Роберт Хайнлайн

Реквием

На одном из островов Самоа на вершине высокой горы есть могила. И вот что вырезано на надгробной плите:

К широкому небу лицом ввечеру

Положите меня, и я умру,

Я радостно жил и легко умру,

И нам завещаю одно

Написать на моей плите гробовой:

«Моряк из морей вернулся домой,

Охотник с гор вернулся домой,

Он там, куда шел давно».[1]

На пластинке от кислородного баллона, приколотой ножом к лунному грунту, нацарапаны те же строки.

Это была на редкость паршивая ярмарка. Скачки не сделало интереснее даже участие отпрыска знаменитого Дэна Патча. Раздосадованные торговцы закрывали лавки и палатки, окружавшие арену.

Шофер Д.Д. Харримана не рассчитывал останавливаться здесь. Сам Харриман направлялся в Канзас-Сити на совещание директоров. Шофера же заставляли спешить туда кое-какие делишки на Восемнадцатой Стрит. Но босс велел остановиться и даже вылез из машины.

В стороне от арены возвышалась ограда с увешанной флагами и транспарантами входной аркой. Красные с золотом буквы афиш зазывали:

Только у нас.

Лунная ракета!!!

Ракета в полете! Старт у Вас на глазах!

Дважды в день.

Человек ступил на Луну с борта точно такой ракеты!!!

Не упустите свой шанс прокатиться!!!

Вход — 50 центов.

Мальчик лет девяти-десяти бродил возле арки, разглядывая плакаты.

— Хочешь посмотреть ракету, сынок?

— Конечно, сэр, еще как! — глаза мальчугана заблестели.

— Я тоже хочу. Пойдем вместе.

Харриман заплатил за два розовых билетика, и они вошли.

Мальчишка целеустремленно тащил его за собой, схватив за руку.

Закинув голову, Харриман профессионально осмотрел яйцевидный корпус ракеты, ее единственное сопло, заметил пояс датчиков. Взглянул на название. На ярмарочно-красном фоне блестели золотые буквы: «Вольный». Он заплатил еще четвертак и поднялся в рубку.

Внутри было темновато из-за радиационных фильтров на иллюминаторах. Вскоре глаза привыкли к полумраку. С благоговением верующего в храме Харриман вглядывался в клавиши пульта и полукруг циферблатов над ним. Как все знакомо — сердце сжало.

Он еще стоял, весь покрытый испариной, отрешенно глядя на пульт, когда кто-то вошел и тронул его за рукав.

— Вынужден побеспокоить вас, сэр, нам нужно лететь.

— Что? — Харриман очнулся и посмотрел на вошедшего. Тот был дьявольски красив — правильной формы голова, мощные плечи, открытый взгляд, четкая линия губ, твердый подбородок.

— Простите, капитан.

— Ничего.

— Капитан… э-э…

— Макинтайр.

— Капитан Макинтайр, вы возьмете пассажира? — вдруг загорелся Харриман.

— Конечно, если хотите. Идемте со мной. Он проводил Харримана к стоящему недалеко от ворот наведу с надписью «Контора».

— Доктор, осмотрите пассажира.

Харриман вздрогнул, но подчинился врачу. Послушав сердце и смерив давление, доктор покачал головой.

— Плохо дело, доктор?

— Именно, капитан.

— Это от волнения, а сердце у меня крепкое, — Харриман переводил взгляд с одного на другого.

— Неужели? — Доктор понял брови. — Но дело не только в сердце. Кости в ваши годы становятся настолько хрупкими, что могут не выдержать стартовых перегрузок.

— Простите, сэр, — добавил капитан, — но ярмарочная ассоциация не разрешает мне брать в полет никого, кто мог бы не выдержать старта, для этого и врач.

— Так я и думал, — плечи старика поникли.

— Простите, сэр… — Макинтайр направился к ракете.

— Постойте, капитан, — догнал его Харриман. — Может пообедаете со мной после полета… вы и ваш бортинженер? Капитан посмотрел на него удивленно.

— Спасибо, не откажусь.

