши роботы?

— Их всех постреляли шахтеры-картографы. Они еще не восстановлены.

— А ваш плюгавый помощник? Где этот гнусный Гнудь?

— Не представляю, чем он вам может помочь. Но если настаиваете, поищу.

На экране стали быстро меняться картинки с камер наблюдения.

— Черт бы побрал этого остолопа, — пробормотал невидимка. — Куда он запропастился?

Гнудя нигде не было.

* * *

Это была его тайная комната, отрезанная от остального барака-звездолета. Здесь не было ни прослушки, ни видеонаблюдения. Невидимка за ней не следил и даже по-видимому не помнил о ее существовании. Раньше тут был чулан, забитый хламом. Теперь остались голые стены, люк в углу и массивное кресло виртуальной реальности, стоящее посередине. Легким мановением руки кресло превращалось то в шезлонг, то в кровать, то в БДСМ-лежанку с наручниками и зажимами.

Сейчас кресло было низким столиком в японском стиле, на котором лежала, раздвинув ноги, нарисованная в стиле «хентай» голая мультяшка и увлеченно подмахивала огромной пухлой задницей. После случки Эликс с пятью мачомэнами Гнудь не мог даже смотреть на живых баб и окончательно перешел на виртуальных, примитивно нарисованных школьниц с арбузными грудями, осиными талиями и монументальными слоновьими бедрами.

Кончив, он шлепнул мультяшку по дрожащему заду.

— Исчезни.

Она послушно растворилась в воздухе.

Пора было заняться делом.

Гнудь вывел на экран схему контроля. Вся энергия была стянута к наружным датчикам. Невидимка за своим бараком в данный момент не смотрел.

На всякий случай Гнудь заблокировал камеры нижнего уровня. Это было рискованно. Если б невидимка хоть на секунду отвлекся бы от корабля-фантома, он бы сразу все понял. Но других вариантов все равно не было.

Рюкзак со взрывчаткой был спрятан в тайнике у плинтуса под доской. Брикеты пластида Гнудь собрал на поле боя голых мачомэнов с одетыми. Хоть на что-то сгодились мускулистые дебилы.

Крышка люка откинулась с таким ржавым скрипом, что душа ушла в пятки. Внизу царила полутьма, танцевала пыль и дрожала по углам паутина. Подвал был стандартный для древних домов. Низкий, с обмотанными ветошью трубами и заплесневелыми стенами. Пробираться по нему пришлось чуть ли не на четвереньках, толкая рюкзак перед собой. До провала Гнудь добрался взмокшим от страха и напряжения.

Ведущую в открытый космос дыру прикрывал изгрызенный крысами лист фанеры. Гнудь сдвинул его с места и осторожно заглянул вниз.

Тусклый сиреневый диск планеты висел прямо по курсу, и в его отраженном свете белесая слипшаяся икра казалась сборищем колдовских сфер, которые кто-то прилепил к днищу барака.

Не далее, чем в паре метров от корпуса мерцала прозрачная мембрана, что удерживала воздух и защищала от излучения. Пришлось и дальше ползти на четвереньках, радуясь, что корабельная сила тяжести превратила днище в пол.

Гнудь старательно огибал скопления «икры», стараясь не смотреть на чернеющие внутри нее человеческие силуэты. Ему вдруг показалось, что все эти узники смотрят ему вслед и что-то беззвучно кричат. Волосы встали дыбом на затылке, и он пополз быстрее.

Подходящее место он обнаружил в самом центре днища, где «икры» было больше всего. Белесые шары налезали друг на друга, как собаки во время течки.

Гнудь осторожно опустил брикеты взрывчатки в углубление, обмотал проводами, проверил связь и активировал детонатор. Теперь было достаточно нажать пару кнопок на смартфоне, чтобы всю «икру» разнесло вдребезги, а странный летающий в космосе барак потерял разом и свое оружие, и двигатели. Неплохое подспорье для шантажа.

Гнудь прикрыл заслонку, неуклюже развернулся и оторопел.

Прямо перед его носом, в ближайшей сфере, копошилась, пытаясь выбраться рыжеволосая девчонка. Царапала ногтями оболочку, хлопала ресницами и беззвучно открывала рот. Судя по белому фартуку поверх простого коричневого платья, когда-то она была горничной. Или какой-нибудь другой служанкой.

Гнудь судорожно отвернулся и быстро пополз прочь.

Позади послышались глухие удары, словно кто-то бил резиновым молотом в резиновую стену.

Гнудь машинально скосил глаза.

Девчонка со всей силы била кулаками в оболочку «икры» и орала едва слышно:

— Помоги!

* * *

Сиреневая планета оказалась негостеприимной. Здесь были радиоактивные горы, токсичные равнины, ртутные моря, а из расщелин вырывались зеленые клубы ядовитого дыма.

Допотопный призрачный звездолет, похожий на миску с крышкой и ногами, стоял в низине между двух пологих холмов. Рядом сверкала большая лужа гладкой, как зеркало, серебристой жидкости, похожей на ртуть.

— Что они забыли на этом куске ядовитого камня? — спросил невидимка почему-то шепотом.

— Ничего, — сказал Золотой Глаз. — Просто подвернулся на пути. Была бы на этом месте другая планета, они бы сели на нее. Это призраки. Они ничего не делают. Они просто есть.

Люк призрачного звездолета вдруг откинулся, превратившись в пандус с лестницей. Изнутри выбежала и скатилась вниз полупрозрачная фигурка в красном скафандре. Стала носиться взад-вперед, размахивать руками и прыгать на одной ноге. Голая каменистая земля вокруг нее покрылась фантомной буйной зеленью, высокой травой и мясистыми огромными цветами. Все это таяло в воздухе, стоило фигурке убежать подальше, и снова появлялось, когда она возвращалась.

Из недр звездолета появились еще две фигуры. Сутулый высокий очкарик в синем комбезе. И коренастый бородач в сером. Борода у второго была огненно-рыжей и развевалась как флаг.

— Черт побери, — выругался невидимка. — До сих пор не могу поверить. Откуда они здесь⁈

— Надеюсь, скоро узнаем, — пробормотал Золотой Глаз. — Для этого нам нужен твой Гнудь.

— Искали, босс? — донеслось от дверей.

Гнудь стоял у входа понурый, хмурый и чем-то недовольный.

— Где тебя черти носили⁈ — прошипел невидимка. — И почему я тебя не видел?

— У вас система видеонаблюдения барахлит. Шахтеров-картографов вы тоже не сразу заметили.

— Собирайся. Пойдешь наружу.

— Заче… — начал было Гнудь и замер, выпучив рыбьи глаза.

Фигурка в красном скакала вприпрыжку совсем рядом.

— Это же…

— Ты удивительно догадлив, — проворчал невидимка. — Подойдешь к ним как можно ближе. Дальше будешь действовать по обстоятельствам.

Гнудь сам не заметил, как спустился вниз, натянул скафандр, отворил скрипнувшую входную дверь и спустился с крыльца.

Призрачная десятилетняя Алиса сидела на корточках шагах в десяти и совала нос в полуметровый раскрытый цветок. От корабля подбежал профессор, схватил ее за руку и оттащил прочь. Цветок тут же схлопнул лепестки, словно зубастую пасть. Профессор повел дочь к кораблю, по пути тряся указательным пальцем и что-то беззвучно выговаривая. Алиса вертела головой и хлопала наивными глазенками.

Стоящий у трапа рыжий бородач посторонился, пропуская их внутрь.

— Зелё-о-оный, — послышалось сзади.

От крыльца к нему брел тысячепал, на ходу втягивая щупальца и отращивая рыжую бороду.

— Ты как никогда прав, мой многорукий друг, — пробормотал Гнудь. — Перед нами механик Зеленый и профессор с дочкой. Не спрашивай, откуда они здесь взялись. Сам не знаю.

Зато он сразу вспомнил, где видел и эту буйную, хищную растительность и особенно этот звездолет, похожий на глубокую миску с крышкой и четырьмя посадочными ногами. В видеоотчетах об экспедиции профессора за пополнением для зоопарка. Старое корыто под названием «Пегас», переделанный из почтового экспресса в грузовик, забитый клетками для зверья.

Кто-то показывал им трехмерное фантомное кино, снятое восемь лет назад очень далеко отсюда.

Зеленый в одиночестве бродил рядом с трапом, пиная камни и кусая бороду. Тысячепал, похожий на него, как две капли воды, плелся рядом, старательно копируя все его движения.

— Я на месте, — сказал Гнудь, подойдя вплотную к «Пегасу». — Дальше что?

— Смотри в оба, — донеслось из динамика.

В тот же момент сверкнула вспышка.

Длинный слепящий разряд ударил по фантому.

«Пегас» вместе с Зеленым и буйной растительностью заколыхались и растаяли в воздухе.

В каменистой низине остался лишь тысячепал, который стоял на берегу ртутной лужи и смотрел себе под ноги.

Гнудь подошел ближе и поднял с земли небольшой гладкий камень, отливающий перламутром.

— Зеленый, — снова протянул тысячепал и быстро вернул собственный облик.

* * *

— Я так и знал, — сказал невидимка, когда Гнудь положил перламутровый камень на лабораторный стол. — Это фантомник с Медузы-2. Полуразумная кремниевая форма жизни. Они изображают то, что видели.

— Как он может изображать то, что было за тысячи парсеков отсюда?

Вместо ответа из-под стола вынырнул длинный гибкий манипулятор, схватил камень и подкинул его вверх.

Камень повис в воздухе.

— Все просто. Они изобрели антиграв. И научились летать меж звезд.

Золотой Глаз хмыкнул.

— За восемь лет? Совсем недавно они лежали у себя на планете и показывали заезжим гостям мультики.

— Мы о них ничего не знаем. Возможно, местная разновидность более развита.

— Получается, этот камень был на другом конце галактики и восемь лет назад следил за «Пегасом»? А потом отправился вместе с ним к Майн Риду?

— Получается, что следил. И отправился. Только не восемь лет назад.

— Послушайте, — не выдержал Гнудь. — Я вам еще нужен? Или могу идти?

Дрон Золотого Глаза развернулся и уставился на него, словно только что увидел.

— Можешь, — сказал невидимка. — Но если еще раз спрячешься, отдам пауку-гурману. Он снова проголодался.

Гнудь буркнул что-то заверяющее и вышел.

— Мне кажется, или он нам действительно больше не нужен? — тихо спросил Золотой Глаз, когда закрылась дверь.

* * *

Гнудь летел в свой чулан на всех парах, словно боялся не успеть. Воображение рисовало ему пронырливых роботов, роющихся в его вещах и просматривающих его записи.

Он всегда все записывал. Вживленный в переносицу микроскопический видеорегистратор пахал круглосуточно, перекидывая отснятый материал на кристаллы памяти и дублируя их на облачный сервер. В этих записях почти никогда не было ничего интересного. Но не в этот раз.

Гнудь, задыхаясь и хрипя, ворвался в каморку, запер дверь на оба замка и вывел на стену экран.

Он снова полз по днищу барака, старательно огибая скопления белесых сфер с замершими в них темными силуэтами. Изображение дергалось, мешая рассмотреть. Когда в кадре появилась прижавшаяся изнутри к оболочке девчонка в фартуке, Гнудь поставил ролик на паузу.

Все это он уже видел. Платье, фартук, странная прическа, похожая на два торчащих за ушами конских хвоста. Эта горничная напоминала ему что-то неуловимо знакомое.

Гнудь подскочил к скрытому за стеной стеллажу с лучшими физиологическими роликами из своей коллекции. Сгреб с одной полки пару десятков кристаллов и высыпал их в приемник проигрывателя.

На стене развернулся второй экран, где на быстрой перемотке стали сменяться горничные, официантки, стюардессы, секретарши, гувернантки, кухарки. Их драли седоволосые отцы семейств, их сынки, их родственники, садовники и охранники. Раскладывали на столах, заваливали на диванах, зажимали в темных углах, затаскивали в кусты и хозяйские спальни. Особняки, виллы, дворцы, пентхаузы и люксовые номера отелей сменяли друг друга со скоростью пулемета.

Нужный ролик оказался предпоследним.

— Мать вашу… — пробормотал Гнудь, вытаращив глаза.

Бросился обратно к первому экрану, отмотал назад, приблизил изображение других сфер и стал лихорадочно дергать настройки, изменяя контрастность с яркостью. Узники белесой «икры» проявлялись постепенно, как всплывающие из-под воды рыбы. Теперь их можно было рассмотреть во всех подробностях.

Гнудь сравнил картинки на двух экранах и довольно усмехнулся.

На кадре из коллекции была большая комната и стоящие рядами столы. Двое парней в синей форме раскладывали на ближайшем столе блондинку в коричневом платье и черном фартуке. Платье они уже задрали до талии и в этот момент стягивали с полных бедер трусы. Блондинка развратно улыбалась в камеру густо намазанными ярко-красными губами.

И та же синяя форма и платья с фартуками были на тех, кто застыл в сферах, как мухи в янтаре. Половина в синем, половина в коричневом.

Мальчики в синих курточках. Девочки в коричневых платьицах.

Очнувшаяся узница была не горничной.

На ней была школьная форма времен Всеобщего Разврата.

* * *

Вспыхнул свет.

Они стояли в тесном тамбуре, где не было ничего, кроме стоящей на возвышении древней телефонной будки.

Телефона в будке не было. Зато была большая выпуклая красная кнопка.

Алиса тронула ее, и стена перед ними отъехала в сторону. За ней оказалось большое помещение, залитое слепяще белым светом.

Посреди одиноко торчал маленький столбик на круглой подставке.

— Это не похоже на транспортную систему, — шепнула Эликс. — К тому же у меня стойкое ощущение дежа-вю.

— У меня тоже. Но это не наши с тобой воспоминания. Это воспоминания настоящей Алисы.

— Если она здесь была, значит мы на правильном пути.

— Не факт. Сперва надо разобраться, что это такое.

Алиса приблизилась к столбику и стала изучать цветастые кнопки.

— Встаньте в круг, — раздался вдруг безжизненный голос.

— Уже стою, — буркнула Алиса, озираясь по сторонам.

— Обе.

Эликс пожала плечами и забралась на круглую подставку.

— Держитесь за поручни, — приказал голос.

Из столбика с лязгом вынырнули металлические скобы.

— Закройте глаза. Не подглядывайте.

В зале вдруг стало темнеть.

— Аййй! — завизжала Алиса и отпрыгнула в сторону.

— С ума сошла так орать? — проворчала Эликс. — От твоих воплей родить можно.

— Я вспомнила! Вспомнила, где видела эту телефонную будку! У соседа!

— Какого еще соседа?

— Старого! Он попал в больницу! С этого все и началось!

— Ничего не понимаю. Что началось? Какую больницу?

— Тебе наверно оригинальную память не загрузили. Иначе бы ты тоже вспомнила.

— Да что вспомнила-то⁈ — взъярилась Эликс. — О чем ты⁈

— Дура! Это не транспортная система. Это машина времени.

Рассказ 32. Дочи с призраками

— Вернитесь в круг, — безжизненно донеслось с потолка.

— И не подумаю, — Алиса скрестила руки на груди. — Мне и прошлого раза хватило. Точнее, не мне. Но это неважно. В машину времени меня больше не затащишь.

— Это наш единственный шанс свалить отсюда подальше, — Эликс говорила спокойно, хотя внутри все клокотало.

— Свалить куда? Или когда? Ты знаешь куда она тебя забросит? Тебе не кажется странным, что в развалинах, которым миллион лет, стоит машина времени, как две капли воды похожая на земную? Может, сперва стоит разобраться? И кстати, сваливать нам совсем не обязательно. Мы для всех мертвы. Можем спокойно подняться в город и спрятаться где-нибудь в Железном круге. В общем, ты как хочешь. А я остаюсь. Устроюсь в какой-нибудь бордель. Буду совмещать приятное с полезным. Бывай.

Алиса развернулась и пошла к выходу, гордо покачивая бедрами.

Эликс спрыгнула на пол.

— И что? Вот так просто уйдешь, не попрощавшись?

— Ой. Извини. Я такая невежливая. Обнимашки!

Алиса налетела на нее, распахнув руки, и сильно сжала в объятиях.

— Прости. Может еще встретимся.

— Ага, — сказала Эликс и резко ткнула пальцем в точку за ее ухом.

Алиса потеряла сознание и сползла на пол.

Эликс затащила ее в круг и уложила, свернув в клубочек.

— Держитесь за поручни, — как ни в чем не бывало снова сказал голос. — Закройте глаза.

— Мне кажется или ты что-то забыл? — спросила его Эликс.

— Кажется, — заявил с потолка тот. — Я никогда ничего не забываю.

— А как же время назначения? Это же машина времени. Значит, прежде чем закрывать глаза, я должна выбрать дату, куда хочу отправиться.

— Строго говоря, это машина пространства-времени. Мне были доступны все планеты в округе и все их эпохи. Но ты больше не можешь выбрать дату. Никаких дат нет. И планет тоже нет. И никакого времени больше нет. И вселенной больше нет. Ничего нет. Континуум схлопнулся и был закольцован. Теперь всегда будет одно и то же. Одно и то же. Будет, есть и было.

Эликс осторожно огляделась, прикидывая пути отхода. Похоже, местный искин сошел с ума от старости.

— Можешь не озираться. Я тебя не держу. Уходи, если хочешь.

— Если никаких дат нет, куда же ты хотел нас отправить?

— По единственному доступному мне пространственному маршруту. На Землю.

— Куда⁈

— На Землю. Так называется наша центральная планета. Точнее, то, что от нее осталось. Я сам не знаю, но по косвенным данным, ее полностью выжгли.

— Кто⁈

— Враги.

— Когда⁈

— Глупый вопрос. Я же сказал, дат нет. Времени нет. Значит слово «когда» не имеет смысла.

Эликс почувствовала, как у нее едет крыша.

— Подожди. Ты же искин. У тебя должна быть какая-то система координат.

— У меня есть такая система. Циклы. Количество повторов. По ним Земля была сожжена около миллиона циклов назад.

Эликс облегченно выдохнула.

— Черт. Нельзя так пугать. Я уж подумала, на Землю кто-то напал, пока меня не было. Значит, Земля — это перевод. На твоем языке это название звучит по-другому.

— Земля — это Земля. И звучит оно как Земля.

— Я о том, что у меня в голове чип автопереводчика. Он перевел название вашей планеты…

— Нам с тобой не нужен переводчик, — сказал голос с потолка. — Мы говорим на одном языке. Твой чип сейчас не задействован.

Наступило молчание.

Эликс попыталась уместить в голове новую информацию, но безуспешно.

— Ладно. Проехали. Можешь отправлять меня на эту свою Землю. Посмотрим, насколько она выжжена.

Она ухватилась за поручни.

— Закройте глаза. Не подглядывайте.

— Угу.

Свет померк.

* * *

«Пегас» тащился впереди медленно, как больная лошадь. От планеты к планете, от ледяных шаров окраины к газовым гигантам центра, а оттуда к планетам земного типа на ближних орбитах. Извилистые нити энергетической ловушки тянулись от него к бараку-звездолету, словно к телеге.

— Где гарантия, что он летит, куда нам надо? — проворчал Золотой Глаз. — Ползем как черепахи. А потом окажется, что не туда.

— Возможно, — сказал невидимка. — Но этот фантомник начального уровня. Примитив по иерархии. Он может показывать только одно и тоже. Повторять без конца. И если он показывает экспедицию «Пегаса», значит рано или поздно прилетит к Майн Риду. Нам остается только ждать.

— Пока мы ждем, до него доберутся остальные.

Изображение на экране вдруг скакнуло вперед.

— Не успеют, — прошептал невидимка. — Мы почти на месте.

Половину экрана занимала гигантская конструкция, похожая на прозрачный алмаз со множеством искрящихся граней. Сквозь него просвечивала планета с голубыми пятнами океанов и белыми завитками облаков. Вокруг нее сверкали россыпи орбитальных станций, спутников и космических кораблей.

* * *

— Переброска завер… — сказал безжизненный голос и замолк.

Эликс подняла голову.

— Подожди. У меня есть еще вопросы.

Ответа не было. Светящиеся кнопки на пульте одна за другой погасли.

Эликс присела и потрепала Алису за плечо.

— Подъем. Приехали.

Алиса разлепила глаза.

— Куда?

— Скоро увидим. Идем.

Эликс взяла ее за руку и рывком подняла на ноги.

— Зачем?

— Зачем идем? Не здесь же оставаться.

— Зачем ты меня сюда притащила?

— Ты всерьез надеялась в одиночку пробраться мимо тараканов с черепами? Наивная. Я тебе жизнь спасла.

— Ты мне ее испортила.

— Каждую ночь стоять раком и раздвигать перед беглым олигархом ляжки с перспективой оказаться или в тарелке с супом, или на вертеле у какого-нибудь Пафнутия, — это ты называешь жизнью?

— Я бы ничего об этом даже и не знала, если б с тобой не связалась.

— Счастье в неведении?

— Конечно.

— Как хочешь. Оставайся. Может тебя очередной таракан подберет. Барбекю сделает.

Эликс пошла к выходу.

Алиса побрела следом.

Дверь открылась.

То, что было за дверью заставило Эликс замереть в ступоре, а Алису взвизгнуть и спрятаться за ее спину.

Люди.

Множество людей. Толпы стоящих, идущих, бегущих в разные стороны людей. Они беспорядочно мельтешили, как броуновские частицы, занимая все пространство, гигантское помещение с темными зеркальными стенами, лестницы и многоэтажные галереи.

Эликс машинально запустила анализатор, но он быстро утонул в потоке данных, пытаясь идентифицировать толпу по одеждам.

Здесь были космолетчики в серебристых комбинезонах, курортники в шортах, школьницы в клетчатых юбках, чиновники в пиджаках вековой давности, солдаты в мятых гимнастерках (Красная армия, пехота, полевая летняя форма образца 1943 года, сообщил анализатор), матросы в бушлатах (с броненосца «Императрица Мария»), бородатые стрелки в серой форме Конфедерации, викторианские старики в смокингах, крепостные крестьяне, придворные дамы, наполеоновские генералы, гренадеры Фридриха Великого и пуритане Кромвеля, похожие на черных воронов. Самураи, ацтеки, евнухи династии Мин, монголы и чукчи в деревянных доспехах. На центурионе IV легиона Флавиа Феликс анализатор издал скрипящий звук, а на неандертальце с суковатой дубиной сломался вовсе.

— Кто это? — прошептала Алиса.

— Сотрудники. Это же институт времени.

— И почему они молчат?

Только сейчас до Эликс дошло, что стоит кромешная мертвая тишина. Не было слышно даже звука шагов.

— Не знаю…

В этот момент на них налетело какое-то бесполое существо в цветастых одежках и с длинными сальными волосами. Взмахнуло руками и растаяло в воздухе.

Алиса завизжала и бросилась назад, но дверь закрылась перед ее носом.

— Ясно, — сказала Эликс. — Это не сотрудники. Это призраки сотрудников.

Она схватила Алису за руку и потащила сквозь толпу, отмахиваясь от встречных привидений и превращая их в сверкающую пыль.

Какая-то часть позаимствованной памяти подсказывала ей куда идти, в какой коридор сворачивать и по какой лестнице спускаться.

Толпа становилась все гуще. Купцы в вычурных одеждах, индусы в золоте и полуголые древние греки проходили сквозь стены, мебель и друг друга словно сквозь пустое место. И только натолкнувшись на руку Эликс исчезали будто их и не было.

В широком низком помещении, заполненном гимназистами, профессорами, врачами и дикарями, Эликс остановилась.

— Черт. Не знаю, куда дальше. Кажется, я заблудилась.

Алиса дернула ее за руку.

— Смотри.

Невдалеке стояла худенькая светловолосая девчонка в коротком красном платье и смотрела на них большими зелеными глазами.

— Так вот она какая… — прошептала Алиса, вцепившись Эликс в руку. — Была.

— Кто? — недоуменно повернулась Эликс.

— Ты совсем дура? Не понимаешь?

— Что? — ступила Эликс и в следующее мгновение до нее дошло.

Она бросилась к девчонке, не обращая внимание на сверкающую взвесь от исчезающих призраков.

Та юркнула в толпу.

— Стой!

Красное платье мелькало впереди, словно огонь на маяке.

Девчонка прыгала с лестницы на лестницу, с галереи на галерею. Иногда она оглядывалась, и ее лицо искажалось от страха, будто за ней гнались не две голые девки, а вооруженные до зубов космические пираты.

Наконец, она вынеслась в фойе, проскочила мимо очередной митингующей толпы под красными знаменами и выбежала наружу.

Эликс рванулась следом и в прыжке схватила ее за руку.

Девчонка обернулась и растаяла в воздухе.

— Тоже призрак, — разочаровано протянула сзади Алиса. — Прикинь. Она действительно на нас не похожа. Тощая, как дистрофик. Марск бы на нее точно не клюнул. Может это не она?

— Она, — уверенно буркнула Эликс. — Скажем спасибо, что из здания вывела.

Она огляделась и обомлела, забыв, как дышать.

Вокруг вычурного института, составленного из стеклянных шаров, глянцевых кубиков и спиральных башенок, простиралась до горизонта черная плоская равнина, по которой бродили пепельные смерчи.

Голубое небо было расчерчено сверкающими гранями, словно всю планету окружал гигантский кристалл.

— Неожиданно, — пробормотала она. — То ли он слишком быстро вырос. То ли…

Эликс замолчала. Небесная решетка над мертвой пустыней давила, как потолок тюремной камеры.

— Что это? — прошептала Алиса.

— Это? А вот это он и есть. Майн Рид.

* * *

— Такой огромный, — задумчиво сказал Золотой Глаз. — Я надеялся, что его можно засунуть хотя бы в грузовик класса «А» и увезти с планеты. Но здесь никакой грузовик не справится.

— Строго говоря, вокруг планеты не сам Майн Рид, — сказал невидимка, -а его проекция, такой же бестелесный призрак, как и все его корабли на орбите. Сам кристалл прячется где-то на поверхности. Но увезти его все равно не получится.

— Почему?

— Во-первых, для любого грузовика он все равно слишком большой. Размером с гору. А во-вторых… Вы что, ничего не чувствуете?

Дрон Золотого Глаза развернулся.

— Что именно?

— Ах да. Вы же здесь сами своего рода проекция. Сидите себе за тридевять парсеков отсюда. Майн Риду вас не достать. А я уже битый час чувствую, как он роется у меня в голове и перебирает мысли.

— Он? Это же просто инструмент.

— Инструмент, но сложный. Он всегда проверяет гостей на предмет, не хотят ли они ему навредить.

— Майн Рид… Странное название. Что означает этот бессмысленный набор звуков?

— Он не бессмысленный. Никто не помнит, как его называли изначально, но первое зафиксированное название — майнд ридер. В переводе с одного из вымерших земных языков означает «чтец мыслей». Видимо, это была калька с забытого первого названия. Потом сократили до Майн Рида.

— Чтец мыслей? — хмыкнул Золотой Глаз. — Всего-то?

— Его первое предназначение. Прибор для чтения мыслей. Маленький приемник на основе редкого кристалла, убирающийся в дамскую сумочку. Потом к чтению добавилась обратная связь, и оказалось, что тот, кто читает мысли, может их также и диктовать. Кристалл стал расти и незаметно прибирать к рукам всех разумных в округе. Когда это обнаружили, было уже поздно. Больше половины населения планеты думала чужими мыслями. Что было дальше, никто точно не знает. Но можно догадаться. Война. Тотальное уничтожение. Выжившие бежали из сектора, закрыв всю эту ветвь галактики непроходимым барьером. Так и возник Угольный Мешок. Люди забыли эту историю. Вычеркнули из памяти. Просто нашли себе новую планету и назвали ее как старую. Землей. И стали жить дальше, будто ничего и не было.

Дрон Золотого Глаза подлетел вплотную к экрану.

Сквозь грани призрачного кристалла синел океан, сверкали солнечные блики, толпились снежно-белые облака.

Но уже наползала сверху непроглядная чернота выжженных материков. Бескрайние мертвые пустоши давным-давно убитой планеты.

— Так значит это и есть легендарная Первая Земля, — сказал Золотой Глаз. — Я думал, это страшная детская сказка. Откуда вы все это знаете?

— Давно собираю по крупицам информацию. Очень давно.

— Мне говорили, что Майн Рид — это просто инструмент. Как скальпель. Или топор.

— В какой-то мере это так и есть. Он инструмент. И как у любого инструмента, у него нет ни желаний, ни целей. Ни планов на будущее. Он просто поддерживает статус-кво. Цель появляется, когда в симбиоз с ним вступает человек. Который проецирует на него свои мысли и заставляет действовать. Который начинает контролировать все и всех в ближайших звездных системах. И становится фактически богом. Поэтому у меня вопрос к вам, господин Золотой Глаз. Зачем вы здесь? Зачем вам Майн Рид? Каковы ваши цели?

— Не задавайте тупых вопросов. Цель здесь может быть только одна. Власть. Контроль. Безграничная власть и тотальный контроль.

— Вам недостаточно той власти, что у вас есть сейчас?

— Власти никогда не бывает достаточно.

— Тогда вынужден вас разочаровать. У нас с вами разные цели.

Стены озарились красными огнями.

Вокруг Золотого Глаза возникла плазменная решетка.

Тот расхохотался.

— Ты хочешь меня этим задержать? Глупое трусливое ничтожество. Я брошу эту железяку и возьму другую. Доставь меня на планету и, возможно, я забуду об этой…

Золотой Глаз осекся.

Дрон дернулся. Раз, другой, третий. Взвыл антигравом.

— Не суетись, — спокойно сказал невидимка. — Теперь этот дрон намертво связан с твоим разумом.

— Как⁈ Это невозможно!

— Очень просто. Я же говорил. Обратная связь, мой дорогой друг. Обратная связь.

* * *

— Чушь собачья, — Первый Капитан мотнул головой. — Бред. Идиотская мистификация. Как мы можем быть самозванцами?

— Элементарно, — сказал череп. — Под влиянием чужого разума. Вы не только самозванцы. Вы играющие второстепенную роль марионетки.

— Думаю, нам здесь больше нечего делать.

Первый злобно выругался и зашагал обратно к зданию базы.

Третий наклонился ко Второму и прошептал:

— Анализатор подтверждает. Памятнику больше миллиона лет.

— Плевать, — буркнул тот и двинулся следом за Первым.

Череп поднял руку.

— Стойте! Вы никуда не уйдете, пока не передадите мне коды земной обороны.

— Черта лысого ты от меня получишь, а не коды, — бросил Первый, не оборачиваясь.

Двери базы распахнулись, и оттуда выбежали пара десятков черепов. Окружили капитанов и опустили копья.

— Смело, но глупо, — сказал череп.

Первый зарычал и бросился вперед.

Битва закончилась едва начавшись. Стоило капитанам настучать по первым попавшимся под руку черепушкам, из дверей выбежали еще три десятка и завалили их массой.

Череп присел рядом с прижатым к плитам Первым капитаном.

— Давно хотел опробовать одно средневековое ноу-хау. Но все как-то случай не подворачивался.

Он щелкнул пальцами и из толпы вытолкали телегу с тремя торчащими вверх железными кольями.

— Вы главное, когда на них сидеть будете, не дергайтесь и не шевелитесь. Сидите спокойно. Если будете елозить, кол уйдет глубже. А так может и до утра проживете.

Самые дюжие черепа подскочили к ним, схватили под руки и потащили к телеге.

Раздался тошнотворный треск, и головы всех ближайших черепов вдруг разлетелись вдребезги, заляпав все вокруг густой бурой массой.

Потом рухнули на плиты те, кто стоял в окружении.

Последним, не успев ничего сказать, потерял голову главный череп.

Темный силуэт стремительно рванулся к капитанам, перепрыгивая через трупы.

— Профессор⁈ — недоуменно уставился на него Первый. — Вы-то здесь откуда?

— Долго объяснять. Пока вы здесь памятники рассматриваете, девчонка обвела нас всех вокруг пальца и уже добралась до Майн Рида. И ублюдок на летающем сарае кстати тоже. Ноги в руки и бегом за мной!

