Надежда Борзакова

Несносный босс

Глава 1

— Алена? — кончиками пальцев с убийственно длинными ногтями, покрытыми алым лаком, Таня тронула меня за плечо, привлекая внимание. — Ау-у-у! Ты здесь?

— Дай закончу, Тань, две минуты, — пробормотала я, не отрывая взгляда от монитора компьютера.

Первый день после отпуска это хуже апокалипсиса. Особенно когда ты — руководитель отдела корпоративных продаж. Особенно, когда относительно недавно.

— Да что ты сейчас собралась заканчивать? На совещание же пора, Ален!

— Совещания по вторникам, — пробурчала я, продолжая печатать.

— Ты в “Битриксе” сообщение не видела что ли?

Честно говоря, не видела. Я вообще там только рабочий день начала и все. Потому, что работы столько, словно я отсутствовала не две недели, а два месяца.

— Ну ты даешь. Нас же продали. Ну, в смысле, “Джиникс”. И совещание для знакомства с новым владельцем сегодня. Точнее сейчас. Чему ты так удивляешься? Вроде бы ты не знала, что нас собираются продавать…

От последнего предложения прямо таки веяло насмешкой. Мол, как так, ты руководитель отдела, а не знаешь того, что знаю я — твоя подчиненная. Таня никак не может пережить, что кресло босса досталось мне, а не ей. Которая работает в компании “аж” на два года дольше меня да еще и старше на четыре года, и которой его сулили абсолютно все ровно до того момента, как я… Ай, какая разница? Не смирится в ближайшее время, сделаю так, что будет искать новую работу. И точка.

— Держать в голове все слухи нет возможности, уж слишком много работы. Даже в отпуске, — сладко улыбнулась я, намекая на то, сколько раз она мне звонила с вопросами.

— Ну, это не просто какие-то там слухи. Это новости об очень существенных переменах, которые, когда произойдут, то могут коснуться всего и всех, — сузив глаза, процедила сквозь зубы женщина. Акцент сделала на “всех”. Это намек понятно на что.

— Ты права. Спасибо, что сообщила об этих переменах, когда они произошли. Помимо прочего, именно для этого и нужны подчиненные, — с удовольствием наблюдая, как лицо Тани пошло алыми пятнами, пропела я.

Заблокировала компьютер, взяла со стола блокнот и ручку и поднялась. Одернула подол кремового платья-рубашки, плавным движением поправила прическу. А потом двинулась к двери следом за Татьяной. Ира со Светой сразу присоединились. Еще один менеджер — Вера как раз ушла в отпуск. Да, у меня небольшой отдел. Но, поверьте мне, руководить от этого ни капельки не легче. Тем более, в двадцать девять лет. Тем более, когда двое из четырех подчиненных тебя старше. Но ничего, я справлялась.

Мы прошли по коридору в конференц-зал. Там уже собрались почти все сотрудники главного офиса нашей компании. И босс — Александр Александрович — тоже был на месте.

— Дорогие коллеги, всем здравствуйте, — сказал он, когда собрались все. — Уверен, вы все уже знаете, зачем я собрал вас здесь. “Джиникс” — это мое детище, которому я посвятил долгих пятнадцать лет жизни. Начинал с небольшой курьерской службы доставки, работающей только в столице, а теперь у нас десятки филиалов по все стране…

Начальник говорил и говорил. Было легко понять его эмоции. Какого это — расставаться с делом, которое сам создал с нуля и которому посвятил так много лет.

— Но, пришло время отправляться на покой, отходить от дел. Именно поэтому я принял предложение о продаже компании.

Жалко было с ним расставаться. За те три года, что я здесь, мы замечательно сработались. А теперь бери и привыкай к новому. Новая метла, все дела. Не то чтобы я уж слишком сильно боялась увольнения с тем, что моей работой довольны, однако…

Если бы я не сидела за столом, то вполне могла бы и свалиться с высоты своих десятисантиметровых шпилек, когда дверь в конференц-зал открылась и в нее вошел…

— Дорогие коллеги, хочу представить вам нового владельца “Джиникса”. Тарновский Богдан Сергеевич, прошу любить и жаловать.

Жаловать, ага. И любить. Последнее как раз про меня образца семилетней давности. Глупой девчонки, потерявшей голову от сверкающих льдисто-синих глаз с дерзким прищуром и еще более дерзкой манеры вести себя так, словно может все. Хотя, он, Дан действительно мог все…

Ленивой походкой, он приблизился к столу и плавно устроился в пустующем возле Александра Александровича кресле.

— Всем добрый день, — произнес низким, хрипловатым голосом, медленно обведя взглядом присутствующих. Ленивым, уверенным взглядом, который не задержался на мне ни на секунду дольше, чем на остальных. Не узнал? А с какой стати должен? Сколько у него было таких, как я — глупых девчонок “не из его круга”, которые на время?

— Рад всех видеть и хочу познакомиться с каждым лично. Александр Александрович, представьте, пожалуйста, своих сотрудников.

Ему тридцать шесть. И каждый из этих лет однозначно пошел на пользу. Сделал еще резче черты лица, еще увереннее взгляд, еще шире плечи и в целом фигуру мощнее. Придал лоска, которого не было в тридцать. Черные волосы с модной стрижкой идеально уложены. Ни следа от нарочитой растрепанности, которую я помнила. Вместо чистой выбритости на его упрямом подбородке теперь густая ухоженная щетина. Из-за нее он выглядел старше. В хорошем смысле, который про состоятельность и уверенность, что завтра непременно будет еще больше хлеба с красной икрой.

Под серым летним пиджаком прорисовывались мышцы. На манжетах дорого поблескивали запонки, а под ними виднелись массивные дорогие часы. Картье. Я это поняла не потому, что знаток. Куда уж мне? Просто они были почти идентичны тем, что украшали его запястье тогда, семь лет назад.

— Алена Шевченко, руководитель отдела корпоративных продаж, — я едва не вздрогнула от звука своего имени. Покраснела от понимания, что вряд ли то, как я пялилась ускользнуло от льдисто-синих глаз с дерзким прищуром, оставившим вокруг них морщинки, которые так шли их обладателю.

Который меня не узнал.

Привстав на ослабевших ногах, я пробормотала что-то в качестве приветствия, глядя прямо в синий лед мужских глаз. В котором не было абсолютно ничего кроме того, чему пристало быть у такого человека, как Богдан Тарновский.

Дан.

Наверное, его так больше никто не называет. Разве что члены семьи и узкий круг друзей. А еще она. Владислава Корнеева. Точнее, давно уже Владислава Тарновская. Та, которая “из его круга” и на которой он женился через месяц после того, как порвал со мной. Тупая блондинистая метелка, у которой из достоинств только папочкин бизнес!

Нет, ну нет, ну как же так, а? Почему из всех, кто мог купить компанию, в которой я работаю, это сделал именно он? За что мне такое наказание, боженька? Неужели за то, что я увела у Тани Поплавского? Так я ж вон какой контракт с ним заключила! Именно он и принес мне кресло руководителя отдела продаж, да. Но и фирме миллионы принес всего за год сотрудничества и такую рекламу, что у нас сорок процентов прироста. И это несмотря на коронавирус, между прочим. Таня бы так не смогла! Так за что же тогда, а? Ну за что-о-о?

Из конференц-зала я ушла первой. То есть как ушла, выскочила словно ошпаренная!

— Алена, подожди, — меня догнала Света, — давай кофе попьем, а? И лучше холодного, мне надо остыть.

Возбужденно сверкая глазами, она помахала перед своим лицом ладонью.

— Какой мужик наш новый босс, а! — взяв меня под руку, затараторила на ухо, — Вот знала я, знала, что не все богатые бизнесмены старые и толстые. Эх, даже жалко, что я замужем, Аленка…

— А ты не жалей, Свет. Во-первых, Тарновский уже лет шесть как женат, а во-вторых, такой, как он, никогда бы не женился на женщине не своего уровня достатка, так что…

— Откуда ты все это знаешь?

— Мы с ним встречались в юности.

— Вот это да! Ну и совпадения. И что ты теперь? Будешь дальше работать или…

— Да буду, конечно, — усмехнулась я. — Шесть лет прошло, Свет. Все давно в прошлом. Идем скорее пить твой холодный кофе лучше, а то у меня дел невпроворот. Такое впечатление, что Таня специально бардак устроила пока я была в отпуске, чтоб я зашивалась.

— Ну, откровенно говоря так и есть, ты же знаешь…

— Я-то знаю, но если она продолжит мне палки в колеса ставить, то пусть не обижается.

— Ой, да ладно про эту Таню. Ты же только что столкнулась со своей юношеской любовью снова спустя годы! Скажи, каково это? Что-то екнуло внутри, да?

Я закатила глаза. Свете уже двадцать четыре, но она все еще витает в облаках. Разноцветных таких.

— Све-ет! Ничего у меня не екнуло. Переставай смотреть свои сериалы, ладно? Мы недолго повстречались, некрасиво разошлись, я пару недель поплакала, а потом вытерла слезы и начала жить дальше. И на этом все, никаких драм.

Мы спустились в кофейню, которая находилась в вестибюле бизнес центра, заказали кофе. Света — айс-латте, а я самый обычный потому, что мне, в отличие от нее, жарко не было. Меня колотило от праведного негодования. Это ж теперь придется работать с этим… С этим… С Тарновским. И не просто работать, а быть его подчиненной. Или не придется. Может быть уволиться? А что? Таня, например, обрадуется. Ее сделают руководителем отдела, отдадут Поплавского. Пусть тянет его сама, посмотрим, как справиться, учитывая свой гонор. А я другую работу на раз найду. Или вообще не стану ничего искать. Ведь, если в той коробочке, которая выпала из Диминого кармана действительно кольцо, то скоро у меня будет свадьба, а там и до беременности недалеко. А работа это стрессы, сидячий образ жизни и сухой из-за кондиционера воздух, между прочим. Так что…

Глава 2

Сережки были красивые. Изящные “протяжки” белого золота с крупными камушками у основания. В теплом свете двух свечей на столе ресторана они очень красиво сверкали в той самой коробочке, что вчера выпала из Диминого кармана. Там было не кольцо, да. Так что напрасно я не стала смотреть, чтоб не портить момент. Потому, что момента не случилось. А так бы не ждала. И не радовалась бы, как девчонка перед первым свиданием, когда Дима заехал за мной на работу вечером и сообщил, что сегодня мы едем ужинать в ресторан.

— Тебе что не нравится? — на лице Димы огорчение.

Не нравится ли мне? Как бы сказать поточнее… Сережки красивые. И недешевые. В том числе для Димы, учитывая, сколько он зарабатывает на своем ларьке с запчастями на авторынке и как скрупулезен в расходах из-за того, что откладывает на квартиру. Это приятный подарок. Но не кольцо. А мы четыре года в отношениях, два года из которых живем вместе. Мне двадцать девять, а ему тридцать один.

— Очень нравятся, спасибо, дорогой, — я перегнулась через стол и запечатлела на обиженно поджатых губах мужчины легкий поцелуй, выиграв тем самым несколько минут, чтоб справиться со своим выражением лица.

На нем не должно быть написано того, что я ждала помолвочное и разочарована тем, что получила вместо него золотые серьги. Драгоценности в качестве подарков от мужчин редкое явление в моей жизни. С тех пор, как…

Ну вот надо было именно в этот момент вспомнить физиономию Тарновского? Когда и без нее на душе скребут кошки.

— Если не нравятся, то поменяем.

— Да нет, что ты… Очень нравятся, Дим. Почему ты думаешь иначе?

— Я же тебя знаю, — проговорил он и грустно улыбнулся краешком губ.

— Дим, у меня начальник новый. “Джиникс” продали. Вот. Я слегка растеряна из-за этого. Новая метла, все дела. И еще сегодня первый день после отпуска…

О том, что новый босс является моим бывшим я умолчала. Эта информация Диме ни к чему. Да и он в принципе не в курсе деталей о наших отношениях с Тарновским. О них никто не в курсе. Никто кроме меня и моей сестры.

— Бедная моя малышка. Ты, наверное, хотела домой и спать… Я не лучший момент выбрал. Хотел их на годовщину подарить, все-таки четыре года со дня знакомства, но не дотерпел…

— Не придумывай. Все замечательно.

Именно так. Замечательно. Потому, что мой парень обращает внимание на мое настроение и состояние. Но не злится, что не впала в неистовый восторг от его жеста, а сочувствует. Это ли не один из признаков той самой любви, которой я так хотела и которой не могут похвастаться многие женщины, заимевшие штамп в паспорте не вчера, а пару-тройку лет назад? Что он вообще поменяет, этот самый штамп? Ничего от слова совсем. Только статус, который все равно не гарантирует абсолютно ничего. Да и на что мне сейчас предложение руки и сердца вместе со следующей за ним свадебной волокитой? Отпуска в этом году мне уже не полагается, так как бы пришлось все успевать, скажите на милость? И потом… Я только недавно получила свою должность. Зубами выгрызла, если точнее. А где свадьба, там и ребенок. Декрет. Мне же неплохо бы еще немножечко поработать.

Вот именно! Поработать! В этой компании. В которую меня принимал на работу Александр Александрович. В которой он же назначил меня на руководящую должность. Если ни с того, ни с сего уйду, то подведу его репутацию. А я — профессионал и не могу так поступить. Было бы чего. Ну совпало так, что моим боссом стал бывший. И что с того? Все давным-давно в прошлом. Он меня, может, вообще не помнит. Точнее, скорее всего, не помнит. А даже если и помнит, то повторюсь, все давным-давно в прошлом. Он для меня ничего не значит, как и я для него. Мы чужие люди. Просто босс и подчиненная. Самые обычные. И все.

Успокоенная принятым решением, я вдела в уши сережки, покрасовалась перед Димой, потом доела карбонару, допила вино и мы уехали домой. Там был теплый душ и теплый секс.

П-ф-ф-ф. Теплый секс! Кажется, кто-то переутомился в первый после отпуска рабочий день, который хуже апокалипсиса.

Утром проснулась ровно в пять пятьдесят пять, а именно за пять минут до будильника. Подобное за мной водилось редко. Например, если его звонок означал необходимость встать с кровати чтоб поехать в аэропорт и отправиться в какое-то путешествие. Ну или пару-тройку лет назад я могла проснуться сама, если предстояла какая-то очень-очень важная встреча, вызывающая у меня нервозность. А так из царства Морфея меня мог вырвать только ненавистный сигнал будильника. Совой я не была, но комфортным временем для пробуждения были восемь часов утра, а не шесть. Именно в это время я вставала на выходных.

Отменив сигнал будильника, я поцеловала спящего Диму и выбралась из кровати. Приняв душ, поскакала на кухню готовить ставший традиционным в последнее время завтрак — овсяноблин с куриной грудкой, сыром и овощами. Включила кофемашину, поставила под нее две чашки. Мерный рокот уже сам по себе бодрил и поднимал настроение тем, что предвещал вкуснейший напиток в скором времени. Кофе я обожала. И именно поэтому с первой своей зарплаты руководителя купила ее — дорогую и навороченную кофемашину. Дима сказал — слишком дорого и мы из-за этого даже слегка повздорили. Да, он был прав, но разве у нас не одна жизнь, чтоб хотя бы иногда покупать то, чего хочется, а не исключительно то, что подходит по цене?

— Доброе утро, — зашедший в кухню Дима, обнял меня за плечи и поцеловал в щеку.

Сев за стол, разблокировал телефон и стал листать ленту новостей. Я поставила перед ним тарелку с блином, прибор и чашку с латте. Полюбовалась пару секунд на высокую пышную пенку, взбитую капучинатором. М-м-м, вкуснотища.

— Ален, давай в этом месяце ты коммуналку оплатишь, ок? — не отрываясь от телефона, сказал мужчина, — А то у меня голяк по деньгам. Все на сережки потратил, ведь ты так хотела что-то подобное в подарок, а они дорогие.

— Конечно, — машинально отозвалась я.

Отделила вилкой кусок блинчика, отправила в рот. Почувствовала привкус горечи. Вот как-то… Обязательно было говорить именно так, а? Словно я могла бы отказаться это сделать. Мы квартиру арендуем пополам, я часто покупаю сама продукты и в покупку машины — черной “короллы” две тысячи пятнадцатого года выпуска — тоже частично вложилась. Конечно же мне, как и любой женщине, хотелось, чтоб мой мужчина меня полностью обеспечивал, но мы же живем не в сказке и Дима не миллионер, зато любит меня. А я люблю его.

Но замуж почему-то не зовет.

Мысленно шикнув на свой надоедливый внутренний голос, который время от времени портил мне настроение подобными замечаниями, я доела завтрак, вымыла посуду и, поцеловав на прощанье так и сидящего в телефоне Диму, помчалась в офис.

В метро духота и толкучка. Никогда не думала, что буду этого хотеть, но скорее бы уже осень, честное слово. Плюс тридцать градусов в тени, это погода, подходящая для отдыха у моря в Турциях с Египтами, а не поездок в общественном транспорте по закатанной в асфальт столице и работы в офисе.

Дима открывается в десять и он совершенно спокойно мог бы тебя завозить в офис. “По верху” это двадцать минут езды и в машине с кондиционером, а не час на метро.

— И дополнительные расходы на бензин, — пробормотала я себе под нос.

Кремовая блузка противно прилипла к телу, по позвоночнику и в декольте гадко катились капельки пота, заставляя промокать пояс синей плиссированной юбки. От легких и объемных волн на волосах осталось прилипшее к макушке растрепанное нечто. Проведя кончиками пальцев под глазами, я обнаружила на них черные точечки туши.

Прекрасно, просто замечательно!

“Лучше” этого только то, что когда я подходила к бизнес центру, на парковку у входа заехал черный “Камаро” последней модели и из него выгрузился Тарнавский собственной персоной.

В летнем сером льняном костюме, как влитой сидевшем на его широкоплечей фигуре и замшевых лоферах мышиного цвета. Конечно же, свеженький, словно только что из душа, а не взмокший и встрепанный, как я. Потому что своя машина и кондиционер, а не метро и толпа. Укладка волосок к волоску, которая безупречно ему шла. Подчеркивала мужественные, упрямые черты лица, а не делала похожим на сладкого мальчика-метросексуала.

Мокрая курица и холеный король жизни. Просто супер.

— Доброе утро! — сказала как можно безразличнее. Сделать вид, что не заметила, нельзя. Потому что закон подлости и пара шагов расстояния между нами.

— Доброе утро, Алена! — широкая улыбка, морщинки-лучики. И льдистые голубые глаза, сверкающие, словно тот самый лед на зимнем солнце. И такие же обжигающе холодные. Я помню, я об них когда-то обожглась.

— Извини, что вчера не подошел пообщаться, — он шагнул навстречу. — Ну не делай вид, что удивлена? Ты ведь тоже узнала меня.

Узнала… И вспомнила за что ты меня до чертиков бесишь.

— Так повзрослела, выглядишь отлично, — продолжал он, уверенно улыбаясь. — Ну, расскажи, как дела?

Внутри гадко зацарапало. И защемило. И заболело. Но все это смысла обжигающая волна злости.

— Просто замечательно. Вот, недавно вступила в должность руководителя отдела, а еще замуж скоро выхожу, — выпалила очень стараясь, чтоб улыбка не стала похожа на оскал.

И пожалела! Замуж? Серьезно? Зачем это сказала? Зачем солгала? Словно бы ему не плевать…

— Вот как? Поздравляю, — бросил он, как-то недобро прищурившись.

Или это мне просто показалось. Выдала желаемое за действительное, так сказать.

— И когда свадьба? Ну, тебе же явно понадобится несколько выходных, — отрывисто добавил мужчина.

— Мы еще не выбрали дату, — сказала я как можно беззаботнее. — А у тебя как дела?

— Расширяюсь, как видишь.

И все. Больше ничего не добавил. Застыл напротив, как греческая статуя, если б та умела играть желваками на скулах.

— Вижу. Ну, хорошего тебе дня, Богдан, — широко улыбнулась я и проплыла мимо него ко входу в бизнес-центр.

Сердце отбивало чечетку, во рту пересохло от нервов. Когда нажимала на кнопку лифта, пальцы подрагивали. Ну что за бред, а? Зачем было ему врать про эту свадьбу? Вот же глупо буду выглядеть, когда ее так и не случиться…

Стало так жалко себя. Прямо до слез, грозящих переместить остатки туши с ресниц на щеки.

Хорошо, что приехал лифт. Плохо, что Тарнавский зашел за мной следом. Нажал кнопку нужного этажа, прислонился спиной к стене. В нескольких сантиметрах от меня. Так, что я теперь вынуждена нюхать его туалетную воду. Естественно, дорогущую. Естественно безумно вкусную и подходящую ему. В это он весь. Тарнавский. Безупречный во всем. Как та самая греческая статуя. И как она же бесчувственный.

Лифт маленький. Если стать боком, то расстояние между нами увеличиться, но придется пялиться на упрямый подбородок, покрытый аккуратной щетиной. Точнее, на краешек расстегнутого воротника противно белой рубашки. Потому, что сегодня я без каблуков, а значит на уровне глаз именно он. Тарнавский высокий, как и положено греческой статуе. Мои сто семьдесят сантиметров ему едва ли до подбородка доходят.

Именно поэтому я так и стояла почти касаясь его плеча своим. И смотрела перед собой, мысленно отсчитывая секунды до того, как мы доберемся до долбанного одиннадцатого этажа, на котором располагался офис “Джиникса”.

Что ж так душно-то, а?

Взгляд случайно упал на его руки. Длинные пальцы с ухоженными ногтями, крупные ладони. На безымянном пальце правой руки нет кольца. А я все думала, что это зацепило мое внимание вчера. Кольца нет. Следа от него тоже.

— Алена, ты тут останешься?

Вздрогнув, я повернула к нему голову. Лифт приехал. Двери открылись. Тарнавский стоял одной ногой в лифте, а другой — на этаже и смотрел на меня. Выжидательно так. И насмешливо прищуренными льдисто-голубыми глазами.

Я почувствовала, как медленно краснею. Вот прям от кончиков пальцев нещадно стиснутых узким носом босоножек без каблука до вспотевшей в душном поезде метро русой макушки.

— Задумалась, — буркнула себе под нос и сделала шаг к выходу.

Лифт у нас дурацкий. Потому, что кабина останавливается так, что образовывает небольшой порожек перед этажом. Я о нем помнила. И давно уже не спотыкалась. Даже на каблуках. Но не сегодня…

Зацепившись острым носком босоножка, я потеряла равновесее и комично полетела головой вперед. Намытая серая плитка рванулась к моему лицу, но встретиться им не дали подхватившие меня сильные руки. Они сомкнулись поперек моего корпуса и не просто удержали, а еще и притянули к широкой и твердой мужской груди. И горячей. И от этого стало жарко. Но не противно жарко, как было в метрополитене и на улице, а иначе…

Совсем, как тогда.

— Вижу, ты под ноги так и не научилась смотреть, — насмешливо бросил Тарновский практически касаясь губами моего уха. И обжигая дыханием.

Тоже вспомнил…

Кожа покрылась мурашками, дыхание сбилось. Но заметив любопытные взгляды коллег, устремленные на нас, я сразу же позабыла и о глупых реакциях на близость этого наглого и самоуверенного мерзавца.

— Спасибо, что поддержал… Поддержали, Богдан Сергеевич, — вскинув голову, я повела плечами и он убрал руки. — Хорошего вам дня.

— Он уже хороший, Алена, — донеслось вслед. — Как и вчерашний. Я скучал по тебе.

Что-о-о? Не знаю как, но я сумела не обернуться, не замедлиться, а продолжить идти так, словно ничего не услышала. Ну или словно мне плевать на его слова. Что значит “словно”? Мне действительно плевать. По крайней мере, в том плане, который предполагает бабочки в животе, воспоминания, “еканье”, ностальгию по тому, как у нас все было хорошо и прочие глупости.

Не было. Ничего у нас не было хорошего. И точка. Хорошо все у меня сейчас. С Димой. Да, не таким харизматичным, уверенным в себе и успешным. Зато надежным и честным. А это намного важнее.

— Привет, — подойдя к рецепшену поздоровалась я с Аминой, нашим офис-менеджером.

— Привет, Ален. Все нормально? — хорошенькое лицо молодой девушки светилось от преувеличенного участия.

— Да чуть не убилась об порожек, — я закатила глаза.

— Доброе утро, Богдан Сергеевич, — конечно же не слушая мой ответ, пропела девушка, расцветая такой улыбкой, словно перед ней не начальник, а любимый жених, приехавший, чтоб увести ее в ЗАГС.

— Амина, сделайте мне кофе, пожалуйста, — бросил он, не глядя на нее и прошел мимо.

Амина скисла. Края четко очерченных благодаря перманенту и пухлых благодаря гиалуронке губ низко опустились, а светло-карие глаза наполнились слезами. Мамочки, какие мы нежные. И наивные. И глупые, раз думаем, что юности и красоты достаточно, чтоб поймать такого, как Тарновский, на большее время, чем пара ночей.

Подходя к двери кабинета своего отдела, я услышала голос Татьяны:

— … в разводе уже полгода. Ой, там такой процесс был, даже в прессе новости были, я нашла. Аж полтора года тянулся и это у них еще детей нет.

— Ну так деньги же какие! — вторила ей Ира. — Кто захочет делиться либо уступать?

Нетрудно догадаться, о ком речь. Конечно же о новом красавце-боссе эти две сплетницы уже успели навести справки. Развелся, значит. И так быстро, всего лишь через четыре года после женитьбы. А как же папа, “свой круг” и “деньги к деньгам”, а, Тарновский?

Мысленно шикнув на себя, я открыла дверь и вошла, стараясь не усмехнуться от того, как комично резко коллеги умолкли и стали делать вид, что заняты работой.

Глава 3

— Света, я хочу тебя попросить: о том, что я тебе рассказала про Тарновского — никому, ладно? — выпалила я посреди разговора на другую тему.

— Обижаешь, Ален! — глаза девушки обиженно блеснули. — Разве я похожа на какую-то сплетницу скажи, пожалуйста?

Нет, она не похожа. Света как раз из той редкой породы людей, которым можно доверить абсолютно все и быть спокойным на сто процентов, что это не узнают другие. Я просто настолько сильно жалела о том, что кому-то рассказала про связь с Тарновским в прошлом, что уже начинала страдать паранойей.

— Не похожа и не обижайся, пожалуйста. Я просто так сказала, на всякий случай.

Все из-за Тарновского. Его появление еще и в в качестве босса, а значит с перспективой ежедневных встреч, выбило меня из колеи. Вот кому была нужна эта информация? Зачем? Все давно в прошлом и не важно.

— Он, кстати, развелся, ты знаешь об этом? — Света отпила кофе.

— Откуда мне знать, Свет? — бросила я как можно безразличнее, — Я его жизнью не интересуюсь. У меня Дима…

— А вот скажи, если бы он подкатил к тебе снова, ты бы что?

— Сериалы, Свет! Прекращай…

— Ой, все.

Закончив обедать, мы покинули столовую. Обеды нам оплачивала компания и они были очень неплохими. Удобно. Не надо носить с собой пластиковые контейнеры с едой. Вернувшись в кабинет, я разблокировала компьютер. Там отчеты, сметы, графики…

Соскучился он! Вот, скотина! И как только язык повернулся сказать такое. Словно мы “расстались друзьями”. Р-р-р, ненавижу эту формулировку и фарс, который она означает.

Соскучился он! И ведет себя как ни в чем ни бывало. Ну, хотя, если по справедливости, то для него в том, что случилось шесть лет назад и правда нет ничего особенного. Ну, встречались почти год. Ну, спали вместе. А потом папа сказал на ком надо жениться и он женился, предварительно легко и просто попрощавшись со мной. Нет, ну а что? Ничего личного, чисто бизнес.

Вопрос о том, как так вышло, что с учетом всего этого он развелся еще и так быстро оставался открытым. Руки так и чесались полазить по сети и поискать ту статью, о которой говорила Таня и набраться оттуда сплетен, но я и не думала этого делать.

Сидела. Работала. Точнее усиленно пыталась сосредоточиться, мысленно ругая Тарновского последними словами.

Ну вот все же нормально было, а! Зачем ты снова появился? Словно мне некоторых клиентов-идиотов мало, чтоб бесить!

Кстати, о клиентах. Я посмотрела на часы. До переговоров в “зуме” меньше часа, а от Тани до сих пор нет плана встречи.

— Тань, а где план встречи с “Ареной”?

— Доделываю, пять минут, — закопошилась она.

— Ты должна была мне его сдать до часа дня. Уже три. До встречи меньше часа. Как успеем проработать?

— Что его прорабатывать, не первая же встреча у меня? — процедила сквозь зубы женщина.

— Татьяна, мы работаем именно по такому принципу для минимизации возможности того, что на встрече возникнут неожиданности. Если я посчитаю нужным что-то поменять, то сообщу об этом. А пока прошу не игнорировать мои распоряжения.

— Извините, Алена Давидовна, — скривилась она. — Вот, высылаю вам план.

Очень и очень хотелось ответить ей много хорошего, но я сдержалась. Черт бы побрал этот оупен-спейс, в котором приходится выкраивать время и место для любых серьезных бесед со своим сотрудником.

Танин взгляд прямо-таки прожигал макушку. Бесись и паясничай сколько влезет. Но когда-то мне надоест и тогда ты останешься без работы. Нет, это не я так хочу. Это справедливо. Ты не потянула клиента и его забрала я. И дожала до миллионного контракта. Но вместо того, чтоб сделать выводы, занимаешься вот этим вот всем.

*******

— Да, наша ценовая политика действительно несколько выше той, что у конкурентов. Но и качество предоставляемых услуг тоже. Например, клиенты вашей компании смогут получить свои заказы уже через час после отгрузки со склада в своем городе. Наша компания несет полную финансовую ответственность за сохранность посылки, также предоставляет свой сайт в качестве рекламной площадки для своих клиентов. Наши курьеры одеты в форму, всегда аккуратны и вежливы и так же несут финансовую ответственность за доставку посылок на протяжении оговоренного в приложении срока. А это в свою очередь подчеркивает престиж компании, товары которой….

— Вы меня убедили, — ожило лицо на одной из трех картинок на большом экране плоского телевизора, перед которым мы сидели уже вечность, пытаясь убедить двух толстопузых боссов подписать контракт именно с нашей компанией.

То есть как мы. Первую половину вечности Таня что-то блеяла, растеряв всю свою недавнюю спесь, а вторую я, как могла, пыталась спасти встречу.

— Пока что начнем с пробного периода и только в столице. Скажем, на три месяца. Если все будет так, как вы говорите, то встретимся снова для заключения контракта на год и уже лично.

— Проект договора на три месяца Татьяна вам пришлет на емейл до конца дня. Благодарю за встречу. Хорошего дня!

Все три лица на картинках расплылись в улыбках разной степени доброжелательности и попрощались в ответ. Потом отключились. Завершив конференцию, я медленно выдохнула.

— Вот подавай им премиум-класс за копейки и все. Жлобы! — взвилась Таня. — Прям бесит.

— Таня, никто в своем уме не захочет ни за что переплачивать, если есть возможность этого избежать. А наша задача как раз и состоит в том, чтоб убедить любого клиента в том, что именно наше предложение как минимум оптимально в соотношении цена-качество, а еще лучше наиболее выгодно в этом соотношении. Абсолютно любого, Тань. Хоть он жлоб, хоть неадекват. А после того, как убедили, уже начинать думать что предложить, чтоб клиент согласился на расширение…

Таня меня не слушала. Таня смотрела мне за спину. Растерянно так. Словно там нарисовался один из наших недавних собеседников. Жаль, вместо него там был ни кто иной, как Тарновский собственной персоной.

Стоял, прислонившись к стене возле входной двери и тихонечко случшал. И как только умудрился неслышно зайти, учитывая, что дверь скрипит? Видать, слишком уж я увлеклась…

— Отличная презентация идеального портрета сотрудника активных продаж, я впечатлен, — глядя со своим традиционным прищуром, пророкотал Тарновский. — Как прошла встреча?

— Я договорилась подписать контракт на три месяца работы в столице, — выпалила Таня. — Пока так, а потом будем общаться по расширению…

Вот мерзавка. Она, значит, договорилась, да?

— Неплохо для начала. Пришлите мне видеозапись и отчет по встрече до конца дня.

Сказав это, он вышел. Едва за Тарновским закрылась дверь, Таня буквально взорвалась.

— Видеозапись? Серьезно? Да с какой стати? Александрович никогда нас так не шмонал! А этому делать что ли нечего, кроме как смотреть как мы общаемся с клиентами…

— Все изменилось, Тань. И перемены эти очень существенны и коснутся всего и всех, как ты и говорила, — сладко улыбнувшись в ее скривившуюся физиономию, пропела я. В тот момент Тарновский меня даже не бесил. Все потому, что сам того не желая, поставил Таню на место.

Взяв с журнального столика свой блокнот и ручку, я вышла из переговорки. Пыхтящая Таня следом. Так-то. Интересно, как ты будешь выкручиваться когда Тарновский посмотрит запись и что напишешь в отчете?

Радость моя, увы, длилась недолго, как и то, что Тарновский меня не бесил. Ведь, едва я разблокировала компьютер и вошла в рабочий чат, там сразу всплыло от него сообщение.

Bogdan Tarnovsky: “Алена, в четверг в пятнадцать ноль-ноль я буду ожидать вас в своем кабинете с полным отчетом по продажам вашего отдела за период с начала года. Прирост, падение, маркетинговая активность, количество встреч с клиентами, результаты… Ну и аналитика.”

В четверг. Это послезавтра. Как, черт возьми, я должна успеть сделать вот это вот все за один рабочий день, учитывая количество другой работы.

Bogdan Tarnovsky: “Алена, хорошо?”

Alena Schevchenko: “Да, конечно.”

На такие отчеты дня три обычно дают. А тут чуть больше суток. Он издевается? Нет, вряд ли. Ему просто надо и все и плевать, как это будет сделано. Знаем, плавали.

Глава 4

В кабинете нашего отдела есть диванчик. Небольшой, на три места, с коричневой обивкой, мягкий и уютный. Именно на нем я и заночевала в ночь на четверг поскольку ехать домой, чтоб через семь часов ехать обратно во второй раз было как-то лень. Слишком устала. Потому, что помимо очень и очень насыщенной текучки еще долбанный отчет для Тарновского. Сделать который я катастрофически не успевала, хоть во вторник уехала из офиса в десять вечера. На такси. Потому, что Дима слишком устал на работе, чтоб заехать и забрать меня. Но ссориться из-за этого было тоже лень. Не до выяснения отношений мне. У меня работа. Отчет. Который кровь из носу надо сделать. И я сделала. К половине одиннадцатого вечера среды. Вылизала его буквально, чтоб эта сволочь-Тарновский не смог ни к чему придолбаться.

Положив голову на локоть, я поджала ноги и закрыла глаза. Диванчик маленький, не вытянуться. Но даже, если б это было возможно, я бы не уснула. Потому, что слишком устала и слишком на нервах.

Из-за того, что Дима абсолютно спокойно отреагировал на то, что я не приеду ночевать. А когда-то, помнится, ревновал до чертиков. Нет, никаких серьезных скандалов и рукоприкладства не было. Я бы такого не стала терпеть. Зато были визиты на работу “знакомиться с коллегами”, десятки сообщений, когда я была на корпоративах и приезды меня оттуда забирать и прочее в таком духе.

Когда это закончилось? Сейчас я не могла бы вспомнить точно. Но закончилось, это факт. Возможно, я просто дура и это к лучшему. Любая слишком очевидная ревность, синоним нездоровых отношений. И даже опасных. Я это знала не понаслышке.

Но не предложить меня забрать, чтоб я провела ночь в своей постели рядом с ним, либо хотя бы утром завезти сменную одежду… Это уже не про прошедшую ревность как сигнал к стабильным и доверительным взрослым отношениям. Это про пофигизм.

А еще Тарновский. Наш сегодняшний разговор всплыл в памяти в мельчайших подробностях. Вызвал меня такой к себе в кабинет посреди дня, причем как раз тогда, когда я решила прерваться чтоб перекусить.

Но нет же! Нет! “Зайдите ко мне”. Специально на “вы”.

И вот я стояла напротив гигантского светло-серого стола заваленного яблочной техникой, словно он — стойка магазина одноименного бренда. Монитор, миниатюрный системник, мышь, клавиатура, зарядка, сам телефон. Все буквально сияло чистотой. Ни пылиночки. В этом весь Тарновский. Педант до мозга костей. Может они с Владочкой потому и разбежались? Он нашел одну-единственную пылинку на полу в их особняке! Хотя, какие глупости! Не Влада же намывала полы в их доме.

Сам Тарновский развалился в светло-сером же кожаном кресле и смотрел на меня так, словно я была нашкодившей школьницей перед директором.

— Алена, я просмотрел видеозапись “зума”. Татьяна никакая вообще. На каком основании она является твоим заместителем?

Порадовалась, что запись попросил, ага. Только вот виноватой оказалась именно я.

Льдистый взгляд пригвоздил к полу. Во рту пересохло, язык прилип к небу. Стало очень жарко и в то же время очень холодно. До нервной дрожи.

— Она обладает большим опытом работы, — промямлила я первое, что пришло в голову, — Работает дольше, знает больше нюансов…

— Нюансов чего конкретно, Алена? Того, как невнятно мямлить не пойми что клиенту?

Случалось, что начальство меня отчитывало. Иногда за дело, иногда за компанию. Как у всех. Но никогда раньше от резкого тона на мои глаза не наворачивались слезы. Да я вообще ни разу не плакала из-за работы.

— Судить о профессионализме сотрудника исходя только из одной-единственной встречи очень близоруко, Богдан Сергеевич, — дрогнувшим голосом сказала я, вскинув голову. — Клиент крупный, сложный, человеческий фактор…

— Причины некомпетентности сотрудника меня не интересуют, — снова перебил он. — И то, как его непосредственный руководитель ее исправит — тоже. Главное, чтоб исправил либо нашел другого. В противном случае другого найду я. Но это так, к слову. Насчет Татьяны — результаты ее работы из вашего отчета покажут более полную картину, согласен. Кстати, на каком он этапе?

— Будет готов в срок, Богдан Сергеевич.

— Отлично, — уголки мужских губ слегка дрогнули в полуусмешке. — Тогда на этом все, можете вернуться к работе.

От воспоминаний снова заколотилось сердце и по телу прокатилась волна противной дрожи. Меня распирало от бессильной злости. На себя, на Диму, на Тарновского! Как же все достало!

Я встала с диванчика и направилась в офисную кухню. Это было небольшое помещение половину которого занимал прямоугольный стол с десятком стульев. Он был, вероятно, с тех времен, когда компания еще не оплачивала обеды для сотрудников и все приносили свое. Еще в кухне был холодильник, кулер с водой и чайник. В настенном шкафчике хранились различные сорта чая, кофе и снеки. На столешнице возле мойки была подставка с небольшим набором посуды.

Насыпав в чашку мяты, я налила в чайник воды и включила его. Жаль, у меня не имелось хоть капель каких-то успокоительных. На таких нервах не уснуть, а значит видок завтра будет еще тот. И это учитывая, что вместо душа мне достанется только умывальник в офисном туалете. И одежда будет та же…

— Что тебе помешало попросить Диму заехать и забрать тебя, либо привести утром сменные шмотки? — пробормотала себе под нос.

Залила листья кипятком и с чашкой в руках пошла обратно в кабинет. Пристроила ее на подлокотник и, сняв обувь, забралась на диванчик с ногами.

Вот именно — попросить мне не мешало ничего кроме обиды на вчерашний отказ забрать меня из-за усталости и желания получать от любимого мужчины заботу не по собственной просьбе, а просто потому, что он сам хочет и считает нужным ее давать. Но это все в сказках. В книжках и сериалах, которые так любит Света. В жизни же люди не склонны напрягаться если можно этого избежать. Не попросила? Значит и так нормально. И кого мне в таком случае винить кроме себя? Вот если бы я попросила, а Дима снова отказался, тогда бы были причины для обид. Я же тоже, бывает, отказываюсь что-то делать, готовить ужин, например, если слишком устала в этот день, но делаю это на следующий. И Дима нормально это воспринимает. А я что?

Взяв в руки телефон, я написала ему сообщение с просьбой завезти мне утром сменную одежду в офис. Он явно уже спит, так что ответит только утром. Вот если откажется, тогда и подумаю не стоит ли об этом с ним поговорить. А пока причин нет.

А Тарновского просить не приходилось. Абсолютно ни о чем.

— Угу, в начале отношений они все готовы на все, — пробормотала я и отпила чай.

Отношений. Ха! Это я считала, что у нас отношения. А он… А что он? Просто развлекся и все… И ничего мне не обещал, если быть справедливой, так что…

Погасив свет, я снова легла на диванчик. Положив локоть под голову, закрыла глаза. Перед ними замелькали воспоминания и я не стала пытаться их прогнать. Случившегося не изменить, а вспоминать — ничего плохого. Никто не узнает. И может быть так получится все таки уснуть.

Семь лет назад

— Папа, где работать — это Аленино дело. Она не просила тебя засовывать ее на юридический и оплачивать контракт, ты сам так захотел и сам на этом настоял, — положив локти на кухонный стол, проговорила Лена. Очень медленно и очень спокойно.

— А ты не вмешивайся! — рявкнул папа.

— Нет, папа, я буду вмешиваться. Она моя сестра! К тому же ты и меня точно так же сейчас принуждаешь продолжить учебу, хотя я этого не хочу. И потом что? Тоже будешь заставлять меня считать себя обязанной тебе и в благодарность идти работать туда, куда ты скажешь?

— Видишь, что ты делаешь, Алена! — папа снова переключился на меня, — Какой пример младшей сестре подаешь!