— Удивляюсь, капитан, почему вы ушли с Лунной трассы? Трехлетний «Хеннеси» и «Корона Коронас», а также жареные цыплята и горячий десерт сделали непринужденной беседу в кабинете лучшего в городке ресторана.

— Не понравилось мне там!

— Полно врать, Мак, ты же отлично помнишь, что правление вышвырнуло тебя, и за какие грехи, тоже помнишь, — бортинженер усердно накачивался коньяком.

Макинтайр помрачнел.

— А хоть бы и взял я с собой пару бутылок? Я даже рад такому концу, так мне осточертело вечно быть под присмотром А ты кто такой, чтобы читать мне мораль? Ты, контрабандист!

— Я? Я контрабандист? А кто бы удержался захватить на Землю пару камешков? Да у меня был бриллиант величиной с… Я бы и сейчас жил в Луна-Сити, если бы не попался. Что там твои бутылки… мальчики тебя угощают, девочки улыбаются предлагают… — он тихо заплакал, уронив голову.

— Напился, — Макинтайр потряс его. Харриман удержал капитана.

— Оставьте, лучше скажите, вы действительно были рады бросить Лунную трассу? Макинтайр закусил губу.

— Нет, конечно, Чарли прав. Но там стало все не так, как вначале. Мотаешься, как проклятый, спишь в гостиницах, ешь всякую пакость и где придется. То шериф наложит на ракету арест, а то какое-нибудь Общество Защиты чего-то там прицепится. Разве это жизнь для космонавта?

— А хотели бы вы вернуться на Луну?

— Да, пожалуй. Конечно, на Лунную трассу сразу не возьмут, но в Луна-Сити можно наняться для начала на рудовоз Компании. Для этих рейсов всегда не хватает пилотов, и на мое прошлое могут закрыть глаза. А там, если пойдет дело, и на Лунную трассу могут перевести.

Харриман поиграл ложкой.

— Надеюсь, вы примете мое предложение, — он посмотрел на капитана.

— Возможно. Какое?

— «Вольный» ваш корабль?

— Да, но маловато горючего.

— Я зафрахтую вашу ракету… если вы и Чарли согласитесь доставить меня на Луну.

— Мак, ты слышишь? — встрепенулся Чарли. — Он хочет, чтобы мы летели на Луну на этой старой лоханке.

— Не получится, мистер Харриман, корабль слишком старый, Макинтайр покачал головой. — Топливные баки текут, приходится использовать газойль и жидкий кислород вместо обычного горючего. Корабль все равно взорвется через несколько дней, хоть Чарли и чинит его постоянно.

— Мистер Харриман, а что если вам полететь на корабле Компании? — вставил Чарли.

— Нет, сынок, невозможно, — ответил, старик. — Ты ведь знаешь условия, на которых ООН дала Компании монополию на использование Луны? Не прошедших медицинскую комиссию в космос не выпускать! Компания несет полную ответственность за жизнь и здоровье людей в космосе. И если там кто-нибудь погибнет, монополии конец.

— И комиссия вас не пропустила?

Харриман кивнул.

— Но какого черта нанимать нас, если проще подкупить когонибудь из служащих компании, такое иногда бывает.

— Я знаю, Чарли, но это не для меня, — невесело усмехнулся Харриман. — Я там слишком известен. Мое полное имя — Дилоуз Д. Харриман.

— Что? Старик Ди-Ди — это вы? Но ведь это вам, черт побери, принадлежит основная часть Компании! Компания — вы! Вы можете делать все, что пожелаете!

— Если бы, сынок, хотя многие так думают. Богачи зависимы, и зависимы гораздо более, чем остальные. Я бы попытался устроить все так, как ты советуешь, но компаньоны меня не отпустят. Монополия досталась им слишком дорого, чтобы рисковать ею.

— Я бы… Ты понял, Мак? У человека куча денег, а он не может ими распорядиться.

Макинтайр не ответил. Он ждал, что скажет Харриман.

— Возьметесь доставить меня на Луну, капитан, если будет корабль?

Макинтайр опять закусил губу.

— Это противозаконно.

— Я хорошо заплачу.