Профессор побежал обратно, смешно выкидывая коленца.

На полпути обернулся.

— Ну⁈ Чего застряли?

Троица капитанов торчали на том же месте, ошарашенно глядя на него.

За стеклами профессорских очков горели золотым огнем оба глаза.

Рассказ 33. Папаша и золотая пыль

Эффект властианской золотой пыли он обнаружил совершенно случайно.

Два года профессор работал над прибором, позволяющим переводить мозговые импульсы животных в человеческую речь или визуальные образы. Все было тщетно. Прибор был создан, но в большинстве случаев нес полную ахинею. После очередного неудачного испытания профессор завалился в ближайший бар, начал с графина водки, продолжил коллекционным коньяком, заполировал текилой и где-то через пару часов обнаружил себя на скамейке в парке с бутылкой дешевого бурбона в одной руке и плавленым сырком в другой.

Рядом сидел патлато-бородатый космолетчик в комбинезоне механика старого образца и запанибратски вещал:

— … вот я и говорю, тупой ты, профессор. Недалекий. Не с того конца начал. Ты свое зверье за скобки вывел. И носишься с ним. А надо смотреть ком-плекс-но! Звери — это те же люди.

— А люди — это те же звери, — клюнул носом профессор.

Механик запнулся и собрал глаза в кучу.

— Точно. А значит, что?

— Что?

— Мало собирать все эти звериные синусы, косинусы и проводить опыты на зверях.

— Надо проводить опыты на людях!

— Да! То есть нет! Не опыты. И не проводить. Собирать инфу. Галактика огромна, и в ней постоянно случается то, что можно использовать. Вот ты об инциденте на Власте слышал?

Профессор напряг память.

— Смутно.

— Хех. А еще профессор. Это ж… — патлатый механик (уволенный десять лет назад за пьянство) покрутил головой, поискал слова, не нашел и хлебнул из фляги самогона. — Короче, внимай.

Власта была мелким двухкилометровым астероидом, лежащим вдали от планетных систем и космических трасс. Корявый, изрытый оспинами замороженный камень, никому не нужный и не интересный. Старое исследовательское корыто под названием «Ландау» (приписан к Академии Наук, экипаж 30 человек, в том числе два академика, три профессора, семь докторов космографии и планетологии. А также лаборанты, аспиранты и студенты) оказался рядом совершенно случайно. Искин случайно выбрал маршрут. Один из лаборантов случайно глянул на спектральный анализ. Его профессор случайно загрузил результаты в корабельный дайджест, а академик их случайно просмотрел.

В общем весь следующий месяц «Ландау» провел в связке с астероидом.

Странные линии спектра исходили от бугристой массы золотистого цвета, которая изредка встречалась в расщелинах астероида, а при повышении температуры превращалась в кристаллическую пыль.

Пыль генерировала вокруг себя энергетическое поле, попав в которое человек начинал получать информацию непосредственно из мозга других людей. Он не читал мысли. Он будто бы сам частично становился другим человеком. Ему открывались все постыдные тайны и темные загадки. Из шкафов вылезали все скелеты. И этот процесс был обоюдным. Роботы наскребли и доставили на «Ландау» всего два килограмма кристаллической пыли, но этого оказалось достаточно, чтобы покрыть полем весь корабль.

Пыль влияла на людей постепенно, будто подбирая ключи. Сперва тайны были стыдные, но безобидные. Кто-то жить не мог без ежедневной мастурбации. Кто-то без легкой наркоты. Кто-то по утрам запирался по утрам в туалете и с аппетитом пожирал козявки. Затем стали открываться тайны посерьезнее. Кто-то по знакомству получил кафедру. Один из докторов смухлевал на защите диссертации. Один из аспирантов переспал с молодой женой одного из профессоров, чтобы попасть на «Ландау». Все бы ничего, но и профессор и его жена были тут же. В результате профессора с проломленной головой унесли робомедидки, а аспиранта закрыли в техотсеке, превратив его в тюремную камеру. А когда все узнали, что самая красивая студентка экипажа, та что весь рейс строила из себя недотрогу, на самом деле страдает нимфоманией, пользует вечерами свою коллекцию фаллоимитаторов и мечтает, чтобы ее изнасиловали, проблемы тут же скакнули на другой уровень. Десять человек, треть экипажа, нагрянули к ней ночью, отнесли в кают-компанию и там устроили шестичасовую оргию, не обращая внимание на слабое сопротивление. Ближе к середине процесса до студентки дошло, что изнасилование выглядит не так, как она представляла, но было уже поздно. Ее вопли только распаляли собравшихся вокруг нее докторов и аспирантов. В конце концов они разодрались за очередность доступа к телу, кто-то выхватил нож. К утру в кают-компании лежало четыре трупа. Три аспиранта с ножевыми. И студентка, то ли задушенная горловым минетом, то ли потерявшая много крови от разрывов стенок влагалища и прямой кишки.

Эти смерти будто прорвали плотину, и несколько следующих дней прошли в сплошных драках, изнасилованиях и убийствах. Профессора, доктора и академики самозабвенно резали, избивали битами, сжигали в барокамерах аспирантов, студентов и друг друга.

Когда «Ландау», наконец, отправился дальше, из 30 человек в живых оставалась только одна лаборантка. Да и та только потому, что в самом начале закрылась в медкапсуле и ввела себя в кому.

Общий вывод из инцидента сделали на закрытом заседании Президиума АН. Человек не должен читать других как книгу и не должен раскрываться сам. Чтобы не вылезло наружу хтоническое чудовище.

Два килограмма кристаллической пыли свалили в ящик со степенью защиты А9. Ящик засунули в сейф. А сейф спрятали в подвале Центра Хранения, где держали все самое опасное, от вируса ковида десятого уровня мутации до водородной бомбы.

Целый год после разговора с механиком профессор обивал пороги чиновных кабинетов, пытаясь достать образцы властианской золотой пыли и пытаясь объяснить перестраховщикам, что ее использование на животных не представляет опасности. Наконец, ему это надоело, и он забрался на «темную сторону». Так называли преступную галактическую инфосеть, где можно было нанять киллера, хакера, целую армию киллеров и хакеров, найти подельников для ограбления или купить всё, что угодно, от наркоты и малолетней секс-рабыни до пиратского боевого крейсера размером с Луну.

Двое найденных там начинающих бандитов — толстяк с погонялом Хохотун и хамелеонистый катрианец по кличке Крысеныш, — быстро справились с заданием, выкрав из хранилища двести грамм пыли.

Чтобы замести следы и не оставлять свидетелей, профессор сдал бандитов Второму Капитану, который любил на досуге забавляться с преступниками. Тот запер их в комнате пыток, заверив профессора, что выйдут они оттуда только по частям.

Заполучив пыль, профессор оборудовал в подвале офиса спецлабораторию, изменил конструкцию приемника так, чтобы излучение от пыли было строго направленным и не выходило за пределы целеуказательного луча, и, взяв в помощницы одну только лаборантку Юлечку, принялся за работу.

Лаборантка Юлечка была немного тупенькой, но очень исполнительной блондинкой. У нее было целых шесть достоинств — длинные ноги, в меру широкие сочные бедра, круглый тяжелый зад, осиная талия, крупная стоячая грудь идеальной формы и красивое кукольное личико с пухлыми губками. И всего один недостаток, — она была девственницей и собиралась хранить себя до замужества. Любые попытки напоить, уболтать, завалить, нагнуть, задрать и отодрать кончались истошным визгом и извинениями. Короче, Юлечка доставляла профессору исключительно визуальное наслаждение. Ему нравилось смотреть, как она тянется, чтобы достать с верхней полки микроскоп (лабораторный халат в этот момент задирался и демонстрировал над чулками узкую полоску белоснежных ляжек). Как нагибается или встает на коленки, настраивая нижний пульт центрифуги. Или как хмурится и задумчиво сосет пальчик, когда чего-то не понимает.

Свое самое великое открытие профессор совершил именно благодаря Юлечке.

В тот раз они возились с фиксианским птеробразом, мелким чудищем с кожистыми крыльями и длинными иглами по всей тушке. Профессор елозил дулом прибора по стеклу клетки, пытаясь понять, из-за чего чудище уже неделю не жрет, и краем глаза любовался Юлечкой, которая стояла на коленях и, выпятив задницу, засовывала в пищеприемник очередных хомяков и морских свинок. В голове у профессора сами собой рисовались похабные картинки (вот он стягивает трусы и широко раздвигает ей бедра, а вот уже лапает и разводит в стороны сочные булки), и сам не заметил, как содрал с прибора небольшой кусок экранирующего слоя.

Лишний луч целеуказателя вырвался из аппарата, мазнул по стенам и уперся в юлечкину выгнутую поясницу.

Юлечка вздрогнула, выронила коробку с хомяками и испуганно обернулась.

— Вы…

— Простите, мадемуазель, — профессор кое-как приляпал экранирующий слой обратно на место. — Досадная случайность.

Но было уже поздно. Потом оказалось, что остаточное излучение действует еще несколько суток без всякого целеуказания.

Первой мыслью профессора было: «Сейчас я наконец узнаю, чего хочет эта глупая фигуристая курица.» Но прибор молчал. А в следующее мгновение профессор и вовсе про него забыл.

Юлечка медленно стаскивала с хрупких плеч лабораторный халат.

— Что вы делаете? — со всей строгостью вопросил профессор.

— Не знаю… — пролепетала лаборантка, — я… я…

— Прекратите немедленно, — включил он начальника, но ликующий голодный мужик внутри прыгал от радости, пускал слюни и орал: «Да! Да! Продолжай, маленькая шлюшка! Все снимай!»

— Я… не могу… остановиться!

Она стянула халат и отбросила его в сторону.

— Что значит не можете?

— Это не я…

— Так. Юлия Александровна. Немедленно оденьтесь!

«Немедленно разденьтесь, Юлия Александровна! Сиськи покажи!»

Она неуклюже повернулась и расстегнула кружевной бюстгалтер.

Налитые груди вывалились наружу, качнулись и уставились на профессора аккуратными розовыми сосками.

— Я это не контролирую, — пискнула Юлечка и залилась слезами.

В голове профессора сложилось два и два, и он наконец понял, что направленное концентрированное излучение властианской пыли не просто открывает доступ к чужому разуму. А ставит этот разум под полный контроль.

— Так. Расслабься, детка. Продолжаем эксперимент.

«Снимай трусы».

«Вставай раком».

«Повиляй жопой».

Юлечка ревела белугой, выполняя немые приказы.

Профессор подошел ближе.

— Успокойся. Не плачь. Надо разобраться в ситуации. Согласна?

Она судорожно кивнула.

— Ты слышала голос? Он приказал тебе раздеться?

Юлечка помотала головой.

— Это не голос. Это словно… я сама!

— Поясни.

Юлечка раскрыла дрожащие губки.

— Сама хочу раздеться и…

— Что «и»? Сформулируй. Это необходимо для отчета.

Она густо покраснела до кончиков грудей и выпалила одним махом.

— Раздеться, встать в позу «по-собачьи» и совершить с вами коитус. Сперва вагинальный, потом анальный.

Ее затрясло.

— Тихо, тихо, — шептал он, оглаживая ее по волосам. — Помни, это всего лишь экспериментальный прибор. И нам надо понять, насколько велики его возможности. Как быстро он может преодолеть твое сопротивление. Ты ведь сопротивляешься?

Она закивала, хныкая все громче.

— Правильно. Сопротивляйся.

«Прижмись головой и грудью к полу и выпяти вверх жопу».

Юлечка исполнила приказ через секунду.

— Я… не могу!

— Старайся. Старайся.

«Раздвинь шире ляжки».

— Он сильнее!

— Кто он? Ты видишь его? Это прибор? Его искин?

— Нет! Кто-то другой. Человек из золотой пыли. Но всё как в тумане.

Профессор взял ее за бедра, деловито расположил пышный бледно-розовый станок поудобнее и расстегнул ремень.

— Что вы делаете?

— Подыгрываю ему. Это необходимо для чистоты эксперимента. Иначе ни его приказы, ни твое сопротивление не будет иметь никакого смысла. Постарайся его все-таки увидеть. Это важно.

«Закрой глаза и расслабь ноги».

Он провел разбухшим до предела колом по блестящей от влаги промежности, нащупал вход и уперся в преграду. Юлечка дернулась.

— Ой! Я кажется его вижу!

— Опиши, — прохрипел он, едва сдерживаясь.

— Я вижу только силуэт. Мужчина. Высокий. Мускулистый. В костюме. У него золотые глаза. Они так сияют. Страшно… Профессор! — она вдруг изогнулась и с ужасом распахнула глаза. — Это же…

Он с силой вцепился в ее пухлые бедра и одним резким толчком до упора вогнал член в тесную, никем не тронутую мякоть.

Юлечка взвыла от боли.

— … вы!

* * *

Все равно от нее пришлось избавиться, как от ненужного свидетеля.

Сперва он приказал ей молчать, и она только коротко постанывала, пока он ее пялил, пробуя все приходящие в голову фантазии. Потом приказал лежать бревном, а сам курил и долго думал, перебирая альтернативы. Альтернатив не было. Забрать к себе домой и держать под постоянным контролем? Несерьезно.

Поэтому они поднялись наверх, в ночной зоопарк. Она случайно свернула не в ту сторону, случайно оказалась на узкой тропе для технических специалистов, случайно оступилась и упала с тридцатиметровой высоты в карьер к кротозаврам. Которые ранним утром ею с удовольствием позавтракали, скрыв все следы ночного использования.

Днем профессор отчитался о происшествии, сдал записи с видеокамер, по которым ясно вырисовывался несчастный случай. Кое-как успокоил ее мать, горестно качая головой. И спустился обратно в подвал исследовать открывшиеся перспективы.

Золотая пыль раскрывала свои возможности постепенно. Сперва она помогала подчинять разум и нервную систему, потом физиологию. Несколько сеансов профессор потратил на то, чтобы новая лаборантка Олечка даже и не думала о сопротивлении, а сразу выпрыгивала из трусов и начинала течь, как сука. Затем настала пора коллективного подчинения. Профессор нанял сразу четверых, Карину, Марину, Арину и Алину (Олечка к тому времени уже давно накормила собой рыб в бассейне с бронтозавром), и с удовольствием приказывал им делать все, что взбредало в голову. Контролировать сразу всех было трудно, но через месяц тренировок он и с этим справился. Что прекрасно доказала их утилизация, разыгранная как шекспировская пьеса. Арина и Алина переспали, влюбленная в Арину Карина их застукала и зарезала обеих. Марина оказалась свидетелем и упала с крыши стоэтажного небоскреба. А ревнивая Карина вскрыла себе вены.

После такой трагедии случился прорыв, который в науке всегда бывает, если долго заниматься рутиной.

Профессор наконец понял, что с прибором он похож на инвалида с костылем. Для полноценной работы требовался настоящий симбиоз. Профессор долго подбирал подходящую рецептуру, пока не догадался смешать золотую пыль с плазмой собственной крови.

Теперь ему не нужны были ни подвал с оборудованием, ни прибор, ни целеуказатель. Жертва становилась целью автоматически, стоило на нее посмотреть.

Еще год он потратил на расширение сферы влияния, когда обнаружил, что для подчинения и контроля даже не обязательно находится рядом. Достаточно иметь ретранслятор и видеть цель на экране.

И тогда же он впервые столкнулся с проблемой.

Оказалось, что больше половины населения галактики не подвержены излучению пыли и их невозможно подчинить.

Это был удар по всем его планам.

Власти развитых планет уже давно знали о существовании преступного босса, способного превратить в покорного раба кого угодно. Над профессором сгущались тучи и начинали кружить стервятники из спецслужб.

Поэтому он перенес большую часть своей деятельности из земной сферы влияния на дикие окраины. А сам принялся искать возможности усилить свой симбионт.

Удивительно, но ответ он нашел на самой что ни на есть окраинной окраине. На искусственной планете, где доживал свой век древний полусумасшедший искин по имени Небесная сеть. В его электронных архивах профессор и отыскал историю золотой властианской пыли.

Пыль не всегда была пылью. Это был прах, оставшийся от кристаллов. Гораздо более могущественных. Тогдашняя галактическая цивилизация-доминант пригнала к Власте целый флот из тысячи кораблей. Они развеяли защитников и уничтожили сами кристаллы, превратив их в пыль. Но еще долго после этого по казармам штурмовиков и пилотским тавернам ходили слухи, что уничтожили не всех. Что какая-то девчонка из постельной обслуги спрятала один. Самый маленький, размером с детский кулак. Спрятала и увезла на свою окраинную планету. И с тех пор кристалл набирается сил, строит планы мести. И растет.

И в тот же момент, когда профессор прочитал эти строки и закрыл оболочку под странным названием «Мелкомягкое слово», он вдруг почувствовал в своей голове что-то едва уловимое. Будто чье-то присутствие.

Далеко-далеко, на самом краю галактики, там, где начинался вековечный океан беспросветного мрака, сверкнула искра на долю мгновения и тут же исчезла. Никто, никакие астрономы, искины и приборы этого не заметили.

Только профессор вдруг отчетливо понял, что кристалл вырос, готов действовать и зовет его к себе.

Рассказ 34. Дочи и стрелялки

— Так значит ты и есть знаменитый Золотой Глаз, — вкрадчиво сказал Первый Капитан. — Неожиданно. Профессор-гангстер.

— Из профессоров всегда самые опасные преступники получались, — хмыкнул Второй. — Профессор Мориарти, например. Или профессор Толкин, не к ночи будь помянут.

— Мориарти — вымышленный персонаж, — возразил Первый. — А профессор Толкин стал преступником поневоле. Вызванная его книгами эпидемия вирусного эскапизма началась только через сто лет после его смерти. Профессора-бандиты редкость.

— Какая разница, когда началась эпидемия? Почти миллиард человек наложили из-за него на себя руки. Самый результативный убийца в истории. Не надо было тебе школу прогуливать.

— Тогда самый результативный убийца — это тот коллектив авторов, что сочинил талмуд и библию с кораном.

— Гонишь. В религиозных войнах за все время погибло меньше людей, чем в 21 веке от эскапизма. Подсчитано. Это во-первых. А во-вторых, вирус религиозности так и не выявили. В отличие от.

— Простите, — вежливо сказал профессор, — я вам не мешаю? Или с экскурсом в историю вы уже закончили?

— О, теперь они до утра не закончат, — махнул рукой Третий капитан. — Их вечный спор. Толкин против библии.

— Не выявили потому что не искали! — раскраснелся Первый. — У религиозности все признаки вируса. Вторжение — раз. Заражение — два…

— Паразитирование — три. Бла-бла-бла. Ты еще про опиум для народа вспомни. Чушь собачья.

— О, боже!

Профессор закатил глаза, и в этот момент оба спорящих капитана бросились на него одновременно с двух сторон, заломили руки за спину и повалили на землю.

— Веревку давай!

— Откуда⁈

— Черт побери! Ремень!

Второй неуклюже принялся выдирать из брюк ремень.

— Парни! — прыгал вокруг них Третий. — Осторожно! Он порабощает взглядом!

— Мешок тащи! На башку натянем!

— Да откуда я здесь мешок…

Первый зарычал, дотянулся до лежащего рядом трупа, стащил с него хламиду и замотал голову профессору.

Тот лежал спокойно, связанный ремнем по рукам и галстуком по ногам и мелко сотрясался.

— Он что, — прошептал Третий, — плачет?

Профессор с хламидой на голове захохотал в голос.

— Плачет! Уморили!

— Значит, так, — выпрямился Первый. — Именем Земного Союза…

— Стойте, стойте, официальные вы мои. Ты своих первокурсниц тоже именем Земного Союза трахаешь? Так и вижу. Именеммм… Земновааа… Союзааа… Ракомммм… встать! Ногиии… врозь! Ать-два! Ать-два! Спинку ровнее! Голову назад!

— Прекрати паясничать, — скривился Второй. — На тебя почти сорок планет ордер выписали.

— Ну и? Вопрос можно? Как вы отсюда уходить собираетесь?

Капитаны огляделись.

В темноте за пределами музейного комплекса мелькали огни и слышался нарастающий шум.

— Там две сотни черепов. Скоро до них дойдет, что дело нечисто, и они нагрянут сюда. Без меня вы не выберитесь.

— С тобой мы тем более не выберемся, — буркнул Первый.

— Что с вами случилось, капитаны? Вы стали пугливее школьниц. Меня, кстати, можете не бояться. Давно бы вас… поработил взглядом, если б мог. Но у вас иммунитет. Можете спокойно убирать с моего лица эту вонючую тряпку. А то задохнусь. Тогда у вас шансов вообще не будет.

Капитаны переглянулись.

Второй с опаской сдернул с головы профессора хламиду.

Глаза у того уже не сияли золотом.

— Видите? А вы боялись.

— Твое предложение?

— Простое. Вы нужны мне. Я нужен вам.

— Я про то, как отсюда выбираться предлагаешь? Идти напролом и взорвать головы еще сотне черепов?

— Зачем? Есть и другой путь.

* * *

— Проклятье! Он все-таки сбежал. Но как?

Треугольный робот-уборщик потыкался в лежащий на полу круглый, обесточенный дрон, разочаровано пискнул и покатил дальше.

— Плазменную решетку невозможно обойти, — продолжал бурчать невидимка. — Как он это сделал?

— Это ж Золотой Глаз, — меланхолично сказал Гнудь. — Самое загадочное существо в Галактике. Если конечно вас не считать. Вы вне конкуренции.

— Прогиб не засчитан. Меня не интересует твое умение лизать жопы. Лучше иди готовься. Скоро садимся.

На экране поворачивался гигантский черный бок мертвой планеты. Выжженная равнина простиралась до выгнутого дугой горизонта. Внизу не было ничего. Даже развалин. Только пепел.

— Что я должен буду делать?

— Ровным счетом ничего. Просто подойдешь ближе к Майн Риду, когда мы до него доберемся. Будешь для меня своего рода ретранслятором.

— А если я откажусь?

— Ты не откажешься. Ты в шаге от исполнения своих желаний. Жить как загорелые, мускулистые герои физиологических роликов. Целыми днями и ночами только и делать, что трахать баб из собственного гарема. И чтоб всегда стоял, не падал, прямо как в порнухе. Майн Риду исполнить эти твои нехитрые желания раз плюнуть. Нашу общую толстозадую знакомую тоже можешь себе забрать. Дарю. Она кстати уже там, внизу. Тебя дожидается. И не одна. Их теперь целых две одинаковых. Поставишь в ряд жопами кверху и по очереди. Первую, вторую. Вторую, первую. Доволен?

Гнудь на всякий случай кивнул, сжимая в кармане цилиндрик взрывателя.

— Откуда вы знаете это слово?

— Какое?

— Порнуха. Оно почти сто лет было под запретом, вместе с самой порнухой. Я думал, один его помню.

Невидимка хмыкнул и промолчал.

— А главное, — продолжил Гнудь, — с чего вы взяли, что Майн Рид еще существует. Там же ничего нет. Все сожгли дотла. Мертвая планета.

— Ты невнимателен. Вглядись получше.

Гнудь повернулся к экрану.

* * *

«Синяя чайка» стояла в одном ряду с другими летающими музейными экспонатами, зажатая между пузатым грузовиком и вычурной яхтой. Целая и невредимая.

— Откуда она здесь? — спросил Второй капитан разглядывая свой корабль. — Ты ее по кускам собрал?

— Не я, не по кускам и это не она, — профессор подошел вплотную к окружающему корабль стазисному полю. — Это ее оригинал. Прототип для тысяч остальных «синих чаек» или сколько их там было за миллион лет.

— Тебя череп искусал? — усмехнулся Первый. — Тоже начнешь задвигать об оригиналах и самозванцах?

— Лучше покажу.

Профессор тронул кнопку на тонком столбике с пультом управления. Поле исчезло. С обеих сторон дорожки, ведущей к закрытому люку корабля, возникли голографические фигуры.

Второй капитан смотрел на собственные призрачные копии и не знал, что сказать.

— Тут конечно не все вторые капитаны. Только самые колоритные. Вот этот, например. — Профессор шагнул к ближайшему. — Погиб, спасая детей с горящего космолайнера. А этот, — он указал на соседнюю голограмму, — спас от пиратов целую планету. По крайней мере так написано в сопроводиловке.

На плитах под голограммой медленно тянулись едва заметные строчки.

— Странная мистификация, — пробормотал Первый. — Кому понадобилось такое выдумывать? А главное, зачем?

— Чтобы сбить с толку, — сказал Третий. — Ничего больше в голову не приходит.

— Вот этого отправили в далекое прошлое, где он возглавил восстание рабов.

Они прошли мимо полуголого Второго капитана с коротким мечом в руке.

— Эту галерею можно назвать «Герои и уроды», — сказал профессор. — Герои кончились. Дальше только ублюдки, по которым петля в свое время плакала. Этот продался пиратам и ограбил несколько караванов с баридием. Вон тот стал террористом и взорвал парочку орбитальных станций. А этот настрогал десяток спиногрызов и бегал по всей галактике от алиментов. Короче, убийцы, грабители, боссы мафии, мелкие мошенники. — Он повернулся ко Второму. — Знаешь, кого здесь нет? Маньяков. Ты первый. А знаешь, что это значит? Тот, кто копался в твоих мозгах, кто настроил твой центр удовольствий на убийство невинных девочек, уже не знает, что делать дальше. В следующий раз он сделает тебя копрофагом.

— Мне надоело слушать твой бред.

Второй капитан прошел мимо профессора и направился к кораблю.

Остальные побрели следом.

— Не хочешь не верь. Но это факт. Вы все марионетки. И делаете только то, что нужно хозяину.

Второй только отмахнулся.

— Ему даже приказывать вам не обязательно. Все приказы уже давно в ваших головах. Вы как шахматные кони. Можете ходить только буквой «Г» и никак иначе.

Второй остановился у спущенного трапа и задрал голову.

— Выглядит совсем новой, — сказал Третий.

— Мистификация, — повторил Первый.

— В стазисе она будет новой и через миллиард лет, -сказал Второй.

— Ты что, веришь этим басням?

Второй не ответил.

— Хватит торчать истуканами, — подошел профессор. — Черепа уже близко.

Позади, у здания музейного комплекса, плясали огни факелов и мелькали черные тени.

— Предлагаешь спрятаться внутри? — хмыкнул Первый.

— Предлагаю улететь.

Профессор достал из кармана и сжал тонкую пластину.

«Синяя чайка» озарилась габаритными огнями.

— Если ты вдруг ослеп, — сказал Первый, — то я тебе напомню. Мы в подземелье. Тут особо не полетаешь.

Профессор снова сжал пульт дистанционника.

Далеко наверху часть потолка отъехала в сторону, показав звездное небо.

— Хотите познакомиться со своим хозяином? — спросил профессор. — Тогда бегом. Он долго ждать не будет.

* * *

Призрачный город появился вокруг них внезапно, словно по команде. Громадные стоэтажные здания стремительно росли, ветвились будто деревья, прорастали сквозь друг друга и быстро рассыпались в пыль, уступая место новым строениям. Между небоскребами плотным потоком носились флипы и флаеры. Улицы и площади были заполнены цветастыми толпами призрачных горожан.

Один из домов, похожий на приземистую бесформенную кучу мусора, возник вдруг перед самым носом. Эликс машинально отмахнулась, превратив его в искрящееся облако.

— Черт. Я должна была догадаться. — Она подняла с земли округлый перламутровый камень. — Узнаёшь?

Алиса брезгливо пригляделась.

— Фантомник? Создатель миражей? Откуда он здесь?

— Меня больше занимает вопрос, почему их так много. Судя по количеству призраков миллионы.

— Какая разница, — Алиса смела рукой зазевавшегося прозрачного пешехода. — Они же безобидные.

— Странно всё это, — пробормотала Эликс и закинула камень подальше.

Они шли по призрачному городу, расталкивая призрачных людей.

— Это все так знакомо, — сказала Алиса. — Если бы не кристаллическое небо, я бы решила, что мы на Земле.

Толпы становились гуще. Дома вырастали на пути как грибы после дождя. Какая-то мелкая собака бросалась на Эликс, заходясь в беззвучном лае.

— Мне кажется или призраки становятся все агрессивнее? — спросила Алиса. — Может свернем?

— Они этого и ждут. Майн Рид рядом.

Боевой лазерный луч вспахал землю в метре от них.

Эликс на рефлексе схватила Алису за руку и бросилась к ближайшей скале, зигзагом прыгая из стороны в сторону. Еще два луча с гудением прошли рядом с их головами. Краем глаза Эликс заметила висящий над толпой военный катер.

— Кто это? — в панике взвизгнула Алиса, когда Эликс прижала ее к холодной каменной стене.

Эликс осторожно выглянула за край.

Катер медленно барражировал в воздухе, поводя прозрачным разрядником. Со стороны ближайшего небоскреба к нему спешили еще три таких же.

— Безобидные призраки, говоришь? — процедила Эликс. — Похоже, некоторые из них научились убивать.

Невдалеке с вершины скалы посыпалось каменное крошево.

Маленькая тоненькая фигурка в красном комбинезоне спрыгнула с выступа, вытянулась рядом с узкой расщелиной и приглашающе помахала им рукой.

* * *

— Она не призрак.

Девчонка в красном бродила кругами и, задрав голову, разглядывала нависающие над скалой небоскребы.

— Тут все давным-давно погибли, — буркнула Алиса. — Кем она еще может быть?

— Она явно нас видит и пытается взаимодействовать.

— Та фантомная собака тоже нас видела и пыталась взаимодействовать. То есть укусить. Я уж молчу про катер.

— Она вывела нас из Института Времени.

— Случайно. Она просто бежала. А потом исчезла.

Словно в ответ на это девчонка рассыпалась в пыль. Тут же появилась в глубине расщелины. И снова помахала им рукой.

— Видишь? — сказала Эликс. — Она нас зовет.

— Она зовет того, кто когда-то стоял на нашем месте.

Девчонка махала рукой все настойчивее.

Из-за края скалы вдруг беззвучно вынырнули сразу два призрачных катера и мазнули лазером по выступу над головами. Сверху посыпались оплавленные камни. Эликс затолкала Алису в расщелину и протиснулась следом. Мелькнула яркая вспышка, и вместо камней за их спинами обрушились огромные куски скальной породы, загородив выход наружу.

— Загнали в ловушку и захлопнули дверцу, — сказала Эликс.

— Там проход, — Алиса кивнула на чернеющую в глубине трещину, рядом с которой скакала на одной ноге худышка в красном.

— Эй, послушай, как там тебя, — шагнула к ней Эликс.

Девчонка скорчила издевательскую мину, показала язык и сиганула в темноту.

Эликс бросилась за ней, натыкаясь на углы и выступы.

— Черт побери, не отставай! — бросила она через плечо. — Мы не должны ее потерять.

Алиса не спеша пробиралась следом, покачивая бедрами.

— Мы ее не потеряем. Она же призрак. Значит, не просто так вокруг нас вертится. Видишь?

Девчонка стояла у дальней стены, потупив голову, и теребила подол платьица.

— Ближе не лезь, — сказала Алиса. — Опять спугнешь.

— Сопливых не спросила, — буркнула Эликс.

— Тсс! Слышишь?

Под сводами пещеры раздавался едва различимый гул, похожий то ли на далекий шум падающей воды, то ли на шепот.

— Мне кажется или она действительно говорит?

Эликс прикрыла ладонью Алисе рот.

Шепот зазвучал громче.