— Какой пример? Работать и зарабатывать деньги…

— Кем? Официанткой? — перебил меня он, — С дипломом магистра по залу бегать и дядек с толстыми кошельками всяких обслуживать? Сколько лет так пробегаешь, м? Десять? А потом что?

— То есть готовить кофе дяде Пете с дипломом магистра на должности секретарши — это престижно, а делать то же самое для гостей хорошего ресторана, получая зарплату втрое выше — стыдно, правильно?

— Там перспектива, Алена! Государственная должность! Пару лет поработаешь, не переломишься. Причем не секретарем, а помощником юриста, а потом глядишь и повысят…

— И прибавят еще тысячу к зарплате, — пробурчала Лена.

— Зарплата — это не главное. Главное, это получить стабильную и надежную работу в государственном учреждении, а не на побегушках у какого-то там…

— И жить за копейки, как мы, — выпалила Лена.

— Ле-ен, — шикнула на нее я.

— А-а, вон оно что! И вам живется плохо, да? Как и матери вашей! Так может это она и надоумила тебя в официантки пойти? Хахаля же своего где-то в таком месте и подцепила, шарахаясь с подружками…

Не стоило соединять новость о том, что я после окончания университета не брошу работу официантки и не пойду работать к знакомому папиного знакомого, какому-то там государственному юристу, с новостью о том, что Лена не идет в университет после колледжа. Ой, не стоило. Зря мы подумали, что так его гнев разделиться между нами двумя… Ведь, вместо того, чтоб разделиться, он удвоился. А уж если сюда приплелась и мама, то все, пиши пропало.

— Папа, мне двадцать два года. Я взрослая. Я сама зарабатываю себе на жизнь. Зарабатываю хорошо и честно. И буду продолжать это делать, работая официанткой до тех пор, пока не найду работу по специальности, которая будет приносить мне такие же деньги. К тому же меня, может, через пару лет до администратора повысят…

— Я столько в тебя вложил! И еле упросил дядю Петю взять тебя…

— Она не просила тебя это делать, папа. Пожалуйста, прими тот факт, что мы не будем жить так, как ты скажешь. Так всем будет намного легче, правда!

— Обе в мать пошли! Обе-е! Живите как хотите, все! Потом не приходите и не плачьте! Все! — взмахнув указательным пальцем, он вылетел из кухни.

Лена застонала закатив глаза, а я закрыла лицо руками. Интересно, бывают на свете родители, которые не придумывают детям будущее и не проецируют на них обиды на свои вторые половины?

— Давай уйдем, не могу здесь сидеть, душно! — сказала Лена

— Давай, мне все равно надо на смену через два часа, — отозвалась я.

Заскочив в спальню, которую мы с Леной делили на двоих, я переоделась в легкое цветастое платье, прошлась расческой по своим русым волосам и отточенным за полтора года работы в ресторане движением, соорудила из них густой и объемный пучок. Они у меня почти до талии, с такими в распущенном состоянии официанткой, как вы понимаете, не поработаешь. Все, что длиннее каре, по правилам собирается в пучок либо колосок, либо низкий хвост. Из всего этого мне больше всего шел именно первый вариант. Подвела глаза коричневым карандашом, накрасила ресницы. Немного тона и румян, блеск на губы. Вот, в принципе и весь макияж. Но благодаря нему из зеркала на меня смотрело не круглощекое дитя, а молодая женщина с глубокими карими глазами и пухлыми губами, которым не нужны не то что филлеры, а даже контурный карандаш и помада. Они красивый и так.

Да и вообще, что мне, что Лене повезло с внешностью. Ей даже больше, ведь она выросла выше меня на пять сантиметров и глаза у нее голубые, а не карие. Ну и грудь больше. Ей прямая дорога в модели, куда она и старается попасть в тайне от папы. Он за такое убьет, это точно. Реакция родителя беспокоит меня даже больше, чем всякие разные опасности, скрывающиеся за красивым фасадом под названием “модельный бизнес”. Нет, папа не про рукоприкладство. Но масштаб скандала трудно себе представить. Ну, ничего, наша с сестрой учеба закончена, а значит времени на работу будет больше и вскоре мы сможем начать вместе снимать квартиру. Как-то жаль оставлять папу одного, однако… Как говорит Лена “жизни он нам не даст” и она права.

Папа всегда был излишне строгим, а после того, как два года назад мама ушла от него, стал невыносимым. Да, это очень больно когда женщина, с которой прожил двадцать лет, внезапно уходит от тебя к другому, да еще и более успешному, мужчине. Ни я, ни Лена, конечно, не могли до конца представить, каково ему, но всячески поддерживали и относились с пониманием при этом сами переживая крах казавшейся нерушимой крепости под названием семья. Ведь родители любили друг-друга. Поженились молодыми, в восемнадцать. А уже через год у них появилась я. Папа учился и подрабатывал электриком обеспечивая семью, а мама, как только мне исполнился годик, пошла работать в детский сад нянечкой, взяв туда и меня. И с Леной так же.

Жили мы в бабушкиной квартире — маленькой и старенькой, но уютной. И были счастливы там, несмотря на все сложности, про которые словосочетание “нехватка денег”. Но время шло, мы с сестрой взрослели, а родители незаметно отдалялись друг от друга. И в какой-то момент мама встретила другого. Он был иностранцем и приехал сюда по делам бизнеса. Влюбилась. Очень сильно. Я ее такой давным-давно не видела. Счастливой. Помолодевшей. Наполненной. Она не лгала папе. Сразу сказала правду. Скандалы, упреки, слезы… Угрозы набить морду “дядьке с толстым кошельком”. Потом развод. После него она уехала в Испанию. Звала с собой нас, но… Но обида и нежелание оставлять папу, бросать учебу и ехать куда-то в неизвестность еще и к человеку, который не слишком-то рад нам, оставили нас здесь. И вот теперь мы общаемся по “скайпу” раз в неделю и пару раз в год летаем к ним с Ричардом в гости. Мы с Леной приняли, что “так бывает”. Папа — нет.

— Как я понимаю маму, — пробурчала Лена, когда мы вышли на улицу. — Я бы от такого тоже свалила…

— Ле-е-н…

— Что “Лена”, скажи мне? Папе нормально работать на стабильной государственной должности, а не на какого-то там и жить за копейки в квартире матери с ремонтом десятилетней давности, не заморачиваться и не хотеть ничего большего и он всех так заставляет…

— Как бы там ни было, он вырастил нас, Лен. И был хорошим отцом…

— Это так., - перебила она, — И я ему за все благодарна. И помогать в старости буду. Но жить так, как он говорит, не обязана. И ты тоже!

— Да, — я обняла ее. — Как бы хотелось, чтоб все было иначе. Чтоб они не разводились…

— Было бы, если б папа не считал, что и мама в его жизни “стабильно”. Вспомни, как раньше было… Он ужины ей готовил, цветы дарил. Мы все вместе в кино ходили, в парк гулять… А потом все куда-то делось. Ему не надо ничего, он не развивается, а ведь сорок два всего. Что это за возраст… И сколько раз ему предлагали нормальную работу в частном сервисе, золотые ведь руки. А он все нет и нет.

— Ты же знаешь, по какой причине он возненавидел все, связанное с бизнесом…

— Знаю, Ален. И мне тоже жалко дядю Колю. Но прошло уже много времени с тех пор, как его убили. А тем, что всю жизнь будешь ненавидеть бизнесменов, его все равно не вернуть.

Мы с Леной только в школу пошли тогда. Девяностые. Дядя Коля, папин друг, потерял работу, как многие в то время и решил пойти в бизнес и папу с собой звал. Сначала все шло хорошо и папа даже, помнится, подумывал согласиться сменить работу электрика в местном ЖЕКе на лоток на рынке. А потом дядю Колю убили. Подробностей о том, что случилось я, конечно же, не знала. Но с тех пор папа ненавидит все и всех, что связаны с бизнесом.

Мы с Леной медленно шли по залитой солнцем улице. Время уже перевалило за полдень и было довольно жарко даже в тени. Конец июня все-таки. Скоро июль — макушка лета. А осенью мне не надо будет в универ. И от понимания этого пела душа.

— Жаль, у вас в рестике персонал укомплектован, но ничего. У меня еще пара вариантов есть. Если устроюсь на работу, то через пару месяцев можно уже и переезжать, — сказала Лена.

— Да-а-а. И наконец-то свобода.

— Жду не дождусь.

Глава 5

Семь лет назад

Лена провела меня до ресторана, а сама поспешила на свидание со своим парнем Мишей. Я была с ним хорошо знакома и потому спокойна за сестру. Хотя, честно говоря, Ленка моя и сама не промах. Не то, что я.

Зайдя в раздевалку, я открыла свой шкафчик и достала оттуда форму. Приталенная белая блузка из хлопка с коротким рукавом-фонариком и юбка-карандаш до колена сливового цвета. К этому, конечно же, телесного цвета колготки и черные балетки. Одевшись, прицепила к кармашку слева бейдж с именем и направилась в зал.

Сегодня суббота. Самый “козырный” день недели. Еще и вечерняя смена. Мы с девочками делили смены в выходные дни — дневные и вечерние — честно и поровну, согласно графику. Да и вообще вопреки расхожему мнению о том, что коллектив дорогих заведений хуже серпентария, конфликтов у нас практически не возникало.

Поздоровавшись с коллегами, осмотрела зал. Метрдотель как раз проводил за один из “моих” столиков компанию. Трое мужчин и три девушки. Все молодые, до тридцати. И очень заметно, что девчонки из тех, что “для компании”. За время работы я научилась такое на раз определять. Вот только зачем такой контингент этим трем парням — молодым и красивым? Ладно там пузатым дядечкам за полтосик…

Напомнив себе, что это не мое дело, я взяла меню и подошла к столику.

— Добрый вечер! Меня зовут Алена, сегодня я буду вашим официантом, — улыбнувшись, проговорила я и положила на столик меню. — Возможно уже желаете что-нибудь из напитков?

Почувствовала на себе пренебрежительно-брезгливые взгляды девчонок и заинтересованные — мужчин. Особенно одного. Его глаза были льдисто-синими, холодными и в то же время обжигающими. Смотрели с прищуром и как-то… Не просто с чисто мужским интересом, как на любую красивую девушку, но словно пожирали. Гипнотизировали.

— Воды, пожалуйста, — голос его соседа привел меня в себя.

Понадеявшись, что никто не заметил, как я зависла, глядя в красивые глаза незнакомца, я поспешила за водой. Спиной чувствовала, что он продолжает смотреть. Кожа под формой покрылась мурашками.

Красивый парень. Ладно, не просто красивый в классическом понимании этого слова. А впечатляющий. Особенно глаза. Я никогда не видела настолько выразительных и глубоких, как у него. И взгляда такого тоже не видела. Холодного и обжигающего. Проникающего под кожу…

У-у-у, понесло тебя, Шевченко, ой понесло. Давай еще влюбись. В прошлый раз была улыбка и ямочки на щеках. А на этот раз исключительные голубые глаза. Придумай их обладателю такие же исключительные качества и потеряй голову.

Впрочем, вряд ли мне грозит еще раз с ним встретиться и даже в ином случае… Такие, как он, не обращают внимания ни таких, как я. И оно к лучшему.

Поставив на поднос два стакана с водой, я поспешила обратно к столику. И пока шла снова чувствовала на себе взгляд незнакомца. Рискнула проверить, действительно ли смотрит.

Действительно.

Они сделали заказ. Я его принесла. Потом заполнились и другие столы и пришлось мне погрузиться в работу, оставив попытки украдкой рассмотреть незнакомца с глазами, как лед.

У него коротко стриженные и растрепанные волосы. Точь-в-точь как у героя моей любимой одноименной саги. Только черные, как смоль. И черты лица более мужественные и жесткие. Высокие скулы, квадратный подбородок, крупный прямой нос. Чувственные губы. Прокачанные мышцы мощного тренированного тела. Ну, конечно же, он фанат спорт-зала. Но не втупую, как все эти стремные качки, а так, чтоб в результате тренировок все было именно красиво. Сильной, первобытной красотой. К которой бы подошли меч и латы.

— И сказочный конь, — пробормотала себе под нос.

Когда шла к кухне, меня окликнули. Низкий, хрипловатый голос, конечно же, принадлежал “моему” незнакомцу.

— Алена, принесите, пожалуйста, счет.

Я принесла. Он сунул в него пачку двухсотенных купюр, которая навскидку чуть ли не вполовину больше суммы счета. Пока я бегала за сдачей, они все ушли. А сдачи оказалось две тысячи. Это ровно четверть моей зарплаты за месяц. Вроде бы и пора привыкнуть к тому, что для гостей этого ресторана такие суммы копейки, но меня все еще вводило в замешательство то, что кто-то может позволить себе разочек хорошо пообедать за мою зарплату за месяц.

К концу смены я падала с ног от усталости, зато сумма чаевых согревала душу. Неплохой такой довесок к зарплате, честно говоря. Которая, к слову, и без него весьма приличная. Получше, чем у помощника юриста.

Мысли снова вернулись к утреннему разговору с папой и внутри царапнуло обидой на несправедливость ситуации. Ни я, ни Лена не делаем ничего плохого. И никогда не делали. Ни с одной из нас у него не было каких-то проблем серьезнее мелких школьных конфликтов. Мы просто хотим сами выбирать вектор, по которому будем двигаться в жизни, а он никак не может этого принять.

Не стоило мне идти на этот юридический. Точнее, не стоило идти на контракт. Не прошла на бюджет и ладно, можно было пойти на другой, менее престижный факультет, либо на заочную форму обучения просто чтоб иметь пресловутую бумажку. Все равно я не знала, чем на самом деле хочу заниматься, а потому факультет был выбран из-за его престижности. Причем папой. Не мной. И ценой полуголодной жизни оплачен контракт. Вот, почему я не воспротивилась? Почему я не могу как Лена? Она не хотела доучиваться до одиннадцатого класса и не стала. Сама выбрала колледж, сама туда поступила…

В который раз пообещав себе, что больше не буду ни у кого идти на поводу и что когда будут свои дети не стану за них выбирать им профессию, я попрощалась с коллегами и, переодевшись, вышла из ресторана.

У самых дверей, как назло, меня ждал Артем. Мой бывший. С которым мы разбежались две недели назад из-за того, что он влепил мне пощечину, приревновав к администратору ресторана. Точнее как разбежались? Я от него ушла. А он даже на удивление спокойно воспринял. Не звонил, не писал, не преследовал, чтоб упросить вернуться. Может быть и правда понял, что был неправ. Но даже если это и так, то ничего не меняло.

И зачем, спрашивается, пришел?

— Здравствуй, Алена, — шагнув ко мне, он протянул букет ромашек и я машинально взяла его. — Это тебе.

— Зачем ты пришел? — спросила я, чувствуя себя полнейшей идиоткой из-за букета в руках.

— Поговорить. Две недели — это достаточно, чтоб успокоиться, как я думаю.

— Успокоиться?! — взвилась я.

— Ну, да! Успокоиться и понять, что нельзя позволять одной ошибке перечеркнуть все хорошее, что было между нами. Я был неправ, что ударил тебя, но это ты меня довела! Нечего было глазки строить этому…

— Ах, значит, все таки, я виновата, да, Артем? Хорошо, как скажешь! Все равно ничего не изменится. Я к тебе не вернусь.

— Значит, я был прав. И ты изменяла мне с этим…

— Я тебе не изменяла! И не планировала! Но теперь это неважно. Между нами все кончено, Артем. Забери, — сунула ему букет, — и оставь меня в покое, пожалуйста!

Отшвырнув цветы, он больно схватил меня за предплечье, заставив вскрикнуть. Стало страшно. Я ушла последней. На дворе ночь и ни души. В ресторане только охранники. Услышат, если закричу?

— Не оставлю, — прошипел он, злобно сверкая глазами, — Ты снова будешь со мной, иначе…

— Эй! — мы оба подскочили от этого окрика. — Тебя только что послали, чувак! Так что лапы от нее убери и свали, пока я тебе не помог.

Голубоглазый незнакомец. Он словно из воздуха материализовался. Одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние, с угрозой навис над Артемом, полыхая своими льдистыми глазами. Последний тотчас же разжав хватку на моей руке попятился. Сжался весь, напоминая какого-то шакала, дрожащего перед ощерившимся на него волком.

— Да ты кто такой вообще? Хахаль твой новый, да? — чуть ли не пискнул дрогнувшим голоском. — Быстро же ты их меняешь, шлю…

Пудовый кулак с жутким грохотом врезался Артему в лицо. Так сильно, что его отбросило на асфальт и я услышала хруст.

— А ну повтори, что ты сказал! — рыкнул на Артема незнакомец, подняв его с асфальта за грудки.

— Не… Не надо! Пусти! Только не бей, — гнусаво заскулил Артем, пытаясь втянуть голову в плечи.

— Еще раз возле нее увижу, челюсть сломаю, понял?

— Д-д-д…

— Не слышу!

— П-п-понял!

— Вон пошел, — отпихнув Артема, незнакомец показательно отряхнул руки и посмотрел на меня. — Ты в порядке?

В порядке ли я? На тот момент казалось, что не просто в порядке, а что чудом оказалась прямо-таки в самой настоящей сказке. В которой принцы спасают принцесс от драконов, чтоб увести в свое королевство и там любить всю долгую и счастливую жизнь.

— Д-да, — выдавила я, заикаясь.

— Отлично. Поехали, отвезу домой, — он кивнул на вырисовывающийся в полумраке силуэт автомобиля.

— Я не… Я не могу поехать с вами, — пролепетала пересохшими губами, — Мы не знакомы.

— Серьезно? — насмешливо спросил незнакомец, кивая на торопливо удаляющегося Артема. Мол, я же заступился за тебя, неужели боишься? По правде сказать, да, боялась. Заступился, да. Ну и что с того? Это не значит, что я сейчас сяду в его машину и окажусь там с ним наедине и в полной его власти.

— Дан Тарновский, — но вместо того, чтоб протянуть руку, он полез в карман брюк, достал оттуда бумажник, а из него карточку прав и протянул мне. — Сфоткай и папе отправь чтоб не боялась.

Богдан Тарновский. Двадцать девять лет.

Я всмотрелась в фотографию. Тусклый свет фонаря мешал рассмотреть детали, но казалось, что на ней Дан совсем такой же, как и сейчас, хоть, уверена, сделана она когда ему было восемнадцать. Он похож на тех парней, которые получают права сразу, как это становится возможным, а за руль садятся так еще раньше…

— Ну так как, фоткать будешь, Ален?

— Здесь свет плохой, мало что будет видно, — я протянула ему права обратно.

Когда забирал, наши пальцы встретились. От легкого касания по коже рассыпались мурашки.

— Метро еще работает, я поеду на нем. Спасибо, что защитили, Богдан, — сказав это с максимальным, как мне казалось, достоинством, я обошла его и направилась к светящейся неподалеку букве “М”.

Высокая фигура Дана сразу же поравнялась со мной. Я вскинула голову, вопросительно глядя в лицо мужчины.

— Не хочешь на машине — ладно, вместе на метро поедем, — беззаботно сказал он. — Зря что ли ждал пока закончишь?

— Зачем ждали?

— Понравилась, — бросил Дан, — Вроде бы тебе это и так непонятно. И давай без этого “вы”, ладно!

— Так вы вроде бы перейти на “ты” не предлагали, а я не соглашалась, — нещадно краснея, пробормотала я.

— М-м-м, все по форме должно быть, да. Воспитание, все дела. А как твои родители относятся к тому, где ты работаешь и во сколько домой возвращаешься?

— Я как раз из-за этого сегодня поссорилась с папой, — вырвалось у меня.

Вот идиотка! И что это я такое несу, скажите, пожалуйста?

— А что не так с этой работой? — торопливо добавила с максимальным негодованием.

— Весь день на ногах, контингент разный, домой ночью. Не очень подходит для такой красивой девушки.

Он назвал меня красивой. От этого губы невольно растянулись в улыбке, а по всему телу разлилось трепетное тепло.

— Тогда зачем ты сюда пришел, раз контингент “разный”?

Дан усмехнулся.

Мы спустились в метрополитен, прошли турникет. На эскалаторе Дан стал на ступеньку ниже и наши лица оказались почти на одном уровне. Он высокий…

Чтоб хоть как-то увеличить расстояние между нами, я стала по диагонали. Но это все равно слишком близко. Настолько, что казалось, я чувствовала жар сильного мужского тела. Он окутывал меня вместе с тонким ароматом парфюма, смешанного с личным запахом Дана. Очень приятный… И дорогой.

— Искали где перекусить перед клубом.

— Что?

— Ну, ты же спрашивала, как вышло, что я пришел в ресторан, где ты работаешь, — усмехнулся он.

А в клуб, выходит, не поехал. Взял и остался ждать пока я закончу смену.

— Не помню когда в метро ездил, — протянул он, осматриваясь.

Ну конечно. Такие люди, как он, в метро вместе с простыми смертными вроде меня не ездят. Да и вообще такое, как он, не обращают внимания на таких, как я.

Чаще всего.

Но он обратил.

— Не царское дело, да?

— Да нет, на тачке быстрее. По делам мотаюсь часто. Бизнес свой и не один.

— Нетрудно догадаться.

— Вот как? — он изогнул бровь.

— Ага. “Разный” контингент нашего ресторана, это как раз состоятельные люди вроде тебя, согласные заплатить три сотни за куриную котлету просто потому, что могут себе это позволить.

— Лохи, то есть?

Я пожала плечами, а он снова усмехнулся.

— Странно считать таковыми людей, благодаря которым у меня есть чем оплачивать счета, не находишь?

— Справедливо.

Когда мы сходили с эскалатора, Дан подал мне руку. Его большая ладонь была теплой, а моя — холодной. Хоть ночь жаркая. Лето.

От этого прикосновения возникло ощущение, словно в кровь шампанское впрыснули. Стало жарко. Очень… Особенно когда Дан, глядя своими льдисто-голубыми глазами в мои, переплел наши пальцы вместо того, чтоб отпустить. Глядя как-то… Так… Словно хочет наброситься и съесть и ждет для этого удобного момента. И знает, что он скоро наступит.

На меня никто и никогда так не смотрел.

Поздняя ночь, а в метро толкучка. И поэтому мы с Даном прижаты друг к другу. Мне жарко. И пьяно от этой близости. От того, что тяжелая рука мужчины, словно это само собой разумеется, легла мне на талию, крепче прижимая к часто вздымающейся твердой мужской груди. Под щекой гулко и мощно билось сердце. А еще, кажется, губы Дана иногда касались моих волос на макушке.

Надо бы отодвинуться от этого самоуверенного нахала. Но отодвинуться попросту некуда. Да и не хотелось, если честно. Но ему об этом знать незачем. Поэтому через несколько секунд я сама кое-как дотянулась до поручня и, гневно зыркнув в синие глаза, сбросила с себя его огромную лапу. Дан усмехнулся. Многозначительно так. Мол, все равно никуда ты от меня не денешься. Ну, в принципе он прав. Я и правда никуда от него не денусь… Пока до нужной мне станции не доедем. А потом прости, золотой мальчик. Пополнять коллекцию твоих побед я не собираюсь. Да и вообще, после истории с Артемом не имею ни малейшего желания даже думать о том, чтоб ввязываться в роман.

Глава 6

Наши дни

— Все мы успеем, Алена, — говорил Дима, ведя меня к машине. — Сейчас шесть утра. Как раз и душ примешь, и переоденешься, и позавтракаешь. То есть вместе позавтракаем. В кофейне под домом, оказывается, блинчики начали готовить. И открываются они в семь тридцать.

Держась за руку мужчины, я улыбалась как девчонка, нежась в том самом особом ощущении, которое рождается в женщине, когда она чувствует, что ошибалась в том, что перестала быть любимой своим мужчиной. Чувствует его заботу по отношению к себе. Ту, о которой не пришлось просить.

Ведь я просила только привезти себе сменную одежду в восемь, а Дима позвонил в шесть и сказал, что отвезет меня домой помыться и переодеться.

— И, Ален, больше не задерживайся после работы и, тем более, не оставайся ночевать в офисе, пожалуйста. Мне моя женщина дома нужна, а не где-то там. И если я правильно помню, в твоем трудовом договоре нет ни слова о том, что ты должна работать до поздней ночи…

— Ты же знаешь, новый начальник сказал сделать отчет, — начала я, садясь в машину.

— Дав на это неадекватно мало времени, — перебил Дима. — Ты не должна была молчать по этому поводу. Потому что привыкнет и всегда будет так себя вести. А ты можешь заболеть от переутомления…

Я снова просто улыбалась. Как дурочка млела от того, что Дима снова так ведет себя… Так, как когда-то. Давным-давно, когда у нас с ним все только началось.

Теплый душ прогнал разбитость от практически бессонной из-за нервозности и не удобного диванчика ночи, взбодрил и освежил. Я уложила волосы, нанесла на лицо увлажняющий крем, потом сделала легкий макияж. Задумалась — а что надеть. В компании у нас не то чтобы дресс-код, но необходимость презентабельного внешнего вида и потому у меня за годы работы сформировался неплохой базовый гардероб, который было легко обновлять по необходимости добавляя более актуальные элементы. Но вещи были довольно бюджетными, а потому не могли придать мне того особого лоска, который бывает у их люксовых аналогов. Ну и что с того? Я одеваюсь согласно своего бюджета. Как может быть иначе?

Я выбрала черную юбку-миди на запах прямого кроя, а к ней слегка укороченную бирюзовую блузку. Укороченную как раз настолько, чтоб слегка приоткрывать живот не делая при этом образ неуместным для офиса. Надев бежевые лодочки на высоких каблуках, брызнула на шею капельку духов и, улыбнувшись, своему отражению в зеркале, сказала Диме, что готова.

— У вас что праздник сегодня? — спросил он, окинув меня взглядом с ног до головы.

— Да нет, а что?

— Ну, ты так нарядилась прям…

— Не нарядилась, Дим. Это обычная деловая одежда. Не придумывай.

Всю дорогу до офиса он говорил мало и выглядел хмурым. Ревнует что ли? И как только я могла думать, будто его отношение ко мне изменилось в негативную сторону? Просто, видимо, перестала замечать, что чувства такие же, как раньше, привыкнув к ним. Ну и еще эти серьги вместо кольца…

— Так как тебя на завтра отпускают? — сказал Дима, когда мы заезжали на парковку бизнес-центра.

— Вряд ли, — пробурчала я.

— Что там за босс этот новый? Мне с ним поговорить не надо?

— Дим, как ты себе это представляешь? — хихикнула я.

— Да просто он на должности три дня, а напряга создает столько, сколько не создавал предыдущий за год. И в чем проблема отпустить тебя по случаю такого события, как свадьба сестры?

А и действительно, в чем? Александр Александрович бы отпустил на день абсолютно без проблем. Это Ленкина свадьба, на которой я не только сестра, но и свидетельница. Да, конечно, вся техническая часть на плечах организатора свадеб, но это не отменяет того, что в преддверии такого важного волнительного дня мое место рядом с ней, а не в офисе. Мое нежелание о чем-либо просить Тарновского не должно идти во вред одному из самых родных мне людей.

— Может, это я просто себя накручиваю, — махнув рукой, произнесла я. Чувство стыда противно жгло изнутри, — Я же его еще не спрашивала…

— Вот именно, — Дима с улыбкой погладил меня по щеке тыльной стороной ладони. — Это не стыдно, Ален, просить людей о чем-то. И даже если откажут — ну и ладно, ничего страшного. Это не повод не пытаться. Но, если он не самодур, то не откажет.

Не самодур. Ага.

— Да…, - заметив черный “Камаро” заруливающий на парковку, я забыла, что хотела сказать.

Вот, зараза, а! С другой стороны, что такого-то? Рабочий день еще не начался, до него полчаса времени.

— Начальник приехал, — кивнула проследившему за моим взглядом Диме. — Пойду я.

— Угу, — с этими словами он вышел из машины, обогнул ее, открыл мне дверь и подал руку.

Специально. Не то что бы Дима страдал отсутствием воспитания, но в те редкие разы, когда просто подвозил, выходить из машины чтоб помочь выйти мне, не трудился. Выходя, я почувствовала на себе прожигающий взгляд. Он осязаемо уперся в затылок вызывая ощущение, что еще пара секунд и там будет дырка.

— Хорошего тебе дня, милый — сказала Диме и, обвив его руками за шею, поцеловала в губы.

Мужские руки сомкнулись на моей талии, не давая отстраниться. Дима углубил поцелуй, делая его более долгим и страстным, чем полагалось для взрослых людей на улице. Ну и ладно…

— И тебе, — сказал, отпуская.

Когда обходила машину, увидела, что Тарновский стоит возле своей и абсолютно не скрываясь смотрит на нас. Ты что думал, я одинокой умру, да? Внутренний голос напомнил, что этот мужчина, скорее всего, вообще обо мне не думал, но я шикнула на него чтоб заткнулся и не мешал наслаждаться моментом. Когда бывший видит, что у тебя все хорошо в личной жизни — это целительный бальзам на душу, успешно подлечивающий все-все раны, оставленные на ней этим мерзавцем.

— Доброе утро, Богдан Сергеевич, — пропела я, проплывая мимо него. Не спеша, потому что каблуки высокие и попытки ходить на них с той скоростью, с которой ходишь в кроссовках, убого выглядят.

— Давай без “Сергеевича”, хорошо? — хмуро глядя на меня, сказал Тарновский.

— Вы не уточняли…

— При сотрудниках достаточно “Богдан” и на “Вы”. А когда наедине и за пределами работы, то и последнее не обязательно…

— Хорошо, я учту ваши пожелания. Но не думаю, что есть смысл менять форму обращения, учитывая, что общаться мы будем только по рабочим вопросам.

— Это почему? Жених будет против? — криво усмехнулся Тарновский. — Так пометил бы уже территорию как-то, — указал взглядом на мою правую руку, на которой отсутствовало кольцо.

Уже в который раз я мысленно обматерила себя за дурацкое вранье насчет свадьбы.

— У нас вроде бы нет ничего общего, кроме работы, чтоб имелись иные темы для разговоров и поводы их вести, Богдан. Я же не из вашего круга, все дела, — игнорируя тоскливое чувство, остро царапнувшее в груди, я растянула губы в улыбке.

Лицо Тарновского застыло восковой маской. Синие глаза — лед. Обжигающе холодный.

— Извините, мне надо еще раз проверить сегодняшний отчет, — пропела я, продолжая улыбаться. — Хорошего дня.

И медленным шагом зашла внутрь бизнес-центра. Сворачивая к лифту, слегка повернула голову. За тонированными панорамными стеклами было видно, что Тарновский так и стоит, глядя мне вслед.

Он так ведет себя, словно это я от него ушла. Словно это я поигралась с ним и выбросила, как надоевшую игрушку. Я, а не он. Хотя, скорее всего, тут все намного проще. Ему, как и любому мужику ревностно, что после него есть еще кто-то. Что на нем таком крутом жизнь какой-то там меня не закончилась.

Подошла к баристе и заказала себе латте. Взяв бумажный стаканчик полюбовалась нарисованным на белой пене сердечком. Потом поставила его на столешницу и полезла за телефоном, чтоб оплатить. И сначала почувствовала, а только потом заметила, что Тарновский подошел к кофейне. Ловким движением он поднес свой “айфон” к терминалу, оплачивая мой кофе.

— Сделайте мне “эспрессо”, пожалуйста, — попросил баристу.

— Зачем?

— Что “зачем”, Ален? — усмехнулся он. — Пить кофе утром? Затем же, зачем и тебе.

— Зачем вы оплатили мой? — очень стараясь не показывать, что начинаю заводиться, спросила я.

— Ну, судя по тачке, твой жених еще только перспективный, потому тебе и приходится работать. А, исходя из твоей зарплаты, кофе в заведении — это не слишком рационально, вот я и решил…

— Тогда и пейте его сами, — выплюнула я и круто развернулась. Настолько круто, что задела локтем стоящий почти у самого края столешницы стаканчик. В полете он расплескал кофе именно на мою юбку. И на ноги.

Да, отскочить я не успела. Не то что Тарновский. На его дорогущие бежевые брюки с идеальными стрелочками ни капли не попало.

Выругавшись, я подняла его с пола и выбросила в урну. Взяв с подставки на столешнице салфетки, вытерла пол. Выпрямившись, полюбовалась жирным пятном на юбке…

— Езжай домой и переоденься, — долетел до меня голос удаляющегося Тарновского. — Что смотришь? Вряд ли у тебя есть здесь сменный комплект одежды, а руководителю отдела моей компании ходить в заляпанных шмотках не пристало. У тебя два часа. Не успеешь, вычту из зарплаты.

Хотелось сказать ему много приятных слов, но я промолчала. Просто дождалась пока он скроется за поворотом и поскакала к выходу из бизнес-центра, прикрывая пятно сумкой и очень стараясь не разрыдаться.

Ну и где в этом мире справедливость, а?

Глава 7

— Богдан, я хочу отпроситься у вас на завтрашний день, — предварительно сделав пару глубоких вдохов, выпалила я.

— А причина? — коротко бросил он, глядя так, что я рисковала превратиться в ледяную статую. Бесишся, что на “Вы”, да? Бесись дальше! И только попробуй не отпустить…

— Свадьба… У Лены свадьба в эту субботу. А завтра многое нужно проверить и подготовиться… — залепетала я, как подросток в кабинете у директора школы.

— М-м-м, твоя сестра выходит замуж, — с улыбкой протянул Тарновский. — Хорошо, иди, конечно. Но тогда тебе придется выделить время для внесения правок по отчету в понедельник, учти это.

— Если они будут необходимы, выделю. Спасибо, что отпустили, — елейным голосом пропела я и вышла из кабинета.

Правки! Ха! Думаешь, что все-таки найдешь к чему придраться, да, Тарновский? Очень и очень вряд ли, раз у тебя это до сих пор не получилось. Потому, что не к чему там придираться. Не к чему! Ведь, несмотря на организованный тобой дефицит времени, я вылизала его. А еще, так для общего развития, я уже не та глупая двадцатидвухлетняя девчонка, умеющая только с подносом по залу бегать. Давно уже не она. Теперь я взрослая. И профессионал. Не ровня тебе, конечно, но свою работу умею делать хорошо.

В девять утра пятницы я уже была дома у Лены. Сестра вместе со своим женихом Владом жила в светлой и просторной квартире на двадцатом этаже нового дома, находившегося в утопающем в зелени жилищном комплексе в центре столицы. Здесь же они вдвоем будут собираться завтра утром и делать свадебную фотосессию и видеосъемку. Обычай проводить предсвадебную ночь отдельно от жениха Лена, конечно же, проигнорировала так же, как и все остальные. Младшая сестра всегда поступала только так, как хотела и считала нужным, чем вызывала у меня восхищение. Сама я так не могла. Практически никогда.

— Приве-е-ет! — распахнув входную дверь, сестра заключила меня в объятия. — Я так рада, что ты вырвалась!

В который раз мне стало стыдно за то, что я была готова оставить сестру одну в преддверии настолько важного дня просто потому, что не хотела ни о чем просить Тарновского. Пусть даже чисто физической помощи от меня и не требовалось.

— Идем кофе пить? У нас тут внизу кофейню на пару дней назад открыли, офигенную. Там так все вкусно, просто закачаешься. Я боялась не влезть в платье, но остановиться не могла, — затараторила сестра. Сунув ноги в сабо, она взяла в руки сумочку и мы вышли из квартиры.

— Это ты-то и не влезть? — засмеялась я. — Да ты не утонешь в нем только потому, что предусмотрительный дизайнер сделал застежку на шнуровке.

На нервной почве из-за подготовки к свадьбе Лена похудела на пять килограммов. Звучит не впечатляюще только если не учитывать, что весила девушка всего пятьдесят два килограмма при росте сто семьдесят пять сантиметров.

— Ой, я уже все обратно набрала, — по привычке, сложившейся за ее почти шестилетнюю модельную карьеру, отмахнулась сестра.

— Ага, конечно, — я закатила глаза.

Мы зашли в лифт и со скоростью света спустились на первый этаж. Миновав вестибюль, вышли в жаркий солнечный день. Свернули налево и оказались перед стеклянными дверями симпатичного и модного заведения. Оно было в стиле лофт со стенами из неоштукатуренного красного кирпича и мебелью в кремовых и коричневых цветах.

— Добрый день! Сделайте нам, пожалуйста, два латте, а к нему дайте вот это, вот это, вот это и вот это, — сестра принялась указывать пальчиком на десерты, аппетитно красующиеся на подсвеченной желтыми лампочками витрине.

Через пару минут после того, как мы сели за столик, на нем материализовались две керамические чашки с ароматным латте и четыре тарелочки с десертами.

— Рассказывай, как прошла первая неделя, — потребовала Лена. — А то по телефону все нормально да нормально, а выглядишь так, словно и ночи в офисе проводишь. Что эта идиотка, все достает тебя?

— Да ну ее, — отмахнулась я, — Есть новости поважнее: “Джиникс” все таки продали, Лен…

— Как, уже? — синие глаза сестры удивленно округлились, а потом обиженно прищурились. — И ты молчала!

— Потому, что в комплект к этой у меня такая новость, которую по телефону не обсуждают.

— Новый хозяин что тебя уволить решил? Ну и пусть идет нафиг тогда вместе со своей почтой…

— Нет, Лен, не решил, — перебила я, — По крайней мере пока. Но дело не в его решениях, а в том, кто он. Ты никогда не поверишь, но мой новый босс это Дан.

— Что еще за Дан? Нет, подожди, — Лена поменялась в лице, — Что, тот самый Дан? Твой Дан?

— Никакой он не мой и никогда не был, — пробурчала я. — Но да. Тот самый Дан Тарновский.

— Очуметь! И…, - она помедлила, — И что?

— Честно? — я отпила кофе, — Понятия не имею! Он ведет себя так, словно это я его бросила. Цепляется на ровном месте. Неочевидно прям, но цепляется. Или это я все себе придумываю, а он просто относится ко мне как требовательный начальник к подчиненной.

— Угу, — хмыкнула Лена. — Давай-ка с этого места поподробнее!

И я пересказала ей события минувших четырех дней, начиная с собственного едва не случившегося падения в лифте и заканчивая тем, как Тарновский меня отправил переодеваться из-за пролитого на юбку кофе.

— Я все придумываю, да? — уточнила в конце рассказа потому, что мне и самой в данный момент казалось именно так. Что выдаю желаемое за действительное.

— У него к тебе что-то есть, — заключила Лена. — Может быть банальное козлиное собственничество, а может ностальгия какая-то… Судя по тому, что он так быстро развелся, видать формула “деньги к деньгам” так и не принесла счастья. И, может, осознание какое пришло… Ну, в любом случае, так ему и надо, — она сделала паузу, чтоб тоже отпить кофе.

— Но вопрос тут не в нем, Ален, — проницательные глаза сестры уперлись в мои. — вопрос в тебе. Если представить, что он, к примеру, напрямую подкатит, то ты что?

— Откажу. А, если не отстанет, то уволюсь. У меня Дима. Но даже если б я не пребывала в отношениях, то уж точно бы не дала второй шанс бывшему. А тем более тому, кто променял меня на деньги.

— Вот. Вот это и есть самое главное, — Лена хлопнула в ладоши. — Именно то, что я хотела от тебя услышать.

— Даже учитывая, что ты от Димы не в восторге? — усмехнулась я.

— Какая разница, в восторге я от него или нет? Тебе ведь с ним жизнь жить, правильно! А я вроде бы всегда приветлива, вежлива и все такое. Но, если что-то не так, то говори. Я буду внимательнее следить за языком.

— Да нет, все нормально. Я просто удивлена. Фактически ты впервые пусть и не прямым текстом, но поддержала мои отношения с Димой.

— Ну, он уж точно лучше Тарновского. Хотя бы тебя не предавал. Ладно, давай есть, — Лена потерла ладонь о ладонь. — А то нам скоро на маникюр ехать. Я, кстати, твой визит перенесла с вечера на день.

Наевшись до отвала, мы еще немного посидели, а потом отправились в салон красоты. Когда ехали в такси, Лене пришло сообщение от мамы, что она не сможет прилететь из-за того, что у Ричарда случился какой-то там коллапс на работе и он будет занят все выходные.

— Что ж… Ладно. Включим ей видеосвязь, да? — грустно улыбнулась Лена, прочитав сообщение.

— Конечно включим, — очень стараясь не выдать голосом нахлынувшие на меня эмоции, сказала я.

Повисла пауза. Давящая, как комок в горле, подкативший от понимания того, что для нашей мамы свадьба дочери не является достаточно уважительной причиной оставить на денек одного своего “заработавшегося” нового мужа и прилететь.

— Ты по маникюру точно не передумала? Нюд хочешь? — не найдя ничего лучшего чтоб прервать паузу, сказала я.

— Нет, блин, решила сделать себе белые когти гар-р-рпии, — Лена потянулась ко мне растопыренными пальцами и принялась щекотать. Я завизжала и мы обе рассмеялись. Смех вышел какой-то надтреснутый, словно подневольный, но все лучше, чем позволить Лене погрузиться в совершенно ненужные в преддверии свадьбы эмоции. Мысленно я пообещала себе, что приложу все усилия, чтоб у нее не было времени грустить из-за маминого поступка.

Через пару часов наши с Леной ногти на руках и ногах глянцево поблескивали дорогим “нюдом”. После салона мы сели обедать в одном из ресторанов и созвонились по видеосвязи с организатором свадьбы чтоб еще раз пройтись по всем пунктам и удостовериться, что все действительно готово. В этом не было необходимости, но сестре так спокойнее.

У них с Владом не будет пышной свадьбы со всеми соответствующими атрибутами. Лена не хотела превращать их праздник в деловую встречу, что неминуемо бы случилось, не реши они позвать только узкий круг своих, а Влад исполнил желание невесты, вызвав у меня еще больше уважения к себе.