— Возьмемся, мистер Харриман. Мак, обязательно возьмемся. Луна-Сити! Боже мой!

— Почему вы так рветесь на Луну, мистер Харриман?

— Это моя детская мечта, капитан, моя единственная мечта. Как вам объяснить… Вы с малых лет привыкли к ракетам, как я к самолетам. Я ведь на добрых полвека старше вас. Когда я был мальчишкой, мало кто верил, что когда-нибудь человек ступит на Луну. Это случилось в пору вашего детства, стало привычным, а в мое время над этим смеялись. Но я верил. Верил. Я читал Жюля Верна, Уэллса, «Дока» Смита и верил, что мы достигнем Луны, обязательно достигнем. Как я хотел стать одним из тех, кто будет гулять по Луне, увидит ее обратную сторону, увидит Землю далеко в небе. Я экономил на еде, чтобы уплатить взносы в Американское ракетное общество, веря, что и я приближаю день, когда мы достигнем Луны. Но день этот настал, когда я был почти стариком. Я только и живу, потому что еще надеюсь ступить на Луну. Я так хочу дожить!

Макинтайр встал и протянул ему руку.

— Найдите корабль, мистер Харриман, и я его поведу.

— Молодчина, Мак! Он полетит, мистер Харриман, я же говорил.

Харриман продремал весь получасовой путь до Канзас-Сити. В тревожном дневном сне возникали видения прошлого. Когда это было?.. Да, в 1910-м. Теплая весенняя ночь и маленький мальчик в ней. — «Что это, папа?» — «Комета Галлея, сынок» — «Откуда она такая?» — «Не знаю, сынок, откуда-то с неба» — «Какая красивая, пап, вот бы потрогать». — «Нельзя, сынок».

«Дилоуз, объясни мне ради бога, почему деньга, накопленные нами на дом, ты вложил в эту идиотскую Ракетную Компанию?» «Полно, Шарлотта, никакая она не идиотская. Это дело верное. Ракеты скоро за полонят небо, и пропадет надобность в поездах и кораблях. Вспомни, как разбогатели люди вложившие деньги в мастерскую Генри Форда» — «Нас это не ждет». — «Шарлотта, в один прекрасный день человек вырвется с Земли, достигнет Луны и даже других планет. А фундамент закладывается сейчас». — «Не кричи на меня!» — «Прости, но я…» — «У меня голова болит. Не шуми, когда будешь ложиться».

Он не ложился в ту ночь, сидел на веранде, глядел, как катится по небосводу полная Луна. Это была его ночь, что бы ни готовило ему утро. Нет, он не уступил. Он мог бы отдать что угодно, но не это. Ту ночь он провел наедине со старым другом, всю ночь вглядывался в него. Где там море Кризисов? Он уже не различал его, не то что в детстве. Странно, должно быть, глаза ослабли от вечной возни с бумагами, и нужно завести новые очки.

Но можно и не вглядываться. Ведь они на месте: и Море Кризисов, и Море Изобилия, и Море Спокойствия — какие названия! И Апеннины, и Карпаты, и древний кратер Тихо со своими удивительными лучами.

Всего двести сорок тысяч миль или десять кругосветок. Несомненно, люди и через эту пропасть наведут мосты. Вот же она, рядом, над вязами, дотянуться можно.

Как ему мешал недостаток образования! «Поговорим серьезно, сынок». — «Да, мама?» — «Я знаю, ты собирался поступить в колледж в будущем году… (Собирался! Да он этим жил! А потом учиться в Чикагском Университете у Лоултона, а потом работать в Йоркской обсерватории у самого доктора Фроста)…я тоже этого хотела, но отец умер, а девочки растут, и будет трудно. Ты хороший мальчик и всегда помогал нам. Понимаешь, сынок?» — «Да, мама».

«Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Ракетоплан до Парижа!!! Покупайте все-е-е…»

Молодой человек, худой и в очках, схватил газету и бегом вернулся в контору.

— Джордж, ты только посмотри!

— Что? Ну, интересно, а дальше что?

— Как ты не понимаешь, что следующая остановка на Луне!