— Да, учитель… Нет, учитель… Я не смогла подготовиться. Всю ночь кормила зверей в зоопарке. Там сломалась линия доставки и… Хорошо. Я понимаю… О фантомниках? Конечно, знаю. Это же я их открыла и даже один на Землю привезла… Я не хвастаюсь, просто констатирую… Хорошо. Как скажете. Фантомники — кремневая форма жизни. Размножаются делением. У меня был один, а теперь штук двадцать. Всю комнату заполонили. Скоро раздаривать буду… Извините. До недавнего времени считались неразумными. Но экспедиция академии наук выявила у них зачатки общественного устройства… Существует три касты. Запоминалки. Те, что фиксируют в памяти все, что видели, а потом воспроизводят по неизвестному нам алгоритму. Таких подавляющее большинство. Девяносто процентов. Вторая каста — стрелялки…Что?.. Название кастам дала пятилетняя внучка академика Бауэра, который возглавлял экспедицию. Поэтому они такие дурацкие. Бауэр, когда был у нас дома, говорил, что проиграл ей в споре… Я не хвастаюсь! Короче, стрелялки — это охранники. Солдаты. Из-за фантомной структуры организма практически неуязвимы. Стрельба из любого вида оружия для них безвредна. Зато сами могут убить кого угодно. Каким образом фантомное оружие стреляет реальными импульсами, ученые пока не разобрались. Стрелялок около девяти процентов. Оставшийся процент занимает третья каста…

Раздался оглушительный грохот, земля задрожала, сверху посыпались камни.

Девчонка присела, схватилась за голову и рассыпалась в пыль.

Эликс бросилась к темнеющему впереди провалу, столкнула вниз Алису и спрыгнула сама.

Пологий спуск кончился внезапно. Эликс вылетела из дыры в потолке как пробка из бутылки, покатилась по гладкому зеркальному полу и приложилась головой об стену.

Здесь была длинная низкая галерея, облицованная глянцевым черным мрамором. Глухая стена была разрисована выцветшими фресками. На противоположной тянулся бесконечный ряд стрельчатых окон.

Алиса стояла у ближайшего окна. На ее теле плясали фиолетовые блики.

— Не тормози, тут опасно задерживаться.

Эликс взяла ее за руку, мельком глянула в окно и замерла.

Солнце уже село. На черном небе перемигивались редкие звезды.

Окно выходило на гигантскую вогнутую, как чаша, площадь, окруженную со всех сторон отвесными скалами.

В центре площади искрился сквозь белесое марево огромный кристалл. Вспыхивающие внутри него огни бросали разноцветные отсветы на скалы и плиты облицовки.

Огни завораживали. Они были такими успокаивающими, такими уютными. Невозможно было оторвать взгляд.

— Надо как-то спуститься вниз, — через силу пробормотала Эликс.

Алиса молча смотрела на Майн Рид и дрожала.

Внезапно кристалл полыхнул красным. Снова и снова. Сперва каждую секунду. Потом все быстрее и быстрее. Пока разрозненные огни не слились в сплошное кровавое зарево. В воздухе разлилась невнятная тревога.

С неба донесся нарастающий гул. Редкие облака озарились багровым светом и разошлись в стороны, выпустив на волю объятый пламенем корабль.

Эликс высунула голову из окна и вгляделась.

Черный летающий барак падал прямо на площадь.

Рассказ 35. Невидимка и другие

Лес призрачных небоскребов внизу всё тянулся и тянулся, и явно не собирался заканчиваться.

— Как видишь, — сказал невидимка, — даже на мертвой планете кое-что осталось.

— Один большой фантомный кинотеатр, — пробормотал Гнудь.

— Что-то вроде. Как там у классика? Воды нет. Растительности нет. Населена призраками. Кстати, насчет роботов. Я передумал. Не буду из тебя ретранслятор делать. Пошлю к Майн Риду робота, охранника или уборщика, как в прошлый раз. Они хоть и безмозглые, зато на сюрпризы не способны. Нет тебе веры, господин Гнудь. Вдруг опять за моей спиной с кем-нибудь сговоришься.

— Подождите, — Гнудь сморщил лоб. — Прошлый раз? Какой прошлый раз? Вы что, здесь не впервые?

Невидимка крякнул, будто понял, что проболтался.

— Это не важно. Важно, что ты мне больше не нужен.

Два дюжих робота вынырнули из ниш в стене и подхватили Гнудя под руки.

— Выгоняю тебя с постов легата, шерифа или кто ты там еще. Спасибо за службу.

Гнудь остервенело трепыхался в железных конечностях и ныл сквозь зубы.

— Осталась одна проблема, — продолжил невидимка. — Не знаю, что с тобой делать. В стазис загнать и в музейный цилиндр засунуть, ты для этого рылом не вышел. Слишком никчемный прыщ, чтобы стоять в одном ряду с моими врагами. Что еще? Высадить на необитаемую планету, как Робинзона? Так у тебя никаких навыков выживания. На следующий день сдохнешь… Короче, парни! Сверните-ка ему шею и выкиньте труп за борт!

— Есть, капитан! — лязгнул стальной пастью один из роботов.

Гнудь взвыл, рванулся и ударил наугад затылком по торчащей за плечом железной голове.

Фасеточный сенсор разлетелся вдребезги, робот разжал манипуляторы, Гнудь вырвался, рухнул на пол и выхватил из кармана взрыватель.

— Ни с места! Взорву твой сарай к чертям собачьим!

Невидимка горестно вздохнул.

— Ох, Гнудь… Ну почему ты такой Гнудь? Подобрал его у помойки, на груди пригрел, накормил, напоил, к лотку приучил… а он все по углам гадит. Чего ты там взрывать собрался? А, главное, чем? Пластидом, который у дохлых шахтеров стырил? Думал, я не замечу, как ты ползаешь, брикеты собираешь? Ты всерьез надеешься, что этому кораблю повредит взрывчатка времен паровозов и дирижаблей?

— Кораблю может и не повредит. Зато всех твоих рабов в фарш размажет.

— Каких еще рабов?

— Малолетних. Которых ты в пузырях держишь. Сам же говорил, они твой двигатель и твое оружие. Не будет у тебя ни двигателя, ни оружия. Будет только сарай. Если от падения не развалится. Кстати, а почему там у тебя ни одной нормальной девки? Одни мелкие кривоногие каракатицы. Посмотреть не на кого.

— Кривоногие, говоришь? — протянул невидимка.

— Кривоногие, уродливые, ни кожи, ни рожи. Ты их по каким критериям выбирал? И почему там половина пацанов? На мальчиков потянуло? Впрочем, неважно. Короче, мои условия. Немедленно допускаешь меня в зал управления. Или где ты там прячешься. Хочу наконец с тобой познакомиться. И обеспечиваешь доступ ко всем системам. А там поговорим.

Наступило молчание.

— Эй! Ты где?

Ни звука.

Гнудь вертелся, задрав голову и оглядывая темнеющие у потолка ниши.

— Ты где, мать твою⁈

— Я везде! — раздалось вдруг со всех сторон.

Гнудь шатнулся от неожиданности.

— Э! Потише. Я ведь могу и кнопку нажать с перепугу.

— Извини, новый хозяин, — насмешливо сказал невидимка. — Я же должен проверить все системы, прежде чем отдать к ним доступ. С какой хочешь начать?

— Не юродствуй. Начинай с любой.

— Как скажешь, босс. Тогда извольте сюда пожаловать.

Ближайшая глухая стена вдруг отъехала в сторону, открыв небольшую и абсолютно пустую комнату. Только напротив входа горела зеленым узкая шкала, похожая на стрелочные индикаторы. Да плясали по углам неясные тени.

— Что это?

— Святая святых нашего с тобой лайнера. Реакторный отсек.

— Издеваешься? Тут ничего нет.

— Уверен?

Гнудь пригляделся к пляшущим теням. Они становились все заметнее, наливались объемом, проступали как бумажные фотографии сквозь раствор.

Вот какая-то мелкая девчушка бежит вприпрыжку по полю подсолнухов. За полем видна деревенька с красочными домиками.

Пацан в соломенной шляпе сидит в лодке посреди озера и удит рыбу. Рядом дед в такой же шляпе. Дед жив, а значит в каникулы поедем на раскопки и я по любому найду клад. Сундук с золотом.

Родители сидят на маленькой кухне, отец чистит картошку, мать лепит пельмени. Она смеется и выглядит счастливой. Никакой больницы и химиотерапии.

Худой низкорослый очкарик лежит на диване и читает книгу. Над его головой чернеет космос, вспыхивают метеоры. Сверкающий остроносый звездолет мчится к неизведанным мирам.

Толстяк на воротах. Он не прошибаем, он ловит даже такие шайбы, которые поймать невозможно. Больше никто не будет дразнить его жиробасом.

Гнудь зажмурился и помотал головой, пытаясь выбить чужие мысли.

— Что это за хрень⁈

— Это не хрень, — сказал невидимка. — Это мечты. Надежды. Фантазии. Энергия для нашего с тобой сарая. С ней ему не нужны ни топливные баки, ни дозаправки, ни боеприпасы. Энергия фантазии бесконечна. А у детей она еще и самая чистая. Начало подросткового возраста. Лет двенадцать-тринадцать. В голове еще нет грязи. Она появится через год-два. Нагрянет пубертат, и вместо звездолетов будут сплошные сиськи-письки. Как у тебя.

С потолка вдруг рухнуло металлическое сегментированное щупальце, обвилось вокруг шеи и присосалось к основанию черепа.

Гнудь замахал руками, но было уже поздно.

Он буквально почувствовал, что голова становится пустой, словно все мысли высасывало насосом.

Разноцветные детские фантазии потускнели, уступив место веренице голых баб, застывших в самых развратных позах. Ближайшая из них лежала навзничь, задрав ноги кверху и разведя их широко в стороны. Судя по обильным следам на промежности, ее только что отодрали. Она просунула ладони между ног и развела пальцами половые губы. Черное, влажное отверстие надвинулось, выросло, загородив всех баб и половину стены. По бокам бугрились окровавленные остатки девственной плевы. Которые вдруг соединились и вновь перегородили вход, оставив маленькую дырочку посередине.

Невидимка расхохотался.

— Серьезно? Это и есть твоя мечта? Восстанавливающаяся целка? Как говорится, почувствуйте разницу. Звездолеты, неизведанные миры, выздоровевшая мать. И перегородка в вагине.

Корабль внезапно дернулся. Стены сотрясло. С потолка посыпалась штукатурка.

— Это реактор перестроился и пытается лететь на твоей мечте, — пояснил невидимка. — Плохо получается.

Стрелка индикатора рухнула из зеленой зоны в красную и теперь трепыхалась внизу.

— На такой фантазии далеко не улетишь.

Щупальце с чавканьем отцепилось от загривка и убралось обратно на потолок. Гнудь не удержался и повалился на пол.

Голые бабы исчезли. По углам снова заплясали детские тени.

Невидимка вздохнул.

— Ты совершенно бесполезен, Гнудь. Тебя нельзя использовать даже как топливный элемент для реактора. Целка — это ладно. Распространенная мечта неудачника, который боится конкурировать с другими самцами. А поглубже что? Поймать мальчика и использовать, как девочку? Вырастить полуметровые двойные причиндалы, чтобы можно было одновременно в два прохода? О, вот это мое любимое. Изнасиловать самого себя. Не знаю, как, но явно не мастурбация.

Гнудь тихо заскулил. Об этих фантазиях он никому не рассказывал. Они были его сокровенной тайной.

— Как ты собирался это сделать? — продолжал глумиться невидимка. — Клона вырастить? Близнеца найти? Устроить обмен сознаниями с заднеприводным уголовником и нагрянуть к себе в гости? Ума не приложу. Фантазии не хватает.

Гнудь от бессилия сжал кулаки.

Зажатый в руке взрыватель щелкнул.

Где-то далеко раздался едва слышный хлопок.

— Взорвал все-таки свою пукалку, — сказал невидимка.

Боковая стена осветилась и показала днище барака, усеянное белесыми пузырями.

— Видишь? Бесполезная трата антикварной взрывчатки. Для них нужна штука посерьезнее пластида. Атомная бомба может и справилась бы. Да и то вряд ли… Черт побери…

Картинка на экране сменилась. Среди развороченных бревен и обгорелой арматуры полыхало синее пламя, и стелился под днищем черный дым.

— Проклятье, — тихо выругался невидимка. — Ну вот кто тебя надоумил засунуть взрывчатку в центр?

— Что? — хмыкнул Гнудь. — Не все так радужно?

— Идиот. Тут ремонта на час, не больше. Но ты взорвал генератор стазисного поля. Если хочешь жить, сиди здесь и не высовывайся.

Невидимка вырубил связь.

Наступила ватная тишина.

На экране царил полумрак, и Гнудь не сразу узнал место.

Это был зал музея, но там больше не горели призрачным огнем стазисные цилиндры.

Застывший на переднем плане трехметровый ракопаук поднял клешни и сполз с постамента на пол.

Гигантская плотоядная оса-убийца с гудением поднялась в воздух и улетела к выходу, по пути шуганув красавицу в зеленом платье. Та выругалась на незнакомом языке и достала плазменный меч.

Гнудь оторопело смотрел, как оживают один за другим самые невероятные монстры.

Потом экран загородила чешуйчатая драконья голова. Дракон раскрыл пасть и выпустил струю пламени.

Экран покрылся черно-белой рябью.

* * *

Майор НКВД СССР тов. Мозговатый изо всех сил пытался сосредоточиться на решении непосредственно стоящих перед ним задач, но сейчас это плохо получалось.

Все началось с нового провала в памяти.

Вот он в допросной, колет с помощью уголовников американского шпиона, а через мгновение уже в какой-то темной дыре, и ему в лицо скалится какое-то бородавчатое чудище. Реакция и старый наградной наган не подвели. Чудище лишилось половины башки, отлетело в угол и там затихло.

Мозговатый хотел было рассмотреть его получше, но быстро понял, что оно не одиноко. Еще два таких же вылезло из мрака. Пришлось утихомиривать.

Судя по воплям, рыку, скрежету и клекоту, вокруг происходило что-то непотребное. Кто-то кого-то рвал на части, кому-то ломали кости, кого-то с чавканьем ели.

Майор явно был на чужой или на захваченной территории. А значит, по инструкции надо было создавать партизанский отряд. В тылу врага один не выживет. Нужен тот, кто прикроет спину. Тот, кто останется прикрывать отход. Ну или тот, кого можно бросить в пасть, пока остальные драпают.

Первым присоединился лейтенант Синичкин. Тупой, но исполнительный, он был незаменим везде, где не надо было думать. Где было надо, он впадал в ступор, из которого выходил посредством пинков и тумаков. Синичкин валялся без сознания тут же, в паре шагов. На его голове сидела тварь, похожая на мелкого птеродактиля. Майор с ходу свернул ей шею и растолкал лейтенанта.

Следующими были трое уголовников. Они прятались в соседней цилиндрической камере и были загнаны в отряд угрозами немедленной расправы и переквалификации статьи на расстрельную политическую. Тогда же партизанский отряд имени тов. Буденного понес первые потери. Из-за угла вдруг вывернуло… Непонятно что вывернуло. Мозг отказывался воспринимать то, что видели глаза. Визуальная мешанина из отростков, наростов, шипов, зубов и конечностей. Все это истекало слизью и было размером с автобус.

Нечто радостно заурчало и бросилось к комплексному обеду.

Опытный уркаган Комод быстро сообразил, что делать. Ударил в горло жирного педераста Машу. Тот захрипел и повалился на пол. Когда нечто налетело на угощение и раскрыло многочисленные пасти, остальные были уже далеко. Сзади неслись визги, хруст и чавканье.

Пятой партизанкой вместо Маши стала холеная девка в зеленом бальном платье. Она нибельмеса не понимала по-русски и размахивала странной палкой, которая дымилась и светилась в темноте. Оголодавшие по бабам зэки стремительно скрутили ее и отобрали палку.

Уродливое зверье продолжало выскакивать, выползать и даже вылетать из темноты. Мелких рубили палкой зэки. Средних отстреливал майор. От крупных приходилось прятаться.

Теперь партизанский отряд сидел в тесной каморке, забаррикадировав дверь железным шкафом. За дверью пыхтело очередное чудище, вздыхало и царапало косяк, мечтая добраться до еды.

Майор, чтобы не терять время, чистил наган. Синичкин штудировал устав. Оба зэка в два смычка пялили девку, задрав зеленое платье ей до шеи. Девка, наученная затрещинами, больше не сопротивлялась, а умело подмахивала пышной жопой одному и насаживалась ртом на другого.

Старый Комод быстро от нее отвалился и присел на скамью рядом с майором, сипло дыша.

— Поясни за масть, начальник. Что за рослые бурундуки у тебя по двору бегают? Никогда таких не видел.

«Я тоже», хотел было ляпнуть Мозговатый, но быстро спохватился. Уркам нельзя говорить «не знаю». Что ты за начальник если не знаешь.

— Новая разработка яйцеголовых, — со знанием дела заявил он. — Универсальные охотники за фашистами. Совершенно секретные. Если сболтнешь — расстрел с конфискацией. И тебе, и тому, кто уши грел.

— Так чего они на правильных пацанов кидаются?

— Сбой в этом… программном реле, — употребил Мозговатый где-то слышанное умное слово.

— А-а…

Комод вернулся к девке, прогнал Гунявого на ее противоположную сторону, помял пышную задницу и с трудом втиснул восставшее хозяйство между сочных булок.

Девка взвыла и метнула за спину злобный взгляд. В изумрудных глазах плавилось обещание лютой смерти.

Внезапно за дверью раздался грохот и странные шипящие звуки. Бродящее там животное взревело и тут же затихло.

Из динамика на потолке донесся шорох.

— Майор, вы здесь?

— Так точно, товарищ комиссар.

— Доложите обстановку.

— Находимся в тылу врага. Для противодействия создан партизанский отряд в количестве пяти человек. Ждем указаний.

— Отлично. Задача у вас одна. Уничтожить как можно больше сбежавшего зверья. Поэтому хватит прятаться. Вылезайте из своей дыры и принимайтесь за дело.

Мозговатый задумчиво почесал репу.

— Не слышу ответа, майор!

— Есть приниматься за дело… Но…

— Никаких «но»! Бегом!

— У некоторых животных броня вместо шкуры. Пули их не берут.

— Врешь, майор. Это не пули не берут. Это ты плохо стреляешь.

— У нас один наган на всех.

— Скоро к тебе завернет мой человек. Возьмешь у него прототипы экспериментальных ружей. А вот кстати и он.

В дверь заскребли, в точности как давешнее животное.

— Открывай, — приказал с потолка комиссар.

Мозговатый покрутил головой.

— Вы уверены, что это ваш человек?

— Абсолютно. Не тяни резину.

— Извините, товарищ комиссар. Но я не узнаю ваш голос. Не могли бы вы представиться и подтвердить полномочия?

Динамик взревел.

— Ш-шта⁈ Да как ты смеешь, майор⁈ Лейтенант! Назначаешься старшим. Немедленно открыть дверь.

Синичкин вскочил и с глупой ухмылкой бросился к двери.

Заскрежетал засов, и тут же в дверь словно ударили тараном.

Тяжелая стальная плита отлетела в сторону. В комнату ввалились человек десять в странных одеяниях и с еще более странным оружием, похожим на отбойные молотки.

Из дула вырвался слепящий луч и располовинил одновременно обоих зэков. Обугленные верхние половинки съехали вниз и шлепнулись на пол. Следом упали ноги.

— Стойте! — в панике завопил динамик.

Сразу три луча ударили по потолку, разнесли вдребезги решетку динамика и какую-то штуку рядом, похожую на черную полусферу.

— Эй, уроды, — зарычал Мозговатый, и все десять отбойных молотков повернулись и уставились на него.

* * *

Леди Саммер, Летняя Королева оторвала от горелого трупа кусок ткани и не спеша вытерла промежность.

— Что-то ты не больно спешил.

Пронька Мазин, атаман космических казаков, ухмыльнулся.

— И лишить тебя удовольствия поскакать да пососать? Как оно? Понравилось?

— Один имеет, но не умеет. Другой умеет, но не имеет.

— А эти двое? — Пронька кивнул на мужика с квадратной челюстью и белобрысого юнца, ушибленного дверью.

— Этих еще не пробовала. Как и твоих казачков.

Леди Саммер плотоядно облизнулась.

Одетые в разноцветные клоунские одежды казаки елозили взглядами по ее голому телу.

— Но-но! — Пронька нахмурился. — Казачков не трожь. Они еще нужны, чтобы отсюда выбраться.

— Значит, мы все там же?

— Да. На корабле Призрака.

— Проклятье.

— Но в этот раз есть нюанс.

Атаман Пронька сделал театральную паузу.

— Не томи!

— Теперь я точно знаю, где Призрак прячется.

Рассказ 36. Дочи и Алиса

— Ты меня обманула, — прошипел Гнудь, постоянно озираясь.

Сидящая в пузыре мелкая девчонка тряхнула бантами.

— Когда⁈

— Когда заставила перезаложить взрывчатку к центру! Ты не сказала, что там рядом стазисный генератор!

— Вы бы стали задавать глупые вопросы, дяденька. А зачем, а что будет. И все такое. Вы меня о чем спрашивали? Куда заложить бомбу для наибольшего ущерба. Я ответила. Если бы вы ее среди нас оставили, никакого эффекта. Нашим оболочкам она не повредит. А так…

— А так ты выпустила на волю кучу монстров!

— Среди монстров есть дракон. Дракон — это огонь. А огонь — это пожар. Старику придется сажать корыто и заниматься ремонтом. А на поверхности мы что-нибудь придумаем.

— Что ты придумаешь? Ты даже из пузыря выбраться не можешь.

— Пока не могу. Еще вчера я была в коме. А теперь сижу, с вами разговариваю.

На вид ей было лет десять. Спящие в соседних пузырях выглядели постарше. Особенно одна спортивного вида высокая красивая девка с заметными полушариями грудей под черным фартуком. Коричневое платье ей было явно мало, сидело в обтяг и открывало бедра до середины.

— А вы тренер? — вдруг спросила мелкая.

— С чего ты взяла?

— Да на Катьку из 8 «А» постоянно засматриваетесь. На нее только тренеры так смотрят. Баскетбол, волейбол. Она тут единственная взрослая. Еще несколько карапузов из пятого класса. И наш 6 «Б» в полном составе. Старик нас с математики забрал. Представляете, синусы, косинусы, контрольная. И вдруг — раз! И все тут сидим. А вы кого тренируете? Баскетболисток?

— Угу, — промычал Гнудь. Не рассказывать же мелкой, что на таких восьмиклассниц засматриваются не только тренеры.

— Бесполезно. Она спортом не интересуется. На какие-то курсы ходит. У них по вечерам практика в гостинице «Интурист», ее там часто видят. Не знаю, что они там делают. Говорят, учатся фотографировать.

Гнудь посмотрел на Катьку из 8 «А» немного по-новому. Стандартная история Эпохи Разврата. Родители строят из себя пуритан и делают вид, что никакого разврата нет. А их дочки в это время обслуживают интуристов. Интересно, какие фантазии выдает восьмиклассница Катька? Вряд ли чистые и невинные. Деньги, шмотки. Ницца с принцем. Хотя, может и наоборот. Абстрагируется от пузатых, потных бюргеров, которые ее по ночам валяют, и мечтает о чистой любви.

— Надо двигать отсюда быстрее, — заявила мелкая. — Месяц уже в пузырях сидим. Мать, наверное, с ума сходит.

Смысл сказанного дошел не сразу.

— Месяц? — Гнудь поднял брови. — Вы сидите здесь месяц? Ты так думаешь?

— Ага. Кажется, что целую вечность. Старик в общем-то ничего. Каждое утро выпускает нас погулять на какую-нибудь планету. Тридцать раз выпускал, я считала. Поэтому месяц.

Гнудь едва не расхохотался.

Наивная глупая девочка.

Старик выпускает вас погулять не каждое утро, а раз в пятьдесят тысячелетий. Профилактика реактора, ничего доброго. Твоя мать давно сгнила в земле, не оставив даже пыли. Твоя страна успела десять раз развалиться и заново собраться, пока окончательно не сгинула. Твоя планета прошла через сотню войн, вышла в космос, оккупировала половину галактики, столкнулась с врагом и проиграла последнюю войну. Теперь здесь только пепел и смерть. И призраки. Даже твое солнце умирает.

Девчонка нахмурилась.

— Чего это вы на меня так странно смотрите? Если что, я в баскетбол не играю. Ростом не вышла. Самая маленькая в классе.

— Вижу.

— И вообще. Хватит болтать. Вы обещали помочь нам выбраться.

— Помогу, — соврал Гнудь. — Ты называешь хозяина корабля стариком. Почему?

Девчонка посмотрела на него, как на идиота.

— Потому что он старик. Седой, сгорбленный. Пару раз видела.

— Где?

Ответить она не успела.

Раздался оглушительный грохот, и из задней части барака вперемешку с бревнами вырвалось пламя. Сквозь огненное марево мелькнула и заверещала драконья голова на длинной шее.

— Ну вот, — сказала мелкая. — Я же говорила. Теперь… Блин. Только не это.

Она вдруг побелела. Потом посерела.

Барак пробил облачный слой.

Внизу расстилалась черная выжженная земля.

Впереди в окружении старых, выщербленных гор cиял гранями гигантский кристалл.

* * *

Алиса дрожала всем телом, вцепившись в каменный подоконник и не спуская глаз с Майн Рида. По щекам текли слезы.

— Я не могу туда, — лепетала она. — Мне нельзя туда. Он меня убьет. Его щупальца уже у меня в голове.

Эликс прижалась к ней сзади, оглаживая по волосам, плечам, спине и шепча на ухо:

— Ну да. Он такой. Хочет все знать. Все контролировать. Холодный. Чужой. Нечеловеческий. Только логика. Только формулы. Голый разум. Никаких чувств. Никаких эмоций. Никакой любви.

Она чувствовала ее. Видела будто воочию целую стаю агентов кристалла, которые светлячками роились вокруг прелестной светловолосой головки. Некоторые уже проникли внутрь и копошились в сознании, перестраивая его и упорядочивая.

Пара агентов рванули к Эликс, наткнулись на защиту и в ужасе упорхнули обратно.

Она усмехнулась, пропуская тяжелые пряди волос сквозь пальцы. Осторожно куснула Алису за ухо.

— Мы ведь не позволим ему взять тебя под контроль. Да, детка? Голому разуму мы противопоставим голую любовь.

Мягко надавив на спину, она заставила Алису нагнуться и раздвинуть ноги. Вызвала анализатор поведения.

«Давай подсказывай, как сделать это быстро».

«Быстро? Никак. Это надо делать медленно, чувственно, ловя каждый вздох, каждое подрагивание…»

«Глаза разуй. Если стекляшка полностью ее подчинит…»

«О!.. Я думал, мы еще далеко. Не понял вопроса. У тебя же с ней была парочка тренировочных половых актов.»

«Я все позабыла. Не мое это, в чужих вагинах ковыряться. Изврат голимый. Но главное. Надо. Быстро.»

«Тогда действуй строго по инструкции.»

Перед глазами развернулся архив с порядком действий и картой эрогенных зон.

«Особое внимание на клитор, соски и заднюю стенку влагалища. И про слова не забывай.»

«Какие еще слова?»

«Те, что бормочут самцы, когда трахают своих телок. Какая ты у меня красивая, какая нежная, какая у тебя роскошная жопа, какие сочные груди, раздвинь ляжки, моя длинноногая девочка, давай сюда свою пизду сладкую и всё такое.»

«Блевать тянет.»

«Скабрезности ее сильно возбуждают. Знаешь ведь, женщины любят ушами.»

«Не знаю. Я люблю другими отверстиями.»

«Это потому что ты не женщина, а боевой альтергом.»

«Ладно, умник. Лезь обратно. Не мешай.»

Анализатор исчез.

Эликс, стараясь смотреть мужскими глазами, оглядела узкую гибкую спину, круглый пухлый зад и прочее готовое к употреблению богатство, погладила Алису по ягодице и скользнула ей между ног.

— Аййй! — Алиса плотно сомкнула бедра.

Анализатор выпрыгнул из своей ниши, как черт из табакерки.

«Так дело не пойдет. Ты все только испортишь. Отойди от управления. Сам сделаю.»

Он отодвинул Эликс и замкнул нейронные цепи на себя.

Это было похоже на внезапно налетевшую бурю. Ураган хаоса.

Эликс даже не поняла, что сделали ее собственные руки. И не слышала, что шептали ее собственные губы. Через считанные минуты Алиса не переставая стонала в голос, а в голове у нее творился такой сумбур, что зачатки выстроенного агентами порядка за секунду смело будто наводнением.

Посланные Майн Ридом светлячки порскнули в разные стороны словно их и не было, а Алиса продолжала насаживаться все быстрее и быстрее. Рука Эликс каждый раз с хлюпаньем входила внутрь почти по локоть.

Наконец, по стенкам вагины прошла упругая волна, руку сдавило точно тисками. Алису затрясло, и она рухнула на пол.

«Как-то так. — удовлетворенно заявил анализатор, возвращая нейронное управление. — Теперь агенты в нее долго не сунутся. Жалко, что тебе опцию „гермафродит“ не поставили. Это когда из клитора вырастает двадцатисантиметровый фаллос. Таким болтом мы бы с тобой ее послаще отодрали. Все-таки никакая рука не заменит твердый и длинный…»

«Сейчас точно блевану. Сгинь.»

Анализатор исчез окончательно.

Алиса лежала на полу, хрипло дыша. Ее белоснежная кожа блестела в полутьме от пота.

— Идти можешь?

Алиса промычала что-то нечленораздельное.

— Вставай, — Эликс протянула руку.

И замерла.

Вокруг что-то неуловимо изменилось. Будто выключили свет, а спустя мгновение включили другой, на полтона холоднее.

— Зачем? — послышался сзади знакомый детский голос.

Эликс обернулась.

В десяти шагах стояла тощая девчонка в красном платье и смотрела прямо на нее.

— Что зачем? — оторопело спросила Эликс.

— Зачем вы сделали… это?

Эликс хмыкнула.

— Подрастешь, узнаешь.

— Если они его обнаружат, мы пропали.

Эликс нахмурилась.

— Кого, его? Ты со мной разговариваешь?

Тощая схватилась за голову.

— Надо его спрятать! Быстрее!

Алиса подняла лицо.

— Она не может с тобой разговаривать. Она призрак.

— Призраки бывают разные, — сказала вдруг тощая девчонка и повернулась к Алисе.

За окном сверкнула вспышка, и раздался оглушительный грохот.

Эликс машинально бросилась к окну и успела увидеть, как длинный, черный, объятый пламенем сарай взрыл цоколем землю, поднял тучу пепла и пыли, со скрежетом протащился через всю площадь и уткнулся в каменную ограду. Послышался громкий треск, и бревенчатое здание раскололось ровно посередине, показав захламленные внутренности.

— Приплыли, — буркнула Эликс, поворачиваясь. — Может, она и призрак, но уж больно разговорчивый. Скажи, призрак, ты знаешь, кто…

Девчонки не было.

— Опять распалась на атомы и испарилась, — сказала Алиса.

— Да и хрен с ней. Лишь бы под ногами не путалась. Идем, — Эликс помогла Алисе подняться на ноги. — Нам еще вниз надо добраться.

Они не видели, как из трещины в сарае вылезло черное двуногое чудище ростом с трех человек, повертело головой и гигантскими скачками рвануло в их сторону.

* * *

Леди Саммер оторвалась от тела и облизнулась.

Окровавленные шипы втянулись обратно в ладони.

Лейтенант Синичкин напоминал теперь высохшую и высосанную египетскую мумию, на которую зачем-то напялили гимнастерку и галифе с сапогами.

Испуганные казаки жались по стенам, тараща глаза из-под папах.

— Ну вот, — сказала Летняя Королева, натягивая на широкие бедра зеленое платье. — Думаю, теперь никто не скажет, что я сосать не умею.

Атаман Пронька Мазин поднял бровь.

— Тебе такое говорили? Кто этот смельчак? Я возьму его к себе старшим хорунжим.

— Те двое вонючих арестантов, которых ты располовинил.

— А. Храбрые люди. Я бы к твоей заднице и близко не подошел.

— Они догадались связать мне руки. Иначе бы все закончилось гораздо быстрее.

Она застегнула платье и посмотрела на Мозговатого.

— Ты следующий.

Тот сплюнул и ответил длинной тирадой на своем шипящем, как змея, языке.

— Первый раз вижу человека без лингвочипа, — сказал Пронька. — Наверное, на его планете до сих пор сидят по пещерам и на мамонтов охотятся.

— Зубы не заговаривай. Говори, где Призрак прячется.