Выездная церемония в лесопарке. Там же несколько столиков для гостей. Легкое меню. Приятная живая музыка. Очень харизматичный ведущий.

Все должно пройти идеально. Даже несмотря на то, что рядом не будет мамы.

— Точно все проверили, Ален? Точно? И меня вот Лика беспокоит с этим ее отравлением. Вдруг не оклемается, что тогда? С хвостиком замуж выходить?

— С тем, сколько она получит за работу, оклемается, поверь. Если бы она была в этом не уверена, то так бы и сказала. Кому нужна антиреклама в профиле с двумя сотнями тысяч подписчиков?

— А букет? Его должны привезти к одиннадцати… Вдруг пробки?

— В субботу?

— Я слишком психую, да?

— Все будет нормально, — я обняла ее. — Уверяю.

Остаток дня мы провели в спа. И правда нет лучшего места, чтоб успокоить нервы и освежить внешний вид перед важным событием. И там болтали о чем угодно, кроме того, что мама не приедет. Обе по молчаливому согласию решили не поднимать эту тему. Вообще.

Забирать нас приехал Влад. В который раз я мысленно восхитилась тем, какая они красивая пара. Моя хрупкая длинноногая голубоглазая и взбалмошная фея и высокий широкоплечий шатен со спокойным взглядом карих глаз, излучающих такую же спокойную силу и уверенность. А еще по уши влюбленный в мою сестру, что неоднократно подтверждал не словами, а поступками.

С тех пор, как они вместе, я за нее спокойна, а она наконец-то стала по-настоящему счастливой.

Глава 8

— Интересно, а когда у Ленки ребенок родится она тоже найдет причину, по которой “не получится” приехать?

— Малы-ыш, — Дима обнял меня, — ну не расстраивайся ты так. Не приедет твоя мама на свадьбу да и не приедет. Зато с папой не столкнется и не будет никаких недоразумений. Посмотри на это с такой стороны.

— Может ты и прав, — я глубоко вздохнула. — Но она же обещала, что приедет! И то, только на день, потому, что “у Ричарда работа”. Они что сиамские близнецы? Смертельно разделиться на денек-другой?

— Вот и не расстраивайся. Мама или нет, а с таким отношением не стоит того, чтоб еще и нервы из-за нее портить. Давай лучше спать. Завтра вставать рано, сама же говорила.

Рано вставать. Да. Он прав. И в любом случае, сколько не ругайся и не психуй, ничего не изменится. Мы не станем от этого частью маминой жизни, достаточно значительной для того, чтоб она оторвалась от своего испанского мужа и приехала на денек разделить с одной из дочерей свадебное торжество.

Проворочавшись так и эдак, я в какой-то момент все же уснула, но в пять двадцать подорвалась как от толчка. Выключив будильник, до сигнала которого оставалось еще десять минут, поскакала в душ. Потом пожарила традиционные овсяноблины, приготовила кофе.

— Чего меня не будишь, м? — зашел в кухню Дима.

— Как раз собиралась, — отозвалась я.

Быстренько позавтракав, мы собрались и направились к Лене. К нашему приезду сестра уже, конечно, была на ногах и на связи с организатором свадьбы. Следом за нами вскоре прибыли родители Влада — приятная и бодрая пара слегка за пятьдесят и Андрей, его друг и шафер со своей девушкой Инной. Мы успели немного поговорить перед тем, как приехали Лика, Ленын парикмахер-стилист, операторы и визажист.

Начались сборы и фотосъемка. Если Лена, которая несколько лет проработала фотомоделью, чувствовала себя перед камерой легко и непринужденно, то я ощущала себя деревянной и неуклюжей и очень боялась испортить сестре совместные кадры.

Наконец сборы были завершены. И выглядела сестра просто сказочно. Сложная прическа подчеркивала ее тонкое лицо с высокими скулами, на щеках играл нежный румянец, глаза казались бездонными, а губы просто мечтой каждой девушки, которая идет к косметологу с той лишь разницей, что у Лены они натуральные. Белоснежное “русалочье” платье идеально сидело на ее стройной фигуре, подчеркивая изящество изгибов, бриллиантовое колье заставляло кожу таинственно мерцать в теплом свете ламп.

Приехал папа. К счастью, он сумел спрятать свое отношение к бизнесменам ради Лены и всегда вел себя с Владом, который принадлежал к их числу, спокойно и доброжелательно, как и полагается отцу.

Наблюдая, с каким обожанием на обычно невозмутимом лице Влад смотрит на Лену, я едва сдерживала слезы счастья. Эмоции переполняли меня. Мысленно я снова и снова просила, чтоб у сестры все сложилось идеально и она была счастлива в браке.

На улице ярко светило солнце. По синему-синему небу весело бежали белоснежные облака, гонимые легким ветерков, появившимся словно по заказу, чтоб облегчить жару. Мы приехали к месту проведения церемонии, где уже ожидали другие гости и ведущий. А потом я стояла сбоку от алтаря и смотрела, как Лена и Влад обмениваются свадебными клятвами и кольцами, очень стараясь не разрыдаться, как моя бабушка на моем выпускном из школы.

Мама ограничилась сообщением с пожеланием чтоб все прошло хорошо, но не удосужилась позвонить и я ей тоже не стала. Это уж слишком. Всему должен быть какой-то предел. Хорошо, что Лену закружила подготовка и сама церемония и ей было не до мыслей о безразличии нашей родительницы и грусти из-за них.

В который раз за сегодня решив, что уж теперь-то обязательно расскажу маме о том, что думаю о ее поступке, я сделала глубокий очищающий вдох и напомнила себе следить за выражением лица. Только и не хватало, чтоб камера поймала мой кислый вид.

— Можете поцеловать невесту, — объявил ведущий и Влад, нежно обняв Лену за талию, мягко коснулся ее губ своими.

Мы все зааплодировали. Пришла пора поздравлений и я приготовилась помогать сестре с букетами цветов.

Вдруг Лена удивленно уставилась на кого-то. Проследив за ее взглядом, я увидела приближающегося к нам Тарновского с огромным букетом пионов в руках.

— А…

— Добрый день! Поздравляю, — Тарновский с улыбкой протянул Лене букет и девушка машинально взяла его. — Владислав, Елена, — ослепительно улыбнулся он сестре и ее настороженно ощерившемуся, видимо приняв его за соперника, супругу, — прошу прощения, что без приглашения, но я не мог не поздравить сестренку Алены с таким важным днем.

Я услышала, как Влад медленно выдохнул. Мол, не соперник, отбой тревоги.

— Спасибо, — тоже улыбнулся, протягивая руку Тарновскому.

— Дан.

— Влад, — они обменялись рукопожатием.

— Пусть эта игрушка вас порадует, — Тарновский протянул Владу ключи с брелоком “порше”. — Я желаю вам счастья. Береги ее, понял? Гоняй осторожно!

— Обязательно, — слегка опешив, ответил Влад. — Спасибо, Дан.

Мы с Леной переглянулись. Наверное, у нас обеих было одинаково растерянное выражение лиц.

— Ален, ты нас не представишь? — процедил сквозь зубы подошедший Дима.

— Богдан познакомься, это Дима, мой парень. Дима, это мой руководитель, — подрагивающим голосом затараторила я.

— А я думал, что жених, — насмешливо ухмыльнулся Тарновский, протягивая Диме руку.

Тот ее не пожал. Просто стоял чуть впереди меня, буравя Дана злым взглядом. Фыркнув, тот убрал руку и переключился на папу.

— Добрый день, Давид Николаевич, — протянул ему руку. — Возможно вы меня не помните… Я старый друг Алены, а теперь так вышло, что мы работаем вместе.

— Да нет, почему же, помню, — папа пожал его руку в ответ.

Я мысленно выдохнула. Папа Дана видел максимум пару раз и в курсе деталей нашего разрыва не был. Мы в то время натянуто общались из-за нашего с Леной переезда, да и в целом, кто бы стал рассказывать папе о таком?

— Старый друг, значит? — прошипел мне на ухо Дима.

— Дима, давай, пожалуйста, мы после свадьбы обо всем поговорим, — шепотом взмолилась я. — Пожалуйста!

— Обязательно поговорим, не сомневайся в этом, — был ответ.

Я мысленно застонала. Черт бы побрал Тарновского! И как только наглости хватило заявиться на свадьбу в качестве “ моего старого друга и нового босса”! Зачем вообще приперся и устроил этот спектакль с дорогой тачкой в подарок? Козырнуть тем, что богаче Димы чтобы что? Впечатлить меня сейчас тем, из-за чего когда-то растоптал мои чувства? Долбанным баблом, которое никогда не было мне от него нужно!

Глубоко вздохнув, вернулась к Лене. Цветов столько, что, пожалуй и мне скоро будет нужен помощник, но это и хорошо. Можно сосредоточиться на том, чтоб составлять из них красивую и фотогеничную полянку вместо того, чтоб обдумывать случившуюся катастрофу. И, что парадоксально, состояла она не в приезде Тарновского к Лене на свадьбу, а в том, что я скрыла от Димы наше с ним знакомство. Если бы поступила иначе, то все было бы проще. А так… Ну, в любом случае, я виновата, мне и разгребать. Но позже. Не на свадьбе.

Цветочная река наконец иссякла. Мы ушли от арки и направились к фуршетной зоне. Там ведущий объявил первый танец молодоженов. Приглашенный певец начал петь нежную и приятную песню, а Влад закружил Лену в вальсе. Чуть позже присоединились мы с Андреем, как свидетели, а потом и остальные гости.

В какой-то момент над нами нависла фигура Тарновского.

— Даме пора сменить кавалера, — безапелляционно распорядился он.

— Если дама не против, — слегка стушевался Андрей.

— Алена, — то ли спросил, то ли снова приказал Тарновский, протягивая мне руку.

Мне ничего не оставалось, кроме как взяться за нее потому, что на нас уже смотрели.

Тарновский обхватил меня за талию и специально прижал к себе крепче, чем требовалось. Я уперлась руками ему в плечи, пытаясь отстраниться. Но где уж там.

— Не дергайся, все же смотрят, — довольно улыбаясь, сказал он.

— Дан, зачем ты это делаешь?

— Приехал поздравить Лену со свадьбой? Я думал, так делают все вежливые люди… Ну, если кто-то из родственников твоей женщины жениться либо выходит замуж, приезжают поздравить. Разве нет?

— А с каких это пор я твоя женщина? — опешив от его слов, прошипела я.

— Ну, будешь скоро, какая разница? Мне судьба шанс подарила исправить ошибку и я им воспользуюсь, — был ответ.

Глава 9

— Тарновский, ты что головой ударился? — выпалила я. — Какой такой шанс? С какого это ты решил, что я буду твоей?

— Не ори, Алена, люди, — шире улыбнулся он, — Ты же не хочешь устроить сцену на свадьбе у сестры!

Я едва не завыла от бессилия. Знает же, гад такой, что я скорее жабу… Скорее его поцелую, чем испорчу Ленке свадьбу и пользуется этим. Буду скоро его, ха! Шанс ему судьба подарила!

— Будем считать, что ты пошутил! Неудачно, как и всегда, — фыркнула я.

— Я не пошутил, Алена, — льдистые глаза нашли мои и уже не отпускали. Смотрели совершенно серьезно. — Я хочу, чтоб ты была моей и ты будешь моей.

— Читай по губам, Тарновский: Ни-ког-да.

В этот момент закончилась песня и я, вывернувшись из рук мужчины, торопливо отошла с танцевальной зоны. Почувствовала на себе Димин взгляд. А когда обернулась, то увидела, что он показал спину, направляясь к парковке. Едва удержавшись чтоб не окликнуть и не привлечь тем самым внимания гостей к “чему-то интересному”, я бросилась за ним. То есть как бросилась? Неуклюже поскакала на двенадцатисантиметровый каблуках и в узком платье-миди подружки невесты.

— Дима, постой! — позвала, когда мы достаточно отошли от остальных, но он лишь ускорился. — Дим-а-а…

Кое-как добежав до него, взялась за предплечье, но он грубо сбросил мою руку.

— Чего прискакала? Беги к своему “старому другу”, - рыкнул, сверкая глазами.

— Мы встречались с ним несколько лет назад, потом он бросил меня, чтоб жениться ради бизнеса. А теперь так вышло, что он мой босс. На этом все, Дима. Я не рассказывала тебе потому, что для меня все в прошлом и не важно.

— И поэтому он приперся на свадьбу? Потому, что все в прошлом?!

— Я понятия не имею зачем! Но это и не важно. Пусть делает, что хочет, какая разница?

— А такая, что нечего с ним танцы танцевать…

— Дима, это свадьба моей сестры. Я не хочу устраивать на ней никаких сцен. Разве ты этого не понимаешь?

— А если переспать с собой попросит, ты тоже согласишься, чтоб сцен на свадьбе сестры не устраивать?!

— Дим, что ты говоришь? — я просто-напросто не верила своим ушам.

— Давай, иди… Устраивай сестричке праздник. Они же все там важнее меня! — выпалил он и пошел прочь.

— Дима!

Не обернулся. Немного постояв, глядя как удаляется его обтянутая серой тканью пиджака спина, я развернулась и зашагала назад. Обида жгла изнутри каленым железом. Диме наплевать на все, что я ему рассказала. Наплевать на мои объяснения. Он просто обиделся на один танец с Тарновским, развернулся и ушел. Ладно, еще и на то, что я ему не рассказала, что мы с ним знакомы. А он мне все рассказывал о бывших? Очень и очень вряд ли.

— Ну а теперь пришло время дать слово Алене, старшей сестре и подружке невесты, — объявил ведущий как раз когда я подошла к столику, который делила с молодоженами, Андреем, его девушкой Инной и Димой.

Тост… Я несколько дней его составляла, переделывая так и эдак, а потом выучила наизусть, но сейчас слова напрочь вылетели из головы. Сделав глубокий вздох, я приказала себе собраться и взяла в руки ожидающий меня на столике бокал с шампанским. По сути не важно так ли красиво я смогу выразить все, что у меня на душе, как этого хотела. Намного важнее сами эмоции…

— Моя дорогая, маленькая уже взрослая сестренка. Ты знаешь, я очень тебя люблю. Мы всю жизнь вместе. Всю жизнь ты для меня самый близкий человек, которому можно доверить все на свете, на которого можно положиться. Моя поддержка, мой волшебный пендель, моя смелость…, - голос срывался, а лицо сестры расплывалось из-за застеливших глаза счастливых слез, — Ты замечательная. И вот с тобой теперь столь же замечательный, достойный мужчина. Моя мечта видеть тебя счастливой, благодаря Владу, сбылась. Я теперь за тебя спокойна потому, что ты в надежных руках. Будьте всегда счастливы, мои дорогие! Берегите вашу любовь!

Наши бокалы со звоном соприкоснулись и несколько капель шампанского выплеснулось через край мне на пальцы. Когда сделала глоток напитка, по всему телу разлилось приятное тепло, прогоняя нервную дрожь.

— Ален, а где Дима, — прошептала мне на ухо Лена.

— Голова разболелась, уехал, — бегло соврала я. — Просил за него извиниться.

Синие глаза сестры пристально просканировали мое лицо.

— Ален…

— Все нормально, правда. Плохо спал, может, на солнце перегрелся. Бывает. Ни о чем не волнуйся.

— Угу, — хмыкнула девушка, переведя взгляд на сидевшего через столик Тарновского. — Волноваться вообще не о чем.

Ведущий снова объявил начало танцев и возле меня опять оказался Тарновский.

— Я не танцую, — сладко улыбнувшись, пропела я.

— Ладно. Тогда просто послушаем вместе музыку. Красиво поет, ага?

Краем уха я услышала, как Лена что-то прошептала Владу.

— Дан, — тот поднялся из-за стола. — Пожалуйста, оставь в покое Алену!

Влад сказал это с доброжелательной улыбкой, но таким тоном, что будь я на месте Дана, то оставила бы себя в покое раз и навсегда. Но тот лишь снова ухмыльнулся.

— Я как раз хотел попрощаться. Еще раз поздравляю вас. Увидимся на работе, Алена.

И, дерзко подмигнув, направился прочь.

— Ребят, вы извините…

— Не извиняйся, — перебил Влад. — Что с ним за история вообще, м?

— Тарновский мой новый босс и владелец компании, а еще бывший парень, — выдохнула я, — Который, неизвестно почему, решил, что станет нынешним. Но это… Не важно. Ерунда. Я сама разберусь.

— Если не отстанет от тебя, пожалуйста, говори. Лично научу его понимать слово “нет”. И тачку ему вернем. Мы не друзья для таких “презентов”. А теперь идем, — он протянул руку Лене. — песня и правда красивая.

Андрей пригласил Инну. А я снова пригубила шампанское и стала смотреть на танцующих изо всех сил прогоняя мысли про скандал с Димой. Вот закончиться вечер, тогда и буду думать что делать.

— Где Дима? — спросил подошедший к столику папа.

— Уехал домой. Голова разболелась, — уже на автомате соврала я.

— Так сильно, что оставил тебя здесь одну? — он уселся на пустующее Димино место и заглянул мне в лицо.

Я пожала плечами. Мысленно просила, ну, пусть получится так, чтоб папа не видел всего. Сил объясняться с ним просто-напросто не было.

— Ален, я не буду лезть в душу. Просто знай, что у тебя есть я. И есть дом, в который всегда можно вернуться.

Я растроганно улыбнулась. Папа обнял меня, погладил по волосам. Так, как когда-то давным-давно, в детстве, в котором мы все четверо были счастливы, несмотря абсолютно ни на что.

— Я люблю тебя, дочка.

— И я люблю тебя, папа. И, знаешь… Можно мне сегодня переночевать у тебя?

— Конечно! — ответил он.

Я ждала еще вопросов, но вместо того, чтоб их задать, папа встал и протянул мне руку.

— Потанцуй с папочкой.

Улыбнувшись, я вложила в его ладонь свои пальцы и дала увести себя к танцующим. И, честное слово, когда мы с папой танцевали вальс — во второй раз в жизни, первый был на школьном выпускном — я не горевала и не волновалась абсолютно ни о чем.

Остаток вечера прошел без происшествий. Идеально, как я того и хотела для сестры. Распрощавшись со всеми, мы с папой сели в его старенький, но ухоженный “полло” и покатили по ночным улицам. Папа молчал. Не задавал никаких вопросов. А раньше, в юности, засыпал бы ими, выясняя, что именно натворил мой очередной кавалер и грозясь поговорить с ним “по-мужски”. Таким уж был папа. Заботливым, хоть и излишне строгим. И он в отличие от мамы, любил нас с Леной. Мама… Ну уж нет, разговор с ней я уж точно оставлю на потом.

Когда мы приехали к папе, он застелил мне постель. Ту самую, на которой я спала до нашего с Леной переезда. Оказывается, он ее сохранил. Так странно было снова оказаться в своей старой комнате, видевшей столько всего. Столько незабываемых моментов из нашей с сестрой жизни. Тут мы с ней играли в куклы, делали уроки, шептались, делясь секретами в собственноручно построенном из пледа и подушек шалаше. Тут взрослели… В тайне от папы собирались на дискотеки и на свидания с первыми кавалерами. Складывали подушки на кровать, когда одной из нас нужно было не ночевать дома…

И именно здесь я засыпала в ночь знакомства с Тарновским.

Пфф! Нашла о ком вспомнить!

Написав Диме сообщение, что буду ночевать у папы, я перевела телефон в режим полета и, повернувшись на бок, закрыла глаза.

Глава 10

Семь лет назад

— А телефон? — изогнул бровь Дан, когда я полезла в сумку за ключами, стоя у дверей своей квартиры.

— Что телефон? Тебе нужно позвонить? Вот, держи, — и только протянув ему телефон я осознала, что именно сделала и покраснела до корней волос.

Довольно усмехнувшись, Дан забил в мой телефон свой номер и сделал дозвон.

— Ну все, я завтра заеду, погуляем, — сказал парень, отдавая мне телефон, — Пока.

— А кто сказал, что я завтра свободна? — опешив от такой наглости, выпалила я.

— А когда свободна?

— А что если для тебя никогда? — пропела я.

— Нельзя отвечать вопросом на вопрос, это не вежливо.

В этот момент я увидела как Лена поднимается по ступенькам навстречу к нам.

— О, привет! — синие глаза сестры заинтересованно заблестели.

У меня мелькнула мысль, что у них с Даном глаза одного цвета, но при этом очень разные. У Ленки теплые, озорные, искристые. А у Дана холодные, как лед. Бездонные. И взгляд тяжелый и обжигающий.

— Здравствуй, младшая сестренка, — безошибочно угадал Дан. — Меня Дан зовут, — протянул ей руку.

— Елена, — холодно отозвалась она, отвечая на рукопожатие.

— Видишь ли, Елена, мне нужна помощь. Я хочу пойти на свидание с твоей сестрой, а она ни в какую не соглашается. Как бы мне это изменить?

— Ну, — Ленка нарочито нахмурилась, словно и правда обдумывая ответ на этот вопрос, — Может быть попытаться чем-то впечатлить ее, помимо наглости. И заслужить ее внимание. А теперь, прошу прощения, Дан. Нам домой пора. Папа строгий, ругаться будет. Всего доброго.

С этими словами, Лена достала из кармана ключи и, отперев дверь, взяла меня за руку и затащила в темное нутро квартиры. Нам вслед донесся тихий смешок, а потом мы услышали удаляющийся топот ног по ступенькам. Заперлись и тихонько, как мышки, прошмыгнули в свою комнату, чтоб не разбудить папу.

— Ну, рассказывай! — зашептала Ленка.

— Ой, Ленка такое было. Короче, он в мой рестик с друзьями посидеть пришел. Ну или не с друзьями, не важно. Ну, попереглядывались, и, думаю, на этом все. Но нет. Выхожу такая после смены, а тут Артем приперся. Полез ко мне, а тут откуда ни возьмись этот Дан. Та-а-ак ему врезал! А потом вызвался меня подвезти. Я отказалась, так он со мной в метро поехал…

— Зацепила, — вынесла вердикт Лена.

— Ой, да прям уж. Лен, ты его сама видела. У него таких, как я, сотня в очереди стоит.

— Во-первых, не таких, как ты. Ты уникальная, дорогая. И я это говорю не потому, что ты моя сестра, а потому, что так и есть. А во-вторых, что тебе мешает на свидание сходить? Развлечешься, не все же вкалывать. Никто же не заставляет спать с ним. И вообще как-то серьезно относиться.

— Я не могу чтоб не серьезно. И вообще, честно говоря, после Артема…

— Что теперь из-за одного мудака всех мудаками считать? Не глупи. Был бы он мудак, так не заступился бы за тебя, не думаешь об этом? Много знаешь парней, которые реально вступятся за девушку? Вот и я нет.

— Артем тоже изначально как мудак не выглядел, — возразила я.

— Я тебе свое мнение сказала. А ты поступай, как знаешь. Хочешь, хоть вообще на парней забей из страха, что опять обожжешься, дело твое.

Сказав это, сестра взяла косметичку и направилась в ванную комнату смывать макияж. А я села к себе на кровать и зарылась лицом в ладони. В принципе Ленка права. Что мне мешает просто сходить на свидание? Снова почувствовать себя красивой девушкой, за которой ухаживает мужчина. Еще и такой… Перед мысленным взором всплыло лицо Дана. Его льдистые глаза с прищуром и дерзкая усмешка. Обжигающий взгляд.

Губы невольно растянулись в улыбке.

Когда сестра освободила ванную, а тоже пошла умываться. Смыв макияж, всмотрелась в свое лицо. Я красивая девушка. Не хуже тех, что были рядом с Даном. Точнее лучше. Потому, что красота естественная и потому, что никогда бы не смогла продаваться, как они. Я умная, трудолюбивая. С какой стати считаю, что не могу всерьез понравиться, даже такому, как Дан? Взрослому, успешному, уверенному в себе мужчине.

Когда вернулась в комнату, сестра уже спала крепким сном. Вот как ей только это удается — только головой к подушке касается и сразу спит? Да еще и так, что пушкой не разбудишь.

Сама же я уснуть смогла только под утро. Потому что все прокручивала в голове нашу сегодняшнюю встречу. Вспоминала каждую ее деталь, каждый взгляд, прикосновение, сказанное слово. Обдумывала, правильно ли себя вела и как можно было поступать иначе, что говорить. В итоге, окончательно накрутила себя, что он больше не позвонит. И неизвестно как, но все же умудрилась задремать. Разбудила меня Лена.

— Але-е-н! Девять часов, — тихо сказала она, трогая меня за плечо.

Девять! Мамочки! Ресторан открывался только в одиннадцать, но официантам следовало приходить за полчаса чтоб подготовиться к открытию. А еще же нужно собраться и доехать.

Соскочив, как ошпаренная, с кровати, я помчалась в душ. Хотелось поругать сестру, что раньше не разбудила, но я не стала этого делать. Во-первых, не было времени, а во-вторых, ну, это же Ленка. Пунктуальность и манера все делать заранее это вообще не про нее. Зато она предприимчивая и смелая, не то что я.

Волосы, по хорошему, мытья не требовали. Но я все же, приняв душ, я вымыла и их, нанесла маску и выровняла утюжком. Да, конечно, на работе придется завязать хвост, но вот после нее, когда распущу, то прическа будет выглядеть лучше, чем без мытья и укладки.

После нее. Если распущу. Для кого, спрашивается, так стараться?

Обозвав себя дурой, намазалась кремом для лица, нарисовала черным лайнером маленькие стрелки и накрасила ресницы тушью. Ну и блеск на губы нанесла. И тон с румянами на лицо. Хорошо бы, конечно, теней для век добавить, коричневых и кремовых с блеском. Так мои карие глаза выглядели бы больше и выразительнее. Но по правилам заведения макияж должен быть минимальным, потому придется без этого обойтись.

Надев короткие джинсовые шорты и кофточку с глубоким вырезом красного цвета, я брызнула на шею капельку духов и, положив флакончик в сумку, поспешила на работу.

— Алена, а завтрак? — крикнул папа, когда я проносилась мимо него к входной двери.

— Опаздываю, пап, — отозвалась я и, надев босоножки, выскочила за дверь.

В ресторан я не опоздала, а сам рабочий день прошел легко и без каких-то происшествий. Но Дан не заехал. И не позвонил. И от обиды мне, как девчонке, хотелось плакать. А каждая нога словно тонну стала весить, так что домой я шла еле волоча ноги.

Не приехал он и на следующий день. И через неделю тоже. Ленка говорила, плюнь и разотри, а я не могла перестать жалеть о том, что не согласилась пойти на свидание с ним. Зачем был нужен этот дурацкий фарс? Из страха, что Дан таким же, как Артем окажется? Так сиди теперь и радуйся, а не кисни. Или целью было показаться той, кем не являешься — дерзкой, уверенной в себе на все сто, а главное абсолютно безразличной к нему? Ну вот. Показалась. И вот с каким результатом. Когда только перестану казаться, а не быть? Собой быть, каждый день стремясь стать своей лучшей версией и действительно приобрести уверенность в себе.

На улице стояла просто смертельная жарища. Июль. Так еще и смена у меня вечерняя, а значит тащиться придется в послеполуденные часы. Самое пекло.

— Ален, у тебя же завтра выходной, да? — спросила сидевшая за ноутбуком Лена. — Я тогда договариваюсь насчет просмотра квартиры?

— Уже? — удивилась я. Мы же собирались повременить пару месяцев.

— Ага. Мне за съемку нормально заплатили, так что на первые два месяца за аренду хватит. Чего ждать-то? Так и повод будет лучше крутиться.

— Ну хорошо. Давай только не на раннее утро.

Попрощавшись с сестрой, я направилась на работу. В транспорте было ощущение, что сейчас растаю от жары. Но самым худшим было не это. Свернув к ресторану, я увидела черный “Камаро” у входа.

Конечно, можно было решить, что это другая машина. Не его. Но даже я не была такой наивной. Че-е-ерт! И ведь именно сегодня у меня зализанный хвостик из-за сорокаградусной жары и ноль макияжа по этой же причине. Накраситься я собиралась уже в ресторане, где кондиционер.

А Дан свеженький, словно только что из душа. В светло-голубой рубашке с закатанными рукавами, джинсовых шортах и замшевых кремовых лоферах он выглядел как обложка к какому-то модному журналу об успешных людях. Глаза закрывали зеркальные “авиаторы”, черные волосы в стильном беспорядке… А двигался он словно пантера.

Всеми силами я заставляла себя продолжать переставлять ноги и сохранять безразличное выражение лица вместо того, чтоб застыть, как вкопанная, и пялиться с открытым ртом, позволяя бабочкам, воскресшим в животе, подчинить себе разум. И, почти поравнявшись с ним, вдруг споткнулась. Пальцы и ступню прострелило болью, я начала падать лицом вперед на асфальт.

Сильные руки успели подхватить меня, не дав упасть.

— Все нормально? — спросил, продолжая поддерживать. Или обнимать.

Стало жарко. И вовсе не от близости другого человеческого тела в жару.

— Да, спасибо, — севшим голосом отозвалась я и повела плечами, намекая, что неплохо бы меня отпустить.

Дан убрал руки.

— Ты извини, что не приехал, дел навалилось, — проговорил, снимая очки.

И не звонил и не писал по этой же причине. Дел столько, что просто-напросто ни минутки свободной, ага.

— А ты должен был приехать? — хорошо, что очки скрывают мои глаза, так легче скрывать обиду под маской безразличия.

Дан усмехнулся.

— Я тебя со смены отпросил, так что от свидания не отвертишься.

— В смысле отпросил? — вскинулась я, сдергивая с глаз очки, — Ты какое право имеешь вмешиваться в мою работу? Тебе скучно стало и поиграться решил? А как надоест, то что? Ты будешь жить свою жизнь, а я останусь без работы? Которую, кстати, сама нашла, а не папа дал, — трясясь от негодования пустила в ход полученную из сети информацию.

— Не решил, — ответил Дан ни капельки внешне не разозлившись. — Взбесился, что отшила. Проучить решил. Но в итоге проучил себя потому, что ни на секунду не мог перестать думать о тебе.

Он говорил без улыбки и смотрел совершенно серьезно. Открыто так, искренне. И в его льдисто синем взгляде было нечто такое, от чего мое сердце замерло, а потом покатилось куда-то. Далеко-далеко, навстречу своей судьбе.

Глава 11

Наши дни

— Можешь хоть сейчас позвонить папе и спросить, дома ли я ночевала.

— Угу, типа он не прикроет дочку, — усмехнулся в ответ Дима.

Я начинала закипать. Потому, что чувствовала себя полнейшей идиоткой из-за того, что утром в воскресенье поехала в нашу с Димой квартиру несмотря на то, что он и не думал не то что извиняться за свое поведение, а даже на сообщение, в котором я говорила, что не приеду ночевать, не ответил. Но как не поехать? Там мои вещи. Там я живу, если что. Мне в понедельник на работу в чем идти? В платье подружки невесты?

А еще из-за его поведения. Незнакомого и омерзительного. Я такого не заслуживала.

— Дима, ты в своем уме вообще? Какие у тебя причины мне не верить?

— Никаких? — издевательски усмехнулся он.

— Я тебе все вчера объяснила, хоть и не должна была по той причине, что прошлое осталось в прошлом и оно тебя вообще не касается.

— Да! И то, что это “прошлое” приперлось к Лене на свадьбу тоже? Интересно, как он узнал про нее?

— Издеваешься? Дан — мой руководитель. Я отпрашивалась у него на пятницу…

— Дурочку не строй! Я о месте проведения церемонии….

— Такому человеку, как он, не составит труда узнать что угодно, Дима. Трудно догадаться?

— А, ну конечно. У него бизнесы, тачки, бабла немеряно… С ним престижнее быть, чем со мной, ага?

— Дима, да я не с ним! — от бессилия хотелось выть. Почему, ну почему он меня не слышал. — Ты же видел, как я была удивлена его приездом. Видел, как себя вела. Мне что надо было скандал устроить у Лены на свадьбе? Ты бы так поступил? — я смахнула выступившие на глазах слезы, сделала рваный вздох, — Ну, хочешь я прямо завтра уволюсь, а? Хочешь? Если скажешь это сделать, то я сделаю! — к концу фразы я уже рыдала.

Дима громко выдохнул. Подошел, обнял меня за плечи, привлек к себе.

— Не хочу. Ты права, успокойся. Извини меня, пожалуйста, что вспылил. Я просто очень люблю тебя и боюсь потерять.

— Я правда очень хочу уволиться… Вдруг он не отстанет?

— Не придумывай. Где ты еще себе такую работу найдешь? Нам за квартиру платить… Тарновский этот не похож на какого-то придурка. Поймет, что ему ничего с тобой не светит и отстанет, никуда не денется. Все, давай, вытирай слезки.

Приподняв мое лицо за подбородок, подул на влажные дорожки, оставленные слезами. Его дыхание неприятно пахло кофе и сигаретами и я едва сдержалась чтоб не поморщиться. Особенно когда Дима поцеловал меня в губы. стал водить руками по телу, сминая его и забираясь под одежду. Подтолкнул к кровати.

Мне не хотелось близости, но я понимала, что должна ответить на его желание. Чтоб он окончательно утвердился в уверенности, что у меня нет ничего с Тарновским. А потому просто машинально позволяла мужчине делать то, что он хочет, изображая, что все взаимно. Сама же думала, а когда мне в последний раз самой хотелось секса с Димой? Пыталась вспомнить и не могла. Это всегда было для меня чем-то само-собой разумеющимся. Еще одним этапом сближения. Приятным, да. Но никакого огня или феерического удовольствия.

Когда все закончилось, я ускакала в душ. Тщательно вымывшись, переоделась в домашний костюм. Проходя мимо спальни увидела, что Дима крепко спит. Прикрыв дверь, направилась в кухню. По дороге прихватила телефон и ответила папе и сестре, которые прислали одинаковые сообщения в мессенджер с вопросами, все ли в порядке.

В кухне меня ждала небольшая горка немытой посуды. Надев перчатки, я выдавила на губку моющее средство, включила теплую воду и принялась за дело. Закончив, приготовила куриный суп и картофельное пюре с грибами.

— Оу, я как чувствовал, — в кухню зашел Дима и уселся за стол.

Когда я поставила перед ним блюда, принялся с аппетитом есть. Наложив еду и себе, я села напротив.

— Вкусно, — пробормотал с набитым ртом. — Хозяюшка ты моя.

Привстав, потянулся через стол и поцеловал в щеку, оставив на коже неприятный жирный след. Незаметно стерев его, я принялась есть. Мысли занимал завтрашний день. А, если быть точной, Тарновский. Я вспоминала его слова, сказанные на свадьбе. Снова и снова вспоминала, как он смотрел на меня, когда говорил. И этот танец. Руки на моей талии.

Сволочь! Бесит!

Ночью все никак не могла уснуть. В голову то и дело лез этот гад, мешая расслабиться. Шанс ему судьба подарила! Воспользуется он им, ага! Фигушки! Не успокоится — уволюсь. Уверена, поняв, что Тарновский не отстает, Дима меня в этом поддержит.

Задремав только под утро, подорвалась раньше будильника. Душ. Завтрак. Дима вызвался отвезти на работу. Ревнует. Давно забытое ощущение. Когда приехали, “Камаро” на месте не было и из-за этого внутри заныло от разочарования. Пусть бы снова увидел меня с Димой. Что все у нас хорошо и что он меня любит.

Зайдя в свой кабинет, я сразу включила компьютер и зашла в чат и почту. Ни там, ни там ни слова о правках к отчету. Что, даже ты не смог ни к чему придраться, да, Тарновский? Злорадно ухмыльнувшись, я пошла делать себе утренний кофе. По дороге в кухню столкнулась с Верой.

— О, привет! С возвращением, — улыбнулась я.

— Спасибо. Ален, мне с тобой поговорить надо. Когда будет время?

— Да давай сейчас. Идем в кухню.

Сделав себе кофе, мы сели за столик.

— Короче…, - Вера слегка замялась на секунду, — Я беременна, Ален. Саша сказал, чтоб я сразу работу бросала. Ну, сама понимаешь, восемь часов за компом, стрессы. Я две недели отработаю, конечно же…

— Придется, Вер, — подтвердила я. — Мне нужно будет найти кого-то тебе на замену, сама понимаешь. Да и сезон ведь. Иначе я бы одним днем закрыла…

Я что оправдываюсь? Серьезно? Нет, серьезно?!

— Поздравляю тебя.

— Спасибо, — улыбнулась девушка.

Еще немного поболтав о том о сем, мы направились в кабинет. Там я первым делом наклепала ейчару задание начать искать мне нового аккаунт-менеджера, а только потом погрузилась в стандартную текучку всеми силами стараясь отделаться от тоскливого ощущения, что жизнь стремительно утекает сквозь пальцы. Время проходит, мое время, а ничего не меняется. Да, у меня руководящая должность, но по зарплате не “вау”. Она не сильно-то и отличается от зарплаты менеджера, а напрягов в разы больше. Все вокруг выходят замуж и беременеют, причем будучи моложе меня, а у меня все никак. Мне двадцать девять лет, а отношениям с Димой уже четыре года. Сколько можно тянуть? Вот поговорю с ним об этом прямо сегодняшним вечером. Никогда не думала, что попаду в такую ситуацию, но что ж поделать. Если он и дальше планирует просто жить вместе без брака и без детей, то… А что “то”? Что я сделаю? Уйду? Вот так просто выброшу на помойку четыре года?

Сигнал о том, что в рабочий чат пришло сообщение вырвал меня из тягостных мыслей.

Bogdan Tarnovsky:”Зайди ко мне”.

Мысленно застонав, я вышла из-за стола и направилась в кабинет босса. По дороге прошлась кончиками пальцев под глазами, чтоб стереть черные точечки от туши, если та успела осыпаться, а потом пригладила волосы. Подошла к двери. Постучала.

— Заходи, — отозвался из кабинета Тарновский.

Приготовившись… Ко всему, я открыла дверь и зашла. Богдан Тарновский сидел, развалившись в кресле, и что-то писал в телефоне.

— Сядь, — не отрываясь от своего занятия, бросил он.

Ну ок, ладно. Я села на краешек одного из кресел у его гигантского стола. Обвела взглядом идеально вылизанный кабинет из которого успел исчезнуть стенной шкаф с книгами по бизнесу, которые никто и никогда не доставал с полок и слегка потертый кожаный диванчик черного цвета. Вместо него теперь крупный светло-серый тканевый красавец в форме буквы “г”.

— Алена, завтра в десять утра у нас будет встреча с представителями вот этой компании, — проговорил Тарновский, разворачивая ко мне смартфон. На дисплее красовался логотип одного из крупнейших мультибрендовых дилеров люксовой одежды и аксессуаров. — Всю информацию я скинул тебе на почту, ознакомься. До пятнадцати ноль-ноль жду твои предложения о том, как убедить их работать с нами. Вышлешь и можешь ехать домой собираться. Я заеду за тобой в шесть вечера.

— В смысле? — я поймала его взгляд. В льдисто-синих глазах ни намека на какие-то эмоции.

— Мы летим в Одессу на сутки. Сегодня вечером туда, а завтра — обратно. Самолет в девять. В аэропорт нужно прибыть за два часа, если вдруг ты не знаешь, — будничным тоном проговорил он, глядя на меня.

Я с ним лечу в Одессу. Не хочу никуда с ним лететь!

— Все, иди, Ален. Время.

— А кто еще летит?

— Никто, — синие глаза полыхнули огнем. — Там будем только мы вдвоем.

Глава 12

— А когда ты вернешся? — наблюдая за моими сборами, спросил Дима.

— Завтра ночью. Точно скажу, когда увижу билеты, Дим, — ответила я, складывая вещи в чемодан. — Если бы могла, то вообще бы не ехала…

— Ну что ты! — перебил он. — Это работа, я все понимаю.

На душе стало тоскливо. Я еду с Тарновским. Одна. А Дима ведет себя так, как будто с Леной или с папой. И это после ситуации на свадьбе. Впрочем, скорее всего он просто убедился в том, что опасаться нечего. Поверил мне. И что мне, собственно, не так?

— Помоги застегнуть, — попросила я, поняв, что чемоданчик “ручная кладь” не желает закрываться.

Вот, вроде бы не страдаю манерой набирать лишнего барахла, да и лечу на один день и лето на дворе, а значит вещи менее объемные, но… Для встречи у меня брючный костюм светло-бирюзового цвета, к нему лодочки на каблуке. Если будет еще и какой-нибудь деловой ужин, то нужно платье. А к нему босоножки. И сумочка. И стайлер, чтоб укладку сделать. Еще нужно в чем-то идти на завтрак в отеле. Значит — кежуальное платье-рубашка с сабо… Ну и косметика, конечно же. В общем, хорошо, что удалось застегнуть. Надеюсь, хоть перевеса не будет. Иначе придется сдавать чемодан в багаж.

Собравшись, я освежилась в душе. Сделала легкую укладку и накрасилась. Да, знаю, глупо для перелета краситься, но без косметики я бледная. И брови не такие выразительные и ресницы. Я бы ламинирование сделала и не заморачивалась, но Дима любит чтоб все естественно.

Надела легкий спортивный костюм кремового цвета и к нему белые кеды. Так будет комфортно лететь в самолете.

— Удачи тебе, — сказал Дима, оторвавшись на секунду от компьютерной игры, когда я уходила.

Даже не проводил. И с чемоданом не помог. Впрочем, он не тяжелый, а во дворе уже стояла машина Тарновского. Только и не хватает, чтоб они снова встретились.

— Давай сюда, — сказал Дан, выйдя из машины и подойдя ко мне. Он выглядел непривычно. Одет в белую футболку и светло-серые спортивные штаны с кроссовками вместо привычных рубашки с брюками. На голове кепка с какой-то странной эмблемой, на запястье “простые” смарт часы вместо “Картье”.