— Боже мой, Дилоуз, какой же ты еще ребенок. Начитался этих несерьезных журналов и разволновался из-за пустяков. На прошлой неделе я застал сына с таким журналом, «Удивительные истории» или что-то наподобие, и воспитал его хорошенько. Не мешало бы и твоим родителям проделать это.

— Все-таки мы будем на Луне. — Харриман повел узкими печами.

— Да ладно, господь с тобой. Если малыш так хочет на Луну, придется папочке его отвезти. Давай-ка займемся векселями и патентами, вот где верные деньги.

Автомобиль проехал Пасео и свернул на бульвар. Харриман тяжело повернулся и проворчал что-то.

— Да, мистер Харриман? — молодой человек с блокнотом был чемто озабочен.

— Слушайте и записывайте. Нужно превратить в наличные все мои предприятия: Космотранспорт, Лунную Компанию, Рудник Артемис, Курорт Луна-Сити и прочие. И побыстрее.

— На бирже разразится паника, и вы не получите полной стоимости акций.

— Думаете, я этого не понимаю? Но я могу себе это позволить.

— А как поступить с Харримановской стипендией и вашим вкладом в Ричардсоновскую Обсерваторию?

— Вот этого не трогайте. Акции начинайте продавать немедленно, и пусть младший Каминз подготовит все документы. Включился экран телеселектора.

— Мистер Харриман, к вам два джентльмена.

— Просите их. Я кончил, Эшли, можете приступать к делу. Эшли удалился. На пороге появились Макинтайр и Чарли.

— Входите, ребята, садитесь, — Харриман поспешил им на встречу. — Чертовски рад вас видеть. Пожалуйста, сигары.

— И мы рады вас видеть, мистер Харриман, — ответил Чарли. Угадайте, почему мы здесь?

— Должно быть, что-то случилось? — Беспокойный взгляд Харримана переходил с одного на другого.

— Вы еще не раздумали дать нам работу, мистер Харриман?

— Раздумал? Нет, конечно! А вы еще согласны?

— Согласны, и работа нам уже нужна, так как «Вольный» сейчас лежит на дне реки с разорванным соплом.

— Но вы-то, слава богу, целы?

— Отделался синяками да растянутым сухожилием.

— А я недосчитался зубов, — скривился Чарли. Наконец они перешли к делу.

— Вы должны купить для меня корабль. Сам я не могу сделать это — мои компаньоны быстро поймут мою затею и помешают нам. Найдете подходящий корабль — денег не жалейте. Заготовьте легенды, например, что вы собираетесь сдавать напрокат стратосферную яхту, или устраивать туристические перелеты из Арктики в Антарктиду. Никаких подозрений, что ракета нужна для космического перелета, появляться не должно. Затем зарегистрируйте ее в транспортном управлении и везите на запад, в пустыню, у меня там заготовлен неплохо участок. Там я вас встречу. Потом мы подготовим ее для нашего перелета: смонтируем дополнительные топливные баки, заменим приборы, сопло… Как вам мой план?

— Это половина дела, — ответил Макинтайр с сомнением. Сможешь ли ты, Чарли, переоборудовать ракету вручную и в чистом поле?

— Я? Конечно, если поможете. Мне нужны инструменты, материалы, а главное — время. Конечно, модель люкс я не обещаю…

— И не нужно. Лишь бы ракета не взорвалась при старте. Изотопное горючее ошибок не прощает.

— Она не взорвется, Мак.

— О «Вольном» ты говорил то же самое.

— Обижаешь, Мак. Послушайте, мистер Харриман… «Вольный» был рухлядью, и ты, Мак, это прекрасно знаешь. Предстоит трудная работа, но если будут деньжата, мы с ней справимся наилучшим образом. Ведь так, мистер Харриман?

— Конечно, Чарли. — Харриман похлопал его по плечу. — А денег будет столько, сколько вам понадобится. И наконец, довольны ли вы тем жалованием и премиями, что я назначил? Я бы не хотел, чтобы вы в чем-то нуждались.

— …как вам известно, мои клиенты являются его ближайшими родственниками, а потому свято чтут его интересы. Но совершенно очевидно, что разум мистера Харримана, некогда блиставший на финансовом небосклоне, с возрастом несколько померк, что и доказывают события последнего времени. Поэтому мы с глубоким прискорбием вынуждены просить высокий суд объявить мистера Харримана недееспособным и назначить ему опекуна, который бы соблюдал интересы не только мистера Харримана, но также и его будущих наследников и правопреемников. — Удовлетворенный своим выступлением адвокат сел.

Слово взял мистер Каминз.

— Прошу высокий суд обратить внимание на заключительные слова моего уважаемого оппонента: «Финансовые интересы будущих наследников и правопреемников». Из них мы заключаем, что истцы уверены в наилучшем состоянии дел моего клиента и ожидают, что его наследство способно обеспечить не только племянников и племянниц, но и их потомков. Жена моего клиента скончалась, не оставив ему детей. Будучи поистине великодушным человеком, мой клиент обеспечил своим сестрам и их детям несомненно достаточное содержание в виде пожизненной ренты. Но они не хотят ждать кончины моего клиента, эти стервятники намереваются отнять у него право оставаться хозяином собственности в течение тех недолгих лет, что ему отпущены. Они хуже стервятников! Действительно, мой клиент продал принадлежащие ему предприятия. Но это так естественно на пороге лучшего мира. Он продал и большую часть акций. Чтобы узнать цену вещи, нужно ее продать. Что странного в том, что мой клиент в конце жизненного пути пожелал подвести итог? Да, он не посоветовался со своими драгоценными родственниками перед этим. Но где закон, обязывающий человека получать разрешение от племянников или кого бы то ни было? На основании вышеизложенного, мы просим высокий суд подтвердить право моего клиента самому решать свои дела и отклонить заявление истцов, так бесцеремонно влезающих в чужие дела. Судья снял и в задумчивости протер очки.

— Суд не менее ценит все права и свободу личности, мистер, Каминз, и примет решение, учитывающее интересы вашего клиента. Однако в столь почтенном возрасте ему может понадобиться опора в делах. Мы все взвесим и рассмотрим. Приговор будет зачитан завтра. Суд объявляет перерыв.

Из «Канзас-Сити Стар»: ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ЧУДАКОВАТОГО МИЛЛИОНЕРА «…слушание дела прервано. Бейлифы побывали везде, где мог появиться Харриман, но его нигде не видели со вчерашнего дня. Неуважение к суду — таково мнение судьи…»

Закат в пустыне разжигал аппетит не хуже, чем вирджинские пляски. Чарли подтер хлебом остатки подливы и с удовольствием съел его. Харриман предложил всем сигары и закурил сам.

— Доктор постоянно бубнил мне, что сигары вредны моем сердцу, но я ему не верю, — сказал Харриман, когда все закурили. — Здесь, на ранчо, я чувствую себя лучше с каждым днем, — он окутал себя сизо-голубым облаком. — Человек болеет оттого, что занимается не своим делом, а я сейчас делаю то, что хочу.

— Чего еще желать от жизни? — согласился Макинтайр.

— А как идет работа?

— Свою я почти закончил, — ответил Чарли. — Только что мы испытали под давлением топливные баки. Наземные работы закончены, осталась проверка всех систем. Если не обнаружатся какие-нибудь дефекты, она займет часа четыре. А что у тебя, Мак?

— Запасы пищи и воды на борту, — Макинтайр говорил, загибая пальцы, — три скафандра плюс запасной, и ранцы ним, и медикаменты. Словом — все, что положено иметь стратосферной яхте. Последние лунные эфемериды еще не поступили.

— Когда вы их ждете?

— Скоро, но и без них можно обойтись. Забавно, но люди так преувеличивают сложность космической навигации. А ведь здесь цель видна — не то что в океане. Имея хороший радар и секстант, я берусь доставить вас в любую точку Луны только по данным об относительных скоростях, безо всяких звездных таблиц и навигационных альманахов.

— Не кипятись, Колумб, береги нервы. — сказал ему Чарли. Главное, мы готовы к старту, ведь так?

— Так.

— По крайней мере, вы готовы. Сегодня проведем последние испытания. Уж очень все гладко идет, это меня даже беспокоит. С вашей помощью к полуночи все будет в порядке.

— Я помогу тебе, вот только докурю.

Какое-то время они молча курили, размышляли о предстоящем полете, о том, что ожидает каждого. Видя приближение мечты, старый Харриман едва сдерживал волнение.

— Мистер Харриман…

— Да, Чарли?

— Есть ли средство разбогатеть так, как вы, для парня вроде меня?

— Разбогатеть? Не знаю. Никогда не стремился ни разбогатеть, ни прославиться — ничего подобного.

— Да что вы!

— В самом деле. Я хотел пожить подольше да повидать побольше. И я был не один такой: множество мальчишек увлекались тогда радио, или астрономией — они сами делали телескопы, или самодельными аэропланами. Были у нас и научные клубы, и общества любителей научной фантастики, и лаборатории в подвалах, а научные журналы были для нас куда увлекательнее, чем все все романы Дюма. Никто из нас не стремился в миллионеры. Мы хотели создавать космические корабли, и кое-кому из нас это удалось, как видите.

— Боже мой, шеф, как вы увлекательно рассказываете об этом!

— Так оно и было, Чарли. Какое это было чудесное, романтическое время, и жить с каждым годом становилось все чудеснее и увлекательнее. Нет, я не стремился разбогатеть, я только хотел дождаться дня, когда человек взлетит к звездам, и, Бог даст, самому побывать на Луне, — он осторожно стряхнул пепел в тарелку. — Я славно пожил, грех жаловаться. Макинтайр отодвинул стул.

— Я готов, Чарли, идем.

— Давай.

Все встали. Харриман хотел сказать что-то, но вдруг побледнел и схватился за сердце.

— Держи его, Мак!

— Где у него лекарство?

— Посмотри в кармане жилета.

Они уложили Харримана на лежак, вылили лекарство из ампулы на носовой платок и поднесли ему к носу. Благодаря парам лекарства лицо его начало розоветь. Они сделали все, что могли. Оставалось только ждать.

— Лететь он не сможет, Мак, — заговорил Чарли.

— Почему?

— Мы убьем его. После стартовых перегрузок он не поднимется.

— Возможно, но он хочет лететь, ты же слышал.

— Мы должны его удержать.

— Зачем? Человек хочет рисковать жизнью во имя мечты. Какое право имеешь ты или наше родимое правительство помешать ему?

— Ты неправ, Мак, он же чертовски славный старик.

— Так отвези его в Канзас-Сити. Там эти стервятники упрячут его в психушку и продержат в ней до тех пор, пока он не умрет от инфаркта.

— Нет-нет, только не это.

— Тогда идем готовиться к отлету.

На следующее утро какой-то джип въехал на ранчо и остановился перед домом. Из него вылез крепко сбитый человек с волевым, но добродушным лицом. Макинтайр вышел ему навстречу.

— Вы — Джеймс Макинтайр? — спросил человек.

— Допустим, а что?

— Я помощник местного шерифа, у меня ордер на ваш арест.

— В чем я провинился?

— Намереваетесь нарушить закон об охране здоровья космонавтов.

Подошел Чарли.

— Что случилось, Мак?

— Вы, я полагаю, Чарльз Каммингс, — помощник шерифа ответил за Макинтайра. — И на ваш арест имеется ордер. Кроме того, я должен забрать отсюда некоего Харримана и опечатав ваш космический корабль.

— Но у нас нет космического корабля.

— А в этом ангаре у вас что?

— Стратояхта.

— Вот как? Если нет космического корабля, так опечатаем ее. Где Харриман?

Не обращая внимания на гримасу Макинтайра, Чарли любезно указал направо.

— Вон там.

Помощник шерифа повернул голову и вдруг рухнул на землю от удара ребром ладони по сонной артерии. Чарли постоял над ним, сморщился, ощупывая сустав пальца.

— Черт меня побери, когда-то я сломал этот палец, играя в бейсбол, и с тех пор постоянно цепляюсь им за что-нибудь.

— Отнеси шефа в кабину и пристегни к койке, — оборвал его Мак.

— Сделаю, капитан.

Они отыскали в пустыне ровную площадку для старта и тягачом вывели ракету. Потом забрались в нее. Взглянув в правый иллюминатор, Макинтайр увидел помощника шерифа. Выглядел тот неважно.

Макинтайр пристегнулся и запросил в переговорную трубку:

— Все готово, Чарли?

— Готово, капитан, — отозвался Чарли из машинного отделения, — но стартовать нельзя. У корабля нет имени.

— На предрассудки нет времени.

Послышался слабый голос Харримана.

— Давайте назовем его «Лунный» — самое подходящее имя. Макинтайр откинулся в кресле, повернул нужные тумблеры, «Лунный» взлетел.

— Ну, как вы, шеф? — озабоченный Чарли склонился над стариком.

— Лучше некуда, сынок, — выдавил Харриман, разлепив губы.

— Перегрузки кончились, теперь будет хорошо. Я ослаблю ремни, и вы сможете поворачиваться. Вставать пока не стоит.

Чарли потянул пряжку, и Харриман не смог удержать стон.

— Что с вами, шеф?

— Ничего страшного, я думаю. Что-то в боку кольнуло.

Чарли осторожно ощупал бок Харримана и проверил пульс.

— Не пытайтесь меня провести, шеф. Жаль, но пока мы не сядем, мы ничем не сможем вам помочь.

— Чарли…

— Да, шеф?

— Я хочу увидеть Землю. Могу я посмотреть в иллюминатор?

— Там пока нечего смотреть — Землю загораживает корабль. Когда он повернется, я вам помогу. Примите снотворное, я разбужу вас, когда придет время.

— Нет!

— Почему?

— Я должен видеть все.

— Воля ваша, шеф.

Чарли по-обезьяньи пробрался к носу корабля и присел на подлокотник кресла пилота. Макинтайр глянул вопрошающе.

— Он жив, конечно, — сказал Чарли, — но в чертовски плохом состоянии.

— Что именно плохо?

— Сломано не меньше двух ребер, может, что еще. Сомневаюсь, выдержит ли он посадку. У него так бьется сердце, что страшно делается.

— Он выдержит, Чарли, он человек крепкий.

— Крепкий? Скорее хрупкий, как канарейка.

— Я не то хотел сказать. Он внутри крепкий, понимаешь?

— Тем не менее, сесть ты должен так, чтобы ни одна пылинка на борту не шелохнулась.

— Сяду. Придется сделать полный оборот вокруг Луны. Но, боюсь, горючего не хватит.

Наконец они вышли на свободную орбиту. Макинтайр повернул корабль, а Чарли перенес койку Харримана к иллюминатору. Макинтайр изменил трассу полета так, чтобы Солнце светило кораблю в хвост. При помощи корректировочных двигателей, раскручивающих корабль, создавалась слабая искусственная гравитация. Невесомость часто сопровождалась тошнотой, а Макинтайру по возможности хотелось избавить Харримана от неприятных ощущений.

Но Харриман не хотел замечать тошноту. Долгие годы он видел это только в мечтах. Луна величественно плыла в иллюминаторе, все яснее проступали ее знакомые черты. Когда корабль поворачивался, была видна Земля. Теперь она сама была похожа на эту серебряную планету, как ее вид но с Земли, только ярче и прекраснее. Граница не двигалась с берега атлантического океана, терминатор пересекал Северную Америку, Кубу, западный берег Южной Америки. Харргман наслаждался бархатной синевой Тихого океана, рассматривал континенты, раскрашенные коричневыми и зелеными пятнами, любовался крахмальной белизной полярных шапок. Плотная масса облаков, укрывавшая Канаду и северные штаты, двигалась поперек материка. Поражало, что она была белее и ярче полярных шапок.

Корабль поворачивался, и Земля уплывала из виду, но оставались звезды, яркие, такие древние и такие знакомые. Словно послушная его воле, в поле зрения снова вплыла Луна.

Он был счастлив как никогда в своей долгой жизни, счастлив совершенно, а это выпадает не каждому. Он словно вместил в себя чувства всех людей, когда-либо живших на Земле, тех, кто страстно мечтал о звездах.

Он успел подремать и даже увидеть сон за это время. Перед тем, как погрузиться в глубокий сон, он вспомнил Шарлотту, свою жену, как она кричала ему: «Дилоуз! Иди домой! Хочешь умереть от простуды?»

Бедная Шарлотта! Хорошей женой она была ему, да, хорошей женой. Даже умирая, она сожалела только о том, что не сможет заботиться о нем — Харриман был уверен в этом. Она не понимала, что является его самой заветной мечтой, но это не ее вина.

Показалась обратная сторона Луны, и Чарли развернул койку так, чтобы Харриману было видно.

С какой-то щемящей грустью, словно он возвращался на родину, Харриман узнавал знакомые по тысячам фотографий места. Над лицевой стороной Луны Макинтайр немного снизился, готовясь посадить корабль в десяти милях от Луна-Сити, на восточной стороне Моря Изобилия.

Если учесть, что площадки он не видел, а второго пилота, чтобы следить за радаром, у него не было, сел он довольно прилично. Как он ни старался сесть помягче, все-таки промахнулся миль на тридцать и угодил на камни.

Когда посадка закончилась, в рубку вошел Чарли.

— Как наш пассажир? — спросил Мак.

— Сейчас посмотрю, но помочь ничем не смогу. Сели мы паршиво, Мак.

— Черт побери, все, что мог, я сделал.

— Я знаю, шкипер, не думай об этом.

Харриман был жив и более или менее цел, только кровь шла из носа, да губы покрылись кровавой пеной. Он было попытался слезть с койки, но сам не смог, Макинтайр и Чарли помогли ему.

— Где скафандры? — были его первые слова.

— Не волнуйтесь, мистер Харриман. Выйти сейчас вы не сможете, нужно оказать вам хотя бы первую помощь.

— Дайте же скафандр! Первая помощь потом. Молча они выполнили требование. Харриман не владел левой ногой, и до шлюза его пришлось вести под руки. Это было нетрудно сделать — на Луне он весил фунтов двенадцать. Они нашли удобное место метрах в пятидесяти от корабля и уложили его там, пристроив под голову кусок вулканического шлака.

— Мы оставим вас, — сказал Макинтайр, прислонив свой шлем к шлему Хпрримана. — Надо собраться в путь. До города недалеко, миль сорок. Здесь запасные баллоны, пища и вода, а мы скоро вернемся.

Харриман не произнес ни слова, только кивнул и удивительно крепко пожал им руки.

Он тихо лежал, вытянув руки вдоль тела, глядел на Землю, всем существом своим вбирал ее чудесный свет. Скоро сердце его забилось ровнее, боль от переломов утихла. Наконец он добился своего — был там, куда так стремился. На западе над горизонтом, словно синезеленая Луна, поднималась Земля в последней четверти. Над головой среди черного звездного неба сияло Солнце, а под ним была настоящая Луна. Он на Луне!

Он лежал и чувствовал, что счастье разливается по всему телу, переполняет его.

На мгновение пришла мысль, что он прославил свое имя, но он тут же отогнал ее. «Чудак, это от старости лезет в голову всякая чушь».

Чарли и Мак вернулись в рубку и сбросили ранцы.

— Все готово, — сказал Мак. — Теперь нужно забрать шефа.

— Я принесу его, — ответил Чарли, — принесу на руках. Он почти невесом.

Макинтайр ждал возвращения Чарли довольно долго, но вернулся тот один. Закрыв дверь шлюза, Мак снял с него шлем.

— Что случалось?

— Все, шкипер, делать здесь нам больше нечего. Шеф этого и хотел, я знаю. Я сделал все, что положено.

Макинтайр молча достал лыжи для ходьбы по лунной пыли, Чарли достал свои, и они вышли наружу.

Шлюз они оставили открытым.

Примечания

1

Р.Л. Стивенсон. «Завещание». Перевод А. Сергеева

Content

Роберт Хайнлайн
Реквием

Примечания