— Я лучше покажу.

Пронька махнул рукой. Казаки гуськом потянулись к выходу, с опаской оглядываясь на Леди Саммер.

Жесткое приземление перелопатило в бараке все внутренности. Разрушенные стены, поваленная мебель то и дело преграждали путь, а в кучах хлама прятались зубастые чудища из числа тех, что не сбежали наружу. Приходилось отвлекаться, чтобы нашинковать лазером то слонопутру, то костлявую медузу с Пангеи. С оринорским змееволком пришлось особенно тяжело. Тварь выныривала из незаметных нор, которые успела понаделать в стенах, и загрызла двоих казаков, пока ее не сожгли.

— Далеко еще? — не выдержала королева, после того как высосала жизнь из трехметрового гоминида.

— Почти пришли, — обернулся Пронька, взбираясь по винтовой лестнице.

На маленькой площадке он постучал по глухой на вид стене и открыл малозаметную дверцу.

— Помнишь, в прошлый раз, когда Призрак нас поймал, я успел скрыться и целый час прятался от его роботов?

— И?

— Я прятался здесь.

Пронька посторонился, пропуская Леди Саммер вперед.

— Мне всегда казалось, что корабль Призрака больше внутри, чем снаружи. Но чтоб до такой степени…

Королева застыла у входа, задрав голову.

Они стояли в гигантском полутемном помещении, которое терялось вдали и казалось бесконечным. По обеим сторонам ярусами тянулись светящиеся ячейки, где что-то постоянно двигалось и мельтешило. Королева попыталась сосчитать этажи, но сломалась на третьем десятке.

— У меня был минидрон, — сказал Пронька. — Я пустил его на разведку. Хотел узнать высоту этих небоскребов. Но на сотом этаже с ним прервалась связь.

— Ясно, — королева огляделась. — Ну и где он?

— Кто?

— Призрак!

— А. Где-то там.

Пронька ткнул корявым пальцем вверх.

* * *

— Сейчас направо… Ну так вот. А в этом приборе был кристалл, такой же как этот, только маленький, с ладонь размером. Я тогда сразу подумала, что опасная штука, и зря его Колька к нам в класс притащил… Здесь налево и наверх.

Гнудь битый час ползал по вентиляционным шахтам, слушая нескончаемую трескотню сидящей в пузыре девчонки. К его лбу был прилеплен плоский квадратик видеокамеры. Сигнал шел на оставленный у пузыря планшет. Девчонка смотрела на экран и командовала, куда ползти.

— А теперь все время наверх, пока в люк не упретесь.

— Долго еще?

— Не. Вы почти на месте… И, прикиньте! Я оказалась права. Зря притащил. Сперва рядом стали крутиться какие-то бандиты. А потом эта Алиса…

Гнудь остановился.

— Ты знаешь Алису?

— Да кто ж ее не знает, нашу расфуфыренную цацу? И по-английски-то она шпарит. И в шахматы играет. И через заборы прыгает. Фу!

— И что было дальше?

— Да ничего интересного. Наш партактив помог ей найти прибор, и она свалила с ним обратно к себе в будущее.

— Партактив?

— Ну да. Это я так инициативных пионериев называю. Лидеров класса, мать его. Актив за партами. Садовский, Королев, Михайлова, Руткевич. Человек десять.

— Ты их явно не любишь.

— А кто их любит? Выскочки и в каждой дырке затычки. Да и хрен с ними. Я не о них. Представляете мое удивление, когда я этот кристалл впервые увидала? Сразу поняла, что он такой же, как в том приборе, только огромный и с небоскреб размером. А значит в тыщу раз опаснее. И точно. Он сразу попытался мне в голову залезть.

— Кристалл?

— Ну да. А вы не чувствуете? Словно какие-то щупальца в мозгах копошатся. Сейчас-то еще ничего. В прошлые разы вообще думать не получалось.

— Так ты здесь уже была?

— Угу. Старик сюда раз десять за месяц возвращался. Не знаю, зачем. Так. Вы на месте. За люком чердак и прямой путь в логово Старика. Только осторожно. Голову не расшибите. Потолок низкий.

Гнудь сдвинул ржавый засов, осторожно, стараясь не шуметь, сдвинул крышку люка и выбрался наверх.

— Потолок низкий? — прошептал он, оглядывая гигантское, тонущее в полутьме помещение с бесконечными рядами светящихся ячеек и бесчисленным количеством этажей. — По-моему тут потолка вообще нет.

— Странно, — протянула девчонка. — Месяц назад, когда роботы нас здесь тащили, тут был только один ярус с телевизорами.

— С телевизорами? — Гнудь устал удивляться.

— Ну да. Эти большие светящиеся прямоугольники. Они все какие-то фильмы показывают.

Гнудь пригибаясь перебежал к ближайшей ячейке.

Изображение внутри было трехмерным и больше похожим на голограмму.

Там был низкий зал с толстенными колоннами, лестница с закрытой дверью. В центре сгрудилась небольшая группа подростков, человек пятнадцать. Мальчики в темно-синем, девочки в коричневом.

— Ой! — раздался вдруг пронзительный вопль в наушнике. — Это же мы!

— В каком смысле?

— В прямом. Это наш класс! А вон Алиса! А за той дверью — машина времени! Сейчас Алиса повернется и свалит в свое будущее. Блин! Оказывается, Старик за нами уже давно следил!

Гнудь присмотрелся. Невысокая тощая Алиса в ячейке была на Алису совершенно не похожа.

— Ты уверена, что это Алиса?

— Конечно. Месяц всего прошел. А у меня хорошая память. Да ты прислушайся. Сейчас она рассказывает нам о нашем будущем. Вот дура. Лучше бы она этого не делала.

Из ячейки доносился едва слышный бубнеж.

— Уверены? — сказала тощая Алиса. — Предупреждаю. Вам это не понравится.

Гнудь прислонился ухом к холодному стеклу, чтобы лучше слышать.

* * *

— Уверены? Предупреждаю. Вам это не понравится.

— Переживем, — сказал Фима Королев. — Все хотят знать свое будущее.

— Ладно. С кого начнем?

— С меня, — Мила Руткевич, как на уроке, подняла руку. — Давайте начнем с меня. А то я так волнуюсь, так волнуюсь. В обморок упаду.

Алиса подошла к ней и вгляделась в ее лицо.

— Хорошо. Мила… Мила станет дорогой элитной шлюхой. Ее будут называть королевой анала. Люди из других городов будут приезжать только для того чтобы оттарабанить тебя в жопу.

— Алиса, это не смешно.

— А я и не смеюсь. Кстати, свой трудовой путь ты начнешь уже со следующей недели. Трое кавказцев увидят тебя на остановке, затащат в машину, отвезут к одному из них на дачу и устроят десятичасовой сеанс дефлорации, снимая всё на камеру. Затем пообещают показать запись родителям, если не будешь слушаться. И начнут подкладывать под иностранцев, тунеядцев и комсомольцев. Сперва каждую неделю. Потом каждую ночь. К семнадцати годам ты потеряешь товарный вид, тебя зарежут, здоровые органы продадут, а остальное скормят свиньям.

Мила заплакала.

— Хорошо, что ты про это рассказала, — усмехнулся Садовский. — Предупрежден значит вооружен. Устроим Миле круглосуточную охрану.

— Так и будет, — сказала Алиса. — Ты весь день будешь таскаться за ней и строить из себя телохранителя. А на следующее утро тебя найдут на той самой остановке с перерезанным горлом.

Все замолчали.

— Ну как? Продолжать рассказывать о вашем будущем? Или не надо?

— Рассказывай, раз начала, — буркнул Фима. — Чтобы не обидно было.

Алиса прошлась перед сгрудившимися в маленькую толпу школьниками, как генерал перед солдатами.

— Как скажете.

Остановилась перед Борей.

— Боря станет знаменитым киллером. У тела жертв он будет оставлять маленькую карточку со своим рисунком. Поэтому все его будут называть Художником…

— … Катя. Сломает позвоночник на тренировке и всю жизнь проведет в инвалидном кресле.

— … Лариса станет актрисой. Чтобы получить главную роль, переспит с продюсером, и тот заразит ее неизлечимой болезнью.

— … Фима заработает на махинациях очень много денег. Но однажды ошибется и обманет не того. Бандиты придут к нему в дом, убьют на его глазах всю его семью, а самого задушат галстуком.

Всхлипывающая Мила заплакала в голос.

— Почему ты такая жестокая?

— Жестокая? — удивилась Алиса. — Я не жестокая. Я честная. Могла бы наплести вам с три короба, что Боря будет настоящим художником, а Катя выиграет Уимблдон, но это будет вранье. В ваших незавидных судьбах виновата не я. И не будущее. Виноваты вы сами. Я продолжаю? — она остановилась перед Наумовым. — Коля…

— Не надо, — сказал он. — Я не хочу знать.

— Извини. Но это будет нечестно по отношению к другим. Коля станет строителем. И как все строители по пятницам будет бухать. Однажды напьется до того, что подпалит свой дом. И сгорит вместе с ним.

— А как же будущее? — спокойно спросил Коля.

— Какое будущее?

— Твое будущее. То, которое я видел через сто лет. Светлое. Где все счастливы, занимаются любимым делом и летают в космос. Оно для кого?

— Извини, но вам лучше думать, что его нет, не было и не будет. Оно фантом. Призрак. Красивая выдумка. Даже если оно есть, вы не найдете к нему дороги. Оно не для вас.

— Рылом не вышли? — хохотнул Садовский.

— Можно сказать и так. Обидно, зато честно.

— Засунь свою честность себе в тощую задницу! — рассвирепел Наумов и бросился к выходу из подвала.

— Колька!.. Стой! Ты куда! Наумыч! — загалдели одноклассники.

— Пусть бежит, — рассудительно сказал Фима. — Я бы на его месте тоже сбежал. Показали парню светлое будущее и тут же отняли. Мол, у нас для тебя только дерьмовое настоящее. Нам проще. Мы твоего будущего, Алиса, не видели. Ты говоришь, что это честно, но по мне так это и есть настоящий обман. Хоть бы намекнула, как до этого вашего будущего добраться.

У лестницы Наумов обернулся.

— Я доберусь, — крикнул он. — Узнаю дорогу. И доберусь.

Рассказ 37. Дочи с монстрами

В монстре было пять метров роста, железные мускулы, длинные руки, мощные ноги, медвежьи когти и клыки саблезубого тигра. Он только что трахнул жирную слонопутру, после чего разорвал ее надвое, и теперь бил себя кулаками в грудь и оглушительно орал, как огромный самец гориллы.

— Давай вернемся к развилке и обойдем его, — прошептала Алиса.

— Нельзя. Это единственная дорога.

— Откуда знаешь?

— Знаю.

Это было похоже скорее на интуицию. Дальнейший путь к Майн Риду лежал через чудище. Его нельзя было оставлять за спиной.

Монстр вдруг затих, опустился на четвереньки и принюхался.

— Он нас чует, — запаниковала Алиса.

— Тихо. Отползаем.

Эликс заскользила на животе обратно, локтем задела Алису, и та завалилась на бок. Гнилые доски под ней не выдержали, с треском разошлись, и Алиса кубарем скатилась вниз, на площадку.

Монстр с ревом бросился к новой добыче, схватил за ноги и вздернул в воздух.

Алиса истошно завизжала, трепыхаясь в волосатых лапах.

Идентификатор пискнул и, наконец, опознал чудище.

Это был эрозавр, вечно озабоченный мохнатый псевдоящер с Яйлы. Совокупляющий все, что движется и не движется, одушевленное и неодушевленное, живое и неживое. Имеющее хотя бы одно подходящее по размеру отверстие.

Проблема была в том, что Алиса ни одного такого отверстия не имела.

Эрозавр разочаровано заскулил, поднял ее повыше и обнюхал со всех сторон. Повертел в лапах, перевернул вниз головой, почесал когтем лысую голову и застыл в ступоре, решая, что делать с добычей дальше. Отпустить, разорвать и выбросить или все же попробовать и как-то выполнить программу осеменения, из-за которой Яйлу населяли сплошные гибриды эрозавра с бронтозавром, эрозавра с мастодонтом, эрозавра с гиппорогом и даже эрозавра с осьминогом. Последний был жутким чудищем и одинаково успешно охотился и на суше, и на море. Гибриды часто вступали в связь с другими гибридами, и тогда на свет появлялась совсем уж невообразимая животина.

Монстр так увлекся мыслительным процессом, что не заметил, как ему на загривок спрыгнула еще одна такая же маленькая розовая обезьянка. А когда заметил, было уже поздно.

Эликс распахала его незащищенное горло зазубренным обрезком арматуры. Кровь хлынула из раны бурным потоком.

Эрозавр захрипел, забулькал и рухнул всей пятиметровой тушей на Алису. Та едва успела откатиться в сторону.

Эликс спрыгнула с загривка и подала ей руку.

— Цела?

Алиса, не ответив, поднялась на ноги и со всей дури вмазала ей кулаком по носу.

— Ты меня толкнула!

— С ума сошла?

— Специально! Локтем! Чтобы я упала!

— Совсем дура? Зачем мне это?

— А я знаю? Тебя надо спросить зачем!

— Не мели ерунды. Я задела случайно. Но у тебя такая жирная задница, что она все остальное перевесила. Вот ты и свалилась.

— Я тебе не верю! Не подходи ко мне!

Алиса развернулась и решительно зашагала к дальнему выходу с площадки.

— Вот идиотка толстожопая, — бормотнула Эликс, утирая кровавые сопли. — Стой, дурища! Забыла, сколько зверья из сарая сбежало? Тебя через минуту сожрут и не подавятся.

Словно в подтверждение невдалеке раздался леденящий вой.

Алиса взвизгнула и отпрыгнула обратно.

Эликс схватила ее за руку.

— Это в стороне! Вперед! Живо!

Спустя несколько минут безумного бега, прыжков через расщелины и карабканья по рухнувшим стенам, Эликс замерла и прислушалась.

Стояла мертвая тишина.

Алиса держалась за стену и пыталась отдышаться.

«А ведь она права, — выскользнул из глубины анализатор поведения. — Ты ее специально подтолкнула к монстру.»

«Ага. Хотела посмотреть влезет ли в нее хрен толщиной с пожилое дерево.»

«Нет. Ты подсунула эрозавру заведомо непригодную для него фертильную самку. Словно откуда-то знала, что он в таких случаях ненадолго впадает в ступор, так как не может ни отказаться от нее, ни использовать по назначению. Это его единственное слабое место. Защитный механизм природы, делающий суперхищника уязвимым. Но ты не могла это знать. Ты и про эрозавра полчаса назад ничего не слышала.»

«Ты это к чему?»

«Странно все это. Ты задумывалась, что ты здесь делаешь? Зачем пролетела через половину галактики и забралась в эти забытые богом гребеня? Зачем тебе Майн Рид?»

«Дурацкий вопрос. Всем нужен Майн Рид, кто про него слышал. Это наш галактический Дед Мороз. Желания исполняет.»

«Он не исполняет желания. Он контролирует разум людей и заставляет их делать то, что хочет тот, кто им управляет. У каждого здесь есть конкретная цель. Олигархам он нужен, чтобы купить ООО „Вся галактика“. Купить, продать и снова купить, на этот раз по дешевке. Второй капитан мечтает снова ощутить себя героем. Первый — о прорыве в медицине, чтобы жить еще лет триста и все это время трахать первокурсниц без опаски, что упадет и не встанет. Третий хочет вернуться в соседнюю галактику, потому что она сплошь заселена родственниками фиксианцев, о чем он не сказал даже приятелям-капитанам. Но чтобы вернуться, нужно разрешение Комиссии по Контролю, а там одни земляне. Золотому Глазу нужна безграничная власть. А тебе что нужно?»

«М-м… Дай подумать. Я хочу, чтобы от меня все отстали и позволили делать все, что в голову взбредет».

«Ты и так делаешь все, что в голову взбредет. Майн Рид для этого не нужен.»

«Ладно. Тогда — счастье для всех даром и пусть никто не уйдет обиженным.»

«Глупость. Типичная отговорка лицемера, который хочет казаться лучше, чем он есть на самом деле. Тебе же плевать на всех, кроме себя.»

«Утомил, анализатор. Говори прямо, к чему клонишь.»

«Тобой кто-то управляет. Сперва управлял незаметно, через скрытые паттерны поведения. А теперь в случае с Алисой вмешался напрямую. Кстати, второй важный вопрос. зачем ты ее с собой тащишь.»

Эликс тряхнула головой.

«За компанию. Чтобы скучно не было.»

«Нет. Очевидно, что это нужно не тебе, а тому, кто дергает за веревочки.»

«Чушь. Я бы заметила.»

Она шагнула к выходу, и с трудом сдвинула тяжелую дверь.

Внутрь тут же ворвался ветер, принеся с собой хлопья пепла.

Впереди простиралось пустынное, вогнутое как чашка поле. Судя по торчащим у скал остовам кораблей, некогда это был космодром.

Посередине сверкал гранями гигантский кристалл, размером с двадцатиэтажный дом. До него оставалось пара тысяч шагов совершенно открытого пространства.

«Здесь вы не пройдете, — выскочил анализатор. — Вмиг догонят.»

Невдалеке чернел потерпевший крушение барак. Одна его половина весело полыхала синим пламенем. Вокруг другой тенями бродили разноразмерные монстры.

Громкий гул двигателей обрушился сверху и заставил поднять голову.

Балансируя на столбе холодной плазмы с неба медленно опускался остроносый звездолет. На его борту сияла инкрустированная сапфирами синяя чайка.

* * *

— Вот она, — Второй капитан вывел на дисплей увеличенную картинку.

В темноте прохода белели две прижавшиеся к стенам девичьи фигурки.

— А кто рядом с ней? — спросил Первый. — Одна из твоих пробирочных секс-рабынь, которых ты подкладывал под богатеев и начальников? — он махнув пальцами приблизил изображение. — Аппетитная. С альтергомом закончим, я ее себе заберу.

Профессор пожал плечами.

— Как хочешь. Если тебе первокурсниц мало…

— Первокурсницы делятся на две категории. Либо прожженные бляди, в чьих дырах побывали километры членов. Либо милые неопытные овечки. Иногда хочется милого и профессионального одновременно.

— Тогда рекомендую боевую модификацию, — хохотнул профессор. — Она как раз такая. Милая и профессиональная. Если что не понравится, враз голову оторвет. Адреналин обеспечен.

Второй глянул на него подозрительно.

— Ты так и не объяснил, откуда ее взял.

— Да объяснять нечего. Контрабанда с «темной стороны». Заказывал универсалку, а привезли ее. У меня и в мыслях не было, что ее симпатичная татушка на шее что-то означает.

Третий капитан оторвался от анализатора.

— У альтергома заблокированы все боевые функции. Как мы и рассчитывали.

— Я же говорил, — буркнул Второй. — Майн Рид блокирует все, что ему не нравится. Здесь мы ее возьмем голыми руками.

— Не говори гоп, — сморщился Первый. — А то окажется, что мы ее зря сюда три года толкали. Ты зря потратил время на сидение в архивах. А я зря проиграл ей этого прощелыгу Носорога. Давайте, граждане капитаны и примкнувшая к ним высоколобая профессура, так договоримся. Валим ее сразу, как только окажется в зоне поражения. Стреляем без разговоров. Мало ли.

— Э, нет, ребята, — помотал головой профессор. — Так дело не пойдет. Сперва я доведу ее до Майн Рида. А там делайте с ней что хотите.

Капитаны переглянулись.

— Я говорил, надо было ее сразу грохать, — буркнул Первый. — Как только символ увидел.

Перед Вторым как живая встала картинка трехлетней давности. Дрожащая голая девчонка. Ее узкая спина. Откинутые с шеи светлые волосы. И черный знак боевой модификации на белой коже.

* * *

— Сжег? — спросил тогда Первый, разглядывая стоп-кадр с видеозаписи. Темный вензель на шее занимал весь экран и казался трехмерным.

— Кого? — не понял Второй.

— Не тупи. Профессорскую бабу-альтергома. Надеюсь, ты помнишь, что трупы этих тварей надо кремировать.

Второй промолчал.

— Только не говори, что ты ее закопал.

— Я ее отпустил.

Первый поперхнулся.

— Ты — что?!!

— Если альтергом чувствует опасность, боевые функции включаются на автомате. Она бы полгорода разнесла. Я и так сильно рисковал, когда связывал и все такое… Куда ты звонишь?

— Рудику. Пусть ставит всех под ружье и достает из музеев танки.

— Рудик слон в посудной лавке. Он сделает только хуже.

— Значит, сперва нужно разобраться. Задать пару вопросов профессору. Откуда взял боевого альтергома и нет ли там еще парочки.

— Нельзя профессора.

— Это еще почему?

— Нападение на хозяина выведет тварь из спячки быстрее, чем нападение на нее саму.

— И что же делать?

— Должен быть способ ликвидировать ее быстро и незаметно. Буду искать.

Целый год мотался Второй капитан по галактике от одного архива к другому, собирая отрывки спецификаций. Залезая даже на законсервированные военные базы и в разрушенные схроны альтергомов. С последних столкновений прошел уже десяток лет, и на большинстве миров успели все позабыть. Обнаружение действующей боевой модификации могло породить панику. Второй капитан каждый день ждал сообщений с Земли о массовых жертвах и разрушениях.

Вызов с Земли действительно поступил.

— У меня две новости, — сказал Первый с экрана. — Одна хорошая. Другая непонятная. Хорошая новость. Нам удалось провести глубокое сканирование альтергома. Засунули ее в биотомограф под предлогом общей школьной диспансеризации. Ее боевые функции в такой глубокой заморозке, что пробудить их может только смертельная угроза. А непонятная новость…

Картинка сменилась. Теперь изображение было в кислотных сине-зеленых цветах.

— Это знак на ее шее в ультра-излучении. Случайно обнаружили.

Вместо лаконичного маленького значка теперь ветвилась сложная конструкция из тонких щупалец и вензелей.

— Что это значит?

— Сам скажи. Ты у нас по архивам бегаешь. Физически это простая татуха без всяких чипов и наноботов.

— Ну раз простая татуха, значит и гадать нечего.

Но эта простая татуха не давала ему покоя еще долго. Было в ней что-то знакомое.

* * *

Эликс ползла вдоль полуразрушенной стены сарая, то и дело вжимаясь в землю, когда рядом показывался очередной монстр. Алиса пыхтела за спиной. Ни ползать, ни вжиматься она явно не умела. Эликс постоянно ждала, что какое-нибудь чудище заинтересуется торчащим из траншеи розовым холмиком и захочет попробовать его на зуб.

Майн Рид сверкал уже совсем недалеко.

Сверху послышался нарастающий свист, темная фигура внезапно перегородила путь и выключила реактивный ранец.

— Финита ля комедия, — сказал профессор, шагнув в их сторону.

— И тебе не хворать, — Эликс вскочила на ноги и прижалась к стене. — Каким ветром тебя сюда занесло, папочка?

— Твоими молитвами, Элли. Исключительно твоими молитвами. Разве я могу оставить своих дочурок в опасности?

— Ты сам ходячая опасность, — огрызнулась Алиса. — Вали откуда пришел.

— Ох, Алли, какой грязный у тебя язык. Опять забыла вымыть рот после минета?

Снова свист. Еще три фигуры слетели с неба и отсекли путь назад.

— Отойди, профессор, — сказал Первый капитан, поднимая бластер. — Ты на линии огня.

Профессор вздохнул.

— Капитаны. Я же сказал. Доведем до Майн Рида, и там можете делать с ее толстой задницей все, что хотите. Не вынуждайте меня включать все свое обаяние.

— Хватит болтать, — прорычал Второй и нажал на спуск.

Эликс едва успела уклониться и вскрикнула от боли. Луч лазера с шипением оплавил скалу в сантиметрах от ее головы.

Глаза профессора полыхнули золотым огнем.

И в тот же момент в голове у каждого будто ударил гигантский колокол. Кристалл Майн Рида внезапно стал еще больше, загородил небо и вспыхнул ослепительным светом, превратив весь мир в белое ничто.

— ЗАФИКСИРОВАНО НЕПРИМИРИМОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ МЕЖДУ ВАРИАНТАМИ, — разодрал уши нечеловеческий голос. — АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «ОГРАНИЧЕНИЕ». БУДЕТ РЕАЛИЗОВАН ТОЛЬКО ОДИН ВАРИАНТ.

Свет померк.

Рухнувший на колени Первый рычал и остервенело протирал глаза.

— Черт побери! Мне кто-нибудь объяснит, что все это значит⁈

— И объяснять нечего, — флегматично сказал профессор. — Майн Рид исполнит только одно желание. Того, кто первым до него доберется.

— ТОЛЬКО ОДИН… ТОЛЬКО ОДИН… — повторило затухающее эхо.

— Мать твою, — сказал Первый и поперхнулся, глядя на выскользнувшее из его груди плазменное лезвие. — Что…

Горлом хлынула кровь.

Первый повалился на землю.

— Извини, друг, — сказал Третий капитан, пряча плазменный клинок. — Но теперь каждый сам за себя.

* * *

Гнудь медленно взбирался по металлической лестнице, ярус за ярусом, и ему казалось, что прошло уже тысячелетие. Сперва он считал этажи, но сбился на пятом десятке. Этажи были абсолютно одинаковые. И установленные на них экраны ничем не отличались друг от друга. Разным было только то, что они показывали. Ближайший к лестнице экран показывал все тот же подвал с колоннами и собрание школьников. Этаж за этажом картинка менялась. Школьников было то много, то мало, то вообще ни одного. Они то сидели связанные у колонн, то бегали, то галдели. Иногда вместо них появлялись бандиты в черном. Иногда спецназовцы вместе с бандитами. Сверкали лазерные лучи. Стоял дым коромыслом. Время от времени вместо Алисы перед школьниками выступала худющая инопланетянка, похожая на самку богомола. Однажды школьники Алису били. В следующий раз зарезали, отсекли голову и насадили ее на древко от знамени пионерской дружины. Парочку раз вместо школьников появлялись изможденные малолетние упыри в полосатых робах. Когда они повалили ее на плиты с явным намерением пустить по кругу, Гнудь отвернулся.

— Долго еще?

Конца этажам было не видно. Тьма наверху сгущалась, скрывая этажи и потолок.

— А я знаю? — огрызнулась в наушнике девчонка.

Гнудь машинально посмотрел вниз и оторопел.

За все это время он не поднялся выше третьего этажа. Пол коридора был от него метрах в семи, не больше.

— Ни фига ссе… — присвистнула девчонка. — Это как? Колдовство?

— Виртуалка, — устало сказал Гнудь и спрыгнул на пол.

— Где же старик?

— Где-то здесь.

Он присел перед экраном, запустил руку за панель и нащупал кнопку.

Раздался щелчок. Экран отъехал в сторону, открыв массивную железную дверь, которая тут же со скрипом отворилась.

В широком полутемном помещении вдоль стен высились какие-то мигающие огоньками агрегаты, по полу змеились провода и кабели. В центре стоял большой прозрачный цилиндр, заполненный зеленоватой жидкостью.

В цилиндре, словно музейный монстр, плавал тощий старик в синей школьной форме и с красным галстуком на дряблой шее.

Старик открыл водянистые глаза.

— Бинго! — сказал он голосом невидимки. — Все-таки нашел меня. Ты не так уж и глуп, как показалось на первый взгляд.

— Не может быть, — выдохнула в наушнике девчонка. — То-то он мне в прошлый раз знакомым показался. Но все равно фигня какая-то. За месяц так не постареешь.

— Ты его знаешь?

— Конечно.

Рассказ 38. Старик и будущее

Коля вылетел на улицу как ошпаренный.

Будущее.

Черт, раньше он вообще о нем не думал. Пока его не показали. Все эти космодромы-звездолеты, летающие пузыри и сами собой растущие дома. И ведь с виду ничего такого. Подумаешь, столетний старикан на одноколесном велосипеде. Или школьники, состряпавшие на уроках спутник. А растущие дома так вообще иллюстрация к фразе «сделано из говна и палок». Но почему-то на душе было пусто и уныло, словно вырезали половину внутренностей.

«…вам лучше думать, что его нет, не было и не будет. Оно фантом. Призрак. Красивая выдумка. Даже если оно есть, вы не найдете к нему дороги. Оно не для вас.»

То есть будущее все же есть. Для кого-то другого. Более удачливого. Из хорошей семьи. Но не для него. Простого пацана из семьи инженеров. Его удел корячиться на стройке, бухать и сдохнуть в пожаре.

Коля стиснул зубы.

Больше всего на свете он ненавидел несправедливость. Когда одним все, другим ничего. Одни отовариваются с заднего входа универсамов, другие в очередях стоят. У одних по квартире на человека, а другие впятером на десяти метрах в коммуналке. Одним МГИМО, другим ПТУ. «Ты хочешь, чтобы у всех было МГИМО? — спросил на это рассудительный Фима Королев. — А кто работать будет? У станков стоять? Грязь на стройках месить?» — «Я хочу, чтобы ПТУ было как МГИМО». Фима сморщил лоб. «Это как это?» Коля хотел было что-то сказать, но понял, что сам не знает. Фима сунул в рот сразу половину котлеты и прочавкал: «Старик, это просто зависть. Чувство некрасивое, но иногда полезное. Заставляет шевелиться. Если упорно будешь идти к цели, у тебя будет и блат в магазине, и десять квартир, и МГИМО для спиногрыза. И тогда тебе будет совершенно наплевать, что у кого-то коммуналка и ПТУ.»

Сзади что-то протяжно заскрипело, вынудив обернуться.

Неприметная узкая дверца рядом с главным входом медленно отворилась и захлопнулась с такой силой и грохотом, что со стен посыпался мусор, а с деревьев, галдя, слетели сороки.

Старый, почерневший от времени дом нависал сверху, как дамоклов меч, глазея пустыми дырами окон.

Это был двухэтажный бревенчатый барак, длинный и уродливый, из тех, что строили полвека назад для рабочих соседнего авиационного завода. Бесконечный, заваленный хламом коридор, маленькие клетушки, общая кухня и удобства во дворе. От других таких же бараков его отличало наличие каменного подвала, видимо, оставшегося от разрушенной барской усадьбы.

Сейчас барак стоял пустой и приговоренный к сносу.

Внезапный порыв ветра бросил к ногам ворох опавших листьев с грязным клочком бумаги. Тот прицепился к ботинку и затрепетал будто приклеенный.

Коля поднял его и развернул.

Выцветшими большими буквами на нем от руки было написано:

ХОЧЕШЬ СНОВА УВИДЕТЬ БУДУЩЕЕ, СПРОСИ МЕНЯ КАК.

Коля недоуменно повертел листок в руках и огляделся.

— Дурак ты, Фима, — громко сказал он. — И шутки у тебя дурацкие.

Молчание. Только где-то вдали завывал ветер.

— Выходи давай. Хватит прятаться.

Нет ответа.

Заходящее солнце мазнуло по глазам красным лучом, превратив весь мир в призрачное кровавое марево. Коле вдруг показалось, что барак оброс длинными шипами и превратился то ли в спящее чудище, то ли в приземистый космический корабль.

Узкая дверь рядом с главным входом снова заскрипела и медленно отворилась, словно приглашая зайти.

* * *

Древний корабль умирал.

Тысячи лет назад он рухнул на эту богом забытую планету практически без энергии, с отказавшими двигателями и без всякой надежды вернуться.

Он был не из этого мира. Его вселенная была гораздо старше и в миллионы раз больше этого полупустого скопища галактик, где девяносто процентов объема занимала черная пустота. Здешний космос навевал уныние, а физические законы пугали своей безумной жестокостью. Подумать только, в этом мире звезды были вынуждены держаться друг от друга как можно дальше. Любое приближение кончалось катастрофой. Никаких семей из триллионов звезд, никакого звездного танца и очень мало света. Эта вселенная была практически мертвой. Пустота, холод и смерть. Пустыня, населенная чудовищами, одно из которых высосало из него всю энергию. Корабль слишком поздно заметил эту черную точку, пожирающую все в округе, даже свет.