Тарновский забрал чемодан и сунул его в багажник. Потом открыл мне переднюю пассажирскую дверь. В салоне пахло дорогой кожей и его парфюмом. Очень волнующее сочетание, мигом вызвавшее из глубин памяти другой день, когда я впервые сидела в его машине.

— А что твой жених не помог с чемоданом? — насмешливо спросил Тарновский, усаживаясь за руль.

Воспоминание исчезло. Как и ощущения, которые оно принесло.

— Он на работе, — соврала я.

— Да? А тачка почему здесь? — от этого вопроса я вспыхнула до корней волос.

— Сломалась, — нашлась я.

— М-м-м, так может тебе выдать аванс на ремонт? — он завел мотор. Мощный двигатель утробно зарычал, словно дикий зверь.

— Утром ты мне нравился больше, — выпалила я.

— Уже нравился? Хорошее начало…

— Тем, что вел себя как мой руководитель. То есть так, как и должен, если не хочешь, чтоб я уволилась.

— М-м-м, вот оно как. Ну, тебя никто не держит, Ален. Увольняйся. Но только может так случиться, что с поиском новой работы возникнут сложности. У меня же много знакомых… Да и… Это же ничего не изменит, сама понимаешь.

Я аж дар речи потеряла от шока и от злости. Сидела и пялилась на него с открытым ртом, а этот мерзавец наслаждался эффектом от сказанного.

— Ну ты и сволочь.

— Какой есть, — он пожал плечами. — Так что прежде чем совершать опрометчивые поступки, советую подумать хорошенько.

— Ты можешь угрожать оставить меня без работы, Богдан. Можешь даже сделать это. Что тебе стоит, верно? Вот только и ты пойми, что это не изменит того, что между нами больше ничего не будет. Никогда.

— Увидим, — прошипел он сквозь зубы.

— Обязательно. Надо же и тебе когда-то увидеть и осознать, что не все и не всех можно получить просто потому, что захотел этого.

На удивление, Тарновский промолчал. И весь остаток дороги ни слова не проронил. Просто гнал машину по вечернему городу, петляя и объезжая пробки. Смотрел прямо, на дорогу и сжимал оплетку руля побелевшими пальцами. На скулах ходуном ходили желваки. Злился? На меня? А за что, интересно спросить? За то, что не растеклась лужицей у его ног сразу после того, как он об этом попросил! Или хотя бы после того, как начал угрожать увольнением? Серьезно? Нет, неужели на свете и правда существуют такие люди, считающие, что могут сделать что угодно и им все сойдет с рук? Что они всегда будут по щелчку пальцев получать желаемое? Ну, поигрался он со мной шесть лет назад, а потом взял и бросил, небрежно обронив “прости”, а через пять минут женился на другой, а теперь зачем-то захотел поиграться снова, что такого-то? Почему это я вдруг против? Какое имею право, учитывая что он аж целый Богдан Тарновский? Да я счастлива должна быть, что он снова снизошел до меня, девушки не своего круга!

Хотя, а с чего вдруг Тарновскому считать иначе? Парень с золотой ложкой во рту родился. С самого детства у его ног было абсолютно все. Что хотел — получал. А если по каким-то причинам не мог, то особо и не пытался. Зачем напрягаться? Даже ради мечты. Что до меня… В общем-то и меня он получил тогда особо не напрягаясь.

Семь лет назад

Салон “Камаро” был из черной кожи. Именно из кожи, а не из заменителя, как у того же маминого Ричарда. Заменитель не может так пахнуть. По-особенному. Дорого. Дерзко. Последнего добавлял аромат парфюма Дана, который витал в воздухе салона. Эту смесь хотелось вдыхать снова и снова.

От слов Дана все сладко млело внутри, а губы то и дело растягивались в блаженной улыбке. Я как могла пыталась принять невозмутимый вид, но получалось так себе. Хорошо, что Дан, управляя машиной, смотрел по большей части то на дорогу, то в зеркала. А я украдкой посматривала на него. Любовалась гордым профилем, квадратным подбородком. Тем, как уверенно и расслабленно он ведет машину, как играют точеные мышцы его широких плечей под хлопком рубашки.

Время от времени солнечные лучи отбивались от массивного корпуса часов на его правом запястье, привлекая к ним внимание. Очень красивые и очевидно дорогие. Я присмотрелась к надписи на циферблате. “Картье”. Эта надпись ни о чем мне не говорила.

Через некоторое время мы приехали на набережную. Припарковавшись, Дан вышел из машины и открыл дверь для меня. Протянул руку и я взялась за нее. А когда выбралась на улицу, он не отпустил. Вместо этого переплел наши пальцы и повел по тенистой дорожке к причалу. Точнее, к находившемуся прямо на воде ресторанчику.

— Добрый день, Богдан Сергеевич, — с улыбкой на все тридцать два поздоровалась с Даном администратор. — Прошу за мной.

И, покачивая крутыми бедрами, обтянутыми бежевой юбкой-карандашом, углубилась в ресторан. Я мазнула взглядом по лицу Дана. Он смотрел мимо нее. В зал, в окна, выходящие на летнюю террасу, на меня. Чаще всего на меня. И смотрел так, что я смущалась.

Я. Взрослая девушка, у которой уже были мужчины, смущалась как подросток от одного лишь взгляда.

— На летней террасе пока что жарко, — объявила администратор, — так что предлагаю разместиться здесь.

Столик, на который она указывала, стоял особняком от остальных прямо возле стеклянной стены за которой открывался просто замечательный вид на речку. Солнечные лучи серебрили легкую рябь воды, возникающую от слабого ветерка. По ней проносились скутеры, медленно проплывали туристические катера.

Дан галантно отодвинул мне стул и помог присесть. Такой жест я раньше только в кино видела, потому присесть вышло явно неуклюже. Нам принесли меню. Увидев цены на блюда, я чуть не присвистнула. Конечно я и сама работала в отнюдь не дешевом заведении, однако цены там не шли ни в какое сравнение со здешними. Ну и что делать? Заказать просто кофе? Нет, это будет выглядеть смешно и убого. Выбрав легкий салат и к нему лимонад, я озвучила Дану названия.

Ожидая заказ мы разговорились. Начали с простого — с жарищи, в которой варилась столица, а потом как-то незаметно перешли на личное. Дан рассказал мне об отце. Тот был крупным бизнесменом, всю свою жизнь посвятившим работе. Говорил с гордостью, но и с какой-то обидой. Еще из детства, в котором, нетрудно догадаться, испытывал нехватку отцовского внимания и страдал от его излишней строгости. В последнем я Дана хорошо понимала. Ведь так хочется, чтобы папа — один из двоих самых близких людей — понимал тебя и поддерживал, а не навязывал свое видение твое будущего. Мама Дана была хозяйкой одного из самых лучших салонов красоты в столице и всю себя отдавала любимому делу так же, как и воспитанию детей. Дана и его младшей сестры Стефании, которой сейчас было четырнадцать лет. Оказывается, у нас обоих есть младшие сестры, только у Дана с его разница аж целых пятнадцать лет.

Восхищение, с которым Дан говорил о маме импонировало мне. Хотелось тоже как она. Встретить свою любовь, выйти замуж, найти любимое дело и обрести возможность заниматься им, успевая при этом быть хорошей мамой их детям. Ну и пронести любовь через многие годы. Через всю оставшуюся жизнь.

Дан не только говорил о себе, но и с интересом расспрашивал обо мне. И я рассказывала, лишь мельком касаясь неприятных моментов вроде развода родителей и того, насколько невыносимым стал после него папа. Не хотелось рисовать унылую картинку, особенно после той, что создалась в голове после рассказа Дана.

Еда была очень вкусной. А поскольку из-за жары я сегодня практически ничего не ела, здесь, в прохладе, аппетит разыгрался с просто неимоверной силой. Но я сдерживала себя и ела медленно и красиво.

Время летело незаметно. День клонился к вечеру и становилось немного прохладней, особенно возле воды. Расплатившись по счету, Дан взял меня за руку и повел гулять по набережной. По ступенькам мы спустились к самой кромке воды и медленно пошли по каменным плитам, уложенным возле нее. Народу почти не было. Так, небольшая группа подростков сидели скрестив ноги и ели пиццу, запивая колой и несколько парочек прохаживались, как и мы.

Солнце садилось. И воды реки окрашивались розовым. Остановишись, мы принялись смотреть как золотистый диск медленно исчезает с разноцветного неба за гладью воды. Легкий ветерок теребил мои волосы. Было так тихо, что я, кажется, слышала как заколотилось сердце, когда Дан медленно обнял меня за талию со спины и привлек к своей твердой груди. Я замерла, не дыша. Ладошки вспотели и во рту пересохло, словно меня впервые обнял мужчина.

— Не помню, когда последний раз закат смотрел, — хрипло проговорил Дан, щекоча теплым дыханием изгиб моей шеи.

— Почему? — невпопад спросила я.

— Да все работа эта долбанная… Как биоробот существуешь, а не живешь. Существовал. До того, как встретил тебя.

По коже рассыпались мурашки. Сердце сладко замерло в груди. Дан развернул меня лицом к себе и, взяв за подбородок, поцеловал в губы. Осторожно, словно пробуя их вкус, но через несколько секунд уже иначе. Страстно. Жадно. Требовательно. Так, что у меня подгибались коленки и не хватало воздуха. По всему телу разливался жар. голова кружилась. Я плавилась в блаженстве от этого долгого поцелуя, от ощущения крепких рук на своей талии, все сильнее прижимающих меня к мужскому телу. Улетала. В какое-то невиданно прекрасное место, где нет ни лишних мыслей, ни опасений, ни сомнений, а есть только я, Дан, закат солнца, тихое журчание речки и этот летний вечер который останется в памяти на всю мою жизнь.

Глава 13

Наши дни

К счастью, мои опасения в том, что с Тарновского станется забронировать один номер вместо двух не оправдались. Проведенная в молчании, нарушенном лишь несколькими фразами по делу, дорога закончилась для нас у двух соседствующих дверей, ведущих в очень дорогие номера отеля в центре Одессе.

Три большие комнаты — зала, спальня и рабочий кабинет. Ванная размером со спальню в моей квартире, напичканная всем, чем только можно. И все это в лаконичном интерьере в пастельных тонах, выполненном без намека на нарочитую пошлую роскошь, навевающую ощущение, что ночуешь в каком-то дворце-музее.

Но, несмотря на это, мне все равно было страшновато включить ту же плазму, занимающую всю стену в зале или испробовать режимы в гигантской ванне-джакузи. Шикнув на себя за дурацкие опасения, что могу сломать или как-то испортить, я расстегнула “молнию” на чемодане, достала оттуда вещи и развесила их в гардеробной. Самой настоящей, как в фильмах. В просторном помещении, залитом тем самым светом, который всех делает красивыми, мои четыре вешалки, сиротливо висящие в занимающем три четверти периметра шкафу, смотрелись жалко. Три пары туфель — самого обычного бюджетного бренда — тоже. Да и я сама в этом шикарном номере чувствовала себя жалкой и неуместной.

Не для меня это все. Не для таких, как я.

Но, раз уж я здесь, то самое время наслаждаться этим. А потому, написав Диме, что добралась, я набрала джакузи и, погрузившись в теплую воду, принялась играться с режимами. Выбрав наиболее приятный, откинулась на мягкий подголовник и закрыла глаза. Упругие струи смывали всю усталость от дороги и жары, но вот расслабиться все равно не получалось. Из головы не шел Тарновский. А точнее то, что меня ждет в будущем. Если уволюсь, ему и правда ничего не стоит сделать так, чтоб я осталась на улице. Но вот только сделает ли? Неужели и правда он настолько сволочь, чтоб опуститься до такой мести или это просто блеф? Проверять как-то не хочется, но что тогда делать? Терпеть его присутствие рядом, постоянные придирки и попытки как же это… “Исправить ошибку”, вот. Интересно, как именно он будет пытаться это сделать? Угрозами?

Казалось, что вода в которой я лежала сейчас закипит!

Сволочь!

Выключив джакузи, я закуталась в одно из огромных и мягких белоснежных полотенец. Вытеревшись, нанесла на тело увлажняющий крем, а потом занялась лицом. Пенка, тоник, кремы… Голову не мыла, лучше это сделать утром чтоб укладка была свежей. Переодевшись в отельный халат — тоже белый и мягкий, как облачко, направилась в спальню. Та была светлой и просторной, с кованым балконом и видом на центр города. Открыв дверь, я вышла на балкон чтоб полюбоваться ночной улицей и тут же об этом пожалела. На соседнем балконе в метре от меня стоял Тарновский.

В одних спортивных шортах и с голым торсом. Мягкий свет фонарей скользил по точеным рельефам прокачанных мышц, делал кожу бархатной. Выхватывал темные линии татуировки на левом плече. Замысловатая, сложная… Я так и не узнала, что она значит. Зато знаю, что эскиз рисовал он сам.

Дан очень красиво рисовал. И хотел когда-то заниматься именно этим. Рисовать комиксы. Но отец был против такого выбора сына. А Дан особо не сопротивлялся. Сдался при первой же неудаче …

— Красиво, ага? — он кивнул на улицу. — Обожаю этот отель. Тут лучший вид и сервис в Одессе.

— Я пойду спать, — отозвалась я, изо всех сил пытаясь не смотреть на его торс и не показывать замешательства.

Не дожидаясь ответа, юркнула в номер и заперла балконную дверь. Приложив ладонь к колотящемуся сердцу, легла на нее спиной. Господи, какой бред! Какая я идиотка, что сбежала оттуда. Надо было перекинуться парочкой ничего не значащих фраз, а потом спокойненько себе уйти, но нет же. Теперь будет думать, что мне не плевать.

Едва сдержавшись, чтоб не завыть в голос, я скинула халат и забралась в гигантскую, как аэродром, кровать. Идеальный по твердости матрац словно обнял мое тело, а одеяло приятно придавило своей тяжестью. Спасибо кондиционеру — в номере можно спокойненько себе спать под одеялом, а не раскрытой и мучаясь от жары. Жаль только сон не шел. Я ворочалась так и эдак и всеми силами гнала от себя мысли про Тарновского, но толку от этого было мало. Этот мерзавец плотно засел в голове со своими угрозами и дурацкими намерениями. А ставшее неясным из-за всего этого будущее напрягало похуже, чем если бы он просто взял и уволил меня. И исчез из моей жизни. Снова.

Промучившись до утра, я встала с кровати и поплелась в ванную. Вот, просто замечательно! Под глазами мешки от бессонной ночи, лицо бледное. Красота да и только.

После часа магических ритуалов с разными режимами душа, дюжиной баночек-скляночек и стайлером, бледная моль в зеркале превратилась во вполне себе нормальную молодую женщину. Красивую даже. Платье-рубашка — белое в мелкий пастельный цветок еще больше освежало и придавало образу легкости. Кремовые сабо удобно обхватывали ступни. Эх, весь день бы в такой обуви ходить, но к костюму больше идут каблуки. Да и учитывая нашу с Тарновским разницу в росте… Короче, не выглядеть же мне на переговорах рядом с ним маленькой девочкой. Сразу как вышла из номера столкнулась с Тарновским. Можно бы решить, что он поджидал меня, но нет, просто тоже выходил из своего. Совпадение.

Он был в неизменно белоснежной и идеально отглаженной рубашке и деловых брюках, подтянутый. Укладка, четкие линии щетины — все идеально. Но все это не скрывало, а даже как-то подчеркивало его хмурый и уставший вид. Словно мужчина, как и я, не спал эту ночь.

— Привет. Нам в десять уже надо быть на месте, так что давай все в темпе, — бросил даже не взглянув на меня.

— Хорошо, — растерявшись от его поведения, сказала я.

Честно говоря, даже несмотря на то, что вся дорога после словесной перепалки была проделана в молчании, я думала что утром меня опять ждут двусмысленные намеки и подкаты. Но нет. Вместо них деловая грубоватая отстраненность.

Всегда бы так.

Как только мы сели за столик в ресторане нам принесли меню. Пять вариантов завтраков. И все такие, что захотелось попробовать каждый. Особенно с тем, что желудок уже начинал урчать от голода.

Официант еще не успел отойти, а Тарновский уже выбрал свой. Пришлось по-быстренькому определиться и мне. И так же, по-быстренькому, позавтракать.

— Ты в этом пойдешь на встречу? — нарушил молчание Тарновский, окинув меня таким взглядом, словно я была одета в какие-то лохмотья.

— Нет. Я думала переодеться после завтрака…

— Тогда иди и переоденься, Алена. А впредь в деловых поездках сразу надевай соответствующую одежду. Не путай командировку с отпуском, куда бабы ездят наряды выгуливать…

— Только если мужчина настолько нудный, что больше в отпуске заняться нечем, — пробормотала я, чувствуя как начинаю закипать.

— Что?

— Ничего. Дайте мне пять минут, Богдан Сергеевич, — прошипела я, злобно глядя в льдистые глаза.

— Мы с формой обращения уже разобрались, Алена. Нарушая ее из-за детской обиды на то, что тебе указали на ошибку, ты ведешь себя непрофессионально.

— Ну, профессионалов вокруг полно. Меня всегда можно заменить одним из них, — оскалилась я.

А потом вышла из-за стола и нарочито медленным шагом направилась к выходу из ресторана. Услышала позади себя шипение. И, кажется даже что-то об стол ударилось. Уж не кулаком ли стукнул?

Попав в номер, тоже не торопилась. Бесись, Тарновский, сколько влезет! В голову заползали мстительные мысли о том, чтоб испортить грядущую встречу, но я гнала их прочь. Нельзя позволять личной неприязни влиять на работу! Это уж точно непрофессионально.

Закончив одеваться, вышла из номера. Спустилась на лифте — стеклянном цилиндре, передвигающемся со скоростью звука — в вестибюль, где меня раздраженно ждал Тарновский. Нет, он не ходил из стороны в сторону. И не наяривал мне. Просто стоял, как та греческая статуя, и всем своим видом излучал раздражение от того, что мы, по его мнению, начинали опаздывать. А опаздывать он ненавидел. Всегда приезжал вовремя или даже чуть раньше и требовал того же от остальных. Всех, включая меня. Глупую и безумно влюбленную в него двадцати двух летнюю девчонку, которая была готова делать что угодно лишь бы он был доволен.

Увидев меня, Тарновский придирчиво окинул взглядом. Хмыкнув, сказал поспешить и первым ступил в крутящиеся стеклянные двери. При свете дня улица была еще красивее. Залитая солнцем с изящной старинной архитектурой, она приковывала взгляд и вызывала желание погулять и рассмотреть все как следует. Ну, может в следующий раз.

Нас ждало такси. Конечно же бизнес-класс. Одетый в деловой костюм водитель вышел и открыл для меня дверь, словно для какой-то вип-персоны. Тарновский сел сам рядом со мной на заднее сиденье.

— Я тебе заметки скинул, пока едем — прочитай, — бросил не глядя на меня и ушел в свой смартфон.

Я сделала, как он велел.

Вот, вроде бы и отлично. Всегда бы так. Но почему же меня такое поведение еще больше бесит?

Глава 14

— Ты отлично сработала на встрече, Алена. Очень вовремя подстраховывала меня. Я благодарен, — никак не показывая выражением лица, что замечает как мои глаза лезут на лоб от удивления таким его словам, говорил Тарновский.

Пять часов и восемнадцать минут утомительной встречи, не считая перерыва на обед, все же завершились согласием подписать с нами договор о сотрудничестве и весь мой вымотанный организм буквально млел от удовольствия.

— Пожалуйста. Это моя работа, — попыталась сказать как можно более безразличным тоном.

Такси затормозило возле отеля. Водитель снова открыл мне дверь и даже руку подал, помогая выйти.

— У нас еще есть свободное время до вылета, — сказал Тарновский, когда мы поравнялись с ним у входа в отель. — Давай к морю прогуляемся?

Похоже на моем лице отразилась вся гамма эмоций, вызванная таким вот предложением, потому что Тарновский сник.

— Алена, я много думал. Всю ночь, честно говоря, — как-то смущенно улыбнувшись, он поймал мой взгляд. — Я не прав. Не так начал. Не с того. Неправильно. Я вел себя с тобой неправильно. И хочу за это извиниться.

Он говорил искренне. Я это чувствовала и это сбивало с толку. Потому что глупость и вообще невозможно. Дан Тарновский сначала благодарит, что “подстраховала”, а потом просит прощения? Да скорее сейчас прямо возле отеля летающая тарелка приземлится и инопланетные гуманоиды позовут нас на пиццу. Но тем не менее это происходило.

— Давай прогуляемся к морю, поужинаем? Считай, что это мои извинения. Пожалуйста!

Он смотрел на меня и ждал ответа. Льдисто-синие глаза смотрели без тени насмешки или привычной уверенности, что он получит желаемое. Смотрели как-то даже робко, застенчиво. И краешки губ подрагивали от нервной улыбки.

Ему неуютно. И странно. Как и мне.

— Хорошо. Только я хочу переодеться. Жарко.

— Я буду ждать.

Он будет ждать. Попав в номер, я приняла душ, полностью переделала все же успевших слегка пострадать от жары макияж. Платье, взятое на случай делового ужина было слегка неуместным для прогулки, потому я надела то, в котором ходила завтракать. Когда застегивала пуговки пальцы подрагивали. Да что же это я! Нервничаю так, словно у меня сейчас будет свидание. Стало стыдно за себя. А потом я вспомнила, что за весь день ни разу не написала Диме. Папе и Ленке — да. А ему — нет. Проверила телефон. От него тоже ни звонка, ни сообщения. Занят? Ладно, позвоню ему когда вернусь.

Проведя несколько раз расческой по волосам, я надела сабо, бросила в небольшую сумочку салфетки, бумажник и телефон, брызнула на шею капельку духов и вышла из номера.

Дан тоже переоделся. Льняная рубашка светло-голубого цвета с закатанными рукавами, джинсовые шорты, кожаные сандалии. Я поймала себя на мысли, что такой образ — расслабленный и молодежный очень ему к лицу. Больше даже чем костюмы и галстуки.

— Пешком пойдем или на такси? — спросил Тарновский, когда я подошла к нему.

— Пешком. Хочется рассмотреть улицу. Я так давно не была в Одессе.

— Стоило бы догадаться, что ты просто не могла разлюбить пешие прогулки, — с улыбкой проговорил мужчина.

Мы вышли в теплый летний вечер. Именно теплый — жара, как по волшебству, спала. Солнце постепенно начинало клониться к закату, и его лучи купали улицу и прохожих в своем мягком золотистом свете.

— Как дела у Лены? Как медовый месяц? — неловко нарушил молчание Дан.

— Отлично. Они на Шри Ланке сейчас. Просто райское местечко, ей очень нравится.

— Когда возвращаются?

— В воскресенье.

Разговор снова прервался. Нам обоим было странно просто идти бок о бок по улице, болтая о том о сем, словно мы… Кто? Друзья? Какие из мужчины и женщины друзья? Особенно, если они когда-то были…

— А Фанни уже универ окончила. Международная экономика!

— Фанни? Ты до сих пор зовешь сестру торговой маркой молочных продуктов? — хихикнула я.

Стефания, помнится, просила звать ее Стеф на западный манер потому, что любила зарубежные сериалы и не любила свое имя. А Дан поддразнивал ее, называя Фанни. Все потому, что это имя он сам же ей и выбрал и слегка огорчался, что то сестре не нравится.

— Угу. Ничего не поменялось. В том числе ее характер. Удивляюсь, как это она умудрилась универ окончить. Не училась же нифига. Все макияжи да социальные сети в голове. Сутками там зависает. И, конечно же, присоединяться к бизнесу не хочет ни в какую.

— Это сейчас тоже бизнес, Богдан. На нем люди отлично зарабатывают.

— Зарабатывают. Единицы. И как долго? До тридцати? Тридцати пяти? А потом что? — раздраженно бросил Тарновский.

— Ну, в процессе люди дело свое открывают на деньги от аккаунта. Да и в любом случае, время идет, Стефания может и передумать.

— Не идет, проходит.

— Богдан, но ей же это нравится. Найти любимое дело — это огромное счастье в жизни. Я вот, например, так и не смогла этого сделать.

— Ах вот как? Значит тебе не нравится твоя работа? — усмехнулся Дан. В уголках льдисто-синих глаз появились задорные морщинки-лучики, придавая его лицу зрелую привлекательность, какая бывает только у мужчин. Женщин ведь морщины только портят. Как все несправедливо.

— За нее хорошо платят.

— Женщина должна работать в удовольствие, а не чтоб зарабатывать. Деньги на жизнь — это задача мужика. Если он, конечно, мужик, а не сопля, — поймав мой взгляд, добавил. — Извини, если я опять…

— Ты сам себе противоречишь, Богдан, — решив не цепляться за очевидный намек, сказала я. — Говоришь, что женщина должна работать в удовольствие, а сестру пытаешься заставить делать это ради денег.

— Я просто хочу уберечь ее от ошибок. Сам же тоже когда-то хотел комиксы рисовать, а не в кабинете сидеть, — он криво ухмыльнулся. — Хорошо, что ума хватило отца послушать…

Он осекся и замолчал. Покосился на меня, понимая, как могу воспринять сказанное.

— В любом случае у Стеф есть ты. Подстрахуешь, если что, правильно? — получилось сказать вполне себе спокойно. Безразлично даже. Показать, что не провела ни малейшей параллели с… С нами.

— Просто подумай о том, что у нее может все получиться. Что она может посвятить себя тому, что действительно любит и это сделает ее счастливой.

В льдисто-синих глазах плескалось что-то такое острое и болезненное, что я торопливо отвела свои боясь что-то придумать. Что-то неправильно истолковать.

— Может ты и права, — проговорил он. — Знаешь, а я рассказал ей о тебе. Ну, что мы встретились снова. И она очень хочет пообщаться… Если ты не против.

— Да почему мне быть против? Я… Я скучала по ней, — выпалила я.

Скучала по маленькой сестренке Дана. Задорной бунтарке с розовыми волосами. Единственной из всей семьи Дана, которая приняла меня, если можно так сказать. То, что девушка, оказывается, тоже помнит меня приятно согревало.

— Тогда скину тебе ее номер телефона. Или лучше ник в социальной сети, да? — поддел Дан.

Получив сообщение, забила ник в поиск. С дисплея смартфона на меня смотрела очень красивая голубоглазая девушка. Искусно накрашенная, кстати. Очень. Не хуже, чем у именитых визажистов. И почти пятьдесят тысяч подписчиков, вот это да!

— У нее талант, Богдан. Такой же, как и у тебя, — проговорила я, листая профиль.

— У меня… Скажешь тоже. Так, баловство детское было…

— Неправда. Я помню твои работы и они были замечательные. Я тебе говорила.

— Помнишь? Правда?

Чувствуя, как начинаю краснеть, я посмотрела в сторону и пожала плечами. Мол, ясное дело, склерозом не страдаю в двадцать девять. Что ты пристал?

— И я тоже. Все помню.

От его тона по коже рассыпались мурашки. Помнит… И мои собственные воспоминания оживали словно по волшебству. Потому, что мы сейчас тоже оказались вместе на берегу. Только моря, а не речки, как на том самом первом свидании. И тоже смотрели как солнце уходит за горизонт, раскрашивая воды разноцветными красками. Все так похоже на тот день и в то же время совсем по-другому. Другое время. Другое место. Другие мы.

Повернув голову, я посмотрела на Дана. Льдисто-синий взгляд мужчины был обращен к горизонту, за который медленно уплывал багрово-красный диск солнца. Любовался этим или тоже видел совсем другой закат, как и я?

Видимо почувствовав, что смотрю на него, Дан повернулся ко мне. Заглянул в глаза. А может быть в самую душу, как и я в его… И там я увидела…

— Идем в ресторан, Алена. А то скоро уже надо будет собираться в аэропорт.

— Да, — увидела, ага. Придумала! — Конечно…

Глава 15

— Я прилечу в три часа ночи, Дим. Ты что же всю ночь спать не будешь только чтоб меня забрать? Ну зачем? На такси доеду, — говорила я в телефонную трубку.

Перед Димой было стыдно. Потому, что я не позвонила и не написала ему ни разу за день. Хотя возможность это сделать была. А он не только не обиделся на это, но еще и решил поехать на другой конец города посреди ночи затем, чтоб меня встретить в аэропорту.

Совсем как когда-то давно.

— Или Тарновский отвезет, да? — с упреком отозвалась трубка.

Или не только чтоб встретить.

— Или так, — пробормотала, машинально покосившись на Тарновского, с угрюмым видом сидевшего возле меня на заднем сиденье.

— Хороший у тебя начальник. Даже таксистом согласен поработать для своей подчиненной. Или не просто подчиненной?

— Дим, ну что ты говоришь? Если хочешь меня забрать — это будет отлично. Багажа у меня нет, так что около половины четвертого уже выйду. А сейчас извини, очередь на регистрацию подходит. Все! Пока! Целую!

Когда говорила последнее, до уха донесся самый настоящий рык. Не дожидаясь ответа Димы, я прервала соединение и сунула телефон в карман брюк.

— Нехорошо обманывать, — поддел Тарновский, прищурившись.

Ведь на самом деле мы только подъезжали в такси к зданию аэропорта. Сделав вид что не услышала, я покосилась в окно. За ним сновали машины и пешеходы с чемоданами. Аэропорт. Все куда-то спешат и что-то предвкушают.

— Что ревнует?

— Да нет, с чего ты взял? Просто спрашивал время прилета чтоб забрать меня в аэропорту, — максимально небрежным тоном ответила я.

— Какой заботливый.

— Именно такой, Богдан, — прошипела я, буравя его красноречивым взглядом.

Тарновский промолчал. Через минуту такси затормозило у входа и мы, забрав чемоданы, направились в здание аэропорта.

От Тарновского просто исходило раздражение. Казалось, что воздух вокруг его мощной фигуры прямо-таки заискрит сейчас. Но он ничего не говорил. Зависал себе в телефоне. В мессенджере. Хоть как я скашивала взгляд, никак не могла рассмотреть с кем он переписывается. А если еще немного повернуть голову, то попалюсь, это точно. Чтоб чем-то себя занять, тоже достала телефон, зашла в социальную сеть. Еще раз пролистала профиль Стефании. Умница она. Маленькая девочка, а не боится идти против всех ради исполнения своей мечты. Кое-кому до нее как до Луны.

MS_AlenaSheva:”Привет, Стеф, это Алена Шевченко. Помнишь меня?)”

StefaniaTarn:”Приве-е-ет! Я ушам не поверила, когда Дан рассказал, что вы снова встретились да еще и работаете вместе. Но очень обрадовалась. Давай сходим на кофе на выходных?”

MS_AlenaSheva:”С удовольствием”.

StefaniaTarn:”Тогда в пятницу спишемся чтоб точно. Как ты вообще? Дан не достает тебя?”

Я снова покосилась на Тарновского. Он сидел все в той же позе и что-то печатал на телефоне. С кем же ты переписываешься? Новая пассия? Скорее всего и не одна. Интересно, папа одобряет? Или ты больше его не спрашиваешь?

MS_AlenaSheva:”У меня все хорошо. Твой брат строгий начальник, но нет, не достает”.

StefaniaTarn: ”Странно. Он с тех пор как вашу фирму купил злющий ходит, хуже папы. Цепляется ко всему. Усиленно включил старшего брата и заставляет меня идти к ним в холдинг, а я не хочу. Вот макияжи делаю, профиль развиваю… “

MS_AlenaSheva:”Да, он мне рассказал об этом. Я сказала что это огромное счастье понять чем хочешь заниматься и найти возможность это делать. Попросила не мешать тебе”.

StefaniaTarn: “Угу, вроде бы он послушает. Достали с папой уже, честно говоря. Я так хотела, чтоб они помирились, но не на почве же мозговыноса мне. Только мама меня поддерживает. Ну, ладно, то такое. Я скучала по тебе. Жалела, что потерялись. Но, если что, все понимаю. Мой брат поступил как настоящая козлина. Но ему ой как плохо пришлось за это, поверь мне. Сто раз пожалел. Ладно, мне пора! Давай, до пятницы!”

MS_AlenaSheva: “До пятницы”.

Машинально написала подрагивающими пальцами и вышла из социальной сети. Плохо пришлось. Сто раз пожалел. Внутри все задрожало. Сладко. Болезненно. Опасно. Тебе-то какая разница, Алена? Пожалел, не пожалел и что там у него случилось после того, как он просто взял и бросил тебя потому, что папа сказал это сделать! Двадцатидевятилетний мужик, бизнесмен, большой и страшный босс, а женился на той, на ком папа сказал. Просто потому, что бизнеса ради…

Напрасно! Напрасно я написала Стефании. О каком общении может идти речь между нами теперь. Я больше не девушка Дана, я его подчиненная. И на этом все. Точка. Снова открыла социальную сеть, залезла в директ. Написала Стефании, что не смогу в субботу. Стерла.

Что такого, если мы встретимся? Старые знакомые, которые не виделись шесть лет. Я буду рада с ней пообщаться. Она со мной тоже, раз сама инициировала встречу. Поговорим о том, о сем, я поддержу ее в стремлении заниматься любимым делом, наплевав на мнение родственников. Причем тут Тарновский? Да, она его сестра, но не часть его. Как рука или нога. Я и так по-скотски с ней поступила, перестав общаться после расставания с Тарновским…

— Я тебе кофе купил.

Я подскочила от голоса Тарновского. Оказывается, пока я занималась дурацкой рефлексией, он успел сходить в кофейню. И стоял сейчас напротив меня, протягивая бумажный стаканчик с латте и вафельную трубочку со сгущенкой, завернутую в пергаментный конвертик.

— Ну, забирай, горячее же…

— Спасибо, — буркнула я, забирая напиток и еду.

Отпила. Ничего он не горячий. Теплый, ароматный, как раз как я люблю. И трубочка восхитительно свежая и вкусная. Как же давно я их не ела…

Тарновский тоже глотнул кофе. Смотрел не на меня — в зал. На снующих взад и вперед пассажиров с чемоданами на колесиках и подушками вокруг шеи.

— Ну как? Нормальные?

— Очень вкусные. Спасибо.

— Не за что. Я же знаю, что ты все это любишь. Латте. Трубочки со сгущенкой.

В груди стало очень тепло. Это все латте и сладкий десерт. Медленно и с удовольствием я смаковала лакомство, делая вид будто не замечаю, что Тарновский смотрит.

Объявили начало посадки на наш рейс.

— Доедай, не спеши.

Мелькнула мысль, что Дима бы на его месте точно бы меня поторопил. я что сравниваю их?

Наскоро поев, я выбросила стаканчик и конверт в мусор и мы направились к выходу. Просканировали билеты, прошли по гигантской “кишке” в салон самолета. Снова бизнес-класс. Даже жаль, что лететь всего-ничего. Я бы с удовольствием поспала в этом изумительно удобном кресле, ведь усталость уже давала о себе знать даже несмотря на выпитый кофе. Но придется подождать.

— Давай положу, — Тарновский перехватил у меня чемодан, когда я стала его поднимать с пола чтоб засунуть на полку.

Наши пальцы соприкоснулись. И показалось, что под кожу пустили самый настоящий огонь. Я отдернула руку. А Тарновский как ни в чем не бывало легко поднял чемодан и положил его на полку.

— Ален, ты садиться будешь? Или не хочешь у окна?

Я покраснела, обнаружив, что стояла и как дура смотрела как он кладет чемодан на полку. Как напрягаются его прокачанные мышцы и подсвечивается белым светом самолетных ламп гордый и мужественный профиль.

— Нет. Я хочу у окна, — пробормотала, пряча взгляд, и неловко опустилась на кресло.

А этот гад тихо хохотнул. Довольно так. Я точно слышала. Но виду, конечно, не подала. Пристегнула ремень, уставилась в темный иллюминатор. И в нем, как на зло, отражалась физиономия Тарновского.

Боженька, что ж такое-то? Могло случиться так, что я уехала кукухой, скажем, от переутомления? Иначе как объяснить все эти дурацкие чувства и ощущения, которые ожили внутри с тех пор, как этот мерзавец снова ворвался в мою жизнь? И это после того, что он сделал. Точнее, несмотря на это. И несмотря на то, что я, вообще-то, в отношениях. И люблю своего мужчину.

Нет, наверное, дело не в повредившемся рассудке. А в том, что Тарновский часть моей юности. Яркая, болезненная часть, унесшая с собой мои девичьи мечты, наивность и умение беззаветно любить. Ожесточившая меня, изменившая раз и навсегда. Ясное дело, что новая встреча взбудоражила, забрала покой, пробудила воспоминания. Хорошие воспоминания, ведь время гадкая штука, умеющая стирать плохое. Да еще и этот дурацкий порыв Тарновского “исправить ошибку”. Конечно же краткий и мимолетный. Где Тарновский и где усилия, старания и заморочки?

Никакие это не “чувства”. По крайней мере, не те, за которые может быть стыдно женщине, пребывающей в отношениях с другим мужчиной. И скоро все устаканится. Уже начала устаканиваться. Мы просто будем работать вместе. И все.

Успокоенная этими мыслями, я ослабила ремень, сунула в уши наушники, опустила спинку кресла и закрыла глаза.

Глава 16

К скуле нежно прикасались теплые мужские пальцы. Знакомое ощущение. Давно забытое. Давным-давно. Открыв глаза, я обнаружила в десятке сантиметров прямо над собой лицо Тарновского. Льдисто-синие глаза смотрели с нежностью, губы слегка улыбались, а огромная лапа пребывала в еще более интимной близости от моего лица.

— Ты что делаешь? — отпрянув, выпалила я. Поняв, что не слышу себя, я вспомнила о наушниках и вытащила их. Поймала на себе взгляды, сидевших по диагонали от нас пассажиров. Видать слишком громко крикнула. Нервно улыбнувшись, снова перевела взгляд на Тарновского. Гневный взгляд, на который он, естественно, не обратил ни малейшего внимания.

— Сейчас снижаться начнем, Ален, — невозмутимо произнес мужчина. Словно это совершенно нормально приближаться ко мне на расстояние поцелуя. — Решил тебя разбудить до того, как это сделает стюардесса.

— Угу, — сипло хмыкнула я.

Выпрямила спинку кресла, затянула потуже ремень безопасности. Потерла лицо, прогоняя сонливость. Ой, мамочки, на ресницах же тушь. Включив фронтальную камеру на телефоне, провела кончиками пальцев под глазами. Ну, как-то так. Надо было умыться перед вылетом, но я не успела.

Объявили посадку. И я прилипла к окну, пытаясь в кромешной темноте разглядеть, как мы приближаемся к родным “Жулянам”. Естественно, кроме огней, было особо ничего не видно.

Когда вышли из самолета, я поежилась от холода. Улетали мы из жаркого лета, а прилетели в весьма прохладную осень. Парочка сотен километров всего и на тебе.

— С первым днем осени, — сказал Богдан.

Первое сентября. Это сегодня. Лето закончилось. И очень символично пришла осень, принеся с собой пробирающую до костей сырость и моросящий дождь. Несколько секунд и на мои плечи легла теплая и мягкая ткань, а нос окончательно и бесповоротно заполонил запах туалетной воды Тарновского.

— В рукава надевай, — скомандовал он, кутая меня в свое худи на молнии. Сам надел на меня капюшон отцовским жестом. А вот взгляд был совсем не отцовский. Так смотрят перед тем, как поцеловать. От такого взгляда ускоряется пульс и сбивается дыхание, заставляя приоткрыть губы, чтоб глотнуть воздуха.

— А на будущее бери в самолет теплую одежду. Что глазами хлопаешь? Идем, трансфер ждет!

Трансфером был, конечно же, не обычный автобус, который возит простых смертных от трапа самолета к зданию аэропорта, а новенький седан. Три минуты и мы оказались на паспортном контроле в сухости и тепле.

Эскалатор. Вестибюль.

Взгляд сразу же выхватил из толпы встречающих Димину фигуру. Он мерял шагами помещение, держа в руках букет хризантем в целлофановой обертке. Сонный, растрепанный, на косухе, надетой поверх худи с капюшоном, капельки воды.

При виде меня на лице мужчины расцвела улыбка. Но сразу же завяла. Черт. Худи Тарновского. И он сам с таким видом, словно мы…

— Здравствуй, Дима, — металлическим голосом отчеканил Тарновский, буравя Диму убийственным взглядом и протянул руку.

Дима пожал ее, отведя взгляд.

— Добрый вечер, Богдан.

Отнял руку и протянул мне букет, а когда я взяла его, сразу заключил в объятия. Поцеловал в губы нарочно долгим и страстным поцелуем. Стало неловко. Вокруг люди, а нам с ним все-таки уже не по двадцать лет. Улучив момент, я вывернулась из Диминых рук и отступила на шаг.

— Спасибо, милый, цветы очень красивые, — широко улыбнувшись, чтоб сгладить этот жест, сказала я. Взяла букет в одну руку, а второй расстегнула “молнию” на худи, намереваясь отдать его Тарновскому.

— Завтра, то есть уже сегодня в офисе отдашь, — увидев это, сказал он. — Можешь приехать на час позже, но не более того. Все, до встречи.

А потом обогнул нас и размеренным шагом направился к выходу из аэропорта.

— Какой заботливый руководитель, — скривился Дима.

— Дима, погода резко изменилась. А я не взяла с собой ничего теплого и он отдал мне свою кофту. Что здесь такого-то? Простая вежливость.

— Да ничего. Если бы я с какой-то телкой был так же просто вежлив, то ты бы тоже только обрадовалась этому, ага. Ладно. Идем уже в машину. Спать охота.

— Мог бы меня не встречать, если так сильно устал, — выпалила я, разозлившись.

На него, на Тарновского, на себя. Надо было не додуматься снять дурацкое худи раньше, м? Или, еще лучше, собственную шмотку на случай изменения погоды взять!