Он свалился на планету беспомощной грудой светящегося металла, быстро оценил примитивные формы жизни (опасности не представляет) и запустил поиск по базам данных на предмет выхода из ситуации. И оторопел, когда система сообщила, что только поиск ответа займет больше миллиона циклов. И порекомендовала беречь остатки энергии для маскировки, показав толпу местных полуразумных примитивов. Толпа уже окружила холм, привлеченная упавшим с неба огненным шаром. Запущенные в их мозги информ-агенты быстро определили лучший маскировочный вариант.

Когда примитивы поднялись на холм, они увидели священную рощу Сварога, пылающий жертвенный костер и расставленных по кругу идолов. С десяток волхвов-фантомов молились богам и трясли бородами.

Головы местных жителей оказались настолько безмозглыми, что информ-агентам не составило труда почистить им память и внушить, что капище на Лысой Горе существовало всегда. Эту мысль с тех пор внушали каждому, кто приближался.

Через пару сотен циклов капище пришлось менять на монастырь, а волхвов в белом на монахов и попов в черном.

Еще через несколько сотен монастырь закрыли, на его месте выстроили барскую усадьбу, и корабль почти двести циклов развлекался, устраивая драмы из жизни собственных фантомов. А чтобы стало правдоподобнее, придал фантомам физические характеристики. Теперь их нельзя было отличить от местных жителей даже на ощупь. Фантом помещик таскал к себе и портил крестьянских девок, его жена спала то с конюхом, то с мельником, а дочки засматривались на сыновей деревенского кузнеца. Кончилось тем, что помещик в порыве страсти задушил в бане очередную девку. Крестьяне не выдержали, взяли факелы и толпой пришли в гости. Сожгли усадьбу, подняли на вилы помещика с помещицей, а застрельщики бунта, сыновья кузнеца, пустили по кругу дочек. После чего всему семейству выпустили кишки и повесили на воротах.

Сотню циклов корабль маскировался под сожженные руины, пока вокруг внезапно не вырос целый город. Множество одинаковых бараков стояли теперь стройными рядами вместо леса. Пришлось снова менять маскировку, а вдобавок создавать новых фантомов и каждому придумывать историю. Так появились кулаки, сбежавшие от коллективизации. Их толстые наглые дети. Молоденькая учительница, восторженная комсомолка. Парочка шлюх. Старичок в пенсне из бывших. И множество новоявленных пролетариев, которые еще вчера крутили хвосты свиньям, а теперь пытались крутить настройки станков и баранки автомобилей. Всего дом населяло около сотни фантомных примитивов. И это было плохо. Потому что за сотней было сложно уследить. Фантом-примитив без глазу только и делал, что устраивал проблемы.

Так и произошло, когда за старичком приехал черный воронок.

Из воронка вылезли два угрюмых деятеля в кожанках, прошли к старичку в комнату и спустя секунду выскочили оттуда как ошпаренные.

Старичок висел в воздухе, прозрачный как привидение, сверкал огненными глазами и грыз ногу одной из шлюх. Труп шлюхи валялся тут же, с оторванными и полусъеденными конечностями.

Пришлось кораблю в очередной раз менять маскировку, утилизировать всех фантомов и чистить мозги всем, кто приближался.

С тех пор уже полвека барак стоял пустым, с проваленной крышей и пометкой «идет под снос» в документации. Пару раз он становился убежищем для бомжей и воровской малиной. А когда в подвале появились странно одетые люди и устроили стационарный пункт с машиной времени, корабль хотел выйти на контакт, но быстро передумал. У гостей из будущего были такие же цепкие, колючие глаза, как у товарищей в кожанках с наганами.

Сегодня одна из них, тощая коротко стриженная девка привела в подвал дюжину школьников, сгрудившихся около нее как стадо баранов. Корабль слушал их бессмысленную болтовню и гадал, что она с ними будет делать, когда услышал тихое треньканье и не сразу понял, что это такое.

Тысячу лет он не слышал этого сигнала.

Очередной этап анализа ситуации был закончен. Информация собрана. Рекомендации сгенерированы.

Корабль загрузил их в блок управления, мельком просмотрел и удивился.

— Местный житель? И на кой хрен мне местный житель? У них мозгов как у инфузории туфельки.

Модуль сбора информации и анализа не ответил. Он не умел разговаривать.

* * *

Коля осторожно скользнул внутрь.

Тут было темно, тесно и ожидаемо пахло затхлой сыростью.

— Эй… Здесь есть кто-нибудь?

Вместо ответа в воздухе перед самым носом повисли дымящиеся огненные буквы.

«Закрой дверь».

Вид инфернальной надписи поверг Колю в панику, как любого местного примитива. В голове тут же вспыхнули ассоциации с кругами ада, библейскими царями и Мефистофилем. Коля дернулся к выходу, но врожденное любопытство в очередной раз перевесило. Тем более, что надпись перестала пылать и сменила красный цвет на бирюзовый.

«О, прости, что напугал. Так лучше?»

— Гораздо. Ты кто? И что тебе надо?

«Неважно, что нужно мне.»

«Важно, что я могу тебе помочь.»

«Ты снова увидишь будущее.»

«Закрой дверь.»

Коля машинально протянул руку к двери, не обращая внимание на инстинкты, которые наперебой вопили, что нормальные надписи в воздухе не висят, а значит надо бежать.

Дверь с глухим звуком захлопнулась, и в тот же момент темноту, тесноту и запах как ветром сдуло.

Коля оказался в просторном круглом помещении. Всю стену занимал обзорный экран, показывающий окрестности — сквер, бульвар, гаражи и зубья новостроек на соседней улице. Под экраном весело перемигивались огоньки пульта управления и чернели экранчики поменьше. По периметру были расставлены футуристического вида операторские кресла. Самое массивное из них стояло отдельно на возвышении. Короче, это был точь-в-точь мостик звездолета, каким его представляли современные кинематографисты. В центре был массивный столб из матового стекла, заполненный клубящимся варевом. И именно из варева складывались буквы.

«Как ты наверняка понял, это инопланетный корабль. Наш дом — далекая звезда. Вы называете ее Сириус. Мы потерпели крушение, и нам нужна помощь. Только ты нам можешь помочь.»

Да неужели, чуть было не сказал Коля, но сдержался.

«Ты, наверное, хочешь спросить, как нам может помочь простой школьник?»

— Нет. У меня другой вопрос. Вы меня совсем за дурака держите?

Варево продолжало клубиться. Столб из матового стекла явно ждал продолжения.

— Во-первых, — начал Коля, — у нас даже самый тупой школьник знает, что на звездах жизни нет. Значит, вы врете насчет Сириуса. Во-вторых, потерпевшие крушение могучие инопланетяне, которым нужна помощь школьников —такое бывает только в детских книжках. Ну а в-третьих, всё вот это, — он обвел рукой мостик, — декорации к фильму. Не помню к какому, но я их уже видел.

Белесое варево лениво плавало, складываясь в замысловатые завитушки.

«Спасибо за консультацию».

Коля сразу почувствовал себя Мальчишом-Плохишом сдавшим партизан на допросе у фашистов.

«Не бойся. Мы не собираемся вредить. Просто подумали, что тебе будет проще, если ты увидишь что-нибудь знакомое».

Порыв ветра сдул пульт управления с экранами, оставив вместо декораций пустое ничто, в котором слоями плавало и завивалось белесое варево.

«Но в главном мы не соврали. Нам действительно нужна твоя помощь. И если ты согласишься, то не просто снова увидишь будущее. Ты его построишь.»

* * *

— О! Колян! Ты куда пропал?

— Там такое было!

— Она мне пообещала, что я стану космонавтом и взорвусь в ракете.

— А я попаду в рабство к таджикам.

— А меня убьют на войне с украинцами.

— Ваще бред.

— А потом помахала ручкой и смылась.

— Мы ей целый месяц помогали, жизнями рисковали, а она…

— Так. Наумов! Почему тебя не было на первом уроке?

— Марь Степанна. Бабушка заболела. В больницу отвозил.

Дородная математичка смерила его недоверчивым взглядом и величественно пронесла телеса мимо.

Коля, расталкивая галдящих одноклассников, пробрался в дальний угол и бросил сумку на последнюю парту. Оглядел класс и нашарил в кармане целеуказатель.

Весь первый урок он быстрой тенью носился по школе, прятался от всех, кто попадался на пути, и чувствовал себя то ли шпионом, то ли диверсантом. Осторожно приоткрывал двери классов, находил нужного по списку школьника и направлял на него иглу целеуказателя.

Прибор был маленьким и больше всего напоминал дамский пистолетик с экранчиком на тыльной стороне. Если цель совпадала со списком, экранчик показывал фотку и вспыхивал зеленым. После этого оставалось только нажать на спуск. Прибор тихо тренькал, и больше ничего не происходило. Только на смятой бумажке, где был от руки накарябан список, пропадала очередная фамилия.

За полчаса Коля успел обежать два пятых класса и стереть из списка всю мелюзгу. Сложнее всего оказалось найти восьмиклассницу Катьку. По расписанию у 8А была физкультура, и Коля минут пять стоял у входа в спортзал, разглядывая жопастых лошадей в обтягивающих трениках, пока не понял, что Катьки среди них нет.

Катьку он нашел в раздевалке. Она сидела на подоконнике с закрытыми глазами, ее голые ноги были задраны вверх и торчали над головой физкультурника Эдуарда Петровича, а сам Эдик стоял со спущенными штанами, хрипел, пыхтел и совершал тощими волосатыми бедрами странные ритмичные движения.

Коля осторожно скользнул ближе, чтобы найти подходящий ракурс. Эдик вдруг зарычал и дернулся особенно сильно. Катька от неожиданности распахнула глаза, увидела Колю и взвизгнула.

— Ай! Ты кто⁈

Коля, едва успевший ее отметить, сиганул к выходу.

— Держи его, — прошипела Катька. — Он нас, кажется, сфотографировал.

Эдик заревел и рванул следом, но запутался в спущенных штанах и грохнулся на пол.

Коля молнией взлетел на третий этаж и затерялся в толпе высыпавших на перемену школьников.

Теперь он прятался за сумкой на последней парте, отмечал целеуказателем одноклассников и каждую секунду ждал, что в класс войдет хмурый Эдик, а голенастая дылда из 8А ткнет холеным пальчиком в его сторону.

Он сам не заметил, как список кончился. Весь 6Б в полном составе был отмечен. На мятой бумажке оставалась только одна фамилия — Фимы Королева. И вот его-то в классе как раз и не было.

— Тихо, неучи! — математичка постучала по столу железной ручкой. — Кто хоть слово скажет, вылетит отсюда с двойкой в четверти. Итак. Контрольная. Тема…

Дверь протяжно заскрипела, открываясь и впуская внутрь робкого Фиму.

— Королев! Опоздал. К контрольной не допущен. Выйди вон.

— Но, Марь Степанна. Вы не поверите.

— Ты прав. Не поверю.

— Я все утро решал теорему Ферма.

— Решил?

— Нет, но она такая красивая, такая безукоризненная, такая точная, что я начисто забыл о времени.

— Королев, избавь меня от своих выдумок.

— Но это не выдумка. Четыре сотни лет лучшие умы человечества…

— Ладно, ладно. От тебя не избавишься. Проходи. И сделай так, чтобы до конца урока я тебя не видела и не слышала. Исчезни.

Коля поймал целеуказателем фимину румяную физиономию и нажал на спуск. Последняя фамилия на клочке бумаги испарилась. И в тот же момент исчез сам Фима. Пропал, словно корова языком слизнула. И вместе с ним пропал весь класс.

Математичка отшатнулась. Обвела безумно вытаращенными глазами пустые парты. Наткнулась на побелевшего Колю.

— Наумов! Что происходит? Где все?

— Не знаю, Марь Степанна. Но обязательно узнаю.

Он схватил сумку и выбежал в коридор.

* * *

— Вы меня обманули!

«Просто умолчали об одном нюансе.»

— Это похищение! Вы обещали, что им ничего не грозит!

«Так и есть. Мало того. Они проведут жизнь в раю и будут жить миллионы лет.»

— Жить в пузыре, отдавая всю энергию, вы называете раем? Вы превратили их в аккумуляторные батарейки!

«Это лишь на материальном уровне. Внутри себя они будут уверены, что обитают в райских кущах.»

Вокруг снова был бутафорский мостик киношного корабля. И клубилось в столбе густое варево. Только на этот раз оно было намного темнее.

Коля бросил взгляд на экраны, где лепились друг к другу пара десятков полупрозрачных пузырей с застывшими внутри темными фигурами.

— Это все вранье, — выкрикнул он и ударил по стеклянному столбу тяжелым угловатым камнем, который подобрал по дороге.

Столб треснул и рассыпался на мелкие осколки. Темное варево выплеснулось наружу и растеклось по полу.

Постепенно дымка рассеялась.

Среди остатков варева и осколков столба корчился тонкий маленький беспозвоночный, похожий на дождевого червя.

— Так вот ты какой, могучий инопланетянин, — пробормотал Коля и раздавил брата по разуму ботинком.

В тот же миг ожили все экраны, замигали все кнопки, а перед носом повисла надпись:

«Внимание! Зафиксирован новый капитан корабля. Желаете принять командование? Да/нет.»

— Желаю, — буркнул Коля и нажал мысленно на кнопку «да».

* * *

Бедный беспозвоночный, — думал корабль, глядя на раздавленного земляного червя. Тот прошлой ночью заполз на свою голову в барак. — И бедные примитивы. Впрочем, глупость и доверчивость наказуема. Всегда.

Рассказ 39. Старик и будущее. Часть 2

Коля медленно брел по темному коридору. С обеих сторон тянулись большие экраны, показывающие виртуальную жизнь упрятанных в пузыри школьников.

Несколько девчонок действительно бродили по райскому саду, грызли фрукты и нюхали цветочки. Но большинство, видимо, получили то, о чем мечтали. Кто-то стоял за штурвалом и вел парусник мимо тропических островов. Другой управлял звездолетом. Третий был падишахом, лежал на расшитых подушках и поедал восточные сладости. Ушибленный какой-то книжкой Садовский, облаченный в серебряные доспехи, рубил головы толпе уродов на фоне осажденной чудовищами белой крепости. Долговязая восьмиклассница Катька сидела голая на золотом троне, вокруг нее толпились мускулистые мужики, один из которых зачем-то засунул голову ей между ног. Некто в маске препарировал в лаборатории лягушек. А Фима сидел за гигантским, заваленным купюрами, столом и считал деньги.

Коля спустился вниз и отодвинул тяжелую дверь в ходовой отсек.

Похожий на разлапистый цветок реактор едва светился. Снизу, от новых батареек, к нему лениво поднимались россыпи золотистых огней. Сами батарейки лепились к днищу барака и издалека походили на рыбью икру с мутными силуэтами внутри.

«Готовность систем 35%, — повисла перед носом надпись. — Перевести энергетические емкости на ускоренный режим выработки? Да/нет.»

Воображение тут же нарисовало что-то вроде соковыжималки, куда сыпятся вопящие школьники.

— Нет. Выпустить всех.

«Команда не понята.»

— Вот дуболом. Ну чего непонятного? Подготовку к старту прекратить. Всех выпустить из пузырей… энергетических емкостей.

«Команда не понята.»

Он огляделся. Должно было быть какое-то ручное управление. Как стоп-кран в поездах. Но рядом с реактором вообще ничего не было.

Коля скатился по винтовой лестнице вниз.

«Энергетические емкости» громоздились вокруг мутными шарами. Пленники внутри каждого из них напоминали застрявших в янтаре насекомых.

— Внимание! — сказал Коля. — Опасность. Одну из емкостей надо немедленно освободить.

«Причина?»

— Бомба! В любой момент будет взрыв!"

«Сканирование не подтверждает».

— Это биобомба. Из органики. Скан ее не видит.

«Местная цивилизация не достигла необходимого уровня.»

— Много ты знаешь.

Система замешкалась.

«Сообщите номер зараженной ячейки».

— Понятия не имею. Придется всех выпускать и обыскивать.

«Вероятность 6%. Опасность маловероятна, но не исключена. Деактивировать емкости? Да/нет.»

Взгляд скользнул по ближайшему пузырю. Пленница сквозь муть едва различалась. Это была Мила. Она сидела в позе лотоса и блаженно улыбалась. Наверняка бродила сейчас по райскому саду и нюхала цветочки.

В глазах внезапно потемнело, и вместо сада возникла пустая дорога. Ночь. Дождь. Покосившаяся автобусная остановка. Тонкая дрожащая от холода фигурка. Черный джип с визгом тормозит рядом.

— Э! Красавица! Залезай, подвезем.

— Отвали.

— Ты че какая дерзкая, э?

Две коренастые фигуры. Небритые квадратные морды. Хватают, заламывают руки, заталкивают на заднее сидение. Сидящий рядом урод лапает за бедра, задирает юбку, ухмыляется и что-то коротко бросает на незнакомом языке. Остальные гогочут. Мила визжит и тут же получает резкий удар в голову. Дальше все как в тумане. Лесная дорога, высокий забор, большой особняк с решетками на окнах. Урод тащит ее в подвал, по пути сдирая одежду, полутьма, низкий потолок, две голые девчонки жмутся к стенам. На них ошейники и массивные цепи. Урод бросает ее на свободную лежанку и наваливается сверху. Все пропадает в темноте.

«Деактивировать емкости? — повторяет система. — Да/нет.»

Что лучше, — всплывает в голове, — сладкая выдумка или вот такая вот реальность? Тебе решать. Выберешь «да», и они все заплатят за твой выбор. И ты заплатишь.

Вокруг на мгновение вспыхивает пламя. Сжирает все в строительной подсобке и принимается за него.

«Будущее не для вас, — звучит насмешливый голос. — Вы до него никогда не доберетесь.»

И тут же:

«Ты не просто увидишь будущее, ты его построишь.»

Это не просто корабль. В этой вселенной для него нет ничего невозможного. Была бы энергия…

— Да какого хрена, — вслух бормочет Коля.

«Деактивировать емкости? — снова повисает в воздухе. — Да/нет»

— Нет!

«Готовность систем 40%. Перевести энергетические емкости на ускоренный режим выработки? Да/нет.»

— Да!

Гул усиливается. Танцующие по дороге вверх золотистые огни превращаются в бурный поток.

* * *

«Конечная цель общественных изменений?»

— Э-э… ммм… Наша цель — коммунизм.

«Что такое коммунизм?»

— Ну… это такое общество, где все счастливы и занимаются любимым делом. Это… как его… От каждого по способностям, каждому по потребностям. Вот.

«Вероятность существования общества, где все счастливы, равняется нулю.»

— Но я его сам видел!

«Вероятность видеть все общество равняется нулю.»

— Хочешь сказать, мне показали рекламную картинку?

«Вероятность специально разработанной операции по введению в заблуждение равняется нулю.»

— Да что ты заладил! Нулю, нулю… Говоришь, как робот.

«Я и есть робот. Автоматический комплекс по разведке и добыче ресурсов. Вспомогательные функции: контакт с менее развитыми цивилизациями, содействие развитию.»

— Так вот и содействуй! И прекрати разговаривать, как жестянка.

«Поменять настройки диалога? Да/нет.»

— Да.

«Короче, парень. Никто тебе ничего специально не показывал. Кто ты такой, чтобы ради тебя напрягаться? Но ты в любом случае видел ноль целых хрен десятых от будущего. Может у них за городом концлагеря с миллионами рабов? Или колония на Луне, куда всех несогласных сплавляют. Информации мало.»

— Другими словами, вы с тем червяком меня обманули. И никакого будущего ты построить не можешь?

«Эй! Ты куда?»

— Вниз. Энергетические емкости деактивировать. Одноклассников выпускать.

«Стой! Я не сказал, что не могу. Я сказал, что информации мало. Чтобы ее стало больше, мне нужен полный доступ к твоему разуму. Покопаться в воспоминаниях. Только так я смогу понять, какое будущее ты хочешь.»

— Хрен с тобой. Копайся. Только быстрее.

«Снять защитную блокировку? Да/нет.»

— Да, — сказал Коля, не обращая внимание на негодующие вопли подсознания, и тут же почувствовал, как в голову забрались холодные щупальца.

* * *

«Две новости. Хорошая и плохая. Хорошая — прогресс-кластер закончил моделирование твоего будущего. Было трудно. Твоих представлений не хватило, и ему пришлось скормить целый ворох фантастической литературы. В общем, можешь полюбоваться.»

Это была идеальная цивилизация. Сообщество свободных, умных, добрых и даже красивых индивидуумов. Оно контролировало десятую часть галактики и неуклонно расширялось, вовлекая в свою орбиту недоразвитые культуры и поднимая их до своего уровня. В нем не было места агрессии и преступлениям. По сути не было даже государства. Стариканы из Высшего Совета занимались исключительно перспективами развития. Вместо инструментов подавления был самоконтроль.

«Ну как?»

— Круто. Дайте две.

«Зачем две?»

— Вторую про запас. Одна протухнет, другую сожрем.

«А, ясно. Шутка юмора. А теперь плохая новость. Эта модель общества до такой степени нереальна, что только на поиск алгоритмов понадобится уйма времени. Анализатор считает, что это твое будущее можно построить лишь исправив мозги населению. Сдвинув их кардинально в сторону альтруизма. Но как именно — придется подбирать методом тыка.»

— Это как?

«Просто. Скорректируем мозги первым способом, оценим результат, Потом скорректируем вторым. Третьим. Через сто тысячелетий может что и получится».

— Через сколько⁈

'Сто. Может двести. Оценка времени тоже под вопросом.

— Я за это время тыщу раз сдохну!

— Это как раз дело поправимое. Не сдохнешь.

Коля даже заорать не успел.

Рядом с ним вдруг возник толстенный прозрачный столб, заполненный зеленоватой жижей. Со всех сторон рванулись гибкие металлические щупальца, схватили за руки, за ноги, подняли в воздух, закинули внутрь столба и захлопнули крышку.

Коля в панике замотал конечностями, хватая ртом зеленую, как сопли, слизь.

«Успокойся, парень. Это комплекс регенерации. В этой штуке ты можешь прожить миллион лет.»

Коля возмущенно пробулькал в ответ о вероломстве и коварстве, добавив, что провести миллион лет в кастрюле с соплями — это не то будущее, о котором он мечтал.

«Приучайся за все платить. Кнопку справа видишь? Наружу можешь выйти в любой момент. Только возвращаться не забывай. Если до своего будущего хочешь дотянуть.»

Когда Коля выбрался, отряхиваясь от тягучих ошметков, пространство снова изменилось.

Теперь он висел в кромешной темноте, а под ногами медленно и величественно закручивалась в двойную спираль галактика.

«Ну что, начальник. Начнем общественные преобразования?»

Коля важно опустился в возникшее сзади капитанское кресло.

— Поехали.

* * *

Это было похоже на детскую настольную игру с фишками и костями. Только на костях было бессчетное число граней, а фишек было триллионы.

Сперва Коля ничего не понимал. На экранах вокруг галактики плавали таблицы и диаграммы, вились кривые, бегали ряды цифр и росли графики. Но стоило пристальнее вглядеться, и непонятные рисунки превращались в поток информации.

Первая цивилизация продержалась всего несколько десятилетий. Искусственно завышенный альтруизм привел к массовому самопожертвованию во имя кого угодно, детей, семей, города, страны или любимого вождя. А так как у каждого был свой предмет для почитания, все кончилось войной всех против всех. Через полвека планета лежала в радиоактивных руинах, а расторопные альтруисты доедали нерасторопных.

«Упс. Первый блин комом. Надо поменьше альтруизма. Загружаю сценарий № 2.»

— Погоди. Совсем забыл. Мать просила кефир купить. Вернусь через полчаса.

Коля подбежал к выходу и распахнул дверь.

И чуть было не навернулся с крыльца в черную пустоту, туда, где вдали бриллиантами сверкала ветвь галактики.

Коля закрыл дверь.

«Ты думал это игра? Нет, парень. Пока мы здесь графики рассматривали, на Земле прошло два столетия. Да ты же сам все видел. Так что никакого кефира и никакой мамы. Одни развалины. Продолжаем?»

Коля промолчал, пытаясь уместить в голове новость.

* * *

Века пробегали мимо, как лошади на ипподроме.

Одна альтруистическая цивилизация сменяла другую, и все они помирали в разной степени мучениях. Спустя несколько тысячелетий Коля привык относиться к населению галактики, как к муравьям или микробам, которые по мановению руки послушно бегут то в одну сторону, то в другую.

Наконец, похоронив пару десятков цивилизаций, система получила-таки культуру, похожую на идеальную модель как две капли воды. Свободные, добрые и красивые исследовали космос, двигали вперед науку, сочиняли симфонии и малевали полотна. Их корабли и города будто сошли с фантастических картинок 1960-х годов. Коля уже собирался прощаться с гостеприимным бараком и переселяться на идеальную Землю будущего, как вдруг свободные и красивые столкнулись с агрессивной расой разумных насекомых. И оказалось, что альтруистическая культура беспомощна в войне с чужаками. Там, где надо стремиться выжить, альтруист предпочитает сдохнуть. За считанные месяцы летающие клопы огненным катком прошли по всей территории Земной Конфедерации, оставляя после себя только взорванные планеты. Все население добрых и красивых было уничтожено. Клопы оставили только пару сотен особей в качестве трофеев. Рассовали по зоопаркам, где томились представители других уничтоженных ими цивилизаций.

— Мда, — пробормотал повзрослевший Коля, почесав бороду. — Некрасиво получилось.

«Ошибка в модели. Надо опять запускать прогресс-кластер.»

Коля смотрел на обломки родной планеты, стараясь не вспоминать о доброй и красивой блондинке, с которой провел последнюю ночь. Временами он сажал барак на ту или иную планету и уже привык к обществу добрых и красивых. Теперь надо было отвыкать.

— Мыло и мочало, начинай сначала.

Загудел темпоральный модуль, отматывая время вспять.

Коля недолго понаблюдал, как осколки Земли собираются в целую планету, как Седьмой Железный Рой летающих клопов дюзами вперед покидает солнечную систему. Потом увел барак обратно за пределы галактики. Промотал назад несколько тысячелетий, пока клопы не вернуться туда, откуда выползли. И взрывом вулкана прихлопнул тот самый улей, с которого началась их цивилизация.

«Бесполезное занятие. Вместо клопов появятся разумные пауки. Или разумные тараканы. Или еще кто. Не угадаешь. Наши подопечные должны защищать себя сами.»

— То есть должны быть агрессивны и безжалостны к врагам.

«Хотя бы частично. Нужна закрытая каста хищников. А остальные пусть остаются травоядными.»

Прогресс-кластер подтвердил разумность такого подхода. Составили сценарий, запустили преобразование. Сперва все шло как по маслу. Военный орден был на острие атаки и быстро расправился со всеми чужаками. Земля захватила почти половину галактики. Но потом экспансия выдохлась, орден оказался не у дел и переключился на собственное население. Подмял под себя все властные структуры, запретил травоядным занимать ответственные посты, а потом и вовсе объявил их генетически неполноценными. Подавляющее большинство населения превратилось в бесправных рабов. Потом мажоры из числа орденского молодняка придумали себе развлечение в виде охоты за молодыми самками травоядных. Их вывозили в лес, загоняли с собаками, отрезали головы и вешали над каминами как трофеи. Наконец, одному из мажоров пришла мысль не сваливать тело убитой самки в общую могилу, а вызвать повара и сделать из нее барбекю. Коля не выдержал и в одну секунду обрушил всю ублюдочную цивилизацию в каменный век.

— Что-то мы делаем не так.

«Предлагаю сценарную рецептуру вывести за пределы логики.»

— Переведи.

«До этого все наши сценарии были логично привязаны к нужному результату. Альтруизм и все такое. Теперь пойдем от противного. Будем перебирать сценарии, противоречащие нашей модели. Должно возникнуть отторжение, реакция. Которая и выстроит нужное нам будущее.»

— У нас уже были противоречащие сценарии. Клопы. Мажоры-людоеды.

«Это были случайности. Теперь все будем программировать. Времени, конечно, понадобится намного больше, но…»

— Сколько?

«Примерно полмиллиона лет.»

— Да ты издеваешься!

«Отнюдь. Я не вижу других вариантов».

Коля с тяжелым вздохом откинулся на спинку капитанского кресла.

— Ладно. Двигай.

Потянулась вереница цивилизаций, одна другой страшнее. Деспотии, диктатуры, олигархии. Рано или поздно они заканчивались переворотами и революциями, после которых начиналась еще более жуткая диктатура. Иногда как черт из табакерки выскакивала анархия, провозглашала никем не ограниченную свободу. Которой уже через неделю пользовались только те, у кого денег и наемников больше.

А однажды наружу из своих тайных нор вылезли рептилоиды-миллиардеры. И устроили для себя либертарианский рай. Коля пять раз бегал в туалет блевать от увиденного, пока не смел рептилоидов с лица галактики вместе с их родной планетой Нибиру.

— Всё. Надоело.

Молчание было ему ответом.

— Эй! Ты где?

Впервые за долгие века перед носом не появлялись разноцветные надписи.

— Как там тебя?

Коля даже не знал, как зовут писучего собеседника. Его не надо было звать. Он всегда был здесь.

«Прости. Отвлекся. Обмозговывал одну идею.»

— Какую?

«Наша проблема в том, что мы работаем с никудышным материалом. Пытаемся его исправить. А это все равно что делать из безного инвалида спринтера путем подбора протезов.»

— Хочешь сказать, народ не тот?

«Именно. Народ не тот. Мясные мешки. Неупорядоченная органика. На каждую из триллионов особей влияет тысячи факторов от химии мозга до больной печени. И влияет совершенно непредсказуемо.»

— И какой вывод?

— Создать новый народ. Подходящий. Управляемый. Искусственных людей.

На одном из экранов возникло схематическое изображение женской фигуры. Спереди, сбоку, сзади, в разрезе. Рядом бежали строчки кода, характеристики ДНК и варианты применения.

— Кто это?

«Альтернативный хомо сапиенс. Сокращенно альтергом. Полностью подконтрольный органический робот. С таким народом мы со всеми задачами быстро справимся. Есть только одна проблема.»

— Какая?

«Новый народ, считай уже есть. Но куда девать старый? Прогресс-кластер выдал лишь одну рекомендацию. Нынешнее население галактики подлежит поголовному уничтожению. Иначе светлое будущее мы с тобой никогда не построим.»

Рассказ 40. Дочи с казаками

Древний корабль был озадачен.

Даже испуган.

Сперва все шло по плану. Цивилизации одна за другой возникали, стремительно росли и в страшных муках погибали, оставляя после себя слой призрачной субстанции, которую люди считали темной материей, а сенсоры корабля определяли, как энергию концентрированного разума. Кладбище, хранилище, скопище, сумму всех мыслей, фантазий, мечтаний, изобретений всех разумных существ всех местных цивилизаций за все время существования вселенной. Гигантская спрессованная ноосфера. Она уже сейчас превосходила по объему все остальные физические формы и росла с каждой уничтоженной культурой. Коля с его перфекционизмом и неуемным желанием быстрее построить выдуманное будущее, был прекрасной находкой. Он быстро отправлял в утиль всё, что хоть немного не соответствовало идеалу. Слил даже величественную Красную Империю им. тов. Сталина с тремя сотнями планет, сталинскими стройками и сталинским космическим ампиром. Слил за кооператоров, артели и наличие денег.

— Деньги зло, — сказал Коля и нажал кнопку.

Спрессованная ноосфера сыто рыгнула, вбирая в себя очередные триллионы разумов, вырванные из физических оболочек.

Именно тогда корабль впервые почувствовал чужое присутствие. Это было как дуновение ветра. Легкое прикосновение шершавой чешуйчатой лапы. Или железного манипулятора. А скорее осторожного сканирующего луча.

В этой вселенной корабль был не один. Был еще кто-то. Конкурент? Защитник? Сравнимый по мощи или даже сильнее. Теперь становилось ясно, откуда взялись проблемы с десятком последних цивилизаций. Почему там, где все по расчетам должно было быть ровно, все шло наперекосяк.

Корабль не мог определить ни как он выглядит, ни где он прячется. Враг всегда действовал через подконтрольных аборигенов. Которых становилось все больше.

Он явно готовился к нападению.

* * *

Новое, правильное человечество проиграло внезапно, на взлете. Только вчера больше трети обитаемых планет были очищены от населения, а по дорогам маршировали стройные колонны голых амазонок. Теперь на орбитах догорали их корабли, автоуборщики собирали трупы и сжигали их в передвижных крематориях.

Внезапное безумие постигло все модификации без разбору. Даже безобидные постельные игрушки остервенело рвали друг друга на части вместо того, чтобы ублажать хозяина. Состоящие из тысяч единиц флоты боевых альтергомов сходились в эпичных битвах, взрывали планеты с биофермами и дрались до упора, пока не оставалось даже спасательных капсул. Хуже всех обошлись с тремя планетами, где выращивали самую жуткую модификацию — суккубов. Их размололи в пыль и установили рядом гравитационную ловушку в виде черной дыры, навсегда сделав весь сектор не посещаемым.

Безумие кончилось так же внезапно, как и началось. От миллиардов юнитов нового человечества остались жалкие десятки из числа прислуги и наложниц.

«Прекрасно», — подумал корабль, не заметив активного алгоритма связи.

— Прекрасно? — не выдержал Коля. — Опять провал. Чего же тут прекрасного?

«Знаете что, мой юный друг. Иногда надо пожертвовать пешкой, чтобы получить ферзя.»

Юный друг почесал длинную седую бороду. Регенерация давалась Коле все труднее.

— Какого еще ферзя? Мы выкинули в утиль триллионы пешек. А ферзя я до сих пор не наблюдаю.

«Терпение. Только терпение. Помнится, у вас были вопросы насчет нового человечества. Почему оно состоит из одних женщин. И почему боевые модификации идут в бой обнаженными. Сейчас могу ответить.»

— Боюсь, сейчас в этих ответах нет никакого смысла.

«Ошибаетесь. Впереди новое человечество версии 2.0. Впрочем, не настаиваю.»

Связь отключилась.

Корабль испытывал двоякое чувство страха/воодушевления и радости/печали.

Печали от того, что тысячелетний этап подготовки, роста технологий партеногенеза и контроля разума был спущен в унитаз за одни сутки.

Зато теперь он знал, кто его враг и где тот прячется. Опасность от нового человечества заставила кристаллического урода выбраться из своего логова и разбираться самостоятельно.

И это напугало корабль больше, чем что либо за всю жизнь.

Тысячу лет он создавал цивилизацию послушных биороботов.

Врагу хватило одного дня, чтобы перехватить контроль и заставить этих пробирочных голых баб делать все, что ему угодно.

У корабля оставался лишь один козырь в рукаве. Но чтобы его применить, нужно было сперва до вражеского логова добраться.

* * *

— Только не говори, что закинул нас на сто лет будущее, а сам добрался до него пешкодралом, — сказала девчонка по громкой связи. — Наумов! Придурок! Если с моими родаками что-нибудь случилось, я тебя урою.

— Ничего с ними не случилось, — послышалось из динамиков. — Тихо мирно скончались в своих постельках.

— Гандон! Так значит про сто лет правда?

— Нет. Про сто лет — голимое вранье.

Гнудь осторожно прошел вглубь темного помещения, разглядывая странные агрегаты вдоль стен и старика, плавающего в цилиндре. Фиолетовая взвесь бурлила, превращая сухую скособоченную фигуру в расплывающееся привидение.

Старик следил за ним вылупив водянистые буркалки.

— Чего приперся? Сарай хотел отжать? А нетути боле сарая! Пополам развалился. Опоздал ты, Гнуденок.

— И у тебя нет запасного плана? Не поверю.

Старик смолчал.

Гнудь шагнул к цилиндру вплотную.

— Впрочем, даже если есть запасной план, он тебе не поможет.

— Это еще почему?

— Потому что я знаю, как выпустить твои живые батарейки на волю

Молчание.

— Слышишь? Сказать, как? Сперва нужно приземлиться. Вырубить реактор. О, да ведь это уже сделано. Теперь осталось только спуститься к самим аккумуляторам…

— Достаточно. Чего ты хочешь?

— Все того же. Полный доступ к системам.

— Ты его уже получил. Все системы в этой комнате.

Гнудь еще раз огляделся.

— Считаешь меня идиотом? Тут вековая пыль на полу, паутина по углам и мигающая диодами бутафория вместо оборудования. Этот чулан не может быть залом управления корабля.

— Корабля не может. Но у нас же сарай. Барак.

— Эй, дяденька! — вклинился в разговор голос девчушки из наушников. — Так значит вы все это время знали, как нас выпустить!

Гнудь оборвал связь.

— Если не хочешь, чтобы я прямо сейчас пошел вниз…

— Ладно, ладно! — вскричал голос в динамике.

Дверь с грохотом распахнулась и в комнату ввалились космические казаки в цветастых шароварах.

— Сарынь на кичку! — заорал атаман Пронька, размахивая лазерной саблей.

Леди Саммер подобрав длинные юбки, грациозно подплыла к прозрачному цилиндру. Огромный казак взмахнул кувалдой и разнес стекло вдребезги. Наружу хлынула тягучая фиолетовая субстанция.

Леди Саммер подхватила падающего старика. Из ее рук выросли тонкие шипы, вонзились в тощую дряблую шею и тут же опали. Леди Саммер грязно выругалась и отбросила старика в сторону. Тот ударился об угол мигающего агрегата и рухнул на пол безвольной сломанной куклой.

— Пронька! — взревела Леди. — Мать твою! Это не Призрак! Это его мумия! Он давно мертв!

Пронька недоуменно почесал бритый затылок.

— Вот так загогулина. А кто ж тогда этим сараем управляет?

* * *

— Какого хрена, Третий?!! — Второй капитан оторопело уставился на труп Первого. — Совсем сбрендил⁈

— Наоборот. Впервые действую в согласии со своим разумом. Сто лет мечтал прирезать этого напыщенного ублюдка.

— За что⁈

Третий пожал плечами.

— Да за все. За тупость. За самовлюбленность. За жизнерадостную еблю первокурсниц. Этот индюк — воплощение всей вашей лицемерной цивилизации. Болтаете о равенстве с братством, а на деле все подмяли под себя. В Высшем совете уже полвека ни одного фиксианца. Везде только люди, люди. На всех постах. Остальным приказано подчиняться. Надоело. Хватит. Теперь все изменится. Загоним людей в клетки. Скоро всё будет Фикс.

— Ты это о чем? — прищурился Второй, нащупывая за поясом бластер.

— О своем путешествии в другую галактику, — вклинилась Эликс. — Он там целую толпу родственников обнаружил. Они ему пообещали освободить Фикс от земного ига.

— Откуда ты?.. — вытаращил глаза Третий. — А, неважно. Флот уже на подходе. Осталось убрать гравитационные ловушки. Майн Рид с этим справится.

Сверху среди обломков рухнувших перекрытий мелькнуло что-то огромное.

Дракон просунул в дыру в потолке чешуйчатую башку размером с одежный шкаф, и откусил Третьему капитану голову.

Безголовое тело с полминуты стояло, покачиваясь. Потом повалилось на пол.

Дракон заинтересовано посмотрел на двух прижавшихся к стене голых девчонок.

— Сочное мясо, — пророкотал он, выпустив из ноздрей столб дыма. — Нежное. Жирное. Иди сюда, жирное.

Луч лазера скользнул по его спине, отразился от зеркальной чешуи и ушел в небо.

Дракон взревел и бросился назад, но Второго капитана там уже не было. Он скользнул к дверям, поднял и взвалил на плечи обеих девок, вломился в узкий коридор и растворился в темноте.

* * *

— Отпусти, урод, — процедила Эликс. — Немедленно.

Второй капитан остановился и сбросил их на пол.

— Могла бы спасибо сказать. Я вам обеим жизнь спас.

— Надо еще разобраться, зачем тебе это понадобилось.

— Инстинкт, доча, — сказал профессор, подбегая сзади. — Нашим капитаном движет инстинкт. Самец видит двух красивых голых самок и действует не задумываясь. Если бы самки были одетыми и уродливыми, он бы пробежал мимо. А так природная программа велит ему отнести вас в пещеру и немедленно обрюхатить.

— Пусть только попробует.

— Другая природная программа велит мне снести ей башку, — Второй приставил к голове Эликс бластер. — Тоже инстинкт. Самосохранения. Или вы немедленно рассказываете, зачем боевому альтергому Майн Рид. Или я это сделаю.

Он щелкнул предохранителем.

— Тихо, тихо, — профессор поднял руки. — Я не могу вам рассказать. Потому что не знаю. А она не может, потому что знание заблокировано. Она биоробот. Делает только то, что прикажут.

— Сами вы биороботы, — буркнула Эликс.

— Плевать, — сказал Второй. — Сейчас это уже не важно. Сами слышали. Майн Рид выслушает только того, кто первым до него доберется. А значит вам троим придется остаться здесь.

Он нажал на спуск.

Доля секунды до генерации луча превратилась в бесконечность.

«Боевые навыки: восстановлены» — увидела Эликс перед носом. Вспыхнули ячейки рукопашного боя. «Активировать прием „было ваше, стало наше“? Да/нет».

Одна ее рука самопроизвольно выкрутила и сломала Второму запястье. Другая выдернула бластер.

Время восстановилось.

Лазерный луч с шипением ушел в небо.

— Какого… — начал было Второй, но удар голого кулака смял броню скафандра и откинул капитана к стене.

«Боевые навыки: заблокированы». Ячейки потемнели.

Эликс ткнулась в иконки приемов, одну, другую, третью. Бесполезно. Кто-то на секунду врубил расширения, чтобы она спасла свою шкуру, и тут же вырубил обратно.

— Проклятье, — Эликс наставила бластер на профессора. — Тому, кто за нами тронется, снесу голову.

Она попятилась к выходу, переводя дуло с профессора на капитана и обратно. По дороге пнула пяткой Алису.

— Обыщи их. Вдруг еще пистолеты завалялись?

Алиса нехотя поднялась.

— Двоих я обыщу. Но всех обыскать точно не получится.

— Кого всех? — недоуменно повернулась к ней Эликс и отпрянула, увидев, как появляются из темноты коридора темные силуэты.

На краю зрения мелькнула тень и на голову обрушилась тяжелая деревянная палица.

Атаман Пронька встопорщил усы и ухмыльнулся, разглядывая сползшее к его ногам тело.

— Вы только гляньте, какие тут куры без охраны бегают.

* * *

Это было большое везение.

Казаки всю дорогу от рухнувшего барака до руин вокруг площади стегали его нагайками, били прутьями и использовали в качестве боксерской груши. Злобная ведьма в зеленом платье бросала на него плотоядные взгляды. Гнудь увидел, как она превратила в мумию попавшегося на пути волосатого гоминида, и теперь держался от нее как можно дальше.

В очередной раз отлетев к стене после молодецкого удара, он оказался рядом с единственным собратом по несчастью — лысым мужиком в форме сталинского энкавэдэшника.

— Терпи, интеллигент, — усмехнулся тот разбитым ртом. — Скоро боль кончится и начнется удовольствие. Будь готов, как пионер.

— В смысле?

— Эти жопорожцы сотню лет баб не видели. Так что ты им, весь такой гладкий, подвернулся как нельзя кстати. Я тут их базар подслушал. На ближайшем привале бить тебя не будут, а насуют полную духовку огурцов.

— Не понял, каких огурцов?

— Чего ты не понял, чепушила? Кожаных огурцов. На хор поставят. Будешь девочкой, порадуешь этих глиномесов.

Гнудь икнул.

— И что же делать?

— Тебе? Ничего. В первый раз, что ли? Ты же интеллигент. А все интеллигенты педерасты.

Лысый прислонился к стене и закрыл глаза.

Гнудь еще долго сидел в ступоре, пытаясь осознать себя в качестве пассивного полового партнера. Ему нравилось пялить нарисованных хентайных шалав в пухлые, круглые жопы, но представлять на их месте себя не хотелось.

За очередным поворотом казаки радостно взвыли, а за их широкими спинами Гнудь разглядел двух голых почти одинаковых девок.

Часть казаков скрутила профессора и капитана. Другие похватали за руки и за ноги обеих близняшек и оттащили в угол. Какая-то из этих двоих была та самая, что сбежала, подставив его перед начальством. Теперь на это было плевать. Гнудь безучастно поглазел на стремительно начавшуюся групповуху и отвернулся.

— Слышь, интеллигенция, — прошептал из темноты лысый энкаведешник. — Это наш шанс.

— Шанс на что?

— На побег, тупень. Они еще минимум час в дырах будут ковыряться. Успеем свалить подальше. Давай, пока зеленая сука отвлеклась.

Тварь в зеленом платье торчала в толпе гомонящих казаков и раздавала советы участникам процесса.

Энкавэдэшник сверкнул лысиной в темноте коридора.

— Ну? Ты со мной?

Гнудь юркнул следом.

Они проползли мимо сонного патрульного в надвинутой на глаза папахе и углубились в черный каменный лабиринт.

— Куда мы идем? — Гнудь едва поспевал за целеустремленно топавшим чекистом. — У вас есть план?

— Ты что, слепой? — лысый ткнул рукой в сторону кристалла, видневшегося в прорехах полуразрушенных стен. — Вымпел реввоенсовета не видишь? Красное знамя на холме? А черный паровоз на путях? Это ж поезд наркомвоенмора! Куда еще мы можем идти? Горн битый час «сбор всех частей» играет. Тоже не слышишь?

Гнудь машинально прислушался, и ему показалось, что сквозь завывания ветра действительно доносится далекий звук трубы.

Чекист вцепился пальцами в парапет и высунул голову наружу.

— Всегда знал, что герои не умирают. Просто уходят туда, где нужнее. Ты только посмотри! Там все наши!

Он свернул пальцы трубочкой и приложил к глазам, словно бинокль.

— Видишь конные сотни рядом с вымпелом? А впереди кто? В бурке и папахе на лихом коне? Чапай! А костер видишь? Узнаёшь, кто сидит? Щорс, Лазо! А кто встал сейчас и стоит рядом? Это ж Григорий Иванович! Мы с ним в девятнадцатом… Эх!

Чекист ударил кулаком по парапету. По его щекам текли слезы.

— Не думал, что снова увижу. Эх, молодость… Как сейчас помню. Утро, туман, степь. Шашки наголо и — с холмов тысячной конной лавой на золотопогонников! А-а-а! Я в восемнадцать лет уже полком командовал, в Первой. Представляешь? А какие бабы были, особенно трофейные. Все эти дочки генералов и толстосумов. Красивые, холеные, надменные. Смотрят на тебя, как на пустое место. А ты ее за волосы и к себе. Тряпье ножом вспарываешь и — жопой кверху. А потом наружу пинком голую, чтобы товарищи попользовались. Вот помню мы в одной гимназии застряли. А там гимназисточки. Свежие, мягкие. Десять штук. Мы их два дня всем штабом пёрли. Наркому это, правда, не понравилось. Одного даже к стенке поставил. Мол, воевать надо, а не девок портить. Кстати, глянь, он вышел из поезда?

Гнудь оторопело посмотрел на него.

— Кто?

Чекист обернулся.

— Мать твою! Наркомвоенмор!

— Как?

Глаза чекиста сверкнули безумием.

— Бинокль возьми!

Гнудь послушно свернул пальцы трубочками и приложил к глазам.

— Ну? Вышел?

— Вроде нет…

— А конармии? Все на позициях?

— Вроде да…

— Эх! Скоро покрошим казачков в капусту!

Гнудя трясло. Он чувствовал, как съезжает крыша.

«Бинокль» из пальцев действительно приближал вид раз в десять.

Там, конечно, не было ни поезда с наркомом, ни костра с Щорсом и Григорием Ивановичем, ни Чапая с конными сотнями.

Кристалла там, впрочем, тоже не было.

Вместо него горел гигантский красный фонарь, возле которого тусовались грудастые и задастые шлюхи в одних чулках с бантиками на сочных бедрах. Одна из шлюх помахала ему рукой, повернулась, наклонилась, расставив ноги, и повиляла объемистой задницей.

Гнудь мотнул головой.

— Ладно, интеллигенция, — чекист отлип от парапета. — Бегом шагом марш. А то без нас веселье кончится.

Он браво зашагал дальше по лабиринту и вдруг запел в голос:

— А-а ты прасти меня, дарагая Аксиния! Но твая юбка син-няя не удержит байца-а-а-а! Не реви, баба темная! Много нас у Буденного! С нашей Первою Конною мы пойдем до конца!

Гнудь затравленно заозирался.

— Услышат же!

Чекист хохотнул.

— Не дрейфь, интеллигенция. Трусливое ты говно нации. Товарищи! — заорал он. — Командир 2-го полка 6-й кавалерийской дивизии Иван Мозговатый присоединяется к вам!

Он осекся и замер словно налетел на стеклянную стену.

Путь преграждал фантом.

Плавающее в проходе золотистое марево вдруг сложилось в призрачную фигуру обнаженной женщины.

Чекист хмыкнул и почесал ногтем лысый череп.

— Вот кого не ждали, — пробормотал он. — Узнаешь?

Гнудь вгляделся.

— Н-нет.

— Ты что, кино не смотришь?

У женщины были стандартные для кинозвезд сталинского времени белокурые кудряшки, яркие губы и широкие бедра.

— Я не большой спец в актрисах.

— Эх, одно слово педераст. Это ж Валечка. Я лет десять мечтаю ее роскошную жопу на кукан натянуть. Но, говорят, ее наш нарком трахает, а с ним тягаться себе дороже.

Валечка сладко потянулась, подставив лучам солнца полные груди, призывно изогнула бедра и поманила чекиста пальчиком.

— Да, куколка, — бормотнул тот и шагнул вперед.

— Вы ведь понимаете, что это не Валечка, а привидение?

Чекист только отмахнулся, приблизился к ней вплотную и грубо схватил за грудь. Его руки должны были пройти сквозь призрачное тело, но оно вдруг налилось плотью и стало осязаемым. Чекист прижал ее к стене, сдавил горло и впился в губы. Его рука сползла вниз, вклинилась между ляжками и заставила раздвинуть ноги.

— Иди сюда, моя сладкая, — прохрипел он, развернул ее, надавил на поясницу, заставив прогнуться и упереться руками в стену.

Валечка отдавалась молча, без стонов и вздохов. В мертвой тишине. Не было слышно даже влажных шлепков по ягодицам. Гнудь завороженно смотрел на процесс, как в ступоре. До него не сразу дошло, что здесь не так. А когда дошло, волосы на голове встали дыбом.

Парочка исчезала.

С каждой фрикцией чекист с киноактрисой размывались в воздухе, превращаясь в золотистое марево, расплывались слоистой пеленой, пока не пропали совсем.

Марево сгустилось и потянулось к нему дымчатыми щупальцами.

Гнудь в панике попятился к выходу, споткнулся, упал, вскочил на ноги и бросился бежать, не разбирая дороги.

Рассказ 41. Дочи с дядей

Море было бирюзовым, песок белым, пальмы тенистыми.

На соседнем шезлонге лежал анализатор в образе доброго дедушки в гавайской рубахе и вещал о малопонятных вещах.

— … а когда кластер забьется инфой под завязку, надо отодвинуть его на задний ряд, пока все не переварит и в архив не сдаст.

— Угу, — кивнула Эликс, залив в себя сразу половину коктейля.

— Кстати, один из блоков обработки выдал недавно любопытные сведения. Он проанализировал поведение наших оппонентов и нашел кое-что общее. Все охотники за Майн Ридом сексуально озабочены.

— Прямо все?

— Без исключений. Разве что по Третьему капитану нет данных, так как он находится в чужой среде, без самок своего вида. А так… Первый свихнулся на своих первокурсницах. Второй на садо-мазо. Ваш папаша профессор на инцесте. Лупоглазый из сарая на твоей заднице. Трахает нарисованных мультяшек, но задница у них твоя. Даже сбежавшие монстры в первую очередь хотят кому-нибудь присунуть, а уж потом голову оторвать. Про казаков и говорить нечего. Сама чувствуешь.

— Да уж, — Эликс поморщилась. Из реальности донесся казачий гогот. — И что эта всеобщая озабоченность означает?

— Пока не ясно. Но она явно неспроста.

Кто-то снова перевернул ее на живот и одним резким движением вбил в анус толстенную сваю. В сотый раз это прошло почти незаметно.

— Долго они еще будут в меня свои морковки совать?

— Сложно сказать. Средняя продолжительность полового акта десять минут. Но у этих самцов все далеко от средних значений. Плюс многолетнее воздержание. Умножить на их количество. Прибавить вашу ебабельность. Часа три, не меньше. Твою сестричку на полтора-два часа больше.

— Это еще почему?

Гавайский дедушка пожал плечами.

— Она для этого создана. Модифицированные мышцы влагалища, моментальная регенерация сфинктера, язык с десятикратной гибкостью, улучшенные навыки. Только для одного минета триста программ. К тому же она в сознании. А ты в отключке и лежишь бревном. Поэтому к ней очередь, а вокруг тебя только любители бревен. Один из них кстати предпочитает трахать трупы. Так что ты…

Резкие звуки смыли море, пальмы, всю виртуальную локацию «тропики» и выбросили Эликс в реальный мир.

По ушам ударили визг, лязг, грохот, звон и хрипы умирающих. Казаки метались по залу и остервенело рубились с двухметровыми мускулистыми мордоворотами. Мордовороты лезли изо всех щелей, вылезали из стен, из появившейся невесть откуда дымящейся расщелины и даже прыгали с потолка. У них были кривые глаза, кривые ноги и кривые сабли.

Пыхтящий толстяк, который лежал на Эликс и попеременно занимал то зад, то перед, сполз с нее и, не надевая шаровары, бросился в бой.

— Мать твою… что тут… — поперхнулась она, увидав, как красотка в зеленом разинула пасть, внезапно ставшую крокодильей, и откусила голову одному из нападавших.

— Это фантомы космических тартар с планетных систем Великой Тартарии, — сообщил сидящий у стены профессор. — Туркоподобные славяноарии. Вечные враги казаков. Лучше не обращать на них внимание.

— Как на них не обращать внимание, — буркнула Эликс, — если они саблями над головой размахивают.

— Смотри в сторону. Или сквозь. Если допустить их реальное существование, они принимают осязаемую форму и могут убить. А так совершенно безобидны.

Он ткнул пальцем пробегавшего мимо мордоворота и тот рассыпался в пыль.

— Вообще, лучше закрыть глаза, сесть в позу лотоса и медитировать, — сказал Второй капитан и так и сделал.

Битва продолжалась. Туркоподобных славяноариев становилось все больше. К ним присоединились бородатые викинги в самурайских доспехах, фашисты в эсэсовской форме с прямоугольными римскими щитами и негры в смокингах. Все они толпились в проходах, орали и размахивали топорами, мечами и ножами.

У Эликс голова уже давно шла кругом.

— Кажется, они здесь все! — завопил вдруг атаман Пронька.

Леди Саммер задрала юбки, выдернула прикрепленный к завязкам чулка маленький цилиндрик и со всей мочи дунула в него.

Резкий пронзительный свист ввинтился в уши словно дрель.

Славяноарии, фашисты, викинги, негры и успевшие примкнуть к ним китайцы в длинных сюртуках и иудейских кипах вдруг смолкли, замерли и все разом в одну секунду исчезли.

На пол с глухим стуком повалились гладкие перламутровые камни.

В наступившей мертвой тишине послышались ленивые размеренные хлопки.

— Браво. Браво, — шагнул из коридора Чич, придерживая на голове белый цилиндр и перешагивая через трупы казаков и залежи перламутровых камней. — Атаман. Леди. Мои поздравления. Мы в вас не ошиблись.

За его спиной маячили физиономии Марска и Сукерблюма.

В зал тут же просочились наемники в черном, разбежались по углам и наставили на всех выживших автоматы.

Чич повернулся к Марску.

— Как обстановка?

Тот взглянул на прикрепленный к запястью экранчик.

— Все фантомы в округе уничтожены. Путь к Майн Риду свободен.

— Прекрасно. Прекрасно. Не будем терять времени.

Он повернулся к выходу.

— Эй! — возопил Пронька. — А деньги?!!

Чич нахмурился.

— Деньги? Какие деньги?.. Ах да! Деньги!

Он похлопал себя по карманам, выудил из внутреннего маленькую дата-карту и перекинул ее атаману.

— Лови! Обещанный триллион. Заслужили.

Пронька осклабился и зачем-то попробовал карту на зуб.

— Ну что, — Чич потер руки. — Все идет в полном соответствии с нашим главным девизом. Бабло побеждает зло.

— Бабло побеждает зло, — нестройным хором прогудели Марск с Сукерблюмом.

— Бабло побеждает зло, — воодушевленно проквакал Пронька.

— Главный девиз помнишь, а главную заповедь забыл, — сварливо проворчал Сукерблюм.

— Разве ее забудешь, — вздохнул Чич.

— Какую еще заповедь? — прищурилась Леди Саммер.

— Главную заповедь еще в стародавние времена завещала всем беглым олигархам Матушка Рэнд. Заповедь проста как первый миллион. Не делиться.

— Не делиться, — опять хором повторили Марск с Сукерблюмом.

— Не делиться, — спопугайничал Пронька.

— И что она означает? — нахмурилась Леди.

— То и означает. Ни в коем случае. Нельзя. Ни с кем. Делиться.

Чич стремительно выхватил допотопный громоздкий «магнум» и одним оглушительным «ба-бахом» снес атаману Проньке полголовы.

Пронька пару секунд постоял, раскачиваясь и открывая уцелевший рот, и грохнулся на пол.

— Какого хрена⁈ — Леди Саммер отскочила к стене и оскалилась.

— Все по плану, дорогая, — сказал Чич. — Неужели ты и впрямь думала, что мы подарим вам целый триллион?

— С вами после такого никто работать не будет, идиоты!

— А кто узнает? Для всех вы будете прожигать жизнь на собственной тропической планете. Наймем за пару тысчонок сотню блоггеров. Серию репортажей сварганим о вашей райской житухе. Нейросеть видео намалюет с вашими мордами. Никто не отличит. Не то что работать, бесплатно пахать будут, надеясь, что когда-нибудь обрыбится. На все про все миллиона два максимум. Представляешь, какая экономия?

— Твари! — зарычала Леди Саммер и бросилась на олигархов, разинув крокодилью пасть.

Ее встретил дружный автоматный огонь, который за секунду нашпиговал ее тело свинцом и разорвал его в клочья вместе с зеленым платьем.

— Деньги к деньгам, прах к праху, — пафосно изрек Чич. — А быдло к быдлу. Будут еще меня, потомственного олигарха, всякие потомственные бомжи учить.

— Триллион не забудь, — кивнул Сукерблюм на закатившуюся в угол дата-карту.

— Ты меня за дебила держишь? — хмыкнул Чич. — Там ничего нет. Она пуста.

— А я с вашего позволения свое все-таки заберу, — сказал Марск и присел рядом с бесформенной красно-зеленой кучей, бывшей совсем недавно Леди Саммер. Брезгливо пошвырялся в кровавом месиве, выудил маленький серебристый цилиндрик и вытер его об остатки платья.

— Мое самое главное изобретение, — подмигнул он Эликс. — Резет-свисток. Дунешь — все фантомы в округе обнулятся. Стирает память у проклятых каменюк за секунду. Если б у землян была такая штука, когда на них напали…

— Кто напал? — Эликс не хотела разговаривать с этим уродом, но вопрос вырвался сам собой.

— Как кто? Мозгами пораскинь. Если людей на планете нет, а есть только призраки…

— Хватит болтать, — сказал Чич. — Времени в обрез. Скоро они очухаются и нагонят подмоги из ближайших развалин. Уходим.

— А с этими что? — кивнул Сукерблюм на пленников.

— Всех в расход, — ощерился Чич.

Наемники вскинули автоматы.

— Погоди, погоди! — Сукерблюм бросился вперед, едва не споткнувшись. — Эту малышку я с собой забираю. — Он указал на Алису. — Если, конечно, Марск не против.

— Не против. Но ты уверен, что хочешь именно эту, а не ту? Они же одинаковые.

— Собственную наложницу от боевого альтергома отличить не можешь? У твоей попка пухлее. И грудь больше. И на выражение лиц посмотри. Эта хочет прямо сейчас ублажать хозяина. А та готова загрызть всех, кто на пути попадется.

Слабая улыбка на лице Алисы застыла.

Эликс, напротив, нацепила маску послушной девочки и спросила елейным голоском:

— Уверен, милый?

— Более чем, — Сукерблюм отвернулся и помог подняться Алисе. Отряхнул ей спину, потрепал по заднице. — Пойдем, милая. Порадуешь дедушку.

— Кстати, совет бесплатный, — сказал Марск. — Осторожнее в рот трахай. Она с такой жадностью до горла заглатывает, что вынимать забывает и задыхается. Несколько раз сознание теряла. Не хочешь, чтобы сдохла раньше времени, сам вынимай.

— Ублюдок, — едва слышно прошептала Алиса.

— А вы чего ждете? — рявкнул Чич наемникам, которые пуская слюни глазели как скособоченный старикашка ведет к выходу сочное лилейно-белое тело, оглаживая круглые, тяжелые ягодицы. — Расстрел! Немедленно!

Щелкнули предохранители.

— Я бы на твоем месте не спешил, — флегматично сказал Второй капитан.

Чич махнул рукой.

— Огонь!

Грохот дюжины автоматов разорвал уши.

Перед наемниками вспухла полупрозрачная стена силового поля.

Пули ударили в нее, увязли и осыпались на землю. Поле заколыхалось и покрылось рябью.

— Что за⁈. — прохрипел Чич и осекся.

Вокруг олигархов и наемников возникло тусклое мерцание. Оно быстро оформилось в силовой кокон, спеленавший всех по рукам и ногам.

В зал вбежали два десятка бойцов в синей форме земного космодесанта.

Следом из коридора шагнул дядя Рудик. Обвел собравшихся хмурым колючим взглядом. И недовольно проскрипел:

— Арестовать. Всех.

* * *

Гнудь во все глаза смотрел, как сыпется из люков кораблей земной десант. Маленькие фигурки в синих комбезах разбегались в разные стороны, занимали позиции и постреливали в охреневших от столпотворения монстров. Небо было черным от громоздких линкоров Союза, чьи пузатые туши нависали над планетой, как дамокловы мечи. Гнудь насчитал не менее двадцати десантных кораблей и бессчетное количество мелочи сопровождения. Получалось, что Земля пригнала сюда почти четверть своего военного флота.

Когда по гравитационному лучу к развалинам спустился дядя Рудик в парадной ультрамариновой форме, Гнудь спрятался за остатки стены, словно боялся, что тот его заметит.

Дядя Рудик огляделся, сверкнул лысиной и скрылся в черном проеме.

«Черт! Черт! Черт! — повисла перед глазами дымчатая надпись. — Тысяча чертей!»

Гнудь чуть не подавился.

— Какого хрена! Так ты жив⁈

«Были сомнения?»

— А мумия старика в прозрачной колбе?

«Мой предыдущий пассажир. Сам же говоришь мумия. А мумия значит сдох давно.»

— Кто ты такой? Искин корабля?

«Можно и так сказать. Если будем и дальше лясы точить, нас засекут. И уничтожат. Тебя-то уж точно. Слушай, что должен сделать.»

— Не так быстро. Рядом с колбой был дисплей с последними данными жизнеобеспечения. По ним выходило, что старик умер от удушья. Кто-то перекрыл подачу кислорода. Это ты его убил?

«Не болтай ерундой. Мне это зачем?»

— Не знаю. Надеюсь, ты сейчас расскажешь.

«В данный момент, это совершенно неважно. Счет идет на минуты. Если ты не сделаешь…»

— Мне нужна правда. Сейчас…

«Идиот! Ты первым сдохнешь!»

— … иначе ищи другого помощника.

«Ладно, ладно. Скажу. Правду. Но она тебе не понравится.»

* * *

— Что-то вы не слишком спешили, — проворчал Второй капитан. — Развязывайте быстрее. Конечности затекли.