— А что такое? Хотелось еще немного времени побыть рядом со своим бывшим, да? Ой, прости, просто руководителем!

Дождь успел стать уже вполне себе полноценным. Потому от дверей аэропорта к машине, мы бежали. Это слегка отвлекло, остудило пыл и дало возможность немного взять себя в руки.

— Дима, я сказала тебе, что готова уволиться, — проговорила я, когда Дима, положив чемодан на заднее сиденье, следом за мной забрался в салон. — Ты — что не надо этого делать потому, что трудно будет найти такую же работу, а нам нужны деньги на оплату квартиры. Так было или нет?

— Я ж не думал, что и ты не против…

— В смысле не против? — я чувствовала, что снова завожусь, но пытаться взять себя в руки не хотелось, — Из-за дурацкого худи такой вывод? Ты в своем уме вообще?!

— Так, ладно, поехали…

— Нет, Дим! Не ладно, — понесло меня, — Ты бросаешься беспочвенными обвинениями в то же время используя меня.

— Используя? — крикнул он, сверкая глазами.

— Тебе удобно, что мы платим вдвоем за аренду квартиры, а иногда это делаю и вовсе только я. Как, например, в этом месяце из-за сережек, “гигантскую” стоимость которых ты решил для меня уточнить! Удобно, что все себе сама покупаю и тебе при надобности докидываю на ремонт тачки и бензин. Я пашу как ломовая лошадь, при этом еще за домом слежу. Жрать готовлю и убираю.

— Типа я ничего по дому не делаю!

— Делаешь, почему же! Раз в месяц или в два! Но даже не об этом речь сейчас. Дальше что будет? Тарновский мой начальник, а значит мы будем сталкиваться. И в командировки вместе тоже ездить будем. Я что за каждую мелочь буду виновата, да? Но при этом ты будешь против, чтоб уволилась?

Дима растер побагровевшее лицо, еще сильнее взлохматил волосы на голове.

— Алена, я очень хочу дать тебе все лучшее. И все услилия прилагаю для этого, — глухо сказал он, после паузы. — Но пока, к сожалению, сам не тяну. Хочу, но не могу. Желания мало, нужна возможность, а ее пока нет. Мне противно что не могу тебя полностью обеспечить, но это временная мера, которая нужна чтоб на свой угол собрать. На наш с тобой угол. Где мы детей растить будем.

Детей. Он хочет завести со мной детей. А я как дура цепляюсь к каким-то мелочам… Стало очень стыдно. До злых слез. Я настоящая идиотка.

— Извини, если я как-то неправильно сказал… С этими сережками. Я очень хотел тебе приятное сделать и последние деньги отдал. Насчет работы… Ты права. Абсолютно права. Я неправильно реагирую, цепляюсь к ерунде. Но это потому, что боюсь тебя потерять, ревную…

— Дим, — я обхватила ладонями его лицо, — я же не против жить так, как мы живем хоть вообще всегда. Это же не главное. Но мне обидно, что ты обвиняешь меня в несуществующих вещах.

— Я больше так не буду, — сказал он и прижался к моим губам своими. Обнял, крепко прижимая к себе. — Прости меня пожалуйста.

— И ты меня прости, — всхлипнула я.

— Ну плачь, пожалуйста, — он стал целовать мои скулы, собирая слезинки. — Не плачь. Давай поедем домой? Я нам ужин приготовил. Картошку с курицей. Поедим и спатки. Тебе нужно отдохнуть с дороги, на работу ведь завтра.

Очень стараясь не разрыдаться от эмоций, я глубоко вздохнула и села ровно в кресле. Пристегнула ремень. Дима завел мотор и мы покатили по ночной дороге. В груди щемило, но в то же время было сладко. Он меня любит. Хочет детей. Это самое важное. А с остальным как-нибудь разберемся, ничего страшного. Главное желание, а оно есть у нас обоих.

Глава 17

— Нет времени поговорить с собственной матерью, да? — мамин голос в телефоне был полон негодования.

— Да, мам. Сейчас рабочий день и я очень занята, — изо всех сил стараясь сдерживаться и говорить спокойным тоном, сказала я, усаживаясь за стол в кухне, куда пришлось выйти для разговора. Пусть я и планировала что тот будет короткий, но давать малейший повод для обсуждений моих семейных трений подчиненным не хотела.

Когда в четыре часа пополудни я увидела на дисплее смартфона ее фото, то подумала, что мне почудилось. Но нет. Родительница звонила узнать как мои дела и как дела у Лены, которая “почему-то” не берет трубку. И нет, я не была очень занята, более того как раз собиралась спуститься вниз за кофе, но это не отменяло нежелания с ней говорить.

— Ладно, скажи тогда Лене чтоб перезвонила мне. Я же волнуюсь.

— Мама, Лена сейчас в свадебном путешествии на островах. И, наверное, не очень хочет с тобой разговаривать. Почему? Наверное из-за того, что ты не только не приехала на ее свадьбу, но даже не позвонила в этот день.

— Я же объяснила почему не могу приехать…

— Да, я помню. Потому, что не можешь оставить своего драгоценного нового мужа на денек чтоб разделить со своей младшей дочерью такое событие, как свадьба. Он, наверное, не может сам поесть и боится спать в пустой квартире, да?

— Алена, я не позвонила потому, что нужно было помочь Ричарду на работе, а я забыла зарядку от телефона дома. Мне очень за это стыдно. Я написала потом Лене…

— Мама, эта ложь звучит очень жалко. Просто скажи честно — у меня новая жизнь, новый муж и мне на вас плевать, девочки.

— Это все отец, да? Это он тебя накручивает против меня. За столько лет все не успокоится никак!

— Это не папа забил на Леныну свадьбу, мам. Не он не удосужился не то что приехать, как обещал, а хотя бы позвонить! Понимаешь? Это все сделала ты. И ответственность за последствия этого поступка тоже лежат на тебе, мама. А теперь, извини, мне надо возвращаться к работе. Хорошего дня!

Прервав соединение, я тихо взвыла. Нет, ну надо, а? Звонит как ни в чем не бывало! Волнуется она, ага!

— А я все думал, чего это ее не было на свадьбе, — совсем рядом произнес Тарновский, заставив меня подскочить.

Уединилась в пустой кухне для частного разговора, ага!

— Извини, не хотел подслушивать. А если бы прервал, то ты бы не высказала ей все, что думаешь. Передумала бы из-за привычки избегать конфликтов, — проговорил он.

— Мог бы просто выйти, — пробурчала я, очень пытаясь прогнать щемящее чувство, возникшее от понимания того, насколько хорошо он меня знает. — И ничего я не избегаю конфликтов.

— Только если припечет так, что другой бы на твоем месте разнес квартиру, — усмехнулся он. — А я хотел понять что у тебя происходит. Сама же ты ни за что мне не расскажешь.

А с какой стати должна, пронеслось в голове, пока я наблюдала как мужчина садиться возле меня за стол.

— Я помню каково это, когда родители забивают на важные для тебя события. Только в моем случае это всегда был папа, а не мама. Лет до шестнадцати я расстраивался, а потом привык.

— Наверное, я должна была бы предположить, что она может не приехать на свадьбу к Лене, учитывая что в последние несколько лет морозилась от приглашений в гости, не звала сама и на Дни рождения часто ограничивалась двухминутным звонком.

— Ленка сильно расстроилась?

— Да нет вроде бы. Ее закрутила свадьба, да и мы все отвлекали ее как могли, — губы дернулись в улыбке. — Включая тебя с твоим неожиданным визитом на свадьбу.

— Угу. С тачкой, между прочим, обидно. Я от чистого сердца как бы.

— Ты бы как поступил в такой ситуации?

— Ну да, справедливо, — пожал плечами мужчина. — Но я все же хочу, чтоб она у них осталась. В знак дружбы.

Дружбы. Мысленно я посмаковала это понятие и почему-то почувствовала тоску внутри.

— И сам скажу об этом Владу как прилетят. Кстати, он вроде бы адекватным выглядит. Я рад за малую.

В этот момент дверь кухни открылась и зашла Татьяна. При виде нас ее глаза загорелись любопытством и забегали пытаясь ухватить все детали происходящего. Очень хотелось сказать о чем-то связанным с работой и ретироваться, но я промолчала. Потому что так будет палевнее.

Избежала сплетен, называется.

— Татьяна, вы что-то хотели? — насмешливо прищурившись, спросил Тарновский у так и стоявшей в дверях женщины.

— А? Нет… То есть да. Чай сделать, — залепетала она, заливаясь краской.

— Так делайте, чайник свободен, — Тарновский поднялся из-за стола. — Через полчаса жду тебя внизу. Голова квадратная после перелета, уверен, у тебя тоже. Так что закончим рабочий день пораньше.

Сказав это он вышел даже не дожидаясь ответа. Вот, скотина. Специально же так сказал, дав повод для сплетен. Теперь Таня по всему офису разнесет, что мы спим вместе, то как пить дать. Ну, Тарновский! Это какой же дурой мне надо было быть, чтоб поверить в его лживые извинения!

Почувствовав Танин взгляд, повернулась к ней. Держа в руках чашку, женщина насмешливо смотрела на меня.

— Что-то хочешь сказать? — я изогнула бровь.

— Да нет. Ничего, — многозначительно улыбнувшись, она выплыла из кухни.

Очень хотелось что-то разбить. И лучше об голову Тарновского! Избегаю конфликтов, да? Может быть так было семь лет назад, но не теперь. Потому, вылетев из кухни, я бросилась к кабинету Тарновского намереваясь прямо сейчас высказать ему все, что думаю про его поступок. Но уже возле двери остановилась. Добавить к Таниным сплетням еще Аминины, которая обязательно растрезвонит о том, как Алена с боссом ссорились в его кабинете? Ну уж нет.

Поэтому, круто развернувшись на каблуках, я откинула волосы назад и размеренным шагом направилась в кабинет.

— Коллеги, я сегодня ухожу в половину пятого. Если будет что-то срочное — пишите, звоните. Завтра в течение дня жду от вас отчет за август. Напоминаю, послезавтра мне сдавать зарплату, потому кто опоздает с отчетом и я не успею посчитать «кипиай»-останетесь без бонусной части до следующего месяца.

Проигнорировав очередной Танин многозначительный взгляд, я зашла в сеть. Ответила на письма, просмотрела текучку по заказам… В принципе на сегодня все. Так что спасибо Тарновскому за полчаса дополнительного свободного времени.

И за дополнительные сплетни, ага.

Попрощавшись со всеми, я взяла сумку и вышла из кабинета.

Возле лифта, конечно же, как на зло был Тарновский. Стоял с довольным видом и в наглую пялился пока я приближалась. Буквально обжигал взглядом своих льдисто-синих глаз каждый сантиметр моего тела, заставляя кожу покрываться мурашками, а кровь приливать к лицу. Только он, только Тарновский, умел смотреть так. Осязаемо. Страстно. Словно касаясь взглядом. Пожирая им.

И, конечно же, кроме нас ехать не собирался никто. И в лифте тоже никого не было.

— Как хорошо, что ты вовремя.

— Как хорошо, что теперь весь офис будет говорить, что мы спим вместе, — прошипела я, заходя в лифт. Злость от воспоминания о его поступке мигом рассеяла все… Лишнее.

— Что? — изобразил удивление мерзавец.

— Дан, не прикидывайся, ладно? Ты специально сказал при Тане и так, чтоб поползли сплетни. А всего-то вчера извинялся… Зля я поверила.

Двери лифта сомкнулись, оставляя нас наедине. Здравствуй омерзительно приятный запах Тарновской туалетной воды и вся гамма ощущений, возникающая от того, что…

— Алена, я сказал только то, что сказал — а именно отпустил свою подчиненную раньше с работы из-за того, что мы ночью прилетели из командировки. А уже твоя задача как руководителя в числе прочего сделать так, чтоб подчиненные сто раз подумали прежде чем какие-то сплетни о тебе разводить это раз. Второе-Татьяна лично меня как сотрудник не особо устраивает по результатам работы, а если она еще и по сплетням, то вполне можно задуматься о том, чтоб ее заменить. Ума не приложу почему ты до сих пор этого не сделала… Снова избегаешь конфликтов?

— Если бы я избегала конфликтов, то и сейчас промолчала бы, не находишь? — начала закипать я.

— Ну это же я. Тут ты ни за что не промолчишь, а знаешь, почему? — льдисто-синие глаза встретились с моими, — Потому, что до сих пор влюблена в меня и это тебя так бесит, что все привычки идут к черту.

Глава 18

— Или меня бесит твоя беспардонная самоуверенность и полное отсутствие совести, — прошипела я. — Так бесит, что все привычки идут к черту.

— Главное, что я тебе не безразличен, — хмыкнул Тарновский. — Уже отличное начало. А теперь поехали. Не знаю, как ты, а я с ног валюсь.

— Поеду на метро, — прищурилась я.

— Н-да-а-а? Ну, как хочешь.

И, вместо того, чтоб направиться к своей машине, зашагал со мной к метрополитену.

— Тарновский, ты издеваешься? — от бессилия хотелось покричать и потопать ногами.

— Нет, Ален. Это ты издеваешься предпочитая провести полтора часа в вагоне метро вместо пятнадцати минут в моей тачке, — беззаботно ухмыльнулся мерзавец.

Злобно зашипев под его довольный смешок, я ускоренным шагом, насколько это возможно в туфлях на каблуках, зашагала к метро. Вонзила ногти в ладони, чтоб хоть попытаться взять себя в руки и не устроить скандал в разгар дня посреди улицы.

Так мы и шли. У меня буквально дым из ушей шел, а Тарновский кайфовал от моего бешенства.

— Слушай, Богдан…

— Дан…

— А тебя не смущает то, что у меня есть жених? Что, вот вообще не смущает, да?

— Вот если бы любимый мужчина, то смущало бы. А жених это так…

— То, что жених и любимый мужчина то синонимы в голову не приходило? — резко затормозив, я развернулась к нему, преграждая дорогу. Чтоб грозно выглядеть, ага. Как моська перед слоном. Огромным, мощным, горячим как печка. С насмешливым и пронзительным взглядом глаз, которые как лед. А еще пожирающим. Словно вот прямо сейчас набросится и съест.

— Я видел тебя когда ты любишь, Аленка, — очень тихо проговорил он. — Сейчас ты не такая.

— Да-а-а? А может быть мне просто уже не двадцать два года и я не та глупая девчонка, в розовых очках диаметром с колеса на твоей “Камаро” и потому веду себя иначе?

— Когда любишь всегда ведешь себя одинаково. Глупо, да. Вот, например, я… Зависаю днями в “Джиниксе” вместо того, чтоб уделять время более масштабным бизнесам, теряя бабло просто затем чтоб видеть тебя. Давно уже взрослый мужик, а таскаюсь за тобой, как пацан. Терплю твои капризы…

— Бо-о-ожечки, Дан Тарновский теряет ради меня драгоценное бабло. То самое, за которое когда-то продал свою “любовь” ко мне. Что на это папа говорит, м? Наследства там не лишает, не? — к концу фразы я уже кричала. И было плевать на то, что на нас оборачиваются немногочисленные из-за середины рабочего дня прохожие. Любому терпению, любому самоконтролю в какой-то момент приходит конец.

Тарновский как-то сжался, словно от удара. Насмешливое выражение растаяло на его лице, уступив место болезненной гримасе. Стало не по себе. Столько лет мечтая сделать ему хоть капельку так же больно, как он мне, сейчас я не испытывала от этого радости.

— Мы с ним уже года три особо не общаемся, Ален, — глядя в сторону, глухо сказал мужчина. — Так, по не многим вопросам бизнеса, которые еще остались, и насчет сестры. Что смотришь? Удивлена, да?

— Удивлена, — честно ответила я.

— Большая часть холдинга у отца и Ореста. Мое практически только то, что уже самим создано. Де факто я сам по себе и уже давно. Особенно после расторжения брака, который был самой большой ошибкой в моей жизни. Фатальной ошибкой…

— Знаешь, а ты молодец, — перебила я. — Все-таки, как получается, смог вырваться из отцовского кулака. Я серьезно. И, честно говоря, я сейчас горжусь тобой. Несмотря ни на что.

— Уже хорошее начало.

— Богдан…

— Тч! — теплые пальцы легли на мои губы. Сил отступить почему-то не нашлось. Я замерла не дыша и во все глаза смотрела в лицо мужчины. — Ничего не говори. Что бы ты не сказала, я не отступлю. Докажу тебе, что я изменился. Может быть не стал достойным тебя, но стремлюсь к этому. И я не отдам тебя ему. Даже если он наконец проснется и сводит тебя в ЗАГС. Не отдам и все. А теперь иди в свое метро. Увидимся завтра на работе.

Словно завороженная, я развернулась и зашагала прочь. В ушах снова и снова звучали его слова и заставляя сердце колотиться быстрее. Что, если… А что, если? Я разорву многолетние стабильные и гармоничные отношения, причиню боль Диме, от которого видела только хорошее чтоб погнаться за одними лишь словами? Ну уж нет. Оно мне сто лет не надо. От слова совсем — не надо. Временное помутнение скоро пройдет и все будет как прежде. А Тарновский… Он пусть что хочет, то и делает. Это его проблемы, а не мои.

Почему-то вспомнился Орест. Двоюродный брат Дана, с которым его семья, помнится, была чуть ли не на ножах из-за бизнеса, к которому он по праву наследства тоже имел отношение. Единственный из всех, кроме Стефании, который не был против меня как девушки Дана. Как же много изменилось, раз Сергей позволил ему, фактически занять место своего сына в иерархии фирмы. Неужели из-за того, что Дан пошел против его воли и развелся? Хотя, а мне-то какая разница. Все, что связано с Тарновским меня не касается.

Семь лет назад

— Толя, Лиза, — Анжела, мама Дана, растянула губы в приторной улыбке, адресованной очередной холеной паре примерно их с Сергеем возраста, кажется уже десятой по счету, — как дела? Как доехали?

— Ой, Анжелочка, ты все хорошеешь, — расплылся в ответной улыбке Анатолий и поцеловал воздух возле ее щек, — Все отлично! А где Сережа?

— Вечер просто замечательный, — включилась Елизавета, — Ой, Богдан, как я давно тебя не видела, целую вечность. А кто это с тобой.

— Это подруга Богдана, Алена, — ответила вместо Дана Анжела. — А Сережа едет. Задержался из-за Ореста.

— Очень приятно познакомиться, — окинув меня сальным взглядом, проговорил Анатолий, протягивая мне руку под гневное шипение своей жены.

— Взаимно, — отозвалась я, легонько пожимая его пальцы и сразу же отнимая руку.

Елизавета ограничилась кивком головой и пристальным, неприязненным взглядом. Было ощущение, что она рассматривает какое-то редкое и омерзительное насекомое, раздумывая стоит ли наступить на него носком своей брендовой туфли или лучше ее не пачкать. Примерно так же на меня смотрели абсолютно все женщины и девушки, присутствующие на этом благотворительном вечере, которым я попадалась на глаза. И это огорчало и злило одновременно. Что такого я вам сделала? И разве виновата, что Дан выбрал именно меня. Ту, которой среди вас не место.

⁃ Богдан, поздравляю с приобретением. За уличными кофейнями будущее, это очевидно.

⁃ Спасибо, — сквозь зубы отозвался Дан уже в десятый раз. Изо всех сил скрывая, как устал от этого дурацкого представления под названием “Идемте поздороваемся со всеми”, устроенного его матерью. Которой — это стало понятно с первых нескольких минут нашей первой встречи, случившейся неделей раньше — я не понравилась от слова совсем. Она этого скрыть не пыталась. Дан на отмахивался от моей тревоги за это тем, что женщина просто с осторожностью открывается людям.

— А чем вы занимаетесь, Алена? — спросил Анатолий.

— О, она официантка, — ответила за меня Анжела. И прозвучало это так, словно я занимаюсь какой-то постыдной деятельностью вроде бытности уличной девушкой.

Возникло ощущение, что Анжела прям ждала возможности кому-нибудь озвучить мой род деятельности и получить “понимание”. Какой-то официантке рядом с ее сыном-блестящим успешным бизнесменом не место.

— Да, пока что так. Ну, уверена, что Богдан поможет в будущем устроиться лучше, да, сынок?

— Обязательно, — поддакнул ненавидящий мою работу Дан.

— С этим не стоит медлить, время-то идет, — продолжала Анжела наслаждаясь моим очевидным дискомфортом от этого разговора.

— Именно поэтому ты двадцать лет занималась только тем, что украшала своим присутствием дом Серого, да, Анжела? — донесся сбоку насмешливый низкий мужской голос.

Его обладатель был высоким широкоплечим и подтянутым мужчиной лет тридцати пяти на вид. У него были темные волосы, завязанные в небольшой хвост на затылке, живые синие глаза, крупный нос и короткая щетина на подбородке. Одетый в кожаную куртку, синие джинсы и тяжелые ботинки он выделялся среди по-вечернему одетых гостей как черный ворон среди разноцветных павлинов.

У Анжелы на скулах проступили алые пятна. Даже слой профессионального макияжа не спас.

— Орест, ты не забываешься…

— Не бычься, братишка, я же не в обиду. Только правда и ничего кроме правды, — беззаботно перебил он и протянул ему руку.

Дан нехотя пожал ее, сверля мужчину взглядом. А мне стало обидно, что за меня он даже не попробовал заступиться, а наоборот, принял сторону матери.

За спиной Ореста я увидела отца Дана. В том, что это он не могло быть сомнений, ведь их с Даном очевидное сходство сразу бросалось в глаза. Тот же высокий рост, мощная фигура, квадратная челюсть и сверкающие льдисто-синие глаза. Только у Сергея был более тяжелый и проницательный взгляд, как у всякого человека, который высоко поднялся в жизни и обладает очень большой властью.

— Дорогой! — изобразив на холеном лице безумно счастливую улыбку, двинулась к нему Анжела.

Тарновский-старший склонился к ее лицу и поцеловал воздух возле щеки. Потом пожал руку сыну и остановился взглядом на мне.

— Папа познакомься, это Алена-моя девушка, — проговорил Дан.

— Здравствуйте, рад познакомиться, — сказал Тарновский старший, мазнув по мне ничего не значащим взглядом.

Потом вместе с Анжелой сразу переключился на Антона с Елизаветой.

— Алена, значит, — проговорил Орест, приветливо глядя на меня. Вблизи он казался старше из-за появившихся вокруг глаз морщинок. Ему, наверное, сорок, а может быть и больше.

— Я-Орест, двоюродный брательник этого пацана и паршивая овца в стаде Тарновских, — он протянул мне руку, а когда я взялась за нее, то не пожал, а легонько поцеловал пальцы.

Я невольно улыбнулась. Доброжелательность и свойское поведение этого мужчины сглаживали гамму ощущений от поведения матери Дана и его реакции на него.

— Орест, это моя девушка, если что, — рыкнул Дан.

— Да-да, я слышал. Именно поэтому ты притащил ее в этот серпентарий, но, походу не снабдил противоядием, — и уже мне, — Красотка, забей на каждую из здешних анаконд. Все, чем они есть-это набор дешевых понтов в дорогой обертке.

— Орест, в какой-то момент терпение отца лопнет и тогда тебе не поздоровится.

— Вот как, — Орест с угрозой навис над Даном и мое сердце пропустило удар, — А как насчет твоего терпения, м? Или пока папочка не скажет, твой рот будет на замке?

— Можешь даже не пытаться провоцировать меня, — прошипел Дан, — Я не поведусь и не позволю тебе испортить важный для нашей семьи вечер.

— Точнее разрушить репутацию счастливого семейства, да. Меня же для этого и позвали, как-никак. Чтоб все увидели, насколько нерушимы семейные связи Тарновских, — ядовито бросил Орест в полголоса и, переведя взгляд на меня добавил, — Подумай, надо ли оно тебе, красотка.

А потом, круто развернувшись, направился к бару.

— Извини его, Алена. У нас с ним сложные отношения и…

— Да все в порядке, — пробормотала я.

Тебе надо извиняться не за Ореста, Дан. А за себя и за свою мать, которая всеми силами пытается унизить меня, а ты не препятствуешь.

Но вслух я этого не сказала. Не думала даже. У Дана сложная семья. Кому как не мне это понимать. Сама же знаю, насколько трудно бывает с родителями. Да и, по большому счету, чувства Анжелы вполне понятны. Я не из их круга. Она меня не знает. Думает, как это часто бывает, что я с Даном ради его денег, вот и беспокоится. Но потом, когда узнает меня поближе…

— Да-ан, приве-е-ет, — пропел рядом женский голос и через секунду у Дана на шее повисла какая-то белобрысая девчонка. Тощая, как счастливая обладательница пищевого расстройства, что еще больше подчеркивало облегающее черное платье-макси на тоненьких бретельках с белоснежными волосами до талии.

— Привет, Влада, — Дан снял с себя тонкие, как спагетти руки с убийственно длинными бледными ногтями. — Не знал, что ты вернулась.

— Так соскучилась по дому, что упросила папу разрешить мне доучиться здесь, а не в Лондоне, — тоненьким голоском пропищала девчонка, хлопая длинными наращенными ресницами и глядя на Дана так, чтоб было понятно, что соскучилась она по нему, а не по дому.

— Ну и напрасно, Влад. Тебе два года всего оставалось, — проговорил Дан, — А, впрочем, дело твое. Кстати, знакомьтесь. Влада, Алена.

— Алена? — русая бровь презрительно изогнулась, а неправдоподобно васильковые из-за линз глаза презрительно окинули мою фигуру.

— Да. Это моя девушка.

Вечно можно смотреть на три вещи. Как течет вода, горит огонь и как скисает кукольное личико этой наглой блондинки.

— Ой, кого я вижу! Вла-а-адочка! Как ты выросла, моя девочка, — пропела Анжела и пришло время скисать мне.

— Анжела, а вы совсем не изменились. Выглядите шикарно, — отозвалась “Владочка”.

— Как мило! Спасибо, дорогая.

К нам подошла еще одна пара. Судя по всему, родители “Владочки”. И пришла пора нового обмена любезностями и, между делом, представлению меня в качестве девушки Дана. Владочкины предки скрыть удивления не смогли, заставив меня укрепиться в предположении, что она вполне может быть бывшей Дана. Либо нынешней. От последнего стало очень больно.

Мне вообще весь вечер больно. И неловко. Погано до желания просто взять и сбежать без оглядки из этой сверкающей, как бриллианты в ушах каждой первой гостьи, залы этого дорогого отеля.

Но я, конечно же, и не думала этому желанию поддаваться. Я понимала, что будет непросто. Не дурочка ведь чтоб думать, что меня примут с распростертыми объятиями. Самое главное, что Дан захотел познакомить меня со своей семьей. Это ли не знак того, что у него ко мне все серьезно? Что он действительно любит меня. По-настоящему.

— Богдан, посмотри, кто вернулся, — пропела Анжела с таким видом, словно не заметила, что Владочка уже успела поприжиматься к нему своими обтянутыми люксовой тряпкой мощами. — Официант, принесите нам шампанского, пожалуйста! Выпьем за встречу.

— Ох, встреча так встреча, — пробасил Владочкин папа, имя которого я пропустила мимо ушей, — когда она сказала, что возвращается, я был просто в шоке. Но потом рассудил, что это к лучшему. Как-никак здоровье у меня уже не то. Не знаю, как скоро придется отходить от дел, а к этому времени хорошо бы ей войти в их курс. А еще лучше обрести спутника жизни, который сможет взять на себя управление нашим семейным бизнесом.

— Па-ап, — театрально пропела Владочка, — ну что ты говоришь? Ты еще такой молодой…

По правде говоря Владочкин папа больным и старым не выглядел. Ему лет пятьдесят максимум, а ожирение, которым он страдал, конечно, тоже болезнь. Но степень еще не такая, чтоб это могло помешать ему сидеть в кресле начальника.

Тем временем к нам подошел официант с подносом с десятком бокалов шампанского. Я бы столько ни в жизнь не донесла не расплескав, а потому прониклась к парню восхищением. А дальше все было слишком быстро. Вот мы потянулись за бокалами. Вот Владочка задевает один из них и он падает так, что дурацкая розовая жидкость выплескивается прямо на подол моего кремового платья.

— О, прости… Как тебя там, Алина? Ой, нет, Алена, да? Прости, я не хотела, — даже не скрывая довольной улыбки, пропела Владочка.

Не ответив, я выскочила из зала. Чуть не убившись на каблуках, влетела в уборную и заперла дверь. Злые слезы жгли глаза, но светлом платье красовалась уродливая розовая клякса, а с губ так и норовили сорваться ругательства, которые я только слышала, но никогда вслух не произносила.

Громко вздохнув и выдохнув, я подскочила к умывальнику. Открыла воду и сунула под нее на секунду несколько взятых из диспенсера бумажных полотенец. Отжала их и стала тереть мерзкое пятно. Толку от такого, конечно же, никакого от слова совсем. Тут стирать нужно, это точно.

Распахнулась дверь и на пороге появилась Владочка.

— Не стирается, да, Ален? Наверное, придется тебе домой уехать. Не будешь же ты с таким пятном на платье… Да и постирать нужно поскорее. Это, не вино, конечно, но все-таки. Но, если не выведется, не расстраивайся. Уверена, Дан, купит тебе еще одно. Это же тоже он купил, да? Таким, как ты, дорогие вещи не по карману…

— А таким, как ты, более “дорогие” подлости? — повернувшись к ней, выпалила я.

— Что?

— Не смогла придумать ничего умнее, чем облить меня шампанским, да, Владочка? Может тебя из Лондона поэтому и выперли — из-за тупости, от которой не спасают даже папочкины бабки?

— Слушай сюда, ты, дешевая подстилка! — завизжала она, — Дан с тобой покувыркается какое-то время и выбросит, как использованную вещь, а потом женится на мне, понятно?

— А чего ты тогда бесишься, а? — взвилась я, дрожа от злости. — Не потому ли, что все это случится только в твоих мечтах?

Девчонка с визгом замахнулась, метя мне в лицо, я машинально увернулась, а в следующую секунду ее уже железной хваткой держал неизвестно откуда взявшийся Орест и оттаскивал от меня.

— Тихо-тихо, не позорься, дура! Успокоилась живо! Давай отсюда, — вытолкал ее за дверь, а потом шагнул ко мне. — Ну, как ты? Все путем?

— Д-да, — еле-еле выдавила, обхватывая себя руками.

Нещадно трясло от нервов. Колени становились мягкими и я еле стояла.

— Вот не зря пошел за ней, знал что будет какая-то фигня, — пробормотал Орест, слегка сжимая мои голые предплечья своими большими и теплыми ладонями. — Успокаивайся давай. Вспомни, что я тебе говорил.

Вместо ответа я жалобно всхлипнула. А потом словно все эмоции от этого вечера обрушились на меня, заставив разрыдаться в голос.

— Ну-ну! Нашла чего реветь, — сказал он и обнял меня за плечи.

Так, как делал это папа в далеком-далеком детстве, когда я оплакивала свои вселенские несчастья на его плече.

— Из-за какой-то тупой курицы, ну? — говорил Орест. — Она ж это от бессилия все. Ты ж сама говорила, я слышал.

Грохот двери заставил меня подскочить.

— Эй, ты что творишь? Грабли убрал от нее, — рыкнул Дан, подлетая к нам.

— А-ну остановился и послушал! — развернулся к нему Орест. — Владка твоя ей чуть в патлы не вцепилась пока ты там фейсом торговал, понятно? Я рядом оказался и разнял… Все!

Дан опешил.

— Она не моя.

— Так вот донеси это до нее так, чтоб дошло! И до остальных тоже. А я уехал. Хватит с меня семейных мероприятий.

Глава 19

Семь лет назад

— Я тоже ухожу, Дан, — не глядя ему глаза чтоб снова не разрыдаться, выдавила я.

— Конечно! Идем, я тебя отвезу, — мужская ладонь легла на мое предплечье, но я отступила и она повисла в воздухе.

— Нет, я на такси поеду, а ты оставайся. С мамой, папой, Владочкой и другими людьми своего мира. А мне здесь не место.

— Ну что ты, — Дан попытался меня обнять, но я вывернулась из его рук. — Ален, давай поговорим!

— Я не хочу говорить. Я просто хочу отсюда уйти.

Сказав это, я вышла из уборной и быстрым шагом направилась к выходу из отеля, наплевав на то, что на меня многие пялились. Дан сразу же нагнал и мы вышли вместе.

— Ален, сейчас осень, холодно. Твое пальто осталось в моей машине. Давай ты не будешь глупить и позволишь мне…

— Как может не глупить какая-то официантка, вроде меня, Дан? Может быть в будущем, когда ты поможешь лучше устроиться…

— Так, иди сюда, — Дан вдруг резко наклонился и взял меня на руки. Прямо возле входа в отель и на глазах у всех. В том числе у журналистов. Боковым зрением я уловила вспышки камер.

Меня впервые нес на руках по улице мужчина. Еще и вот так — я в вечернем платье, а он в смокинге. И мы только что были на благотворительном вечере… В голове невольно возникали ассоциации с балами, принцами и принцессами, вводя меня в эту особую, сказочную эйфорию. Но все это не меняло возникшей ситуации.

Дан поставил меня на землю возле своего автомобиля. Нажал на брелок сигнализации, а потом открыл для меня дверь. Мне ничего не оставалось, кроме как забраться внутрь.

— Алена, я не в восторге от твоей работы и ты это знаешь, — Дан завел двигатель и включил печку.

— А я не восторге от твоего предложения содержать меня.

— Не содержать, а арендовать вам с сестрой квартиру и помочь в поиске адекватной работы, если уж тебе так принципиально важно не брать у меня деньги.

— А это не то же самое?

— Ален, я бизнесмен. Крупный. Из известной в кругах бизнеса семьи, а ты моя девушка…

— Ах, ну да, конечно. Девушке крупного бизнесмена не пристало работать официанткой. Ей бы, например, студенткой колледжа в Лондоне быть, да? Чтоб престижно, а не стыдно!

— Да не стыжусь я тебя! Как ты только умудрилась все вывернуть в эту сторону! — взвился он. — И Владу сюда приплела.

— Владочка сама приплелась. Так мило висла у тебя на шее и так уверенно рассказывала, что ты покувыркаешься со мной какое-то время, а потом женишься на ней.

Дан рассмеялся. А мне захотелось треснуть его чем-то тяжелым.

— Алена, Влада еще ребенок. Избалованный глупый ребенок. Наши родители дружат много лет, она меня с детства знает. Ну и влюбилась, наверное, как девочки влюбляются в друзей своих старших братьев, например… Я обязательно поговорю с ней. Заставлю извиниться за такое поведение.

— Мне не нужны ее извинения. И твой разговор с ней тоже — не нужен.

— А чего же тогда ты хочешь?

— А хочу я, Дан, чтоб ты не позволял своей маме или кому-то другому унижать меня. Да, она делала именно это! Не смей говорить, что я что-то там не так поняла. Она не хочет видеть меня рядом с тобой. Глупого ребенка хочет, а меня — нет. И не дает себе труда хоть попытаться это скрыть. А ты ей поддакиваешь! Не нравится моя работа — ок! Давай решать это между собой без привлечения твоих родителей или кого бы то ни было еще!

Дан дернул плечом. Растер руками макушку, взлохматил волосы.

— Ты права, — сказал он после паузы. — Я не правильно повел себя, не подумал. И я поговорю с мамой. Но ты не думай, пожалуйста, что тебя не принимают, это не так. Серьезно. Просто, — он почесал в затылке, — ты первая девушка, которую я привел в семью. Они… Ну, скажу, как есть, насторожены из-з того, что ты не из нашего круга.

— Боятся, что я с тобой из-за денег? — выпалила я.

— Чего они боятся — это не твои проблемы, Ален. Я все улажу. Не могу обещать, что не будет сложностей, но со временем они сойдут на нет. Я люблю тебя. Это самое главное.

Я едва не расплакалась снова от облегчения. Было ощущение, что у меня что-то очень сильно болело, а вот сейчас меня взяли и вылечили. Непередаваемо.

Дан склонился ко мне и, нежно взявшись за подбородок, поцеловал в губы. Медленным, осторожным поцелуем, который постепенно становился все более страстным, разгоняя по всему телу жар. Мужские пальцы забрались в волосы, притягивая ближе, прошлись по шее, плечам, цепляя бретельку платья.

— Дан, — прошептала я, отстранясь.

— Ты права, увлекся, — прохрипел он. — Ты просто такая… Привлекательная. Не знаю, как долго я еще смогу сдерживаться, чтоб не съесть тебя.

— Дай мне, пожалуйста, еще немного времени, хорошо?

— Конечно. Я буду ждать столько, сколько нужно. Но потом… Берегись, — пророкотал он.

Выпрямившись на сиденье, пристегнул ремень и, включив передачу, медленно вырулил с парковки. Берегись… Мы больше двух месяцев вместе, но секса еще не было. Дело в том, что я не из тех, кто прям сразу… Не то чтобы я уже не ощущала себя готовой, но… Он же привык, что любая готова прыгнуть к нему в постель на первом свидании. И вдруг, получив желаемое, он охладеет ко мне. Кто знает? Именно поэтому я все медлила.

Он привел меня в семью. Сделает так, чтоб меня приняли. И готов ждать столько, сколько нужно. А еще он заботливый, нежный… Так смотрит на меня своими льдисто-синими глазами. По особенному. Так, как ни ни одну другую девушку. А когда целует, когда прикасается, я не хочу чтобы он останавливался…

Откинувшись на сиденье, я смотрела на Дана. Любовалась тем, как он ведет машину. Как хмурится, как горят азартом его глаза, когда разгоняется. Как уверенно держит руль и переключает передачи.

Красивый. Уверенный в себе. Мой. Любимый. И который любит меня.

Все внутри млело от счастья. И в то же время тоскливо щемило. Минут пятнадцать и мы расстанемся. Не хочу, чтоб он уходил. Хочу остаться с ним.

— А давай еще покатаемся? — словно читая мои мысли, предложил Дан.

— Тебе разве не нужно возвращаться?

— Я бы без тебя не возвращался, — пожал плечами он так словно это было само собой разумеющимся. — Так что?

— Давай, — очень стараясь не показывать своей радости, сказала я.

— Кстати, Ален, я хочу тебя попросить, — изменившимся тоном начал Дан, — ты от Ореста держись подальше, хорошо? Он скользкий мерзавец. И у его подчеркнутой доброжелательности очень и очень недоброжелательная причина.

— Ты что ревнуешь, Дан? — хихикнула я — Он же возраста моего папы…

— Ален, я серьезно, — мужчина мазнул по мне напряженным взглядом. — Орест — сын жены папиного брата, дяди Стаса, ныне покойного. И он претендует на большую часть бизнеса, чем та, которая досталась в наследство. Претендует весьма агрессивно если ты понимаешь, о чем я говорю. И чтоб задеть меня сделает что угодно. Так что не будь так доверчива, договорились?

Я кивнула, очень стараясь не показывать что чувствую. А чувствовала я себя какой-то глупой дворняжкой, которая побежала за первым, кто погладил по шерсти, а не пнул ногой как остальные.

Настроение сразу упало. Как можно быть такой доверчивой и наивной? Это незнакомый мир, незнакомое общество, да к тому же очень и очень специфическое из-за количества нулей на банковских счетах. Я не оттуда. А потому мне придется быть вдвое, а то и втрое внимательней, чтоб суметь прижиться среди таких, как Орест с Владочкой.

Дан круто развернулся и я услышала как что-то тихо стукнулось об пол машины сзади.

— Ален, это блокнот свалился, сможешь поднять, пожалуйста?

— Конечно, — перегнувшись на сиденье, я потянулась рукой к по счастью лежавшему недалеко блокноту. Очень красивому в кожаной обложке с кожаной же застежкой. Когда доставала, она развязалась и блокнот открылся.

Я увидела рисунки, выполненные простым карандашем. Супергерои, обычные люди…

— Это твои? — спросила у Дана.

— Угу, балуюсь. Положи в бардачок.

— А можно мне еще посмотреть?

— Да пожалуйста.

Нарочито небрежный тон не мог скрыть истинные эмоции. Похожие были у Ленки когда она мне свои первые фото, сделанные подружкой, показывала. Волнение. Предвкушение. Страх того, что не понравится. Что посчитаю это какой-то глупостью.

Листы “А4” в блокноте были поделены надвое. И на каждой из половинок были изображены сцены. Очень похоже на какие-то комиксы. И нарисовано не хуже, чем в печатных.

А дальше… Дальше была я. Портрет. Как сижу за столиком с чашкой кофе. Я узнала свой наряд и кофейню — мы там были на одном из свиданий.

— Это потрясающе, Дан. У тебя настоящий талант. Просто огромный. Ты уже пробовал издаваться?

— Издаваться? Шутишь, да? Из этого ничего путного бы не вышло. Пустая трата времени и бабла.

Он забрал у меня блокнот и сунул его в бардачок, громко хлопнув замком.

— Да. Именно поэтому полмира фанатеет от тех же “Ходячих мертвецов”. Или от Спайдермена…

— Ален… Это единицы. А тех, у кого ничего не получилось — миллионы. Теория вероятности, все дела.

— Это не повод даже не попробовать!

— Я попробовал. Лет десять назад. Ничего не вышло. Я одумался, понял, что отец был прав, когда говорил, чтоб я не занимался ерундой, и занялся делом, в котором преуспел.

Отец… Вот оно что. Конечно же он был против, нетрудно догадаться. Точно так же, как и мой был бы, если б узнал, что Ленка подалась в модели. На секунду я увидела другого Дана. Юного, как на том фото в правах. У которого была мечта и настоящая страсть в жизни. Но которой было недостаточно чтоб бороться за нее.