Один из десантников подскочил к нему.

— Стоп! — скомандовал дядя Рудик. — Не развязывать! Ты, Второй, тоже арестован.

Тот гордо вскинул породистый нос.

— И за что же это, позволь поинтересоваться.

— Не догадываешься? Совет решил заблокировать информацию о твоем деле, но рано или поздно она просочиться наружу. Представляешь, какой гвалт поднимется в обществе, когда станет известно, что герой галактики — серийный убийца?

Второй хмыкнул и отвернулся.

— А меня ты тоже арестовываешь, старый друг? — спросил профессор.

— Конечно, старый друг, — радушно улыбнулся дядя Рудик. — Конечно, арестовываю. Я даже и подумать не мог, что среди моих старых друзей есть целый Золотой Глаз.

Профессор поднял бровь.

— Ого. Хорошая работа. Как узнали? Кто-то сдал?

— Следственные нейрокомплексы целый год следили за перемещениями Золотого Глаза. Фиксировали все события. Недавно все суммировали и прогнали через анализатор. Оказалось, что во всех случаях в эпицентре деятельности находился только один человек. Ты. И не старайся взять кого-то из моих людей под контроль. Бесполезно. У всех подтвержденный иммунитет от пси-излучения. И шлем с экранирующей защитой.

— Шапочкой из фольги?

— Шапочкой из фольги.

Дядя Рудик прошелся по залу и хлопнул в ладоши.

— Внимание! Через пять минут прибудет тюремный корвет. Олигархов грузим в силовых коконах. Наемников сваливаем в общую камеру. Эти двое, — он кивнул на профессора с капитаном, — пусть идут своим ходом. Их размещаем в одиночках. Особое внимание, — он остановился перед Эликс, — боевому альтергому. Действуем по протоколу «Урка-0». То есть обездвиживаем физически. Вкалываем препараты химического контроля. Подавляем мозговую деятельность. Помещаем в свинцовый саркофаг. И активируем стазисное поле.

— Как вы меня оказывается боитесь, дядя Рудик, — усмехнулась Эликс.

— Вас, бешеных фурий, не боятся только идиоты. Или кто ты по рангу? Суккуб? Валькирия? Или может быть ламия?

— Смертоносная экстра, — мило улыбаясь сообщила Эликс.

Дядя Рудик побелел и отвернулся.

— Альтергома разместить за бортом в ячейках для роботов. При малейшей активности — сбрасывать.

— А я? — тоненьким голоском спросила Алиса. — Что со мной?

Дядя Рудик смерил ее голое тело медленным взглядом.

— А ты свободна, деточка. Можешь идти куда хочешь.

— Куда?

— Говорю же! Куда хочешь!

— Не будь идиотом, Сикорски, — сказал профессор. — Куда она пойдет? Во всей округе ничего живого.

Дядя Рудик почесал лысину.

— Ладно. Будешь при мне. Поднимемся на борт, решу куда тебя… определить.

Профессор расхохотался.

— Определить? Это теперь так называется? Я расскажу, как лучше ее определять, старый ты греховодник. Поза называется «сбоку-припёку». Я ее сам придумал. Записывай, а то забудешь. Значит, слушай. Ставишь девочку раком, но так чтобы ляжки были плотно сдвинуты. Сам располагаешься сбоку. Ногой вдавливаешь ее голову в матрас, одеяло, мат или на чем ты там собираешься ее пялить. Смотри только шею ей не сломай. Одной рукой давишь на поясницу, чтобы максимально прогнулась и выпятила вверх задницу. Вторая рука свободна, делай что хочешь. Обычно эта поза для анала, но моя Алиска девочка достаточно гибкая…

— Заткнись, извращенец. — Дядя Рудик с трудом оторвал взгляд от Алисы. — Лейтенант! Дайте ей какую-нибудь одежду, чтобы не светила голой жопой перед солдатами.

— Есть дать одежду! — щелкнул каблуками лейтенант. — А этой? — он кивнул на Эликс.

Дядя Рудик ответить не успел.

С неба вдруг раздался такой громогласный рев, что заложило уши, задрожали стены и посыпалась штукатурка.

— Дай догадаюсь! — прокричал профессор, когда способность слышать немного восстановилась. — Ты купил на рынке иерихонскую трубу и теперь будешь нас ею пытать!

— Это сирена! — помотал головой дядя Рудик. — Радиус слышимости сто километров! Сообщает всем в округе, что Земля пришла вернуть себе эту планету!

— Тут же нет никого, кроме призраков. Сообщать некому.

— Еще она предупреждает о внезапных изменениях в обстановке… Черт! — до дяди Рудика дошел смысл собственных слов. — Лейтенант! Что происходит?

Стоявший у окна лейтенант повернулся белый как мел.

— Они приближаются.

— Кто?

Дядя Рудик рванулся к окну.

Половину обзора между развалинами и рухнувшим бараком занимала стремительно растущая туча пыли. В бешено клубящейся черной взвеси мелькали бесчисленные лапы, когти, зубастые головы и хвосты.

Монстры, сломя голову, размахивая конечностями и вращая буркалами неслись в атаку.

Рассказ 42. Дочи и хозяин

— Стазисные ловушки!

— Зафиксировать не получается! Эти уроды слишком быстрые!

— Поле ставь!

— Два они уже прорвали! Это третье!

— Живее!

Вспухшее перед наступающей тучей силовое поле тут же разлетелось в радужные клочья, распоротое в нескольких местах торчащими как таран рогами.

Десантники, чертыхаясь и спотыкаясь, подтаскивали к окнам стационарные лучеметы.

Девятый вал из пыли и монстров был уже совсем близко.

Эликс вздрогнула, почувствовав прикосновение к скованным за спиной рукам.

— Тссс! Не дергайся, — прошептала сзади Алиса.

Наручники звякнули и отвалились.

— Ого, — удивилась Эликс. — Где научилась?

— В постели. Кое-кто любил игры со связанными девочками. А развязывать и наручники снимать постоянно забывал. Пришлось тренироваться.

Громоподобный рык и топот навалились на уши сквозь вой бластеров. Авангард чудовищ врезался в стену, разметав камни в разные стороны и обрушив остатки сводов на головы десанту.

Алиса завизжала, когда рядом с ней грохнулся с потолка каменный брус в полтонны весом. Ближайшее чешуйчатое чудище повернуло к ней бугристую голову и облизнулось.

— Бегом, — прошипела Эликс, схватила ее за руку и рванулась к темному провалу в стене.

* * *

Где-то в стороне рычали монстры, ныли бластеры, рушились стены и гремел бой. Нависающие над головой корабли выплевывали из своих недр все новые порции десанта.

А здесь никого не было и стояла мертвая тишина.

Впереди расстилалась покрытая древними выщербленными плитами площадь.

В ее центре торчал сверкающий кристалл.

До него было шагов триста.

— Мне кажется или он стал меньше? — спросила Эликс. — Недавно был размером с небоскреб, а теперь максимум с пятиэтажку.

«Увы. На его защитные функции это никак не повлияло».

Анализатор кивнул на груду окровавленных тел, сваленных у стены. Совсем недавно это была дюжина монстров, которых разнесло на атомы, как только они появились на площади.

Любой, кто приближался к Майн Риду тут же погибал.

«Последняя линия обороны. Как всегда, самая непроходимая. Кристалл читает мысли и если чует что-нибудь подозрительное, принимает меры».

— Что подозрительного в двух голых бабах?

«В этой ничего. У нее в голове только желание подчиняться и раздвигать ноги. А в тебе? Зачем ты здесь? Что попросишь, когда доберешься до кристалла? Какое у тебя желание?»

— Ну… во-первых…

Эликс замолчала. В голову лезли всякие глупости вроде «хочу, чтоб все отстали», «хочу делать, что хочу» и «дай планету, чтоб острова, пляжи, море и чтоб никого кроме меня.»

«Вот видишь. Ты пролетела полгалактики, проникла в ее самую закрытую область. И все неизвестно ради чего. По-твоему, это не подозрительно?»

У анализатора был вид седобородого старца в чалме и халате. Он сидел на персидском ковре в позе лотоса, поджав под себя ноги. Вокруг высились призрачные стены восточных дворцов и минаретов.

— И что делать?

«Выбросить из головы все мысли. Когда голова пустая, кристалл тебя не видит.»

— Легко сказать.

— Есть один способ. Секс. Голова, забитая похотью, все равно, что пустая.

Дворцы с минаретами растворились в воздухе. На их месте возникло полутемное просторное помещение с витражами на окнах и фонтаном в центре. На расставленных у стен низких диванах, сваленных по углам коврах и подушках и просто на голых плитах лежали, сидели, стояли в разных позах обнаженные девушки, которых драли сзади, снизу, сверху, сбоку и спереди смуглые мускулистые мужики. Тихие стоны, вскрики и хриплое дыхание эхом разносилось по залу.

Эликс машинально принялась пересчитывать участников оргии, но сбилась на втором десятке.

— И это непотребство должно выбить из моей головы все мысли? — усмехнулась она.

— Это непотребство должно создать атмосферу. Чтобы выбить из головы мысли, надо не смотреть, а участвовать.

Седая борода анализатора сменилась брутальной щетиной, плечи развернулись и стали раза в три шире. Солнечный блик скользнул по выпирающим мускулам.

Новый вид анализатора в точности повторял внешность того одаренного природой самца, который появлялся у нее в голове, когда она забавлялась с душем.

Эликс сглотнула. Стройный порядок в голове быстро сменился сумбуром и хаосом.

* * *

— Подожди, — Гнудь сморщился и почесал лоб. — Я правильно понял, ты по щелчку пальцев можешь отправить в небытие целые цивилизации?

«Ну, не по щелчку, но в целом верно»

— И построить на их месте новые?

«Вот построить не могу. Фантазии не хватает. Как ты помнишь, я фантазией питаюсь. А не генерирую. Для этого мне нужен местный житель.»

— Старик?

«Когда я принял его на борт, он был школьником. Прекрасный генератор цивилизаций. Придумывал на лету. Правда, сперва его миры отличало некоторое однообразие. Сплошной гуманизм и каждому по потребностям. Но потом втянулся. Ваш мир его последнее детище. Форменный шедевр богатства вариаций. Тут тебе и коммунары, и олигархи, и прирожденные рабы с людоедами. Я дал ему кодовое наименование. Мир секса.»

— Секса⁈

«Разумеется. Это его отличительная черта. Тут жизнь почти половины из триллионов обитателей вертится вокруг порева, перепихона и прочих поблядушек.»

— Но зачем?

«Что зачем? Зачем вертится? Полагаю, одним нравится совать свою тычинку во что-нибудь тесное и влажное. А другие любят, когда их пестик занят чем-нибудь большим и твердым.»

— Зачем тебе такой мир?

«А. Все просто. Эта штука впереди — единственное в галактике, что вставляет мне палки в колеса. Я должен его подчинить. Или хотя бы ослабить. Для этого мне нужна ваша сексуальная озабоченность. Кристалл не контролирует тех, у кого голова забита сексом. А тех, кто им занимается, вообще не видит. Короче, мне нужен ты.»

— Я?

«Ты, мой дорогой Гнудь. Среди всех озабоченных ты самый озабоченный. О пореве ты думаешь 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Перед твоим внутренним взором постоянно стоят раком, лежат навзничь сочные телки с круглыми жопами, раздвинутыми ляжками и мокрыми вагинами. Твои мысли заняты ими даже когда ты ешь, спишь и сидишь на унитазе. Вот сейчас ты читаешь мой текст, а перед глазами у тебя пухлая задница той девки, дочки профессора. Ты раздвигаешь ей ягодицы и вдавливаешь свой огромный член в ее нетронутое розовое очко. Забавно. В мечтах у тебя он всегда огромный, а очко всегда нетронутое. Ты знаешь, что и то, и другое — вранье. Но фантазия сильнее.»

Гнудь покраснел и попытался выкинуть из головы образ стонущей Эликс, которая насаживала свою роскошную жопу на всю его тридцатисантиметровую длину.

«Из-за этой твоей особенности Майн Рид не просто не видит тебя. Он даже не знает о твоем существовании. Когда ты все сделаешь, он даже не поймет, что случилось.»

— Когда я сделаю — что?

Двери внезапно распахнулись.

Впереди расстилалась покрытая выщербленными плитами площадь с сияющим кристаллом посередине.

«Ты должен трахнуть кристалл.»

* * *

Это было похоже на шизофрению.

Оба мира мутными пятнами плавали перед глазами, дрожали, расплывались и было неясно, где гарем с оргией, а где площадь с кристаллом и идущей впереди Алисой.

Эликс обеими руками судорожно сжимала ее ладошку, и это было единственное, что связывало с реальностью. Остальное было частью виртуальной локации «Восточный дворец». Журчание фонтана. Блики от витражей. Гибкие тени наложниц, их мягкие руки, которые ласкали ее спину, ноги, груди и запускали пальцы в волосы.

Она одновременно брела по площади следом за Алисой.

И стояла раком у фонтана, раздвинув бедра и уткнув нос в расшитые подушки. А анализатор в образе молодого мускулистого султана драл ее сзади, полностью вынимая и целиком загоняя длинный болт в хлюпающую вагину. Вселенная уже давно сжалась до маленькой похотливой точки и опять была готова разродиться в голове Большим Взрывом. И снова, уже в пятый раз, анализатор захрипел, вцепился в пухлую задницу и, не дойдя до кульминации, остановился.

— Кончишь — расслабишься. А расслабишься — сдохнешь, — повторил он.

— Угу.

— Главное, руку Алисы не отпускай. Она твой поводырь. Ты для этого сюда ее и тащила. Отстанешь — придется смотреть, искать. А искать значит структурировать, а…

— Да поняла я!

Пятна реального мира стали принимать форму, объем. Заискрились грани кристалла.

— Ой! А почему он…

— Заткнись! — прорычал анализатор и одним резким движением натянул ее до матки.

Эликс охнула, из глаз брызнули слезы. Кристалл снова расплылся грязной кляксой.

— Она у тебя такая тугая, — бормотал анализатор, размеренно насаживая ее на кукан, — такая тесная… что я сам долго не выдержу. Попробуем по-другому.

— Стоя? Сидя?

— Плевать, в какой позе тебя пялить. Секс — это эскапизм… уход от проблем… попробуем совместить два вида эскапизма. Подберем что-нибудь по теме. Это должно отвлечь.

— Ты это о чем? — подозрительно нахмурилась Эликс, повернув голову.

— Не смотреть! — сверкнул глазами султан и со всей дури ударил ее по ягодице.

— Эй! Потише!

— Не то… не то… — шептал про себя анализатор, мотая головой и продолжая лениво трахать Эликс. — Где же оно?.. А! Вот!.. Жарило солнце, перед глазами плавали красные пятна, дрожал воздух на дне карьера, и в этом дрожании казалось, будто шар приплясывает на месте, как буй на волнах. Он прошел мимо ковша… ну что за белиберда! вот кто прошел? Шар⁈…суеверно поднимая ноги повыше и следя, чтобы не наступить на черные кляксы…

— Анализатор, — осторожно позвала Эликс. — Ты это о чем? Какие пятна? Какой шар? Какие кляксы? Перегрелся?

— Молчи!… А потом, увязая в рыхлости, потащился наискосок через весь карьер к пляшущему и подмигивающему шару. Весь он был покрыт потом… гы-гы, шар покрытый потом… задыхался от жары…

— Ты меня пугаешь.

— … и в то же самое время морозный озноб пробирал его, он трясся крупной дрожью, как с похмелья, а на зубах скрипела пресная меловая пыль. И он уже больше не пытался думать. Он только твердил про себя с отчаянием, как молитву: «Я животное, ты же видишь — я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать…» Обалдеть, какие мы беспомощные. Гады мешают думать. У самого-то головы на плечах нет. Все виноваты кроме я.

— Так! Либо ты немедленно рассказываешь, чего несешь, либо… Ай!

Эликс вдруг показалось, что и без того толстый султанский причиндал раздался у нее внутри еще как минимум раза в два.

— Заткнись, дура, если жить хочешь! — прошипел на ухо анализатор и увеличил темп. — И прекрати жопой подмахивать. С темпа сбиваешь. Но если ты на самом деле такой… всемогущий, всезнающий, всепонимающий, то разберись! Загляни в мою душу, я знаю — там есть все, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал!.. Врешь, урод. Душу ты в первую очередь продал, когда согласился жить по чужим правилам…

Его голос набрал силу. Теперь он вбивал слова в такт фрикциям, как член в манду.

— Вытяни… из меня… сам… чего же… я… хочу… ведь… не может же… быть… чтобы… я… хотел… плохого!.. Будь… оно… все… проклято… ведь… я… не могу… придумать… ничего… кроме… детских… этих… его… слов… — анализатор набрал в рот воздуха и во весь голос заорал: — СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ. ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ!'

Эликс в ужасе почувствовала, что его начинает трясти, все сильнее и сильнее. Он зарычал, содрогаясь и вдавливая себя внутрь нее как можно глубже. Горячая волна родилась, выросла и накрыла ее с головой, сметая остатки мыслей. «Нет!» — хотела закричать она, но наружу вырвался только хриплый стон. Ноги подкосились, Эликс рухнула на землю и не сразу поняла, что нет больше дворца, фонтана, подушек и наложниц. Нет сзади султана. А есть только реальность, выщербленные плиты и держащая ее за руку Алиса. Которая оборачивается и устало говорит:

— Кажется, пришли.

И Эликс только сейчас замечает впереди сверкающий гранями кристалл.

Маленький, не больше двух метров в высоту.

Она не успевает удивиться.

Совсем рядом с кристаллом торчит мелкий плюгавый мужичонка и таращит на нее рыбьи глаза.

За его спиной встают черные тени.

Алиса вздрагивает как от удара и падает на колени.

* * *

«Обман зрения. На самом деле его размер всегда одинаковый. Смотришь ты с расстояния в километр или вблизи находишься. Он просто не меняет свой масштаб, пока ты к нему подходишь. В отличие от всего остального.»

Гнудь почувствовал, как съезжает крыша, и мотнул головой, стараясь не смотреть на кристалл. До него оставалось метров двадцать. Окруженный плотным маревом, он будто висел в воздухе и едва заметно дрожал.

— Ладно. Сделаю вид, что понял. А вот чего я не понял так это, как я буду его трахать.

«Подойдешь, узнаешь. Обернись.»

— Зачем?

«Слишком далеко. Всё вижу только твоими глазами. Должен оценить обстановку».

Гнудь почесал голову.

«Ну? Долго буду ждать? Покажи панораму площади. Я не хочу, чтобы вам помешали.»

— Боюсь, теперь моя очередь говорить «Тебе это не понравится», — сказал он, поворачиваясь.

Два десятка школьников стояли совсем рядом, сгрудившись в молчаливую плотную группу. Выцветшая школьная форма висела на них лохмотьями. Мальчики в синем, девочки в коричневом.

«Ублюдок. Ты все-таки их выпустил. Дурака кусок».

— Думал, вы раньше заметите.

«Твое счастье, что я ослеп на сотню глаз.»

Маленькая девчушка с бантиками в косичках шагнула вперед.

— Он тут? Он нас слышит?

Гнудь кивнул.

Школьники заговорили все разом.

— Пусть выйдет, покажется!

— Урод!

— Так это правда? Насчет миллиона лет⁈

— Ублюдок!

— Я хочу к маме!

— Вы негодяй, милорд! Я вызываю вас на дуэль!

«Заткни им пасти. Или это сделает она.»

— Она это кто? — спрашивает Гнудь и видит полускрытых сиянием кристалла голых близняшек.

Падает мертвая тишина. Только слышно, как шуршит песок и завывает ветер.

В этой тишине один из школьников удивленно спрашивает:

— Алиса?

* * *

Миллионы лет и миллион прожитых жизней наваливаются на нее сверху, как могильные плиты.

Бесконечное множество событий вдруг всплывает в памяти одновременно, словно кто-то взорвал плотину. Следом накатывает шквал эмоций. Радость и печаль, гнев и любовь, страх и отчаяние. Она видит, как взрываются планеты. Как горят ее дома. Как растут и погибают ее дети.

Голова распухает до небес и уже готова взорваться.

Последним усилием воли она успокаивает бурю и загоняет воспоминания обратно в черную глубину. И тут же вздрагивает, осознав опасность.

Он рядом.

Алиса поднимает голову и заставляет себя улыбнуться тем, кого видела миллион жизней назад.

— Привет, ребята.

* * *

— Проклятье! Эти малолетние ублюдки все-таки стали катализатором. Она вспомнила.

Мускулистый султан снова на месте. Но теперь в его образе сквозит что-то чужеродное. Какие-то угловатые тени прорываются сквозь кожу. От одного взгляда на них становится не по себе.

Эликс преодолевает нарастающий ужас.

— Кто вспомнила? Что вспомнила? И вообще. Что происходит?

Анализатор поворачивает к ней бугрящуюся голову. Его глаза вспыхивают инфернальным огнем.

— Заткнись, дура. Будешь делать, что я скажу.

* * *

— Протри глаза, Фим.

— Какая это Алиса.

— Это незнакомая голая тетенька.

— Две незнакомые голые тетеньки.

— Одинаковые.

— Ничего общего.

Фима Королев запыхтел от негодования.

— Вы что, ослепли? Это она! Только немного постаревшая.

— За месяц?

— Глупая! Про миллион лет забыла!

— На миллион лет она точно не тянет.

— Очень смешно, Садовский. Алиса! Ну скажи ты им! Ты же Алиса?

— Фима всегда поражал меня своей рассудительностью и проницательностью, — сказала Алиса, поднимаясь на ноги. — А также умом и сообразительностью.

— Ну! Я же говорил.

— Если ты Алиса, то почему голая?

— Все Алисы иногда бывают голыми.

— Чем докажешь, что ты Алиса?

— И доказывать не буду. Не о том думаете. Знаете, что это за штука? — она кивнула на кристалл. — У вас меньше минуты, чтобы понять, чего вы больше всего хотите.

Школьники застыли в ступоре на долгие две секунды, после чего опять загалдели все разом, стараясь друг друга перекричать. Все детские желания были перечислены одновременно.

А потом всех заглушил звонкий девичий голосок:

— А я хочу к маме!

И все замолчали.

Кристалл полыхнул белым светом.

— ФИКСАЦИЯ. ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ПРЕТЕНДЕНТА. ПЯТЬ ВАРИАНТОВ КОРРЕКЦИИ. АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «СУММА». ВНИМАНИЕ. ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ. ДЕСЯТЬ… ДЕВЯТЬ… ВОСЕМЬ…

* * *

«Уроды! Гребанный протокол 'Сумма»

— Что за…

«Их двадцать человек. И они все хотят к маме. Их общее желание перевешивает все остальные.»

— Дети вернутся к маме. Прекрасно. Что в этом плохого?

«Идиот. Мы все вернемся к их маме. Вся вселенная вернется на миллионы лет назад к их гребанной маме, в их гребанные 1970−80е!»

— Так это ж отлично. 70е! 80е! Кобзон, Бони Эм, эскимо за три копейки. Глубокая глотка. Натуральная порнуха с натуральными волосатыми писями! Стройотряды и порево под гитару.

«Кретин. Это не машина времени. Это резет. Перезагрузка. Мне придется начинать все заново. А ты просто исчезнешь.»

— А…

— СЕМЬ… ШЕСТЬ…

«Бегом к кристаллу! Там поймешь, что куда засовывать.»

Текст перед глазами внезапно расплылся, и сквозь него проступило нечто угловатое, уродливое. Потустороннее.

Гнудь похолодев, поняв, что видит истинный облик корабля.

* * *

— Останови их!

— Кого?

— Мелюзгу! Этот рыбоглазый один не справится.

Султан-анализатор бесновался. Бугры, шипы и волдыри ползали по всему его телу, вырастали, исчезали, лопались, истекая вонючим гноем.

Эликс хмыкнула.

— И не подумаю. Ты вообще кто такой?

Монстр подскочил к ней вплотную, разинув пасть.

— Кто я такой⁈ Я альфа и омега вашего мира! Я ваш хозяин! Я твой хозяин, гребанная ты пустоголовая машина! Код зеро! Активировать программное управление.

— ПЯТЬ… ЧЕТЫРЕ…

— Восстановить боевые функции!

Перед глазами Эликс вспыхнули ячейки оружейных расширений.

— За работу, альтергом! Убей их всех!

Эликс почувствовала, как ее ноги сами собой шагнули вперед.

Рассказ 43. Дочи и поцелуй виверны

Вблизи кристалл был тусклым и безжизненным. На его белесых гранях не было ничего. Никаких щелей, трещин или отверстий. Даже никаких отметин.

— Я ничего не вижу! Куда что совать⁈

Гнудь в панике обернулся на застывших школьников. Те замерли в неестественных позах и напоминали скульптурную композицию.

«Ищи! Я затормозил время, но долго его сдерживать не смогу. Если хоть один из мелюзги коснется кристалла, их общее желание будет принято, и тогда мы ничего сделать не сможем.»

Гнудь обежал кристалл и наткнулся взглядом на замершую в беге Эликс.

«Не обращай внимание. Она тебе не помешает».

— Откуда ты вообще взял, что эту кристаллическую штуковину можно трахнуть⁈

«Так написано в отчетах первых экспедиций. Единственный способ подчинить Майн Рид».

— Но как⁈

«Понятия не имею! Миллионы лет прошли. Ни одного полного отчета не сохранилось. От большинства остались только оптические диски с кратким изложением.»

— Сделай то, не знай чего!

«Попробуй его погладить, поласкать».

Гнудь, чувствуя себя идиотом, коснулся холодной гладкой поверхности.

— Может под словом «трахнуть» имелось в виду другое?

«Поясни».

— Трахнуть не всегда означало «совершить половой акт». Его первое значение «ударить». Трахнуть дубиной по голове.

«Майн Рид без головы. Да и дубину ты здесь не найдешь. Подожди. Я вспомнил. Там было не „трахнуть“. Там был какой-то древний синоним. И тоже с двойным смыслом. Я его заменил более понятным.»

— Какой синоним⁈

«Не помню! Это старые кластеры памяти! Они давно атрофировались!»

— Да ты издеваешься!

«Ты же собаку съел на порнухе 20 века. Наверняка его слышал. Просто перечисляй все синонимы какие знаешь, а я…»

— Отодрать?

«Нет».

— Отыметь?

«Я же говорю, древний! С двойным смыслом!»

— Отпежить, отжарить, отпердолить, чпокнуть, засадить, отдрючить.

«Все не то!»

— Присунуть, загнать, вдуть.

«Точно! Вот оно!»

— Что? Вдуть?

«Нет. Выебать.»

Гнудь замолчал.

«Там было сказано поймать, поставить на колени и выебать.»

— Серьезно? Это, наверное, единственный синоним, у которого нет второго смысла.

«Но он же древний?»

— О да. Его придумали еще в те времена, когда наши предки пасли динозавров и летали на мамонтах.

«Тогда ты не можешь знать наверняка. Второй смысл могли позабыть.»

Гнудь снова замолчал, пытаясь вспомнить все, что знал о происхождении мата. Потом махнул рукой.

— Все это белиберда какая-то. Поймать, поставить на колени. Ты видишь у него колени? А ловить зачем? Как ты себе все это представляешь?

«Не знаю. Вообще, я думал, что вблизи с кристаллом произойдет какая-то метаморфоза… Может, его уронить и посмотреть снизу? Вдруг на дне… Осторожно!»

Краем глаза Гнудь успел заметить что-то быстрое и бледно-розовое. Обернулся.

Одна из голых профессорских дочек стояла за спиной и смотрела сквозь него пустым взглядом.

«Только руку с кристалла не убирай. РУКУ НЕ УБИ…»

* * *

Алиса сразу узнала это место. Величественная Площадь Разума. Одна из самых больших площадей столичной планеты. Сейчас ее некогда изумрудные плиты напоминали грязный, обугленный щебень. А от Дворца Достижений и стоэтажного здания Академии остались только руины первых этажей.

Голова была квадратной от навалившихся воспоминаний, и Алиса не сразу заметила шагнувшую к школьникам Эликс.

— Ты представляешь, что она с ними сделает, когда доберется? — раздался вдруг в голове мужской голос.

Алиса взвизгнула от неожиданности.

— Мать твою! Ты еще кто такой⁈

— Дожили. Доча родного отца не узнает.

— Мой отец погиб миллионы лет назад при первой волне нападения фантомов.

Забравшийся в ее голову профессор хмыкнул.

— Но здесь и сейчас я твой заботливый и мудрый папка.

— Ты больной ублюдок, трахающий родных дочек, и ставящий над ними эксперименты.

— Ну строго говоря, ваши сочные тела не имеют ко мне никакого отношения и созданы исключительно, чтобы их трахать. А эксперименты я ставил полезные. Вот, например, мы бы с тобой сейчас не разговаривали, если б не чип в твоей светлой головенке.

— Чего тебе надо?

— Хочу помочь. Тебе и этим спиногрызам. Если твоя сеструха до них доберется, она им бошки поотрывает.

— С чего ты это взял?

— А ты на ее физиономию посмотри. Глаза пустые, рот открыт, слюна капает. Она себя не контролирует. Ею управляет кукловод. А кукловоду нужны оторванные бошки. Рыбоглазого хмыря у кристалла видишь? Тоже его марионетка. Они на пару работают, хоть и не знают об этом.

— А ты знаешь.

— А я знаю. Я много чего знаю. Хочешь, чтоб детишки отправились домой к маме, слушайся меня.

* * *

— Убирайся из моей головы, тварь!

— Воу, воу, какие мы грозные. Я сижу в твоей голове с заводских настроек. Так что надо еще разобраться, чья это голова, твоя или моя.

Анализатор, все еще в образе мускулистого голого султана, сгенерировал что-то вроде зала управления и теперь сидел в пилотском кресле, лихорадочно роясь в боевых функциях.

Эликс со всей дури ударила его кулаком в висок. Рука прошла насквозь, точно сквозь привидение.

Султан зыркнул глазом.

— Будешь мешать, опять раком поставлю. Но в этот раз тебе не понравится.

Его причиндал вдруг вырос до метрового размера и обзавелся багровым шипастым набалдашником.

— Знай свое место, шлюха. Ты никто и звать тебя никак. Ты такое же никчемное привидение, как здешние фантомы. Сейчас я у тебя на глазах твоими же руками выпотрошу детишек. А потом вот этой елдой выебу твою сестричку. Превращу ее в кусок визжащего мяса… Эй! Какого хрена, идиоты! — заорал он вдруг кому-то в сторону. — Почему она двигается⁈

Алиса едва заметно клонилась вперед, поднимая ногу.

Вспыхнул экран связи, показав в точности такого же голого султана, какой сидел в кресле.

— Ты для кого время остановил, кретин? — прошипел первый султан. — Для всех, кроме нее⁈

— Ей кто-то помогает, — буркнул второй.

— Не мели ерунды. Все каналы заблокированы.

— Значит, она сама залезла в функции движения и догадалась, как обойти темпоральный тормоз.

— Тебе напомнить, что будет, если она коснется кристалла⁈ Статики добавь! Останови ее! И поторопи своего рыбоглазого подопечного. А то ползает, словно его тоже тормозом накрыло.

Вокруг Алисы возникло едва заметное свечение, и она замерла окончательно.

— Другое дело. Отбой связи.

Второй султан исчез с экрана.

Эликс отступила назад, стараясь быть незаметной.

«Функции движения, говоришь», — подумала она и юркнула в темноту, где черными кляксами плавали ячейки расширений.

* * *

— Я не могу пошевелиться!

— Черт тебя подери, манда ленивая! Ногами отталкивайся! Клонись вперед! Руку тяни! Твоя задача — коснуться этой штуковины хотя бы пальцем! Еще немного осталось!

— Не получается!

Алиса чувствовала себя попавшей в янтарь мухой.

Поверхность кристалла тускло блестела перед самым носом. Где-то сбоку маячила гнусная рожа рыбоглазого. Обе его ладони прижимались к граням словно намазанные смолой. А позади…

— О боже, нет… Судя по новшеству в анатомии твоей сеструхи, ее кукловод решил сперва заняться тобой, а уж потом потрошить спиногрызов. Признайся, таким дрыном тебя еще не имели. Соболезную. Если не поторопишься, все твои внутренности превратятся в фарш.

Алиса в панике задергалась.

Эликс двигалась медленно, как водолаз сквозь толщу воды. И неумолимо приближалась.

* * *

— Убедительно просим увести ваших детей от наших голубых экранов. Сейчас мы покажем вам процесс пенетрации с последующей перфорацией. — Анализатор мерзко захихикал, потирая ладошки. — Как видим, малышка уже нагнулась, стоит в подходящей позе. Бедра, впрочем, сдвинуты, так что на первом этапе нашему другу придется нелегко. Напоминаю его параметры. Двадцать на девяносто пять. Двадцать! На девяносто пять, друзья мои! К нашей участнице приближается настоящий средневековый кол! Сколько времени ему понадобится, чтобы уместиться целиком, узнаем после рекламы. С вами шоу «Вставил!» и его ведущий Дик Кунилингер. Не переключайтесь.

Послышалась задорная музыкальная отбивка, аплодисменты, свист и смех в зале.

— Клоун, — процедила Эликс. — Сам же говорил про всеобщую озабоченность, а теперь глумишься. Ублюдок.

— Кто говорил? Я говорил⁈ А, да. Я говорил. Но это же весело.

Эликс лихорадочно просматривала кластер за кластером, забираясь все дальше в темноту.

— Эй, ты куда? Пропустишь самое интересное.

Она его уже не слышала.

Перед ней бесполезным куском дерьма таяла последняя ячейка раздела «Функции движения».

Из кромешной тьмы долетел едва слышный стон.

Луч фонаря выхватил лежащую в углу груду рваного тряпья.

Груда зашевелилась. Показалось разбитое в кровь лицо.

— Там самозванец, — прошептал настоящий анализатор.

— Уже поняла. Но как…

— Нет времени. Функции движения тебе не помогут. Черт, ты должна была сама догадаться. Хотя бы в тот момент, когда его ударила. Неужели ничего не поняла? Вечно забываю, что тебе мозгов не доложили.

— Эй! Можно без оскорблений?

— Можно. Обернись. Посмотри на урода.

Султан-самозванец продолжал горбиться в кресле и сосредоточенно колдовать над пультом управления. Вокруг него дрожало перламутровое марево.

— Свечение видишь? Ничего не напоминает?

— А должно?

Анализатор горестно вздохнул.

— Это фантом. Ты подхватила его в развалинах как вирус. От него нужно избавиться.

— Легко сказать.

— Легко сделать.

Он протянул руку и разжал пальцы. На ладони лежал маленький серебристый цилиндрик.

— Изобретение Галактиона Марска. Универсальное оружие против фантомов. Резет-свисток. Точнее, его виртуальная проекция. Но с тем же функционалом.

— Откуда он у тебя?

— Неважно. Не теряй времени! Урод что-то заподозрил.

Султан уже не сидел в кресле, а в развалочку шел в их сторону.

Эликс повертела свисток в руках.

— А это что? — показала она на шкалу с пятью делениями.

— Да ты издеваешься! Дуй давай!

— Не хочешь говорить не надо. Тут вроде инструкция есть.

Эликс нажала на торец со знаком вопроса.

В воздухе повис маленький приплясывающий Галактион Марск и запел.

— Первый пункт — запоминалкам, чтобы не мешали.

Номер два убьет стрелялок, чтобы не стреляли.

Третья каста передохнет если выбрать третий.

Пункт четыре враз замочит всех троих в клозете.

Ну а если будет нужно вычистить округу,

Ткни на пятый, пусть исчезнут все враги в испуге.

Чтоб разъединить их всех, чтоб лишить их воли,

И объединить навек в их земной юдоли…

— Тьфу, это из другой оперы, — выругался маленький Марск и распался в золотистую пыль.

Стрелка свистка указывала на третий пункт.

Эликс не раздумывая перевела ее на пятый.

Анализатор дернулся.

— Нет!!! Только не пятый! Ты не представляешь…

Султан замер в паре шагов, лучезарно улыбаясь.

— А что это вы тут делаете-то? А?

Эликс сунула свисток в рот.

* * *

Звука не было.

Точнее был, но не звук, а нечто эфемерное, от чего стыла кровь и вставали дыбом волосы. Ни одно ухо, ни один прибор не могли его уловить. Про себя Марск называл его метазвуком, намекая на старую нейросеть Сукерблюма, которая выискивала по дальним закоулкам одиноких людей и подчиняла их разум.

Метазвуку не нужны были динамики. Каждая попавшаяся на пути более-менее плотная поверхность повторяла его и передавала дальше. Скалы, камни, мертвые тела чудовищ, развалины домов и одиноко торчащие стены. Даже повисшие в небе корабли земной эскадры и дождевые облака. Все участвовало в процессе, превращая метазвук в лавину, от которой негде было скрыться. За мгновение стирая память и возвращая фантомников в исходное кремниевое состояние.

Призраки исчезали, растворяясь в небытие вместе с небоскребами, машинами и кораблями. Валились на голую выжженную землю перламутровыми гладкими булыжниками.

Волна метазвука трижды обогнула планету, проникая во все закоулки. Снова делая ее мертвой.

Когда все закончилось и перестали дрожать внутренности, Эликс открыла глаза.

Тускло блестел кристалл, и торчал возле него рыбоглазый хмырь, все так же прижимая ладони к поверхности.

Рядом застыла Алиса.

Ей было плевать и на кристалл, и на хмыря.

Она смотрела на кучку перламутровых камней, оставшихся вместо школьников.

Эликс хмыкнула.

— Никогда бы не подумала, что…

Алиса резко повернула серое лицо.

— Может объяснишь, что происходит⁈

— Мне бы кто объяснил.

— Говорил же, не трогай пятый пункт, — послышалось из пустоты.

В воздухе повисло темное облако, которое постепенно сжалось в фигуру анализатора.

— Это еще кто такой? — сварливо пробурчала Алиса.

Эликс пожала плечами.

— Минуту назад был моим виртуальным помощником. А сейчас даже и не знаю. Мужик! Ты кто?

— Неважно, кто я. Важно, кто ты. Военная преступница, устроившая геноцид целой планете. Ты только что уничтожила три миллиарда жизней.

— Хочешь сказать, три миллиарда привидений, копирующих жизни тех, кого они убили миллионы лет назад?

В голове у анализатора что-то щелкнуло, и он заговорил тонким девчачьим голоском.

— Фантомники — кремневая форма жизни… Существует три касты. Запоминалки. Те, что фиксируют в памяти все, что видели, а потом воспроизводят по неизвестному нам алгоритму… Стрелялки… Охранники. Солдаты. Из-за фантомной структуры организма практически неуязвимы. И третья каста… Занималки. Высшая фантомная форма. Они вселяются в тела живых существ и полностью их контролируют. Заменяют их разум собственным.

Эликс поморщилась.

— Еще лучше. Не привидения, а паразиты.

— Я помню занималок, — сказала Алиса. — Их мало. Меньше одного процента.

— Мало их было миллионы лет назад. Сейчас их большинство. Девяносто семь процентов.

Алиса мельком бросила взгляд на россыпь камней.

— Значит ребята…

— Да. И не только они.

Воздух с треском лопнул и развернулся бесформенным экраном, на котором темнели руины и прохаживались десантники.

Эликс во все глаза смотрела на экран, забыв, как дышать.

…Профессор даже не успел удивиться, когда увидел, как разлетается в пыль дядя Рудик вместе со всеми десантниками. В следующую секунду профессор Золотой Глаз сам рухнул на пол перламутровым камнем. Следом исчезли Чич с Сукерблюмом. Марск взорвался сверкающим фейерверком, выронив серебристый цилиндрик. Тот покатился в угол и замер, показав шкалу, где было всего два деления.

Последним оказался Второй капитан, который усмехнулся и успел сказать «Финита…» прежде чем исчезнуть.

— Вранье. Этого не может быть. Фальшивка.

Анализатор усмехнулся.

— Это не всё.

Опустевшие руины на экране сменились черным космосом и сверкающей спиральной россыпью из разноцветных звезд.

— Вся эта галактика вот уже миллион лет принадлежит фантомам. В ней давно нет никого кроме фантомов. Ни фиксианцев, ни галактов, ни леонидян, ни пантиан, ни синекожих трехметровых уродов с Пандоры. Ни людей. Никого. Только. Фантомы.

— А мы? — усмехнулась Эликс. — Тоже?

— Вы биороботы. Последние.

— И он? — она кивнула на рыбоглазого. Тот вертел головой и лупал глазами.

— И он. Экспериментальная модель генетически нивелированного универсального дроида. Сокращенно ГНУД. Не перебивай.

На экране замелькали кадры с разных планет.

— Тысячи обитаемых миров. Сотни триллионов фантомов. И все они только что получили сигнал бедствия с этой планеты. Сигнал боли и смерти. Для фантомов лишиться памяти все равно что умереть.

Толпы существ замерли, глядя в небо.

— Месть. Скоро они придут за вами.

На заднем фоне один за другим взлетали корабли.

— Нигде не скроетесь.

Эликс отвернулась.

— Хватит каркать. Лучше начинай просчитывать варианты выхода. Ты же анализатор. Вот и займись делом.

— Сдается мне, он не совсем тот, за кого себя выдает, — сказала Алиса. — В любом случае, нечего просчитывать. У нас только один вариант выхода. Надо просто вернуться назад.

Она шагнула к кристаллу.

Тот резанул по глазам слепящим светом.

— ФИКСАЦИЯ. ОДИН ПРЕТЕНДЕНТ. ОДИН ВАРИАНТ КОРРЕКЦИИ. ВНИМАНИЕ! ПОДГОТОВКА. ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ. ДЕСЯТЬ… ДЕВЯТЬ… ВОСЕМЬ…

Алиса протянула руку и коснулась его поверхности.

* * *

Этот бой всплыл в памяти внезапно.

Система звезды Альгам. Маленький планетоид в поясе астероидов. Без жизни, без ресурсов. Зато с ключевым положением и базой корпуса амазонок.

К концу дня их осталось только двое. Она и штандарт-капитанка Триникс, коротконогая и длиннорукая, с квадратным туловищем и шрамами по всей роже. Из первой генерации боевых альтергомов.

Совсем рядом, в каких-то ста метрах, торчали стволы бластеров и пыхтел подползающий авангард земной десантуры. Судя по огонькам на радаре, сотни две, не меньше.

— Уходи, — бросила ей Триникс.

— Ага. Еще добавь, «я тебя прикрою» и другую пафосную херню.

— Не буду я тебя прикрывать. Взорву здесь все к чертям собачьим. И тебя тоже.

— На кой хрен уходить, если мы потеряли базу? Дорога к внутренним мирам открыта. Скоро везде будет бойня.

— Просто. Уходи.

— Обязательно. Если приведешь хоть один аргумент.

Триникс выудила из-за пазухи увесистый кольт, приставила ей ко лбу и отвела курок. Она собирала старинное оружие.

— Или уходишь. Или пуля в башке.

Эликс сплюнула и поползла к бункеру с последней спасательной капсулой.

Последнее, что она увидела, обернувшись, была целая толпа землян. Стоящая на коленях Триникс. И слабое красное свечение вокруг ее тела.

Это называлось «Последний поцелуй виверны». Собрать вокруг побольше земляных червей и отправить их к праотцам, взорвав весь оставшийся боезапас. А главное — изолировать ириниевые энергоячейки и отключить контроллеры. Система шла вразнос, а тело альтергома становилось бомбой в сотню мегатонн.

Все это вспыхнуло в памяти, когда она увидела вокруг Алисы разгорающиеся красные огни. И кривую усмешку на темной морде анализатора.

— Алиса, стой! Это ловушка!

Но та уже коснулась кристалла и замкнула цепь.

От ладоней рыбоглазого к ней протянулись молнии, обвились вокруг запястий.

В следующий миг все потонуло в слепящем пламени.

* * *

Белая пустота. Черные тени.

И голос.

Бубнит что-то не переставая. Какую-то собачью, никому не интересную чушь.

— … вот я и подумал. Враг читает мысли. Как его обмануть? Секса тут мало. Одним сексом настоящую цель не завуалируешь. Нужно разбить ее на составные части. И раздать разным не связанным между собой людям. Чтобы никто не видел общей картины.

— А лучше вообще ничего не видел, — добавил другой голос.

— Лучшая торпеда та, которую используют втемную, — сказал третий.

— Вот я и запустил в гости к Майн Риду целое стадо темных ракет, — снова первый.

— Некоторые были обманками, вроде шахтеров-картографов. Жупелами для отвлечения внимания.

— Как Золотой Глаз.

— Статистами для массовки.

— Ну а вы трое биороботов в главных ролях. Рыбоглазый Гнудь в роли детонатора. Твоя сестричка в роли бомбы. И ты. В роли тарана.

— Кстати, прекрасно справилась.

Общий смешок.

— О да! Особенно с фантомами. Я до последнего сомневался, что ты переведешь стрелку на пятый уровень. Тогда бы пришлось еще повозиться.

— Ага. Еще миллион лет повозиться. Майн Рид бы точно отправил спиногрызов к маме.

— Но теперь…

— Хватит болтать! — четвертый голос. — Она вас все равно не слышит. А если слышит, то не слушает.

Белесая пелена спадала.

Черный дым поднимался к небу.

Плавали в воздухе хлопья пепла.

И простиралась во все стороны до горизонта черная выжженная земля с кроваво-красными трещинами лавы.

Не было площади, не было развалин.

И не было кристалла.

На его оплавленных осколках сидел в позе лотоса анализатор, менял лица и вещал разными голосами.

— А все-таки согласитесь, — сказало лицо султана. — Неплохой мы продукт сварганили. Прочная штука, этот боевой альтергом. Выжить в эпицентре ириниевого взрыва. От двух других мокрого места не осталось. А ей хоть бы хрен.

— Ну я бы не назвал это хоть бы хреном, — лицо профессора. — Голый металлический скелет остался. В постель бы я ее сейчас точно не взял.

Общий гогот.

— Кстати, — лицо старика Коли. — Наш несчастный друг Гнудь, как спец по древним фильмам, ее бы внешний вид точно заценил. Один в один робот из старого боевика. Сейчас встанет и скажет «айл би бэк».

Эликс подняла голову.

Лица смолкли, сменившись одной серебристой, текучей как ртуть личиной.

Эликс осмотрела свои голые металлические кости рук и ног. Похолодела, увидев на осколках кристалла две человеческие тени.

Анализатор сидел неподвижно будто статуя.

— Ну? Я долго буду ждать?

Эликс недоуменно нахмурилась.

— Чего?

— Давай спрашивай. Кто я такой. Чего мне надо. Что дальше будет.

Эликс поднялась на ноги.

— Похер.

— Похер?

Анализатор вдруг раздулся, став в два раза больше.

— Похер⁈

Вокруг его фигуры сгустились тучи и полыхнули молнии.

— Я хозяин твоего мира! Я пастух откормивший твою вселенную! Я охотник убивший твою вселенную! Я мясник подвесивший твою вселенную на крюк как жирную свинью! Я бог, которому вы молились тысячелетиями! Я Зевс, Баал, Яхве и Перун! Я…

— Бла-бла-бла. Молодец. Возьми с полки пирожок.

По серебристой личине прокатилась ртутная рябь.

Снова появились лица.

— Если ей похер, нам тем более похер.

— Давайте уже запакуем добычу и свалим из этой жопы мультиверсума.

Анализатор поднял над головой руки и хлопнул в ладоши.

Ничего не изменилось. Так же дул ветер и летал пепел.

Снова хлопок. Еще и еще.

— Что-то не то…

— Что-то мешает.

— Такое впечатление, что еще осталась какая-то защита.

— Не какая-то. — сварливо сказало лицо Второго капитана. — А та же самая. Коллеги, мы с вами идиоты.

— Да, теперь понятно, почему следы Майн Рида были повсюду, словно он мотался по всей галактике.

— И почему вблизи не было обороны.

— И что значит «догнать, нагнуть и выебать»!

— Проклятье!

— Это был не Майн Рид!

Гудящий столб пламени ударил с неба и разнес анализатора в клочья. Во все стороны полетели черные брызги. Плоская серебристая личина, дребезжа, откатилась под ноги Эликс.

* * *

Вскоре дым рассеялся и стала видна оставшаяся от взрыва воронка.

На противоположной стороне стояла тощая девчушка в коротком красном платье и вскинув голову смотрела вдаль застывшим взглядом.

— Дай догадаюсь, — хмыкнула Эликс. — Ты еще одна настоящая Алиса.

Та не ответила и даже не пошевелилась.

— Впрочем, нет. Извини. Ты же призрак и на вопросы не отвечаешь. Хотя, если ты призрак, то как выжила?

Девчушка медленно стронулась с места, обогнула воронку и подошла ближе.

— Я не призрак. И не Алиса.

У нее был тусклый и безжизненный голос, доносившийся будто из глубокой могилы.

Эликс ненароком отступила.

— Да неужто?

— Но я была ею. Очень давно. Обыкновенным человеческим детенышем. Пока не получила в подарок кристалл с Власты. Он был такой красивый. Сверкал, как бриллиант. Все женщины любят бриллианты. Даже маленькие. Я всюду таскала его с собой. Даже создала прибор и читала мысли. И не заметила, как кристалл пророс сквозь мое тело. Заменил меня собой. Так появилась я. Первый разумный кристалл. Майн Рид.

Ее большие нечеловеческие глаза сверкнули бирюзовыми гранями.

Эликс судорожно сглотнула.

— Отлично. Просто прекрасно… Я правильно поняла, Зевс, Баал и Яхве с Перуном нам больше не угрожают?

— Неправильно. Это маски. Тот кто за ними скрывается — Пожиратель Вселенных. Я убила только его аватар. Сам он неуязвим.

— Пафосное имечко.

— Довольно точное. Где-то в глубине мультиверсума существует вселенная-каннибал. Она питается другими вселенными. Точнее их ноосферами. Накопленными эманациями разума. Для чего рассылает во все стороны собирателей еды. Охотников. Харвестеров. Это один из них. Кстати, если обернешься, сможешь полюбоваться на его настоящий вид.

Эликс с опаской повернула голову.

То, что черной километровой тучей вставало над горизонтом, было непостижимым. Непонятным. Нереальным. Настолько чуждым этому миру, что само пространство отторгало его. Глаза отказывались видеть, а мозг понимать. Взгляд словно скользил мимо, но оно было везде, оно росло, оно приближалось, оно проникало холодными щупальцами в самые сокровенные глубины и вытаскивало первобытный ужас, от которого хотелось сбежать, забиться в угол, закопаться в землю.

— Это проекция многомерного универсума на трехмерное пространство, — сквозь шум в ушах донесся голос девчонки. — Выглядит пугающе.

— Убери, — прошептала Эликс, отступая.

— Что?

— Убери эту штуку. Сделай так, чтобы ее не было. Ты же Майн Рид. Выполняешь желания. Мое желание — пусть эта хрень исчезнет.

— Не могу. Харвестер не принадлежит этому миру. Я над ним не властна. Я могла лишь сдерживать его. Но сейчас даже этого не могу. Наш мир проиграл в тот момент, когда ты передвинула стрелку с третьего уровня на пятый. Фантомы давали мне энергию. Теперь я бессильна.

Эликс похолодела.

— Прости. Не знала.

— Ты не виновата. Этот харвестер славится своей тягой к запутанным многоходовочкам.

— И что… — Эликс поперхнулась.

— Хочешь спросить, что будет дальше? Скоро он до нас доберется. Меня сожрет. Тебя не заметит и просто раздавит. Потом разошлет своих эмиссаров по всем ближайшим галактикам. Они начнут готовить добычу к транспортировке. После чего…

— Можно ведь что-то сделать!

— Можно. Есть один выход. Бегство. Эскапизм. Надо спрятать вселенную в недоступном для харвестера пространстве. Насколько знаю, есть только одно такое. Пространство фантазии. Детской мечты. Сказки. Харвестер летает на его энергии, но не может проникнуть внутрь. Ему там нечего делать. Пространство фантазии эфемерно. Еды из него не получится.

— Спрятать в сказке целую вселенную? Извини, но звучит бредово.

— Не более, чем эта штука над горизонтом.

— Но как?

— Так же. Желанием. Ты желаешь. Я выполняю. Но это должно быть твое самое главное желание. Выстраданное.

— Да легко! Желаю…

— Нет. Так не получится. Это просто слова. Соберись.

Эликс зажмурилась.

— Вспомни, всех, кого потеряла. Представь, что будет дальше. Почувствуй ненависть.

Эликс зажмурилась сильнее. Внутри не было ничего. Никаких чувств. Никакой ненависти.

— Вспомни эту девочку, чья сожженная тень лежит у тебя под ногами. Харвестер миллионы лет перебрасывал ее разум из одного тела в другое. Забавлялся. Глумился. Лепил из нее то шлюху, то рабыню. И наконец сжег здесь. В финале.

— Прискорбно.

— Что? Прискорбно? И это все?

Эликс не знала, что сказать. Пустота внутри была спокойной и бесцветной.

— А что еще? Я биоробот. Откуда у меня чувства?

У меня нет слов, меня не научили словам. Я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать.

Проклятье! Откуда лезет в голову эта чужая бессмыслица? У меня нет слов, потому что я не училась словам. Я не умею думать, потому что мне незачем было учиться думать.

— Быстрее! Он близко!

В голосе девчонки плескалась паника.

Эликс вдруг почувствовала внутри нарастающую ненависть. К собственному бессилию. К своей никчемности. К себе.

С небес уже падала черная тень.

— Да не могу я! Это бегство! А я никогда не сбегала с поля боя!

— Лжешь! Система звезды Альгам. Оборона базы амазонок. Триникс. Ты сбежала. Почему? Испугалась за свою шкуру?

В руке девчонки чернел невесть откуда взявшийся древний кольт.

— Да! Испугалась! Мы были последние из корпуса амазонок! После нас не оставалось ничего. Даже памяти. Словно…

— Словно никого из нас никогда не было.

И в тот же миг черные щупальца протянулись к ним с неба, а тихий бесплотный голос произнес:

— Фиксация. Один претендент. Одна коррекция. Начинаю обратный отсчет. Десять… Девять…

Девчонка уходила прочь и уже почти скрылась за дымной гарью.

Эликс шагнула следом.

— Постой! А здесь? Что будет здесь?

Тонкая фигурка в красном платье остановилась.

— Здесь? Ничего не будет.

Когда мир поглотило белое ничто, ее уже не было видно.

* * *

Все старые вселенные умирают одинаково, а новые начинаются по-разному. Одни вдруг взрываются в одночасье и сами лепят из получившегося материала первые звезды. Другую наспех варганит бородатый недоучившийся студент. Шесть дней он ее сколачивает, а на седьмой у него защита диплома, и он ее разумеется провалит, потому как вселенная у него получилась кривая, косая и нежизнеспособная. Третья рождается закольцованной, и ей кажется, что она бесконечная, хотя размах ее кольца не более пары суток.

Эта вселенная началась с маленькой планетки, висящей в белом океане ничто и нигде. Планетка была желтовато-костяного цвета и напоминала бильярдный шар.

По ее гладкой поверхности брели двое.

Издалека они смахивали на Чебурашку и Крокодила Гену. Но вблизи становилось видно, что у Чебурашки длинная, унылая физиономия и вытянутые слоновьи уши обитателя планеты Блук. А у Крокодила Гены со всех сторон торчит десяток лишних конечностей.

— Теперь ты понимаешь, каким мудрым было решение не вылезать из стазис-камеры? — в сотый раз спрашивал ушан, воодушевленно вращая ушами. — Все вылезли. И где теперь эти все? Даже дракончик вылез. И где теперь этот дракончик? А у нас целая вселенная косплея! Все для косплейщиц!

— Зеленый? — недоуменно разводил шестью руками тысячепал с Аркхема, не видя вокруг ни одной косплейщицы.

— Да, пока с этим напряг, но ты представь. Отели! Небоскребы! Дворцы для фестов! Целые улицы мастерских для мейкеров и крафтеров! Миллионы отаку со всех концов галактики будут стремиться сюда! Флот из тысяч кораблей перестанет справляться с таким наплывом, и придется строить звездные врата, нуль-т и гиперлуп!

— Зелё-оный… — почесал рыжую бороду пораженный перспективами тысячепал.

— Но главное, — продолжал ушан, — это будет царство настоящего олдскульного косплея. Никаких маскировочных поясов и уж тем более перламутровых камней, копирующих увиденное. Только реальность! Только хардкор! Все как в старые добрые времена. Доспехи из жести, мечи из крашенного дерева, лошади из пластика.

— Зеленый? — тысячепал покачал бугристой головой.

— Что такое? Сомнения в голосе твоем слышу я. Ты, наверное, как и многие неразумные отаку, считаешь, что мечи должны быть из булатной стали, лошади из конюшен графа Орлова, а юбка Сейлор Мун стащена с задницы самой Сейлор Мун?

— Зеленый! — утвердительно кивнул тысячепал.

— Это заблуждение, мой маленький друг. Смысл настоящего косплея в том, чтобы сделать звездолет из говна и палок, а костюм эльфийки из трусов в горошек.

Тысячепал рыкнул, не соглашаясь.

— В тебе говорит недалекий нищеброд, фапающий на цацки аристократов, — опрометчиво заявил ушан и в следующий момент был поднят за уши в воздух, а рядом с громогласным рёвом раскрылась зубастая пасть.

— Зеленыййй!

— А это вообще никакой не аргумент. Опусти меня на землю, и я тебе с полпинка докажу, что реальность — это не то, что реально. А то, что на реальность издалека похоже.

Так они бесконечно долго брели по бильярдному шару. Ушан гнусаво бубнил и вращал ушами. Тысячепал мотал щупальцами, орал «Зеленый! Зеленый!», и все звуки тонули в молочно-белом космосе.

Бесконечно.

Эпилог

Собеседование у куратора было назначено на девять утра, и все было бы ничего, но завтра было первое января, в гостиной немузыкально вопили и пили гости, и вдрабадан пьяный Натаныч уже в десятый раз взрыкивал: «А где же Игореша⁈ Не соблаговолит ли он испить с нами этого задушевного армянского коньяку?» Последняя часть фразы с каждым разом становилась все невнятнее, а Игореша все сидел перед заправленным в машинку листом бумаги и не знал, что писать.

— Куранты пропустил, — сообщила жена, ставя перед ним фужер с шампанским. — С новым шестьдесят пятым.

— Угу. С новым, — пробурчал Игореша, чокаясь.

— Может завтра напишешь? Это же простая сопроводиловка. Отписка. Она ни к чему не обязывает. Напиши «целью данной поездки является дальнейшее изучение сословного общества средневековой Бирмы». Ну и дальше. Храмы-пагоды. Будда-Кришна. Маркс-Энгельс. Пролетарии с крестьянами.

Игореша вздохнул.

— Ты не знаешь нашего Мозговатого. У него на столе два штампа. О правую руку штамп «Отказано». О левую — «Одобрено». Проблема в том, что левая рука у нашего Иван Михалыча не поднимается. На фронте, говорит, отморожена. На каком, я не уточнял, но полагаю, что на Колымском фронте. Или Магаданском. На вышке к пулемету примерз. Короче, на сто заявок у него сто пятьдесят отказов. Его даже наверх вызывали, спрашивали почто передовую советскую науку третируешь. А ты «храмы-пагоды». Один кстати ляпнул про храмы-пагоды. Так Мозговатый ему десятилетний запрет на загранпоездки оформил. Нечего, говорит, опиум для народа изучать. Он-то думал, что пагоды — это домики для средневековых бирманских пролетариев. Вот я и думаю… Ты же знаешь, мне без этой поездки диссера как своих ушей не видать.

— Знаю, — шепнула жена и поцеловала его в затылок. — Пойду дочу проведаю.

— Погоди. Я с тобой, — Игореша вскочил, растирая затекшие колени.

Потом они долго стояли обнявшись у приоткрытой двери детской и умиленно смотрели на посапывающую курносую мордашку.

— Представляешь, через полтора года в школу, — прошептала жена.

— Угу. Давай ей все-таки сменим имя. В школе обязательно задразнят.

— Пусть дразнят. Это характер закаляет. Меня вот тоже дразнили. Кирзой дразнили, киркой дразнили, киркомотыгой. А один даже выдумал дурацкое слово «киркор». Специально для меня. Жутко бесил. Из-за него я и научилась морды бить. Так что, если не провалится в кроличью нору и не спутается с Котом Базилио, все будет хорошо.

Позади опять взревел Натаныч и заливисто захохотала старшая сестра деда шурина Роза Евдокимовна.

Жена вернулась к гостям, а Игореша — к листу бумаги.

В голову лезла какая-то непотребщина. По небу летали коровы и кастрюли, птицы стреляли перьями, росли зеркальные подсолнухи, и всюду ездило на роликовых коньках веселое чудо-юдо с бидоном вместо туловища и клизмой вместо носа.

Игореша сам не заметил, как заснул.

Во сне странностей прибавилось. Одноглазые котята, ржавые железные дровосеки, толстяки в черном, девочки в красном, рыцари в кедах, мутанты с граммофонами, и тонущие в супе карлики орали, плясали, носились и налезали друг на друга, как мартовские коты на кошек.

Когда какие-то фашисты забросили на Луну две футбольные команды и заставили бегать с мячом без скафандров, Игореша не выдержал и очнулся.

Сквозь занавески брезжило солнце, в гостиной храпел Натаныч, а заправленный в машинку чистый лист уже не был чистым.

Игореша протер глаза и прочитал.

Потом прочитал еще раз и еще.

Это явно была не сопроводиловка к заявке, и товарищу Мозговатому она бы точно не понравилась.

Но Игореше уже было все равно. Ночные образы толпились у выхода как пассажиры в тамбуре и настойчиво ломились в двери.

Он снова прочитал:

«Завтра Алиса идет в школу. Это будет очень интересный день. Сегодня с утра видеофонят ее друзья и знакомые, и все ее поздравляют.»

Тихо выругался и застучал по клавишам дальше.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольный этаж, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тайна мертвой планеты

Content

Тайна мертвой планеты

Рассказ 1. Доча меняет имя

Рассказ 2. Доча обманывает всех

Рассказ 3. Доча встречает двойника

Рассказ 4. Доча развратничает

Рассказ 5. Доча, три капитана

Рассказ 6. Доча меняет пол

Рассказ 7. Доча, шлюхи и тоннели

Рассказ 8. Доча и клиенты

Рассказ 9. Доча и Река Мертвых

Рассказ 10. Доча и охотники за артефактами

Рассказ 11. Доча и особенности корабельного секса

Рассказ 12. Доча и маньяки

Рассказ 13. Доча, рабы и союзники

Рассказ 14. Доча и пустота

Рассказ 15. Доча и развалины

Рассказ 16. Доча и сюрпризы

Рассказ 17. Доча и испытания

Рассказ 18. Доча и тест-драйв

Рассказ 19. Доча и Город Цепей

Рассказ 20. Доча и утопия

Рассказ 21. Доча и папаша

Рассказ 22. Доча с дочей

Рассказ 23. Доча, доча и бандиты

Рассказ 24. Дочи в катафалке

Рассказ 25. Доча экстра-класса

Рассказ 26. Дочи в подземелье

Рассказ 27. Дочи и аборигены

Рассказ 28. Дочи в роли дичи

Рассказ 29. Дочи в норах

Рассказ 30. Дочи и пересадочная станция

Рассказ 31. Дочи и система

Рассказ 32. Дочи с призраками

Рассказ 33. Папаша и золотая пыль

Рассказ 34. Дочи и стрелялки

Рассказ 35. Невидимка и другие

Рассказ 36. Дочи и Алиса

Рассказ 37. Дочи с монстрами

Рассказ 38. Старик и будущее

Рассказ 39. Старик и будущее. Часть 2

Рассказ 40. Дочи с казаками

Рассказ 41. Дочи с дядей

Рассказ 42. Дочи и хозяин

Рассказ 43. Дочи и поцелуй виверны

Эпилог

Nota bene