Жаль, тогда я не могла представить, что и сама тоже являюсь для него точно такой же страстью, которой будет недостаточно, чтоб за нее бороться. Тогда я до слез жалела юного парня, превратившегося во взрослого мужчину, который, по его же словам, существует как биоробот, а не живет и совершенно не хочет ничего менять. Потому, что преуспел в этом и это его устраивает.

Глава 20

Наши дни

— А ты помнишь, что на День рождения Дана я тебя красила? Не представляешь, как я нервничала и как была счастлива, что ты мне разрешила, — Стефания говорила не переставая. Но это не напрягало, а наоборот избавляло от той неловкости, которая предполагалась на встрече, произошедшей годы спустя после резко прерванного общения. Годы, изменившие нас обеих, но ее намного больше, чем меня. Ведь семь лет назад Стефания была девочкой-подростком, а теперь превратилась во взрослую девушку.

— И накрасила лучше, чем я бы смогла сама, — сказала я. — Знаешь, я очень обрадовалась, когда Богдан рассказал, что ты сделала визаж своей профессией.

— Жаль, что он не обрадовался, — буркнула она. — Как и папа. Они почти не разговаривали в последние годы, а чтоб чмырить меня прям спелись.

— Не разговаривали? — ненавидя себя за то, что все-таки зацепилась за это, сказала я.

— Ну да! Дан обозлился на отца, когда до него дошло, какую ошибку совершил, женившись на Владе. Отец на него за то, что развелся. Бабок же его драгоценных немеряно потеряли, — девушка закатила глаза. — Но самый большой капец не это, Ален. А то, что тот же Дан толкает меня в такую же судьбу как у самого себя, понимаешь? Но я то не он. Хотели чтоб универ окончила — ок. Я им бумажку принесла пусть в рамку поставят и радуются сколько хотят. Но холдингом заниматься не буду и точка. И уж тем более никаких “нужных” браков. Но хватит уже про меня. Как твои дела? Дан сказал, что ты очень крутой продажник, прям находка для его компании.

— Ну, если он так считает…, - очень стараясь не показывать то, как откликнулась внутри такая от него похвала, бросила я. — А, если серьезно, я теперь аж целый руководитель отдела продаж…

— Тебе любишь свою работу?

— Я люблю то, сколько за нее платят.

— Говоришь как Дан.

— Потому, Стеф, что я так и не знаю, кем хочу стать, когда вырасту, — засмеялась я, — Если бы знала, то, думаю, что занималась бы этим.

— А как твоя сестра? Лена, да?

— Отлично. Моделью работает. Неделю назад замуж вышла за хорошего парня.

— М-м-м, ну а ты? — синие глаза девушки поймали мои.

— Что я?

— Ну-у-у, как у тебя на личном фронте?

— Все отлично. Есть жених, живем вместе уже два года. А как насчет тебя?

— Дану только не говори, ок? У меня есть парень, — она стала копаться в телефоне, — Вот!

Развернула ко мне дисплей. На нем она в обнимку с молодым человеком лет двадцати трех — двадцати пяти. У него добрые лучистые серые глаза, искренняя улыбка… Конечно, по фото о человеке не судят, но этот парень как-то не похож на кого-то опасного.

— Симпатичный. Ты счастлива?

— Безумно. Он замечательный. Нежный, добрый. Заботливый такой. Поддерживает меня во всем.

— Стеф… В таком случае почему ты скрываешь его от брата?

— А потому, Ален, что Рома не из наших, — выпалила она. — И если узнает Дан или, тем более, папа, то сама понимаешь что будет. Потому пока так. Мы оба работаем. Денег достаточно накопим и свалим отсюда на край света. Потому, пожалуйста, Ален… Дану ни слова.

— Мы с Даном просто работаем вместе, Стеф. Он мой босс. Но, даже если представить, что мы бы общались поближе, то я все равно бы не стала предательницей, рассказав ему о том, что попросили хранить в секрете.

— А это возможно?

— Что именно?

— Ну, чтоб вы начали… М-м-м… Общаться поближе? — прищурилась Стефания, очень напомнив этом своего старшего брата.

— Нет, Стеф. Невозможно.

— Ну и правильно, — пробурчала она. — После того, как он поступил, он второго шанса не достоин. Упустил, пусть локти теперь кусает до конца жизни. Хоть он и мой брат. Ладно, давай сфоткаемся. Я твой профиль у себя отмечу, трафик попрет.

— Я не сильно веду профиль, Стеф, — сказала я, но все же придвинулась к ней ближе, готовясь позировать для селфи.

— Ну и зря. Никогда не знаешь, что может пригодиться в жизни. Да и это неплохая реклама для фирмы. Сама же знаешь, социальные сети — сила.

Мы сделали несколько фото, а потом Стеф на несколько минут ушла в телефон, обрабатывая их.

— Вот, запостила. Кстати, я бы в твоем профиле кое что поменяла. Давай-ка посмотрим…

И следующие полчаса мы занимались тем, что пили кофе и разбирали мой самый обычный профиль “для друзей”. Я восхищалась тем, сколько всего знает девушка про работу социальной сети, утверждалась в уверенности, что Стеф действительно далеко пойдет, гордилась ею. А еще радовалась тому, что мы соскочили с “опасных” тем.

Закончив с моим профилем и съев еще по десерту, мы расплатились по счету и вышли из кофейни. Был солнечный день, а потому мы решили прогуляться по парку, где записали еще несколько историй для социальной сети и вдоволь надышались воздухом. И когда прощались, на душе у меня было легко и приятно. Я радовалась, что эта встреча произошла.

В отличном настроении, я заскочила в супермаркет купить десерт к ужину. Дима в эти выходные работал, а потому у меня было полно свободного времени чтоб, по возвращении, сделать разные домашние дела вроде готовки, стирки и уборки. Руки были заняты, как и мысли. Но, если первые полезным делом, то вторые — абсолютно бестолковым. А именно крутились вокруг Тарновского. Нет чтоб радоваться тому, что он не появлялся в офисе в четверг и пятницу, видимо решив все же уделить время “более масштабным бизнесам” вместо того, чтоб “таскаться за мной, как пацан”. Не-е-ет! Я скучала по нему. А еще то и дело вспоминала его слова и то, что рассказала Стеф. И от того, что обе “версии” совпадали замирало сердце. И было до чертиков стыдно перед Димой. Стыдно, что я думаю о другом.

Черт бы побрал Тарновского! Надо было ему купить именно ту компанию, в которой я работаю, а? За что мне такое вот “счастье”, за какие грехи? Неужели за то, что я увела у Тани клиента?

В замке повернулся ключи и на пороге появился Дима. Отложив сухую салфетку, которой вытирала пыль, я направилась к нему навстречу. Хотела обнять, но он отстранился.

— Милая, я у Леньки в тачке копался, грязный весь. Сейчас в душ схожу, — сказал он и исчез в ванной.

Ну и где он грязный? Вроде бы даже на руках ни следа от мазута или чего-то подобного. Шикнув на себя, что не ценю того, с каким вниманием Дима относится к моей любви к чистоте, я пошла разогревать ужин. Разложив его по тарелкам, поставила их на стол, сделала кофе, порезала десерт.

— О, что у нас за праздник? — спросил Дима, заметив десерт.

— Просто решила нас с тобой порадовать, — ответила я.

— Ален… Тебе уже тридцатка скоро. Обмен веществ не тот. Давай не будем налегать на сладости, ок?

— То есть? Я что плохо выгляжу? — обомлела я.

— Нет, что ты, не плохо. Не перекручивай то, что я сказал, пожалуйста.

Больше ничего не добавив, он сел за стол и как ни в чем ни бывало начал есть одновременно рассказывая о том, что было на рынке. А у меня аппетит отбило напрочь да и то, что говорил Дима, пролетало мимо ушей. Я просто сидела и ковыряла собственноручно приготовленную азиатскую лапшу с мясом и овощами и смотрела на то, как мои ляжки расплющились на табурете. Может быть я и правда поправилась и Дима просто стесняется мне про это сказать? Давно же не взвешивалась, а по одежде было не похоже. В какой-то момент улизнула в ванную, в которой были весы. Ну вот, те же пятьдесят два килограмма. Скинув домашний костюм, покрутилась перед зеркалом. Не фитоняшка, конечно. Нет ни модного “ореха”, ни выраженного сухого пресса. Ну а где им взяться, если времени на зал нет от слова совсем? И, если сжать бедро, то апельсиновая корка проступает… Но в целом фигура стройная, не хуже чем раньше. Присмотрелась к лицу. В уголках глаз и носогубных складках обозначились едва заметные заломы. Лицо утратило юношескую пухлость, резче обозначились скулы. Мне двадцать девять. А не двадцать пять, как было, когда мы познакомились. Так ли сильно я изменилась? Может ли быть, что я стала меньше нравиться Диме?

Хотя всего несколько дней назад он устраивал сцену ревности, просил чтоб я не ночевала на работе да и в постели у нас все, как раньше… Вроде бы и причин себя накручивать нет — по всему похоже, что он и правда имел ввиду только то, что сказал, но осадочек все равно остался.

Глава 21

Лена выглядела просто замечательно. Неделя на островах придала ее коже нежное, золотистое сияние, а множество приятных впечатлений от отдыха заставили синие глаза гореть еще ярче и разукрасили скулы мягким румянцем. Сестра была фанатом солнцезащитных средств, длинных платьев и шляпок на отдыхе а так же купания только на рассвете и закате, а потому никаких тебе солнечных ожогов и несчастной сухой коричневой кожи, усыпанной пигментными пятнами.

— А давай ты все же расскажешь, как у тебя дела, Ален? — сказала девушка, когда мы посмотрели все фотографии и видеозаписи с медового месяца и вдоволь налюбовались собой в привезенных Леной с острова нарядах.

— Я же все равно все узнаю.

— Да ничего не происходит, Лен, — отмахнулась я. — Про командировку ты знаешь…

— И этот твой взгляд в сторону тоже знаю. Что твой бигбосс-мудак продолжает доставать?

— Он не мудак…

— М-м-м, — синие глаза сестры загорелись ярче, — это уже интересно.

Застонав, я плюхнулась на диван и закрыла лицо руками.

— Лен, он хочет меня вернуть. И говорит это прямым текстом. А еще он бизнес разделил и с отцом на ножах из-за нашей истории…

— Из-за истории, в которой о том, как он, двадцатидевятилетний мужик, страшный босс и большой начальник селфмейд несмотря на наличие богатого папочки, просто взял и бросил тебя потому, что этот самый папочка сказал жениться на этой… Как же ее… Владочке! Во! Ты эту историю имеешь ввиду?

— Я же не собираюсь, Лен, — отняв руки от лица, сказала я. — У меня Дима…

— Ты его любишь?

— Да какая любовь, Лен? Это так временное помешательство на почве новой встречи с бывший, который в молодости разбил сердце, а теперь захотел меня вернуть. Ностальгия. Камбек в прошлое… Не знаю, как объяснить. Может быть сходить к психотерапевту?

— Я не про Тарновского спрашивала, а про Диму, Ален, — проговорила сестра. — А то, что ты подумала именно о нем, это очень нехороший симптом.

— Мне так стыдно перед Димой, ты просто не представляешь, — призналась я.

— За что стыдно? Ты что изменила ему? Нет! А над чувствами мы не властны в плане из возникновения. Но можем их контролировать. Другой вопрос, стоит ли оно того?

— Я тебя не понимаю…

— Ален, как ни крути, а тридцатник приближается. И встретить его лучше либо одной, либо с тем мужчиной, с которым взаимная любовь и гармония.

— И ты туда же? — взвилась я. — Господи, такое впечатление, что вот сегодня мне еще двадцать девять и я молодая женщина со стройной фигурой, а завтра уже тридцать и я сразу жирная старуха, у которой каждый съеденный десерт оседает десятком сантиметров в плюсе на бедрах!

— И кто это у нас поселил в твоей голове вот это вот все? — насторожилась Лена.

— Я в субботу десерт купила. А Дима сказал с ними заканчивать потому, что мне скоро тридцать лет, обмен веществ не тот и стоит прекратить налегать на сладости. Вот скажи, я что плохо выгляжу?

— Ты замечательно выглядишь. Если думаешь, что я это говорю просто потому, что ты моя сестра и я тебя люблю, то можем сделать тебе снепы и скинуть их моему менеджеру чтоб сказал свое мнение. Хочешь?

— Нет, — простонала я.

— А я хочу чтоб ты хорошенько подумала о том, нужен ли тебе Дима. Вы четыре года вместе, а дело никуда не движется. Если бы ты так хотела — это одно. Но все не так, а потому стоит поговорить с Димой о том, каким он видит будущее. Я уже так делала, ты помнишь.

— И результат тоже помню.

— Да. Я избавилась от бесперспективных отношений, которые не привели бы ни к чему кроме впустую потраченного времени, а потом встретила Влада.

— Вообще-то мы о чем-то таком уже говорили. По дороге из аэропорта после командировки. Дима сказал, что собирает на свой дом и что мы будем там растить детей.

— Ален, расписаться и планировать беременность можно и живя на съемной квартире, если вдруг ты не знала. Было бы желание, так сказать. Но, все! Больше ни слова об этом. Что делать со своей жизнью, решать тебе. Ты всегда относилась ко мне именно так, за что я тебе всю жизнь буду благодарна и взамен поступлю так же.

— Ты думаешь… Думаешь мне стоит попробовать с Тарновским? — выдавила я.

— Я думаю, что помимо Димы и Тарновского есть еще другие мужчины на белом свете. И один из них явно окажется достойным тебя, — заключила сестра.

До нас донесся звук открывающейся входной двери, а через несколько секунд в зале появился вернувшийся с работы Влад с огромным букетом цветов в руках.

— Оу, привет, Алена, — сказал он, поцеловав жену в губы и отдав букет. — Как дела?

— Все хорошо…

— Точно? Тарновский не достает? — нахмурился он.

— Нет, Влад. Серьезно, все хорошо. Я поеду домой, ребят. Хорошего вам вечера.

— Отвезти? — предложил мужчина.

— Да нет. Мне от вас на метро быстрее.

Сказав это, я наскоро поцеловала в щеку Лену и поспешила ретироваться, пока девушка не уговорила меня таки согласиться на то, чтоб Влад меня отвез домой. Пусть побудут вместе. Только и не хватало мешать им, особенно с тем, что сегодня был их первый день порознь после медового месяца. И было видно, как Лена скучает по мужу. Вот бы и мне так. Скучать. Считать часы и даже минуты до новой встречи. И чтоб кто-то другой тоже делал так же.

Когда я скучала по Диме? Когда это было? Я не могла бы сейчас точно вспомнить, но давно. И дело же не в Тарновском, внезапно поняла я. И даже не в самом Диме. Дело во мне. В том, что я привыкла к себе, любящей Диму, живущей с ним и желающей выйти за него замуж и родить ребенка. Привыкла к тому, как мы живем. Привыкла настолько сильно, что изо всех сил отрицаю то, что такой меня давно уже не существует. Цепляюсь за нее из-за этого. И из-за страха что-то поменять. Остаться одной.

Бежали дни. Серые, сырые дни почему-то с самого начала ставшей очень холодной осени. Помимо работы я занималась тем, что изо всех сил избегала Тарновского. Да и он сам, если серьезно, не слишком-то стремился сталкиваться со мной и вообще в офисе появлялся намного реже чем в первые две недели. Одумался может? Я запрещала себе анализировать его поведение. В целом запрещала себе о нем думать. А вместо этого думала о Диме. О нас. Вспоминала, как все у нас было в начале отношений. Решила, что выводы, сделанные тем вечером, когда я ехала от сестры, были просто симптомом разницы между ее и моими отношениями. А еще эмоциями к Тарновскому и Диме. Тем, в какой капец превратилась моя размеренная жизнь с того момента, как продал “Джиникс”.

Отношения у всех разные. Как и любовь и ее проявления. Дима меня любит. Иначе бы не было сцен ревности, заботы и прочего что я почему-то забыла замечать. Что до меня… В последний день своего отпуска я в себе не сомневалась. А значит и теперь не стоит.

И все снова стало относительно хорошо. Ровно до того, как мне пришло сообщение от Стефании с приглашением на ее двадцать первый День рождения.

StefaniaTarn:”Приве-е-ет! Помнишь, что у меня в субботу за день? Если не придешь — я обижусь раз и навсегда. Адрес скину в сообщении. Не вздумай заморачиваться подарком. Сама приходи, главное! Придешь?”

MS_AlenaSheva:”Стеф, я буду рада прийти, но будет ли это удобно? Твои родители… ну, ты сама же знаешь”.

StefaniaTarn:”Але, мне уже не четырнадцать лет, если что. Будут только мои. Никого лишнего.”

Я сделала глубокий вздох. Стефания это не равно Богдан. Это два разных человека и мне самое время научиться их разделять, а не снова поступать так, как шесть лет назад. Да, тогда, конечно же не было иного выхода. Но это все равно не оправдание. Сейчас же и вовсе все иначе.

Только мои. Никого лишнего. И уж точно никаких старших братьев.

MS_AlenaSheva:”Я буду! Я очень рада, что ты пригласила меня, дорогая!”

Стеф отправила в ответ несколько смайликов с поцелуйчиками, а я закрыв социальную сеть, полезла в Интернет. Что дарят на Дни рождения юным девушкам в две тысячи двадцать первом году, к тому же тем, у кого есть все?

Понятное дело, толку от поисков было мало. Все какая-то банальщина. А Стеф это не про банальщину да и я бы ни за что не стала покупать подарок ради подарка. Может быть спросить…. Ну уж нет! Ни за что!

Глава 22

Я немного опасалась, что все равно буду немного неуместной на Дне рождения Стефании. Не из-за разницы положений, но из-за разницы в возрасте. Все-таким восемь лет это не шутки. Но опасалась я напрасно. Многие из ее небольшой компании были моими ровесниками или даже старше, а с теми, кто был возраста Стеф все равно было о чем поговорить без какого-то дискомфорта. Все легко приняли меня — ее “новую” подругу, были прикольными и открытыми. В том числе ее парень Рома, который при общении оказался таким же, каким выглядел на фото. Искренним и доброжелательным парнем, которого желаешь для каждой девочки. Впрочем, учитывая личность самой Стеф, иначе, наверное и не могло быть. Ведь неправда, что притягиваются противоположности. По крайней мере, ненадолго.

Я, кстати, все же определилась с подарком. Прошерстив несколько форумов и посоветовавшись с Ленкиным знакомым фотографом, я выбрала фотокамеру. Очень крутую и продвинутую. По крайней мере, судя по реакции самой девушки и ее “коллег по цеху” это и правда было так.

— Слову “не заморачиваться” ты придаешь противоположный смысл? Запомню на будущее! — прищурилась девушка, закончив со мной обниматься.

— Тебе же вроде понравился подарок, — улыбнулась я.

— О-очень, но реально не стоило.

Стоило. Несмотря на все потраченные личные сбережения, обнуленный лимит кредитной карты и скандал с Димой. И даже несмотря на противное ощущение, что я так извиняюсь за все пропущенные дни рождения моей маленькой подружки, а значит поступаю не лучше ее родителей — стоило. Потому, что подарок и правда зашел ей.

От воспоминаний о ссоре с Димой внутри снова зажглась обида.

— Ты потратила семьдесят пять косарей на подарок какой-то левой девчонке? Ты совсем офигела? — орал он, сверкая глазами.

— Своих косарей, не твоих, Дим, — в редкий раз не осталась в долгу по тону голоса я. — Своих! Когда тебе машину покупали ты, почему-то, не был против…

— О, припомнила, да? Долго меня этим укорять будешь?

— Пока ты не отдашь мне деньги, как обещал, — выпалила я.

— Ах, вот как, да? А я-то думал, мы семья. А в семье вроде бы взаймы не берут…

— А где написано, что мы семья, м? Вроде бы в моем паспорте нет ни слова об этом.

— Вот, значит, чего ты хочешь, да? Гарантий?

— Я хочу уйти отсюда и пойти на праздник к своей подруге! — сказала я и ушла в ванну, хлопнув дверью.

Услышала, как хлопнула и входная дверь. Ушел… Ну и скатертью дорога! Достал!

Умудрившись не разрыдаться, я тщательно накрасилась, собралась и поехала в ночной клуб, где и планировалось празднование. И вроде бы даже умудрилась скрыть ото всех свое настроение. По крайней мере, не было похоже, чтоб кто-то из гостей Стеф его заметил. Впрочем, и переключиться вышло довольно быстро.

Ночь была в разгаре. Я танцевала уже, кажется, вечность, но не чувствовала ни усталости, ни боли в ступнях, закованных в туфли на высоченных каблуках, как в колодки. Туфли эти пылились на полке пару лет, ведь носить их было особо некуда. До сегодняшнего дня. Все, что чувствовала это какую-то эйфорическую радость и веселье.

Моего партнера по танцу, если можно было применить это понятие к быстрому клубному ритму, звали Костя. Это был высокий молодой человек примерно моего возраста с красивыми орехово-карими глазами, русыми волосами, выбритыми в узкую полоской на макушке, и густой ухоженной щетиной. Стильный. Веселый. Вежливый. И танцевал просто замечательно. Настолько, что и у меня получалось это делать вполне сносно просто глядя на него.

Как же давно я не танцевала. До чего соскучилась по простому веселому досугу и легкому приятному общению. Все это могло бы не исчезать из моей жизни, если бы я не цеплялась так долго за идею “семьи” с Димой, которая не несла в себе ничего кроме…

Я не успела додумать очередную грустную мысль, внезапно вспыхнувшую в мозгу потому, что песня сменилась на более медленную. И Костя, как ни в чем не бывало, привлек меня к себе и низко наклонился к лицу. Стало не по себе, как это бывает, когда к тебе прикасается чужой человек.

Но буквально через несколько минут, за которые я убедила себя, что нет ничего странного в медленном танце и более близком контакте, учитывая, что Костя меня не лапа, стало еще более неловко. А именно потому, что за костиным плечом я увидела Тарновского. Злого, как черт и даже страшного из-за того, как скользили по его перекошенному лицу клубные огни.

— Отвали, — сквозь громкую музыку прорвался его рык. Костя сразу так и сделала, разрушив тем самым все впечатление о себе.

А Тарновский шагнул ко мне и словно тисками ухватил за талию.

— Отпусти, — я уперлась ладонями в его грудь.

— Ему можно, а мне нет, да? — рыкнул, касаясь губами моего уха.

— Мы просто танцевали, — я что оправдываюсь?

— Значит теперь ты просто потанцуешь со мной.

Он прижал меня еще крепче. Настолько, что я, кажется, чувствовала каждый рельеф его твердой, прокачанной груди под стильной черной рубашкой с закатанными рукавами, оголяющими мощные предплечья. Свежий аромат туалетной воды, смешанный с личным запахом мужского тела кружил голову. Жар, исходящий от него кружил голову. А в кровь словно внезапно впрыснули втрое больше игристого, чем я уже успела выпить на этой вечеринке.

Наверное именно из-за этого я не успела среагировать, когда мужчина поймал мои губы своими в жадном поцелуе с горько-сладким вкусом. Поцелуе, забирающем дыхание и затыкающем рот мозгу, орущему о том, что я должна оттолкнуть Тарновского и залепить ему пощечину, а не позволять себя целовать, млея от каждого движения твердых мужских губ и наглого языка, вовсю хозяйничающего у меня во рту.

Всего несколько секунд, может быть минуту…

Замычав, я уперлась в мужские плечи, пытаясь отпихнуть его от себя. В принципе с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть с места автобус. Или танк.

Но Тарновский почти сразу сам отступил. Поймал мою руку, замахнувшуюся для пощечины и поцеловал костяшки пальцев. Я вырвалась и бросилась наутек, чудом не убившись на каблуках.

Было стыдно до истерики. Да, Дима повел себя как самый настоящий мудак, но это не оправдание тому, что я поцеловалась с другим.

— Алена! А ну подожди! — догнал меня Богдан.

— Отвали от меня, Тарновский! Ну какой же ты гад, а! — завизжала я.

Увидела за его спиной растерянную Стефанию. Она знала, что он приедет? Специально позвала меня, чтоб столкнуть нас? Как-то глупо, учитывая, что и Рома здесь, а значит Тарновский вполне мог застать один из моментов, красноречиво показывающих, что они не “просто друзья”.

— Дан, не лезь к ней! — вмешалась Стефания. — Мы же договаривались, что ты не явишься!

— Это ты не лезь! — рыкнул он на сестру.

А потом просто шагнул ко мне, наклонился и перекинул меня через свое плечо как какой-то мешок с картошкой. От этого маневра вся кровь бросилась в голову, заложило нос.

— А ну пусти меня! Мерзавец! Сволочь! Предатель! Помоги-и-и-те!

Естественно помогать никто не спешил. Все смотрели. И снимали. Из-за этого мерзавца мне грозит уже через несколько часов стать звездой интернета. Просто супер. Замечательно!

Тарновский спокойненько себе донес меня до машины, открыл ее и усадил внутрь!

— Сиди! Или, честное слово, привяжу! — рыкнул он.

А потом захлопнул дверь, в три прыжка обогнул машину и уселся за руль.

— Пристегивайся, отвезу тебя…

— Спасибо, сама доеду!

— Сама и домой или с этим ирокезным дятлом и не домой?

— А тебе-то что даже если и не домой? Ты мне кто такой, а? Муж? Бойфренд? Ах, нет просто зажравшийся несносный босс, возомнивший, что стоит ему захотеть и я стану его. Так вот последнее очень легко исправить. Я в понедельник подам заявление об уходе!

— Хоть десять подавай, я ни одно не подпишу!

— Тогда я на тебя в суд подам!

Тарновский засмеялся. Точнее заржал как взбесившаяся лошадь.

— Мы что-то подобное уже обсуждали…

— А потом ты пообещал, что все изменится. И соврал, как и всегда. А я, дура, поверила.

— Когда мы были вместе, я тебе не врал, Алена. Я тебя любил. Но не понимал этого. Не понимал, насколько сильно. Насколько ты нужна мне, важна. Потому, что я тогда был такой. Считал чувства глупостью. Чувства, желания… Но теперь все изменилось. Ты же сама это видишь.

— Я вижу избалованного мажора, который не способен держать данное слово. И все. Точка.

— А твой нищеброд, значит, способен, ага, — Тарновский разблокировал свой смартфон. Потыкал в экран и развернул ко мне. — Во, смотри.

Незнакомый двор. Димина Королла. Он и какая-то девчонка. Молоденькая, не больше двадцати — двадцати трех лет на вид. Брюнетка с волосами до талии. В коротком платье под распахнутым тренчем.

Он ее обнимает. Целует в губы в машине…

— Таких фото можно в фотошопе сто штук сваять, Дан, — задохнувшись, выпалила я. — Ты напрасно считаешь меня такой идиоткой.

— Он спит с ней, Ален. Изменяет тебе. Сегодня он тоже с ней. И я знаю, где они. Поехали, сама убедишься!

Поехали. Сама убедишься.

Ты же не поверишь ему. Это вранье. Фотошоп. Подделка.

Ты же не поверишь ему…

— Хорошо. Поехали, — чужим голосом проговорила я.

Глава 23

Смартфон все пищал и пищал из-за снова и снова приходящих сообщений в мессенджер и я выключила звук. Дорога казалась бесконечной и с одной стороны это раздражало потому, что поскорее хотелось приехать в загадочный пункт “Б” и убедиться, что Дан солгал. А он солгал, это точно. Дима меня любит. Детей в будущем хочет, на свой дом откладывает. Да, у нас сложности, недопонимания, скандалы. Но у кого их не бывает? Все ссорятся. Это не означает нелюбви и наличия любовницы. Наоборот, если есть конфликты, то значит отношения еще живы. Чувства живы. Потому как в противном случае тратить нервы незачем, потому что уже плевать.

С другой же стороны… Пусть бы дорога и правда никогда не заканчивалась. Пусть бы мы вечно ехали в этой звенящей тишине по пустынной темной дороге. Тогда бы мне пришлось переживать то, что непременно придется, когда мы доберемся.

Если бы Тарновский солгал, то все ограничилось бы фото. Их можно подделать, а квартиру в которой “он с ней” — никак. Не двойника же создать в конце-концов.

Одно дело расставаться с мужчиной в своей голове. Многие из нас это делают, верно? После каких-то скандалов, каких-то разочарований сидят где-то и прокручивают в своей голове как все будет. Что скажет она, что ответит он. Как будут разъезжаться. Сколько она позволит себе горевать. Что будет делать дальше. Позволит ли ему все вернуть, если он этого захочет и что он должен будет сделать.

Потом, прокрутив все это в голове обычно, вспоминаешь хорошие моменты, которых обычно оказывается намного больше. А в такой момент кажется, что случившееся не стоит того, чтоб разрушать отношения. Что можно будет как-то разобраться, решить, договориться. И все снова будет хорошо.

Совсем другое, когда это происходит на самом деле… К такому невозможно подготовиться. Даже, если сама уже этого хочешь, то расставание все равно причиняет боль. А уж если все вот так…

Самый обычный двор, каких сотни в столице. Девятиэтажки, клумбы, теснящиеся возле парадных машины. Тарновский остановился, я сразу вышла наружу. Он следом. Указал рукой к какому парадному идти, а у меня словно ноги к асфальту приросли. Единственное, что заставило все же начать их передвигать, это понимание: если я устрою истерику то будет только хуже. Да, кажется, что хуже того, чтоб твой бывший узнал что тебе изменяет твой нынешний и повез тебя это доказать уже ничего не может быть. Но это не так.

Тарновский набрал какой-то код на домофоне и дверь открылась сама. Ну, конечно… Тот, кого он нанял шпионить за Димой, уж точно выяснил как это сделать, такое проще простого.

Ухоженное светлое парадное. Даже пальма в кадке в уголке на первом этаже у окна. Причем красивая, а не какой-то заморыш на последнем издыхании, как это обычно бывает.

Девятый этаж. Надежная, стильная дверь. Когда Тарновский потянулся к звонку, все мои силы ушли на то, чтоб не схватить его за руку и не попросить не делать этого. А потом не сбежать и не сделать вид, что ничего не было.

К двери подошли не сразу. Тарновский несколько минут жал на звонок.

— Кто?

Голос я не узнала. Наверное, мозг в шоке цеплялся за каждую соломинку. Самую тонкую, самую глупую.

Дверь открылась. На пороге Дима. Взъерошенный и в одних только боксерах.

Ошеломление на его пухловатом лице было таким явным, что в другой обстановке я бы засмеялась. Сейчас смешно не было.

— Зай, кто там? — пискнул из глубины квартиры женский голос.

— А-алена, — Дима подавился моим именем.

— Убедилась? — рыкнул Тарновский.

— Ах ты скотина! — кинулся на него Дима и сразу же был отброшен. Не удержав равновесие, он повалился на пол и заматерился.

Из полутемного нутра квартиры появилась девчонка. Та самая брюнетка с фотографий. Она завизжала, прижимая к тощей фигурке простыню.

А я просто развернулась и пошла обратно. Как биоробот, просто бездумно переставляя ноги. Когда Тарновский поймал меня за локоть, дала завести себя в лифт. А потом — усадить в машину и отвезти… Домой? Какой это дом? Это квартира, которую мы вместе сняли с Димой…

— Ален, может тебя в другое место отвезти? — впервые за всю дорогу нарушил молчание Тарновский.

— Нет.

Вышла из машины. Дошла до парадного, открыла дверь. Мысленно поблагодарила Тарновского за то, что не увязался за мной. Не стал ничего навязывать, никуда тащить.

Квартира. Здесь все по-старому. Так же, как было до того, как я узнала, что моя упорядоченная жизнь полетела к чертям. Интересно, как давно?

— Сволочь! — заорала я в темноту.

Из груди рвались рыдания. Из-за слез я плохо видела. Но это мне не помешало. Скинув с ног опостылевшие туфли, я бросилась в спальню. Открыла там окно настежь, а потом платяной шкаф. И принялась методично и планомерно выбрасывать на улицу Димины вещи. На заднем фоне кто-то всхлипывал и подвывал. Но это не могла быть я, я была спокойна и собрана. Я методично и планомерно избавлялась от всего, связанного с этим предателем.

Шмотки — ерунда. Дима к одежде относился прохладно. А вот в инструментах, которых полон дом, души не чаял. Потому особо удовольствие доставил звук, с которым они ударялись об асфальт за окном.

Дальше ноутбук. Дальше музыкальные колонки.

Я так увлеклась, что не заметила появления Димы.

— Ты что творишь, дура больная? — влетев в комнату, он схватил меня за плечи.

— Что я творю? Что я…, - захлебываясь слезами и соплями, орала я, отбиваясь сжатыми кулаками. — Это ты что натворил? Как ты мог? Сволочь! Мерзавец! Предатель!

В себя меня привела звонкая пощечина. Щеку обожгло огнем и я, потеряв равновесие от силы удара, повалилась на пол. Во рту стало солоно от крови.

Стало очень страшно. Я плохо переношу мужскую агрессию. Она меня дезориентирует и парализует. К счастью, сталкиваться с подобными проявлениями мне пришлось только раз. С Артемом. Теперь два…

Услышав дикий грохот, я зажмурилась и закрыла голову руками, съежившись на полу в позе эмбриона.

‍- Ты что… Ты руку на нее поднял, урод? — сквозь грохот пульса в ушах до меня донесся голос Тарновского.

А потом звук удара. И еще один. И еще. Отняв руки от лица, я увидела, что мужчины сцепились в драке в коридоре.

— Прекратите! — просипела я, потом кашлянула, обретая голос. Кое-как поднялась на непослушные ноги.

— Дан! Дима! Пожалуйста, не надо!

Естественно, меня никто не слышал и не слушал.

— Ой, что же это делается? Что делается-то? — донесся из коридора голос нашей соседки тети Любы. — Люди! Люди! помогите! Убивают!

С моего места было видно маленькую и пухленькую фигуру этой пожилой женщины с серым пуховым платком на плечах и цветастом фланелевом халате. Видимо крики и грохот прервали ее сон и заставили покинуть свою квартиру, чтоб полюбопытствовать что же случилось. С одной стороны, конечно, хорошо, когда хоть кому-то не плевать на крики и звуки борьбы у соседей. Если б таких людей было больше, то трагедий, соответственно стало бы гораздо меньше. С другой же, зачем идти смотреть что происходит, если объективно не сможешь ничем помочь и ничему помешать? Похоже, у некоторых людей любовь к сплетням временно способна затмевать инстинкт самосохранения.

— Я вызвала полицию! — крикнула она и проворно удалилась обратно в общий коридор, громко шаркая тапочками, чтоб наблюдать уже оттуда.

В этот момент Дима свалился на пол от особенно сильного удара и, закрыв руками голову, заскулил “хватит”.

— Еще раз возле нее увижу, челюсть сломаю, понял? — прорычал на него Тарновский опасно нависая со сжатыми в кулаки руками со сбитыми костяшками.

— Понял, я не слышу?!

— П-понял, — чуть ли не прохныкал Дима, отползая к одной из стен.

Жалкий и мерзкий, он сейчас вызывал у меня лишь отвращение. Не только к нему, но и к самой себе. Как я могла не замечать, с кем живу?

Со стороны входной двери донеслись шаги голоса. Похоже, тетя Люба не пошутила и действительно вызвала полицию. А еще, видимо, именно сегодня был тот редкий раз, когда стражи правопорядка в течение нескольких минут приезжают на драку.

Мне везет как утопленнику, честное слово.

— Вломился в квартиру… Драку устроил… Угрожал, — отрывками слышала я голос тети Любы.

— Сейчас во всем разберемся, вернитесь в квартиру, пожалуйста, — перебил ее мужской голос.

А потом они залетели в квартиру.

Глава 24

— Ну хоть какой-то толк от Тарновского. Если бы не он, то ты бы и дальше тратила время на этого…этого… Диму, — Лена не смогла подобрать подходящий эпитет, а потому просто вложила в одно мужское имя целую тонну презрения.

Мы сидели за барной стойкой в кухне их с Владом дома и пили чай с мятой и собственноручно приготовленным сестрой грибным пирогом. Именно туда она меня увезла в приказном порядке после того, как я, дождавшись более-менее приемлемой цифры на часах, позвонила Лене. Предварительно отругав, что я не сделала этого сразу и пообещав, что «если что-то у меня случиться, то я тоже тебе не позвоню». Пожелав сестре типуна на язык, я дала себя увести из похожей на поле боевых действий квартиры, в которой прорыдала часа четыре с перерывами, подперев выбитую дверь стулом, после того, как уехали полицейские.

Диму и Тарновского сразу увезли в участок, даже наручники надели, а со мной осталась одна девушка-полицейский, записать показания. Мне было страшно их давать. Я боялась сказать что-то не то и как-то не так, но выхода особого не было. Потому просто рассказала правду. Как оказалось, девушка тоже недавно пережила измену, а потому свою роль сыграла женская солидарность. Она пообещала, что хоть из-за отсутствия у меня побоев, которые можно снять, Диму нельзя официально привлечь к ответственности, этот факт сыграет свою положительную роль в отношении Тарновского. Ведь по факту он заступился за меня.

— Ладно, доедай пирог, Ален. А потом поедем твои шмотки собирать.

— Господи, квартира, — я уронила голову на руки. — Там же замок…

— Там, Ален уже все решили. И с замком, и с компенсациями, и, — тут она не сдержала улыбку, — с уборкой. Не беспокойся ни о чем.

— Спасибо тебе огромное и Владу…

— Не доставай меня, — перебила она, — Хватит уже того, что ты не позвонила «чтоб не будить зря»! — разозлилась она. — Ешь давай.

И пришлось мне затолкать в себя большой кусок пирога. Вкусного, но это не приносило удовольствия. Я чувствовала себя выжатой, как лимон, и такой же несчастной.

И это ощущение усилилось, когда я оказалась снова в той квартире. Во дворе все убрали, внутри тоже, а в дверь врезали новый замок, квартирная хозяйка выглядела всем довольной, но даже это не помогало. Все потому, что стыд за ситуацию мерк перед болью из-за нее же.

Но необходимость что-то делать, а именно собирать шмотки, просто не оставляла мне возможности хандрить. И четыре часа спустя, когда все мои «сокровища» были упакованы в какое-то безумное количество картонных коробок, купленных по дороге в квартиру, я чувствовала себя просто уставшей. А потому, едва добравшись к Ленке, сразу повалилась на кровать в выделенной для меня комнате и вырубилась.

Когда проснулась время близилось к вечеру. Нещадно болела голова, а веки — ну чисто утро в китайской деревне. Несколько секунд соображала, где это я, а потом с минуту беззвучно рыдала в подушку.

Как он мог? Ка-а-ак? Как вообще так можно — приходить к одной женщине после другой? Глядя в глаза говорить о том, что хочешь детей и дом, а потом идти к любовнице? Никогда мне этого не понять…

Ни-ког-да!

— Ты проснулась? — Лена сунула голову в дверь. — Отлично. Давай в душ и есть. Давай-давай!

В душ это отлично. Это упругие струи теплой воды, умопомрачительный аромат гелей-шампуней, свежесть и бодрость. После такого всегда хоть немного, не легче.

В кухне меня поджидала китайская лапша с мидиями и бордово-красный напиток в большом пузатом бокале.

— Садись, — распорядилась сестра, накладывая и себе порцию.

— А где Влад? — не увидев на столе третий прибор, спросила я.

— А Влад по дороге в аэропорт. Летит аж в целую Австралию в командировку на пять дней. Я думала, сдохну тут одна от тоски, а теперь со мной ты. Язык не поворачивается назвать это удачным совпадением, — Лена взяла в руки свой бокал, — Ну, за более удачные совпадения.

Невольно засмеявшись, я чокнулась с ней и отпила. Напиток вкусный. И лапша тоже. Как же давно мы ужинали вместе с Леной просто наедине. Вспомнилась та наша первая съемная квартира… Как же много всего произошло с тех пор. Как мы повзрослели, изменились…

— Мне вчера мама звонила, — сказала сестра. — Извинялась наверное уже в сотый раз. Будто бы я демонстрирую, что все еще обижена.

— А это так?

— Не знаю, — Лена пожала плечами. — Толку от обид? Вытряхнуть нас из своей жизни ее право. Наше — принять ситуацию, на которую не можем повлиять и максимально экологично отреагировать.

— Вау! Кто-то, кажется, ударился в психологию?

— Типа того. Случайно познакомилась с очень приятной женщиной еще на островах. И вот уже два раза была на сессии. И, знаешь, очень многое становится понятным…

— Может и мне сходить, — задумчиво протянула я.

— Конечно сходить. Я запишу тебя, — сказала сестра.

После ужина мы разбирали мои вещи. Хоть я и не собиралась обременять сестру и зятя своим слишком длительным присутствием в их доме, на какое-то время все же здесь останусь. Пока немного не приду в себя и не подыщу новую квартиру. Потому часть шмоток перекочевала в просторный шкаф-купе гостевой комнаты.

В какой-то момент, я все же взяла в руки свой смартфон. Там были десятки сообщений. От Стефании с извинениями, с заверениями, что Дан давал слово не приезжать в клуб, с вопросами как дела. Я коротко отписалась ей, извинившись, что долго не отвечала и заверив, что все у меня в порядке. Еще были сообщения от матери Димы. Они были полны яда и угроз подать в суд и все в таком духе. Я даже не стала читать все и просто заблочила абонента. От Дана не было ни слова. Вообще. И, несмотря на понимание — его явно через часик-другой вытащили из полиции адвокаты, все равно было неспокойно. Но не настолько, чтоб звонить или писать с вопросом как дела. Я вообще не представляла как взгляну в его глаза после того, что случилось. Наверное худший позор просто невозможно себе представить. А ведь я на него работаю. И через несколько часов мне придется приехать в офис… Может, ну его? Заболеть? Но я поняла, что не могу так поступить. Не из-за того, что я сотрудник года, но поскольку засев в четырех стенах снова начну себя накручивать и снова буду горевать. А забитый работой день — лучшее лекарство от всего на свете. К тому же, как ни крути, а столкнуться нам все равно придется, так что, как говориться, лучше уж раньше, чем позже. К породе людей, оттягивающих какие-то неприятный, но неминуемые события я не принадлежала от слова совсем.

Именно поэтому, утром в понедельник я потратила полчаса на то чтоб скрыть под слоем макияжа следы недостатка сна и избытка слез, надела черную водолазку, к ней черные же палаццо, но потом, рассудив, что образ, учитывая ситуацию, будет больше траурный, чем стильный, сменила его на кремовую блузку с оверсайз жилетом цвета кэмел и юбку из кофейной экокожи. Ко всему этому темно-коричневые лоферы и тонкие кофейные колготки. Ленка оценила получившийся кофейный тоталлук двумя поднятыми вверх большими пальцами и, как заботливая мама, пожелала хорошего дня и заперла за мной входную дверь.

Мама…Мелькнула мысль, что мы с Леной заменяли ее друг для друга уже долгие-долгие годы. Внутри заныло от какой-то совсем детской обиды. Да, время идет и все меняется. Мы взрослые, у нас свои отдельные жизни. И у нее, и у папы тоже. Но это не означает, что нормально просто отбросить из своей дочерей.

Наверное, Лена права. Надо будет и правда сходить к психотерапевту. Может быть специалист сможет помочь мне разобраться помимо прочего с тем, почему же мне не везет на мужиков.

Глава 25

— Вот здесь будет твое рабочее место, — говорила я Жанне, новой сотруднице моего отдела, нанятой вместо Веры. — Компьютер готов, все канцелярские товары в ящиках. Если что-то еще будет нужно, говори. Идем, покажу все остальное.

Вообще-то экскурсию для нового сотрудника должен проводить эйчар, но Наташа заболела, потому это делала я. Впервые я кого-то брала на работу как начальник. Волнительный момент, который из-за мерзавца Димы я не прочувствовала полностью.

Закончив с Жанной, я включила компьютер и погрузилась в работу. Пришло сообщение от Амины, что Тарновского сегодня не будет и трусливая часть меня вздохнула с облегчением.

Не появился он и на следующий день и через день. И никак со мной не связался. Как и Дима, чего я очень опасалась. Последнее, чего хочешь — это слышать либо видеть предателя-бывшего.

Зато снова написала Стеф. Спросила как мои дела, рассказала, как ее и между делом сообщила, что Дан с кем-то подрался и из-за этого разругался с отцом и спросила, не знаю ли я чего-то об этом. Я плавно съехала с темы не ответив ни да, ни нет. Готовой рассказывать что случилось я уж точно не была.

Когда вечером выходила из офиса, увидела черный “Камаро” на парковке. Возле него, прислонившись к капоту стоял Тарновский и ждал меня. В кожаной куртке вместо привычного плаща поверх делового костюма со ссадиной и припухлостью на правой скуле, он очень сильно походил на себя прошлого. Того, которым был семь лет назад.

Сделав глубокий вздох, я приблизилась.

— Привет, Ален, — улыбнулся он краешком губ.

— Привет. Рада, что тебя выпустили, — выпалила я первую чушь, которая пришла в голову.

— Меня еще утром в воскресенье выпустили, Ален. Сделали бы это раньше, если б адвокат не был в отъезде как на зло. Я сразу к тебе поехал, но там столкнулся с работником Ленкиного Влада. Тот набрал его самого и я узнал где ты что все в порядке. А потом узнал, что ты на работе. Ну и решил тебя пару дней не трогать, дать успокоиться. Потому не писал и не звонил.

— Я абсолютно спокойна, Дан. А писать и звонить ты не должен.

— Ну да, — криво усмехнулся он. — Конечно. Поехали поужинаем?

— Хорошо.

От моего ответа мужское лицо удивленно вытянулось, зато в льдистых глазах появился довольный блеск. Напрасно. Я согласилась поужинать только потому, что должна была поблагодарить его за помощь и не хотела это делать перед бизнес-центром на глазах у сотрудников “Джиникса” и провоцировать дополнительные сплетни.

— Дима больше тебя не потревожит, — сказал Тарновский, выруливая с парковки. — Нужные люди популярно объяснили ему последствия любых попыток встретиться с тобой или как-то иначе связаться.

— Спасибо, — я очень постаралась сказать это как можно более нейтральным тоном.

— Ален, мне не спасибо от тебя нужно.

— А что тогда? — взвилась я.

— Чтоб ты знала, что у тебя все будет в порядке и не беспокоилась ни о чем, — глядя на дорогу ответил Тарновский.

От этих слов и от тона, которым они были сказаны, внутри что-то сладко сжалось и затрепетало.

— Как, кстати, Жанна? Адаптируется потихоньку?

— Да. Она на лету схватывает. Пока, конечно, рано делать какие-то выводы, но думаю, вполне можем сработаться.

— Если это произойдет, то будем искать замену Татьяне, — сказал Тарновский. — От нее больше шума, чем пользы и это не меняется.

— Как скажешь.

— А ты не согласна со мной, Ален?

— Я просто еще не увольняла людей, — призналась я.

— Все когда-то в первый раз. Если хочешь быть боссом, то придется привыкать и к неприятным обязанностям.

Я лишь кивнула. Что тут отвечать. Он прав. Если сотрудник не справляется со своими обязанностями, не желает исправлять ошибки, то его увольняют. И хоть какая это трудная задача, придется ее выполнить.

Тарновский подкатил к очень красивому зданию ресторана. Сказав мне чтоб сидела в машине, вышел сам, обогнул ее и открыл мне дверь. Подал руку. Костяшки были перемотаны тонким бинтом кремового цвета из-за того, что пару дней назад хорошенько поездили по зубам мерзавца-Димы.

И поделом ему! Даже мало! Четыре года на помойку! Четыре! За которые я могла бы полюбить кого-то подходящего, выйти замуж и родить ребенка.

Но тогда бы мы с Тарновским не встретились. Ну и что… Я ведь не собираюсь… Это просто ужин. Не собираюсь, и точка!

Метрдотель проводил нас за симпатичный уединенный столик возле окна с видом на уютную старую улочку с красивой архитектурой. Официант принес меню. Есть особо не хотелось из-за пережитого стресса, но я, зная такую свою особенность, даже не думала ей поддаваться. Потому заказала суп с морепродуктами и к нему парочку брускет. Ну и чай из трав. Пить алкоголь я уж точно не планировала.

Тарновский заказал себе стейк и овощи на гриле, а в качестве напитка выбрал тот же чай, что и я.

Пока ждали заказ, обсуждали работу. И это была, пожалуй, самая безопасная, а от того лучшая тема для беседы. никаких неловких пауз, двусмысленных ситуаций и зарождающихся конфликтов. А вкусный ужин, которым я наслаждалась, должен был стать вишенкой на торте этого неожиданно приятного вечера, но…

— Слушай, я для тебя квартиру подыскал. Вот, фотки кинул, посмотри, — сказал Тарновсикй.

Я машинально полезла в телефон.

— Новенькая и к работе близко. Пешком сможешь ходить при хорошей погоде.

Да, действительно новенькая. Я даже этот жилищный комплекс знала. Несколько высоток с панорамными окнами с видом на старую часть города, закрытой территорией и круглосуточной охраной.

Светлая, очень просторная, хоть и небольшая.

— Ну как? Подойдет? — спросил мужчина.

— Думаю, что не подойдет по цене, — медленно проговорила, внутренне замерев и мысленно умоляя, чтоб оказалось что я ошибаюсь. И мне не предложат сейчас снимать ее для меня.

— Вот, ссылку кидаю, — сказал Тарновский.

Цена была лишь немногим выше, чем та, которую мы снимали с этим мерзким навозным червем. Но тут расположение. И комфорт.

— Странно как-то, — мысленно вздохнув с облегчением, протянула я. — Уж слишком низкая стоимость.

— Так студия же, Ален. Метраж небольшой и техники бытовой по минимуму. Так что?

— Позвоню арендодателю, — благодарно улыбнулась я и выпалила, — Спасибо за помощь. Я обо всем, Дан. Если бы не ты, то я бы и дальше напрасно тратила время и жила во лжи.

— Знаешь, я если честно ожидал другой реакции. Ну, убей посланника, и тэдэ, — прищурился он.

— Ты напрасно считаешь меня такой глупой, Дан.

— Мы все глупы, когда замешаны чувства, — он промокнул губы салфеткой и махнул официанту, чтоб принес счет.

Когда замешаны чувства. Проведя много времени в попытках привести в порядок эмоции я заодно полностью утвердилась в понимании того, что в тот вечер после поездки в гости к Лене сделала правильные выводы. Я давно уже не любила Диму. Я жила привычкой его любить и привычкой быть его женщиной со всеми составляющими этого статуса, хотеть выйти замуж и создать семью. Многие люди живут именно так — привычками. Но даже если бы Дима мне не изменял, то — я поняла это со всей ясностью — такая жизнь была бы для меня ужасной. И самое худшее — существовала такая вероятность, что осознание этого пришло бы лет в шестьдесят, когда поздно уже было бы что-то менять.

Тарновский расплатился по счету. Официант ушел, а потом вернулся, держа в руках изящную корзинку с нежными цветами, названий которых я не знала. Розовыми, кремовыми, белыми, лиловыми. Они безумно вкусно пахли.

— Поздравляю с началом новой жизни, — широко улыбнулся Дан и в его льдисто-синих глазах полыхнул огонь.

Знал ведь, что я не смогу не принять букет после таких его слов.

Взяв цветы из рук официанта, я сунула нос в нежные бутоны и сделала глубокий вдох, наслаждаясь их ароматом. Ароматом моей новой жизни.

Глава 26

Хоть некоторые мои вещи остались не разобранными, сборы и переезд все равно стали впечатляюще энергозатратным событием. Но адреналин и азарт, игравший в крови, сводили усталость на нет и придавали сил. Отказавшись от Ленкиной помощи под предлогом того, что ей надо бы хорошенько выспаться перед воскресной съемкой, я полночи мыла, разбирала, расставляла… Даже в круглосуточный супермаркет на территории ЖК сходила, чтоб купить продуктов. И только потом, все же умаявшись, уснула.

А проснулась от того, что в лицо светили яркие лучи октябрьского солнца. Похоже, что началось бабье лето — погода за окном была замечательной и звала на улицу.

Приняв душ в новенькой и безумно удобной ванной комнате, я сделала укладку, надела джинсы, трикотажный топ с длинным рукавом, кожанку, обула кроссовки и, прихватив солнцезащитные очки, отправилась на поиски завтрака. Сегодня хотелось поесть именно в заведении. То отыскалось практически сразу. На первом этаже соседнего дома располагалась симпатичная кофейня. Заказав себе латте и большой кусок мясного пирога, я уселась за одним из трех столиков маленькой летней террасы, которой служила небольшая лужайка сбоку от входа. Через несколько минут официант принес мой заказ. М-м-м, просто вкуснятина. И погода — мечта. Лучший первый день новой жизни трудно даже придумать.

Вдоволь насладившись завтраком, я немного погуляла по территории жилищного комплекса. Запоминала что тут есть и где находится. А, увидев, стильную вывеску салона красоты сделала то, чего никогда раньше не делала — записалась на стрижку и укладку в незнакомом месте и у незнакомого мастера не прочитав предварительно отзывы в Интернете, просто потому, что понравился внешний вид и интерьер салона. Да еще и учитывая, что должна довольно много Ленке. Да, она дала мне денег на два месяца аренды — первый и месяц выезда — безвозмездно, но я, конечно же, собиралась ей их вернуть. Еще я должна была кинуть на карту хотя бы какую-то сумму в счет долга, взятого на покупку камеры для Стеф. Но все это меня не остановило. В конце-концов, скоро зарплата. Ем я мало, на работу буду ходить пешком, так что ничего — справлюсь.

До записи к мастеру оставалось еще несколько часов, потому я вернулась в квартиру и взялась за готовку. Поставила мясо тушиться в духовку, сварила картошки и сделала пюре. Порция получилась просто гигантская для одного человека — чтоб съесть до того, как испортится, нужно питаться одним только пюре с мясом дня три. Я же привыкла готовить на двоих… Снова стало грустно, но я не позволила себе погрузиться в это состояние.

Предатель не стоит того, чтоб лить по нему слезы. И точка.

В салоне мне немного изменили форму прически и постригли челку-шторку, а потом битых два часа что-то наносили, прогревали феном и смывали, а потом снова наносили. Еще минут сорок колдовали феном и щеткой и в результате получилась нереально объемная и стильная укладка, которая пережила ночной сон сохранив практически первозданный вид.

Отбросив тоскливое чувство, возникшее от пробуждения в пустой квартире, погруженной в тишину, я приняла душ, съела тарелку овсянки и, надев облегающий джемпер в рубчик цвета индиго, открывающий ключицы и черную юбку из экокожи, подкрасила брови и ресницы, обула лоферы и, накинув тренч, вышла из дому. Мелькнула мысль — надо бы на ламинирование бровей записаться. Ведь теперь запрещать это делать некому. А еще некому ругать за крупные покупки, не давая при этом на них денег. И просить деньги на тачку тоже — некому.

Все же интересно, к чему был этот цирк с ревностью, “любовью” к моей натуральности и зачем вообще Диме было нужно продолжать наши отношения, если уже имелась другая? Мы не женаты, общей собственности, которую нужно будет делить при разводе нет… Не то чтобы я жаждала увидеться с ним и задать все эти вопросы или хотя бы потребовать вернуть деньги, которые дала на машину. Упаси боже! Пусть подавиться.

Купив себе по дороге латте, медленно шла по залитой солнцем улице, рассматривая ее и наслаждаясь отсутствием необходимости толкаться в метро в час пик. До офиса добралась аж за полчаса до начала рабочего дня потому, что вышла с запасом времени. Но, как оказалось, я не первая прибыла на работу в этот понедельник. На первом этаже бизнес-центра возле кофейни уже стоял Тарновский и о чем-то мило болтал с Жанной. Та пребывала в полуметре от него, выпятив свою твердую троечку, наполовину упакованную в облегающий джемпер с у-образным вырезом и улыбалась на все свои тридцать два зуба, хлопая ресницами. Тарновский не улыбался, но смотрел на нее, а не в сторону, это точно.

Думаешь сразить такого, как Тарновский, просто красотой, да, девочка и пройти тем самым испытательный срок или даже, возможно, стать как минимум постоянной подругой неженатого босса, да, девочка? Ну что ж, удачи в этом. Только не забывай, что твою работу буду оценивать сначала я, а уж потом он. И никакая тройка, выставленная на обозрение или что там еще ты можешь предложить не спасет тебя от увольнения, если не будешь справляться потому, что чтоб там мне не говорил Тарновский, бизнес для него на первом месте.

Сделав вид, что копаюсь в телефоне, протопала к лифту. Добравшись до офиса, сразу направилась в кабинет. Включила компьютер, начала рабочий день в “Битриксе”…

Ты сама хотела, чтоб Тарновский оставил тебя в покое, верно? Так что должна быть заинтересована в том, чтоб он увлекся кем-то вроде Жанны. Но чем там увлекаться? Да, ей только двадцать семь, но из-за любви к загару кожа такая, словно все тридцать пять. И пятая точка, откровенно говоря, плачет по залу. И говорить она способна только на бытовые темы. По интересам полный ноль. Как сотрудник, конечно, с перспективами, но когда это было важным в плане привлекательности для мужчины?

— Ой, привет, Алена! — Жанна впорхнула в кабинет, как ласточка. Хотя, какая из нее ласточка? Если только пингвин.

— Привет! — расплылась в улыбке я. — Ты так рано сегодня.

— Все никак время не рассчитаю, чтоб приезжать вовремя, — пропела девушка, включая компьютер.

— Понятно, — отозвалась я.

Они просто общались. Может быть о работе вообще. Разговор за кофе ничего не означает.

— Слушай, Ален, — минут через пять подплыла к моему столу Жанна, — а ты случайно не знаешь…ммм… У босса нашего кто-то есть?

— Откуда мне знать, Жанна. А что?

— Да просто он такой… Прям вау, — блестя зелено-карими глазами, похожими на зеленое яблоко, поеденное червями, затараторила девушка. — Я таких мужчин еще не встречала. И, кажется, — тут она понизила голос до шепота, — он тоже во мне заинтересован.

— Ну тогда возьми и спроси у него, когда представится момент, — как можно безразличнее сказала я, снова переведя взгляд на монитор.

— Шутишь что ли?

— Почему же? Если мужчина заинтересован в девушке, то точно ответит на этот вопрос, разве нет?

— Может ты и права…

— Решай сама. А теперь извини, мне нужно работать. И, Жанна, у нас дресс-кода нет, но такое декольте это уже “ту мач” для офиса. Женщинам и так бывает сложно в бизнесе, сама понимаешь. А в таком виде… Ты же не хочешь, чтоб тебя воспринимали как сексуальный объект, а не как профессионала, верно?

— Да-да, — скисла девушка, — я тебя поняла.

— Вот и отлично, — сказала я и демонстративно уставилась в монитор. Хотя, вместо открытого на нем емейла видела как Тарновский стоит в метре от грудастой девчонки и смотрит как она ему улыбается.

Пришли Таня с Ирой, Света. Начался рабочий день с его вечно звонящими телефонами, стуком пальцев по клавиатуре, звуком приходящих сообщений, бесконечных вопросов, емейлов, дедлайнов, претензий и прочих составляющих моей работы. В какой-то момент пришло сообщение от Тарновского с просьбой зайти к нему. И что тебе надо, м? Обсудить Жанныну “тройку”?

По дороге в его кабинет, я заскочила в туалет проверить не осыпалась ли тушь. Не делать же это в самом деле перед коллегами? Только и не хватало чтоб подумали, что для него стараюсь. Та же Жанна, например. Так и эдак прокрутив в голове наш разговор, я начала беспокоиться, не создалось ли у нее впечатление, что я придираюсь к ней из-за интереса к боссу, и отругала себя. Надо было про декольте сказать нейтральнее.

— Садись, — сказал Тарновский, когда я, постучав, зашла в кабинет. — Сейчас, две минуты.

Быстренько что-то набрав на компьютере, он перевел взгляд на меня.

— Мне звонил Поплавский. Рассыпался в благодарностях за то, что доставили все сто семьдесят пять мест за два часа. Ты молодец.

— Я-то здесь причем, Богдан? Это Саша из отдела работы с курьерами организовала, а не я. Ну и курьеры.

— Да? Ну, вот и передай им, что я хвалил и что им будет премия в этом месяце.

— Попроси это сделать Амину, Богдан. В мои обязанности выполнять подобные поручения не входит. Если это все, то можно я пойду?

— Поехали лучше обедать, — довольно сверкая льдисто-синими глазами, сказал мужчина, — Я так жрать хочу, просто жесть. Еще немного и тебя сожру.

Дерзко подмигнул, а я почувствовала, как подло подбирается к щекам кровь.

— Лучше Жанну, — вырвалось у меня.

— Что?

— Ну, лучше Жанну обедать позови. Она будет рада с тобой пойти.

— М-м-м, — медленно растянул губы в улыбке Тарновский, — ты что ревнуешь?

— Я? Не льсти себе, Дан. Уж слишком хорошо я помню, как заканчиваются отношения с тобой, чтоб ревновать.

Тарновский так сильно сжал челюсти, что желваки на скулах дернулись и я, кажется, услышала, как скрипнули его зубы.

— Я пойду работать. Приятного аппетита.

Когда подходила к двери, мне вслед донеслось рычание. Так-то тебе, Тарновский. Думал, поймал меня, да? Спасибо тебе, конечно, за помощь, правда. Но, если ты думал, что она что-то изменит между нами, то ты ошибался. Я и правда слишком хорошо помню, как закончились наши отношения. И, несмотря ни на что, не верю, что ты изменился настолько чтоб этого не повторилось. Так, что даже если бы я все же… То все равно между нами ничего бы не было.

А вечером я наблюдала как Тарновский усаживает Жанну в свой “Камаро”. Красиво так, открыв переднюю пассажирскую дверь и подав ручку. Совсем как мне. Ну, да, он же воспитан не хуже каких-то аристократов и столь же циничен и безразличен. Потому Жанна больше не бесила. Ее было жалко. Влюбится, а он попользуется и бросит. Потому, что она не из его круга. Совсем как я.

Глава 27

Шесть лет назад

— Алена, ты успешно прошла испытательный срок, поздравляю, — с улыбкой проговорил Иван Николаевич, мой, получается, новый начальник. — Добро пожаловать в команду.

— Спасибо огромное, Иван Николаевич, — я расплылась в широкой счастливой улыбке, сдерживать которую просто не могла.

Три месяца испытательного срока, сложнейшие задачи, стрессы, пять потерянных килограммов, десятки моментов, в которые я была уверена, что не видать мне должности менеджера по продаже недвижимости как своих ушей. Что мой потолок — это таки официантка в ресторане и большего мне не дано. И вот теперь — добро пожаловать в команду.

— Взяли? — подскочила ко мне моя коллега Даша, когда я зашла в оупен-спейс.

— Да-а-а!

— Ура! — она обняла меня. — Поздравляю!

— Поздравляю, Ален, — вторили девушке пятеро других коллег, с которыми я делила длинный, как кишка, кабинет и которые все были меня минимум на пять лет старше.

В честь такого события я заказала пиццу и торт и в конце рабочего дня мы замечательно посидели с коллегами. Без спиртного, оно в компании под строжайшим запретом, что очень мне импонировало.

Вот Дан будет рад! Это же он мне нашел эту работу и, помимо прочего, я безумно боялась его подвести и опозорить. Выйдя из офиса, я достала из сумки телефон, чтоб позвонить любимому. Но он позвонил сам. Словно почувствовал, что хочу его услышать.

— Привет!

— Привет, Алена! Мы можем встретиться сегодня? — отчеканил он в трубку так, что все радостное возбуждение и предвкушение растаяли как снег весной, а по позвоночнику вниз пробежал холодок. И внутри все сжалось.

— Да… Конечно…

— Хорошо. Подъезжай к моему офису, я через час освобожусь.

И повесил трубку даже не дождавшись моего ответа. И впервые сказал мне куда-то подъехать для встречи, а не заехал за мной сам. Мы до этого неделю не виделись, он был занят. Это тоже впервые. Но я была так измотана, так занята и так сильно уставала, что особо не оставалось времени обдумывать… Я просто гнала возникающую тревогу и приказывала себе перестать себя накручивать. Дан бизнесмен и он может быть занят. А вот теперь это… Он вел себя странно… Холодно… Вдруг что-то случилось? Что-то серьезное по бизнесу или же новая ссора с родителями из-за меня?

Вспомнив, какой был скандал, когда Сергей прямым текстом сказал мне, чтоб я не рассчитывала заполучить себе Дана в качестве банкомата на длительной основе, я содрогнулась. Почему они с Анжелой так относятся ко мне? Мы с Даном почти год вместе и я ни разу не давала ни малейшего повода думать, что я с ним ради денег. Не тянула подарков, не просила денег либо решения каких-то моих проблем. Работу он сам мне нашел. Чуть ли не заставил пойти на собеседование, но проходила я его по-настоящему, с другими кандидатами. А на испытательном сроке меня прессовали так, что нужно быть полным идиотом чтоб решить, что я здесь по блату. Так за что, а?

Только Стеф меня приняла. Мы с ней очень сдружились даже несмотря на разницу в возрасте. Она не по годам смелая и рассудительная. А еще очень добрая и милая и совсем не заносчивая, как это часто бывает у детей богатых родителей. Я бы очень хотела, чтоб у меня была такая дочка.

Дочка… Наша с Даном. С такими же, как у него глазами. Говорят, девочки, похожие на отцов имеют счастливую судьбу. Сначала девочка, а потом мальчик. Сын. Или наоборот. Не важно. Я просто очень хотела, чтоб у нас с Даном когда-нибудь были дети.

Когда добралась до офиса уже полностью стемнело. А еще заметно похолодало. Осень. Наша с Даном вторая осень вместе. Когда подходила к офисному центру — высоченному зданию со стеклянными стенами — он как раз выходил. Теплый свет фонаря скользнул по мужскому лицу, выхватывая из темноты его черты. Он словно похудел и осунулся или мне только показалось?

— Идем в машину, — сказал он, приблизившись.

Не обнял и не поцеловал. Он и правда похудел. В ярком свете в машине это стало очевидно. А еще будто подхватил вирусную инфекцию. Потому что глаза припухшие и красные, как при насморке.

Обогнув меня, пошел к машине. Я следом. Открыл мне дверь, но руки не подал. Захлопнул ее, когда забралась внутрь.

— Дан, что с тобой? — спросила я, касаясь к его плечу, когда он, сев за руль, рывками пристегивал ремень безопасности.

— А что со мной? — отрывисто бросил мужчина. — Работы много… Пристегни ремень!

В нос вроде бы не говорит, значит никакого вируса. Что же тогда? До меня долетел запах алкоголя, перебитый мятной жвачкой. Он что пьет? Мой Дан, который делает это только по поводу и зная меру?

Дан завел мотор и резко рванул с места. Вырулил на дорогу, покатил в среднем темпе. Приехали мы к моему дому. Зачем… Мы никогда с ним не ездили ко мне, всегда к нему. Ведь у меня Ленка…

Дан подал мне руку, когда я выходила из его машины. Рука была холодной, как лед. Потом я долго буду вспоминать, почему-то именно это. Именно то, какой была холодной его рука, когда он в последний раз прикоснулся ко мне.

— Дан, мне как-то не по себе.

— Почему? — глядя в сторону, спросил мужчина.

— Ты странно себя ведешь, — медленно сказала я. — Мы так долго не виделись… А ты какой-то холодный…

— Долго? Неделя, это разве долго, Ален? Я работаю! — отрывисто бросил он, играя желваками.

— Я понимаю.

— Идем сядем, — он указал на скамейку у парадного.

Сев на нее, я поежилась от холода. Внутри рождалась дрожь и постепенно охватывала все тело. Так хотелось, чтоб Дан обнял меня. Чтоб усадил себе на колени и обнял. И поцеловал. Так хотелось снова почувствовать — все по-прежнему. Он просто много работает. Он успешный мужчина. Бизнесмен. И, как ни крути, для таких на первом месте работа. Я же понимаю. И принимаю…

— Короче, Ален, — сев в полуметре от меня, начал он, глядя в сторону. — Ты очень хорошая. И красивая. Замечательная девушка. Я очень рад, что тебя встретил. Правда…

Вы знаете выражение “земля уходит из под ног”. Я знала. Но до того момента не понимала его истинного значения.

— Тут дело не в тебе, дело во мне.

— Дан…, - выдавила я, подавившись подступающими слезами. — Ты… Что?

— Ален, ты и я, мы из разных кругов. Совершенно разных…

— Да, Дан! Мы из разных кругов, — выпалила я, чувствуя, как злые слезы обжигают глаза, — И ты с самого начала это знал. Говори что ты хочешь сказать?!

— Я скоро женюсь, Алена. На Владе… Ты помнишь ее, да? Мы объединим наши семейные бизнесы… В общем…

Я закрыла лицо руками. В ушах грохотал пульс и я не слышала что там Дан говорил дальше. В груди вспыхнула обжигающая боль. Словно сердце вырвали из груди и растоптали. Разбили на осколки…

— Прости…

А потом он просто встал со скамейки и ушел. Я слышала шаги, слышала, как уезжает “Камаро”. Слышала, как разрыдалась, как завыла, зажав рот ладонью а перед тем, простонав его имя. Слышала, как разбиваюсь на осколки вслед за сердцем.

Наши дни

— … уже подошли к номеру, а он вдруг говорит: “Жанна, ты извини… Я тебя домой отвезу”, - донесся до меня голос Жанны из уборной.

— А ты что? — это Таня.

— А что я? Чуть не упала от удивления. Все же хорошо было. Шикарный ресторан, я лобстеров первый раз пробовала, розы метровые мне купил. Ну и дальше стало понятно, что хотел бы продолжить вечер. А потом такое…

Не став дальше слушать и щепетильно осмотревшись — не заметил ли кто-то как я замедлилась возле уборной, но не зашла в нее, я поспешила ретироваться в кабинет. Сердце колотилось как у нашкодившего подростка какого-то. Или просто у подростка. У юной девчонки, которая…

Жанна дура полная. Ну вот как так, а? Двадцать семь лет человеку, толковая по работе, а первой попавшейся тетке рассказывает о том, что и как было с начальником. Я вчера видела, что они с Таней шушукались и обедать ушли вместе, но не придала этому какого-то значения. А получалось, что, скорее всего, Жанна обратилась к Татьяне с тем же вопросом, что и ко мне и та “по доброте душевной” как-то ей помогла, втеревшись в доверие. И вот, пожалуйста! Зная Таню уже сегодня будут сплетни, это точно. А с тем, что и она, и Ирина, и Амина и парочка других незамужних женщин нашего офиса изо всех сил стараются привлечь внимание Тарновского, Жанну, которой “повезло”, заклюют. То, что свидание пошло не по плану не важно. Ощущение, что я на проекте “Холостяк”, честное слово. Только этого и не хватало.

Сам Тарновский явился в офис только к обеду и, по словам Амины, “злющий”. Интересно, с чего вдруг. Но выяснять я это, конечно же не собиралась. Да и вообще, по счастью, не сталкивалась с ним. А вот насчет Жанны и последствий ее неосторожной откровенности, к несчастью, оказалась права. Вот только со сроками просчиталась. Потому, что шушукаться начали в среду, а рыдающей в том же туалете я ее застала в четверг.

— Жанна, что случилось? — спросила, заперев дверь на замок.

— Н-ничего, — всхлипнула девушка, вытирая нос бумажным полотенцем.

— Ладно, но если тебе будет что-то нужно, то обращайся, пожалуйста, — проговорила я.

Вымыла руки, промокнула их полотенцами, прошлась кончиками пальцев под глазами на всякий случай. Жанна все это время мялась рядом, шмыгая носом.

— Ален… Я… Я, наверное, больше не буду работать, извини.

— Почему? — я поймала ее взгляд и девушка сразу же отвела глаза.

— У меня… Ну, отношения с коллективом не сложились, — пролепетала она, комкая в руках полотенце.

— Жанна, но ты же сюда не дружить пришла, а работать, верно? Это хорошая должность, с высокой зарплатой и перспективой карьерного роста. Взять хотя бы меня. Я заняла руководящую должность всего через пару лет после начала работы. Мы расширяемся, количество филиалов увеличивается. А в тебе я вижу потенциал. Если так и дальше пойдет, то, возможно через пару лет и ты будешь уже руководителем отдела. Но, конечно же, это дело твое…

— Не могу я после такого тут работать! — выпалила она.

— После чего?

— Ну, — она сделала паузу и продолжила уже шепотом, — меня Богдан на свидание позвал. Все было очень хорошо, мы даже почти… Ну… Ты понимаешь. А потом он вдруг резко затормозил. Домой меня отвез. А на следующий день сказал, что все было ошибкой потому, что он любит другую.

Меня как током ударило. Другую? Кого?

— А теперь надо мной девочки смеются, мол, куда полезла, курица драная, — она снова всхлипнула.

— Ну смотри, Жанна. “Девочки” посмеются и новый повод для сплетен найдут. Кроме того, не все же, правильно? Но даже если бы и все. Уйдешь, значит окажется что они победили. Но, самое главное, где гарантия что на следующей работе не повториться чего-то подобного? Пока ты не научишься молчать о личной жизни, а тем более, если она пересекается с работой, ничего не изменится. Что до Тарновского…. Покажи, что тебе тоже плевать. Все, давай, умывайся, приводи себя в порядок и я тебя в кабинете жду. До завтра не передумаешь, подпишу заявление.

Сказав это, я направилась к выходу.

— Алена, — окликнула она меня. — Спасибо.

— Не за что, — отозвалась я и, открыв дверь, покинула уборную.

Подходя к кабинету услышала голоса “святой троицы” — Тани и Иры с Аминой.

— …на что надеялась? Что он ее выберет или, может, замуж позовет? — хихикала Амина.

— Без году неделя здесь, а вместо того, чтоб работать боссу глазки строит, — вторила Ира.

Когда я зашла, они даже не умолкли.

— Ира, у нас видеоконференция через полтора часа. У тебя уже все готово? — спросила я, в упор глядя на женщину.

— Конечно.

— Отлично. Тогда проведешь встречу сегодня сама, мне надо готовиться к завтрашним переговорам с “Глорией”.

— Ладно… Я пойду, — Амина поспешила ретироваться.

— Но, Алена, я даже не знаю, — замялась Ира. — Это же первые переговоры с ними…

— Ну и что? Жанна уже вела сама переговоры, а я только присутствовала, хоть без году неделя работает. Ты сказала, что у тебя все готово. Есть какие-то проблемы?

— Да нет, просто…

— Тогда все будет отлично. И отчет сразу Тарновскому отправляй, не мне.

В кабинет зашли Света с Жанной. Последняя выглядела уже намного лучше, а вот держалась неуверенно.

— Коллеги, ко всем убедительная просьба вести личные беседы в нерабочее время. Отдел план по приросту не выполняет и я часто слышу, что вы что-то там не успеваете. Не хочется вводить систему штрафов в комплект к отсутствию надбавки по “кипиай” и начинать задумываться об обновлении штата.

Танино лицо пошло пятнами. А ведь я даже не смотрела на нее. Чует кошка, чье мясо съела, ага? Это вообще применимо к ситуации?

Качнув головой, я незаметно растерла начавшие дрожать от нервов пальцы и, мысленно похвалив себя за эту тираду, встала из-за стола и направилась за внеочередным кофе. Заслужила, как никак!

Глава 28

Вечером в пятницу Жанна подошла ко мне и сказала, что передумала увольняться за что я ее зауважала. Ну и добавила еще один пунктик к личным достижениям как руководителя. Ведь это я убедила ее остаться и подрезала сплетницам язычки. А еще нам дали зарплату и я покрыла часть долга по кредитной карте и немного отложила на долг Ленке. Можно бы и ей отдавать частями, но эта зараза устроит истерику, потому лучше ее пережить один раз, отдавая всю сумму.

На ужин я заказала себе любимые суши, заварила мятный чай и, включив на ноутбуке романтическую комедию, укуталась в плед и принялась с удовольствием есть. Как же классно. И никакой тоски, мыслей о том, что я помру одинокой даже без сорока кошек потому, что не будет своей квартиры, а в съемную с ними нельзя и тому подобного. И даже Тарновский и его “другая” не забирались в мою голову.

Где-то на середине фильма и в конце лотка с роллами включился телефон. Звонила Стефания.

— Да?

— Ален, — жалобно всхлипнула трубка. — Можно я к тебе зайду?

— В смысле? — опешила от неожиданности я.

— Я у тебя под парадным… Можно? Пожалуйста?

— Конечно, — растерянно отозвалась я.

Открыв с телефона домофон, я закрыла ноутбук и вылезла из-под пледа. Включила свет в квартире. Через пару минут заплаканная девушка появилась у меня на пороге.

— Что случилось, дорогая? — спросила я, запирая за ней дверь.

— Ты из-ви-ни, — всхлипывала она. — Мне просто некуда больше пойти…

— Ну что ты? Ты можешь приходить ко мне когда захочешь, Стеф. Иди-ка сюда, — взяв ее за руку, усадила на диван в зале. — Рассказывай, что произошло?

— Але-о-он, — разрыдалась она, — я беременна!

Я обняла ее. Погладила по спине, по длинным волосам, укачивала, успокаивая. Я сама соображала, что правильно сказать и что сделать.

— Ах, моя милая. Давай ты попробуешь успокоиться, а я пока заварю чай. У меня еще конфеты есть. С белой помадкой. Любишь такие?

Продолжая рыдать, она закивала. Мамочки, ведь как ни крути, а она все еще ребенок.

— Все, — отстранившись, я вытерла ей слезы и поцеловала в щеку. — Я сейчас.

Поскольку у меня студия, кухня и зала это одно помещение, а небольшая спальня — отдельно. Пока заваривала чай и выкладывая в плетеную тарелочку конфеты, периодически поглядывала на девушку. Она сидела, глядя в пространство и периодически вытирая слезы, но уже вроде бы потихоньку успокаивалась.

Поставив на поднос заварник и пару чашек, я добавила сахарницу, несколько кубиков льда в маленькой миске, ложки, тарелку с конфетами и отнесла на журнальный столик, стоящий перед диваном.

Сев рядом с девушкой, ждала, пока она будет готова начать разговор.

— Мама нашла в мусоре тест. И такой скандал устроила, Ален! — всхлипнула она. — Я из дому ушла. Пошла к тебе, тут искать не станут.

— И правильно сделала. А Рома знает?

Она покачала головой вместо ответа.

— А почему?

— Я не знаю, как сказать. Это так не вовремя, Ален. У нас же, если самих, денег пока по минимуму. Да и папа же убьет, когда узнает. Мы думали уехать…

— Стеф, ну твой папа тебя и на краю света найдет. взять и сбежать — это не выход, — честно сказала ей я, наливая чай в чашку и добавляя лед, — Давай-ка пей. Но аккуратно. Я лед добавила, но все равно может быть горячий.

— А что тогда выход, Ален? — послушно отпив чай, снова всхлипнула девушка, — Жить в этой золотой тюрьме всю жизнь? Просрать свое счастье, как Дан?

— Милая, сначала ты должна решить, чего хочешь сама? Ты хочешь этого ребенка?

— Это же наш с Ромой, — помедлив, почти прошептала она, прижав руки к животу, — Маленький… Но я… Я же не готова!

— Я не сильно специалист по детям, Стеф. Но часто слышала, что к такому нельзя быть готовой. Но, объективно, тебе двадцать один. У тебя уже есть работа с хорошим доходом. Если ты именно хочешь ребенка, то, поверь, ты более готова к материнству, чем многие старшие и замужние женщины.

— Я не знаю…

— Конечно! Тебе нужно немного пожить с этим. Задержка сколько?

— Третью неделю…

Мысленно я посчитала. В принципе еще некритично. Если Стефания решит не рожать, то все можно будет исправить с минимальным ущербом.

— Ешь конфетку. Давай-давай, надо успокаиваться. Истерики вредны для ребенка.

Девушка послушно проглотила пару штук и запила чаем.

— Ты что хочешь — суши или пиццу? — спросила я. — А то в холодильнике у меня пока все плохо. Только завтра готовить собиралась.

— Да ничего особо…

— Выбирай, Стеф. Надо поужинать.

Мы сошлись на еще одной порции суши и я сделала заказ.

— Вы с Ромой в принципе когда-то говорили о детях?

— Конечно! Он сказал, что сына хочет. С моими глазами…

— Вот видишь. Тогда чего же ты боишься? Он хороший парень. И видно, что любит тебя. Да и в любом случае, Стеф… У меня ты сможешь быть столько, сколько захочешь. Диван, если что, разбирается, а готовить я умею. И брату твоему тебя не сдам. Но, сама же понимаешь, рано или поздно тебя найдут. И узнают, кто именно отец ребенка.

На последней фразе на лице девушке проступила паника.

— Я пойду немного прогуляюсь и заодно доставщика встречу, он вроде скоро будет. А ты пока поговори.

— Жаль ты не моя сестра, — выпалила она. — И не мать!

Улыбнувшись в ответ, я ушла в спальню. Там надела зеленый спортивный костюм, а сверху стеганый жилет и, зашнуровав кроссовки, вышла из дому.

Ситуация просто капец. Меня “устранил” сам сынок своего отца, а что же будет с Ромой. В голову лезли тревожные образы, связанные с угрозами, физическими расправами и тюремными сроками по надуманным обвинениям вместе с насилньыми абортами. Конечно же, я себя накручивала, Тарновские не какие-то бандюки из глупых сериалов, но и верить в то, что Сергей благословит союз дочери с “парнем не из ее круга” глупо.

Встретив доставщика, я вернулась в квартиру. Там Стеф ворковала по смартфону. Судя по тому, что она улыбалась, Рома отреагировал правильно. Так, как должен настоящий мужчина.

— Скажи, если хочет, то пусть приезжает. Суши много, всем хватит, — сказала я.

Передав это Роме, девушка положила трубку.

— Ну и что?

— Он сказал, что рад. И что мы поженимся, — застенчиво ответила Стефания.

— Вот видишь. Сейчас приедет, вы поговорите. А мы вместе подумаем что делать с твоим замечательным семейством.

Внутри сладко щемило, а глаза щипало. Обожаю хэппи-энды! И сделаю все, чтоб он был и у этой замечательной девочки. И именно в тот момент, когда я мысленно озвучила себе это решение, включился мой телефон.

Звонил Тарновский.

Как раз приехал Рома и я, оставив ребят одних, ушла говорить на балкон в спальне. Плотно заперев дверь, я сделала глубокий вздох и перезвонила. Трубку сняли сразу же.

— Богдан, вообще-то пятница вечер…

— Стефания у тебя? — нервно рявкнула трубка.

— Нет. А почему должна быть?

В ответ донеслось ругательство.

— Что случилось?

— Она из дому ушла, вот ищем, — ответил Тарновский, — Всех уже френдов проверили, думал может у тебя.

— Не у меня. Почему она ушла из дому? Твой папа решил, что ей таки надо пахать на семейный бизнес или нашел жениха из вашего круга?

— Ален, что мне сделать, чтоб ты меня простила, м? — зарычал он в трубку, — Машину времени купить? Так я куплю! Все отдам и куплю, скажи только у кого!

Я медленно вздохнула и выдохнула. Эмоции мужчины словно резонировали внутри меня, отнимая самоконтроль. Но речь не о нас. Речь о Стефании.

— Почему твоя сестра ушла из дома, Дан?

Повисла пауза.

— Мама нашла ее тест на беременность. Положительный, Алена. А ты маму знаешь. И отца. Короче, мне надо найти сестру и того, кто это сделал.

— И что потом, Тарновский?

— А потом, Ален, я сделаю, чтоб сестра не жила так, как я, — был ответ.

*****

— Стеф, скрывать наши отношения было изначально тупой идеей, — услышала я из залы, когда выходила из спальни, — Как малолетки какие-то…

— Ты просто не знаешь моего отца…

— Он что бог какой-то? — со смехом сказал Рома.

— Скорее демон, — буркнула Стеф.

— Ладно, я сам повелся, сам и виноват. Но это пора заканчивать. Я поеду к твоему отцу и поговорю с ним, — твердо сказал парень. — Попрошу твоей руки.

— Начни лучше с брата, — проговорила я.

Оба вздрогнули и повернулись ко мне.

— С кем ты говорила? — в панике глядя на телефон в моих руках, спросила Стефания.

— С Даном. Он ищет тебя. Все ищут. Но я не сказала, что ты у меня, не беспокойся. Я же дала слово.

— Он догадался, это точно, — простонала девушка.

— И что с того, если это так? Стеф, посмотри на меня, — попросил Рома, — я со всем разберусь, понятно? И никому тебя не отдам. Не отдам вас! Ну все…

Коротко поцеловав ее в губы, повернулся ко мне.

— Почему лучше начать с Богдана?

— Он мне по телефону обещал, что поможет, — уклончиво проговорила я. — Не то чтоб я сильно ему доверяла, но… Короче говоря, шанс, что с Даном получится будет попроще, чем с их отцом, есть.

— Ладно. Я уехал. Она может у тебя остаться?

— Конечно, — ответила я.

— Не говорите обо мне так, будто меня тут нет! — взвилась Стефания. — Один ты не поедешь! Я с тобой!

— Так, малышка, — он обхватил руками ее лицо, — это мужские дела, ок? Не волнуйся! Ален, спасибо за помощь!

И, коротко поцеловав ее в губы, быстро ушел. Стеф закрыла лицо руками. Сев рядом с девушкой на диван, я обняла ее.

— Стеф, Дан сказал мне, что сделает так, чтоб ты не повторила его судьбу. Мне трудно ему поверить, но это уже мое субъективное отношение. Вполне возможно, что он поможет. Да и Рома… Честно говоря, я уверена, что он сам справится. Давай ты не будешь накручивать себя, хорошо? Думай о ребенке.

— Ты права. Наверное, ты права, — прошептала она.

— Давай есть суши. Не пропадать же им.

Когда Стеф послушно тянулась за палочками, я увидела на безымянном пальце ее правой руки кольцо.

— Ух ты! Этого не было когда ты приехала.

— Да, — зарделась она. — Рома его купил еще недели две назад, представляешь? Но хотел сделать предложение, когда мы будем готовы уехать…

— Стеф, я слышала часть вашего разговора, прости. Рома прав. Скрывать не стоило, раз уж у вас все серьезно. Все равно все тайное становится явным. И, повторюсь, отъезд особо не вариант. Это так для самоуспокоения больше. Мы же обе с тобой это понимаем.

— Раньше ты мне не говорила этого.

— Стеф, я не имею права лезть в твою жизнь и давать советы. И не делала бы этого, если б все сложилось иначе.

— Зато очень мне помогаешь, — она обняла меня. — Спасибо. Даже мама никогда не помогала мне настолько.

Потом мы ели суши. Честно говоря, аппетита особо не было и это, конечно же, не из-за ролла, съеденного до приезда Стефании, которым я не наелась. Я нервничала. Так, что внутри все сжималось. Словно это моя судьба решалась сейчас. Но, конечно, не показывала этого. Расспрашивала девушку про ее блог, нравится ли ей камера, просила показать фото и мы даже провели ревизию моей косметички и заказали недостающие тюбики и флакончики. Все затем, чтоб хоть как-то ее отвлечь от напряженного ожидания.

В какой-то момент девушка, умаявшись, задремала на диване. Укрыв ее пледом и выключив звук на ее смартфоне, чтоб его звонок не разбудил, я тихонько ушла в спальню. Вышла на балкон с телефоном в руках. Открыла окно и подставила лицо холодному ветру. Голова пульсировала от нервного напряжения. Я волновалась за Стефанию. Не думала что когда-то это скажу, но уже лучше мама-пофигистка, как моя, чем мама-тиран, как ее. И, да, мой папа тоже не подарок. Особенно был, когда мы с Леной были примерно в возрасте Стефании. Но почему-то я была уверена, если бы одна из нас попала в такую же ситуацию, а ее жених пришел к нему просить руки, то папа бы не препятствовал.

Оповещение о пришедшем сообщении в мессенджер заставило меня подскочить и едва не выронить телефон.

Bogdan Tarnovsky: “Я думал, ты не будешь мне врать”.

Alena Schevchenko: “С чего это вдруг? Тем более, я пообещала. А обещания свои привыкла сдерживать.”

Bogdan Tarnovsky:”Скажи этой заразе, чтоб трубку взяла”.

Alena Schevchenko:”Зараза спит. Я не буду ее будить. Скажи мне как все прошло?”

Bogdan Tarnovsky:”Он, похоже, хороший парень, хоть и шифровался столько времени. Смелый. И отвечает за свои поступки. Это не меняет случившегося, но хотя бы отец ребенка Стефании не какой-то проходимец.”

Alena Schevchenko:”А поточнее, Тарновский!”

Bogdan Tarnovsky:”Это отца слова, а не мои. Завтра днем будем обсуждать по свадьбе, Фея Крестная”.

Сердце радостно застучало в груди.

Alena Schevchenko:”Вот так просто? Серьезно?”

Bogdan Tarnovsky:”Я обещал исправить ошибки, Алена. А еще обещал сделать все, чтоб сестра не жила как я. И я сдержу слово”.

Ничего не ответив и постаравшись не расплакаться от счастья, я ушла с балкона. Забралась под одеяло, только сейчас заметив, насколько сильно замерзла.

Bogdan Tarnovsky:”Я не отступлюсь, Шевченко. Я докажу тебе что изменился. А пока спокойной ночи, Фея Крестная.”

Ничего не ответив, я выключила звук на телефоне, положила его экраном вниз, чтоб не светился и закрыла глаза. На свою улыбку до ушей не злилась и сдерживать ее не старалась. Никто же не увидит.

Глава 29

— Папа был такой злющий! Думала прям испепелит взглядом. А мама даже ни разу на меня не посмотрела, — Стеф грустно вздохнула.

— Она смирится. Они оба. Со временем, — как можно более уверенным тоном проговорила я и отпила латте, прячась за чашкой. Наверное, не надо было говорить то, чего на самом деле не думаешь, но так хотелось как-то поддержать девушку.

— Или нет. Не важно, Ален. Это моя жизнь. И я ее проживу так, как считаю нужным. Имею на это право!

Вечером в воскресенье мы сидели за столиком в кофейне и пили латте с заварными пирожными.

— Папа сказал, что раз я “уперлась рогом”, то будет “свадьба, как положено”. Чтоб три сотни “нужных людей”, самый дорогой ресторан, приглашенная звезда и журналисты. А Рома такой — это наш со Стефанией праздник и мы проведем его так, как считаем нужным. Будет небольшая вечеринка для своих и все. И, конечно же, я возьму на себя все расходы на это мероприятие. Папа раздулся как индюк и сообщил, что в таком случае их на свадьбе не будет. Ну и пусть!

Я едва удержалась чтоб не закатить глаза. Это ж как нужно закостенеть в своем снобизме и авторитарности чтоб реально пропустить свадьбу родной дочери только потому, что она хочет праздник, а не деловое мероприятие ради поддержания имиджа.

— Ален, ты же придешь, правда?

— Ну, конечно, дорогая. И, если нужна помощь с подготовкой, ты говори. Я недавно сестру замуж выдавала, так что у меня полон телефон различных контактов, фотографий платьев, туфель, блюд, интерьеров…

— Обязательно, — Стеф поерзала на стуле. — Знаешь, я от родителей даже худшего ожидала. Не знаю, что им такого сказал Дан, чтоб они ограничились вот этим вот всем, а не наотрез запретили жениться.

— Я рада, что он сдержал слово, Стеф, — сказала я. — Хотя, честно говоря, сомневалась.

— Он очень изменился, — девушка сделала паузу, — Особенно в последнее время.

— Это хорошо, — не зная, куда деть руки, я снова взялась за чашку с кофе.

— Слушай, я вот все стеснялась спросить… Ты….Вы… Почему ты рассталась с Димой?

— Он мне изменял. А узнала я про это благодаря твоему брату. Именно из-за этого они подрались, — отрывисто ответила я.

— Оу! Прости, пожалуйста…

— Да не за что. Это уже не важно, — я махнула рукой.

— Да? — насторожилась Стеф, ловя мой взгляд.

— Конечно, — подтвердила я, — Я живу дальше. И очень благодарна твоему брату за то, что не потратила еще больше времени на этого мудака.

По девушке было видно, что она хочет еще что-то добавить, но не решается. Глотнув еще кофе, она перевела разговор на другую тему — снова на свадьбу. Еще немного обсудив что и как будет, мы распрощались.

На душе у меня было радостно. Это нереальное чувство, когда понимаешь, что хоть немного помогла кому-то обрести счастье в любви. Если бы купидоны существовали в реальности, то они были бы везунчиками.

В понедельник я проснулась раньше будильника бодренькой как четырехлетний ребенок в шесть утра в субботу. И это несмотря на то, что за окном было типичное октябрьское утро — дождливое и сырое. Сообразив на голове пучок подальше от греха, я нарисовала мелкие “деловые” стрелки, погуще накрасила ресницы и нанесла на губы розоватый блеск. На щеках играл румянец, кожа была на редкость ровной, потому я с чистой совестью обошлась без тонального крема.

Прискакав в офис в восемь утра, я уже к четырем переделала все дела и теперь вот сидела, листая ленту в социальной сети. Стеф сфотографировала свою руку с кольцом и подписала на английском “я сказала “да””, Ленка была просто идеальна в купальниках нового бренда родной страны, а Тарновский, на которого я не была подписана, выложил видео из зала. На нем он в спортивных шортах и майке-алкоголичке на тонких бретелях и с глубокими проймами жмет штангу, дергает толстые канаты, переворачивает огромную шину от грузовика… На широченных плечах и груди бугрятся мышцы, на предплечьях надуваются вены, лоб и грудь поблескивают от пота, льдисто-синие глаза горят азартом. Ну чисто павлин в вольере перед павлинихами. Десятью тысячами павлиних, если судить по количеству комментариев под видео.

Он любит другую. Уж не меня ли имел ввиду?

Что, прям так и сказал?

Качнув головой, словно так можно вытряхнуть из нее всякие глупости, я вышла из социальной сети.

— Девочки, я за кофе иду, — сказала Света, — кому-то взять?

— Давай и я с тобой, — я уцепилась за возможность убить время.

Остальные отказались и от кофе, и составить компанию. Жанна в принципе теперь ни с кем не общалась, а Ира и Таней в принципе никогда не делили с нами обеды и кофе-брейки.

— Уже решили, куда поедете в отпуск?

— Да. в Египет, — ответила Света. — Будем сутками плавать с аквалангом. я так соскучилась по Красному морю…

— И я, — протянула я, думая о том, как давно не была в отпуске.

Последний не в счет, он был взят ради помощи Лене, но остальные. Мы Димой только раз в год куда-то выбирались из-за его чертовой экономии, читай жлобства, и последний раз делали это только в позапрошлом году. А я так хотела на море… Вот только теперь поехать не с кем…. Но, несмотря на это, я была искренне рада за Свету и с удовольствием слушала, как она расписывала мне планы на отпуск.

Наконец, рабочий день подошел к концу. Пробежавшись под дождем к своей квартире и в который раз оценив прелесть жилья, которое находится возле работы, я приготовила себе ужин и включила новый, недавно найденный сериал. Стеф написала, что они с Ромой подали заявление в ЗАГС и распишут их через две недели, в субботу. Еще раз написав ей, что обязательно приду, я снова погрузилась в перипетии отношений героев сериала. Так и прошел вечер.

Подходя к офису следующим утром, я увидела на парковке “Камаро”. И, конечно же, Тарновский был внутри него, а не уже в своем кабинете.

— Привет!

— Привет, Фаннина подружка, — прищурился он. — Что смотришь? Ладно сестра еще дите, но ты…

— Это дите, Богдан, посмелее многих взрослых будет. А почему не рассказала, я написала тебе в сообщении. И вообще рассказывать была не должна, если что.

Дан сник. Я не имела ввиду его, но понял он мои слова о смелости Стеф именно так.

— Спасибо, что поддержал ее, Дан. Это для Стеф очень важно.

— Я же старший брат, — как-то очень смущенно пробормотал он.

— Да. вот теперь ты настоящий старший брат. Такой, какого бы я себе хотела, — улыбнулась я. — Ладно, идем. И так через два часа уезжать на встречу.

Два часа пролетели незаметно, а вот следующие три, во время которых была встреча с новыми потенциальными клиентами тянулись, как три года. Но, о подписании контракта договорились и это самое главное.

— В какой-то момент я думал, что врежу ему, — рыкнул Тарновский, когда мы садились в машину.

— Угу, было заметно. Именно поэтому я и вмешалась, — отозвалась я, снова почувствовав, как от напряжения начинают дрожать руки.

— Редкостный мудак, но золотой, — сказал мужчина. — Контракт с его фирмой — это отличная реклама помимо прочего.

И, помедлив, добавил:

— А мы с тобой отличная команда, Ален.

— Пожалуй, да, — отозвалась я.

Через несколько минут я поняла, что едем мы не в офис.

— Как куда? Праздновать, — сказал Богдан, когда я поделилась с ним своими наблюдениями. — Сегодня никакой работы, все. Я не в состоянии.

— Богдан Тарновский прогуливает работу? — поддела я. Потрогала его лоб ладонью, — Ты не заболел?

Напрасно. Потому что от прикосновения к его коже мою опалило жаром. А когда наши с Тарновским взгляды встретились, я почувствовала как все бабочки…

— Вроде температуры нет, — кашлянув, сказала я, отняв руку.

Дальше мы ехали в молчании. Напряженном, полном недосказанности, которую ни у одного из нас не было сил убрать.

Ресторан находился прямо в парковой зоне. Если выбрать столик у окна, то можно любоваться кронами деревьев, разукрашенных осенью в багряные цвета. Когда метрдотель вел нас к столику, я буквально почувствовала, как Дан напрягся еще сильнее. Услышала, как со свистом вырвался воздух сквозь его стиснутые зубы. А через секунду увидела причину — за одним из столиков сидели его родители. Время лишь слегка коснулось обоих. Добавило Сергею немного морщинок, сделало чуть менее подтянутой его фигуру. А Анжелу вынудило сменила прическу. Теперь вместо похожей на хвост скорпиона длинной французской косы, с которой я ее видела все те несколько раз, что мы сталкивались в прошлом, у нее густой удлиненный “боб” с длинной челкой. Все потому, нетрудно догадаться, что видимо даже многочисленные уколы красоты и пластические операции, не позволяют также открывать лицо и шею, как она делала это шесть лет назад, не выдавая при этом реальный возраст. Но все эти изменения все равно не меняли того, что эта пара выглядела такой, какой и была — зрелой, богатой и холеной.

— Ален, — начал было Дан, видимо захотев предложить пойти в другое место, но его перебил властный оклик отца.

— Богдан! — привстав, Тарновский-старший помахал рукой. — Прошу, присоединяйтесь к нам.

Помедлив, Богдан кивнул головой и двинулся вперед. А в следующую секунду взял меня за руку и крепко переплел наши пальцы.

Глава 30

— Какая приятная неожиданность, — сказал Сергей, когда мы приблизились к столику. Привстав, он протянул сыну руку и Дану пришлось отпустить мою, чтоб ее пожать. Конечно же, это не ускользнуло от внимания его отца, но мужчина никак не показал свою реакцию. А вот когда его цепкий взгляд остановился на моем лице, сделать этого не смог, и его удивленно вытянулось. На краткий миг, а потом снова приняло стандартное выражение подчеркнуто доброжелательного безразличия.

— Здравствуйте, Сергей, Анжела, — я растянула губы в улыбке, — Рада снова видеть вас.

Анжела сдержалась хуже. И это с тем, что большую часть мимики ее холеного лица блокировал ботокс.

Я сделала вывод, что родители Дана не были в курсе нашей новой встречи до этого момента.

— Это взаимно, — сказал Сергей. — Насколько круглая Земля, а! Прошу, присаживайтесь. Официант!

Когда нам принесли меню, я воспользовалась возможностью спрятаться за выбором блюд от взглядов и необходимости что-то говорить. Ох, водички бы. Ведь во рту пересохло похлеще, чем на недавних сложных переговорах.

Взаимно, ага! Пожалуй, если что и взаимно, так это то, что мы не рады видеть друг-друга. Хотя, подумав еще немного, я пришла к выводу, что родители Дана не вызывают у меня негативных эмоций. Зла на то, как они приняли меня в прошлом я не держала от слова совсем. Как относиться-дело каждого, а вот как себя вести-это уже вопрос к Дану. Это он должен был установить границы, но не сделал этого. Не смог? Не захотел? Не посчитал важным?

За столом царило молчание, нарушеное лишь когда мы с Даном делали заказ официанту.

— Значит вы сегодня снова столкнулись, да? — спросил Сергей.

— Не сегодня, папа, — сказал Дан. — Алена работает в «Джиникс», так что столкнулись мы уже давно. И снова сошлись.

— Да уж, — Анжела взяла тонкими пальцами стакан с водой и сделала маленький глоток.

— Как непредсказуема жизнь, — протянул Сергей.

— Да, это точно, папа. И я благодарен ей за шанс исправить ужасную ошибку, которую совершил шесть лет назад, женившись не на Алене.

Сердце замерло в груди, а вся кровь сначала отхлынула от головы из-за чего перед глазами замелькали серые точки, а потом рванулась к лицу. Хорошо что я в тоналке, может спасет хоть немного. Дыхание перехватило. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Я покосилась на Дана. Он с абсолютно спокойным видом твердо смотрел на опешивших родителей. Так словно только что сказал, что айфон купил, а не имеет в планах жениться. Еще и на мне.

У меня самой язык прилип к небу. Голоса звучали сквозь грохот пульса в ушах, а в глазах темнело. Интересно, я смогу грохнуться в обморок. Очень бы помогло, вот честное слово. Боженька, дай здоровья официанту, который поставли перед Тарновскими-старшими их заказ.

Я хоть вздохнуть смогла. А, поймав взглядом стоявший и передо мной стакан с водой, схватила его и сделала пару глотков, хоть безумно хотелось осушить его залпом.

Я была в шоке! Но не столько от того, что Дан офигел настолько чтоб фактически назвать меня своей невестой, хоть мы с ним еще… Нет, не еще. Хоть мы с ним вообще… А от того, как он это сделал. Как установил те самые границы и как поставил меня совершенно на другой уровень. На тот, на котором и должна находиться его женщина, хоть я ею и не была. А еще какую силу духа проявил вот так откровенно сказав о том, что совершил ошибку в прошлом.

— Я хотел сделать это иначе, Ален, — сказал мне Дан, — Но уж как получилось.

— Угу, — только и смогла выдавить я.

На скулах мужчины играли желваки, а льдисто-синие глаза смотрели растерянно и в то же время уверенно.

— Дети не перестают удивлять, да дорогая? — пластмассово усмехнулся Сергей, вяло жующей зеленый салат жене.

— Это точно, — скривилась она.

В этот момент включился мой телефон. Звонила Света.

— Прошу прощения, — я вышла из-за стола, а потом и из зала, мысленно благодаря девушку за этот звонок. И Боженьку тоже. Ведь что это, если не та самая божественная помощь.

— Ален, извини что звоню. Но у нас тут капец случился! — затараторила девушка, — Доставку потеряли. Там на двести тысяч, Ален!

— Чью?

— Поплавского.

Вряд ли я когда-нибудь могла представить, что пребывая в здравом уме и твердой памяти от души обрадуюсь возникновению такой ситуации.

— Я через двадцать минут приеду, — и не думая уточнять подробности, сказала я. — Ничего не делайте без меня.

Положив трубку, вернулась в зал.

— Богдан, в офисе неприятности. Мне нужно возвращаться.

— Так поехали, — он бросил на стол возле так и не начатых блюд несколько купюр, — Извините, родители, работа.

— До свидания, — растянула губы в улыбке я и, не дожидаясь ответа, зашагала к выходу.

— Что случилось-то? — нагнав меня, спросил Тарновский.

— Потеряли доставку от Поплавского. На двести тысяч. Он застрелится.

— Ну, компенсируем, — будничным тоном, словно речь шла о паре сотен, сказал Тарновский.

— Угу. И он просто скажет спасибо и забудет.

— Казним виновного. Этого ему хватит?

— Посмотрим еще. В любом случае, я сама разберусь.

— Я не сомневаюсь в этом, — хмыкнул Дан, открывая мне дверь машины. — Ты же у меня умница.

— А насчет этого даже не напоминай, — зашипела я.

— Чего именно? — довольно ухмыльнулась эта скотина.

— Как ты мог сказать родителям, что мы вместе?

— Ну ты и прыгаешь с темы на тему, — сокрушительно качнул он головой. — Так а почему ты не опровергла информацию?

— Потому, что я дар речи потеряла.

— Ну, если хочешь, то можешь позвонить моему отцу и…

— Нет уж, спасибо! Пусть лучше сам все увидит со временем, — елейным голосом пропела я. — А теперь давай поедем? Мне придется расшибиться в лепешку чтоб твоя компания не потеряла этого клиента и чем раньше я это сделаю, тем лучше.

*****

— Никогда раньше времени не паникуйте. А еще лучше вообще не паникуйте, — говорила я сотрудникам колл-центра и своим подчиненным.

Как оказалось, груз никуда не исчез. На него по ошибке наклеили неправильный трекинг и благополучно отправили в другой город. Не спрашивайте, как мне удалось все это узнать, отыскать его и умаслить Поплавского, но я это сделала. Пусть потратила весь остаток рабочего дня понедельника и половину вторника, но оно, конечно же, того стоило.

— Учитывая нашу систему безопасности, в подавляющем большинстве случаев груз никуда не исчез, а просто на каком-то этапе произошла ошибка. Поэтому, всегда сначала говорим клиенту, что уточним информацию, максимально тянем время. И ищем начиная с камер…

Я все говорила и говорила, позволив себе подольше. купаться в этом особенном чувстве триумфа, которое возникает когда решаешь какую-то архи-сложную задачу и все твое окружение смотрит на тебя с восхищением. Закончив, написала задачу сотруднику отдела бизнес-процессов дополнить соответствующий раздел новыми пунктами.

Из офиса уходила последней. Стандартной текучке плевать на форс-мажоры, она просто есть. И никуда не денется, пока не разберешься с ней. Когда шла мимо кабинета Тарновского, увидела, что дверь приоткрыта и внутри горит свет. Ускорившись, прошмыгнула мимо. Только и не хватало, чтоб заметил, что я еще здесь. Нажав кнопку лифта, стала топтаться возле, мысленно умоляю ленивую кабину ползти быстрее.

— Алена? Ты почему все еще здесь? — Тарновский подошел и стал чуть позади меня.

Каждой клеточкой кожи я чувствовала его взгляд. Он словно касался макушки, скул, губ, скользил по изгибу шеи к груди, скрытой только тонкой тканью блузки потому, что пальто я держала в руках, планируя надеть уже на улице.

— Из-за Поплавского работы скопилось много.

Приехал лифт. Мы вошли внутрь и Тарновский нажал кнопку первого этажа. Ну вот. Стой теперь и нюхай его парфюм, подло ссинергирующийся с запахом тела. Ссинергирующийся? Что? Есть вообще такое слово?

Лифт резко качнулся и остановился. Это Тарновский нажал на стоп.

— Попалась, — произнес он, плотоядно усмехаясь.

И, раньше, чем я успела хоть сообразить что ответить, прижал меня к стене и съел мои губы своими. Именно съел. Так не целуют. Так заставляют потерять голову, забирают дыхание, покоряют… Так присваивают.

Пальцы мужчины забрались мне в волосы, прижимая крепче. Другой рукой он скользнул по шее, плечу, спустился к талии, сминая, обжигая желанием, которым были пропитаны эти прикосновения и поцелуи.

— Ты не выйдешь из этого лифта, пока не согласишься сходить со мной на свидание, — прохрипел он, оторвавшись от моих губ.

— Что мне помешает согласиться и не пойти, Тарновский? — изо всех сил стараясь игнорировать то, как действует на меня близость его мощного, горячего, как печка, тела, выпалила я.

— То, что это будет сейчас, — ответил он.

Глава 31

Солнце медленно клонилось к горизонту, делая небо и речку сказочными. Сидя в мягком пледе у намытого яхтенного окна, я грела руку о стакан с глинтвейном и любовалась закатом. Сердце трепетало, а губы все еще горели после того поцелуя в лифте. И дышала я часто-часто, словно это случилось только что, а не примерно сорок минут назад, за которые Тарновский успел организовать нам эту белоснежную красавицу-яхту с вкуснейшим ужином из морепродуктов и ароматным глинтвейном в комплекте. Думать, что он готовился — бред. Так подгадать просто нереально, поэтому… Да, конечно, при наличии больших денег, можно все. Абсолютно все, кроме того, чтоб вот так угадать, чего бы именно мне хотелось. Какого вечера, где…

Помнит, что я люблю водные прогулки.

Сам Тарновский сидел в метре от меня и тоже любовался. Но не закатом, а мной. Не сводил с меня глаз и не замечать этого, как я делала раньше, попадая в его поле зрения, теперь было намного сложнее. Мы наедине. На яхте. В полумраке, нарушаемом лишь мягким светом свечей и закатными лучами.

Я чувствовала, как пылают мои щеки. Как десятки маленьких разноцветных бабочек с сердечками вместо глаз порхают где-то в желудке. И мозг — зрелый, рациональный мозг взрослой двадцатидевятилетней женщины, которую не раз уже предавали и этот конкретный мужчина в том числе, молчит. Вместо него говорит сердце. И оно просит, умоляет — рискни. Потому, что ты никогда и ни с кем не чувствовала так, как с этим мужчиной. Потому, что стоило тебе его увидеть и все, что давно забылось, давно перегорело, давно умерло — возродилось, вспыхнуло с новой силой. Потому, что сейчас и правда очень похоже, что он…

— Красиво… Не помню, когда последний раз встречала закат у реки.

— Да, очень.

Повернув голову, я увидела, что смотрит Дан на меня. Давно смотрит, это видно по взгляду, по выражению лица. Но я это и так знала.

Смотрит так, словно хочет поцеловать.

— У Стеф свадьба через две с половиной недели, в субботу.

— Знаю.

— Ну, конечно, — фыркнул он. — Две заговорщицы…

— Богдан…

— Да я шучу. А, если серьезно, то горжусь ею. Возоволосая малявка смогла сделать то, чего не смог я.

Сказал он это небрежно, но взгляд стал печальным. Открытый, искренний, абсолютно без какой-либо брони он сейчас был синим морем, замерзшим от тоски.

— Она это сделала частично благодаря тебе, Дан. Если бы Стефания не видела, к чему приводит иное решение, то кто знает… Да и именно ты поддержал их с Ромой.

— И ты.

— И я. Хоть немного. И очень этому рада, — я сделала паузу. — Ты вообще понимаешь, что скоро станешь дядей?

— Честно говоря, пока с трудом. У моей малой будет свой ребенок. Ребенок с ребенком.

— Твоей маме было столько же, когда появился ты.

— Тогда все было по-другому. Другое поколение, другие времена и ситуация.

— Стеф справится. И Рома тоже. Он мне очень нравится. Смелый, решительный, умеет брать на себя ответственность. И видно, что любит ее. Это уже многое.

— Честно говоря, я ему завидую, — он сделал большой глоток янтарной жидкости из бокала, — В его возрасте я бы так не смог.

— Зато смог позже. Дан, мы все растем в разных условиях, и становимся разными людьми. Совершаем ошибки. Исправляем их либо нет. Находим в себе силы измениться либо нет.

— Я изменился? — мужчина поймал мой взгляд.

Внутри стало больно от того, что было в его льдисто-синих глазах. Он словно приговора ждал.

— Изменился…

— Но это ничего не меняет, да? — с горечью перебил он.

— Дан…

Я попыталась вздохнуть и не смогла. Грудь словно железными тисками сдавило. Очень больно. Словно разом закровили все шрамы на сердце, оставленные после того, как оно собралось из осколков…

— Думаешь, я сам не понимаю что такого не прощают? Да понимаю, Ален! Потому и бешусь от бессилия.

— Дан, — я обхватила руками заросшие щетиной скулы. Почувствовала, как слегка подрагивает челюсть и ходуном ходят желваки. — Я прошу, дай мне немного времени. Пожалуйста! Слишком много всего, понимаешь? То, как ты начал… А потом как все изменилось…

— Ален, — холодные, как лед пальцы осторожно легли на мои запястья. — Я… Я правильно понял? Это… Ты мне что хочешь сказать?

Лицо мужчины расплывалось перед глазами. Комок в горле начинал мешать говорить, а сердце колотилось так, словно я готовилась сделать шаг в пропасть.

Я придвинулась ближе, склонила голову и сама поцеловала его.

*****

Каждый вечер мы где-то гуляли. Выходные проводили вместе, целые дни кружа по улицам, заходя в уютные кафешки и ресторанчики, рассматривая картины в музеях и целуясь, как подростки, на последних рядах кинотеатров.

По офису поползли сплетни, Жанна разговаривала со мной сквозь зубы, словно я была в чем-то перед ней виновата, а через полторы недели — как раз в пятницу — объявила, что получила более выгодное предложение и вынуждена уволиться. Я молча подписала ей заявление даже несмотря на то, что днем ранее вызвала на разговор Таню и предложила ей вариант — либо она пишет заявление по-собственному желанию, либо многочисленные ошибки, допущенные ею в работе превратятся в более нежелательную для нее запись в трудовой книжке. В ответ услышала много всего неприятного про себя, но, несмотря на это, когда женщина через пару часов попросилась “по-собственному”, не отказала ей.

Взамен, по согласованию с Даном и руководителем колл-центра, предложила повышение двум самым лучшим тамошним сотрудницам — молодым девчонкам, возраста Стеф. Это было рискованное решение, но, честно говоря, у меня в мыслях давно уже периодически мелькало, что надо бы омолодить свою команду и лучше всего это сделать пригласив не кого-то с улицы, а повысить тех, кто уже знает “кухню” изнутри. И, да, это риск. И, возможно, в другой ситуации я бы вряд ли… Но я это сделала.

Это и еще кое-что. В один из дней я позвонила в салон Анжелы и уточнила, когда на месте будет руководитель. В нужный день отпросилась у Дана и поехала в салон. Увидев меня, Анжела не смогла скрыть удивление.

— Здравствуйте! Анжела, извините за внезапный приезд, но, возможно у вас найдется для меня пара минут?

Сделав паузу, женщина царственно кивнула и мы прошли в ее кабинет. Очень просторный и стильный, как и весь салон красоты в целом, что правда, то правда.

— Только у меня и правда мало времени, — сказала она, указывая мне на кресло напротив своего стола.

— Знаете, честно говоря, я очень боюсь сделать хуже, но не могу не попытаться, — борясь с запоздалым ощущением глупости своей затеи, начала я. — Анжела, я пришла просить вас, чтоб вы уговорили Сергея пойти к Стеф на свадьбу. Понимаю, вы не в восторге от ее выбора и от ситуации. И от желания не играть традиционную для вашего круга свадьбу…. Но наказав дочку таким образом вы ничего не измените. Стефания сделала свой выбор. И этот выбор делает ее счастливой. А разве это не то, чего каждая мать хочет для своего ребенка? Разве не это самое важное?

— Сколько она пробудет счастливой в шалаше с этим мальчишкой и ребенком в придачу? Год?

— Даже если и год, что с того? Если вы не придете на свадьбу, это не изменится. Как и то, что у девочки не останется воспоминаний, в которых самые близкие люди были рядом в один из самых важных моментов в ее жизни. Это же ваш ребенок, Анжела. И ваш будущий внук. И человек, который дорог вашему ребенку. Вы семья.

Выражение лица женщины не изменилось. Осталось холодным, чуточку надменным и застывшим.

— Честно говоря, я думала, что разговор пойдет о другом, — проговорила она.

— Выходит, что вы ошиблись, — я поднялась. — Спасибо, что уделили мне время. Хорошего дня, Анжела.

Уходя от нее я не могла бы сказать, что поступила правильно, решившись на этот разговор. Но была уверена, что не пойти на это просто не могла. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что не сделала хуже.

Наступил день свадьбы. Стеф красилась и делала прическу сама, а моей задачей было делать вид на камеру, что помогаю ей. Девушке очень понравилась идея с феей крестной, а потому она решила использовать ее для свадебного фильма.

— Живота не видно? — спрашивала она, разглядывая свою тонкую талию, которую пышная короткая юбка свадебного платья сделала просто осиной. — Точно?

— Только второй месяц, Стеф? — фыркнула ее подруга Катя, — Какой живот?

Я же вместо ответа взяла в руки сантиметр и показала ей, в каком месте его свободный конец касается ленты.

Закончив со сборами и съемками, мы втроем сели в белый “кубик” и поехали в ресторан, на крыше которого будет свадебная церемония. Рома, Дан и гости уже ждали там.

Когда мы с Катей шли мимо рядов гостей чтоб свои места возле увитой белыми и розовыми цветами свадебной арки, я увидела в первом ряду две знакомые фигуры. Неужели? Сергей и Анжела действительно пришли!

Дан широко улыбнулся мне и подмигнул. Рома заметно нервничал, но изо всех сил скрывал это.

Заиграла музыка. Плавная романтичная мелодия — то, что нужно для свадьбы. Правильно, что мы остановили выбор именно на ней.

Стефания медленно появилась из застекленной залы и пошла к арке. Сергей поднялся со своего места и направился к ней. Девушка радостно вскрикнула и прижала ладонь к губам. А он подошел к ней, поцеловал в щеку и, что-то прошептав на ухо, положил ее маленькую ладошку на свой локоть и отвел к алтарю. Когда они приблизились, я увидела, как радостно она улыбается и что в ее синих глазах блестят слезы.

— Береги мою дочь, — сказал Сергей, отдавая ее руку Роме.

Ведущий, которым был друг ребят Олег начал церемонию. И на этот раз я не смогла не разрыдаться, глядя как ребята обмениваются клятвами и надевают друг-другу кольца. Словно и правда отдаю замуж свою крестницу, честное слово. Видать, старею.

— Твои чары, Фея Крестная? — с улыбкой спросил Дан, обнимая меня, когда мы, спустившись в зал ресторана, смотрели, как Рома и Стеф танцуют первый танец.

В ответ я лишь пожала плечами и улыбнулась.

— Сегодня ты мне подаришь танец или мне снова придется брать его самому? — взяв меня за руку, улыбнулся Тарновский, когда пришла пора присоединяться к молодоженам.

— Ты все берешь сам, — отозвалась я, давая увести себя на танцпол.

Вечеринка была замечательная. Яркая, веселая и при этом уютная. Такая же, как и сама Стеф. Не было ни малейшей неловкости. Даже между родителями ребят, которые только познакомились. Могло ли такое быть, что Тарновские сменили гнев на милость? По крайней мере, они очень постарались создать именно такое впечатление на празднике.

— Не хочу тебя отпускать, — шептал мне Дан, между поцелуями, когда мы сели в его машину, чтоб уехать по домам.

Его руки смелели, забираясь под платье, сминали кожу, обжигая прикосновениями. Я опьянела. Не от шампанского, которое пила в отличие от Дана, который за рулем, но от этого вечера. От этого мужчины, от своих и его чувств и желания втиснуть в каждую минуту те, которые мы прожили не там и не с теми. Друг без друга.

— Не отпускай.

Целоваться мы начали в лифте. Задыхаясь, вжимаясь друг в друга и забираясь руками под одежду. Когда добрались до нужного этажа, Дан кое-как открыл дверь и мы буквально ввалились в темное нутро его пентхауса.

Уже больше не в силах сдерживаться, он прижал меня к стене. Подхватил под бедра и оторвал от пола, вынуждая обхватить его ногами и не переставая алчно целовать…

*****

Открыв глаза я не поняла, где нахожусь. В незашторенное окно лились лучи утреннего осеннего солнца. Они скользили по светлому паркетному полу, ложились на смятые белоснежные простыни просто гигантской кровати, в которой я была одна. Вспомнилась прошедшая ночь. Саднящими губами, сладко ноющими мышцами и истомой, охватившей все тело. Но где же Дан? Из-за того, что его нет, стало не по себе. Как-то…

Завернувшись в простыню, я спустила ноги с кровати. И в этот момент открылась дверь и в комнату зашел Дан. В одних только спортивных штанах и с маленьким деревянным подносом в руках. Солнечный свет играл на его рельефных мышцах, золотил мягкие волоски на груди и подсвечивал затейливые линии татуировки. На губах мужчины играла счастливая улыбка, а льдисто-синие глаза задорно блестели.

— Завтрак, — он поставил поднос возле меня. — Нет, сначала поцелуй.

Нашел мои губы и сладко поцеловал коротким и нежным поцелуем.

— Овсянка. Орехи. Мед. Кофе с шоколадным батончиком. Все как любит моя королева?

— Все, — очень стараясь не разрыдаться от счастья, сказала я.

Потянулась за тарелкой и боковым зрением увидела, как что-то блеснуло на подносе. Пригляделась…

— А, да, — хрипловатым голосом, сказал Дан, подцепив пальцами тонкий обруч из белого золота со сверкающим бриллиантом в центре, — и это!

Взяв мою руку, надел кольцо на безымянный палец и поцеловал костяшки. Я почувствовала, что губы его дрожали.

— А…

— Ну, будешь скоро, какая разница… Будешь? — спросил, заглядывая в глаза.

— Буду.

Эпилог

20 лет спустя

— Мам, может ну его?

— В смысле? — чуть не выронив из рук табличку с названием, которую собиралась прикрепить двусторонним скотчем под уже висевшую на стене фотографию, сделанную дочерью, спросила я.

Элина, обхватив руками худенькие предплечья, растерянно посмотрела на меня.

— Ну, эту выставку. Где я, а где именитые фотографы, которым по рангу устраивать выставки?

— Э-эй, ты чего? — взяв ее за подбородок, я заглянула в льдисто-синие, отцовские глаза девушки. — Это у кого пятьсот тысяч подписчиков в социальной сети, м? Кто снимал эту же как ее…

— Дочка Богдана Тарновского, — буркнула Элина.

— Элвин и бурундуки, куда вешать? — весело спросил двоюродную сестру Даниэль, занося еще три фотографии в рамках.

Дочка даже не отреагировав на прозвище, которое обычно до чертиков бесило ее, молча указала на места на стене.

— Я не понял, а чего скисли, девочки? — спросил шедший следом со следующей партией фотографий Дан.

Осторожно поставив их на пол и прислонив к стене, он подошел к нам. Обнял меня за талию, чмокнул в щеку, а потом заглянул в глаза дочери.

— Да вот, Богдан, кое-кто сомневается в целесообразности проведения своей фотовыставки, представляешь? Говорит, мол, где я, а где именитые фотографы…

— Мам!

— А-ну иди-ка сюда, — сказал Богдан, обняв дочку за плечи и уводя в сторону.

Что бы им не мешать, я ушла в другой конец зала, где кейтеринг накрывал фуршетные столы. До начала оставалось всего четыре часа. Точнее, целых четыре. Потому, что для нашей малышки они как четыре года. Нашей маленькой, взрослой и талантливой девочки.

Окинула взглядом зал. Задержалась на фотографиях. Они были живыми. Глядя на них создавалось ощущение, что сейчас услышишь смех запечатленных на одном Крис и Даны, Лениных дочек, рокот двигателя машины, пойманной в дрифте на второй, почувствуешь аромат цветов с третьей. У Элины самый настоящий талант. Способность по-особенному красиво видеть мир передалась ей от Дана.

— Нервничает? — ко мне подошел Даниэль.

— Угу. Так что не подкалывай, ладно?

— Слушаюсь и повинуюсь, — отсалютовал сын Стеф. — Мама звонила, они с папой уже едут и везут шмотки.

— Отлично.

В этот момент в галерею зашли Лена с Владом и двойняшки.

— Ух ты! Вау! — воскликнули девушки, подходя к своим фото, — Эл, прям лучше, чем на компе было.

— Привет, — Лена обняла меня. — Как тут дела?

— Элина нервничает, — пожаловалась я.

— Уже нет, — к нам приблизился Дан.

Пожав руку Владу, снова заключил меня в объятия.

— Не волнуйся, любимая, я все уладил, — сказал он.

И мне сразу стало спокойнее. Дан иногда умел говорить с нашей девочкой даже лучше меня. И не столько потому, что они оба были творческие, а значит лучше понимали друг-друга, сколько просто из-за того, насколько замечательным стал отцом.

— Только если это будет провал, ты мне купишь новые документы и билет на край света? — подошла к нам Элина.

Мы все дружно рассмеялись. Вскоре приехала Стеф и Рома. И пришло время наводить красоту и переодеваться. Делали мы это в просторной гримерке при галерее. И вот наступил час “х” и галерея наполнилась гостями. Блогеры, другие фотографы, редакторы журналов… На фотовыставке собрался весь столичный бомонд.

— Все будет отлично, любимая, не переживай, — сказал Дан, приобнимая меня за талию.

И, как я и была уверена, любимый оказался прав.

Конец

Content

Надежда Борзакова
Несносный босс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог