Лита Летинская

Измена. Во власти конкурента

Пролог

Я выскакиваю из «укрытия» сразу, как охранник скрывается из поля видимости, и быстрым шагом направляюсь к черному входу. Зачем же я сказала позвать своего мужа? Теперь нужно действовать очень быстро, а шпильки, в плане скорости, помогают не очень. Одна надежда, что этот увалень не сразу найдет Руслана.

Нужный мне выход заблокирован, разгрузка, тоннами вносят какие-то ящики. Всплескиваю руками в негодовании, нашли же время! Я разворачиваюсь и семеню к парадному входу. Боже, лишь бы успеть, молюсь.

Срываюсь на бег, в спину подгоняет страх упустить время и снова не успеть.

Если прихвостни Руслана или он сам поймают меня, куковать мне до скончания века пленницей в собственном доме, как в осадной крепости без права на выезд.

Быстро перебираю ногами. Но на шпильках это получается слишком медленно — бег на цыпочках не моя сильная сторона.

Пролетаю мимо хостес с вытянувшимся лицом. Немудрено, я бы тоже удивилась женщине, проносящейся на выход в одном вечернем платье. На улице осень, и к вечеру уже ощутимо холодает. Мне все это неважно, лишь бы добежать до ждущей меня машины — а там и мое спасение.

Выскакиваю из ресторана. Парень-швейцар удивленно окидывает меня взглядом. Прохладно. Я ежусь. На мне лишь тоненькое платье и клатч в руке.

Я оглядываюсь по сторонам. Дорога и офисное здание напротив. Совершенно некуда бежать. Если только грудью остановить проезжающую машину, которых, как назло, не так много. О чем я думала, когда, вот так, налегке, срывалась из ресторана?

Совершенно точно понимаю, что не успею на шпильках обогнуть здание и попасть на парковку за рестораном!

Сердце бешено бьется, трепещущей птицей в груди. Едва могу справиться с учащенным дыханием, от бега хочется вдыхать полной грудью, но теснота платья не позволяет этого сделать, натягивая ткань и сковывая движения.

Узкая двухполосная проезжая часть. Здесь даже парковка запрещена. И такси не удастся поймать, движение со скоростью одна машина за все время, что я здесь стою. Кажется, впереди, на перекрестке пробка, не пропускающая сюда машины.

На противоположной стороне улицы из офисного здания появляется мужчина в строгом деловом костюме, разговаривающий по телефону. Я могу его хорошо рассмотреть.

Галстука на шее нет, две верхние пуговицы расстегнуты, словно ворот душит его, темные волосы коротко стрижены, а на волевом подбородке проступает дневная щетина.

Глаза спрятаны за стеклами солнцезащитных очков. Вечереет, последние закатные лучи окрашивают верхушки зданий, солнце уже на исходе, зачем ему очки?

Он поворачивает голову в мою сторону, мне кажется, он смотрит прямо на меня, но это не точно. Трудно угадать, кто заинтересовал его больше — я, в вечернем платье на пронизывающем ветру осеннего вечера или молодой паренек-швейцар, что неумело прячет тлеющую сигарету за ногой?

Ясно одно, собеседник на той стороне связи ему более интересен, он отворачивается. Напротив него тормозит тонированный внедорожник. Мужчина, все также, продолжая разговор, спокойно направляется к машине, намереваясь сесть.

В моей голове щелкает тумблер. Я, не раздумывая, перебегаю дорогу, хватаюсь за дверцу, молясь, чтобы она была не закрыта. Со всей силы нажимаю на ручку.

Хвала небесам, она открывается!

Дергаю на себя дверцу, лихо, не задумываясь о последствиях, запрыгиваю по соседству с брюнетом, умудряясь каким-то чудом не растянуться на всю ширину заднего сиденья, и захлопнуть за собой дверь.

Дернувшаяся было машина, резко тормозит. Водитель, заметив незваную пассажирку, в растерянности вопросительно смотрит в зеркало заднего вида, будто не веря в случившееся.

Я все же не удерживаюсь, меня качает вперед, от маневра, скользкая ткань платья не дает шансов остаться на сиденье, меня впечатывает в водительское кресло.

Сердце колотится, как бешеное и ладони взмокли. Выпрямляюсь и аккуратно промокаю их о ткань платья. Оглядываю салон, рассматривая, куда я попала. Двое мужчин, водитель и непосредственно тот, что сел только что в машину. Представительный мужчина в темных очках.

Как в замедленной съемке наблюдаю, как брюнет убирает телефон от уха, нажимая на отбой, не обращая внимания, что в динамике ему продолжают что-то активно говорить, переводит на меня все свое внимание.

Снимает очки.

И я попадаю в плен его глаз, забываю кто я и зачем здесь.

Мгновение замирает.

Я наивно, с по-детски живым интересом разглядываю завораживающе-чарующие глаза. Никогда не видела такого оттенка. Очень светлого, почти прозрачного, с таким контрастным, темным ободком по контуру радужки в обрамлении густых темных ресниц. Это взгляд хищника, волка, опасного и притягательного своей силой и красотой.

Он словно светится в полумраке салона и обещая очень много неприятностей. Возможно этот отчаянный шаг, с моей стороны, был чересчур опрометчивым.

1

Просыпаюсь, выныривая из сонной неги. Так хорошо, каждая клеточка тела поет.

Телефон тренькает сообщением. Так лениво смотреть, кто там. Прошлой ночью мой муж налетел на меня после длительной командировки, голодный как зверь. Продолжаю нежиться в постели, не обращая внимания. Телефон тренькает еще и еще, заставляя из любопытства посмотреть, кому там неймется? Не глядя, хватаю надоевший гаджет, желая отключить звук. Но на меня выпрыгивает всплывающее окно мессенджера.

А там…

Боже, там видео. Первый, застывший кадр наталкивает на мысль, что это не детский фильм. Запускаю воспроизведение, чтобы убедится в своей догадке и застываю в ужасе. Это, в самом деле, фильм для взрослых! Я зажимаю себе рот рукой, чтобы не закричать, потому что понимаю, на видео мой муж как заправский мачо шпарит красотку очень похожую на меня. Но это только на первый взгляд.

Она — блондинка! Длинные белокурые волосы рассыпаны по плечам. Мне такого оттенка не достичь никогда, если только в хлам сжечь мой природный иссиня-черный.

В первые минуты мне не хочется верить в очевидное, пытаюсь себя убедить, что это видео, какой-то фейк. Может оно старое.

Но нет!

Видео свежее, эту прическу муж сделал накануне командировки. Сейчас, его волосы немного отросли, а на видео, как раз той длинны, что были до поездки. Я зажмуриваюсь. Картинка исчезает, а звук остается. Я продолжаю слышать звуковой ряд. Наугад жму выход из видео.

Кульминацией прилетают обнаженные фоточки с припиской:

«Ты был великолепен мой тигррр! Вот тебе на подрочить, когда жена не даст»

Что? Чей тигр?

А последняя фраза явно про меня.

За сколько можно вскипеть от нуля до сотни?

Мне кажется мгновенно!

Злость и ненависть прорезают все мои чувства.

В чате больше ни одного сообщения, кроме присланных, отправитель Goldfish, на аватарке золотая аквариумная рыбка.

Я, наконец, замечаю что это даже не мой телефон! Это смартфон Руслана, моего мужа! От шока я не сразу это поняла. Только сейчас рассмотрела совершенно другой интерфейс.

Откидываю телефон как мерзкую лягушку на кровать, а сама, пытаюсь продышаться от шока, вскакиваю, не способная больше оставаться на месте, накидываю халат и начинаю метаться по комнате, не способная больше оставаться на месте.

Жду, когда Рус выйдет из душа, чтобы получить ответы. Все еще надеясь на разумное объяснение. Не хочется верить в измену мужа. Мой всегда заботливый Руслан не может оказаться обманщиком! Нет, нет, нет! Хватаюсь за голову. Но отрицать факт не выходит, видео на телефоне Руса тому подтверждение.

Еле дожидаюсь мужа. Его бедра замотаны полотенцем, а с волос все еще капает вода. Увидев меня, в его взгляде зажигается игривость. Та похотливая чертинка, когда он хочет меня. Теперь у меня сомнения, а только ли на меня он хотел все годы нашего брака?

— Ты уже проснулась, рыбка моя? — мурлычет он.

Меня передергивает от его обращения. Хотя он всегда так меня называет. По аналогии со сказочной рыбкой, он говорил, что я воплощение всех его мечтаний и желаний, и теперь счастлив в полной мере. Игнорирую его игривый тон, на повестке другой вопрос.

Внимательно смотрю на мужа, гадая, может ли он быть обманщиком? Может это происки конкурентов или есть другое логичное объяснение?

Муж подходит ближе.

Я не выдерживаю и выпаливаю:

— Ты изменяешь мне? — спрашиваю, смотря мужу прямо в глаза.

— Что? Что за бред? — возмущается мой не благоверный. — Лучше иди сюда, я тебя еще раз…

Отшатываюсь. Мне мерзко, хочется помыться, он трогал меня теми же руками, что трогал ее, пришел после этой девки ко мне в постель.

Да как это вообще возможно⁈ В моей голове не укладывается эта мысль.

— Я видела видео с твоим участием, только что!

Игривость, минутою ранее сквозящая в его лице, вмиг слетает и я вижу делового, собранного мужчину, который внял моим словам и понял их серьезность.

Рус хмурит брови, тяжелым взглядом припечатывая к месту, а я показываю на телефон, что мерзкой змеей продолжает лежать на кровати.

Мой муж далеко не дурак. Он быстро соображает в чем соль вопроса. Подходит к кровати, берет телефон и включает видео. На всю комнату раздаются пошлые шлепки и стоны этой девицы. Я отворачиваюсь, как же мерзко слышать их и знать, кто создает такой фон.

Звук быстро прекращается. Муж соизволил таки выключить видео, поняв, кто на нем. Теперь нет шанса отвертеться, совершенно точно это он. Я снова поворачиваюсь к мужу, смотрю прямо, в его бесстыжие глаза. Понимаю, что в его прямом взгляде нет ни капли раскаяния.

Он пожимает плечами.

— Я мужчина. Мне надо спускать пар время от времени. То, что ты увидела всего лишь ничего не значащая интрижка. И мы поговорим еще о том, как вредно и нехорошо лезть в чужие гаджеты, — он смотрит на часы, — когда вернусь с работы.

Я взрываюсь от его заявления, не веря, что услышала такое нелепое оправдание. Я тычу в него пальцем:

— Тебе… Тебе надо⁈ — задыхаюсь я, настолько выбивает из колеи глупая отговорка его распутству. — А если мне, тоже надо? Прямо сейчас пойду и пересплю с первым встречным в баре! — разворачиваюсь и хочу действительно пойти, куда-нибудь, не совсем уверенная, что претворю в жизнь свою угрозу.

— Не смей! Ты моя жена! Моя! Поняла⁈ — он догоняет и хватает меня за руки, разворачивая к себе лицом и трясет. — Ты не посмеешь! Если я только узнаю, что ты… — он прерывается не закончив фразу, но по его сверкающим глазам и играющим скулам я могу догадаться о ее продолжении.

— И, что? Что ты сделаешь? Ударишь меня? Может разведешься? — Я смеюсь ему в лицо. У меня настоящая истерика. Не могу остановиться, гомерически смеюсь ему в лицо.

— Успокойся, — встряхивает меня снова. — я не причиню тебе вреда. И развод ты не получишь, слышишь. От меня ты никуда не уйдешь. Ты поняла меня? — такого рычащего, сквозь зубы, злого, необузданного, я не видела своего мужа!

Он словно зверь, смотрит на меня, как на жертву. Я застываю. На меня внезапно накатывает страх. Его черные глаза, смотрят на меня источая угрозу.

— Ты, моя жена и ею останешься. Ни один ЗАГС города не разведет нас. Я об этом позабочусь. А сейчас, — он отступает от меня, не отпуская моего взгляда, — я поеду в офис, а ты смирно будешь сидеть дома. Поняла?

Я молчу онемев. Даже не могу разжать губы, чтобы произнести хоть слово протеста, настолько меня сковал страх. Муж снова встряхивает меня, выводя из оцепенения. Он ждет ответ. Я отмираю, но страх, по прежнему, сковывает мои внутренности.

— Да. — едва слышно сиплю, связки отказываются выдать это короткое слово.

Он отпускает меня. Отходит к шкафу. Открывает дверцу и выбирает себе свежую рубашку. Я сама любовно выглаживала каждую и развешивала. Мне всегда нравилось ухаживать за своим мужем, готовить ему, стирать и гладить его рубашки, собирать на работу, завязывать галстук, подавать портфель с документами и целовать на дорожку в щечку — все это было частью моего утреннего ритуала, проводов мужа в офис.

Теперь же, когда я узнала, что каждое утро провожала любимого муженька в объятия любовницы, я не могу сдвинуться с места. Я наблюдаю за сборами Руслана. Как он надевает рубашку, застегивает запонки, накидывает пиджак, не способная сдвинутся с места.

Смотрю на свои руки, на которых остались следы его пальцев. Скоро на этом месте расцветут красочные синяки. Уже видны их очертания. Перевожу взгляд, Рус как ни в чем не бывало одевается, а в моей душе зреет протест.

Не хочу этой лжи, предательства, обмана!

Я всегда верила в непогрешимость наших уз. Мой муж заботливый, любящий, ненасытный любовник, а не этот человек, что рычал на меня минуту назад. Предавший меня, растоптавший мои чувства и все годы нашей «счастливой» жизни. Теперь я понимаю цену этого счастья. Оно держалось силами таких блондинок, как на видео.

Рус и вправду надеется, что я его прощу и приму измену⁈

Скорее, я соберу вещи и уйду!

Муж уходит, так и не дождавшись моего поцелуя «на дорожку», намеренно демонстративно забирает мою связку ключей, поднимая новую волну негодования в моей душе. Запирает за собой дверь. Я слушаю щелчки закрываемого замка нашей бронированной двери с одной крамольной мыслью.

Уйти так просто не выйдет.

2

С последним щелчком мой ступор, который длился пока Рус одевался и собирался, заканчивается. Я мечусь по квартире, не могу найти себе место. Как так? Муж мне изменяет и даже не отрицает этого! Сказал «дома сиди, вернусь поговорим» и ушел работать. А я не могу сидеть. Для меня словно кончились все места в этом доме! Я хватаюсь за голову, не в силах уместить в ней вопрос — как я докатилась до жизни такой?

Судорожно вспоминаю, где запасные ключи от этого стального охранника нашей безопасности и моего пленителя. Хоть убей не могу вспомнить, куда они делись. Шарю по всем ящикам и шкафам в доме. Где-то же они должны лежать. На привычном месте их нет.

И неожиданно вспоминаю, как по щелчку пальцев. Месяц назад, когда мы уезжали на отдых, я отдала запасные ключи подруге. Она слезно просила их для встреч с молодым любовником.

У подруги есть ключи от нашей квартиры! Ликую я.

Как хорошо, что мы еще не успели переехать в дом за городом. Из той бронированной крепости мне едва ли удалось бы уйти.

Софа заходит в спальню, когда я полностью погружена в процесс сборов своих вещей, как-то неслышно просочившись в квартиру. Я взяла самый большой чемодан, но и он уже практически заполнен. Не уверена, что он застегнется, если положу туда еще пару вещей. Поглядываю на второй чемодан, чуть поменьше.

— Ты зря это затеяла. — скептически говорит подруга, складывая руки на груди. — Руслан все равно тебя найдет, куда бы ты сейчас не направилась. Ты же знаешь, у него связи везде. Даже если ты нечаянно забредешь к его конкуренту, он тебя и оттуда достанет, будь уверена в этом.

Я с удивлением слушаю ее рассуждения, отрываюсь от своего занятия и смотрю на подругу. Разглядываю ее прикид. Она как всегда утонченно-гламурно одета. На ней элегантные, зауженные брюки, легкая, шифоновая блузка без рукавов, профессиональный дневной макияж. А я только после душа, в сорочке и шелковом халатике, растрепанная, с недосушенными волосами, словно ужаленная собираю чемодан.

— Именно поэтому я тебе и позвонила. Мне нужна твоя помощь.

— Нет уж, уволь. Я не такая сумасшедшая, чтобы идти против твоего мужа. Тем более на нем завязан мой бизнес.

— Ты отказываешься мне помогать? — Я по новому смотрю на свою подругу, теперь, наверно уже бывшую.

Она пожимает плечами.

— А что ты хотела? Мне мой бизнес дорог. Ты же знаешь с каким трудом он мне достался.

Я знаю. Я сама переживала за подругу когда разом на нее насели все инстанции и ее маленький, на тот момент, но уверенный цветочный бизнес, начал тонуть. Тогда-то я и обратилась к мужу за помощью, но не знала, что эта помощь аукнется потерей давней дружбы.

Я отворачиваюсь к чемодану, не хочет помогать сама справлюсь. Решаю, все же, не брать второй. Слишком большой довесок получается.

— Чемодан тоже зря собираешь. Твой Руслан скоро примчится домой.

— Откуда ты знаешь? — дергаюсь я. — Ты что, ему сказала? — посещает меня догадка.

Она поджимает губы, отводя от меня взгляд.

— Он мне звонил. Я сказала, что везу тебе ключи. И да, он просил задержать тебя до его прихода. Держать я тебя не намерена. Если ты хочешь совершить глупость — уйти от такого шикарного мужчины… Если у тебя все получится, ты только откроешь дорогу более достойным претенденткам. — выпячивает она грудь.

— Ты не себя ли имеешь ввиду?

Она с вызовом смотрит прямо в мои глаза, нисколько не стесняясь.

— Может ты и любовницей его была? — внезапно осеняет меня мысль.

— Нет конечно! За кого ты меня принимаешь? Не такая я мразь. — как пафосно звучат эти слова в сложившихся обстоятельствах. — Но он неоднократно предлагал. — добавляет она, заставляя меня задохнуться.

Я так и знала! Так и знала, что одной женщиной мой муж не ограничился! Если предлагал даже моей подруге! То, что говорить про других.

— Даже если муж тебе изменяет это не повод срываться с места. От таких мужчин не уходят, они сами бросают. Только вот тебе не понять этого. Ты всегда как сыр в масле каталась, живя на всем готовеньком и каково это, самой крутиться в жизни, ты не знаешь.

По новому смотрю на бывшую подругу, в свете открывшихся фактов.

— Значит ты знала, что Рус изменяет мне и ничего не говорила?

Она снова пожимает плечами.

— А что я должна была сказать? У вас семья, не в моих правилах вмешиваться в чужую жизнь. К тому же, я думала ты знаешь и не против. — она разводит руками в широком жесте.

Я не знаю, можно ли получить большее разочарование, узнав в один день о предательстве двух близких мне людей, но мне кажется, что да.

— В самом деле, к чему сообщать жене о адюльтере супруга? Это совершенно лишнее. — сарказм из меня так и льется.

Ну и черт с ними со всеми. Пусть остаются и варятся в своей кодле измен и предательства.

Я запихиваю последнюю вещь в разбухший чемодан, с трудом застегивая молнию, поднимаю увесистого на ножки. Как же я справлюсь. Даже когда мы ездили с мужем по курортам мои чемоданы не были такими чудовищно тяжелыми. Возможно мне кажется это от того, что я сама их никогда не носила. Всегда рядом был муж или носильщики, портье.

Я слышу тихую работу кофемашины в кухонной зоне. Подруга оставила меня одну, видимо предоставляя мне возможность свободно уйти.

Нужно быстрее одеться и выйти, пока меня никто не держит и все выходы открыты. Нет сил больше оставаться в этом доме. Натягиваю джинсы и первый попавшийся под руку свитшот. На дворе начало осени и я за удобство. Качу пухлый чемодан к выходу. Софа, как ни в чем не бывало пьет горячий кофе, наблюдая за моим передвижением. Молча.

Но я не успеваю даже вызвать такси.

Муж врывается в квартиру как ураган. Закрывая мне все пути к свободному побегу.

Подруга кривит недовольную гримасу. Словно говоря «Я давала тебе шанс, но ты все просрала». Да, я упустила отличный шанс улизнуть из дома без разборок.

3

За Софой закрывается дверь. Рус поворачивается ко мне.

Мой муж зол, очень зол. Буквально кипит, как чайник, того гляди и крышечка отлетит. Я вижу это по его покрасневшему лицу и играющим скулам.

— Ну и куда ты собралась? Я же ясно сказал, чтобы ждала меня дома.

Я скептически смотрю на него, складывая руки на груди.

— Подальше отсюда. Не могу больше находится с предателем под одной крышей, — смотрю с вызовом в его бесстыжие глаза.

Он тяжело выдыхает, запрокидывая голову. Проводит по волосам своими широкими ладонями, спускаясь к лицу, закрывая его на мгновение, успокаиваясь и словно сбрасывая всю кипучесть. Когда отрывает ладони от лица он — само спокойствие.

— Ну не утрируй, милая. Все же хорошо у нас. — разводит руки в примирительном жесте, раскрывая объятия.

Наверно, моим взглядом можно выжигать поля, но на моего мужа он не действует. С него он скатывается, как с гуся вода. Я отворачиваюсь.

— Я не считаю…

Не успеваю договорить, Рус подходит и сгребает меня в охапку, в плен своих жарких, крепких объятий.

Вырываюсь. Эта его вечная привычка — решить все тактильным контактом, в этот раз не сработает. Совершенно нет желания чувствовать прикосновение его рук, просто отвратно.

— Отпусти, отпусти! Я не могу больше находится в одном доме с тобой, просто отпусти и мы мирно разбежимся. — бью его по рукам, чтобы быстрее разжал объятия. Он расцепляет хватку и я отпрыгиваю от него на метр.

— Ну что такого смертельного случилось? Почему ты не можешь оставаться такой же как раньше? — зло выдыхает он.

— Удобной? — выдыхаю, я и сама едва не киплю от злости.

— Ну послушай, ты же хотела красивой жизни. Просторный красивый дом, цацки, шмотки. Я тебе все дал. Что тебе еще нужно?

— Мне нужна твоя верность. — говорю твердо. — К чему все это, если нет ее, если для тебя наш брак всего лишь ширма твоей разгульной жизни? Я не хочу такой жизни для себя. Для меня неприемлемо такое отношение. Ты это знал! Поэтому, видимо, и скрывал от меня своих потаскух!

— Я делал это, чтобы сохранить наш брак. Ты же всегда занята, где-то на выставках и благотворительных вечерах, то у тебя болит голова. –

— Что-о-о? — тяну в недоумении. — У меня никогда не болит голова! — взвиваюсь в возмущении.

— Вот за это я тебя и люблю, — в довольстве с мордой сытого кота улыбается муж.

— И пару десятков потаскух заодно. — саркастично выговариваю. — Я ухожу. — огибаю Руса, чтобы прихватить чемодан.

— Стой! — хватает он меня за запястье. — Если не думаешь обо мне, тогда подумай о наших детях! Куда ты уедешь сейчас? Бросишь наших пацанов, пока они в лагере? Тебе они совсем не нужны?

Я сдуваюсь. Высвобождаю запястье и отступаю от мужа. В эмоциональном порыве я конечно не учла детей. Я не смогу их оставить, это немыслимо. Но и с Русланом я оставаться не могу тоже. Его измена как дамоклов меч повисла между нами и теперь только время может разрубить затянувшийся между нами Гордиев узел.

Мальчики у меня ладные. Погодки. Я сама так решила. Родила одного, увидела ясные синие глазки Даньки, расфокусированный взгляд и сразу захотела второго — братишку своему мальчику и через полтора года мое желание сбылось, родился Тема. Да было трудно с ними обоими. Тогда муж только раскручивал свой бизнес и все свободные средства шли на его раскрутку, я даже няню старалась не нанимать, справляясь своими силами. От матери мужа толку не было она как вырастила мужа так и отказалась от всех материнских инстинктов. Сразу предупредила, что не будет нянчить малолетних, чтобы я смотрела за ними сама. Только когда мальчишки подросли и стали немного самостоятельными в ней проснулся инстинкт бабушки, она начала их привечать. Забирать на один вечер в неделю к себе. И тогда, я нервничала неимоверно. Как-то не сложились наши отношения со свекровью изначально.

— Нужна моя верность? Хорошо. Ты получишь мою верность. — прозвучало это из уст мужа угрожающе.

И все же не удерживаюсь от колкости:

— На долго ли? — раз предавшему, уже не верю я. — Или твоя «верность», как и прежде, будет пока не вижу и не знаю я?

— Обещаю тебе. — он смотрит в мои глаза так пристально, будто пытаясь убедить силой мысли.

Для себя я понимаю, что его клятвы и обещания уже ничего не стоят для меня. Он давал мне клятву однажды, перед алтарем и эта клятва оказалась пустышкой.

— Не испытывай меня, Лада. Сегодня я отменил очень важную встречу ради тебя, чтобы рвануть сюда. Мне очень важен наш брак, ты понимаешь? Ты и наши дети это самое ценное в моей жизни. Я не отпущу вас никогда. Будь хорошей женой.

— Думаешь твое обещание убедило меня? — я качаю головой.

Муж натурально рычит, как тигр, понимая тщетность своих уговоров. Как мне раньше нравился этот рык. Укол ностальгии тронул сердце. Все в прошлом. Нужно оставить все воспоминания там.

— Не пытайся даже позвонить кому-то, просить помощи или бежать. Я же найду всех твоих пособников и тебе не понравится, как я с ними поступлю. Я найду тебя везде, где бы ты не скрывалась, я всех твоих друзей вычислю одним щелчком пальцев. — Рус хватает меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза, — Не делай глупостей, о которых будут жалеть другие! — цедит сквозь зубы напоследок, перед тем как уйти и снова запереть меня.

Такого темного взгляда из под нахмуренных бровей я не видела у своего мужа. Он намеренно стращает меня, запугивает, чтобы я сидела тихо? Я лишь мысленно делаю себе пометочку, что ошибиться мне нельзя, иначе…

Не в моих правилах сидеть сложа лапки и ждать когда все устаканится само собой. В моей голове зреет план, совершенно противоположный тому, что ждет от меня муж.

Какую игру ты затеваешь, Лада? Не ввязываешься ли в заведомо проигрышную игру? Не-е-ет. Из любой ситуации есть по крайней мере два выхода и я найду оба, и придумаю еще парочку.

Я уже не могу себя остановить.

4

Из окна нашей кухни очень удобно наблюдать за входом в наш подъезд и за тачкой сопровождения, они же моя охрана, одной заключенной в собственной квартире.

На широком подоконнике очень удобно сидеть, грызть яблоко не понимаю вкуса, просто есть, потому что нужно наполнить желудок.

Я эмоционально выпотрошена. После того, как муж, во второй раз меня запер, я от злости изрезала все его дорогие рубашки и галстуки. Теперь они лоскутами валяются по всей спальне. Так и оставила их лежать. А сама покинула «поле брани» пораженным победителем, не чувствуя сладости победы и не удовлетворенная результатом.

К дому подъезжает белая машинка с желтыми шашечками. Оттуда выпархивает стройная блондинка. Откидывает копну белокурых волос за спину, поправляя декольте. Сверху особо не видно ее лица, пока она не поднимает взгляд наверх.

Это же та патлатая стерва с видео!

Я сразу же принимаю боевую стойку. Ну давай же, поднимайся ко мне, хватит разглядывать окна. Я «причешу» твою блондинистую шевелюру.

Я жду в нетерпении. Вот, где смогу отвести душу за все, за исколотый день, истерзанный брак, испорченную жизнь!

Она не торопиться внимательно рассматривает верхние этажи. Что ищет? Моего мужа, ждущего у окна? А найдет только меня!

Блондинка наконец переводит свой взгляд на дорожку перед собой. Выпятив грудь вперед, чеканит стук каблуков, походкой от бедра.

Предвкушение наполняет вены, во мне еще не угасло желание рвать и метать. Рубашек и галстуков явно было недостаточно.

Блонди успевает сделать всего пару шагов и тут весь кайф обламывают бравы молодцы. Выскакивают из машины и разворачивают это чудовище, что сожрало мое семейное счастье, сажают в тачку, не успевшего уехать таксиста.

Ну, прекрасно!

Даже охрана знает в лицо любовницу моего мужа, хотя кому, если не им. Уверена, уже давно, а я вот только сейчас.

В расстройстве сажусь обратно на подоконник.

Гадаю, что же ей надо было в нашем доме? Боюсь, на этот вопрос может ответить только муж, и то едва ли захочет. Как-то оперативно ее закруглили мои охранники.

Злость, недавно накормленная бескровной жертвой, снова взвивается в душе. Столько лет жила с мужем и не догадывалась о такой стороне его натуры, снова хочется рвать и метать.

Нужно что-то делать. Не могу сидеть сложа руки. Я по характеру — натура деятельная, просто сидеть и ждать — не мое.

Иду за телефоном. Возвращаюсь на свой наблюдательный пункт.

Может достать мужа беспрерывными звонками? — посещает бредовая мысль. Понимаю, что это ничего не даст кроме взбешенного мужа по возвращении.

Слова мужа странно меня стриггерили. До его угроз я и не думала привлекать к нашим семейным разборкам третьих лиц, искать союзников и помощников, выступающих на моей стороне.

Но сейчас появилась дельная мысль.

Не верю, что Рус может причинить мне вред, он всегда учтив и никогда не применял ко мне силу. До сегодняшнего дня. Смотрю на свои синяки на запястьях, оставшихся после утренней жесткой хватки.

Листаю список контактов в поисках того, к кому я смогу обратится за помощью и кто сможет повлиять на мужа. Вариантов не много. Не очень-то и зависим мой муж от чужого мнения. Тот, к чьему он мог прислушаться — это покойный свекр. Есть еще его мать, с которой мы не в самых близких отношениях. Она всегда холодно относилась ко мне — я платила ей той же монетой.

Н-да. Печальная картина. Не очень я разжилась друзьями за время семейной жизни. Все больше деловыми связями.

Контакт мама мне кажется более подходящим из целого вороха промелькнувших имен. Не раздумываю жму дозвон. Радостное приветствие мамы согревает душу. Так хорошо становится и тепло. Но не успеваю вывалить на нее свои проблемы, слышу обеспокоенное:

— Доча, что с твоим здоровьем? Я сама уже собиралась тебе звонить. Руслан сказал ты приболела, велел не беспокоить. Уговаривал, что ничего серьезного, но ты же знаешь мою вечную тревогу по поводу твоего здоровья. — она запинается и торопится побыстрее выдать мне все что знает, делает так всегда, когда сильно волнуется или нервничает.

— Мама, со мной все в порядке, — тут же стараюсь ее успокоить, — моему здоровью ничего не угрожает. Рус просто поднимает панику на пустом месте. Я ничем не болею. Мне просто нужно с тобой увидеться, поговорить с тобой лично, у нас дома.

— Милая, не получится лично. Я сейчас на круизном лайнере. Руслан оплатил путевку нам с папой? Мы уехали еще вчера, Ты разве не знала?

Я едва сдерживаю громкий стон. И здесь мой муж подсуетился, чтобы у меня не осталось союзников.

— Нет не знала мамочка.

— Что там случилось у вас? Мне не нравится твой голос, Ладочка. — не удается скрыть от мамы мой вмиг упавший голос.

— Отдыхайте спокойно, мама. У меня все хорошо. Папе привет. — я спешно завершаю разговор. Помочь мне она ничем не сможет. Выдергивать их с круиза и волновать пропало все желание. Сама справлюсь.

Звонок заканчивается вместе с моей надеждой на спасение. Я как рапунцель заперта в высокой башне — на последнем этаже модной многоэтажки. Мне не к кому обратится за помощью. Но мириться с поведением мужа я не согласна. Я не вижу другого выхода как еще раз поговорить с Русланом.

Сейчас я могу только ждать его возвращения. Я уверена рациональная его часть возобладает и муж поймет меня. Это бред, какое-то помешательство. Не может он всерьез держать меня силой в браке и в этой квартире.

Ищущий да обрящет — всегда говорит моя мама. И я полностью согласна с этой догмой.

Но конструктивного диалога у нас с самого начала не задается, потому что я напрочь забываю про лоскутную инсталляцию из его любимых рубашек у нас в спальне.

5

Рус возвращается поздно вечером. В его ожидании я, успеваю приготовить себе ужин, потому что доставку моя охрана разворачивает на подходе, а в приложении высвечивается «заказ отменен».

Готовлю мою любимую лазанью, но и ее удается съесть только маленький кусочек. От стресса аппетит пропал, не желая возвращаться.

Мои сообщения муж игнорирует. Закрадывается мысль, что он поставил меня в черный список, но нет. Галочки о прочтении все так же окрашиваются синим. Просто Рус по какой-то причине решил меня игнорировать. Только в семь вечера он соизволяет мне написать:

«Дома поговорим. Еду.»

Сухо и по делу. Бесчувственный чурбан!

У меня был весь этот день на обдумывание и я возлагаю большие надежды на очередную попытку достучаться до мужа. В груди теплится уверенность, что на этот раз он меня поймет, выслушает и примет правильное решение.

Встречаю его на пороге сложив руки на груди, как строгая мамочка нашкодившего ребенка. Только мой муж, в отличие от детей, не понимает своей ошибки и не признает своей вины, а это закрывает путь к разумному диалогу.

Руслан молча разувается, не вымолвив даже слова приветствия. Встречает мой взгляд своим прямым, суровым, нисколько не пристыженным! Проходит мимо меня, сразу в спальню, на ходу развязывая галстук и расстегивая верхние пуговицы рубашки. Ему все равно, что я уже извелась в ожидании. Я следую за ним по пятам и чуть не врезаюсь в застывшую глыбу.

Муж, замерший на пороге комнаты, несколько секунд разглядывает разноцветные лоскутки. Разворачивается ко мне. На его лице играют желваки и глаза сверкают недобрым блеском.

— И что ты хотела этим показать? — на удивление его голос ровный, без лишних интонаций.

Я отвожу взгляд в сторону, даже не зная, как оправдать свой сиюминутный эмоциональный порыв. От несправедливости, учиненной мужем гордости мне хотелось рвать и метать. Я просто не стала себя сдерживать, как обычно, чувствуя необходимость выплеснуть весь негатив.

— Это реакция на твой демарш. — говорю честно, встречая его потемневший взгляд.

Муж проходит внутрь, не ответив ничего. Подходит к шкафу и резко дергает дверцу, рискуя вырвать петли с корнями, только надежность производителя, гарантирующего качество мебели, удерживают шкаф от этой участи.

В шкафу мужа ждет еще один сюрприз — совершенно пустые вешалки без рубашек.

Отчетливо слышен скрип зубов Руса.

Ч-че-ерт! Бежать или остаться? Отступать мне все равно некуда. Остаться и встретить реакцию мужа лицом к лицу.

Муж так и застывает у раскрытого шкафа, держась за несчастную дверцу. Опускает голову шумно дыша. Я чувствую, как в нем сейчас, идет борьба разума над гневом.

В моей мятежной голове возникает крамольная мысль. Сколько раз за день можно безнаказанно дергать тигра за усы, Лада?

Да и что такого? Подумаешь рубашки. Фыркаю.

— Не понимаю, чего ты рычишь? Лежат новые рубашки в упаковках, выбирай любую.

— Там была. Моя. Счастливая. Рубашка! — с каждым новым словом его тон повышается, выдавая всю степень его негодования.

Еще раз упс. Да, была там его любимая рубашка, которую он считал «счастливой». Ничем не примечательная, белая сорочка с вышитым серебром его инициалами и маленькой подковкой на манжете. Первый же раз, как он одел ее, ему удалось заключить выгодный контракт. Этой рубашке уже бог знает сколько лет, но выкидывать ее было строго запрещено. А сегодня она вместе с остальными попала под мой «шредер». И это он еще не видел, что я под чистую уничтожила его коллекцию галстуков, которые муж менял каждый день. Кажется, завтра ему придется идти без или во вчерашнем. Какой позор для главы строительной компании, лидера на строительном рынке нашего региона.

Муж долго шел к этому результату. Все тринадцать лет нашего брака он пахал на идею выйти в лидеры отрасли. Вот несколько лет назад его компании удалось получить тендер на застройку микрорайонов города и теперь дело, которое было основано его отцом стало действительно практически монополистом по строительству крупных объектов в регионе.

— К черту рубашки. Я не нищий, могу себе позволить хоть каждый день покупать новую. Даже потерю счастливой переживу. Я не понимаю, чего тебе не хватает? У тебя все есть, все что пожелаешь! Я тебе могу дать все. — он искренне не понимает, что жить с предателем все равно, что предать себя. Я не могу себе этого позволить.

— Все, кроме свободы принимать самой решение, быть ли за тобой замужем! — ехидно уточняю я.

— Твое ограничение — всего лишь временная мера. Посидишь в одиночестве без привычных походов по магазинам и театрам, одумаешься. Тогда и поговорим о дальнейшем отношении.

— Ты понимаешь, это не разумно ограничивать меня, я — свободный человек и в праве делать то, что считаю правильным! — пришла моя очередь негодования, возмущение было утихнувшее вновь взвивается в груди.

— Ты за мужем за мной! — чеканит он по словам. — И твоя свобода заканчивается, когда затрагиваются интересы семьи, мои интересы. Пока я глава семьи я решаю здесь размеры свободы каждого ее члена. Ты поняла меня⁈

С каждым его словом волна негодования, как пружина раскручивается, выплескиваясь наружу.

— Я. Не. Согласна! Я выходила за цивилизованного человека, а не за пещерного неандертальца, который не знает границ!

Он мгновенно оказывается рядом, обхватывает подбородок, фиксируя жесткой захватом.

— Ты такая горячая в гневе, продолжай, мне нравится. — рычит мне в губы, впиваясь в них жестким поцелуем до боли. Он словно озверел, потерял разум и совсем не соображает, что творит.

6

Хочу вырваться из грубого захвата. Мне не по нраву отношение мужа, его поведение. Совсем не за такого мужчину я выходила замуж и знала много лет.

Отталкиваю его изо всех сил, но мой муж глыба, которую трудно сдвинуть слабой женщине. Он сильнее сдавливает подбородок, обхватывает затылок второй пятерней, растрепав волосы и насилуя мой рот.

Со всей силы давлю на его руку, царапая ногтями, одновременно толкая.

Руслан отрывается от моих губ, смотрит в глаза своим полными вожделения, темными и мурлычет в губы:

— Ну прекращай сопротивлятся. Давай займемся примирительным сексом и все разногласия отойдут на второй план.

Я дергаюсь. Представить даже не могу себе наш примирительный секс.

— Что-о-о⁈ После всех этих баб, с которыми у тебя была связь, ты хочешь секса со мной?

— Да, что такого? Ты моя жена, конечно я хочу тебя.

— Ты хоть знаешь, что мне противны даже касания твоих рук, что уж говорить о более интимной близости.

Темный взгляд мужа сменяется нечитаемым прищуром, который можно расценить, как недоверие и как попытку прочитать мои мысли. Он несколько мгновений рассматривает меня, затем хватка его рук ослабевает. Выворачиваюсь, наконец, на свободу, сразу делая несколько шагов в сторону.

— Наши разногласия не исчезнут в никуда. Как ты этого не понимаешь?

— Так, значит. Хорошо. Значит у тебя есть еще время посидеть, одуматься. — зло выплевывает муж. — Имей ввиду, если ты не успокоишься и не прекратишь свое инфантильное поведение, знай, у меня есть более действенные методы, чем дать тебе время для раздумий. Сейчас это игрушки, но я могу действовать более жестко. В округе есть хорошая психиатрическая клиника, принимает всех желающих отдохнуть от стресса и напряжения будней, лечат от всех нервных расстройств.

Я застываю в шоке. Он что всерьез говорит мне это?

Рус разворачивается и уходит в душ. А я беру свой халат и ухожу в гостевую спальню. Мне нужно все обдумать и принять тот факт, что по доброй воле мой муж не отпустит меня. Кажется, я так и останусь пленницей в собственной квартире, опостылевшей мне. Но протест в моей душе не дает мне смириться. Еще лелею надежду, что муж уснет и я смогу незаметно выскользнуть из квартиры.

Ждать приходится долго. Телефон в моих руках уже горит, настолько сильно я его держу, не желая отпускать. Адреналин в крови поутих и отчаянно хочется спать, но я бодрюсь видосиками в интернете.

Намеренно оставленная немного приоткрытой дверь, на небольшую щель, достаточную, чтобы были слышны звуки в квартире, производимые мужем, пока он не спит. Рус больше не пытается со мной заговорить, давая возможность «осознать» свою ошибку и неправильное поведение, а может, желая остыть самому.

Дождаться, когда уснет Рус это пол беды, нужно еще добыть ключи. Обычно они лежат на столике у входной двери, сегодня их там нет. Взял с собой в спальню? Захочешь свободы станешь и сыщиком и Наполеоном.

Осторожно прохожу в комнату. Уже два ночи, муж спит мирным сном, словно бы и не мучил меня весь день. Покрывало вместе с ворохом разноцветных лоскутков скомкано у изножья.

Муж поворачивается в кровати. В неясном свете, попадающем сквозь окно, мне кажется, что он смотрит прямо на меня. Я застываю. Сердце подпрыгивает к горлу, продолжая долбить пульсом в ушах. Приглядевшись, понимаю, что он все так же спокойно спит, раскинувшись звездой посреди кровати. Выдыхаю. Из тебя шпионки никакой, Лада. Трусишь из-за любого шороха. Рус всего лишь повернулся на спину во сне, а ты уже паникуешь.

Некогда рефлексировать. Чем быстрее найду ключи, тем быстрее покину ненавистные пенаты. Обшариваю комнату взглядом. Мог ли он положить ключи в прикроватную тумбу? И проснется ли если я туда пролезу? Останавливает страх, что муж проснется, если я туда сунусь. Вспоминаю, что он пошел в душ сразу после нашего разговора. Решаю сначала проверить ванную комнату.

Вуаля, ключи у меня. Рус даже не потрудился вынуть их из кармана брюк, так и кинул на корзину с грязным бельем.

Мой чемодан так и стоит у порога. Хватаю его ручку и подтягиваю тихонечко, чтобы не дребезжали колесики.

Это было просто. Тихо радуюсь своему счастью, хоть сердце до сих пор колотится как бешеное.

Щелчок замка. Медленное нажатие на ручку и тихо отворить дверь.

— Вернитесь в квартиру Лада Андреевна. — слышу грубый, мужской бас, прозвучавший для меня как взрыв.

Я не успеваю даже трех шагов сделать от порога. От неожиданности подпрыгиваю на месте и чемодан вместе со мной, так сильно я сжимаю его ручку. Один из охраны караулит у самой двери. Это муж его сюда приставил или его инициатива? Хотя какая разница теперь? Миссия провалена. Но я еще поборюсь.

— Но, мне срочно нужно идти… — пытаюсь его обогнуть, не желая возвращаться и отступать.

Амбал напирает, двигаясь на меня. Попытка прорыва провалена, меня аккуратно хватают за плечи, проталкивают в квартиру вместе с чемоданом без особых церемоний, вытаскивают коюч из замочной скважины и закрывают дверь. Слышу повороты замка с той стороны.

Хлопнув по двери ладонью в бессильной ярости, упираюсь лбом в красное дерево. Осталось только побиться головой. Давно не терпела по отношению к себе такое бесцеремонное отношение. Чувствую такое бессилие и опустошенное уныние. А свобода была так близко.

Что еще я могу сделать? Объявить молчаливый бойкот мужу? Единственное, что в моих силах, но едва ли действенное.

Реду обратно в гостевую и валюсь на кровать поверх покрывала. Нет сил разбирать и переодеваться. Снова кручу список контактов в надежде, что он подкинет мне нужную идею. Так и засыпаю с телефоном в руках. А на утро не нахожу его. Ни на кровати, ни под, ни рядом на тумбочке. Я уже начинаю сомневаться в своей памяти, но отчетливо помню, что листала список контактов перед тем, как окончательно отключиться.

Все таки ночные бдения не остаются без последствий, я проснулась слишком поздно. На часах уже почти десять. Мужа дома уже нет. Я даже не слышала, как он ушел.

Ищу свой ноут, не нахожу, он тоже пропал. Неужели забрал Рус? Остается только рабочий комп мужа, запароленный.

Но хочешь вертеться и к такому найдешь доступ.

7

Так я думала, пока не полезла его взламывать.

Все тщетно. Не подошел ни один из предполагаемых вариантов.

Мне нужно сесть и все обдумать. Решиться. Брожу по дому. В голову лезут бредовые мысли. Может устроить пожар? Но как? И страшно, с детства боюсь огня. Лучше, наверно, задымление, без огня. Можно ли устроить его на индукционной плите, поставить кашу и забыть. Бред.

Муж возвращается с работы. Я в глубокой задумчивости, всерьез думаю сплести канат из простыней и попробовать пробить шпильками стеклопакет нижнего этажа.

Рус прочищает горло у самого моего уха. Я подскакиваю с дивана, как ужаленная. Даже не заметила, как он подошел. По телевизору бренчит какая-то музыка, скрадывая все звуки вокруг.

— Ты пришел! — получается чересчур воодушевленно, будто я его ждала.

— Мне нравиться, как ты меня встречаешь. Не хватает только кружевного пеньюара и ужина. — он смотрит на наручные часы, — впрочем, с ужином я сам подсуетился, заказал доставку из ресторана. Привезут твой любимый капрезе и панакоту.

С недоверием кошусь на Руслана, со вчерашнего дня я стала с большей осторожностью относиться к перепадам настроения мужа, больно он благодушен.

— Сегодня ты вела себя хорошо, — после паузы, — если не считать ночного инцидента, поэтому тебе полагается бонус.

— Верни мне телефон, пожалуйста. И ноутбук, у меня работа стоит… — выпаливаю я, единственные «бонусы», что мне нужны.

Он недовольно морщится.

— Да какая там работа у тебя, твои фонды никуда не денутся. — перебивает он.

— Для меня это важно! И для многих людей тоже! — восклицаю в негодовании.

— Послушай, ну не зверь же я. — берет он меня за плечи, ловит мой взгляд, втолковывая вкрадчивым, спокойным голосом. — Все понимаю, в тебе сейчас говорят эмоции. Ты устала. Тебе просто нужно время для отдыха. Я тебе его даю. Ноут я забрал для твоего же блага, иначе ты сутками сидишь в своих благотворительных фондах, забывая про обед и сон. Никуда бедные собачки и зверюшки без тебя не пропадут. Хочешь съездим отдохнуть куда нибудь на Майорку или Мальдивы. Ты же хочешь погреться на солнышке?

Смотрю на моего благодушного мужа и гадаю, если скажу, что не хочу на Майорке осенью, быстро ли поменяется его настроение на противоположное.

— Мне нужен мой телефон. Меня потеряли наверно уже все. Мама, дети…

— Мама, да. Любовь Романовна сегодня достала своими звонками. — недовольно ворчит он, морщась.

Муж спокойно разворачивается, подходит к шкафу, открывает дверцу и достает с верхней полки мой айфончик. Там же виден уголочек моего ноута, аккуратно устроившегося между книгами.

Я медленно закрываю глаза и пытаюсь продышаться. Все это время они были в этой квартире, и это выглядит уже, как издевательство. Он их спрятал, лишив меня связи и если бы я догадалась заглянуть, прошариться по всем шкафам то безусловно нашла бы, но я даже не могла себе представить степень коварства мужа.

Когда муж поворачивается ко мне я само спокойствие, но только внешне. Буря негодования и возмущения в душе захлестывает, она кипит внутри, поднимаясь с новой силой. И все это можно прочесть в моих глазах. Поздно прятать эмоции. Прямо встречаю взгляд Руслана. Конечно, он видит шквал моего негодования.

— Обожаю твой огонь, — стремительно подходит, хватая за подбородок, впивается в губы, — за это и люблю.

Не успеваю среагировать на такой стремительный выпад. Я дергаюсь, когда муж уже вгрызается в мои губы. Когда то любимые губы становятся жестокой пыткой, терпеть которые не возможно. Поцелуй прекращается, но подбородок Рус не выпускает. Приходится выдержать его изучающий взгляд.

Руки чешутся, так хочется дать ему пощечину и вырвать из его рук родной телефончик. Но муж не торопится.

— Завтра, мы идем на юбилей. Тетя Аида пригласила.

— Мы идем? — мои брови летят вверх. Это конец моего заключения? — Я даже отказаться не могу? — из чистого упрямства спрашиваю мужа.

— Ты — не можешь, — отрезает он, — приглашена вся близкая родня. Поэтому мы идем вместе, как добропорядочная чета.

Он отпускает меня, вкладывая в руки телефон.

— Почему я только сейчас узнаю о данном мероприятии?

Обычно тетка мужа присылает приглашение за несколько недель, с необходимостью обязательного ответа в письменной форме. Вот так, тетка мужа возомнила себя потомком аристократии и считает признаком хорошего тона присылать ответ «официально» в письменной форме.

— На этот раз решили не собираться большой компанией. Будет присутствовать узкий круг близких родственников. Она прислала приглашение неделю назад, мне. Забыл тебе сказать.

Конечно, он забыл! Он же в это время развлекался с блондиночкой на конференции по строительству. Ему некогда было вспоминать о жене! Все это я понимаю отчетливо. А как пел мне про единственную и неповторимую. Таковой я была — только для семьи, а для остальной жизни есть заменимые.

Ни в коем случае не выдать свои эмоции, он как дементор питается ими и выставляет меня потом нервной истеричкой. Морально подавить меня было целью его тирады и манипуляторства телефоном и ноутом.

— Мне нужно привести себя в порядок. Купить платье, в конце концов. — отвечаю бесстрастно.

— Визажист и стилист приедут на дом, не переживай, будешь у меня конфеткой, как всегда. А с выездами из дома придется повременить. — обламывает он все надежды вырваться из заключения.

— Но мне нужно будет по делам фонда. — дергаюсь, замечая, как муж снова тянет руку к моим волосам. Машинально приглаживаю их рукой, отстраняясь.

— Постарайся отложить свои дела на время. Я позже решу вопрос с сопровождением и сможешь кататься куда хочешь. Но мне нужно твое обещание, что не будешь делать глупостей и сбегать, это важно, — давит он интонацией, оставляя попытки прикоснуться к моим волосам.

— Куда я могу деться от такой охраны, — кивком указываю в сторону входной двери.

— Буду звонить тебе, часто. Бери трубку, дорогая. — скалится он, собираясь в душ.

— Подожди, а как же наши мальчики? Они же должны прилететь сегодня вечером! Ты хоть понимаешь, что я извелась здесь без средств связи, не зная где они, что с ними⁈ — мне стоит многих эмоциональных усилий не бросится на мужа. Я всегда встречаю детей сама. А на этот раз Рус, похоже, и не собирается меня выпускать.

— Мать заберет их, поживут с ней недельку.

— А как же школа? — негодую я

— Поездят от матери. Оттуда им даже ближе до лицея. Помни свое обещание. — бросает перед тем, как уйти.

Куда я денусь из запертой квартиры? Остаюсь в полном смятении с телефоном в руках. Детей от тоже специально изолировал от меня? За месяц я соскучилась по ним. А теперь муж лишает такой простой возможности, встретить их в аэропорту.

Я наконец реанимирую телефон. Сыпятся сообщения, пропущенные звонки, от мамы — немыслимо, тридцать два звонка. Сразу же перезваниваю. Мама по моей интонации понимает, что что-то не так, стоило ли стараться скрыть от нее. Я уверена она уже ищет ближайший рейс до Москвы, а там уже и до нашего города. Пытаюсь ее успокоить, но эгоистично не хочется ее останавливать. Мне нужна поддержка любящих родителей. В последнее время мама пристрастилась к круизам, но выбраться вместе с отцом им удается не чаще раза в год, и мне очень жаль отрывать их от только начавшегося плавания.

Запираюсь в комнате. Не думаю, что Русу составило бы труда попасть внутрь, если бы он захотел. Но мне нужно чистое пространство, чтобы подумать и не дергаться на очередной выпад мужа.

Кусаю губу. Как же быть с детьми? У них школа, их не вытащишь просто так. Набираю номер старшего. Даня отвечает сразу, будто держал телефон в руках. Хотя, скорее всего, так и есть.

Мне нужен на завтра очень хорошо продуманный план.

8

Руслан

Беру из шкафчика бутыль с янтарной жидкостью. Два бокала для виски. Несу все к столику у дивана.

— Не рано ли? Еще даже не обед. — подозрительно косится на меня Тим, друг детства и закадычный товарищ.

— Мы по чуть-чуть. Нужен допинг, чтобы вытянуть сегодняшние посиделки с родственниками.

Тим вольготно устроился на кожанном диване в моем кабинете, раскинув руки по его спинке. Когда он закончил вышку, спецом подтянул его в отцовскую компанию. Мой батя был человеком старой закалки, поэтому приходилось начинать с азов, то есть с самых низов. Вместе поднимались по карьерной лестнице, вместе учились нюансам бизнеса. Вместе снимали цилочек, только я быстро женился, а он так и остался холостяком.

Отец настоял, на женитьбе. Пришлось подчиниться, иначе карьера грозила застрять на одном месте. Присмотрел себе хорошую девочку. Благо отец не настаивал на договорном браке, но мечтал, конечно. Лада ему сразу понравилась.

Красивая, скромная, с правильным вкусом, без страсти к блесткам и вульгарной одежде, хорошо воспитанная девочка, зацепила меня с первого взгляда. Увидев ее у ворот универа яркую, жгучую брюнетку с ладной фигуркой, бровями вразлет и пухлыми, сочными губами, в которые тут же захотелось вгрызться. Познакомился не раздумывая, пригласил покататься, подвезти до дома. Думал откажет, скромница, прячущая от меня свои ярко голубые глаза. Но она согласилась.

Тогда я испытал легкую досаду, такая же как все «давалка», прыгнет на меня, как только сядем в мой новенький мэрин. Сколько раз безошибочно впечатлял мой конь таких скромниц, на поверку оказавшимися простыми шлюшками, готовых отдаться любому обладателю красивой тачки.

Ан нет! Сколько бы я не кружил по городу, намекал на интим, ждал, когда Лада проявит себя, она только краснела и отворачивалась. Даже не дала поцеловать на прощание, грубо отшив, когда я решил взять плату самостоятельно. Просто сбежала. Тогда-то я и решил, что эта неприступная скромница будет моей.

Моей женой.

Стаканы бряцают соприкасаясь с закаленным стеклом столешницы. Я морщусь. Не выспался ни фига. После попытки побега Лады, прошлая ночь тянулась в ожидании новой, сон шел мутный и дремотный, не дав выспаться и отдохнуть.

Разливаю виски и забираю свой бокал. Не сидится мне, на душе муторно, маятно. Отхожу к окну. Серость осени во всей своей неприглядной красе. Облака сплошняком и противная морось.

— А что с Анютой? Уже, гляжу, замену нашел. В приемной новая цыпочка. Пробовал?

Снова морщусь. Не пробовал. Но другу об этом знать незачем. Обещал Ладе никаких леваков — держу слово.

— Уволил нахер, приперлась ко мне домой выяснять отношения. Охренела стерва. Охрана завернула, не дала дойти до жены. Такой пи. дец устроила мне в семье своим хоум порно. С. чка решила меня шантажировать. Пусть попробует теперь работу найти, тварь.

— С Ладой не лады? — ржет этот друг детства.

Не был бы моим корешем, давно бы ушатал.

— Да-а-а, временный выпендреж. Ладка перекипит, успокоится, придет в себя и поймет, что некуда рыпаться. Моя она, моей останется навсегда. — жестче чеканю каждое слово. — Даже не надейся, что она освободится для тебя. — знаю, давно облизываешься на мою жену, кабель. Но моя жена не для таких как он.

— Даже в мыслях не было, — вмиг становится серьезным и поднимая руки в примирительном жесте.

— Завойский не проявлял себя? Уже неделю в городе, а не слышно про него ничего. — перевожу тему со скользкой дорожки, обсуждения моей семейной жизни.

— Сидит тихо пока. Информаторы молчат, но слушок идет, хочет он подмять под себя весь стройбизнес в нашем регионе, инфу собирает. Для этого и приехал.

— … не нравится мне этот столичный пижон. Сто пудов какую хрень мутит. Этого еще не хватало до кучи. Вот и Ладу сейчас не резон выпускать. Посидит дома, ей полезно.

Снова ржет, падла, как есть хочется втащить.

— Ты ее, что дома запер?

— Пока с Московским засланным казачком не выяснится, пусть пока дома. Пробивал я про него инфу. Жестко прессует конкурентов. Я под этот каток попадать не намерен, так что нужно продумать все, вплоть до мелочей, через кого меня могут прессануть. Пацаны пока у матери, там охрана надежная, Ладка под присмотром, от греха подальше. А бизнес отца я не отдам никому, во имя его светлой памяти.

— Да, как все не вовремя. Слушай, а квартирка надежная у тебя? Чуйка подсказывает, что выловить оттуда твою рыбку не составит труда. — опять не в меру переживает друг, за мое сокровище.

— Сегодня клининг отдрает дом и заедем, сразу после теткиного юбилея. Там крепость понадежнее, я постарался вбухнуть все надежные системы охраны. Там посидит это время. В крайнем случае будет с сопроводой по своим фондам кататься, уже плачет, что зверюшки не могут без нее.

— Думаешь Лада будет терпеть? — уже серьезным тоном спрашивает Тимур. — Рассказал бы лучше ей. Она же умная у тебя, должна понять

— Умная, да, — невольная гордость распирает грудную клетку. Правильную жену себе выбрал, — не чета этим курицам в приемной.

Нечего ей голову засорять. Пусть за детей переживает, за их учебу. — отрезаю я.

Отхожу от окна назад к дивану. Ставлю бокал, из которого успел сделать пару глотков, обратно на стол.

— Вставай давай, кулаки чешутся, сил нет, как нужно размять. Пошли на ринг. Помну тебя чуток. — настает моя очередь скалиться. Хоть так выпущу зверя на волю порезвиться, глядишь поубавлю охоту ржать надо мной.

9

Лада

Муж заезжает за час до назначенного времени. В четыре, а это значит, по неписанным семейным правилам, мы должны появиться в числе первых, как самая ближняя родня. И конечно, муж не допустит, чтобы мы приехали по одиночке. На торжестве мы должны появиться как пара, у которой идеальная семейная жизни. И Руслан сделает все для этого.

Водитель останавливает аккуратно перед входом в ресторан. Муж выходит первым, подает мне руку, помогая выбраться из салона авто. И сразу всучивает сверток, нечто обернутое вычурной оберточной бумагой. То есть подарок вручать тоже мне. Но у меня совершенно нет желания контактировать сегодня с его родней. Хочу впихнуть ему обратно этот сверток, но он быстро проходит вперед, входя в услужливо распахнутую дверь и останавливается, удивленно оборачиваясь, как будто не понимая, почему я не семеню следом. Суровые дядьки из охраны напирают сзади, приходится шагать вперед.

Рус предлагает мне руку, согнутую в локте. Ну нет уж. Показываю ему подарок, занимающий обе мои руки и прохожу мимо. Услужливая хостес уже подскакивает, мило щебеча, чтобы показать дорогу в банкетный зал, Рус отмахивается от нее. Он и сам прекрасно знает дорогу. Все праздники родственников проходят в этом ресторане, негласно назначенного «семейным».

Узкий круг оказывается толпой приглашенных около двухсот человек. Не уверена, что знаю всех этих «близких» родственничков.

Стилист и визажист справились со своим делом на отлично. Сегодня я выгляжу безупречно, круги под глазами замазаны, а взгляд сияет, словно я и вправду рада находиться здесь сегодня. Есть один плюс в данном мероприятии, каждый раз я нахожу «щедрого» родственника или несколько, чтобы задействовать в качестве спонсора в свой фонд защиты животных и обездоленных.

Тетушка Аида в центре внимания, принимает поздравления, муж ее рядом. Вместе они смотрятся, как маленький и большой колобок. Увидев нас, радостно улыбается Руслану, тиская его и благодарно принимая его пожелания долголетия и процветания. Ее искренняя улыбка сменяется, когда поворачивается и видит меня, улыбка вмиг слетает с ее круглого лица и вместо нее натягивается «благодушный» оскал. Сразу видно, как «рада» меня видеть сестра свекра.

Натягиваю улыбку, не хочу портить людям праздник, даже если мне не рады, и вручаю подарок с наилучшими пожеланиями. Слава богу, на подходе очередные родственнички и можно откланяться за свой столик.

Невероятно скучно тянется время. Муж давно сбежал к мужикам потрындеть «о бизнесе». Семейная пара дальней родни, с которыми я увиделась впервые, и которые развлекали меня последние пол часа, сбежали потанцевать. И мне стал слышен неповторимый говор тетушки Аиды:

— … терпеть не могу их и просила «обезвредить» на время торжества. Такой умный мальчик Русланчик, вовремя отправил их в какой-то там круиз. Вот всегда говорила, что Элечка хорошо воспитала своего сына, такой душка.

Элечка это у нас мать мужа — Элия Руслановна. Им невдомек, что я сижу всего в паре столиков от них и все прекрасно слышу. Я решительно встаю из-за стола. Закипаю от негодования. Я не понимаю, чем мои родители заслужили такое отношение к себе, они всегда вежливы и учтивы со всеми, никогда не слышала плохого слова от них, чтобы когда либо были замешаны в скандале, в отличие от той же тетки Аиды, чтобы их нужно было «обезвреживать». Такая злость разбирает от несправедливости и беспочвенности негативного отношения к моим родителям. И хотя я не слышала начало разговора, уверена речь о них.

Намереваюсь уйти. Мне нужно сдержаться и не закатить скандал, иначе мой план рассыпется, как карточный домик.

Рус перехватывает меня на середине зала, утягивая в танец. От него жутко несет алкоголем. Когда он успел? Мы же только пришли!

— Что ж ты не светишься, рыбка моя, — дышит на меня отчетливым перегаром, зарываясь в мои волосы, — сегодня заедем в наш новый дом. Отметим бурным сексом новоселие. Ты же так этого хотела — свой дом, отдельную территорию без соседей. — он выныривает из моих волос и смотрит на меня мутными глазами. — Вот видишь, я все тебе даю, а что ты сможешь без меня? Ты даже обеспечить себя не в состоянии. Что этот твой фонд сможет, когда все спонсоры от него отвернутся? И не думала же, что я отдам тебе детей? Не-е-ет пацаны останутся со мной и ты их больше не увидишь. Нравится такая перспективка? Нет? Тогда будь хорошей девочкой, не делай мне нервы. А сейчас улыбайся, дорогая. Все смотрят.

С каждым его словом все в душе падает, а мое бедное сердце бешено подпрыгивает к горлу, застревая комком в горле. Еле вымучиваю улыбку. Лучше сделать, как он говорит.

Ужас охватывает, что снова он запрет меня в четырех стенах, хоть и с облагороженной, территорией, над которой еще работать и работать, потому что кроме газона там ничего нет. Я знаю мы как раз накануне командировки мужа ездили смотреть, как идут работы.

Снова взаперти, одной в большом доме, как овечка на выпасе, под присмотром, но дальше намеченной зоны ни ногой, слишком ценна. Снова задыхаться, не находя себе места, потому что детей он ко мне не привезет. О фонде и говорить нечего, он уже предупредил, чтобы переводила все на удаленку и назначила представителей по самым неотложным проектам — все остальные заморозить.

Вчерашний разговор, с моими мальчишками Даней и Темой, немного успокоил мое материнское сердце. Они недовольно сообщили, что остаются у бабушки. Боже, я даже не знаю, что муж посулил, чтобы они по своей воле остались с нелюбимой бабушкой. От них я узнала, что во время юбилея они будут с няней. Весь мой оставшийся вечер я продумывала план, безупречный, надежный план побега. Это сложно, когда на твоей стороне всего лишь неуловимая удача и друг детства, которого не видела тысячу лет, ждущий на стоянке за рестораном.

Настойчивая решимость пульсирует адреналином в венах. Возможно это последний шанс повернуть, изменить ситуацию в свою пользу, но для этого мне нужны сильные союзники, не на стороне Руслана.

Чувствую необъяснимую уверенность, что сегодня все получится. Я хорошо все продумала!

Так я думала, пока не пришел час воплощать план в жизнь.

10

План прост. Незаметно выскользнуть из ресторана в самый разгар веселья, когда все уже будут достаточно «навеселе». Вот только реализовать его не просто. Кроме гостей в толпе рассеяна охрана, куда ни глянь стоят они — амбалы в официальных строгих костюмах похоронного цвета, бдят.

На половине мелодии, натанцевавшись, муж оставляет меня скучать в одиночестве, возвращая за столик. Снова. Жду пока он снова скроется за дверьми курилки, где сейчас собрались все мужчины для обсуждения политики и власти, а может и немного — бизнеса.

Маленький глоточек вина для храбрости, единственный за вечер. Боюсь потерять рассудок и координацию. Беру свой клатч, спокойной походкой, стараясь не привлекать внимания, направляюсь в сторону уборных.

В зеркале туалетной комнаты отражается женщина с идеальным макияжем, идеально уложенной наверх прической, открывающей шею. Закрытое вечернее платье только спереди кажется приличным, сзади оно открывает спину, почти до поясницы. Из десятка, одобренных мужем, оно единственное мне понравилось.

Выждав несколько минут, выглядываю в коридор, и здесь ждет меня сюрприз.

Охранник караулит у двери в уборную.

Отчаянно краснея, прошу принести тампоны. Это единственное, что пришло мне в голову в эту секунду. В ответ слышу только механический голос:

— Не положено.

Чурбан какой!

— Я здесь кровью истеку, — давлю голосом. — позови хотя бы хостес! — вспоминаю про девочку, проводившую нас в банкетный зал.

— Не положено. — безразлично отвечает, даже не глядя на меня.

— Тогда мужа позови моего. — предпринимаю еще одну попытку спровадить амбала, пришедшего караулить меня. От негодования даже топаю ногой, отчего шпилька звонко бряцает по кафелю.

— Не положено. — снова отвечает заезженной фразой, но тут же спохватывается. — Я ща, одну минуту, ща позову. — словно очнувшись от заморозки начинает метаться он.

Вот же дубень тупоголовый!

Я выскакиваю из «укрытия» сразу, как охранник скрывается из поля видимости, и быстрым шагом направляюсь к черному входу. Зачем же я сказала позвать своего мужа? Теперь нужно действовать очень быстро, а шпильки, в плане скорости, помогают не очень. Одна надежда, что этот увалень не сразу найдет Руслана.

Нужный мне выход заблокирован, разгрузка, тоннами вносят какие-то ящики. Всплескиваю руками в негодовании, нашли же время! Я разворачиваюсь и семеню к парадному входу. Боже, лишь бы успеть, молюсь.

Срываюсь на бег, в спину подгоняет страх упустить время и снова не успеть.

Если прихвостни Руслана или он сам поймают меня, куковать мне до скончания века пленницей в собственном доме, как в осадной крепости без права на выезд.

Быстро перебираю ногами. Но на шпильках это получается слишком медленно — бег на цыпочках не моя сильная сторона.

Пролетаю мимо хостес с вытянувшимся лицом. Немудрено, я бы тоже удивилась женщине, проносящейся на выход в одном вечернем платье. На улице осень, и к вечеру уже ощутимо холодает. Мне все это неважно, лишь бы добежать до ждущей меня машины — а там и мое спасение.

Выскакиваю из ресторана. Парень-швейцар удивленно окидывает меня взглядом. Прохладно. Я ежусь. На мне лишь тоненькое платье и клатч в руке.

Я оглядываюсь по сторонам. Дорога и офисное здание напротив. Совершенно некуда бежать. Если только грудью остановить проезжающую машину, которых, как назло, не так много. О чем я думала, когда, вот так, налегке, срывалась из ресторана?

Совершенно точно понимаю, что не успею на шпильках обогнуть здание и попасть на парковку за рестораном!

Сердце бешено бьется, трепещущей птицей в груди. Едва могу справиться с учащенным дыханием, от бега хочется вдыхать полной грудью, но теснота платья не позволяет этого сделать, натягивая ткань и сковывая движения.

Узкая двухполосная проезжая часть. Здесь даже парковка запрещена. И такси не удастся поймать, движение со скоростью одна машина за все время, что я здесь стою. Кажется, впереди, на перекрестке пробка, не пропускающая сюда машины.

На противоположной стороне улицы из офисного здания появляется мужчина в строгом деловом костюме, разговаривающий по телефону. Я могу его хорошо рассмотреть.

Галстука на шее нет, две верхние пуговицы расстегнуты, словно ворот душит его, темные волосы коротко стрижены, а на волевом подбородке проступает дневная щетина.

Глаза спрятаны за стеклами солнцезащитных очков. Вечереет, последние закатные лучи окрашивают верхушки зданий, солнце уже на исходе, зачем ему очки?

Он поворачивает голову в мою сторону, мне кажется, он смотрит прямо на меня, но это не точно. Трудно угадать, кто заинтересовал его больше — я, в вечернем платье на пронизывающем ветру осеннего вечера или молодой паренек-швейцар, что неумело прячет тлеющую сигарету за ногой?

Ясно одно, собеседник на той стороне связи ему более интересен, он отворачивается. Напротив него тормозит тонированный внедорожник. Мужчина, все также, продолжая разговор, спокойно направляется к машине, намереваясь сесть.

В моей голове щелкает тумблер. Я, не раздумывая, перебегаю дорогу, хватаюсь за дверцу, молясь, чтобы она была не закрыта. Со всей силы нажимаю на ручку.

Хвала небесам, она открывается!

Дергаю на себя дверцу, лихо, не задумываясь о последствиях, запрыгиваю по соседству с брюнетом, умудряясь каким-то чудом не растянуться на всю ширину заднего сиденья, и захлопнуть за собой дверь.

Дернувшаяся было машина, резко тормозит. Водитель, заметив незваную пассажирку, в растерянности вопросительно смотрит в зеркало заднего вида, будто не веря в случившееся.

Я все же не удерживаюсь, меня качает вперед, от маневра, скользкая ткань платья не дает шансов остаться на сиденье, меня впечатывает в водительское кресло.

Сердце колотится, как бешеное и ладони взмокли. Выпрямляюсь и аккуратно промокаю их о ткань платья. Оглядываю салон, рассматривая, куда я попала. Двое мужчин, водитель и непосредственно тот, что сел только что в машину. Представительный мужчина в темных очках.

Как в замедленной съемке наблюдаю, как брюнет убирает телефон от уха, нажимая на отбой, не обращая внимания, что в динамике ему продолжают что-то активно говорить, переводит на меня все свое внимание.

Снимает очки.

И я попадаю в плен его глаз, забываю кто я и зачем здесь.

Мгновение замирает.

Я наивно, с по-детски живым интересом разглядываю завораживающе-чарующие глаза. Никогда не видела такого оттенка. Очень светлого, почти прозрачного, с таким контрастным, темным ободком по контуру радужки в обрамлении густых темных ресниц. Это взгляд хищника, волка, опасного и притягательного своей силой и красотой.

Он словно светится в полумраке салона и обещая очень много неприятностей. Возможно этот отчаянный шаг, с моей стороны, был чересчур опрометчивым.

11

В этом взгляде таится что-то опасно-притягательное, я не могу оторвать от него взгляд. И эти глаза напротив не смущаясь, не отворачиваясь, дают рассмотреть их необычное свечение, насытится их странно-завораживающей красотой.

Брюнет задумчиво смотрит на меня, своим пронизывающим взглядом, почесывая подбородок дужкой очков. Это движение заставляет меня очнуться.

Это вообще законно иметь мужчинам такие глаза? Они же делают весь женский пол слабым и беззащитным перед их магнетизмом.

Единственное, что я могу выдать под таким пристальным, изучающим взглядом:

— Подвезете? — с замиранием сердца, еще сильнее вжимаясь в мягкое сиденье, стараясь не выдать своего волнения.

От его пристального пробирающего взгляда не скрыться, я стараюсь не отводить своего, но это очень трудно. Те секунды, что он медлит с ответом, мне кажется растянулись на вечность.

Он молча продолжает смотреть на меня, раздумывая. Переводит взгляд в окно, я тоже оборачиваюсь и вижу, как мой муж вместе со своими амбалами высыпает на крыльцо ресторана, оглядываются по сторонам.

Я в панике сползаю по сиденью и жалобно шепчу:

— Не выгоняйте, пожалуйста.

Он что-то читает в моих испуганных глазах. Быстрый взгляд водителю, едва заметный кивок. Машина незамедлительно трогается, отъезжая от ресторана, оставляя позади разбежавшуюся по сторонам охрану и зло вертящего головой мужа.

А брюнет снова смотрит на меня чуть более пристально чем прежде.

Он так и не ответил ничего, и когда я слышу бархатную хрипотцу его голоса, меня мурашит всю, с головы до ног:

— Можешь не прятаться, окна тонированы.

Я запоздало спохватываюсь. Действительно, все стекла кроме лобового сильно затемнены. Сажусь прямо, игнорируя тяжелый сверлящий взгляд незнакомца, от которого мне становится не по себе. Расправляю юбку платья, усаживаясь как чинная английская леди. Смотрю вперед, через лобовое стекло, в зеркало заднего вида, где встречаюсь с быстрым любопытным взглядом водителя. Отвожу глаза.

С вызовом смотрю на брюнета. Его щетина оказалась чуть более густой чем однодневная. Темные густые брови вразлет, прямой греческий нос и совершенно серые глаза. Только при близком рассмотрении мне удалось их рассмотреть. Такого оттенка серости, словно прозрачные, точно такие, как бывают у диких волков. Дерзких, вольных, непримиримых. Взгляд дикого хищника, что не смиряется с несвободой и всегда действует согласно своим жизненным принципам. Как бы я не хоабрилась, мне трудно выдержать его пристальное внимание.

Я оборачиваюсь назад, провожая взглядом удаляющийся ресторан. Муж держит телефон у уха. И тут же в моем клатче раздается его рингтон. Как я умудрилась не потерять его?

Дергаюсь, от этого звука. С удивлением смотрю на клатч, зажатый в моей руке так сильно, словно это мой спасательный круг.

Телефон, на мгновение замолкнув, разражается новой трелью звонка.

— Не хотите ответить? — басит сероглазый с этой его завораживающе-томной хрипотцой, заставляя успокоившиеся только мурашки снова пустится вскачь.

— Нет. — твердо отвечаю я, смотря в серо-стальной строгий взгляд.

Но приходится достать неугомонный гаджет и скинуть пару раз настойчивые звонки мужа. После чего начинают сыпаться сообщения один за другим. Я уверена он сейчас на взводе и спокойного, обстоятельного разговора у нас не выйдет. Выключаю телефон.

— Что ж вы в прятки играете со своим мужем?

От этого вопроса меня догоняет новая волна мурашек, только уже от припозднившегося страха. Я села в машину к незнакомому мужчине. Боже кто он такой, что с одного взгляда узнал моего мужа и меня вместе с ним? Я вижу его, совершенно точно, впервые в жизни.

— Кто вы?

Спрашивать откуда он знает моего мужа бесполезно. В нашем регионе его знают все. Ответа я снова не дожидаюсь. Ну и не важно. Мне с ним детей не крестить, всего лишь использовать его машину в качестве транспорта и распрощаться.

— Вот здесь у парка остановите, я сойду. — прошу как можно более доброжелательно.

Брюнет делает едва заметное движение головой.

Глаза водителя в зеркале заднего вида исчезают перемещаясь на дорогу. Они явно обменялись беззвучным диалогом, но вот, что он значит, для меня остается загадкой.

Меня настораживает эта безмолвная беседа, отчетливей понимаю все может обернуться не так благополучно, как мне хотелось бы. Нервно оглядываюсь назад. Мы уже достаточно отъехали от ресторана, пора бы и прощаться.

Тот пункт плана, где я собираюсь забрать детей, теперь под вопросом, как, впрочем и тот, где я должна была незаметно покинуть ресторан. Муж скорее всего уже направляется к нашим мальчишкам, он знает меня слишком хорошо, наши дети для меня все, мой смысл жизни. Но туда теперь мне нельзя. Я просто напросто уже не успею. Я надеялась, что муж не стазу спохватится и я успею доехать до сыновей.

Сейчас понимаю всю тщетность моей попытки сбежать. Отнюдь не все я продумала. Глупая надежда.

Муж будет первым у них. И няню уже наверняка предупредили. Он будет ждать меня там. А в его когтистых лапах я не смогу ничего предпринять.

— Остановите, пожалуйста. — уже требовательнее прошу я, осторожно дергая за ручку, стараясь незаметно приоткрыть дверь. Что я хочу сделать? Не выпрыгивать же на полном ходу. Но может водитель замедлит ход, когда я распахну дверцу.

Бесполезно. Дверь заблокирована, сколько не тяни ручку.

— Не дергайся. — я подпрыгиваю на сидении от звука спокойного, властного тембра, лично для меня, прозвучавшего как раскат грома, разнесшегося на весь салон авто. — Терпение. Скоро приедем.

Я замираю, как нашкодившая мышка. Выпрямляюсь еще сильнее, натягиваясь как струна, поднимаю взгляд на незнакомца и замираю от хмурого взгляда волчьих глаз. Задумчиво смотрит на меня, словно решает математическую задачку повышенного уровня сложности.

Господи, куда я попала сама того не подозревая?

12

Всю дорогу я косилась, то на дорогу, то на мужчину рядом с собой. Первые минуты паники сменились собранностью и рассудительностью.

Мы подъезжаем к высоким глухим воротам и еще минуту едем по подъездной аллее. Машина мягко останавливается.

Приехали.

Водитель открывает дверцу, явно хочет подать мне руку, но хозяин сам поспевает обойти машину и предложить мне руку.

— Будьте моей гостьей. — произносит он своим глубоким голосом с хрипотцой.

Звучит невинно, но какую опасность для меня таит это приглашение? Не могу отделаться от ощущения подвоха. Слишком все, слишком. Знает моего мужа, согласился меня подвезти, когда увидел его в окне машины. Привез куда-то. Куда?

Я принимаю протянутую руку, которая исчезает сразу же, как я выбираюсь из машины и уверенно встаю на свои шпильки.

Меня обдувает резким порывом осеннего холодного ветра, легкое платье совсем не спасает от пробирающего холода. Обхватываю себя за плечи и осматриваюсь. Передо мной высится большой дом в классическом стиле, его светлый фасад светится как неон в опускающихся сумерках, отвлекая от темноты окон. В десятке шагов впереди — массивная входная дверь.

На мои плечи приземляется пиджак, отрывая от изучения окрестностей. Меня окутывает чужим теплом и мягким ароматом сандала с примесью чего-то неуловимо острого. Со сдержанной благодарностью принимаю этот незначительный знак заботы.

После рассматривания дома, красивого и большого как его хозяин, уже не стесняясь изучаю своего нового знакомого, у которого даже имени не знаю.

— Как вас зовут? — задаю насущный вопрос.

— Ярослав. — легко отвечает.

Просто Ярослав? Кто ты Ярослав? Смотрю на него во все глаза, будто это поможет мне узнать все его тайны.

Он жестом предлагает мне пройти в дом, подталкивая в спину. Я ежусь от очередного порыва

промозглого осеннего ветра, невольно скидывая с себя его учтивую руку и прохожу вперед. Действительно лучше зайти в дом пока не начали стучать зубы. Ну и не отказываться же от такого заманчивого предложения, когда так настойчиво приглашают. Может внутри есть камин и можно будет погреться?

Но в голове отчаянно стучат мысли. Кто он такой?

Почему привез меня к себе, ведь он меня совсем не знает? Не за красивые же глазки. Если он меня знает, то что ему нужно?

Ярослав следует за мной чуть сбоку, так, что если поверну голову немного вправо смогу его увидеть. Словно это я здесь хозяйка и веду его в свой дом, а не наоборот. Пока я медленно цокаю по мощеной дорожке, к массивной входной двери, Ярослав опережает меня, набирает код на панели и непринужденно распахивает передо мной дверь.

— Чувствуйте себя как дома. — гостеприимно предлагает он.

— Очень непредусмотрительно предлагать чувствовать себя как дома, гостье, имени которой вы даже не знаете. — делаю замечание я, проходя внутрь. Свет тут же загорается, освещая просторный холл.

— Отчего же не знаю? Знаю. — слышу у себя над ухом бархатный баритон и замираю, от того, насколько близко прозвучал его голос за моей спиной.

Этого я не ожидала услышать. Настолько близко. Все волоски на теле встают дыбом от его близости, теплого мужского аромата и низкого тембра, которым он это произнес.

Оборачиваюсь и сразу упираюсь в расстегнутый ворот рубашки, открывающий шею. С учетом моего роста и шпилек, оказывается он высок, точно выше моего мужа, с которым мы были вровень, когда я одевала двенадцати сантиметровый каблук.

Мой взгляд скользит вверх по небритому подбородку и натыкается на эти невозможные, стальные глаза, замирая, кажется даже сердце мое останавливается на два стука, а после бешено идет вскачь, пока мы невыносимые мгновения изучаем лица с такого близкого расстояния, всего в паре сантиметров друг от друга. Застыв, каждый боится пошевелиться, чтобы не сдетонировать непрошенной и ненужной сейчас реакцией.

Стандартная мелодии звонка выводит из оцепенения, заставляет очнуться и отступить на шаг, и еще на один. Это точно не мой. Наверно только мужчинам с такой брутальной мужественностью свойственно не менять мелодию звонка на что-нибудь свое, близкое сердцу и сиюминутным порывам.

— Располагайся. Будь как дома, — предлагает непринужденно, не расшаркиваясь на вы, делает неопределенный взмах рукой, выдавая кривоватую, однобокую улыбку и отвечает на звонок.

Легко сказать. Но едва ли я смогу расслабиться в гостях у незнакомого человека.

Ярослав задерживается, отвечая на звонок, а я в неловкости прохожу дальше, отстукивая дробь по паркетному полу, который отдается гулким звуком, рассматриваю просторное помещение, переходящее в гостинную, из которой видна столовая, отделенную полукружием лестницы на второй этаж. Мягкие диваны так и манят погрузится в их обволакивающую теплоту и наконец скинуть чертовы шпильки, зарывая ступни в расслабляющий ворс пушистого ковра рядом.

Стойко держусь, все больше закутываясь в приятно пахнущий пиджак. Еще не время расслабляться. Подхожу к большим окнам, открывающим панораму на сад, уже одевающийся в желтое и оранжевое, и откуда не видно и клочка забора, настолько он далеко от дома или просто закрыт деревьями парка.

Куда ж ты попала птичка королек, из одной крепости в другую?

— Чай или кофе? Может быть бурбон? Боюсь в баре не найдется больше алкоголя. — вырывает из задумчивости голос хозяина просторного поместья, не иначе.

— Почему же? — цепляюсь за последнюю фразу, просто чтобы что-то ответить, а не чтобы узнать странные заморочки этого незнакомца, Ярослава…

— Не держу дома алкоголя, — поясняет он, на мой задумчивый взгляд.

— Я пленница? — этот вопрос волнует меня больше наличия алкоголя в баре этого дома.

— Нет, моя гостья. Желанная гостья. — мягко замечает, добавляя немного помедлив, — Но я думаю здесь единственное место в городе, где не будет искать тебя тот, от кого ты так настойчиво бежала, кто рыщет в твоих поисках по всему городу.

То есть, он знает, что муж меня ищет, а по другому и быть не может И почему он так настойчиво избегает называть его имени. И почему-то меня это цепляет.

Гулкий цокот шпилек раздается из глубины дома, точно не моих. Мои стоят на месте на моих ногах, жутко хочется скинуть их. Через мгновение появляется блондинка с хорошо уложенной копной волос и идеальным дневным макияжем в элегантном маленьком черном платье.

Она кидает оценивающий взгляд на меня, осматривая с головы до ног. Ее глаза сужаются, когда понимает чей пиджак на моих плечах.

— Кто это, Яр? — требовательно произносит с претензией в голосе, переводя взгляд на сероглазого.

13

Голос блондинки звенит возмущением хозяйки дома, наподобие «какую шваль ты сюда приволок»? Так и повисло в воздухе не высказанное «шалава».

Я тоже с интересом посматриваю на прокачанную блондинку лет двадцати пяти, в груди явно силикон и лицо отрихтовано филигранно — реснички, губки, скулы — все на месте, локоны лежат волосок к волоску, явно немало вложено в эту внешность. Гадаю кем она ему приходится — жена, сестра или просто временная спутница? Надеюсь не слишком ревнивая. Зря конечно.

От ее злобных интонаций неуютно, а сверлящий взгляд готов сжечь до пепла, что даже горстки не останется, чтоб возродиться.

— Что ты тут делаешь? — в голосе Ярослава не слышно ни теплоты, ни заискивания. Сухой требовательный вопрос.

— Хотела сделать сюрприз, но вижу — лишнее. Кого ты привел в дом? Это новая твоя пассия? Мог бы меня предупредить!

Как же нелепая, неловкая ситуация. Я не хочу становиться причиной скандала. Блонди явно все не так поняла, но оправдываться я не собираюсь, уверена Ярослав и сам справится с этой задачей. И деться мне некуда от семейных разборок, если только пройти в столовую, отделенную от гостинной широкой аркой.

Но боюсь и там меня настигнет испепеляющий взгляд блондинки. Остаюсь на месте, не выказывая вида, что меня чем-то задели ее прожигающие взгляды, лишь выше поднимаю подбородок. Вопреки пожеланию хозяина, как дома почувствовать себя так и не получается. Снимаю с себя «яблоко раздора» — теплый пиджак Ярослава и аккуратно укладываю на низкую спинку дивана, который снова манит своей теплотой и уютом. Этот жест уже никому не интересен и парочка уже не замечает меня.

— Не устраивай мне здесь сцен. Выйдем. — жестко чеканит брюнет.

Делаю вывод, что знакомить нас никто не собирается. Ярослав настойчиво тянет блонди на выход, подхватывая под локоть, а она вырывается, не собираясь оставлять соперницу дома.

— Сначала объясни мне все! Кто это? И почему она в твоем пиджаке⁈

Ситуация доходит до абсурда, я никому не навязывалась и не собираюсь здесь оставаться, если мне не рады.

— Мне лучше уйти. — делаю шаг к выходу, но Ярослав останавливает меня одним своим жестким взглядом. Госпади, невозможно же не подвиснуть снова в их порочно-опасной, стальной глубине.

— Останьтесь, это мы лучше выйдем. — давит он интонациями, смотря на спутницу. Блонди сверкает глазами, скрещивая руки на груди, точно не собираясь никуда уходить.

Ярослав что-то быстро печатает на телефоне. Через полминуты в дом входят несколько охранников и не дожидаясь команды подхватывают под локти блондинку, выводя на улицу.

Хозяин дома выходить вместе со всеми и я остаюсь совершенно одна. И как это понимать? И что мне теперь делать?

Следовать за всеми сейчас на улицу, будет чересчур навязчиво. Я же хотела скрыться от семейного скандала, вот, пожалуйста, скандал сам скрылся от меня.

Помаявшись немного, бессмысленно бродя по эргономичному, минималистично обставленному, просторному помещению, выглядывая в окна, за которыми окончательно спустилась темень, я все же позволяю себе, наконец, погрузится в блаженную мягкость дивана, скидывая туфли и расслабляясь. Это лучшее, что я могу предложить своему измученному, уставшему организму.

Хлопок двери, прозвучавший где-то отдаленно, на задворках сознания, нестерпимо хочется снова погрузиться в расслабляющую, сонную негу. Нервное, напряжение последних дней вылилось вот таким вывертом организма. Он просто решил вырубиться и восстановить сгоревшие нервные клетки полной отключкой.

Одним глазиком выглянув в настоящую реальность, отмечаю, что в комнате царит полумрак и совершенно непонятно сколько времени прошло.

Очень сонно и лениво, что категорически не хочется выныривать из этого состояния. Но на задворках сознания маячит какая-то настойчивая мысль. Ах, точно. Дверь, кто-то пришел, нужно же посмотреть.

Полумрак комнаты рассеивает свет, льющийся откуда-то из другой реальности, возможно из другой комнаты, но это неточно, думать и анализировать тоже лениво. Глаза все равно не желают держаться открытыми, закрываясь и погружая меня в блаженный сон.

Осторожные, бережные касания чьих-то сильных рук и короткое ощущение полета — это сильные руки

подхватывают меня прижимая к крепкому, горячему телу, погружая в расслабляющий аромат сандала и… я наконец понимаю чего, этот остро дымный, это же… Ветивер! Пряно-смолистый, несущий отголоски дымного леса.

Я машинально-неосознанно прижимаюсь к этому аромату ближе, втягивая носом дурманящий аромат, мои руки обвивают шею, чтобы он никуда не убежал, и вдыхаю, дышу этим «дурманом».

Спокойные, размеренные шаги — я словно качаюсь на спокойных волнах, а потом снова взмываю вверх — это странное ощущение полета заставляет открыть глаза, мой новый знакомый и по совместительству спаситель, с непринужденной легкостью, взлетает по лестнице, словно я пушинка и ничего не вешу в его руках.

— Куда вы меня несете? — в голове, все же, появляется связная мысль.

— В спальню.

— В чью?

Короткий, бархатный смешок, отдающийся вибрацией в его груди, передающейся и мне.

— В вашу. — коротко и непринужденно.

И этот ответ меня удовлетворяет.

— Нам нужно поговорить, — сонный мозг выдает еще одну годную мысль.

— Обязательно. Как только отдохнете и выспитесь. «Утро вечера мудренее» — слышали такую поговорку?

— Да, моя мама любит ее повторять. — мой мозг решил окончательно расслабиться и отключиться, годами натренированный на эту фразу, что сегодня можно уже ничего не ждать, не маяться и отдыхать, продолжения все равно уже не будет. Завтра так завтра.

Мягкость кровати, пушистое одеяло, невзначай задержавшаяся рука на обнаженной коже спины… и блаженное забытие.

14

Новый день — новые тревоги.

Просыпаюсь в чужой постели в незнакомом месте, со странным ощущением легкости. Откидываю мягкий, пушистый плед, в который была укутана и поднимаюсь с огромной кровати с массивным изголовьем, обитым светлым велюром. Плотные мягкие шторы на окнах вот и вся обстановка. Так я думаю пока не захожу за стену-перегородку, которая высится ровно посреди комнаты. Там меня ждет сюрприз. Небольшая зона будуара, все как положено — туалетный столик с креслом на обратной стороне этой стенки, фигурное зеркало, два светильника по его бокам.

Заглядываю в зеркало и ахаю. Со времен юности я не спала с макияжем. Я даже не переоделась! Это вообще на меня не похоже и вдвойне странно. Давно я так не расслаблялась и не высыпалась. Абсолютная тишина и спокойствие этого места, словно погрузили меня в вакуум и безвремение.

Вчерашний сон, как я качаюсь на остро дымных волнах, скорее не сон, а наваждение, навеянное дремотой. И как я умудрилась так отключиться? Должно быть атмосфера этого дома или еще что-то, витающее в воздухе, что мне не ведомо, так повлияло на меня?

Мне срочно нужно найти душ! С противоположной стороны от стенки-сюрприза две двери, открываю одну — здесь множество стеллажей и шкафов, явно гардеробная. Следующая дверь — то, что мне нужно. Ванная комната в белых тонах. Минималестичненько, собственно ванная и душевая кабинка отделенная прозрачным стеклом, широкий ряд тумб с умывальником.

После душа чувствую себя посвежевшей и похорошевшей, одним словом — цивилизованным человеком, а не астралопитеком, что завалился спать в той же одежде, что был на охоте. Одеть мне нечего, кроме халата аккуратно сложенного на мраморной столешнице рядом с умывальником. Во вчерашнее платье я точно больше не влезу. Благо фен искать не надо, он лежит тут же на полочке.

Желудок дает о себе знать злобным урчанием. Последний раз я ела перед побегом из ресторана, поклевав какие-то блюда. Похоже придется выйти на поиски пищи. Ну или, хотя бы чашечки кофе. Там где-то на первом этаже я видела столовую, наверняка рядом можно найти кухню и кофе.

Поплотнее запахиваю халат и надежнее затягиваю пояс, вчерашнего белья я тоже не одела, а нового не подвезли. Так, что идем так, на запах кофе, что слышен уже из гостиной, в которой я так опрометчиво вчера уснула.

Ярослав уже на кухне, допивает кофе, сидя за кухонным островком и листая новости в телефоне.

— Чай или кофе? — замечает он мое появление в дверях.

— От кофе не откажусь. — дарю вежливую улыбку, проходя внутрь.

Ярослав споро отодвигает мне высокий стул рядом с собой, предлагая присаживаться и огибает «островок», направляясь к кофемашине. Через несколько секунд передо мной ставится чашка ароматного напитка.

— Простите, только эспрессо, — сдержанно улыбается он.

— В самый раз.

— Вам понравилась комната? — вежливо интересуется, садясь рядом со мной.

— Да, вполне, очень девочковая. Будуар — выше похвал.

— Я рассчитывал на это. — говорит он отпивая кофе с обольстительной улыбкой.

— Скоро привезут одежду для вас. — окидывает меня нескромным взглядом, от которого меня бросает в жар. — Не хочу, чтобы вы чувствовали себя дискомфортно.

— Не стоило беспокоиться. — стыдливо поправляю полы халата, прикрывая неудачно раскрывшуюся коленку. От Ярослава не укрывается этот жест. Он задумчиво потирает гладко выбритый подбородок, сверкая потемневшим взглядом и отворачивается.

— Вот, вы забыли в машине. — пододвигает ко мне клатч.

— Очень кстати, мама меня, наверно, уже потеряла, — хватаюсь за сумочку, как за спасение от горячих взглядов, на которые даже не знаю как реагировать. — и все остальные тоже. — бормочу себе под нос.

Поспешно достаю и включаю телефон. Если я пропаду надолго мама поднимет панику и возможно даже омон.

Не успевает гаджет загрузиться, как на экране загорается входящий звонок и мелодия, которая стоит у меня только на мужа.

Забыть телефон в машине — нонсенс для меня. Я удивляюсь себе все больше и больше. Должно быть Сероглазый настолько меня впечатлил вчера, что я забыла о базовых вещах.

Телефон в руке продолжает трезвонить. Нужно ответить мужу, раздумывая, выхожу в просторную столовую — большой стол, восемь стульев вокруг, большое панорамное окно. Подхожу, рассматривая сквозь стекло прекрасный парк, едва тронутый желтизной листьев, поможет

вынести предстоящий разговор.

Принимаю вызов, поднося телефон к уху. Не успеваю слово сказать, слышу гневное:

— Ну наконец-то, любимая, ты ответила. — таким саркастичным тоном, что можно поспорить, любимая ли?

— Тоже очень «рада» тебя слышать, — в тон отвечаю.

— Где ты шлялась всю ночь? — без прелюдии начинает муж, убираю динамик чуть дальше, спасая уши от его крика.

— Я в гостях, — честно отвечаю, не собираясь юлить.

— В каких гостях? Ты должна быть дома! — вновь давит он голосом на повышенных интонациях, — тебя нет ни у кого из знакомых, я проверял!

Ого, он действительно все знакомых обзвонил? Надеюсь до моргов не дошел? Это удивительно, что меня еще не начали искать еще и друзья. Ан нет, сообщения начинают сыпаться, как из рога изобилия, придется их проверить после того, как поговорю с мужем.

— Ты сам виноват, что я не дома, и ты это прекрасно знаешь. — стараюсь сохранить спокойствие, но это невероятно трудно. Не выношу, когда люди разговаривают со мной на повышенных тонах.

— Нет, дорогая, ты вернешься домой сегодня же, сейчас же и не будешь позорить меня! Скажи мне свой адрес, я пришлю за тобой машину.

От его приказных ноток хочется тут же подчиниться. Помчаться туда, куда он скажет. Одергиваю себя. С какой стати? Прикусываю губу, чтобы отвлечься от навязчивого желания. Очень хорошо, что я не знаю здешний адрес. Нервно оборачиваюсь, на звуки доносящиеся из кухни. Ярослав остался там и судя по всему, что-то «химичит».

— Нет, милый, домой я уже не вернусь. Между нами стоят твои измены. Я уже не верю твоим обещаниям. Как оказалось — они пустой звук.

Едва я это произношу, телефон булькает разряженной батареей и вырубается. Смотрю на темный экран «умершего» телефона. Как вовремя. Боюсь не выдержу его напора и сдамся, а мне категорически нельзя этого делать.

Отворачиваюсь от окна и вздрагиваю поймав на себе изучающий взгляд стальных глаз. Наверно, не смогу привыкнуть к их пристальному вниманию. Отворачиваюсь смущаясь как школьница.

— Мне нужно идти, не могу больше оставаться, — делаю пару шагов в сторону выхода.

— Постой! — Ярослав поспешно огибает стол, преграждая дорогу. — Подожди, что произошло? Расскажи. Я могу чем-то помочь? Ты можешь мне довериться. — вкрадчиво говорит он, обхватывает мои плечи своими горячими ладонями, я отчетливо это чувствую сквозь махровую ткань халата, и заглядывает в глаза.

В этот момент очень и очень хочется довериться ему. Но я знаю — это опрометчиво, так быстро доверяться незнакомцам.

15

Его близость делает со мной что-то невообразимое. Разве такое возможно, пылать от одного прикосновения незнакомого мужчины? Должно быть это просто смущение. Ведь я взрослая, тридцати двух летняя женщина, меня нельзя уже ничем удивить. А с другой стороны весь мой интимный опыт отношений сводится к замужеству. Кроме мужа у меня никогда ни с кем не было ничего серьезного. В школе и универе я даже не думала смотреть на парней, все мое внимание было занято учебой, ну, а

когда встретила Руслана, все мое внимание переключилось на него.

— Так, что у тебя стряслось?

— Это личный вопрос моей семьи. Я не готова пока об этом распространяться.

— Ладно, — быстро соглашается он, — так я могу чем-то помочь?

Я немного колеблюсь, смотря в его честный, открытый взгляд. Очень хочется верить, что эти глаза не могут лгать, так же я думала и о муже, а оказалась с вогнанным в спину кинжалом. После таких промашек, невольно начинаешь сомневаться в своей прозорливости и умении видеть истинные намерения окружающих людей. Пока единственным, кому я могу доверять на все сто это мои родители, они точно не желают мне зла.

— Телефон нужно зарядить, справишься? — показываю я темный экран смартфона в руках.

— Без проблем. — отпускает меня и забирает мой гаджет вертя в руках, рассматривая. — Это все, что ты хочешь? — спрашивает, смотря на меня немного прищурив свои невозможные глаза.

Я развожу руками прикусывая губу, чтобы не выкатить список всего, что мне нужно. Это, по крайней мере, не прилично. Я так и не успела созвониться с родителями и боюсь мама поднимает еще большую панику, если я позвоню не со своего номера. Пожалуй, дождусь пока зарядится мой.

Его взгляд соскальзывает на прикушенную губу, задерживается на мгновение и снова стоически поднимается к моим глазам.

— Но это срочно! Боюсь, мама скоро начнет рассылать ориентировки с моей фотографией. — неуверенно улыбаюсь, рядом с этим мужчиной куда-то исчезает вся моя смелость.

Он кивает, достает свой смартфон и что-то быстро набирает.

— Давай хотя бы доставку одежды дождемся, не совсем разумно по осеннему холоду в одном платье, или халате, — пониж его голос до интимной хрипоты.

Когда мы умудрились перейти на ты, я даже не заметила. Может после его горячих прикосновений, заставивших меня передумать сорваться, тут же, как загнанная лань в неизвестном направлении.

Остаться здесь? Ну, а куда я сейчас денусь? И куда собралась в халате? К родителям — так их дома нет, а ключи остались в квартире. Таких друзей, чтобы приютили нет, подруга и та предала. Снять номер в гостинице — вопрос времени, когда Рус меня там найдет. Все же лучший вариант — воспользоваться гостеприимством этого места, а когда вернуться родители перепорхнуть под их надежное крылышко.

Пока я колеблюсь с ответом, заходит крепкий мужчина в черном и забирает мой телефон. Я оторопело смотрю на это действо, провожая свой смартфон взглядом.

— Все в порядке, зарядит и вернет, в целости и сохранности. — успокаивающе говорит Ярослав. — Пойдем поедим. Но сразу предупреждаю, я не особый кулинар, приготовил только яичницу.

— Оу, ты готовишь? Это очень мило. — мое внимание возвращается хозяину дома.

Это удивительно, потому что в моем мире мужчины не готовят. Мой муж ни за что и никогда не готовил. Заказать доставку — да, но готовить… Мысленно одергиваю себя, опять это неуместное сравнение с мужем. Я же не могу всерьез сопоставлять этих двоих мужчин.

Снова его тихий, бархатно-вибрирующий смех.

— Я же обещал тебе гостеприимство.

Мы возвращаемся на кухню. Ярослав деловито встает по ту сторону стойки и бережно раскладывает яичницу по порциям.

— Домработница будет только завтра, так что сегодня я и шеф, и жнец, и на дуде игрец. — протягивает он мне два аккуратных кругляша глазуньи на тарелке, непринужденно улыбаясь.

Моему изголодавшемуся организму все кажется вкусно и аппетитно, а вторая чашка кофе бонусом — самое то для поднятия духа и бодрости с утра.

Годами отрепетированная привычка — не оставлять грязной посуды после еды — дает о себе знать. В купе с моим желанием поблагодарить за вкусный завтрак — это гремучая смесь. Я собираю пустую посуду, намереваясь помыть. Но и тут Ярослав не дает мне простора для маневров. Забирает из моих рук испачканные тарелки и загружает в посудомойку, вместе с остальной посудой. Неожиданно становится неловко, что этот суровый, сильный мужчина так ловко управился с посудой. В принципе понимаю одного американского актера, сыгравшего киборга, утверждающего, что любит мыть посуду. С посудомоечной машиной это, в принципе, становится в разы увлекательным действом.

Когда мы возвращаемся в гостиную, мило беседуя о неожиданно разыгравшемся за окном ненастье, я наблюдаю интересную картину, как заходят крепкие бруталы в черном с несчетным количеством пакетов в руках, поднимаются по лестнице, один, два, три… Сбиваюсь со счета, оборачиваюсь на Ярослава, позади меня.

— А вот и одежду вашу привезли.

— Ммм, вы весь магазин скупили? — недоуменно уточняю.

Ярослав нарочито важно смотрит на наручные часы, выгибая одну бровь.

— Мне пора. Работа не волк, к сожалению, от меня не убежит. Вы же помните, что можете чувствовать себя как дома, весь дом в вашем распоряжении. — уделяет он и мне толику своего внимания.

Я провожаю его взглядом. Ярослав выходит степенной походкой уверенного в себе мужчины, оставляя меня одну в недоумении — ведь он просто напросто проигнорировал мой вопрос — и со странным желанием поправить ему воротник и галстук, пригладить лацканы пиджака, и поцеловать на прощание, хотя бы в щеку.

Встряхиваю головой, отгоняя это странное наваждение. Вот уж чего я не собираюсь делать, так это навязываться едва знакомому мужчине!

Наверно надо было пытать его с пристрастием по поводу его работы и всей остальной доступной инфы — чересчур он загадочен. Нужно только подумать над методами «пристрастия».

Мужчины в черном тоже спешно покидают дом. А я взлетаю по лестнице вверх, отыскать себе что-то более удобное, чем халат, полы которого, так настойчиво постоянно норовят разойтись.

Смотрю на груду пакетов в гардеробной. Логотипы — все сплошь из брендированных бутиков нашего города. Здесь есть даже нижнее белье. Боже, надеюсь Ярослав не сам его выбирал, иначе я сгорю со стыда при нашей следующей встрече. Знать, что чужой мужчина осведомлен какое белье на мне — то еще удовольствие.

Выбираю себе светлое, вязаное платье до колен из мягкой ангоры. И тут же играет моя природная аккуратность. Я просто увлекаюсь раскладыванием всех вещей по полочкам и ящичкам, что занимает какое-то время.

Ко времени, как я заканчиваю, за окном проясняется и сквозь облака проскальзывают редкие лучи солнца. Хочу на свежий воздух — решаю я, но это безобидное желание неожиданно встречает препятствие в виде сурового качка в черном.

— Вернитесь в дом, пожалуйста. — вежливо настаивает охранник.

— Я не могу выйти на улицу? — уточняю.

— Собаки на прогулке, они не любят чужих. — неохотно поясняет охранник, смотря в сторону.

Невдалеке действительно слышен лай собак. Ныряю назад в дом, от греха подальше. Не очень люблю собак. Вот уж сюрприз. Выйти на свежий воздух мне не доступно. Остается досконально изучить дом, так радушно меня приютившего.

Если бы я знала, что это последние часы спокойствия перед тем, какую встряску устроит мне муж.

16

Дом достаточно большой, но уютный: на цоколе тренажерка и домашний кинотеатр, на первом этаже гостиные и кухня со столовой, все спальни на втором этаже. Очень напоминает усадьбу девятнадцатого века, но с современной обстановкой. Не удивлюсь, если у этого дома есть своя история.

Наконец устав бродить по дому, притягиваюсь к кофемашине. Не покидающее, смутное чувство тревоги заставляет заняться чем-то. За чашкой бодрящего напитка в голову приходит деятельная мысль — приготовить что-нибудь вкусненькое к приходу Ярослава. Пока не решила лазанью или равиоли, проверяю шкафчики и холодильник в поисках ингредиентов. Нахожу все и для первого, и для второго. Значит будет сытный ужин! Наспех заливаю ленивую лазанью и пока она томиться в духовке быстренько готовлю начинку для грибных равиоли и упаковываю в тесто, аккуратно нарезая на квадратные кусочки. Остается сделать сливочный соус и ужин готов! Аппетит разыгрался от любимых вкусностей, требуя накормить.

Слышу отдаленный хлопок, как если бы дверь захлопнуло сквозняком. Любопытство гонит меня проверить кто пришел.

Я так стремительно лечу к двери, что когда неожиданно попадаю в уютный плен крепких, бережных объятий, чувствую неловкое смущение.

— А я как раз тебя ищу. — раздается надо мной рокочущая хрипотца хозяина дома. Поднимаю глаза, встречаясь с внимательным взглядом стальных глаз.

Господи, ну за что ему достался такой замурашитильный голос, вдобавок к серым, невозожным глазам?

— Соскучилась? — бархатный смешок, вгоняет меня в еще большее смущение.

Отступаю на шаг. Поймавшие меня, надежные руки соскальзывают, оставляя после себя пустоту. Даже не нахожусь, что ответить на столь провокационный вопрос. Ну да, было скучновато и совсем капельку тревожно от неизвестности.

— Твой телефон. — протягивает он на ладони.

— Ох, спасибо большое. — я мгновенно хватаю гаджет в свои нетерпеливые, цепкие пальчики. Торопливо включаю.

— А чем это так вкусно пахнет? — удивленно интересуется Ярослав, проходя на кухню и оставляя меня наедине с приходящими сообщениями, в соседней столовой. Совсем забываю ему ответить, я наконец вижу сообщения от мамы. Сначала тревожные — «Застряли в аэропорту…»

Потом подбадривающие — «Доченька держись, мы рядом!»

«Остался один перелет и мы в Москве…»

И все в таком же духе. Последнее отправлено полчаса назад. Бедняги, им пришлось пожертвовать свои отдыхом, спешно ища ближайшие рейсы на самолеты.

В груди разливается тепло. Все таки насчет родителей я не ошибалась. Они всегда придут на выручку. Мои нежно и горячо любимые. Коротко обрисовываю ситуацию и пишу, чтобы не волновались.

Набираю номер Дани. Напряженные гудки затягиваются, усугубляя мои без того тревожные мысли. Но слышу совсем не голос сына, а ехидный — мужа:

— Кто это нам соизволил позвонить?

— Куда ты дел детей? — выпаливаю без приветствий, кусаю губу в отчаянии. В голове начинает пульсировать страх. Тревога, копившаяся целый день прорывается горько-кислым вкусом. Неужели с ними что-то случилось? Почему телефон у Руслана, а не у сына? — Дай мне поговорить с мальчиками. — требовательнее прошу, я уже на грани, и если не узнаю что с сыновьями — сорвусь.

Муженек хмыкает.

— Так я ж не запрещаю, возвращайся домой и разговаривай. Будем жить, как и прежде, большой дружной семьей.

— Поздновато ты подумал о дружной семье. Можешь забыть. После твоего предательства я даже помыслить не могу, чтобы мы продолжали жить, как и прежде. Я хочу видеть своих детей, поговорить с ними.

— Увидеть можешь прямо сейчас.

Не успеваю я обрадоваться. Муж переводит звонок в видеовызов, вижу лишь его подбородок и потолок, он куда-то стремительно идет. И вскоре на экране появляются вихрастые макушки моих мальчуганов.

— Мама, мама! — наперебой галдят они, стараясь первыми донести до меня свои новости.

Как же они загорели, кажется даже вытянулись. Мои мальчишки, Даня и Тема — два голубоглазых моих чуда. Невольно слезы наворачиваются на глаза. Я стараюсь их сдержать. Так соскучилась по ним. Так хочу обнять, потискать, взъерошить их макушки.

— Мама! — прорывается вперед голос Дани, старшего моего мальчика. — Папа сказал ты уехала отдыхать, но ты же обещала забрать нас от бабушки! — обвиняюще вменяет мне, сдавая перед отцом.

Да, действительно обещала, но все пошло кувырком. Но сына слышит и мой муж. Остается только гадать о его реакции.

— Ма-ам, почему к тебе не дозвониться? — Тема протискивается вперед, вытесняя лицо Дани.

Но ответить я не успеваю. Лица мальчишек исчезают и появляется невозмутимое — мужа. На заднем плане еще слышны возмущенные возгласы сыновей. Когда звук закрываемой двери отрезает от любого шума.

— Ты примешь правильное решение и вернешься, тогда я подумаю простить ли тебя. — жестко давит голосом муж. — Хорошенько подумай прежде чем принять решение, ведь от этого зависит увидишь ли ты детей снова.

Его слова выбивают воздух из легких. Никогда-никогда не приму измену! Но ответить уже ничего не успеваю. Звонок завершается. И следом прилетает сообщение:

«Я знаю у кого ты в гостях и лучше бы тебе по своей воле оттуда уйти иначе все может закончится очень плохо.»

Руки начинают мелко подрагивать, что он имел в виду этим сообщением? Неужели мне грозит опасность? Смотрю на потухший экран, одинокая капля падает четко по центру, непонимающе смотрю на нее, а затем провожу пальцами по щеке, с удивлением обнаруживая мокрые дорожки. Устало прислонясь к тяжелому, массивному столу посреди столовой. Это сообщение от мужа всколыхнуло во мне тревогу и беспокойство, что я что-то упустила.

— Воу, стоило только отойти на пару минут, а тут… Что успело стрястись пока меня не было? — обеспокоенно спрашивает Ярослав, заглядывая в мои глаза и обхватывая своими горячими ладонями мои заледеневшие руки, снова нарушая мое личное пространство.

17

Есть такой приемчик «выкури мышку» — припугни ее сильнее и она сама побежит сломя голову куда глаза глядят, вот тут-то ее можно и ловить.

Чувствую себя той мышкой, но пока сижу и трясусь, что же будет дальше, тряхнет меня еще сильнее или уже конец?

Боюсь представить, что Ярослав сейчас видит — покрасневший нос, опухшие глаза с океанами слез — жалобное недоразумение, а не спокойная, уверенная в себе женщина.

— У тебя руки ледяные. — замечает он.

Вспыхиваю, его бережные касания, снова смущают. Этого еще не хватало. Аккуратно высвобождаю руки из плена горячих ладоней.

— Что стряслось-то может расскажешь? — убедительно предлагает сероглазый хозяин дома.

Я опускаю взгляд в пол, смотрю на свои босые ноги, опрометчиво, нужно было хотя бы носки натянуть. Ярослав тоже переводит взгляд с моего лица на босые ступни.

— Почему ты босиком? — хмурит свои густые брови.

— Не люблю по дому в обуви. — как-то жалко оправдываюсь.

Тут, Ярослав, меня удивляет. Без предупреждения подхватывает меня на руки, одним ловким слитным движением и я уже в его надежной, крепкой хватке. От неожиданности сердце екает и бухает куда-то в желудок. Не успеваю даже пикнуть. Ярослав ждет, когда я от испуга схвачусь за его шею и несет меня. Невольно вспоминаю, вчера он тоже нес меня на руках. Неужели снова в спальню? Замираю, затаив дыхание.

С облегчением выдыхаю. Нет, всего лишь к дивану, тому самому, на котором умудрилась уснуть вчера. Осторожно ссаживает. Я погружаюсь в мягкие подушки этого гостиного монстра, занимающего все центр просторного помещения, поближе к электрокамину, быстро включает его. Так и вправду становится теплее.

— Сейчас согреешься, — рачительно приговаривает, укрывая мои ноги неизвестно откуда взявшимся пледом.

Присаживается напротив меня на корточки, застывает во внимании. Такой невозмутимо строгий в темно-сером костюме, который только подчеркивает сталь его глаз.

Ну не получается у меня почувствовать угрозу со стороны человека, который уже второй раз за сутки носит меня на руках. Ни скрытую, ни явную. Тогда к чему относились предупреждения мужа? Неужели он хочет что-то сделать Яру? С пугающей четкостью вспоминаю слова Руслана, он ведь предупреждал меня о последствиях, если я обращусь к кому-то за помощью. И угрожал он последствиями для моих пособников.

Колкие мурашки расползаются по коже. Плед не помогает согреться. Страх сковывает жилы. Я боюсь за Ярослава, что невольно, неосознанно навлекла на него беду. Боже, на что я обрекла этого человека, приняв его приглашение?

Решаюсь рассказать Ярославу, если не все, то хотя бы ту часть, что непосредственно его затронет. В любом случае я должна предупредить мужчину, радушно принявшего меня в своем доме.

— Я бежала от мужа. А сейчас я с ним разговаривала, он угрожал… — запинаюсь, не зная, как точно сформулировать, — что расправится с любым, кто мне будет помогать, а ты дал укрытие, невольно став пособником.

Сердце болит за моих пацанов. Не получается подавить срочное желание уйти за моими мальчишками и голыми зубами выгрызать их из цепких, загребущих рук Руса. Но зубы здесь мне не помогут, нужны более весомые силы.

Я откидываю плед, меня резко бросает в жар, от мысли, что угрозы мужа сбудутся и своих мальчиков я больше не увижу. Вскакиваю с дивана.

Озвучиваю свое желание поскорее покинуть этот дом куда глаза глядят, чтобы оградить этого доброго человека приютившего меня, чтобы не создавать ему проблем. И хоть в машину я запрыгнула к нему совершенно случайно, но крайне удачно. Навязчивая мысль, что мне нужно срочно уйти, не дает покоя, хотя ума не приложу куда я сейчас денусь. Боюсь и родителей может настичь неминуемая «кара» мужа, боюсь он чем-то навредит, создаст проблем за помощь мне.

Яр тоже встает. Останавливает мои метания, поймав мое запястье, заставив тем самым обратить внимание на себя.

— Если все переживания сводятся только к этому, то могу тебя уверить, вряд ли у твоего мужа хватит ресурсов мне чем-то навредить. — останавливает меня его уверенное заявление.

Я прекращаю метания, разворачиваюсь и внимательно вглядываюсь в его лицо. Его заявление достаточно веско прозвучало, и если он действительно так считает, значит его заявление обосновано и подкреплено чем-то, и возникает закономерный вопрос:

— Да кто ты такой?

Яр сверкает глазами и мне чудится тот потусторонний блеск, что видела вчера в машине, завораживающее мерцание, словно его глаза снова светятся.

Зажмуриваюсь и встряхиваю головой. Глупости какие, померещится же. Точно, показалось, никакого мерцания нет. Просто темнеет и нужно включить свет. За какие-то считанные минуты заходящее солнце на горизонте заволокло густыми облаками и стало резко сумрачно.

— Где здесь включается свет? — ежусь и обхватываю себя руками, прогоняя трусливые мурашки.

— Свет, — командует Яр. Раз мигнув, освещение неохотно зажигается, — да, надо починить, — невзначай замечает он, — тебе не нравится интимный полумрак?

Странный вопрос учитывая все обстоятельства, что я тут мечусь в желании уйти, а ненавязчивые поглаживания моего запястья его пальцами, меня отвлекают от этих мыслей.

— Отчего же он интимный?

— Может оттого, что оставляет нас наедине? — бархатный тихий голос разносится новой порцией мурашек по моей коже, но это уже совсем другие мурашки. От них хочется не ежиться, а ласково ластится, как кошечка. Не нахожусь, что ответить Ярославу. Может и не надо, он задал скорее риторический вопрос, не обязывающий к ответу.

— Давай присядем и познакомимся заново. — жестом предлагает мне уютный диван. Он усаживает меня рядом с собой, наконец, отпуская мою руку и удобно устраиваясь, закидывая одну руку на спинку дивана.

— Ярослав Вячеславович Завойский, — представляется он, внимательно читая мою реакцию, а когда ее не следует продолжает, — ты можешь найти информацию обо мне в сети, но лучше, наверное, будет, если я сам расскажу о себе?

18

Я делаю приглашающий жест рукой. Безусловно интересно, что он расскажет о себе. Это имя мне действительно ни о чем не говорит. В моем случае все средства хороши и погуглить я тоже не забуду. Тем более, что мне может рассказать его официальная инфа в сети? Если он действительно так влиятелен, как представляется, что ему не страшен мой муж, чего стоит ему подчистить неудобные факты своей биографии?

— Можно просто Яр. Строительный холдинг «Монолит», тридцать восемь лет, не женат, детей нет. Здесь по делам бизнеса. — коротко рапортует.

Я далека от строительного бизнеса, в нем спец — муж, поэтому название фирмы мне тоже ни о чем не говорит. Позже я конечно нагуглю, что Яр занимает не хилую должность в том «Монолите», причем не уточняется, какую именно, какая-то загадочная должность, в общем. Вот и Яр умолчал этот факт. Проводит крупные венчурные сделки, даже крупные госзаказы не проходят мимо, но что мне скажет это про его личные качества, наверное, чтобы узнать их, надо покопаться чуть глубже чем вики, и мне кажется за эти два дня, что живу в его доме я немного начала разбираться в его характере.

— Почему не женат? — вдруг цепляет меня этот факт.

— Подходящей женщины не нашлось. — и смотрит на меня так хитро с прищуром, поглаживая свой, снова начинающий зарастать, подбородок.

Внезапно смущает его задумчивый, выжидательный взгляд. Он же ни на что не намекает? Отворачиваюсь, невзначай начиная рассматривать мелкую мозаику на стенах, которую вчера даже не заметила.

— А по каким делам ты приехал в наш регион? В Москве площади для строительства закончились? — возник закономерный вопрос.

— Занимаюсь присоединением мелких строительных организаций к холдингу.

— То есть, глобализируешь стройбизнес? Я правильно понимаю, что это Московская организация?

Он делает ленивый кивок, смотря своим нечитаемым, проникающим внутрь взглядом.

— Ты все правильно понимаешь.

— То есть, у тебя есть на примете адвокат не из местных? — задумчиво спрашиваю его.

Еще один кивок.

— Мне нужна будет его консультация, а возможно и услуги. — не премину воспользоваться новыми связями.

— Я смогу это организовать. — запросто соглашается.

Он позволяет мне выспросить про его семью и близких, рассказывает о бабушке, которая вырастила его, потому что матери с отцом было вечно некогда. На середине рассказа про его работу меня начинает клонить в сон.

— Ваш диван зачарованный, каждый раз, когда я в него погружаюсь меня затягивает в пучину сна. — обвинительно выговариваю Яру.

Смеется. Его смех отдельное удовольствие для слуха, такое бархатно-заразительное звучание, что невольно сама начинаю улыбаться.

— Да, я заметил за ним это свойство, поэтому стараюсь пореже здесь сидеть. — улыбается он.

— То есть, он так действует не только на меня?

— Наверно, надо сменить его на что-то более жесткое и классическое. — уже серьезнее отмечает он.

— Нет, не надо! Хороший же диван. — шепчу, отчаянно скрывая зевоту за ладошкой, поглаживая приятную бархатистость обивки.

— Тогда оставлю, специально для тебя.

Неожиданно льстит его предложение. Как-то легко с ним соглашаться. Это странно. Еще одна магия этого дома?

— Теперь твоя очередь рассказывать о себе. — вдруг заявляет Ярослав и с меня слетает вся сонливость!

Он даже подается ко мне чуть ближе, чтобы что? Слышать меня лучше? Рассмотреть он итак может меня прекрасно, вплоть до крапинок на радужке и не спрятанных геалуронкой морщин.

Я прячу взгляд, затем отвожу его в сторону, не могу смотреть в эти серые, внимающие глаза.

— Так, что же натворил твой муж, что ты так жестко его наказываешь? — слышу очень близко, нет нужды в громком разговоре и его спустившийся до полушепота голос, придает большую интимность нашему разговору.

— То, что по-светски называют «непримиримые разногласия». — медленно выдыхаю.

— В это понятие могут входить многие обстоятельства. — задумчиво тянет, подталкивая к дальнейшему рассказу. И я решаюсь. Какой смысл скрывать?

— Он мне изменил… Не раз, — очень тяжело вынимать это из себя, делиться с человеком, с которым вчера только познакомилась, а узнала чуть лучше только сейчас, — для меня это неприемлемо, понимаешь? Для меня отношения это всегда эксклюзив, а тут меня так подло опустили до роли любовницы, к которой только поесть и за сексом можно приехать. И оказывается я не единственная, просто как какая-то проститутка! — нет, я не плачу, и не захлебываюсь своим несчастьем, я просто констатирую сухие факты.

— Нет, ты не такая, я вижу тебя. — веско замечает он. — кто угодно, но точно не продажная женщина.

Я наконец решаюсь посмотреть на него. Он сократил дистанцию и без того небольшую, теперь сидит ко мне вплотную, внимательно рассматривая, мои глаза. Что он хочет там найти? Слезы? Их тоже не будет. Сейчас, все мои переживания за детей и родителей, до мужа мне уже нет никакого дела. Он стал совершенно чужим человеком, как отрезало. Как и раньше, когда я видела понравившегося парня, уделяющего много внимание другим девушкам, он становился для меня существом другого пола, просто не интересным. Я всегда искала своего единственного. Думала, что нашла, что Руслан так же как и я искал одну единственную.

Но ошибаться свойственно представителям рода человеческого. Найти единственную жену и мать семейства не равно эксклюзивности отношений. На стороне у моего мужа было много женщин, теперь я в этом уверена, он даже не отрицает этого. Ему оказывается просто «надо». Это такая удивительная отговорка мужчин, что у них «потребности», чтобы прикрывать свою кобелиную натуру.

— Значит адвокат тебе нужен для…?

— Развода, конечно.

Он немного раздумывает и предлагает:

— Я могу тебе помочь, если рискнешь и не струсишь довериться мне. Ну, что рискнешь? — выжидательно смотрит.

Морщусь. Не люблю, когда меня берут на слабо еще с детства.

19

Вырывает из сна меня нетерпеливая трель. Спросонок не понимаю, что это? Интуитивно тянусь к телефону, мелодия близкая знакомая и родная, на которую точно надо ответить и только когда нажимаю на зеленую кнопочку понимаю как ошиблась. На этом номере уже нет никого родного и близкого, по ту сторону чужой человек, посмевший меня обмануть и предать, а теперь еще и требующий елейным голосом:

— Ну что ты надумала, дорогая? Ты наконец нагулялась и собираешься домой?

Мгновенно просыпаюсь. Но голос мой не в пример собеседнику твердый.

— Конечно я собираюсь домой, только не к тебе, — о своих планах встретить родителей и перебраться к ним я умалчиваю. Моему мужу не нужны такие козыри. Я хочу свободно перемещаться и уже освободиться от этого лживого предателя, и возможно, освободить от опеки над сыновьями.

— Лада, прекращай! Я достаточно дал тебе времени, чтобы остыть и одуматься, это уже несерьезно, ты взрослая женщина, должна понимать…

— Вот именно я взрослая женщина, — перебиваю его, — и понимаю в какую дыру ты завел наш брак, очернил и растоптал мои чувства, дав понять, что я не единственная твоя «любовь». Я думала ты уже понял и осознаешь свою ошибку, что наш брак развалился по твоей прихоти к потаскушкам!

— Я понял, — разъяренно рычит, — что моя жена несколько дней находится в одном доме с чужим мужиком и не собирается оттуда уходить, и поверь этот факт фиксируется, и при разводе ты точно не получишь ничего, ни имущества, ни содержания, ни детей, и даже фонд твой уйдет с молотка, чтобы разделить между супругами!

Я хватаю ртом воздух — самый мой главный страх, что он отрежет меня от детей, не даст видеться и воспитывать моих мальчиков. К черту фонды, имущество, я смогу организовать новый, хотя и старый жалко, у нас сложился сработанный коллектив, наработанная база спонсоров, каналы поставок гуманитарки…

— Так вот значит как, да? Изменял ты, а виноватой хочешь выставить меня? Я, в отличае от тебя, ни с какими левыми мужиками не спала и не собираюсь!

— Лада, я же говорю, вернись и я все прощу. — вдруг устало выдыхает Рус. — Закрою глаза на твое проживание в доме постороннего мужчины, только прекращай все эти замуты с разводом. — В его голосе, на той стороне связи, я слышу нотки отчаяния. Разве такое может быть? Мой муж всегда собранный, целеустремленный, жесткий и непримиримый вдруг проявляет толику лояльности!

Но мне трудно вновь поверить его словам, теперь я знаю, годы лжи, оплетенное обманом как паутиной, мое сердце захлопнулось и не реагирует на его уговоры, его слова словно шум, навязчивый фон, не стоящий внимания. Такая несусветная глупость поверить ему, что меня разбирает смех:

— Ты серьезно? После всего, что ты наворотил со мной и моей жизнью, ты вывернул ее наизнанку, извратил весь институт брака! Встретимся в суде, и посмотрим кто окажется правым.

— Ни один суд… — Рус еще что-то продолжает говорить, это явно новые угрозы, но я сбрасываю звонок, уже не важно какие там связи у мужа в суде…

Последняя моя фраза конечно была блефом, злобным пассажем, у меня нет на руках ни одного козыря, но я знаю с чего начать!

Звонок мужа взбодрил лучше кофе. Может и следовало его заблокировать, но у Руса есть доступ к телефонам мальчиков и он может спокойно позвонить от них, а сыновей я не буду вносить в черный список. Беспокойно смотрю на номера сыновей в контактах, на часах девять. Вот это я поспать! Обычно мой день начинается в семь утра.

Дети, наверное, уже на занятиях, и им не стоит мешать, но пишу сообщение обоим, на всякий случай. Но ни одно не доходит. Неясная тревога нарастает. Начинаю подумывать не подкараулить ли их у школы? Но скорее всего они будут с охраной, а у них — четкая инструкция меня не подпускать. А вдруг все же нет? Связать и приволочь назад к мужу. Нет уж, увольте.

Я честно надеялась на помощь и связи отца при разводе, но внезапная поддержка Яра, как нельзя кстати. Тем более он многое уже успел наобещать мне, а вот исполнит ли обещания буду судить по поступкам. Я не строю иллюзий, что он помогает мне безвозмездно. Возможно, я нужна ему для коннекта с мужем, хотя учитывая, что он знает о моих намерениях развестись, сомнительно. Яр не пошел на попятную не выставил меня из дома, не отказался помогать, и я понимаю, что как женщина я его не привлекаю, и его странное поведение на грани флирта — его черта характера, есть такой тип мужчин, для которых флирт с любой представительницей женского пола — легкое развлечение, ни к чему не обязывающее, тем более я видела, какие женщины ему по вкусу — молодые, стройные, блондинки — не я, не я и снова не я! Поэтому, в этом плане, я чувствую себя в безопасности.

Бракоразводный процесс это всегда сложно, а с моим мужем вдвойне сложнее, я конечно рассчитываю на родителей — мой папа полковник в отставке и может помочь связями, но и этого боюсь может быть не достаточно. Поэтому корыстно хочу воспользоваться услугами Ярослава, пока он предлагает.

Наши долгие посиделки и разговоры вчера вечером закончились его предложением помощи с разводном и всяческом содействии, уверениями, что это ему ничего не стоит.

Возможно я поторопилась с решением сбежать от Руса, можно было каким-то образом собрать доказательства неверности мужа. Но также не могу отрицать факт, что в заточении я была связана по рукам и ногам, и побег был единственным решением для воплощения моих планов в жизнь. Я не смогла бы лицемерить и притворяться, изображать из себя хорошую жену, зная, что муж давно положил на нашу семью, на меня. Есть одно жирное «но» — мои мальчики, без них я жить не смогу. Даже если детей разделят по решению суда или оставят совместную опеку это станет ударом для меня и это выедает душу.

Яр со своей помощью, как нельзя кстати, я пока не в курсе его планов на меня, вчера он мне так и не признался в своих намерениях, но возможно ему нужна какая-либо инфа про бизнес мужа. Пожалуй, это еще один пунктик в копилку загадок под именем Ярослав, которые следует выяснить в первую очередь.

Пока же он только просил довериться ему, такая настойчивость в любом случае настораживает.

Адвокат должен прибыть сегодня, после его визита все и выяснится.

А пока что мне нужен один сероглазый брюнет, что мастерски пудрит мозги и заговаривает зубы.

Раз, два, три, четыре, пять, Ярослав, иду тебя искать, если ты не спрятался — я не виновата.

20

Ярослав

Когда качаю железо, мозги прочищаются. Мышцы работают и я начинаю мыслить яснее. Выстраивая логические цепочки, расставляя все по своим местам — от причин к следствию, от планов к действию.

Жму железо в надежде, что весь мой тестостерон улетучится, выкачается мышцами, уйдет в пот — без толку, не достаточно нагрузки. Меняю тренажер, добавляю груз, теперь качаем грудные и широчайшие спинные. Все фигня, а все потому, что я уже несколько дней делю свой дом с одной бестией, что ходит по дому в обтягивающем нечто, называющимся платьем, но так филигранно подчеркивающим все изгибы женского, соблазнительного тела, что фантазия не заставляет себя ждать. Закрываю глаза и картинка сама предстает перед глазами. Полная грудь и выступающая попка. Эту одежду для нее я купил за свои деньги? Что за хрень! Не могли ей там, в магазине, балахон какой-нибудь подобрать?

Эта женщина буквально влетела, ворвалась в мою стабильную, упорядоченную жизнь в одном легком, вечернем платье в начале осени, нарушив зону комфорта, все мои планы и стратегии на ближайшие месяцы.

Сразу узнал ее — жену одного из главных конкурентов — ее роскошную, яркую внешность, чуть раскосый, восточный разрез глаз с чистейшим небом внутри — не спутать ни с кем.

Ее дерзкий взгляд, а вскоре — умоляющий, когда она увидела в окне машины своего мужа и сползла с сиденья. Уже тогда я был уверен, что сделаю все для нее, чтобы ее взгляд сново зажегся той дерзостью и чертовщинкой.

Не смог отказать себе — отвез домой. Устроил, обеспечил комфорт, чтобы она почувствовала себя в безопасности, осталась и доверилась, сама, по своей воле.

Очень сложно было сдержать себя и не расхерачить, спрятать подальше, выкинуть ее телефон, когда она с полным доверием вручила его для подзарядки — в иррациональном желании оставить ее в полной моей власти.

Ну а когда узнал о предательстве мужа и ее желании развестись! Честно хотел воспользоваться ее уязвимым состоянием, возможно, утешить, но что-то внутри меня остановило, вместо этого просто сидел и как идиот выслушивал ее излияния, всю боль, что она накопила в сердце, нет она не плакала, но за ее словами таилось столько горечи от предательства и снова проскользнула мысль, что это может сыграть мне на руку, стоит только еще немного задержать ее в своем доме. Пока она не подозревает, считает себя вольной, но на самом деле охране дан четкий указ, что выпускать гостью нельзя ни под каким предлогом.

Ее муж — моя главная цель, конкурент, которого мне нужно во что бы то ни стало вывести из строя на тактической карте этого региона и его жена в моих руках отличный рычаг давления. Еще немного и он начнет делать ошибки, он уже в курсе, что жена его под моей защитой, оперативно работает его служба безопасности, но не достаточно хорошо, с одним просчетом, который спит сейчас в одной из спален моего дома.

Я прибыл, чтобы поглотить, все мелкие третьесортные компании, задавить этих мелких сошек, что барахтаются в индустрии и мешают развитию холдинга. С таким тузом в рукаве это будет легкой задачей.

Услышав о ее горе — измене мужа, не смог остаться в стороне, с такой болью она рассказывала о его предательстве. Захотелось закопать этого урода. В досье было о его похождениях, даже фото любовниц, но они менялись со скоростью света. Неизменной оставалась только жена. Дать ход бракоразводному процессу, что отвлечет главного конкурента, мешающего мне — бить по всем фронтам моя основная стратегия, и да, этот обстрел будет массированным.

Ладу я видел на фото в том же досье. Она там другая, дерзкая, яркая брюнетка, с яркими чертами лица, ее пухлые губы обведенные яркой, цвета спелой вишни помадой, околдовали. Разве может быть настолько невинным взгляд со столь же порочным ртом? Тогда меня впервые посетила фантазия, впоследствии ставшая навязчивой. Неприличная фантазия о ее губах и моем…

Вспомнил об этом и дружбан в штанах напрягся, мешая тягать железо. Бросаю снаряд, откидываюсь на подголовник тренажера, прикрывая глаза.

Перед взором снова оживает картинка — ее губы смыкающиеся вокруг моего ствола и размазывающие помаду по всей длине.

Вот так, детка, моя сладкая, порочная девочка. Девочке на минуточку тридцать два. Всего на шесть лет младше меня. А выглядит куколкой, нестареющей фарфоровой куколкой. Ведьма. Моя фантазия уносит меня дальше. Поправляю напряженную плоть через ткань тренировочных штанов.

Шлепанье босых ног по гранитным ступеням ведущим в тренажерку прерывают мои фантазии. Я одергиваю руку.…ять, кого там принесло⁈ Хватаюсь за поручни тренажера и делаю несколько подходов, железо отчаянно звенит от скорости поднимания и опускания груза.

Бестия собственной персоной. Заинтересованно осматривает тренажеры. И меня. Неужели тоже пришла потренироваться.

Встаю со скамьи, стараясь сдержать ухмылку, понимая всю пикантность ситуации, поправляю нифига не ослабшего «дружка». Пересесть на другой тренажер не помешало бы, но вместо этого складываю руки на груди. Жду.

Ее взгляд медленно скользит по напрягшимся мышцам, соскальзывает вниз, и быстро испуганно взлетает вверх к моим глазам. Ее щеки алеют.

Ооопа. Нет, детка, ты не ошиблась, все так. Да, там «привет, с бодрым утром!». И мои губы непроизвольно растягивает улыбка.

Хочу проверить свою догадку — засовываю руки в карманы, отчего грудные мышцы напрягаются и ее взгляд прикипает к налитым физ нагрузкой мускулам. Перекатываюсь с пятки на носок и обратно.

Она в смущении хочет отвести взгляд, но он

неумолимо соскальзывает ниже, к прессу и еще ниже…

Ну да, без белья. Спать я привык обнаженным, а спортивки натянул памятуя, что по дому бродит одна своенравная женщина.

Она выдыхает и ее соблазнительный ротик открывается, вырисовывая идеальную «о».

Ооо, теперь и мне хочется выговорить эту букву.

Сбросить пар не помешало бы, как не вовремя Инга решила показать свой характер, выпроводил ее, чтобы не было лишних скандалов и теперь сам остался без «сладкого». Пожалуй, нужно вызвать ее в офис.

21

Лада

Я спускаюсь по жестким гранитным ступенькам на цоколь. На самом деле очень опасные ступеньки, углы острые, словно специально заточены, повстречаешься с таким затылком и прощай жизнь. Поэтому я не тороплюсь. Ступаю аккуратно, возможно излишне шумно шлепая босыми ногами.

Наконец поворачиваю в последний пролет. Дверь в зал распахнута. Я пока еще не изучила эту часть дома досконально, просто заглянула, обозначила для себя наличие и ушла дальше. Как я и думала, здесь качалка. Тренажеры стоят ровно по стеночке, как солдаты и собственно сам хозяин дома тянет на себя поручни. Завидев меня делает еще один подход и поднимается.

Грубая, стальная глыба мышц, ничем не уступает моему мужу комплекцией. Так похожи внешне, но разительно отличаются в отношении. Опять эти неуместные сравнения.

Стоит, сложив руки на своей внушительной, накаченной груди. Свободные тренировочные штаны совсем не скрывают его раскаченных бедер и… О боже, это что, банан в его кармане?

Я неприлично пялюсь на это произведение «банан в кармане» запоздало спохватываюсь и поднимаю взгляд, встречаясь с его глазами. Невероятно, но я краснею, чувствую, как горят мои щеки. Отчаянно борюсь с желанием как девчонка приложить к ним ладони, чтобы хоть немного остудить пыл.

На его губах расцветает порочная ухмылка. Он разбирает руки с груди и засовывает их в карманы. Отчего итак тонкая ткань светлых спортивок натягивается еще сильнее.

Господи, как не косить глаза? Они неумолимо прикипают к грудным мышцам, сползают ниже, к широким бедрам и его банану.

Я поднимаю глаза, к его лицу и стараюсь не опускать их ниже, но поздно, я уже все успела рассмотреть, одного мгновения хватило. Его кривая ухмылка говорит мне, что мои маневры глазами не обманули его.

Тут он делает совершенно неожиданное для меня — перекатывается с пятки на мысок и от этого его движения мой взгляд, совершенно случайно, соскальзывает вниз, а там…

все его банановое хозяйство отчетливо прорисовываться сквозь тонкую, светлую ткань.

Да чтож такое!

Как остановить сползающий вниз взгляд⁈

Яр покачивается так еще и еще.

Это завораживающее зрелище, обещание, что все будет. Я шумно сглатываю набежавшую слюну, непроизвольно сжимая бедра. Мне отчаянно хочется застонать, но я прикусываю нижнюю губу, чтобы этого не сделать. Господи, так страшно хочется мужика, жаркого, необузданного секса, что обещает этот ствол.

Я с опаской поднимаю глаза. Его потемневший взгляд словно грозовые тучи обещает мне бурю. Он не шевелится больше, ждет.

Ждет как затаившийся хищник, когда лань сама приползет к нему в лапы.

Меня отрезвляет. Ну уж нет. Не дождется.

Нужно бежать!

— У меня, кажется, там молоко убежало… — брякаю первое, что в голову пришло.

Я резко разворачиваюсь и бегу вверх по ступенькам на подгибающихся от слабости ногах.

Ешки-матрешки, какая феерическая тупость, какое, нафиг, молоко, когда там такое телооо! Да кого я обманываю, не только тело! И что он теперь обо мне подумает? Он точно примет меня за сумасшедшую. Хотя поздно. Я уже спалилась. Я пялилась на его «банан».

Сбегаю прочь от этого порочного, бананового греха. Я даже забыла, что я хотела в этом подвале! Ах, да, позвать на свежий кофе Ярослава, теперь даже в глаза ему смотреть будет неловко.

Притормаживаю только вверху лестницы, переводя дух. Но этих приключений, видимо, было недостаточно для настоящего утра, потому что в гостинной я неожиданно натыкаясь на прожигающий взгляд блонди.

Ненависть — все, что я могу прочитать в ее глазах. Ничуть не изменилась, все так же напыщенна и надменна, лоснящиеся локоны, волосок к волоску, гладкие блестящие. Она молода, значительно моложе меня, лет на десять точно. Острые скулы, легкий утренний макияж. Губы уточкой, пухлые до безобразия. Сколько гиалуронки она туда закачала? В коротеньком черном платьице. Оно ей попу вообще прикрывает или дома так можно?

Только не говорите мне, что это обещанный адвокат, я сильно разочаруюсь и даже не знаю в ком больше в этом «адвокате» или в Ярославе.

Она стоит выпятив свою от силы двоечку, откинув свои наращенные волосы назад, рука в бок, словно собралась рекламировать себя, а взгляд как у тигрицы, желающей отужинать. Ой-ой, не мной ли? Зубки обломает, пусть даже не суется. Я хочу пройти мимо, на лестницу, чтобы не провоцировать конфликт, но девица решает по другому.

— Ты снова здесь? Ты кто такая вообще? — явно с претензией шипит она. — На прислугу ты не похожа.

Меня возмущает такое предположение, неужто я похожа на прислугу?

Я не хочу отвечать, пусть хозяин дома сам разбирается со своей женщиной.

— Значит Яр привез тебя к себе жить? Отвечай, ты немая что ли?

Она подскакивает ко мне и хватает за руку сильно сжимая. Этого я уже не могу стерпеть. Не люблю когда ко мне прикасаются незнакомые люди.

— Не трожь! — я отрываю от себя ее вцепившуюся руку, царапаясь о длинные когти с алым маникюром, разъяренно шипя.

— Ах, ты стерва, решила меня обмануть? Прикидываешься здесь овечкой несчастной. А ну выметайся из моего дома!

Из ее дома? Я что-то не знаю. Яр все таки женат? Или он дал ей такую привилегию называться хозяйкой по праву его женщины?

Она снова пытается меня схватить, целясь в волосы своими крючковатыми пальцами с острыми длинными ногтями. Я отпыгиваю подальше. Нет желания попасть под эти «когти».

Прерывает эту феерию грозный рык:

— Что тут происходит?

Яр по прежнему в одних тренировочных, но на шею еще накинуто полотенце.

Осторожно скашиваю взгляд вниз. Там все тихо и спокойно, банан из кармана не выпадает.

— В кабинет, — рявкает Ярослав, я аж сама подпрыгиваю, — или тебя выведет охрана.

Блонди тут же затыкается, наивно хлопая ресничками. Слова адресованы ей и она во всю строит из себя оскорбленную невинность.

Очень интересно почему не в спальню? Пока этот вопрос занимает мои мысли, блонди сложив руки на груди, задрав повыше подбородок старательно вышагивает модельной походкой от бедра, но со сложенными руками на груди это выглядит несколько комично. Я усиленно стараюсь скрыть улыбку, сжимая губы.

Встречаюсь с Яром взглядом и попытки мои заканчиваются провалом, он хмурится, а я во всю улыбаюсь.

Молодо — зелено. И такие казусы случаются. Не хочу ни в чем винить молодую девчонку, но один вопрос меня все же волнует:

— Это твоя невеста?

Потому что точно помню, он говорил, что не женат.

22

Яр подходит ближе, мягкой поступью тигра. Я слежу за его движениями и мне не хочется бежать как от хищника, а наоборот смотреть и любоваться плавностью движений, не удивлюсь если он и танцует так же пластично.

Подавляя неловкость и смущение, смотрю на этого, во всех планах гармонично сложенного мужчину. Во второй раз не хочется бежать, отговариваясь нелепой отмазкой. Ну взрослая же женщина, не должна уже так явно реагировать на полуобнаженного мужчину.

Я все жду, что он пошлет меня, но этого не происходит, терпеливо отвечает на вопрос:

— Инга? — он выгибает бровь. — Нет. Почему ты спрашиваешь?

Так значит Инга.

— Просто хочу понять для себя кто она, потому что она только что пыталась выгнать меня из этого дома.

Он хмурится и взгляд его суровеет, прорезается четкая складка между бровей, хочется разгладить ее и сгладить этот хмурый взгляд.

— В этом доме имеет силу только мое слово. С Ингой я разберусь. Такого больше не повторится. Ты вольна здесь оставаться столько, сколько захочешь.

Из меня вырывается короткий смешок.

— Даже когда сильно надоем? Рано или поздно даже самый хороший гость надоедает. — поясняю на его повторно вздернутую бровь.

— Не думаю. — очень серьезно отвечает, без тени сомнения. — Она всего лишь наемный сотрудник и если забыла свои обязанности я ей напомню. Тебе не нужно об этом переживать.

— Так в чем же ее обязанности? — очень боюсь услышать неутешительный ответ.

— Всего лишь помощница.

Так все таки не адвокат. Выдыхаю с облегчением. Боялась это услышать и разочароваться. Не сомневаюсь что молодые сотрудники могут обладать необходимым опытом и прыткостью, но наше знакомство с самого начала не задалось и вряд ли в дальнейшем сложится.

— И зачем же она пришла?

— Доки привезла.

Но я не видела в ее руках никаких документов, даже сумочки! Зачем ему врать мне? Я хмурюсь, но не решаюсь спросить. все это походит на допрос ревнивой жены, а я ему никто чтоб так явно уличать его во лжи, для чего-то ему нужной.

Ярослав смотрит на смарт часы.

— Адвокат прибудет через пол часа. Мне нужно еще принять душ, до его прихода. — его взгляд падает на мои босые ступни и разгладившаяся было межбровная складка вновь вырастает.

— Ты снова босая? — смотрит на меня с укоризной, делая шаг ко мне.

Поджимаю босые пальчики, сам-то он в легких спортивных кроссах. Уже понятно, что в этом доме не принято ходить босиком, но я так не привыкла. Предупреждая его намерение снова взять меня на руки, отпрыгиваю на ковер.

— Тогда мне тоже не помешает переодеться. — огибаю его, направляясь к лестнице.

Яр окидывает молчаливым взглядом мой свободный стиль в мягких домашних брючках и миленьком белом свитшоте с рукавами три четверти.

— Ты во всех образах хороша.

Я сбегаю по лестнице вверх, оставаясь в легком недоумении. Вот и к чему был этот комплимент?

Быстрее Яра взлетаю на второй этаж, чтобы он не успел меня обезоружить, схватив на руки, без предупреждения и разрешения. Я снова от него бегу, включая режим гончая — вижу цель, не вижу препятствия.

Мечусь по комнате, даже не собираясь переодеваться. И чего так снова взбудоражилась? Подумаешь, «хороша во всех образах». Это ли повод для переживаний?

Телефон на прикроватной тумбе отвлекает приходящими сообщениями. Похоже меня потеряли родители, сообщений от мамы уже десять штук!

Не успеваю просмотреть и одного, звонок от отца скрывает окошко мессенджера.

— Привет, пап, — отвечаю не мешкая.

Слышу его обеспокоенный голос:

— Здравствуй доча, где ты сейчас? — узнаю папин командный голос без особых расшаркиваний — сразу к делу.

— У одного хорошего знакомого.

— Кто это, я его знаю? — тут же настораживается.

— Не думаю, пап. Это новый знакомый. — и снова как в юности допрос с пристрастием: где ты и с кем ты⁈

— Так-так, значит Руслан мне правду поведал, что ты у незнакомых людей сейчас живешь.

И тут муж подсуетился, нажаловался отцу, заставляя меня тихо негодовать.

— Пап, это был единственный вариант. — жалко оправдываюсь, как всегда тушуясь перед напором отца.

— Насчет вариантов мы еще поговорим. Ты хоть знаешь кто он?

— Да, он мне рассказал.

— Так, все интереснее и интереснее. Значит ты знаешь, что Завойский очень серьезный человек и заявился в город не шутки шутить?

— Примерно. — стыдно признаться отцу, что только догадываюсь о намерениях нового знакомого.

— С тобой хорошо обращаются? Цокни если тебя там держат силой и заставляют все это говорить.

Я лишь вздыхаю, закатывая глаза. Подозрительность папы и его конспирация.

— Папа, никто меня не держит, я здесь по своей воле.

— Так значит, доча, сиди и не рыпайся пока. — строго командует отец. — За нас не переживай, мы с мамой в порядке. Наш рейс отложили из-за погодных условий, как только мы прилетим сам заберу тебя, на твоего бестолкового мужа нельзя положиться. И не нервируй мать, отвечай на ее сообщения. — дает наставление напоследок и связь прерывается.

Да, как же так? Смотрю на погасший экран и как теперь за них не беспокоится? Быстро просматриваю сообщения и отстукиваю ответ маме. Всерьез раздумываю попросить Ярослава встретить моих родителей в аэропорту, у него же должны оставаться в Москве какие-то связи.

Продолжаю нервно расхаживать, от беспокойства не могу оставаться на месте. Останавливаюсь у окна, рассматривая начинающие облетать деревья и понимаю чего мне не хватает — свежий воздух. Такое ощущение, что я вечность не была на улице, хотя по сути всего лишь несколько дней.

Заглядываю в гардеробную в поисках обуви. У стеночки высится горка обувных коробок, в которые я еще не заглядывала, оставив на потом. Заглядываю в каждую поочередно. Туфли, туфли на шпильке, и наконец в третьей коробке находятся вполне себе удобные балетки. Для прогулки сгодятся. Тем более в остальных коробках оказываются утонченные ботильоны на шпильке и еще пара туфель мало пригодных для прогулки по осеннему газону.

Я беспрепятственно выхожу на улицу, слегка прохладно и очень удачно у входа не дежурит амбал в черном. Я успеваю отойти от дома метров на сто когда слышу заливистый собачий лай. И, кажется, он приближается. Тут-то я и вспоминаю почему не выходила на прогулку до этого. Я просто панически боюсь больших собак. А судя по лаю эти достаточно крупные, чтобы мне не понравится с первого взгляда.

23

Оглядываюсь назад, на дом, может еще успею вернуться, подышу свежим воздухом на террасе, к двери поближе.

А в голове настойчивым набатом стучит. бежать, бежать, бежать!

Не стоило идти одной, нужно было дождаться Яра. Делаю всего с десяток шагов к дому, когда появляется он сам, легок на помине. Должно быть заметил меня в окне и решил присоединиться к моему променаду. Он быстро приближается ко мне и становится рядом.

— Решила прогуляться?

— Да. Но наверно зря.

Опасливо поворачиваюсь на лай и вижу их — две огромные черные махины, несущиеся во весь опор прямо на меня.

Ничего не имею против мелких тявкающих собачек, но эти монстры, единственная природная задача которых загонять и терзать жертву, мне не по душе. Пячусь назад и впечатываюсь в гранитную скалу груди Яра и сейчас она кажется мне самой надежной опорой и защитой.

Монстры подбегают ближе, встают в стойку, вытянув острые морды и хвосты.

Их хвосты меня особенно настораживают. Разве они не должны вилять при виде хозяина?

— Я не люблю собак, — шепчу так тихо, что наверно, меня не слышно, но Яр слышит.

— Не бойся они не обидят, вот, посмотри. — шепчет мне на ушко.

Подзывает собак.

— Свои! — строгий приказ.

Собаки водят острыми ушами и подбегают совсем уж близко.

— Это Дейл. Протяни ему руку.

Мотаю головой, ни за что на свете не протяну. Зажмуриваюсь, прижимаю руки к груди, сердце отчаянно колотится. Чувствую как Яр приобнимает меня одной рукой, осторожно отнимает мою правую руку от груди и протягивает вместе со своей вперед. Я приоткрываю один глаз. Если мою руку решит сожрать монстр, я хочу это увидеть первой, чтобы вовремя среагировать. Но вопреки моим ожиданиям собака с интересом, повиливая тонким, гладким хвостом, подбегает, тычется теплым влажным носом, обнюхивает и довольно отбегает, второму достаточно обнюхать мою штанину и он так же довольно убегает исследовать соседние кусты.

— А это Чип. Ну все, теперь они тебя знают и никогда не тронут. — его хриплый полушепот на ухо, разгоняет ожившие мурашки.

Я распахиваю глаза. Ни за что не признаюсь, что их закрывала!

— Я тоже в детстве боялся собак, — прозорливо сообщает Яр, — после того, как французский дог на соседней улице чуть не оттяпал мне лодыжку.

Охаю в испуге за того маленького мальчишку, оборачиваюсь в его руках в пол оборота, встречаясь с таким близким взглядом стальных глаз.

Не мог же он видеть мой момент слабости, стоя за спиной. Иначе почему завел этот разговор.

— К счастью пострадала только штанина. После этого случая я очень долго боялся собак и знаешь, что сделал мой отец?

— Что же?

— Он купил мне собаку, но выбрал на свой вкус — французского дога, а мне всегда нравились доберманы, как эти двое. Сильные, изящные, непримиримые, настойчивые, — он говорит про собак, а смотрит неотрывно на меня, его взгляд соскальзывает к моим губам.

И, кажется, его губы начинают неминуемо приближаться, сокращая без того ничтожное расстояние.

Понимаю это потому, что мой взгляд тоже прикипает к его губам. Его руки крепче стискивают меня, сжимая в объятиях, а взгляд становится темнее.

— Все утро мечтал об этом, — выдыхает хриплый голос, обжигая своим дыханием.

Только в последний момент Подставляю между нашими губами ладонь.

— Ты что творишь⁈ — шепчу в свои пальцы, мои глаза сейчас наверное как два блюдца. Его же напротив, веки приспущены.

— Хочу поцеловать эти сладкие, сочные уста. — его голос отдает вибрирующей хрипотцой в мою ладонь.

Облизываю губы, и в правду пытаясь понять, такие ли сладкие? Нет, как обычно, без присыпки и пудры, и даже помады на них нет!

Кажется, я крупно просчиталась в оценке отношения ко мне Яра. Нет тут никакого легкого флирта. Скорее недвусмысленное, прямое намерение. Желание.

— Не стоит, это точно будет лишним и все усложнит. — я отстраняюсь, высвобождаясь из ослабевших объятий Яра. — Не делай так больше.

— Как же? — игриво выгибает бровь.

— Вот так! Это все слишком!

— развожу руки, имея в виду не знакомь с собаками без предупреждения, а получается — не целуй и не обнимай. Хотя, и это тоже.

Я делаю осторожные шаги назад, а Яр наступает, крадущейся походкой, словно боясь спугнуть.

— Будь осторожна, здесь не только собаки водятся.

— Ты не успокаиваешь. — смотрю на него укоризненно.

Оглядываюсь на собак. Тех уже давно не видно, сбежали по своим собачьим делам.

Выступающий корень, спрятавшийся за опавшей листвой, делает подсечку, ведет меня вниз, я отчаянно взмахиваю руками, но ухватится здесь не за что.

Яр молниеносно подхватывает меня, притягивая в очередные крепкие объятия, утыкая себе в грудь.

И снова я во власти его парфюма и крепких сильных рук, надежных объятий, голова начинает кружится, готова дышать его ароматом, вдыхая и выдыхая терпкий, такой мужской запах.

— Я не кусаюсь в отличае от… — он не заканчивает мысль, потому что в этот момент заглядывает мне в лицо.

Мой взгляд мечется, как и моя душа, то к его губам, то изучая отросшую щетину, боясь подняться вверх к его потемневшему взгляду.

Ярослав недолго разглядывает меня, не делая попыток снова поцеловать.

— Везде искал тебя… — встряхивает головой, словно сбрасывая наваждение, — Пойдем, адвокат уже ждет. — выдыхает, и хрипотца никуда не исчезла из голоса. И взгляд все так же обжигает своей темнотой. Как это вообще возможно при столь светлом оттенке глаз?

Осторожно выпускает меня из объятий, боясь, что я снова упаду. Следую, по учтивому приглашению, за Ярославом в дом, изучая широкие плечи в белой рубашке. Размышляя, что он хотел сказать своей незаконченной фразой?

24

В кабинете нас ждет сухонький, крепенький мужчина в возрасте с цепким взглядом из под очков в тонкой оправе и хорошо сидящем на его фигуре костюме. Инги нигде нет. Иррационально это меня несказанно радует.

После выматывающей беседы с адвокатом прихожу к выводу, что документы мне забрать все же придется, а для этого нужно будет контактировать с Русланом.

Адвокат уходит. На пороге кабинета меня ловит Яр, разворачивает к себе, ласково касается подбородка, заставляя посмотреть на себя.

— Ты загрустила. — констатирует он. — Надеюсь не я этому причина?

Мотаю головой.

— Чувствую бессилие сделать что-то со своей жизнью, чтобы вернуть ей привычную понятность и стабильность. — со вздохом признаюсь, — Не могу помочь родителям вернутся на родину, не могу развестись беспрепятственно, оставить тяготеющие отношения, убедить мужа в его неправоте, вернуть детей…

— А тебе это нужно, убеждать его? — хрипловатый, вполголоса шепот Яра, как голос разума наталкивают на нужную мысль. Как ему удается перевести все в нужное русло. Мне же не удается даже совладать с разбушевавшимся эмоциями.

— Нет, уже точно нет, — грустно отмечаю. Мне действительно уже не важно, теперь я не чувствую себя причастной к семье, в которой жестоко обманулась. Я думала, что вывезу, что смогу примирить к себе отношение родственниц мужа, единственный кто принимал меня в той семье это свекр, который скончался от тяжелой болезни. После его смерти не осталось никого из родственников мужа принимающих меня. Муж жестко осаждал, одергивал мать, когда она высказывалась резко на мой счет, лишь в нем я чувствовала свой оплот, свою крепость и эта крепость безнадежно рухнула. Нет мне места рядом с Русланом, как бы сильно он не хотел оставить все как есть.

— Ты завтракала? Я — нет, поэтому идем разорять кухню. Там, кажется что-то вкусненькое оставалось со вчерашнего дня. Расскажешь мне, что стряслось с твоими родителями.

— Кажется, все мои вчерашние шедевры безнадежно испорчены и никто их так и не попробовал. — вспоминаю вчерашнюю стихийную стряпню.

— Почему же, я пробовал. — улыбается Яр и подмигивает. — Все очень вкусно. Думаю, в холодильнике еще что-то найдется.

Яра отвлекает срочный звонок, а я решаю не ждать его и прохожу на кухню, в надежде успеть приготовить что-нибудь пока он говорит по телефону. Но вопреки моим ожиданиям, кухня не пуста. На ней уже хозяйничает женщина в возрасте, что совсем не чувствуется в ее внешности, разве, что по немного старомодной, закрытой одежде, выдержанной строгостью и показной педантичностью, накрахмаленным, белым передничком и короткой стрижкой аккуратно уложенной в стиле боб.

Она окидывает меня придирчивым взглядом с ног до головы и выдает:

— Хорошо.

Отворачивается к стойке продолжая разбирать продукты, раскладывая их по своим полочкам.

Мои брови сами собой поднимаются. Что хорошо? Не совсем понятен ее выпад. Она явно не испытывает потребности объясняться.

— Что простите? — все же решаюсь уточнить.

Женщина поворачивается ко мне и благосклонно поясняет:

— Хорошо, на этот раз не такая искусственная, как предыдущие. Видно, что живой человек, а не раскрашенная кукла.

От ее слов становится неприятно, словно не комплимент сделала, а помоями облила. Возможно на этот эффект и был расчет. Хочется развернуться и уйти не стыковаться больше с этим человеком, но вопреки желанию я остаюсь и сажусь за стойку. Очень интересно, как же она отреагирует на мое присутствие. Женщина явно чувствует себя здесь полноправной хозяйкой в своей вотчине. И тут вспоминаю, что Яр что то говорил про домработницу. Кажется, даже, что она должна прийти завтра, то есть сегодня.

— Знакомься Лада, Софья Андревна, моя помощница в домашних делах и просто замечательная женщина, прошу любить и жаловать. — говорит только подошедший Ярослав, невзначай придерживая за пои плечи. Его навязчивая привычка постоянно касаться меня не напрягает, хотя я не любитель постоянных обнимашек и прикосновений с приятелями.

— Софья Андревна, эта наша дорогая гостья, Лада, прошу относится со всем уважением и выполнять любые ее прихоти.

— Бог с вами, Ярушка, когда ж я не с почтением относилась? Уважим и накормим. Ваш кофе готов. Завтракать вы как обычно будете?

— Времени нет, — привычным жестом смотря на наручные часы, — опаздываю. А вот Ладу, прошу накормите.

Яр уносится, оставляя меня заботливым рукам домработницы. Взгляд ее смягчается.

— Что же, девочка, зови меня тетей Соней, как все зовут, не знаю к чему Ярчик так расстарался знакомив нас.

Странно, но прогулка с собаками, встреча с адвокатом выбили меня из эмоционального равновесия, а участие Яра после и новое знакомство дало заряд умиротворения.

Возвращаюсь в комнату уже в полном спокойствии с мыслями о твердых руках и нежных прикосновениях Ярослава. Наваждение, как есть наваждение, не может же мне в самом деле нравится этот повеса?

Проверяю телефон. Сообщения до мальчиков дошли, но они так и не ответили, порождая новый виток тревоги. Неужто Руслан и у сыновей забрал телефоны?

Но следующее короткое сообщение от отца отвлекает от разгромных мыслей:

«Попроси под любым предлогом выехать из резиденции. Отпишись о результате.»

25

Руслан

За окном давно темень, но уличные фонари не дают жителям города погрязнуть во мрак. Сижу за столом в своем кабинете, доставшемся от отца, гоняю пустой бокал по столу. Смотрю на желтые отблески фонарей в окне. Нет желания двигаться домой, да и незачем. Дети с матерью, та благоразумно молчит о ситуации с Ладой, хотя пыталась мне прокапать мозги.

С тех пор, как жена ушла, вероломно сбежала, все пошло по пи…де. Поставщики срывают сроки, контракты горят, новые не заключаются, все притихли, ждут чем же закончится нежданный визит Московского.

А ведь вся эта круговерть неудач началась после потери рубашки, которую жена порезала в лоскуты, моей счастливой рубашки! Отец подарил ее, еще когда я начинал карьеру в отцовской фирме, сказал тогда: носи эту особую рубашку, сынок, и дорастешь до моего кресла. Дорос я значительно раньше, а вот отца не вернешь. Всего каких-то пара месяцев. До сих пор не верится что его нет. И рубашку не вернешь. Первая же сделка заключенная в ней оказалась удачной. На следующую, я одел для проверки и оказался опять в выигрыше, а все последующие уже специально одевал только ее.

Но, как говорится, в тот день все пошло не по плану, назначенная встреча с пижоном из Москвы сорвалась, этот говнюк просто отменил встречу, после того, как я, вместо назначенной встречи с ним, помчался успокаивать разбушевавшуюся жену. Видите ли, она собралась уходить от меня, вещички собрала, развода потребовала! Ну и к чему был этот показной спектакль, если она сбежала практически с голой жопой? Не считая дорогого,…ка платья на ней, цацек и…аного стилиста на которого я раскошелился на долбанный вечер! Все зря! Кинула меня и исчезла в неизвестном направлении.

Скольких потревоженных и выдернутых практически из постели сильных города сего пришлось задействовать.

Нет, по началу конечно искал своими силами службы безопасности, но отследить сигнал не сразу удалось. А когда, все же, сигнал замаячил, я не поверил своим глазам, посчитал какой-то злой шуткой судьбы. Но шутить со мной никто не собирался!

И ни одного требования с его стороны, притих.

Попасть в когтистые, загребущие лапы конкурента, этого пижона, именно того, от которого я старался уберечь ее. Либо она безнадежно глупа, либо чересчур самонадеянна. Он использует ее и бросит, в лучшем случае. Такой она судьбы хотела? Этого добивалась, сбегая?

Я, я давал ей все! Теперь же, ей останется кусать лишь локти. Когда я заберу у нее все, пущу по миру ее и ее семейку. Ее папаша даже не смог повлиять на свою невоспитанную дочь. Отписался лишь, что разберется со всем и посмотрит, кто еще виноват, и почему его девочке пришлось «гостить» у незнакомых людей.

П…дец, будто я виноват в сумасбродстве его дочери, столько лет строившей из себя примерную жену, скрывавшей свою…чную натуру, стоило только трудностям замаячить на горизонте.

И дети ей не нужны, и квартиры, работа ее фонда, я уж не знаю, на что ее еще словить, засела как тварь, как подлая мышь, что жрет из под тишка зерно, а не показывается.

Обрушить бы на этот особняк, в котором она засела силовиков, да не возьмется никто, слишком чреваты последствия, слишком всем ссыкотно, если только привлечь теневую сторону бизнеса, им то Москвич уже поперек горла стоит своими столичными корнями. Еще недолго взвешиваю все за и против.

Пишу сообщение Тиму:

«Встречаемся в Лангусте через пол часа»

Чем бы он сейчас не занимался, времени ему должно хватить. Выхожу из кабинета, запирая его. Новенькая секретарша до сих пор сидит за столом. Хлопает своими ресничками-опахалами. Хорошо «работает» мне нравится, и рот у нее что надо, рабочий. На часах половина девятого.

— Марш домой, — рявкаю, — и приемную закрой.

Не жду когда она расшевелится, выхожу на промозглую, осеннюю морось.

В Лангусте каждый вечер ужинает тот, кто мне нужен. Еду на встречу, судьбоносную встречу, знать бы, чем она закончится, провалом или выигрышем, слишком больши ставки. Я слишком понадеялся на удачу, теперь же только голый расчет.

По завещанию отца, после его смерти Ладе отходит доля акций, теперь она не только завидная невеста, при разводе, но и удобная мишень.

Если бы отец не устроил такую подставу, сваливая на меня столько головной боли, если бы удалось в свое время переоформить все на детей.

Если инфа просочится о передаче Ладе пяти процентов акций ОАО Капиталстрой и нашем разводе, то на мою жену откроется настоящая охота, всем кому не лень от власти до безвластия, от криминала до ушлых конкурентов захотят урвать этот лакомый кусок.

26

Лада

Папа, папа, что ты еще задумал? В задумчивости постукиваю телефоном по подбородку. Мне нужны разъяснения. Ненавижу действовать вслепую. Почему мне нужно куда-то выезжать? Хотя в самом деле нужно, неплохо было бы забрать документы из квартиры. Пока мне хватает данных, что в электронном виде хранятся на госуслугах, но в нашей стране даже на почту нужно ходить с живым паспортом, что уж говорить, когда будет запущен полноценный бракоразводный процесс со всеми вытекающими. И не плохо было бы заглянуть в фонд, на рабочем е-мейле за несколько дней скопилось пару десятков писем и помощница заваливает сообщениями, что она не может решать вопросы без меня.

Пишу сообщение отцу с пожеланием разъяснить ситуацию, в ответ получаю короткое: так нужно. Следом прилетает: тебя встретят люди в форме, поедешь с ними.

Просто прекрасно! К чему все эти игры в конспирацию? Почему нельзя просто позвонить и все нормально объяснить? Нахожусь в легком раздражении от непонимания сложившейся период подкупают.

Папа великий комбинатор и махинатор. Профессия не выветрится из его крови никогда, как был опером, так в душе и остался, хотя давно дослужился до полковника и вышел на пенсию. Понятно, что отец не доверяет Ярославу. Я же наоборот, с каждым его действием проникаюсь к нему симпатией. Его ненавязчивая забота и помощь в трудный для меня ситуации

В шесть Софья Андревна прощается со мной, водитель отвозит ее домой, а хозяина дома все нет. Я начинаю нервничать, расхаживая по гостиной. Мне бы лучше занять чем нибудь руки, это самый действенный способ отвлечься. Но Софья Андревна успела наготовить бефстроганов с борщом, оказывается Яр любит русскую кухню, сам настоящую и ризотто для него скорее ресторанное блюдо, нежели домашнее. А я настолько прониклась к итальянской кухне за время наших поездок с мужем по Италии, что не представляю свою жизнь без салата капрезе и того же ризотто.

— Ярослав, мне нужно в город, — встречаю его на пороге. Может чересчур в лоб, но нет сил уже ходить кругами и расписываться витиеватыми фразами.

— Зови меня просто Яр, не к чему эти церемонии. — дарит он доброжелательную улыбку и тут же настораживается, когда смысл моей просьбы до него доходит. — Зачем? — он хмурится, — Все, что тебе нужно могут привезти сюда.

— К сожалению мою работу нельзя привезти сюда. Необходимо мое личное присутствие, помощница не справляется. — развожу я руки. — И я соскучилась по детям, больше месяца их не видела.

Яр задумывается, почесывая подбородок. Чувствую себя сейчас как школьница, что пришла просить разрешения сходить на вечеринку.

— Пройдем в гостинную, не люблю решать вопросы на пороге, — он делает приглашающий жест.

— Насчет, увидеться с детьми. — продолжает Яр, вольготно устраиваясь на «заколдованном» диване. — С этим лучше повременить, ты и сама должна понимать ситуацию, да и работу лучше перевести на удаленку, не думаю, что без тебя не справятся.

— Боюсь, что нет, не справятся. Есть вопросы которые могу решить только я, а за время моего невольного отпуска их накопилось очень много. — настаиваю на своеи, придерживаясь папиного плана. Я внутренне напрягаюсь, в ожидании ответа, я понимаю, что просто так выехать мне никто не даст, хоть вызывай такси прямо к тем воротам, что отделяют территорию поместья, хоть нет.

Яр задумчиво чешет подбородок, затем бросает это дело, выпрямляется, как будто уже принял решение.

— Думаю, это возможно, при одном условии. — он выдерживает небольшую паузу, а я вся подбираюсь в ожидании. — Я буду сопровождать.

Мне не удается сохранить маску невозмутимости на лице, брови сами собой ползут вверх.

— Не думаю, что это удобно. То есть, я не хочу излишне напрягать тебя. Достаточно будет такси. — пытаюсь его отговорить.

— Такси сразу — нет. Мое беспокойство вполне уместно и не составит особого труда, поверь мне. Назови адрес, моя службой безопасности составит оптимальный маршрут. — он достает телефон, готовясь меня слушать.

Ничего себе, как все серьезно. Служба безопасности и построение маршрута. Значит ли это, что нас нужно защищать от внешней угрозы? И кто она, эта угроза? Но развить мысль я не успеваю.

Поспешно объясняю направление. Центр города с многочисленными офисными зданиями, что в последнее время заполонили центры современных городов. К слову, в этом же здании офис мужа и именно он выбрал помещение и для офиса фонда. Вот и еще одна задача на повестке, через несколько месяцев истечет срок аренды и лучше заранее позаботится о новом месте для офиса, предупреждая неловкие моменты встреч с бывшим мужем.

Яр вбивает адрес и отправляет местоположение, наверно, своей службе безопасности.

— И твой номер телефона тоже будет мне нужен. — смотрит на меня ожидающе.

Приходится и его выдать. Ярослав читает пришедшее сообщение.

— Поедем завтра, надеюсь это будет не слишком поздно для твоих неотложных дел? — на его лице появляется кривоватая улыбка.

— Будет удобно.

Уф, это было нелегко, чувствую себя, как в каком-то шпионском фильме, не зная еще триллер это будет или просто экшн.

Как-то Яр ловко вывернул, добившись моего согласия на сопровождение по умолчанию, как условие к выезду за пределы логова этого сероглазого волка.

— Ну, теперь когда важные вопросы решены, может покормишь меня, что там у нас вкусного на кухне? — и смотрит в ожидании на меня.

— Борщ и бефстроганов. Сегодня не я готовила, это шедевры авторства Софьи Андревны. — предупреждаю его заранее.

— Ммм, звучит уже вкусно, а я настолько голоден, что готов проглотить все, что ты мне предложишь.

Из его уст эта фраза произнесенная приглушенным голосом с его фирменной хрипотцой, намеренно вытягивая окончания прозвучала томно-провокационно.

Только, когда возвращаюсь в комнату, отписываюсь отцу, что еду завтра не одна, описывая всю ситуацию. Задаюсь вопросом, а не будет ли проблем со СБ Ярослава и встречающими меня от папы?

27

Большой внедорожник, тот же, в который я так удачно запрыгнула в первую встречу, узнала его по светлому салону, контрастирующему черному окрасу внешнего кузова. Окна тонированы достаточно сильно, что даже считается нарушением, создавая полумрак в салоне, в пасмурную погоду это нагоняет тоску. И неизменный мужчина на соседнем сидении. Яр сел со мною рядом.

Спереди и сзади едут еще две машины сопровождения с охраной. Еще парочка машин и я почувствую себя в президентском кортеже.

Эту ночь я почти не спала. Или я достаточно выспалась за эти пару дней в сельской тиши, так сказать, и больше не хочу спать, или нервное напряжение и переживания сказались.

Разговор с отцом вчера вечером привел к спору. Я и забыла, когда мы в последний раз ссорились, он высказался достаточно резко в адрес Ярослава, да и ситуация с мужем ему не нравится категорически, настаивал, чтобы я постаралась отвязаться от своего сопровождения, как можно деликатнее и ловчее, не привлекая внимания.

В конце концов отец повел маму на регистрацию, предварительно проведя для меня подробный инструктаж. Пришлось запереться в ванной, чтобы меня не было слышно в коридоре. На этом тоже настоял папа. Сейчас важно, сказал он, делать все как он говорит. Этот Ярослав не так прост, как мне кажется.

В машине Яр достает ноутбук.

— Прости, нужно решить пару неотложных дел, — дарит он извиняющуюся улыбку, цепляет очки на нос и погружается в чтение каких-то документов.

Такого делового сосредоточенного Яра я еще не видела. С любопытством изучаю его профиль. А ему идут очки. Они дарят его внешности строгость, которой не заметишь в обычной жизни.

Закономерно боюсь, что Яру перепадет, если он пойдет со мной. И всю дорогу думаю, как заставить его остаться в машине. И когда мы подъезжаем к парковке у офисного центра, у меня все еще ноль идей, как это сделать.

Невольно Яр сам мне помогает. Он не отрывается от ноута даже когда мы останавливаемся на парковке. Удивительно, что водитель нашел место, в будний день слегка затруднительно это сделать.

Ярослав с трудом отрывается от своих документов. Прошу остаться, положив Яру ладошку на грудь поверх сердца. Не знаю какие слова подобрать, но они сами льются из меня ладным потоком. Кажется Яр и сам рад остается в машине, но посылает двоих секьюрити «для моей безопасности».

На входе у турникета возникает проблемка, пропуска у меня с собой нет и я свободно прохожу через преграду, потому что охранник меня хорошо знает. Я часто забегаю по делам без пропуска, и охранник закрывает на это глаза. И даже подсобляет, открывая вертушку, а вот мое сопровождение он не знает и не хочет пропускать.

В принципе и вертушку, и рамку металлоискателя можно перескочить, перепрыгнув первое и пройдя второе, но моя охрана по всей видимости интеллигентная и начинает мирные переговоры.

Я тоже подхожу к посту, чтобы переговорить с охраной, но упертый охранник, заладил — нельзя и все, хоть ты тресни. Даме можно, а мужчинам без пропуска нельзя. Пишите пропуск на имя своей организации — тогда пожалуйста.

Я пожимаю плечами, видно и вправду придется идти за пропуск для этих двоих и отправить с ним сюда помощницу.

У лифтов немного мешкаю, оба лифта заняты и судя по цифрам курсируют между верхними этажами и не собираются спускаться.

Боюсь это может затянуться надолго. Хочу позвонить помощнице, чтобы выписала и спустила пропуск. Даже набираю номер. Идут гудки, когда, наконец, соседний лифт спускается, створки открываются, но из кабинки никто не выходит. Спешу туда чтобы заскочить внутрь, но застываю перед раскрытыми дверьми. Я удивляюсь тому кого застаю там.

Внутри, раскинув руки по заднему поручню стоит мой муж, он поднимает на меня глаза. Вот чей взгляд темный как ночь и не предвещает ничего хорошего.

Честно, хотела его увидеть, но чуть позже, когда решу свои вопросы. Старается не показать ему страх, уверенно выдаю:

— А вот ты-то мне и нужен.

Рус будто бы удивляется, корча гримасу недоверия. А зря. Вопрос с моими документами все еще остается актуальным, мне проще договориться и забрать их, чем восстанавливать.

— Сама пришла. Вот и прекрасно, я тебя ждал! — зло цедит.

Руслан молниеносно делает выпад, оказываясь рядом со мной, ловит запястье и затаскивает в лифт, продолжая удерживать мое запястье, больно сжимая. Нажимает этаж офисов Капиталстрой. Ну что ж, придется прокатиться до офисов мужа.

— Руслан, пусти, больно! — выходит жалобно, но терпеть и дальше жесткий захват мужа нет никаких сил. Еще немного и я точно взвою!

— Ничего, потерпишь. Теперь ты у меня не сбежишь, вот так просто. — но руку все же отпускает ненадолго, пока едет лифт, зло сверля меня ненавидящим взглядом.

Рус выволакивает меня из лифта больно вцепившись в локоть, тащит к себе в кабинет через просторный коридор в приемную, мимо губастой блондинки растерянно хлопающей ресницами, мимолетно отмечаю ничем не отличается от предыдущей.

Он заталкивает в кабинет и бросает меня в кресло рядом с его столом. Я тут же вскакиваю.

— Ну и для чего было это показательное шествие? Я и сама могла дойти!

Тебе доверия нет. — зло рычит на меня. — А сейчас сядь! Не доводи до греха!

Я испуганно оседаю от его грозного рыка, сердце бешено колотится. Не так-то легко сохранить спокойствие рядом с взбешенным мужчиной. Я ощущаю угрозу исходящую от него и действовать более мягче.

Рус гремит ящиками стола, вытаскивает стопку отпечатанных бумаг, подталкивая ко мне.

— Подписывай! — агрессия!

— Что это, я не буду подписывать незнамо что.

— Это дарственная и отказ от детей, ты хотела развод будет тебе развод. — нависает он над столом, давя своей мощью.

— Дарственная на что? — дрожащими руками начинаю перебирать листы, но строчки перед глазами расплываются. Что он сказал дальше, отказ от детей? Он и здесь решил подстраховаться?

— Хватит строить из себя дуру! — рявкает он. — Подпиывай дарственную на пакет акций и отказ от детей. Хочешь развод, будет тебе развод. Только на моих условиях!

Бешеный взгляд стеклянных глаз, жесткий оскал — это не мой муж, это какой-то посторонний мне человек, больше похожий на зверя!

По венам медленно, но верно расползается леденящий страх.

28

На его покрасневшем лице даже вена на лбу вздулась, настолько сильно его трясет от злости, что до меня доносится его шумное дыхание как у взбешенного быка. Он ослабляет узел галстука, падает в кресло, продолжая сверлить налитыми кровью глазами. Кивком мне указывает на кипу листов.

Я смотрю на бумаги. Подмахнуть не глядя? Он за кого меня принимает, за пустоголовую глупышку?

Собираю документы в аккуратную стопочку, постукивая ими по столу, чтобы сровнять края.

— Мне нужно посоветоваться с юристом, — невозмутимо привстаю, хочу гордо и независимо уйти.

— Сядь! — оглушающе рявкает Руслан.

Я оседаю назад в кресло, поджилки начинают трястись, честно говоря, от того напряжения, что создает муж своим поведением, роняю бумаги на стол, отчего стопочка снова принимает неровные очертания, рассыпаясь.

— Какой нах… юрист⁈ Ты думаешь я для этого тебя притащил, чтобы ты обжаловала и внесла правки? Нет! Здесь и сейчас подписываешь в том виде какой есть и свободна. Нет — тогда у нас начнется другой разговор. Хочешь быть для меня никем, ты и будешь никем. — он пальцем указывает на ручку, лежащую на столе.

Дрожащими руками раскладываю листы. Глаза натыкаются на строчки:

«Настоящим я добровольно и безусловно отказываюсь от родительских прав в отношении…»

Да это бред, я точно не смогу это подписать. Отталкиваю от себя бумаги.

— Ты же понимаешь, что я могу оспорить этот отказ, сделанный под давлением? — шепчу сиплым голосом, в горле застрял комок, мешая голосовым связкам расправиться.

Рус подталкивает бумаги обратно ко мне, подтягиваясь на руках и нависая над столом.

— Никаких обжалований! У тебя больше нет детей. Запомни это! Ты ведь можешь и не выйти из здания. Был человек и нет человека. — мечтательно добавляет он через паузу.

Сердце замирает от его слов и срывается вскачь. Это какая-то новая форма шантажа — угрозы, запугивания физической расправой. Скорее нет, просто я раньше не знала Руслана с этой стороны, да и вообще, как оказывается, не знала.

Я смотрю на бумаги в полном оцепенении. Что мне еще остается делать кроме как уступить? Он ведь и действительно не отпустит меня без этих чертовых подписей. Стоит пойти на это, а позже все равно сделать по своему, если в суде всплывут эти бумаги подать на обжалование или давить на то, что эти подписи взяты под угрозами. Но рука не поднимается даже взять ручку в руку, что уж говорить о моем личном росчерке на бумаге. Но давление надо мной так и не исчезает. Рус по прежнему нависает надо мной как питбуль желающий вцепиться в глотку.

Что там еще было? Акции, да пусть подавится ими.

Я беру ручку, лишь бы потянуть время, отыскиваю договор дарения. Намеренно вожусь с подписями. Что их так много? Я будто целое государство отдаю, а не вшивые пять процентов акций!

Остается поставить еще один росчерк на последний лист, где жирными буквами выведено «заявление». Тут уже стоят все мои данные и пуста только строка подписи и даты. Я смотрю на Руслана умоляюще, но его взгляд так же непоколебим.

Писк селектора, заставляет выронить ручку из дрожащих рук.

На весь кабинет раздается лишь два слова:

— Господин Завойский…

И дверь распахивается.

Кто вообще в наше время разбрасывается званиями господин? Но вскоре понимаю почему.

На пороге сам Ярослав Вячеславович, внушительный и невозмутимый. Окидывает нашу пасторальную сценку, в которой только мои покрасневшие глаза и нависающий надо мной Руслан выдают отнюдь не безмятежность, сверкает своими почти выцветшими до белизны глазами, лишь темная каемка очерчивает границу радужки, придавая его взгляду зловещий вид, проходит внутрь.

Секретарша нелепо пытается оправдаться, за неожиданный визит, но что она смогла бы противопоставить той мощи, что излучает одним своим видом Ярослав.

— Господин Шахов, полагаю. Вот мы наконец и встретились. Несмотря на ваши явные пренебрежения договоренностями о нашей встрече. — приветствует даже не подав руки. Совсем не обращая на меня внимания, словно меня здесь нет, сосредоточенным взглядом изучает противника, но это не так, мимолетный взгляд в мою сторону говорит об обратном, он правильно оценивает обстановку и ведет какую-то свою игру.

Руслан выпрямляется. Он явно не ждал высочайшего гостя.

— Я забираю вашу спутницу, — смотрит на меня, — она мне срочно нужна. В конце концов, Лада Андреевна, не хорошо заставлять ждать так долго будущего инвестора. — отчитывает меня легко журя.

Рус встает из-за стола подходит к Яру пыжится и раздувается:

— Она моя жена и будет находится там, где я скажу!

Лихо же он переобулся. Только что отпускал на все четыре стороны, стоит только подписать документы, а тут сразу же жена.

— Ты забугорный ублюдок, с чего ты взял, что можешь увести мою жену?

Я не успеваю уловить, что Руслан планировал сделать может кулаком в челюсть, это его фишка, контактный бой с применением всех возможных силовых приемов и телесных повреждений. Особенно любима практика отправить соперника в нокаут одним, двумя ударами. Он мне сам пояснял, когда я по молодости еще любопытствовала и присутствовала на его спарингах.

А тут едва уловимое движение локтем и челюсть прущего как взъяренный бык Руслана взлетает вверх, еще одно движение настолько быстрое, что едва улавливается глазом, а мозг не успевает обработать, остается фиксировать факт, что рука моего достаточно тренированного, сильного мужа вывернута в болевом захвате, а Руслан корчится от резкого удара в солнечное сплетение и может только сжимать зубы в жутком оскале, шумно втягивая воздух.

Яр бросает на меня предупреждающий взгляд «не смей вмешиваться» и я остаюсь сидеть на месте, как на иголках, готовая вскочить в любой момент и умчаться.

— Не нужно преследовать Ладу. Она отныне свободная женщина и не нуждается ни в твоем покровительстве ни в заступничестве. Вас разведут, поверь мне, легко и быстро, бракоразводный процесс уже запущен. Ты потерял ее, смирись, — делает внушение нерадивому сопернику Яр, а после выкручивает запястье сильнее, так, что Руслан падает на колени, наклоняется и шепчет совсем тихо, видимо рассчитывая, что я не услышу. — и бизнес так же потеряешь. — выпускает руку и отступает.

— Пойдем, Лада, здесь нам больше нечего делать. — спокойно говорит Яр, у которого даже дыхание не сбилось.

Руслан же наоборот, дышит тяжело и зло, белки его глаз еще больше налились краснотой. Он стоит на полу, на четвереньках, униженный и растоптанный, и очень громко скрипит зубами.

— И вот на этого засланца ты меня променяла? Ты хоть знаешь кто он? — смех Руслана больше похож на истерику сумасшедшего. — Ты знаешь, какая слава о нем ходит по столице? Я хоть женился на тебе, а он завидный холостяк да не женится ни на одной бабе никогда. Его основная задача пользовать таких дырок как ты, пока они могут принести хоть какую-то пользу. — зло сплевывает на пол. — Думаешь на тебе женится? Ха три раза, да он женщин меняет как перчатки, сегодня одна — завтра другая, новая и чистая, ты же давно потеряла свою ценность.

Напоследок хочет задеть меня словами, но больше обидно становится за Яра, чем за себя, вот так быть облитым помоями. Даже если и заслуженно, неприятно и мерзко. И стыдно за поведение почти бывшего мужа, так низко пасть, что выливать тонны грязи на победившего его соперника. Руслан никогда не умел проигрывать достойно. И сейчас ему не удается сдержать лицо и достойно принять поражение.

— Он хотя бы свободен и не лезет на чужих баб при живой супруге. — чеканю я.

29

Еще одно движение, которое я уже хорошо рассматриваю и Руслан в прямом смысле прикусывает язык от удара в челюсть. Эк он неосторожно забыл его убрать. Сам виноват, никто его за язык не тянул говорить гадости.

Руслан сплевывает кровь лежа на полу, распластавшись на боку кажется он уже не в себе.

— Как ты? — прозвучал вопрос. Яр высится надо мной обеспокоенно всматриваясь в лицо.

— В порядке. — хотя вряд ли можно назвать порядком раздрай чувств.

Яр помогает мне встать придерживая за локоть. Совсем не лишне, поднимаюсь на ослабевших ногах. Яр бережно придерживает под локотки, закрывая собой обзор на поверженного.

Я поспешно, в последний момент, сгребаю всю кучу, как попало, прижимаю к груди местами скомканную бумагу. Плевать, мне не нужна ее целостность, сжечь бы быстрее всю эту кипу.

В крепких надежных объятьях становится спокойнее, начинаю понемногу скидывать напряжение, сковавшее меня. Я машинально перебираю ногами, двигаясь за Ярославом. Мысли наконец обретают ровный строй, порождая множество вопросов. Откуда он здесь? Как он нашел меня так быстро? По моим ощущениям я сидела целую вечность над этими бумагами. И вместе с тем разливается тепло благодарности за помощь, за то, что вовремя появился в нужный момент.

В приемной толпится куча народу, все сплошь в черном. Это телохранители Ярослава, догадываюсь я, оттесняют несколько человек в форме охраны бизнес центра. Один человек даже лежит лицом в пол. Похоже тут тоже произошла кратковременная схватка.

Этот удивительно, имея такую внушительную команду «поддержки», Яр не воспользовался преимуществом силы, а вошел один в кабинет. Возможно, он чувствовал в себе силу или действовал из каких-либо своих соображений, но все равно это восхищало. Яр не прятался за спинами широкоплечей охраны. Он и сам кому угодно даст фору в силе и выдержке.

Яр перебрасывается парой фраз с начбезом. Иду рядом с ним с прижатым комком бумаг к груди, немного глупо выглядящей, ощущая эту силу и защищенность.

В лифте мы спускаемся одни. Охрана спускалась в другом лифте. Ворох вопросов в моей голове достигает своего апогея и они рвутся наружу.

— Как у тебя легко это вышло. Я даже не все приемы успела заметить, такая быстрота реакции. — не удается сдержать восхищения в голосе.

— Годы и годы тренировок. — загадочно улыбается Яр, что возникает еще больше вопросов.

Неловкая пауза заполняет все небольшое пространство лифта, а продолжения так и не следует.

— Ты неплохо владеешь приемами самообороны, учился где-то? — делаю вторую попытку разговорить его.

— Было дело. — и молчит. Я же сдохну от любопытства теперь!

— Шаолинь? — предполагаю в шутку.

— Практически.

— Ты ему руку сломал!

— Нет. Может останется небольшое растяжение, но к делу его не пришьешь. Я дал слово, что буду применять силу только во благо. Это часть обучения.

Я задумываюсь, а во благо ли пользует силой Рус и прихожу к неутешительным выводам. Мерзко на душе становится, что вот с таким гнилым человеком я прожила много лет. И если он останется без языка мир много не потеряет.

— Что за бумаги? — указывает Яр на кипу прижатую к груди. — Зачем ты вообще сунулась к нему?

Сминаю в руках всю кучу, вцепляясь ногтями в скользящие края. На глаза наворачивается предательская влага. Как подумаю, что одним росчерком Руслан хотел лишить меня детей, сердце сжимается в болевом спазме, давая выход накопившемуся.

— Это просто макулатура. Ее надо сжечь. — кусаю губы, чтобы сдержать некрасивую истерику, так не хочется сейчас раскисать.

Чувствую мягкие, бережные прикосновения. Яр окружает меня кольцом своих надежных, защищающих рук.

— Ну все, ну все, успокойся, все закончилось. Я больше не оставлю тебя одну. — утешающе шепчет мне в макушку, поглаживая мои волосы, прижимая к себе крепче.

— Я же рассчитывала договориться, забрать свои документы, а он… — жалуюсь ему в грудь, приятно пахнущую терпким, дымным парфюмом.

— С этим тоже разберемся.

— Яр срочно, прямо сейчас едем в суд и подаем документы на развод!

— Ты ж понимаешь, это не разумно? Адвокат все сделает сам, в твоем присутствии нет необходимости.

— Да, прости, я выбита из колеи.

— Приедем домой, попрошу Софью Андревну заварить ромашкового чаю с мятой,

Лифт спускается в холл и тут я вспоминаю, что, вообще-то, не для встречи с мужем приезжала.

— Ох, я же хотела зайти в фонд! — спохватываюсь и отталкиваю гору утешающих меня мышц.

Яр нехотя отпускает меня из объятий.

— Лучше зайдем в другой раз.

Я мотаю головой.

— Нет-нет, нужно сегодня, меня ждут срочные дела, если я сегодня не подпишу все распоряжения многие люди могут остаться без средств к существованию!

— Какой этаж? — тяжело вздыхает Яр, смиряясь.

Катерина носится с бумагами пока я распределяю средства, наконец я добралась до базы и могу отвести душу.

Яру она принесла свежесваренного кофе и теперь он расслабленно отпивает горячий напиток, одобрительно кивает, сидя на маленьком диванчике для посетителей моего небольшого кабинета. Мне и самой нравится ее кофе, это было одним из критериев по которому я выбрала себе помощницу.

Яр по кошачьи жмурится, прихлебывая кофе, посматривая на меня. Он несколько минут позависал в телефоне, теперь же наблюдает за моей работой, вроде и не отвлекая, и не привлекая к себе внимания, настолько, насколько может вообще не привлекать внимание сильный, харизматичный мужчина в офисе, большая часть сотрудников которого являются женщинами.

За те полчаса, что мы провели в кабинете, ко мне поминутно заглядывали девочки из бухгалтерии, волонтеры, каким-то чудом скопившиеся в офисе именно сегодня, даже главбух Людмила Павловна самолично пришла уточнять смету. Никакой дисциплины. Чувствую, сплетен теперь будет гулять по офису и оправдания, что мужчина пришел по делу и это очень важный меценат не прокатят, уж больно непринужденно он себя чувствует здесь.

Мы спокойно выходим из здания, пересекаем парковку к нужной машине. Я внутренне напряжена, все еще жду подставы от бывшего, не верится, что он вот так просто нас отпустил. Но беда приходит откуда я и забыла ждать.

Не успеваю я расслабиться, почувствовать наконец умиротворение, отойдя от здания.

Черный фургон резко затормозив неподалеку, выпускает из своих недр целый рой бойцов в черном обмундировании, закрытыми шлемами лицами и оружием в руках.

Яр успевает затолкать меня в машину, а самого его прижимают в корпусу авто, заламывая руки за спиной, впечатывая щекой в боковое окно гелика.

Боже, что происходит⁈

30

Изнутри салона виден только профиль Яра, прижатый к стеклу. Он нисколько не сопротивляется, как будто все идет как нужно.

Господи это должно быть молодчики присланные отцом. Нашариваю в кармане брюк телефон. Он как назло не хочет доставаться, меня мелко потряхивает и я стараюсь все сделать быстро, но, как назло, руки не слушаются и ничего не получается.

Святые угодники, почему одним нажатием кнопки нельзя отменить этот «заказ»! Не хочу всего этого! Почему я не подумала об этом раньше? Но я и представить не могла, что захват будет происходить в такой жесткой форме.

Слава богу номер отца идет первым в списке звонков. Гудки не успевают даже начаться, к машине подходит один боец в полной амуниции, но без шлема, споро открывает заднюю дверцу, где я сижу.

— Лада Андреевна? — живо интересуется, взглянув на меня тут же добавляет, — прошу на выход.

Все же за мной. Я перебираюсь к выходу, отпихивая от себя бумаги, стараясь побыстрее выбраться из салона, лучше по своей воле сдамся, чем подвергать всех этих людей таким неудобствам.

Мужчина отступает на шаг, давая мне проход. Видит прижатого Ярослава к корпусу авто. Деланно удивляется:

— О-о-о, кто это у нас? Сам Завойский!

Делает жест держащему его, Яра отпускают и отходят.

Я смотрю на сложившийся пейзаж, все уложены «лицом в пол», лишь Яра прижали к авто. Не успели? Пощадили? Незнаю.

— Премного благодарен. Все же не в моих привычках облизывать пыльный кузов. — оправляет пиджак, приводя себя в порядок и отряхивая невидимую пыль.

— А нет посидите еще, — бросает мне командир. Закрывает дверцу отсекая все уличные шумы погружая в абсолютное пространство безмолвия. В полном шоке и растерянности, хлопая глазами смотрю на закрытую перед моим носом дверь. А я то собиралась выйти и всех спасти! А меня просто отсекли от всего происходящего одним движением руки!

С улицы слышны приглушенные голоса, но понять о чем беседа так и не удается. Спустя несколько минут, команда бойцов сворачивается, оставляя всех поваленных телохранителей. Сам Яр садится в машину, ко мне на заднее сидение.

— Перепугалась? — участливо смотрит на меня.

Не то слово!

Сначала отрицательно мотаю головой затем положительно, в итоге растерянно пожимаю плечами, не зная как реагировать на непонятное действо.

«Что происходит?» — должно быть явно читается на моем лице, потому что Яр отвечает:

— Знакомого встретил, у него шуточки у него такие, чтоб его, — спокойно отговаривается Яр, даря спокойную, ослепительную улыбку.

Его ответ еще больше запутывает мысли. Я в растерянности, не знаю, что и думать.

— Как знакомый? Разве не… — осекаюсь под пристальным взглядом серо-прозрачных волчьих глаз.

— Кому звонила? — Яр указывает на телефон в моих руках.

Растерянно перевожу взгляд. Звонок прекратился так и не начавшись. Должно быть отец до сих пор в самолете, но со вчерашнего дня они уже должны были долететь несколько раз.

В растерянности Не знаю что и спросить. Я предполагала, что это за мной, но Яр так легко спровадил командос, перекинувшись всего парой фраз с их командиром. И признаться неловко, что это не шутки его знакомого, а моего отца.

Смотрю на телефон в своих руках.

— Отцу. — растерянно говорю, провожая взглядом уезжающий черный фургон и поднимающуюся, стряхивающую пыль с одежды охрану, а мысли мои заняты совсем другими вопросами. Немо застываю, не зная как спросить.

— Как тебе удалось с ними договориться?

— Сказал же, старого знакомого встретил. Шутника. Он был мне должен. Отдал должок, так сказать.

В голове не укладывается, что меня вот так просто отдали заезжему москвичу присланные отцом люди, или я что-то недопонимаю и не знаю о своем новом знакомом.

Смотрю на усыпанный бумагами салон, все заднее сидение. В панике я бросила все, стараясь быстрее помочь Яру, прекратить это безумие, но помощь моя не понадобилась.

Яр вытаскивает из под себя один лист, читает, хмурится. Ему явно не нравится то, что он видит.

— Это что? — снова начинает пытать меня, сверля испытующим взглядом.

Пожимаю плечами.

— Просто бумага, теперь уже можно ее в шредер, но для надежности я бы сожгла, собственноручно.

Отбираю у него лист заявления и комкаю. Надо же было из всего вороха поднять именно этот.

— Ясно. — цедит сквозь зубы Яр, отворачиваясь к окну.

Водитель садится за руль, смотрит в зеркало заднего вида, ожидая распоряжений.

— На Спасскую. — командует жестко.

Машина выруливает с парковки, направляясь судя по всему на улицу, где расположено много административных зданий. К какому именно Яр не сказал, видимо водитель знает сам.

Изучаю профиль Яра. Он злится. На меня? Что он успел себе надумать? Наверно, лучше объяснить ему, чтобы избежать недопонимания. Тем более не хочу, чтобы Яр думал обо мне плохо.

— Это Руслан, мой муж хотел, чтобы я отказалась от детей. — признаюсь нехотя. Неприятно говорить об этом. Рассказывать о человеке, с которым прожила много лет, и которому даже не стыдно было поставить меня в такую унизительную ситуацию ради своей выгоды.

— Бывший. — разворачивается ко мне Яр, в его глазах мне чудится потусторонний блеск.

Непонимающе моргаю.

— Да, после развода будет бывший. — соглашаюсь.

— Теперь бывший. — с нажимом говорит он. — Сегодня адвокат подал документы в суд. Считай, тебя больше не связывают узы брака.

Толика облегчения накатывает. Яр же продолжает смотреть на меня пристально и серьезно, как будто этот вопрос задевает его личный интерес, гипнотизируя, завораживая, втолковывая, новую истину.

В моей руке вибрирует телефон. Скашиваю взгляд на экран. Незнакомый номер звонит.

— Мама! — слышу в динамике детский голос.

Я хватаюсь за рукав Ярослава, сердце сковывает дурное предчувствие.

В динамике раздается голос моего мальчика, перекрывающий шум улицы. Артем!

31

Яр смотрит на меня хмурясь, но не мешает разговору.

— Тема, ты⁈ — переспрашиваю на всякий случай.

— Нет, мам, Даня! — немного негодующе. Ему не нравится, когда я их путаю.

По телефону их голоса очень похожи, хотя у Дани он немного глубже.

— Где ты? Почему звонишь с чужого телефона?

— Ма-а-ам! — снова недовольное, словно я его отчитываю, а ему не нравится. Но на самом деле я беспокоюсь! — Друг дал, позвонить.

Он пыхтит в трубку как будто куда-то спешит.

— Куда ты идешь, ты разве не на уроках? — время близится к обеду. Дети должны еще находиться в школе.

Почти наяву вижу как он закатывает глаза.

— Неа. Мам, — серьезно начинает он, — сбежал из школы. хочу к тебе. Папа совсем чокнулся, отобрал телефоны, запретил за комп садиться, не разрешает звонить тебе. Мам, он ваще невыносим!

Бедный мой мальчик. Каково ему было эти дни. Не думала я, что гнев Руслана распространится на детей. Как он изменился буквально за неделю, стал настолько непримирим и жесток.

— Даня, где ты сейчас?

Сын называет адрес, это буквально следующая улица от школы, он не успел далеко уйти.

Я готова вскочить и умчаться на помощь своему ребенку, но машина и сама хорошо справляется с этой задачей, да только не в ту сторону!

Машина мчит по центральному проспекту в противоположную сторону от школы. Я умоляюще смотрю на Ярослава, встречая его внимательный, настороженный взгляд.

— Пожалуйста разворачивай на Ольховского 12!

Яр кивает водителю, тот вбивает адрес в навигатор и на ближайшей развилке мы разворачиваемся в нужную сторону.

— Яр быстрее, пожалуйста! — смотрю на него умоляюще, не отрывая телефона от уха, но этот возглас скорее к водителю, чьего имени я не знаю.

Яр выжидающе смотрит на меня, он не понимает, что происходит.

— Что случилось?

— Там сын, один. Он сбежал из школы. Нужно поскорее забрать его. — выдаю хоть какое-то объяснение.

Яр кивает, набирая что-то на своем телефоне.

— Охрану направлю на опережение, кто ближе, быстрее доедет, присмотрят за пацаном. — поясняет он, сжимая мою свободную кисть в знак поддержки и приобнимая за плечи.

— Боюсь, мне нужно самой его забрать, он не пойдет к чужим, просто сбежит. Их отец хорошо натренировал в свое время.

— Дань, вернись пожалуйста в школу, я заберу тебя. — говорю в трубку, не могу не думать о безопасности сына.

— Неа, там нас загребут церберы отца. Итак еле ускользнули от них, еще целый час ждали пока школьный охранник на обед свалит.

— Нас⁈ Боже, ты не один? Тема с тобой⁈ — сердце ухает вниз, задерживаю дыхание, ожидая ответ.

— Угу. Он со мной. Этот трус свинтить пытался, но я ему не дал. — самодовольно выдает сын.

— Кто? Я? — слышу возмущенный голос младшего на заднем плане.

— Мам он врет!

Звуки потасовки сменяются шумным сопением в трубку.

Вот же два прохвоста.

Медленно выдыхаю, они вместе. С одной стороны это хорошо, но с другой –

тревожное предчувствие никуда не пропало, сжимая сердце. Мне нужно торопиться, забрать их, они самостоятельные мальчики но боюсь, сейчас не в себе и могут всяких глупостей натворить.

— Дань, только не клади трубку, говори со мной. Объясни подробнее, где вы находитесь? Я сейчас подъеду и заберу вас.

— О, класс! Мама щас приедет. — комментирует Темке. — Ма, мы недалеко от парка, рядом со входом, зайдем, посидим.

— Дань, только не в парк! Найдите кафе и посидите там!

Этот парк носит дурную славу, в нем вечно кто-то пропадает, много неухоженных, темных дорожек уводящих вглубь парка не внушающих доверия. Не хочу, чтобы мальчики туда сувались.

— Угу, уже идем в Тупиццу.

— Тупица? Что это? — не понимаю.

— Пиццерия на углу, мам, Ту пицца. — разъясняет мне как несмышленой.

Вспоминаю, есть там какая то пиццерия. Вот и отлично, все лучше, чем парк.

— Пиццерия, подойдет. Далеко вам до нее?

— Да почти пришли уже.

Я смотрю на Яра, говоря новый ориентировочный адрес. Яр обнимает меня, даря так нужную сейчас поддержку. Мне даже не нужно его уговаривать и объяснять всю важность ситуации, он и сам понимает и успокаивает меня шепотом на ушко:

— Все хорошо будет, не переживай. Сейчас быстро домчим, немножко осталось.

Господи, как же долго, минуты тянутся как вечность, мы пролетаем проспект в мгновение, но остается еще трасса длиною в несколько кварталов.

Я не слежу за спидометром, но машина мчит очень быстро. Дома за окном пролетают с ужасающей быстротой. Виртуозный водитель как-то успевает лавировать в оживленном потоке машин. Господи, уже почти обед, как бы самим не впечататься в аварию! Но приказать снизить скорость не позволяет страх, сковавший сердце дурным предчувствием.

Мои мальчики конечно самостоятельные и разумные, но это не отменяет человеческого фактора. Остается только молится высшим силам и подгонять время как только можно, но оно неумолимо.

— Мам я люблю тебя. — ошарашивает мой мальчик. — За эту неделю с Элей Руслановной понял насколько соскучился по тебе. — тепло разливается по сердцу. Мой мальчик уже чувствует себя взрослым и от него все реже слышу столь теплые, но нужные слова.

Элией Руслановной они называют мать Руслана, это не заскоки мальчишек, а прихоть их бабушки, так она «не чувствует себя такой старой», якобы если внуки начнут звать ее бабкой она автоматически состарится на десяток лет и станет немощной старушкой.

— Я тоже, — шепчу ему, ответ уже не получаю. В трубке нарастает какая-то возня.

— Да отцепись ты… Ма-а-ам! — отчаянный крик Дани в динамике, прерванный бездушными гудками.

Смотрю на Яра испуганными глазами.

— Гудки… — растерянно перевожу взгляд на телефон. — связь оборвалась. Яр, быстрее, пожалуйста!

Но приказ водителю ничего уже не изменит, вряд ли можно ехать еще быстрее.

Сердце ускоряет бег, как будто куда-то опаздывает. Я чувствую, как безнадежно опаздываю!

Мы подлетаем к месту буквально за несколько минут, но около пиццерии никого нет.

Я выскакиваю из машины, растерянно оглядываюсь по сторонам в поисках двух мальчишек. Набираю вновь и вновь последний принятый номер, в ответ лишь слышу «абонент временно недоступен…»

Яр поднимает лежащий на тротуаре телефон с треснутым сеточкой темным экраном, словно его намеренно давили сверху.

32

Взгляд по сторонам ничего не дает. Вокруг нет никого похожего на моих мальчиков. Машины снуют туда сюда по проезжей части и люди спокойно прохаживаются.

Яр вертит в руках разбитый телефон. Он мог бы дать ответ, но теперь навеки замолк. Я мечусь то в одну сторону, то в другую. Бесполезное занятие, мои метания не помогут поиску детей. Ясно, что здесь их больше нет.

Шумная толпа молодежи вываливается из дверей пиццерии. Яр подходит к ним, спрашивает про детей, те дружно мотают головой, дескать, ничего не видели.

— Мы за дальним столиком сидели, спросите лучше у тех, кто у окна сидел. — дает совет один парниша.

Яр кивает, отпуская молодежь. Стремительно входит в пиццерию.

Я уже понимаю, что внутри моих детей нет. Этот разбитый телефон, как предзнаменование, он может быть чьим угодно, но мое сердце чувствует, что последними перед Яром его держали руки моего Даньки.

В руках жгет телефон. Как это не хотелось бы делать, но мне снова придется звонить Руслану. Скорее всего мальчиков забрала его СБ. Глупо было совершать побег, они же обвешаны маячками как новогодняя гирлянда, но маячки в отличае от новогоднего украшения не так легко найти, они скрыты в одежде, встроены в подкладку школьных рюкзаков, единственное под кожу еще не вшиты.

Я следую за Яром внутрь пиццерии. Это небольшое кафе, в предобеденный час оно уже полностью забито посетителями. Есть надежда, что хоть кто-нибудь что-нибудь видел. У окна всего лишь один столик. Молодая парочка подтверждает, что двое пацанов были с рюкзаками за плечами, буквально пять минут назад, уже собирались заходить в пиццерию, когда резко подкатил черный тонированный джип и амбалы в черной затащили пацанов за шкирку, как котят в машину и укатили. Все случилось очень быстро буквально за десять секунд и их след простыл.

Я хватаюсь за голову. Господи, моих детей украли среди бела дня и никто даже не пошевелился!

Водитель подходит к Яру.

— Бариста ничего не видел, с его места плохо просматривается вид из окна, да и посетителей много. Официантка тоже ничего не видела, говорит времени не было по сторонам смотреть. Думаю опрос посетителей ничего не даст, окно здесь маленькое и наполовину закрыто вывеской. — отчитывается он.

— Спасибо, Леха, я уже опросил.

Зато я хорошо могу просмотреть вид из окна. Машина сопровождения только приехала, за ней вторая. А Яр еще рассчитывал на их расторопность.

— Хорошо бы фото иметь, чтобы было с чем работать. — предлагает Леха.

Яр смотрит на меня выжидающе.

— Да, конечно. — спохватываюсь я.

Ищу фото в галерее, зачем-то показываю Яру. Он качает головой.

— Отправь мне.

— Здесь стоянка запрещена, нужно убрать машины. — кивает Леха на столпище черных машин, закрывших весь обзор на дорогу.

Я так и стою потерянная не зная куда бежать, куда податься. Яр, наконец, обращает на меня внимание. Меня уже трясет я не могу представить, что моих детей увезли чужие, посторонние люди. Это какой-то сюр, нереальность.

Яр порывисто притягивает меня к себе, сгребая в охапку, обволакивая коконом своих сильных, теплых, умиротворяющих рук, в них действительно становится немного спокойнее.

— Мы их найдем, слышишь, обязательно найдем. — утешающе проговаривает Яр, приглаживая мои волосы и я ему верю.

— Обещаешь? — смотрю на него с надеждой, такой отчаянной мольбой.

— Слово даю. Сейчас найдем твоих пацанов. — уверенно обещает он.

— Лех, давай по машинам, гоним в офис, програмистов подтяни, ищем зацепки, пробиваем камеры наружки. — раздает он распоряжения, утягивая меня на улицу, усаживает в машину, сгребая всю ненужную макулатуру вниз под сидение, продолжая меня гладить и утешать.

Покорно следую за Яром, сейчас я вижу в нем единственное спасение, единственного моего союзника и помощника в моей беде.

Стыдно признаться, я пала духом, мне не верится, что я снова увижу своих мальчишек, так много времени прошло, когда я видела их вживую. Вспоминаю последнее признание Даньки и грудь сдавливает удушающей болью, слезы наворачиваются на глаза, смахиваю их, не место вам здесь. Мальчикам нужна здравомыслящая мать, а не кисейная размазня.

— Нужно позвонить Руслану, — шепчу Яру в грудь, — на мальчиках маячки, если их забрала не охрана Руслана, это сразу выяснится.

Я выпутываюсь из надежного кокона, Яр нехотя отстраняется.

Держу телефон в подрагивающих руках, мандраж немного отпустил, но понимание, что снова нужно связаться с Русланом не прибавляет уверенности.

Уверен? Жму дозвон. Как бы там дальше не пошло, а с Русом мне все равно придется сталкиваться, возможно общаться. Хотя после того, что я пережила по его вине, совсем этого не хочется делать.

Гудки в телефоне сменяются мертвой тишиной. Смотрю на экран. Звонок принят, соединение установлено, но с той стороны нет ни ответа ни привета.

— Руслан? — настороженно прислушиваюсь.

— Слушаю. — мертвенным голосом отвечают, по ту сторону связи.

— Господи, Руслан! — вырывается из меня отчаянный возглас. Глупо спрашивать, что с ним, я сама была свидетелем происходящего. — Наши дети пропали! Ты можешь отследить, где они⁈

— Ты, бл… серьезно? А хахаля своего не хочешь попросить? — несдержанно матерится он.

Только сейчас понимаю, что Рус шепелявит, интонации голоса его, но слова смазываются и получается не совсем внятный разговор.

— Руслан, речь о наших детях! Где Данька с Темой⁈

Яр прислушивается к нашему разговору. Динамик громкий, так что и без громкой связи можно отчетливо услышать, что говорит собеседник, и когда Рус снова начинает покрывать меня матом, мягко выхватывает из моей руки телефон.

— Позволь, я поговорю.

Мне остается лишь растерянно хлопать ресницами.

33

Руслан

Ненавижу эту с. ку, с которой прожил тринадцать лет. Тринадцать — несчастливое число возможно из-за этого наш брак не продержался до конца. Не понимаю чего ей не хватало? Давал ей все, даже был готов оставить одноразовый перепихон ради нее, чего уж, если так вышло, что она узнала о такой моей стороне натуры. Не могу я только с одной, приедается однообразие, и чтобы выдержать тягомотину семейной жизни беру одноразовых телочек, с которыми легко расстаюсь.

Но жизнь с Ладой это совсем другое. Она мать моих детей, она их родила и должна вырастить несмотря ни на что. Мои одноразовые девицы вообще не должны были ее задеть. В конце концов, в нашем кругу это нормально иметь любовницу, кто-то даже заводит официальных любовниц и жены ничего не имеют против, лишь Лада взбрыкнула, стоило мне провернуть такую же схему в отношениях. Видите ли ей нужна верность.

Да кому бл. она нужна в наше время?

Я и раньше не заморачивался прятками с любовницами и думал Лада в теме. Ошибся. Она другая, это с первого взгляда на нее было понятно, потому и женился на ней. Но не воспитал главного качества в жене — покорности. Именно ее своенравие и чрезмерная самостоятельность привели к плачевному итогу.

Быстро же она сориентировалась, превратилась в блудливую кошку, что находит себе приют в любом доме, где накормят и обогреют. Приблудилась к Завойскому. Чересчур удачно, чересчур быстро, подозрительно настолько, что я начал выяснять были ли у них контакты до ее побега. По всему выходит, что Лада чиста, невинна как агнец,

Но подозрения не оставляют. Возможно, они хорошо шифровались, раз я не накопал ничего.

Ее отчаянный звонок взбередил во мне незажившую рану оскорбления, нанесенного Завойским, в моем же здании, в моем же офисе! Вместо того, чтобы покорно подписать все бумаги, что я подсунул этой лживой стерве, притащила себе защитничка, этого московского хлыща и махнула хвостом оставив меня ни с чем. Для ее же блага лучше было отписать мне эти пять процентов акций. Так бы она автоматически обезопасила себя, осталась в стороне от раздела власти в городе. Совершенно точно стало ясно, не просто так Москвич приехал и замутил всю кашу подняв всю муть, что так хорошо лежала много лет на дне.

А через час она же звонит отчаянно лепеча, даже не сразу вник о чем речь. Не сдержался, покрыл ее матом, лишь потом до меня дошел смысл ее лепетания. Дети, она говорила о наших детях!

Московский защитничек не преминул влезть в разговор. Меня его разговоры уже мало волновали я искал своих детей. По всему они должны были быть еще в школе, но маячки мне показали совсем другую картину, шокирующую.

В первую очередь проверил маячки. И не нашел ни одного на территории школы! Все сигналы разбросаны по городу в разных местах.

Пара с рюкзаков обоих на одной улице, другая пара с верхней одежды на другой еще один недвижимый в направлении загородной трассы. Только один Данькин движется уже по загородному шоссе с высокой скоростью. Даже не уверен уже, что это его маячок.

Пи.дец начбезу и его шавкам, больше он в моей охране не работает — первая мысль, но блть, кто тогда будет в ней работать, плохо обученные новички? Пока я найду замену может пройти немало времени. СБ это не шлюха на ночь, ее просто так не заменишь.

Но эти олухи упустили моих детей из под надзора, тем самым подписав себе приговор без выходного пособия. Что-то не дает мне покоя, навязчивая мысль, что похищение детей уж больно слаженная и удачная. Моя охрана кукует у школы в то время как детей увозят в неизвестном направлении. Какая-то тварь из моей СБ, которую мне сейчас нужно послать по следу, но я медлю — крыса!

У меня есть только один человек, которому я могу сто процентов доверять. Тимур мой верный соратник и кореш с детских времен. Пожалуй единственный кому я могу доверить и поиск детей.

— Который час? — заспанный голос друга. — Милашка, отстань. — сюсюкает он кому-то. Мне не до его нежностей с закадровой девицей.

— Тим бл., тащи свою заспанную задницу в офис. Обед бл., ты до сих в койке! Есть срочное дело, не телефонный разговор, вопрос жизни и смерти, практически. Давай как солдат, пока спичка горит.

— Да ты издеваешься? Я только глаза продрал…

— Давай мухой, и Пашку прихвати.

— Да чтоб тебя… все так серьезно?

— Да, бл. — только дошло.

Не дослушиваю, его стенания сейчас не важны.

А так, как Тим сейчас живет в этом же здании, засекаю время, смотря на наручные часы, жду. За сорок пять секунд он конечно не успеет, но задницей шевелить начнет.

Так, нужно еще айтишников подтянуть, отследить все перемещения маячков за последние часы, формирую я планы, собирая нужных людей. Счет идет на минуты. Раздать всем инструкции и выдвинутся в погоню.

Но этого уже не требуется.

Звонит тот к кому я приходил за помощью, пахан в законе — Питбуль, не зря носит свое звание, его хватка крепче слесарных тисков, если что и попало в его руки, оно там и останется.

— Ну, что потерял детишек?

Мне сообщили, что ты там возню замутил. Не нужно. Отзывай своих псов, отпрыски твои останутся гарантией твоего слова, ты же знаешь, у меня все держат слово. — вкрадчиво говорит он, а у меня волосы встают дыбом на затылке.

— Ну, не слышу. Ты все понял?

— Да, понял. — вынужденно отвечаю. В разговоре с Питбулем других вариантов нет, только соглашаться и я сам в этом виноват, я сам подписался на это, пошел на сделку с опаснейшим человеком в городе.

Питбуль удовлетворен. Уверен, только на время. Звонок прекращается, я остаюсь, сжимая телефон в руках до посинения. Отчаянный крик раненного зверя рвется из груди. Мой крик. Меня скручивает в бессильной ярости, на том самом столе за которым пару часов назад я пытался «нагнуть» свою строптивую жену.

Именно в таком положении меня и застает Тим. Прибежал таки, как ужаленный в наполовину застегнутой рубашке и взъерошенными волосами.

— Мля, что с тобой брат?

— Х…ня!

— Мля, что с твоим языком?

Проще заткнуть ненужные сейчас разговоры кулаком в нос, чем объяснять отчего и почему мои дефекты речи, швыряю в него подставку для ручек. Да, бл. пчела укусила, московская такая пчела!

Сейчас на кону мои наследники, мои дети! А я бессилен что-либо сделать! К черту тупые вопросы! Нет, кое что я еще могу.

Еще повоюем.

Тим делает ко мне шаг, пытается еще что-то спросить, я делаю предупреждающий жест и он застывает в ожидании.

Набираю номер и слышу нервные гудки, натягивающие нервы.

— Да, слушаю. — наконец отвечают.

И я выдыхаю.

34

Лада

Так и не удалось адекватно поговорить с Русланом, судя по задумчивому лицу и быстро возвращенному мне телефону, Яру тоже не удалось цивильно с ним побеседовать.

Водитель привез нас к офисному зданию, тому самому, напротив «семейного» ресторана Шаховых.

Яр придерживает меня за талию, подталкивая в спину, направляя всю дорогу до лифта и от лифта к просторному кабинету, усаживая на диван. Здесь достаточно места для все новоприбывших мужчин. Я могу только догадываться кто все эти люди, занятые сейчас общим делом — поиском детей.

— Сейчас ориентировки разошлем. — информирует Яр, сидя рядом на довольно длинном диване, при желании на таком можно прикорнуть без ущерба здоровью. — И чайку тебе принесут. Какой желаешь?

Я растерянно пожимаю плечами. Мне все равно какой чай пить. На душе муторная апатия, после не желания Руслана делиться какой-либо информацией мое настроение скатилось в овраг, став и вовсе удручающим. Сплит обдает холодным воздухом, зябко ежусь, обнимая себя. Яр замечает это, растирает мои плечи, согревая. Вовсе выключает сплит.

Пока ехали, Яру скинули видео с камер наружного наблюдения. Он показал мне его. Видео не очень четкое и снято издалека, но даже так я не узнала ни одного человека в черном. Эти люди точно не относятся к СБ Руслана. Об этом предположении поведала Яру.

Уже в офисе, в разговоре с сбшником, Яр говорит, что нужно отследить перемещение машины, уже пробили марку и гос номера. Остается отследить в каком направлении она скрылась.

На слове отследить мой мозг включается, загорая невидимую лампочку, точно!

На мальчиках же должны быть отслеживающие маячки. Руслан даже ставил на мой телефон приложение, чтобы я могла тоже смотреть. Но за ненадобностью я совсем забыла об этом. У меня никогда не возникало необходимости отслеживать мальчиков.

Никогда, до сегодняшнего дня!

Все еще подрагивающими руками выискиваю это приложение на телефоне. Секретарь молодой, вытянутый парень в стильном костюме предложил мне травяной успокаивающий чай, который я отпив пару глотков отставила, забыв, следя за распоряжениями Яра, как он четко и выверено раскидывает задачи, он точно знает, что делать.

Зову Яра, он с готовностью откликается, подходя ближе, показываю мигающие точки, раскиданные по городу, не зная, что с этим делать.

— Умничка, — Яр целует меня в макушку, приобнимая за плечи, — позволь, я заберу. Очень кстати, нам пригодится.

Уже с новыми данными они корректируют план, расставляя приоритеты,

Даже, высылают какую-то группу отработать след, ведущий куда-то за город.

А я сижу в прострации, отстраненно думая, как хорошо, что есть Яр, которому можно довериться. Как он радеет за чужих детей. С ужасом понимаю, что я сама, одна не справилась бы, скатилась в истерику, а так я сижу вспоминаю про успокаивающий чай, беру кружку в руки, замерзшие от нервного напряжения пальцы отогреваются приятным теплом согретых отваром стенок.

Без Яра я точно бы металась и не знала куда податься кроме как к Руслану, который даже не пожелал меня выслушивать. Яр же сразу вник, организовал поиски, отложил все дела. А ведь он собирался в администрацию, вспоминаю я, но ради поиска моих детей отменил встречу.

Звонок Руслану не принес результата. Муж озверел или одичал, превратился в подобие дикого животного, отвергающего любое общение, признающего только рычание. В который раз становится стыдно за поведение почти бывшего мужа. Наверное, мне нужно отвыкать называть его мужем, даже мысленно. Хвала небесам, скоро Руслан перестанет быть моим супругом.

Но другой вопрос остается не выясненным. Не охрана мужа забрала детей. Тогда кто? Как Рус это допустил? Как я могла не успеть? Ведь мои дети просили меня о помощи, надеялись на меня, а я их подвела! Муки совести проснулись и начали грызть меня. Ни с чем не сравнимое, гадкое чувство, что могло быть все иначе, не хватило какой-то малости, совсем чуть-чуть и у нашей истории мог бы быть совсем другой финал, счастливый.

Ищейки, пущенные по следу маячков нашли школьные рюкзаки, выкинутые у дороги. Уже перекочевавшие к бомжам. А самих детей нигде нет.

Яр завершает заседание экстренного штаба.

Все мужчины высыпают из кабинета, оставляя совсем пустым недавно заполненное пространство. Обескураженно смотрю, как за последним человеком закрывается дверь, отсекая всяческий шум, оставляя нас одних.

Смотрю в недоумении на Яра никуда не собирающегося. И что это все? А как же поиски, а как же погоня? Он же видел разбросанные маячки! Я смотрю на Яра с надеждой, что это не все. Он сейчас тоже отправится за всеми, просто, может хочет сообщить мне что-то важное, личное. Но вижу, что нет, он спокоен и собран. И никуда не собирается!

Пружинка внутри меня разжимается, спуская спусковой механизм и меня срывает. Я вскакиваю с дивана.

— Мы остаемся? Почему не идем вместе с ними?

— Нет необходимости в нашем присутствии. Ищейки сами отработают все варианты и сообщат о результатах.

— Ты должен что-то сделать! Ты же обещал! Сказал, что все будет хорошо! Ты найдешь моих мальчишек!

— Все так и будет…

Яр подходит слишком близко, я не могу сдержаться, вся боль выплескивается вместе с необъяснимым порывом.

Я бью Яра по крепким мышцам груди, стараясь привести в чувства, заставить опомниться, одуматься, сделать хоть что-то, ведь мои мальчики черти где, непонятно с кем и тоже паникуют, но скорее я отобью руки, чем у меня получится выбить из равновесия монолитную скалу, в которую превратился Яр.

— Эй, ты чего? Спокойно. — обескураженно урезонивает мою истерику, хватая мои запястья, удерживая, останавливая мой эмоциональный выплеск. Он сжимает крепко, не причиняя боли.

Кладет мои руки себе на грудь притягивая к себе, обнимая, утешая, успокаивая. Утягивает назад, на диван, ловко усадив меня на колени, откидывается на спинку и так замирая, держа меня в умиротворяющих объятиях.

Я тоже замираю, постепенно приходя в себя. Очень своевременная реакция Яра, близкий контакт, сбили мою странную истерику. Я вообще обычно не склонна к такому сильному выплеску эмоций.

Спустя несколько минут мне становится стыдно за свою истерику. Яр делает все для меня, а я еще смею его обвинять. Кажется, успокаивающий чай не сработал.

— Прости, — шепчу, — это какое-то наваждение.

— Я понимаю. Эмоциональное перенапряжение и все такое. — выдыхает он. — Время обеда, давно пора поесть, восстановить силы. Что ты хочешь?

— Прости, совершенно нет аппетита. Кусок в горло не полезет, пока не узнаю, что с моими детьми.

— Может быть лазанья? Или равиоли? — он явно запомнил блюда какой кухни я предпочитаю, а может запомнил приготовленные мною шедевры. — Может какой-нибудь салат? — не бросает он попыток.

— Капрезе. — сдаюсь я.

Яр выковыривает телефон из кармана. Набивает сообщение.

— Сейчас помощника моего напряжем, будет нам роскошный обед как в ресторане. Или лучше в ресторан махнем? — серьезно смотрит на меня ожидая ответ.

— Лучше здесь. Не хочу сейчас в скопище людей.

— Окей. — тянет он, отправляя сообщение. — Обещает справиться за пол часа. — сообщает мне, откладывая телефон.

Утыкается в мои волосы, похоже не собираясь меня выпускать из объятий.

Настойчивый звонок на телефон Яра, прерывает нашу идиллию, и мои метания, стоит ли попроситься слезть «с ручек». Яр нехотя отрывается от меня.

Берет телефон, хмурится, но все же принимает вызов:

— Да, слушаю!

35

Странный звонок, заставивший Яра отстранится, а потом и вовсе ссадить меня с коленей, оказался звонком от моего отца. Как всегда он вовремя. Всегда чувствовал когда вокруг меня вились мальчишки, одним звонком отбивал всех моих мнимых ухажеров. Какому парню захочется связываться с девушкой, каждый шаг которой контролирует отец? Правильно, никакой. Поэтому и отношений до Руса, можно сказать, у меня не было.

Что происходило дальше после звонка, кажется сюром. Мой родитель, в частности папа, вернувшись домой решил сразу же «вызволять» дочу из «плена». Бойцы спецотряда не пожелавшие создавать проблемы «хорошему человеку», оставив отцу решать свою делему в частном порядке. Отец оставил при себе, что он думал о всей этой ситуации, только гневно вырвавшиеся слова: «Они бы у меня поплясали останься я еще при должности!» — давали прочувствовать всю степень его негодования. Больше я не слышала от отца ни слова, что он думает по этому поводу.

Дивные несколько дней, проведенные в поместье с ласковым зверем, показавшимися сказкой в другом мире, закончились.

Что это? Сожаление? Во хмуром взгляде серых, резко ставших пасмурными, глаз. Взгляд, который я запомню надолго, ведь это взгляд последний что я видела у Яра и он запечатлелся на моей сетчатке и вызывается по поводу и без повода, вставая перед глазами

Как же больно и неприглядно меня настигла карма. Спустя несколько дней после похищения детей о них известно ровно столько же, сколько и в день их пропажи.

Ведутся оперативно розыскные мероприятия.

Папина инициатива, он сразу же позвонил своим бывшим товарищам по службе. И вскоре были развернуты полномасштабные поиски.

Меня вызвали на допрос. Долго мурыжили вопросами, на которые я и сама хотела бы получить ответы.

Сразу после меня к следователю зашел Руслан. Его тоже вызвали на допрос. Мы столкнулись в дверях. Потерянный и отрешенный, как будто находясь далеко отсюда, он молча прошел мимо, не обратив на меня внимания.

Папа так и ходил возмущаясь: "Ничего себе я отдохнул, съездил в круиз. Моя дочь разводится, внуков похитили и единственному кому обратилась за помощью кент из Москвы. А сам виновник упустившего детей пропал после допроса. И дозвонится нереально включен автоответчик.

Мама все это время моя поддержка, после известия она резко осунулась, но все равно отдает всю себя заботе о нас с папой. Отец еще держится, а я не знаю, где найти себе место, у отца один ответ — вестей никаких, остается только ждать, все розыскные мероприятия проводятся.

Пару раз звонила Катерина, моя помощница по делам фонда, но я не смогла даже вникнуть в суть ее финансовых проблем, перенаправив сразу в бухгалтерию. Если проблему можно решить деньгами, то это не проблема вовсе.

Яр пропал, от него тоже ни весточки. Стыдно звонить самой. Словно я навязываюсь человеку, которому не нужна. Он мне ничего не обещал, ну, кроме как найти детей. Обещание, которое так и не смог выполнить.

Тревожное ожидание и неизвестность мои спутники на этой дороге поиска правды. Кто и что хочет от моих детей? Отец постоянно держит связь с опером работающим над делом, но новостей нет уже два дня. А когда появятся неизвестно.

Я переехала к родителям, не знаю на какой срок, по крайней мере пока не решится вопрос с похищением мальчишек. Старая родительская квартира, что помнит мои юные годы, моя комната, на стенах которой до сих пор развешаны шпоры с логарифмическими функциями, молекулярная сетка воды на столе, когда-то я увлекалась сбором моделей из молекулярного конструктора. Я выросла, а увлечение кануло в забвение.

Мама зовет к чаю.

— Доча, все обязательно образуется, — успокаивает меня, придерживая за плечи, — ты же знаешь отца, он наизнанку вывернется, найдет наших мальчиков, она говорит все это, а у самой разве, что слезы не текут по щекам, сложно это очень — поддерживать близкого, когда у самой в душе зона апокалипсиса, все вымерло, лишь толстая жилка беспокойства пульсирует не давая спать ночами, нормально есть и жить.

Сажусь за стол. Мама разливает чай, теперь у нас с ней один чай на двоих — успокоительный сбор, иногда на троих, когда приходит папа и рассказывает нам новости.

Я, по началу, рвалась помогать в поисках, но отец резко обрубил, «мы сами справимся». Поэтому женская часть нашей семьи обеспечивает тыл нашему мужчине.

— Не переживай дочка, все образуется, вот увидишь, твой папа огого еще, он всех построит и заставит работать, да и Ярослав с ним, вот от кого не ожидали. — мама делает нарочито долгую паузу.

На имени Ярослав я оживляюсь, перевожу на маму вопросительный взгляд.

— Мааам! А почему я не знаю о таком «незначительном» факте?

Я то думала он слился, забил на все свои обещания и тупо бросил меня в самый ответственный момент.

— Ой, да что там рассказывать, — отмахивается она, резко начинает поправлять салфетницу на столе.

Смотрю на одинокие три салфетки кое как расправленные по ажурной салфетнице и перевожу на маму пристальный взгляд, не выдерживаю и отодвигаю ее подальше.

Мама вскакивает и достает новые салфетки из шкафчика и нарочито медленно и педантично начинает расставлять новую стопочку скручивая каждую конусами.

Я откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди. Жду. Знаю она не выдержит. Хочет рассказать, иначе даже не заикнулась бы.

Наконец она присаживается на стул, отставляя кружку, чай уже никому не интересен.

— Еще когда отец забирал тебя из того офиса, Ярослав любезно предложил свою помощь. — она многозначительно стреляет глазами, как бы намекая, это жжж не с проста.

Я придвигаюсь к маме поближе, давая повод для заговорщического тона, хотя на кухне, да и в квартире кроме нас никого нет.

— Ну и, дальше? — не выдерживаю маминых театральных пауз.

— Ну и, он в частном порядке помогает отцу в поисках. Вроде какой-то след отрабатывают, да больше я ничего не знаю.

— А мне почему никто ничего не рассказывает, это ведь мои дети! — всплескиваю руками.

— Так, отец не хотел заранее говорить, вдруг след окажется ложным.

— Мама! Я здесь сижу жду хоть каких-то новостей вместе с тобой, а ты утаиваешь такую важную информацию?

— Ой, все! Отец сказал сам все расскажет как вернется сегодня домой. Я ничего больше не знаю. — обиженно поджимает губы и чуть ли не плачет уже.

Порывисто обнимаю родную мамочку, что бы ни случилось а жизни, самых близких и родных нужно беречь, особо их чувства.

Я ухожу в свою комнату. Долго смотрю в окно. С высоты седьмого этажа хорошо видны позолоченные макушки деревьев, вставшие рядком вдоль тротуаров и дорог. В руках оказывается телефон. В списке вызовов первым номер Ярослава. Наплевать на неуместное чувство гордости и позвонить ему первой. Мешкаю, не могу пересилить себя.

Мама забегает в комнату, прислоняется к стенке, раскрасневшись и тяжело дыша.

— Ладочка, деточек наших нашли!

36

Отбрасываю телефон на кровать, подбегаю к маме.

— Мам ну ты чего? Держалась ведь.

— От радости, доча, от радости. — успокаивает меня мама. Знаю я такую радость, которая подкашивает не хуже беды.

Усаживаю маму в компьютерное кресло, а сама бегу за успокоительными.

Немного отдышавшись мама рассказывает:

— Детей нашли в вашем новом загородном доме.

Что? Как? Почему? Как это возможно?

— Все это время они находились в нашей загородном доме? Как это вообще возможно? — недоумеваю. — Почему Рус ничего не сказал нам? Почему нельзя было сообщить нам, чтобы мы не беспокоились и не поднимали шумиху. Я бы пережила их переезд, если бы знала, что это инициатива Руслана! И почему он сам скрывается? — столько вопросов вертится в голове. — Что это вообще за халатность и небрежность к чужим чувствам?

— Я и сама не знаю, милая. Это все, что сообщил мне твой отец, подробности он расскажет, когда привезет детей. За Руслана не могу ничего сказать, твой муж, как был для меня загадкой так и остался.

Маюсь, расхаживая по комнатам и выглядывая в окно, высматривая машину. Маму отпустило и теперь она готовит что-то вкусненькое на кухне. Как не уговаривала ее заказать хотя бы доставку, она наотрез отказывалась. «Я хочу накормить внуков домашней едой» — заявила она и мне не удалось ее переубедить. А я не могу даже смотреть на еду, от нервов тошнит неимоверно. Максимум, на что меня хватило — вымыть посуду и нарезать овощи для рагу.

Отец привез детей, из окна отчетливо видно на гелике Яра, он даже вышел из машины пожать отцу руку. Я срываюсь вниз, сбегаю по ступенькам на улицу. Впечатываюсь в моих мальчиков у входа в подъезд, обнимаю и целую. Не могу насмотреться.

— Мам, ну мы в порядке. Чего ты? — тянет Данька.

А я не могу отлипнуть от своих пацанов. Живые, целые. Осматриваю их, вроде такие же, как и раньше, но неуловимо изменившиеся.

Дорога перед домом пуста. От машины Яра и след простыл. Ну и фиг с ним.

Мама поспевает за мной через минуту показываясь из двери подъезда. Теперь ее очередь обнимать, осматривать и ощупывать на целостность своих внуков. Она загоняет всех домой.

Данька все такой же живой и активный, не показывает своих чувств. Сразу же убежал к компу, там у него друзья заждались. Тема немного заторможен и замкнут, почти не разговаривает. Отвечает односложно и отстраненно, как сел на диван перед телевизором и только кнопки переключения каналов крутит на пульте.

Мы собрались с родителями на кухне, пока мальчики заняты. Мне не терпится узнать подробности и понять, что произошло на самом деле.

— Во первых, мальчики наотрез отказываются говорить, что с ними произошло и это серьезная загвоздка для следствия, потому как они на данный момент основной источник информации для следствия. Они напуганы и не идут на контакт. — начинает отец в своей манере бывалого следака, располагаясь за столом. — Во вторых, завтра, Лада, я отвезу вас к детскому психологу. Это необходимо для выяснения всех обстоятельств их похищения. И выяснения какая помощь им нужна, возможно, нужна будет реабилитация. Боюсь, пока не получим четких инструкций, детей нельзя тревожить, пока они сами не захотят рассказать о случившемся, нужно оградить их от лишних переживаний.

Мама тоже присаживается за стол в небольшой родительской кухоньке. На слове реабилитация она ахает и хватается за сердце, но живо отмахивается от моей помощи, когда слышит следующие слова отца. Я же предпочитаю встать оперевшись о кухонный гарнитур недалеко от мамы, выказывая ей тем самым моральную поддержку. Всем нам тяжело сейчас.

— Боже мой, конечно я понимаю, что им нужна психологическая помощь и сделаю все что нужно! — мама кивает рядом, соглашаясь со мной, не сомневаюсь и она сделает все необходимое. — А а как же Руслан? Его так и не удалось найти? Он-то как раз может знать что-то.

— Пока он в розыске. — разводит папа руками и снова опирается на колени, сгорбившись. Эти поиски и его вымотали.

— Пап, их правда нашли в нашем загородном доме? — задаю интересующий меня вопрос.

— Да, и боюсь, тебе тоже придется ответить на пару вопросов по этому поводу. Это точно не единственная точка их дислокации, подробности еще выясняются, пока пацаны не заговорят… — папа тяжело вздыхает задумавшись. — пока вся надежда на грамотного специалиста.

— А если и психолог этот не поможет? Андрей, ты хоть знаешь его?

Мне близки переживания мамы.

— Нормальный специалист, — отмахивается папа, — знаю ее,

— Андрюш, покушать бы всем, голодные небось.

— Да не откажусь. Дочь, зови пацанов. — командует отец.

Мама уже подхватывается, ставит чайник и вынимает тарелки из шкафчика.

Подхожу к Дане, уже играет в какую-то стрелялку на компьютере, целую в вихрастую макушку, так хочется его расцеловать и затискать в объятиях, но мой мальчик незаметно вырос, стал чувствовать себя взрослым и ответственным человеком, он отстраняется.

— Ну, ма-ам! — недовольно тянет, не отрываясь от стрелялки.

— Пойдем обедать, Дань. Там бабушка вкусное рагу приготовила и ваши любимые митболы с сыром.

На этом моменте он оживляется и отрывается наконец от игры.

— А с грибами?

— И с грибами, — утвердительно киваю.

— А картошка?

— И картошка. — с облегчением отзываюсь я.

Разговаривает, реагирует, кушать хочет. Значит будет в порядке. Что не скажешь о Теме. Хочется обо всем его расспросить, но я помню предупреждение папы. Оставляю Даню сохраняться, а сама иду к младшему моему. Он смотрит в экран, на котором развернулась эпическая битва из Властелина колец. Сажусь рядом и осторожно обнимаю Темку. Он замирает на несколько мгновений, невидяще смотря на экран перед собой.

— Тема, мой…

Он отмирает и жмется ко мне как птенчик.

— Мам, я знал, что вы найдете нас и ждал.

Теперь я замираю, и боюсь дышать, ожидая продолжения. Но продолжения нет. Темка жмется ко мне, зависнув на мелькании картинок на экране. Похоже, сегодня я не получу ответы на мучающие вопросы.

37

— Так значит, вы не знаете где были ваши дети с одиннадцатого по тринадцатое число, — по третьему кругу начинает капитан Власов, переформулируя и задавая по сути одни и те же вопросы.

— Нет, я же говорила, что не видела детей больше месяца, они жили с отцом.

— Семен харош мучать девочку. Там с пацанами закончили. — заходит в кабинет еще один сотрудник в форме. Судя по нашивкам тоже капитан.

— Ладно, — закрывает капитан папку, — подписывайте и свободны.

Дает мне протокол допроса. Пробегаюсь глазами по неровным строчкам, хозяину которого давно надоел ровный и убористый почерк. Ставлю быстрый росчерк. Нужно было прочитать внимательнее, но хочу быстрее выйти и встретить своих мальчиков.

Со вздохом встаю, голова уже начала идти кругом от бесконечно повторяющихся вопросов в разных интерпретациях.

Выхожу из кабинета в спертый воздух служебного коридора.

Ко мне навстречу ведут Даню с Темой.

— Все хорошо? — обращаюсь к мальчишкам.

Вразнобой кивают головами. Тема сегодня поживее. Уже не так заторможен, даже пихается с братом как обычно, когда чего-то не могут поделить.

— Здесь направления к психотерапевту, настоятельно рекомендую. — женщина в строгом деловом костюме темно серого цвета передает мне бумаги, кивает мне и разворачиваясь уходит.

Провожаю ее взглядом немо открыв рот, а как же рекомендации в общении с детьми? Похоже она не собирается больше ничего мне выдавать кроме этих бумажек.

— Ну что пообедаем где нибудь? — спрашиваю намеренно бодрым голосом.

— Хочу в Мак! — отзывается Даня.

— Будем обедать вре-е-едными бургерами? — шутливо комментирую я.

— Не-е-е, мы возьмем те, где больше зелени!

— Ну, а как же. А потом вся эта зелень чудесным образом останется на тарелке. — ворчу я.

Данька убегает вперед, встретить деда.

Темка обнимает меня:

— Мам я так тебя люблю! — стискивает в крепких объятиях, а мое сердце щемит нежностью и тоской, как давно я не слышала от мальчиков эти слова. Должен был произойти этот капец, чтобы услышать слова любви.

— И я тебя, Тем! — приобнимаю его поверх его рук, так и стоим обнявшись.

Папа подруливает ко входу, сегодня вызвался быть нашим шофером.

Выматывающие походы по психологам и другим специалистам, бесконечные допросы. Мне нужен бонус в виде вкусной и сытной еды.

Отстраненно наблюдаю, как мальчишки носятся по игровому лабиринту в детской комнате торгового центра, где мы обедали. Они оба попросились, а я не смогла отказать. Все же они у меня еще такие малявки, хоть и стараются выглядеть взрослыми. Их взрослость скорее влияние Руслана, старание ему угодить.

Ярослав пропал. Голову не покидают мысли, что это было, поматросил и бросил? Так вроде и не матросил вовсе. Вдвойне обидно. Не дала и он потерял интерес?

Стараюсь выкинуть из головы эти мысли, но они нет-нет да возвращаются. Некогда надолго задумываться над его поведением, все эти изматывающие походы по следователям и психологам отнимают много сил и времени.

— А Яр хороший малый, — неожиданно начинает разговор папа.

Поворачиваюсь к нему, удивленно приподнимая брови. Что это, чтение мыслей? Или общее информационное поле вокруг нас засорилось моими мыслями о Ярославе? С чего папа вдруг решил заговорить о нем?

Яр значит. Не Ярослав Вячеславович. И даже не Ярослав. А Яр, как он просил меня звать, совсем недавно, когда я жила в его доме. Чему я научилась за годы рядом с отцом-следователем, так это что он никогда ничего не говорит зря.

— Когда вы успели подружиться? — прищуриваюсь копируя мимику отца во время «допроса».

Хмыкает, тоже пристально следит за пацанами, не обращая на мои мимические потуги.

— Сдружились. А что такого? Он парень отличный, дело свое знает…

Вот насчет «его дела» меня никто не просветил, чем таким занимается Яр, что отец его зауважал?

— … помог очень.

— Так-так, — тяну я, — отсюда подробнее, папа!

Снова хмыкает глядя, как пацаны лезут по веревочным стенам словно две обезьянки. И Темка живой совсем, не зажимается и не трусит, соревнуются с братом кто быстрее, совсем как раньше.

— Благодаря его помощи и людям, пацанов так быстро нашли, наши бы, из отдела, еще сто лет копошились по бумажкам и допросам. — папа переводит на меня быстрый взгляд и в его глазах я читаю ту же благодарность, что и во мне сейчас.

Папа отводит взгляд, снова сосредотачивая на играх пацанов, которые уже слаженно мучают подвесные канаты, пытаясь вскарабкаться вверх.

— Так что, если после развода решишь с ним замутить, даю свое добро.

Отворачиваюсь, тайком улыбаюсь, вот же папа, хитрец. Мне тридцать два года, а на отношения все еще добро дает отец. Не упустил возможности выказать свое отношение и довести до меня. Годы идут, а ничего не меняется, со времен старших классов он зорко следил с кем я гуляю и отваживал слишком неугодных кавалеров. Кому-то хватало сказать, что у него кроме табельного есть еще охотничья двустволка, как слишком впечатлительного кавалера сдувала с моего горизонта, впрочем, кого-то это наоборот привлекало. Тогда в ход шли другие средства.

Я глубоко задумываюсь, так Яр вместе с отцом все время искал наших детей. И получается нашел. Ему я должна быть благодарна за спасение мальчиков. Надо бы ему хоть благодарственное сообщение отправить, а то как-то невежливо получается.

Следующим вечером, сидя на небольшой кухоньке за приготовленным мамой ужином, я завожу давно назревший разговор.

— Я подыскиваю квартиру, хочу снять жилье, чтобы не стеснять вас.

— Вот еще чего удумала, — грозно хмурит брови отец, отрываясь от тарелки, — вы нас нисколько не стесняете. Это же надо придумать такое! Мать, подтверди!

Мама активно кивает головой и соглашается с отцом. Мальчишки притихли, слушают взрослых, даже ложками перестали греметь, аккуратно зачерпывая мамины фирменные щи.

— Да и деньги лишние выкидывать сейчас ни к чему. — продолжает мама отцовскую мысль. Да и мальчишкам здесь хорошо, так ведь, золотые мои, вкусно? — тянется мама к сидящему близь Артему. Те дружно машут головами.

Вздыхаю. Ну, спелись. Теперь никакие мои аргументы не переубедят их, что нам здесь удобно.

А еще через день мы узнаем пренеприятнейшую новость.

— Руслана задержали, Лада. За подозрение в похищении детей. — огорошивает меня отец.

38

Шокирующая новость о заключении Руса под стражу сменяется не менее шокирующим звонком его матери. Она не преминула обвинить меня во всех бедах их семьи вплоть до смерти свекра. Впрочем, как всегда. Но раньше как раз отец Руслана останавливал эту сварливую женщину, подозреваю большинство ее негатива не доходило до меня, теперь же не осталось человека способного повлиять на эту женщину и закрыть ей рот. Рус, ранее бывший на моей стороне, закрыт в следственный изолятор и едва ли пожелает урезонить свою мать.

Развод с мужем затягивается. Адвокат Руслана ходатайствовал о переносе суда в связи с нахождением его клиента в заключении, суд оказался на стороне ответчика, отложив заседание на месяц. Так и оставив в подвешенном состоянии. Никто и не предполагал, что будет легко. В разговоре с адвокатом мы обсудили стратегию поведения на судебных заседаниях. Адвокат сказал измена без доказательства не будет рассмотрена на суде, как веская причина для расторжения брака, все равно что голословно обвинять невинного человека, если только супруг сам не признается в адюльтере, что сомнительно. Руслан не собирается расставаться с детьми и настаивает на совместной опеке, что тоже странно, до всех событий он не собирался делится детьми. Даже если он действительно замешан в «похищении» детей. До развода и решения суда о раздельной опеке, он все равно остается отцом мальчиков и то, что он не сообщив мне, поменял место жительства детей не будет считаться похищением.

Новые обстоятельства, выясненные после работы психолога с мальчиками, вскрыли новые факты, что затруднило и без того запутанное дело.

Теперь уже точно, стало ясно, это было не что иное, а целенаправленное похищение детей. Данька признался в разговоре с психологом, что сначала их держали на территории какого-то заброшенного склада, а лишь в последний день перед тем, как нашли мальчиков, их перевезли в наш новый загородный дом, в котором мы ни дня не прожили, абсолютно безлюдный, где мальчики провели в одиночестве еще пол дня. К сожалению никаких разговоров похитителей они не слышали, на складе их постоянно держали в изолированном помещении с наглухо заколоченными окнами, а в доме их и вовсе оставили одних, как выяснилось позже, о чем они сами не подозревали, запертые в одной из комнат, где их и нашли впоследствии. Их молчание было обусловлено угрозами похитителей навредить их отцу если проболтаются, где их держали.

После этой новости я должна была победить как минимум, сколько моим мальчикам пришлось перенести невзгод из-за моей беспечности и нерасторопности. Ведь если в тот день мы были чуть быстрее всего этого могло и не произойти.

Слова мамы, что мы ничего не смогли бы сделать, так суждено, не успокаивают, а вгоняют в еще большее уныние и тоску. Сколько же еще испытаний впереди ждет моих мальчиков за их жизнь.

Эти мысли меня не оставляют, когда я подхожу к офисному зданию, в котором в последний раз видела Руслана при не очень лицеприятных обстоятельствах. Немного с опаской подхожу к дверям. Я знаю, что Руслана здесь нет, но память неумолима, она подкидывает мне картинки последней нашей встречи. Делаю глубокий вдох и выдыхаю, прогоняя навязчивые видения.

Протягиваю руку к ручке двери и не успеваю схватится за длинные порычни, как мне буквально под ноги выкатывается белокурое нечто.

— Вы должны мне помочь! — выпаливает оно в отчаянии тоненьким женским голосочком.

И тут же хватается за рукав моего плаща.

— Хорошо, хорошо, сейчас подыщем вам специалиста по вашей проблеме. — успокаивающе проговариваю, одергиваю руку, но девчонка крепко схватилась и держится. Ладно, выясню, что ей нужно и передам «на руки» Катерине, но девица не сдается.

— Мне нужна только ты. У меня есть к тебе дело, предложение. Я читала в сети, что вы с мужем разводитесь и я могу тебе помочь.

Внимательно присматриваюсь и все не могу понять, кого она мне напоминает. И откуда в сеть просочилась информация о разводе еще стоит выяснить

— И как же Вы можете мне помочь? — выделяю тоном обращение к ней, пресекая ее фамильярную манеру разговора, на удивление это помогает.

— Я могу свидетельствовать на вашей стороне, подтвердить свою связь с вашим мужем. Ну вы понимаете.

И тут меня как обухом огорошивает. Мне, наконец, удается рассмотреть это создание, остаюсь не менее удивлена.

Ее внешность, подогнанная под общепринятые стандарты красоты, делает ее настолько похожей на многих других, но сейчас без яркого макияжа и дорогой одежды в обычных джинсах и худике с распущенными, растрепанными волосами, это просто девчонка, едва достигшая восемнадцати. Блондиночка с видео, та, что самонадеянно-храбро приезжала к подъезду нашего дома. Что же ей нужно от меня?

— Как ты докатилась до жизни такой? — шутливо-сочувственно качаю головой и неожиданно попадаю в точку.

— Этот урод, ваш муж, постарался. Уволил меня без выходного пособия и премий, внес в черный список всех организаций, теперь я даже работу себе найти не могу! И папика найти не получается, как проклял кто. — всхлипывает она.

Жалкое, бедное создание, до такой степени быть недалекой, чтобы уметь только жить на содержании, не уметь и не хотеть больше развиваться ни в каком направлении. Жить настолько ограниченной жизнью.

Как бы не сочувствовала я этой девочке, но проникнуться ее бедой мне не удается, она сама выбрала эту дорожку, выбрав самый легкий путь.

— Вы должны мне помочь. Я знаю у вас большое сердце, у вас же фонд, вы помогаете людям. И мне обязаны помочь!

— Откуда ты знаешь, что я помогаю людям не из своих корыстных целей? — спрашиваю ее строго. Слишком уж многое я становлюсь ей обязанной.

Она смотрит на меня большими округлившимися глазами кота из Шрека.

— Но вы же посторонним людям помогаете, помогите и мне! — обиженно произносит она, дрожа нижней губкой.

— Так. Пойдем. Не на крыльце же тебе помогать.

Завожу эту вцепившуюся мертвой хваткой в мой рукав пиявку в здание. На крыльце перед ним даже мне уже некомфортно выяснять в чем ее проблема. Хотя мне становится ясно. Денег пришла просить или вымогать, тут как пойдет. Но пока давит на жалость, возможно пройдет без шантажа. В любом случае мне нужны свидетели ее поведения, не совсем уверена в ее адекватности. В крайнем случае хоть бы и Катерине перепоручу ее.

39

В офисе Катеринка носится с папками, как будто ее пчела ужалила, Не часто, в последнее время удается захаживать в офис, а стоило бы. В принципе, еще в прошлый раз я раскидала все финансы по статьям использования, а дальше стопор. Больше вливаний не было, все наши меценаты как заговоренные резко перестали переводить деньги, не было общественных мероприятий, благотворительных акций и даже волонтеры, как специально все разбежались, даже студентов нет, до сессии еще далеко, а их уже нет. Не хочется верить, что это Руслан дотянулся своими длинными ручонками до дел фонда, но скорее всего это так.

Моя маленькая пиявочка отпустила меня только в лифте, возможно, посчитала, что теперь-то я никуда не денусь.

Она сидит с большой кружкой чая, заботливо приготовленным Катериной и смотрит с такой надеждой на меня. Невольный вздох вырывается из моей груди, не я эту «зверюшку» приручала, но в ответе за нее видимо придется быть мне.

— Как зовут-то тебя, чудо?

— Анюта. — растерянно хлопая ресницами.

— Так и что тебе нужно от меня, Анюта?

— Я помогу вам, а вы помогите мне. — она зорко следит за передвижениями Катерины, и когда та на минутку отворачивается, сообщает мне заговорщическим шепотом, — Пятьсот тысяч и я буду свидетельствовать на вашей стороне в суде, и вообще, скажу все, что вы захотите.

Ого, а почему не миллион? В душе негодую, но благоразумно молчу о своих измышлениях, не собираюсь подкидывать разрушительные идеи в юный мозг.

— Значит так. Денег я дать не могу, у меня попросту нет такой суммы, я в процессе развода, сама понимаешь. Но помогу с работой, подыщу место, куда тебя примут и…

— Да не нужна мне работа! — громко фыркает она. Мне нужны деньги. — недовольно надувает губки, сверкая глазами, вмиг становясь воинственней, явно не принимая мой отказ. — У вас же фонд, возьмите деньги из него, не поверю, что вы не сможете найти жалкие пол лимона. — кривится она.

Я раздумываю постукивая ручкой по столу. Теперь очевидно — пришла за деньгами. Замечаю, Катерина в углу со стеллажами одним ухом прислушивается к нашему разговору, прячась за очередной папкой, так, что одни глаза выглядывают.

— Вы мне обязаны. Если бы не я, вы и не узнали бы, что Руслан изменяет за вашей спиной! Я открыла вам глаза! — не успокаивается Анюта в своих аргументах, отставляя недопитый чай.

— Так теперь, считаешь, что сделала мне одолжение? А кто просил тебя о нем? — надо же, быстро она перешла в наступление.

Я еще раздумываю, что же делать с этой благодетельницей, отпустить ее просто так нельзя, когда на телефон мне приходит сообщение.

Яр: Поужинаешь со мной сегодня?

И все мои мысли улетают к написавшему это сообщение. Очень хочется тут же ответить ДА! Даже беру телефон в руки чтобы быстро напечатать ответ, но застопориваюсь. Просто ответить «да»? Мне же нужно знать, где мы будем ужинать, может придется съездить домой, переодеться? Но дома у родителей не так много моей одежды…

— Что насчет денег? — нетерпеливо напоминает о себе Анюта.

Выныриваю из своих грез. Перевожу взгляд на кукольное личико и в голове щелкает мысль.

— Мне нужно время, собрать сумму, оставь свой контактный номер телефона, — протягиваю ей блокнот с ручкой. На самом деле, мне нужно время, чтобы хорошо все обдумать и посоветоваться с нужными людьми.

Она недоверчиво косится на меня, на блокнот с ручкой, любезно лежащие на столе.

— Лада Андреевна, охрану вызвать? На всякий случай. — выглядывает из-за стеллажа Катерина.

— Нет, не надо, мы с Анютой уже договорились. — давлю интонацией, прямо смотря на собеседницу.

Некогда мне с ней рассусоливать, меня дела ждут. И ужин.

Анюта все же берет ручку и записывает цифры.

Из офиса выхожу по ощущениям глубокой ночью, хотя на часах всего-то начало восьмого. Катерина не выдержала моей сегодняшней работоспособности и отпросилась час назад домой к больной маме. Я и не заметила, как быстро время пролетело.

Анюта таки покинула офис без вмешательства охраны. Не забыв сообщить, что срок у меня неделя, потом ее предложение аннулируется. Очень щедро с ее стороны. Вздыхаю. Даже у кукольных девочек есть зубки. А у меня? Очень хотелось выгнать ее взашей, даже не слушая, но рациональное зернышко во мне, посеянное когда-то отцом, учившим меня думать всегда наперед, все же взыграло.

Я окидываю взглядом площадку перед зданием. Кутаюсь в плащ. Довольно прохладно и безлюдно. Яр ждет на стоянке, мне нужно обогнуть здание с торца, чтобы добраться до парковки.

Лай собак за спиной заставляет нервно обернуться. Какими бы не были они домашними, лапочками, но их лай всегда заставляет меня нервничать и не зря. Замечаю, что за мной следует парень в темном. Могу предположить, что это парень, потому что одет по молодежному. Темные джинсы, темно серый худик, капюшон надвинут по самые глаза, так, что в темном провале даже нос не отсвечивает. Он держится в тени, и просто мне не нравится. Ускоряю шаг. Всего-то надо преодолеть это расстояние до угла, а там уже видно парковку.

Обернувшись, замечаю, что расстояние между нами вопреки моим усилиям, сокращается. Впору запаниковать и сорваться на бег. Успокаиваю себя, с чего бы этому парню преследовать меня? Просто идет мимо. Угу, в надвинутом на лицо капюшоне у офисного здания, где редко встретишь молодежь без дресс-кода. Если бы не шпильки, мою ходьбу можно было бы назвать спортивной, следующая скорость уже точно — бег.

Не оборачиваться назад не получается, моя интуиция вопит об опасности, вполне возможно, что я накрутила себя, но интуиции я привыкла доверять.

Расстояние между нами точно сокращается, в кроссовках явно легче двигаться чем на шпильке, я уж точно не хочу проверять, какие у незнакомца намерения и касаются ли меня.

Пытаюсь оценить расстояние до поворота, оборачиваюсь и тут, неожиданно, впечатываюсь в крепкий торс, так приятно пахнущий. Втягиваю носом воздух, да, остро-дымный, уже совсем родной ветивер.

— Не дождался тебя. Решил встретить.

— Так хорошо. — шепчу себе под нос.

— Что ты там шепчешь? — Яр поднимает мой подбородок, заглядывая мне в глаза.

— Хорошо, что не дождался.

Смотрю назад, парень недавно шедший в одном со мной направлении, внезапно решил свернуть и теперь быстро удаляется в сторону дороги.

Яр провожает вместе со мной темную, ссутуленную фигуру.

Берет мою холодную кисть в свою горячую, согревающую ладонь.

— Хорошо цветы с собой не захватил, впечаталась бы ты сейчас с размаху в колючий веник.

— Ммм, розы? Ты знаешь, что шипы с них можно и убрать? — смотрю на Яра и не могу перестать улыбаться. Внутреннее напряжение отпускает, рядом с Яром веет успокаивающим теплом и надежностью.

— Можно, но тогда они потеряют свой природный шарм и заманчивость. Без шипов это будут просто бутоны на ножках. — смотрит на меня и от его потемневшего, оценивающего взгляда у меня перехватывает дыхание. На его губах расцветает ответная улыбка.

Мы все еще о цветах?

40

Яр перехватывает удобнее мои пальцы и целует замерзшие костяшки.

От этого жеста сердце замир в груди, а вслед набирает скорость, разгоняя эндорфины по крови.

— Замерзла? — заботливо интересуется мой невольный спаситель. Киваю ему. — Тогда пойдем, машина ждет.

Он перекладывает мою руку себе на сгиб локтя. Хватаюсь покрепче за галантно предложенную мне руку. Рядом с Яром становится спокойно и надежно, хочется нежиться в этой безопасной теплоте и следовать за ним не глядя куда он позовет. Всю дорогу до его машины я греюсь в этом тепле.

Мне все еще хочется послушать про его участие в поиске моих мальчишек. Может, узнать подробности, если он соблаговолит.

И просто хотелось увидеть его, заглянуть в светлый омут его серых очей, может посмеяться над его шутками.

Ехать переодеваться я все же не решилась, назначив встречу Яр пожелал забрать меня из офиса.

У машины он немного притормаживает, открывает дверцу и вытаскивает огромный букет темно бордовых роз. Он легко держит эту охапку, давая мне налюбоваться их безупречной красотой.

Обхватываю этот букет, зарываясь носом в шелковые лепестки. Они одуряюще пахнут живыми розами. Обожаю их аромат. Единственные цветы, что я готова любить бесконечно.

— Запрыгивай, а цветы пока закинем Лехе на переднее. — Яр собирается

— Нет, нет, дай мне их, — протестую я, не хочу выпускать эту прелесть из рук, хотя букет довольно увесистый и оттягивает руки.

Я устраиваюсь поудобнее на заднем сидении, продолжая дышать прекрасным ароматом, что давно заполнил все пространство салона автомобиля.

— Ты все еще ухаживаешь за замужней дамой ты в курсе и готов к последствиям?

Бархатная хрипотца его мягкого смеха разносится по салону. Давно забытые мною мурашки разбегаются по телу, оставаясь фантомным покалыванием на кончиках пальцев, которыми я сильнее сжимаю обертку букета.

— Сегодня вечером ты моя… спутница. И я не принимаю никаких других ролей. — серьезно сверкает он глазами, тут же даря смягчающую его слова улыбку.

Острый шип впивается в нежную кожу пальцев.

— Ай! — резко одергиваю руку. — Укололась. Вот за это не люблю шипы.

Отодвигаю букет, рассматривая палец. Ярко алая капля выступила на его кончике.

— Дай посмотрю. — Яр мягко обхватывает мою кисть, рассматривает мой палец нахмурив брови, а затем, целует его, слизывая кровь и прогоняя токи от кончиков пальцев. — До свадьбы заживет. — замечает очень серьезно.

— Думаю, раньше. До следующей свадьбы я вряд ли доживу. — забираю руку из резко сжавшихся на ней пальцев.

— Прости… Почему? Ты не хочешь больше выходить замуж? — его брови так и не собираются расправляться, делая его грознее.

— Нет. Я умная девочка, умею делать выводы. Одного раза было достаточно.

Кошусь на водителя, тот внимательно следит за дорогой. Ненавязчивая музыка играет в салоне, появившаяся неизвестно когда.

Тему замужества Яр больше не поднимает. Для меня она исчерпана. После Руслана мне не хочется больше отягощенных штампом отношений. Тут с первым мужем бы развестись полюбовно, а дальше нужно вырастить мальчиков, дать достойное образование, ну а потом, по скромным подсчетом я уже буду не так молода и свежа как в молодости, едва ли кому-то приглянусь и буду нужна кроме собственных детей. А там глядишь и внуки пойдут. С ужасом понимаю, что через каких-то десять лет уже могу стать бабушкой!

Подъезжаем к уютному ресторанчику у озера под названием Панорама. Знаю это место и безусловно рада выбору Ярослава.

— Знал, тебе понравится. — подмечает он мою реакцию.

— Люблю здешнюю кухню. — отвечаю ему искренне.

Букет остается в машине, слишком большой, чтобы носить его за собой повсюду. Яра нельзя упрекнуть в отсутствии манер, он галантно подает руку, помогая выбраться из машины.

Метрдотель усаживает нас в единственном зале ресторанчика. Здесь уютно, несмотря на то, что почти все столики заняты.

Сквозь большие, окна, от пола до потолка, для всех столов открывается шикарный вид на гладь озера, в котором до сих пор плавают две пары лебедей, одна — белая, другая — черная. Осень золотит кроны березок, стоящих вдоль озера, отдающих свою листву зеркальной глади. Но для того чтобы рассмотреть всю эту красоту нужно приехать сильно раньше заката. Давно стемнело, а подсветка дает совсем другие, чарующие тени.

Меню небольшое, всего несколько коронных блюд от шеф-повара. Я выбираю форель на гриле со спаржей и лимонный пай на десерт. Яр просто просит повторить мой заказ.

И вот когда остается только дождаться когда принесут долгожданный десерт, мой любимый, засматриваюсь на вид за окном, там ветер полощет тонкие ветви берез, делая вид за окном несколько зловещим, а сама не могу выкинуть из головы парня в капюшоне. Мог это быть просто прохожий или он намеренно шел за мной?

— Ты задумчивая сегодня. Что-то случилось? — накрывает Яр мои руки, теребящие край салфетки, своими горячими ладонями, поглаживая большими пальцами нежную кожу.

— Яр, я же могу тебе доверять? — напоминаю его же слова, заглядывая в глубину серых глаз. Ты же не обманешь меня? Не предашь, не покинешь в самый нужный час? — безмолвно прошу этого сильного, уверенного в себе мужчину. И в глубине, вмиг посерьезневшего, нахмуренного взгляда читаю мгновенную готовность.

— Всегда. — очень четко и вкрадчиво произносит он.

С сожалением освобождаюсь от его ладоней, тянусь к сумочке, выуживаю из заднего кармашка страницу из блокнота с десятью цифрами.

— Мне нужно узнать про этого человека все. Желательно, раньше истечения этой недели.

Яр единственный кому я могу доверить это дело.

Не хочу обращаться к папе, он снова разведет бурную деятельность, будет пропадать целыми днями, якобы для дела, мама опять начнет переживать, а ее нервы уже давно нуждаются в спокойствии. Еще и двое моих шебутных пацанов добавляют переживаний, отчасти из-за этого хотела съехать в съемную квартиру, чтобы дать спокойно отдохнуть родителям, но их как оказывается все устраивает.

Яр бросает на цифры быстрый взгляд.

— Это номер телефона? — приподнимает бровь переводя взгляд на меня.

Киваю, пряча глаза в своей тарелке.

— Предположительно, она имела связь с моим мужем. — вот же засада, мне снова стыдно говорить Яру об адюльтере, хотя это не мой грех.

Он прячет лист во внутренний карман пиджака.

— Сделаем. А сейчас хватит о делах. — он встает и протягивает мне руку.

Я не сразу понимаю, что ему нужно. Выразительно смотрю на него, намекая всей мимикой свое недоумение.

— Потанцуем. — это точно не вопрос, он приглашает.

41

Я окидываю взглядом зал, ненавязчиво играет музыка, что-то мелодичное, тягучее, люди за столиками мирно общаются за дегустацией нехитрых блюд.

— Никто не танцует.

— Мы будем. Я хочу с тобой потанцевать. — говорит он более мягко.

Еще пару мгновений подумав, я все же принимаю руку. Тот момент, когда отказать неудобно, и заставлять ждать мужчину с протянутой рукой, значит обратить на себя больше внимания, чем если мы будем ненавязчиво кружить тут между столиками.

Мои руки ложатся на его плечи, органично вписываясь в его силуэт. Яр целомудренно обхватывает мою талию.

Столы стоят не плотно друг к другу, между ними действительно можно потанцевать, умело лавируя, но Яр ведет меня в танце к свободному пятачку у панорамных окон, вдоль которых развешаны колонки, живой музыки к сожалению, здесь нет.

— Невероятно устал за эту неделю, просто хочу побыть с тобой, расслабиться в приятной компании, без суеты.

— Должна предупредить, что я не очень хорошо танцую.

— Не важно, просто следуй за мной. — Яр увлекает меня за собой, подчиняя своему телу, заставляя двигаться в одном с ним ритме.

Шаг в сторону, разворот, взгляд глаза в глаза. Я забываю о своих скромных умениях в танце. Мне не нужно думать, куда поставить ногу, Яр направляет и управляет моим телом.

Кто учил этого мужчину танцевать? Он двигается как мастер, очень искусный виртуоз древних как мир движений, касаний, прикосновений и изгибов.

Говорят каков мужчина в танце таков и в сексе. Не могу представить его в постели после нашего танца. Он горячий, зажигательный, уверенный, увлекающий за собой и кружащий голову. Но картинка смазывается, не давая мне последнего пазла.

Мелодия в динамиках сменяется на более ритмичную и Яр нехотя замедляется, уводя меня назад к столику. Официант очень быстро приносит мой десерт, кажется он только и ждал момента, когда мы вернемся за столик. Яр отказался от десерта, довольствуясь черным кофе. Лимонный пай ему явно чем-то не угодил. Он просто наблюдает, как я расправлюсь с десертом, медленно попивая свой напиток.

Где он пропадал последнюю неделю? Не решаюсь спросить его, все еще не понимаю статус наших отношений. Спросить напрямую, значит развеять магию нашей неопределившейся связи. Задаюсь вопросом, чего я хочу от этого мужчины? Совсем недавно, в его машине, я убеждала себя, что серьезные отношения мне не нужны, по крайней мере штамп в паспорте.

Может, дружба это все, на что я могу рассчитывать. И это было бы к лучшему.

Обратная дорога показалась растянутой на вечность. У дома родителей — обычной девятиэтажки в спальном районе, Яр выходит из машины, подав руку и вытянув меня из салона. Мы стоим на площадке перед домом. Не желая прощаться, еще чуть-чуть растягивая ускользающее время.

— Если честно, боялся не устоять и завалить тебя прямо на столике в ресторане. — прямой, изучающий взгляд этого невозможно, прямолинейного мужчины вгоняет в краску.

Разве можно в лоб такие откровения, когда этого совсем не ждешь?

Крупные мурашки разбежались по шее вниз, по позвоночнику.

— Спасибо за прекрасный вечер, спасибо за то, что помог с поисками моих детей. Не знаю, как отблагодарить тебя. — быстро тараторю, спеша перевести тему.

Коварная усмешка, расползается по его лицу.

— У меня есть одна идея, как ты можешь отблагодарить. — он цепляет мои пальцы, поднимает вверх руку, заставляя меня крутануться вокруг своей оси, словно продолжая недавний танец, притягивает к себе. Я попадаю в плен его парфюма и сильных рук.

Теперь я попалась, как муха в паутину, не сдвинуться с места. Яр еще мгновение внимательно вглядывается в мое лицо, а затем, накрывает мой рот своим, одна рука ползет вверх, зарываясь в мои волосы на затылке, другая стискивает талию.

Еще мгновение я хочу воспротивится такой самоволке, а в другое — неожиданно втягиваюсь. Движение его настойчивых губ пробуждает во мне совсем другие мурашки — колкие и будоражащие. Так легко отдаться, забыться когда инициатива не моя, когда подчиняют твое тело, а душа сама стремиться в плен горячих, настойчивых губ и рук.

Он сам отрывается от моих губ, потому что я не в состоянии, моя голова еще плывет в мареве эйфории, заставляю себя открыть веки. Не понимая, почему все закончилось, ведь было так хорошо и чудесно, и волшебно, и…

Ловлю серьезный, сосредоточенный взгляд Яра, похоже на него этот поцелуй не произвел такого сногсшибательного эффекта как на меня.

Но зато теперь я могу прочувствовать всю страсть и напористость этого мужчины, представить, каков он в постели, оценить все технические характеристики.

Он держит мой подбородок пристально вглядываясь в мои расфокусированные глаза.

Я как девчонка хочу таять в его смягчившемся, горящем взгляде, в плену настойчивых, нетерпеливых губ. Чувствовать себя снова желанной.

— Боюсь, если сейчас же тебя не отпущу, уже не смогу больше выпустить из своих рук. А Твой отец немедленно спустится и отчитает меня, за неумение держать слово.

Его слова как-то отдаленно доходят до моего сознания. Я все еще ощущениями в том головокружительном поцелуе.

Но чем больше проходит времени, тем больше разум начинает включаться. Я с сожалением отстраняюсь, не чувствуя сопротивления с его стороны.

Я развожусь и не знаю, как долго затянется этот процесс, чем он для меня обернется, мне нельзя желать этого мужчину, это не правильно, до тех пор пока не получу бумажку о расторжении брака. Я даже не знаю какой статус наших отношений. Он мне помогает, не настаивая на большем, но и не предлагает ничего.

Возможно, это просто не наше время.

Поднимаю голову, высчитывая этажи, свет на кухне горит, и в окне только что промелькнула тень, возможно мамина, но может и отца.

Домофон пиликает, открываясь. Я дергаюсь отступая на шаг. Из недр подъезда выходит наш сосед с золотистым ретривером на поводке. Молча кивает мне, проходя мимо.

Становится неловко. Ну что я, как в школьные годы стесняюсь пригласить парня домой, давно не школьница уже.

— Может зайдешь на чашечку кофе? — с надеждой спрашиваю. Ничто не мешает мне еще немного провести время с Ярославом. Тем более с отцом они уже задрудились.

— Для кофе уже поздно, в другой раз. — улыбается он мягкой улыбкой.

42

Ярослав

Сажусь в машину и еще несколько минут жду. В окне на пятом этаже загорается свет.

Откуда я знаю, что это она? Потому что стройный силуэт мелькает на фоне окна, выглядывая вниз, на дорогу перед домом, где стоит моя машина.

Силуэт тает как мираж.

Еще несколько минут смотрю на пустое, светящееся теплым светом окно.

— Лех, трогайся. — прекрасно вымуштрованный, ждет моей команды. Быть бы всему так в жизни. Приказ — подчинение. Просто и понятно. И не нужно запирать на замок свои чувства, рвущиеся наружу.

Меня глубоко затягивает в размышления.

Машинально почесываю подбородок с едва наметившейся щетиной.

Прохожусь большим пальцем по губам. До сих пор чувствую вкус ее губ на своих и не могу избавится от ее легких духов, забивших все обонятельные рецепторы. Как забыть теперь вкус ее уст, раз попробовав? Сладкие, сочные, манкие. Ее чарующий аромат?

Как же сложно держать себя в рамках дозволенного, когда отчаянно, безрассудно хочется творить безумства.

Лада — темноволосая бестия, с ясными очами заворожила, завоевала, взяла в плен мой разум и часть моей души, заставляя постоянно думать о ней.

Изначально считал ее развлечением. Когда это изменилось, стало навязчивой идеей?

— Приехали. — доносится с водительского места.

Не заметил, как пролетела дорога, снова занятый своими фантазиями. Так не плющило меня с пубертата, когда первую девочку свою гулял.

Если бы не слово, данное ее отцу, так просто сегодня она бы не ушла. Ее развод давно решенное дело, затянувшееся на время, но и ему я дам разгон. Звонок адвокату решит этот вопрос.

Выхожу в прохладу осени. Вдох полной грудью, насыщает кислородом, расправляя легкие, освобождая от городского смога. Люблю такие места, оторванные от мегаполисной суеты и шума. Еще немного прогуливаюсь возле дома, освежая мозги. Чип и Дэйл уже заперты в своих загонах, у них свой режим, в который я, со своим ненормированным графиком, не вписываюсь. Завтра утром их накормят, выпустят из своих вольеров и они снова будут резвится и радоваться жизни, забывая о своем хозяине.

Нет смысла сейчас их тревожить, почти полночь на часах. Я пинаю опавшую листву, продвигаясь к дому.

Захожу. Пустота и тишина, все, как я люблю, но почему в последнее время эта гулкая тишина меня не радует? Хочется встать поутру, пойти за ароматом свежей сдобы с кофе, сесть за стол и дождаться, когда наполнят большую кружку бодрящего напитка перед тобой. Эта мечта неосуществима. Софья Андревна будет только в понедельник. Можно, конечно, и самому, но это будет совсем другое.

Телефон оказывается в моих пальцах. Еще один звонок нужно сделать. Поздний час не повод откладывать дела, мой адвокат это знает.

— Да, слушаю. — слегка уставший голос старика не обманывает, обычно он в это время не спит, разбирает свои бумажки по процессу.

— Есть подвижки по делу?

— Без изменений, — сухо и безэмоционально. Этот ответ меня не устраивает.

— Поторопи процесс.

— Могу заметить, что я делаю все, что в моих силах, следовало бы договорится с судьей, чтобы не затягивал дело, стороны на примирение уже не пойдут, это очевидно. А ваша подопечная еще и отказывается от всех имущественных претензий и раздела имущества, в этих обстоятельствах в разы быстрее решит вопрос, ответчик судя по всему не будет выпущен под залог.

— Принял. С судьей я решу вопрос. — кладу трубку, нужное я услышал, а по решению остальных вопросов есть другие люди.

Несговорчивый судья — дело поправимое.

Более важный вопрос не выпустить Шахова из сизо. Есть время ему там посидеть.

И даже отказ Лады от претензий на имущество не так напрягает, закину удочку ее отцу. Он человек разумный.

Сжимаю переносицу, включая мозги и отключая чувства, для решения логических задач они лишние.

Достаю кусок бумаги из внутреннего кармана, верчу в своих руках. Еще одну идею подкинула Лада.

На самом деле я уже скинул этот номер своему доверенному лицу и уже получил краткий отчет.

Анна Михайловна Снаткина, двадцать четыре года, не замужем, сейчас безработная, недолгое время работала секретарем Шахова Руслана Артуровича.

Остальные подробности завтра при встрече.

Так, так. С этого момента становится интереснее. Похоже у нас появилась зацепка. Или помеха, смотря как поведет себя Анна.

Прохожу в гостинную и устало погружаюсь в зыбучую мягкость дивана. Как его Лада назвала «зачарованным»? Действительно так, теперь он у меня ассоциируется с одной темноволосой бестией, жившей у меня несколько дней, толкнувшей меня на безумство. Никогда не интересовали замужние дамы, а на ней, как переклинило, стоило заглянуть в ее отчаянные глаза, в моей машине.

Этот диван мне навеял еще одно воспоминание, когда я едва не проговорился

«Везде искал тебя… и нашел.» — хотел закончить, едва сдержал себя. Рано для таких откровений. Вот же, и сегодня не смог сдержаться, признался в своих низменных желаниях.

Там где-то в недрах этого старого дома есть комната с ее вещами, которая ждет ее. Иногда по утрам захожу туда и смотрю в рассветное небо, пока каждодневная суета не затянула меня.

Еще один вопрос не решен. Кто замешан в похищении детей? Тогда, мне позвонили с настоятельной просьбой не лезть в это дело. Но когда я кого боялся? Вернуть детей женщине, что так запала мне в душу стояло приоритетом. Спустя два дня поисков мне скинули локацию, где находятся пацаны. Слава небесам, живые, здоровые. Эта неожиданная подача была похожа на скидывание ненужного балласта, отработанного материала.

Сейчас за домом Лады и ее родителей ведется круглосуточное наблюдение, так, на всякий случай, но я бы предпочел перевезти их в этот дом. Здесь куда безопаснее.

Звонок выдергивает из дремоты, кажется, я успел заснуть в этом чудном диване. Прикладываю телефон к уху.

— Не спишь, знаю, ты такой же полуночник как я. Не скис еще там, в провинции? — короткий смешок в трубку. — Я доволен твоими успехами. Возвращайся, срочно, для тебя есть важное дело.

Мой непосредственный босс Крутилов Павел Астафьевич. И не отозваться на его приказ я не имею право. Как бы мне этого не хотелось.

43

Лада

Темка резко дергается ко мне от проезжающего рядом с тротуаром черного внедорожника, жмется к моему боку, обнимаю его за плечи, пряча под свое «крылышко».

Тема шарахается от всех черных внедорожников и от черных седанов, на всякий случай, тоже.

— Если хочешь мы можем обсудить это. — мягко напоминаю ему.

Молча мотает головой. Даня шагает с другой стороны от меня и уже никак не комментирует, хотя поначалу подкалывал братишку.

Я бы оставила его дома, так ему комфортнее, но сегодня у них терапия. Похоже скоро терапия понадобится не только моим детям, потому что мое собственное сердце шарашит после каждого Темкиного дергания.

Мальчикам дали освобождение от школы, больничный, но скоро и он заканчивается, и мне следует решать что-то с их учебой. Может лучше будет перевести их на домашнее обучение. Похоже этот вопрос будет на повестке в следующий сеанс с их психотерапевтом и с руководством школы. Как раз сегодня выдастся такой случай. Завожу пацанов домой. Мама выглядывает из кухни на шум, вытирая руки вафельным полотенцем.

— Ну-ка, пацаны, бегом мыть руки. Кто быстрее, тот получит двойную порцию моего пирога со сборной начинкой.

Мальчишки срываются с места, наперегонки в ванную, кто быстрее.

— Мам меня в школу вызывают. Я на пять минуточек, только попробую твой пирог и снова улечу.

Заказываю такси в приложении, так будет быстрее, и мамин пирог попробую.

— Ой, батюшки, что случилось-то? — мама всплескивает руками. — у мальчиков разве не освобождение.

— Не знаю, мам. Сказали по поводу успеваемости.

Я как раз успеваю отхватить пол куска пирога, когда пиликает сообщение о приехавшем такси. Меня и саму не покидают вопросы, по какому поводу меня вызывают к директору.

Подъезжаю к воротам школы, расплачиваюсь с такси. Охранник на входе проверяет мой одноразовый, электронный пропуск. Это необычная школа. Оплата обучения за год здесь стоит как приличная квартира в хорошем районе нашего города.

Директор элегантная женщина в строгом, деловом костюме серого цвета, в том возрасте, когда уже трудно определить, можно лишь сказать за пятьдесят. Она смотрит сквозь свои очки половинки цепким взглядом, как на нерадивого, нашкодившего ученика, пришедшего на поклон к директору.

— Мы вынуждены распрощаться с вашими мальчиками. — заявляет она безапелляционным тоном.

— Можно ли узнать по какой причине? — такого поворота событий я совсем не ожидала.

— Неоднократное нарушение дисциплины, прогулы и плохая успеваемость. — чеканит она строго.

Нарушения дисциплины, почему я узнаю об этом только сейчас? И прогулы, неужели так все плохо?

Нет, нет и нет, мои дети не нарушают дисциплину, хорошо учатся и уж точно не прогуливают школу.

— Вы ничего не путаете, — в недоумении смотрю на строгую женщину, — вы точно говорите о моих детях?

— Разумеется. — отводит она глаза, поправляя папки на краю стола.

— Меня не уведомляли ни о каких нарушениях дисциплины, четверть только началась, они даже оценок удовлетворительных не получают, откуда же, скажите мне, неуспеваемость?

— Понимаете, школа не может больше учить ваших детей. — наконец обращает на меня свой строгий взгляд.

— Вы же знаете, что случилось с ними. Я как раз хотела поговорить о переводе детей на домашнее обучение. К тому же мой муж оплатил уже обучение за этот год.

— Вот именно, ваш муж… сидит, а это удар по репутации школы, мы не имеем дел с нечистыми на руку родителями, школа воспитывает в детях только лучшие качества. — смотрит на меня так многозначительно, словно я научила своих самым мерзким вещам и теперь подсунула школе на перевоспитание.

Она подталкивает по столу две увесистые папки, ближе ко мне.

— Дела ваших детей. Мы к сожалению не можем портить репутацию нашей школы и продолжать обучение ваших детей. Вы знаете, некоторые родители уже поднимают шумиху по этому поводу. Они не хотят, чтобы с их детьми учились ваши отпрыски.

— Но как же так, мы же заплатили за обучение! — привожу последний аргумент, так жаль расставаться с этой школой. Здесь очень хороший педагогический состав и детям здесь нравится.

— Школа выплатит вам компенсацию, в половинном размере от стоимости обучения. Мы, к сожалению, понесли репутационные потери и вынуждены поступить так. Это большее, что я могу сделать для вас. На этом все. Наша бухгалтерия сделает перерасчет и переведет на счет плательщика.

Выхожу из кабинета директора опустошенная и расстроенная несправедливостью, что уж, безэмоционально перенести этот удар не получается, негодование клокочет в груди. Мои мальчики хорошо учатся, Даня даже участвовал во всех олимпиадах по алгебре и геометрии, выигрывал медали для школы.

Сжимаю папки у груди. Я найду хорошую школу моим детям. В конце концов, я училась в самой обычной школе возле дома, и получила прекрасное образование. Конечно с этой школой у мальчишек был бы отличный старт в жизни, и прекрасные рекомендации в лучшие вузы страны. Но это не последний их школьный год. Я придумаю что-нибудь с их обучением. Слава богу это не единственная школа в городе и свет клином на ней не сошелся.

Мальчики, конечно, расстроятся. Здесь у них была куча друзей, кружки по интересам — Тема мастерил модельки самолетов и военных машин, а Даню приняли на занятия по самбо в этом году и он очень гордился своими первыми достижениями.

Нужно как-то помягче сообщить им, что в этой школе они больше не учатся.

И Яр куда-то запропастился. Звонки переходят на голосовую почту, где я уже отметилась несколькими сообщениями не получив никакого ответа от Ярослава. Недельный срок истекает завтра, а я не получила никакой информации от Яра, так рассчитывала на него, придется сдаваться отцу и просить его.

Как будто этого мне было мало, по дороге домой звонит Катерина, в ее голосе паника и отчаяние.

— Лада Андреевна у нас ЧП, приезжайте пожалуйста поскорее в офис.

44

— Что случилось, Катерина?

— Лада Андреевна, тут приехали люди. В костюмах! Требуют документацию, приезжайте пожалуйста, я в туалете заперлась, чтобы вам позвонить, но что они там творят… Я без вас не справлюсь, — умоляющим голосом всхлипывает она.

— Без паники, Катерина! Мужчины представились?

— Да, — неожиданно прекращает всхлипывать. — Сказали из Министерства Юстиций, пришли с проверкой.

— Так, Катерина! Вам нужно пойти к этим мужчинам и зорко следить за ними пока я не приеду. И во всем содействовать.

Только после получения согласия я отключаюсь и мчу в офис.

Залетая в приемную наблюдаю следующую картину, мужчины с коробками документации заняли все свободные столы. Встречаюсь с растерянным взглядом Катерины с большущими глазами. Она точно не в состоянии, сейчас, никому содействовать.

— Вы руководитель? — обыденным, скучающим тоном обращается ко мне очень высокий, субтильно сложенный мужчина, даже не удостаивая меня взглядом, продолжая изучать документы.

— Да, я! — с готовностью отвечаю. Встаю в стойку, кого кинуться и кого обезвредить?

— Фонд Добрые сердца, входящий в группу дочерних компаний ООО Капиталстрой, проходит внеплановую проверку в связи с поступившей жалобой о неправомерном использовании средств благотворительной организации. — монотонно поясняет мужчина.

— Какая еще жалоба? — растерянно сдуваюсь я, готовая повременить с боем, пока мне все не проясняет.

— О нецелевом использовании средств организацией Добрые сердца. Вы не переживайте, мы уже начали проверочку. Сейчас все выясним и примем меры.

В кармане назойливо вибрирует телефон — свекровь. Ее сейчас не хватало. Снова будет выедать мозг своими претензиями.

Бухгалтер идет с еще одной коробкой, наполненной доверху папками.

— Почему не в архиве, Любовь Петровна? — интересуюсь сипло. Голос сел от шока и неожиданности таких известий.

— В архиве было тесно, господа пожелали переместиться в более комфортные условия, — не без сарказма выдает она.

Я бочком продвигаюсь к дивану, на котором обосновалась Катеринка и плюхаюсь рядом. Ноги не держат, дело всей моей жизни под угрозой, я словно попала в жернова судьбы и от того выберусь ли я, будет зависеть вся дальнейшая моя жизнь.

Еще и еще настойчиво названивает телефон, раздражая своей вибрацией. Как же не вовремя я понадобилась свекрови. Еще с прошлого разговора остался осадочек и звонок принимать совершенно нет желания.

Судя по ее настойчивости я зачем-то ей срочно понадобилась. Нехотя принимаю звонок и не разочаровываюсь в своих ожиданиях.

— Ты, все таки добилась, чего хотела — испортила жизнь моему мальчику! Русланчик в тюрьме, ты его бросила в самый трудный момент! Ни стыда ни совести у тебя! Знаешь, как мне нелегко. Мое здоровье подорвано, кто будет носить ему передачи? Я не могу, уже возраст не тот, ни сил ни здоровья. Лада, ты обязана простить его!

От моей сварливой, почти бывшей свекрови не стоило ожидать ничего другого. Но не зря говорят: «свекровей бывших не бывает». Чувствую, даже после развода она не оставит меня в покое.

По ее тону начинаю подозревать, что разговор выйдет не из легких. Спешно покидаю маленькую приемную, что так понравилась инспекторам. Захожу в свой кабинет.

— Ты должна вернуться к Руслану. У вас же дети, должна простить его, — продолжает она пока я ищу комфортное место в своем же кабинете, мне нужны моральные силы для общения со свекровью. Наконец, устраиваюсь у окна, наблюдая как осенняя дымка тумана окутывает здания, поглощая город.

— Он изменял мне, я не могу найти оправдание его поведению. Вы как женщина должны понимать меня.

— Я как женщина, как раз таки понимаю. Мне тоже приходилось многое терпеть. Но я понимала, что без мужчины в нашем мире никак и прощала. Ты тоже должна! — безапелляционно заявляет она, не давая ни капли передышки. — Одумайся. Прости Русика моего бедного, слезами своими прошу, заклинаю. Ты же выходила замуж по любви. Ты клялась что любишь моего сына! Как жена ты должна быть тылом мужчине, его опорой, а не клинком в спину.

Как же неприятно и обидно, когда такое светлое чувство как любовь опошляют, выворачивают наизнанку, манипулируют им, представляя как оправдание всем бесчинствам, что творятся в семье.

— Очень сочувствую вам, но помочь ничем не могу. Бракоразводный процесс останавливать я не намерена, — может раньше женщине и нельзя было выжить без мужчины, но времена меняются, как-то мерзко быть опорой человеку, что гадит в душу, а потом требует к себе хорошего отношения. Но этого я уже не скажу несчастной матери. Она не услышит меня, если я начну рассказывать о своих напастях, что мне остались двое пацанов в предпубериате. Проблемы со школой и о проверках, обрушившихся на фонд. Она вся в своей печали и пришла ее оплакать и получить желаемое всеми возможными способами. Но здесь я ей не помощник. — Не теряйте надежду, может Руслан еще выйдет и все обвинения окажутся ошибкой.

— Ты не понимаешь ничего! Теперь на него навесили еще и статьи за экономические преступления. Ты неблагодарная, ты во всем виновата! Это из за тебя, моего Руслана посадили и внуков ты от меня спрятала, ни разу не привезла за все время!

На эти обвинения я уже не могу промолчать:

— Элия Руслановна, вы понимаете, что пережили мальчики после похищения? Психотерапевт запретил им новые эмоциональные потрясения, — пытаюсь воззвать ее к разуму.

— Да какие потрясения рядом с любящей бабушкой? — перебивает меня даже не дослушав.

Как объяснить этой женщине, что дети сами не хотят ехать к этой бабушке, они предпочтут посидеть дома, без тв и интернета, на даче родителей, лишь бы не ехать к обеспеченной, заносчивой бабушке, что так и не смогла найти подход к своим внукам.

Стук в дверь, заставляет подпрыгнуть сердце, не ожидала, что меня сейчас кто-нибудь побеспокоит.

— Простите, Элия Руслановна, не могу больше говорить, у меня в офисе тоже идут проверки. — сбрасываю вызов. Похоже эту женщину ничем не прошибешь и она намерена стоять на своем. А выслушивать оскорбления в свой адрес нет уже никаких сил.

Прохожу к двери и открываю, Катерина мнется на пороге с подносом, и стоящими на нем двумя кружками разносящими аромат кофе.

— Что же делать Лада Андреевна? Они уже несколько часов вот так шуршат бумагами, от чая, кофе отказываются, — шепотом произносит она, в ее голосе слышится паника и отчаяние.

— Без паники Катерина, разберемся, — твердо произношу, завожу ее в кабинет и усаживаю за стол. — Пейте кофе.

Оставляю ее. Выхожу в приемную.

— Чем вам помочь, господа? — перенимаю я манеру разговора нашего бухгалтера.

— Да, отчет за четвертый квартал прошлого года, пожалуйста, поторопите Любовь Петровну.

И уже вместе с бухгалтером я ношу коробки, Катеринка подрывается за мной. Дело спорится быстрее.

Изматывающий день продолжается чередой нескольких дней, пока не заканчивается проверка. Не могу вспомнить, когда так часто ездила в офис, как на работу.

А когда инспекторы уехали на следующий день заявляется новая проверка, на этот раз из Госинспекции труда.

В этой какофонии проверок я забываю и о звонке Анюте, и о Ярославе, и даже что мне нужно на очередное заседание суда по разводу, о чем мне напоминает звонок адвоката.

Лишь в моих родителях и детях я могу найти поддержку в эти дни. Мама сходила в школу, в которой училась я, договорилась о приеме детей на обучение. Мне только нужно занести необходимые документы. А они тоже остались в квартире Руслана. Похоже мне и туда придется прорываться с боем.

45

В день завершения проверки от Госинспекции труда, возвращаюсь домой раньше обычного. Заскочив в лифт совсем не ожидаю встретить бывшую подругу. Неловкая пауза внезапной встречи сменяется внезапной откровенностью Софы.

Ее бизнес тоже зацепило проверками, она пришла в офис к Русу за разъяснением внезапного прекращения финансирования ее цветочного. Оказывается Рус понемногу вливал средства в ее дело.

И на вопрос мой по какому поводу, получаю очень откровенный ответ:

— Мы спали одно время с Русом, — с вызовом заявляет она, — позже разбежались.

Да, да, я солгала тебе тогда, в тот момент по другому не смогла. И да, я все еще надеюсь, что он вернется ко мне, а теперь, когда вы разводитесь, он точно будет моим.

— Ты же знаешь, что его посадили? — не могу не спросить. Не знаю в каких облаках она витает.

— Еще не посадили, он под следствием, но его выпустят, — уверенно утверждает бывшая подруга, — он всегда выкручивается и сейчас я верю в него.

Лифт приезжает на первый этаж офисного центра, мы выходим из здания и расходимся в разных направлениях. Не хотелось бы мне больше встречаться с ней.

Вопрос с квартирой решается путем одного умелого слесаря, любезно присланного адвокатом. Причем слесарю не пришлось даже участвовать в вскрытии. Консьерж увидев меня со здоровым дядечкой с большим чемоданчиком инструментов в форме, звонит моей свекрови и через пол часа мне привозят комплект ключей от квартиры.

Я забираю только самое необходимое. Документы, мой ноут и планшет, несколько вещей, что мальчишки пожелали забрать с собой.

Звонок адвоката с уточнениями деталей по процессу развода, приходится, как нельзя кстати.

Он все ждет, что я заявлю претензии на имущество нажитое во время брака. Он даже достал мне списки. В собственности Руслана оказалась только квартира в которой мы жили и дом. На все остальное имущество значится владелицей свекровь. Счета компании Капиталстрой заморожены, идут полномасштабные проверки, похлеще, что пока пришлось пережить мне.

Когда я мельком упоминаю о затронувших фонд инспекциях, адвокат мгновенно отзывается:

— Что же вы сразу не позвонили мне, Лада Андреевна? Утрясем вопрос. Я свяжусь с Ярославом Вячеславовичем.

То есть адвокат может ему дозвониться, а я нет? Прекрасно.

— Не поделитесь контактным номером Ярослава… Вячеславовича? У меня есть к нему ряд вопросов, — интересуюсь невинно. У меня больше чем ряд вопросов к нему.

— Да конечно.

Мне прилетает сообщение с контактом сразу по завершению звонка. И да, это не тот номер, что Яр дал мне.

Пока мой разум еще размышляет, не слишком ли навязчиво будет звонить Яру в столь поздний час, пальцы сами жмут на дозвон.

— Да слушаю, — серьезный суровый тон, по началу я теряюсь, а потом вспоминаю про свой ряд вопросов.

— Добрый вечер, Ярослав… Вячеславович, — намеренно делаю паузу, выжидая, — давно не слышно вас.

— Добрый, — его тон смягчается, а в голосе прорезается улыбка, — тоже очень рад тебя слышать и хотел бы увидеть.

— Что же мешает? — не могу не спросить, все мои претензии отходят на задний план и хочется ворковать мурлыкающим тоном, слушая бархатную хрипотцу его голоса, пробирающую мурашками по коже.

С его стороны слышны какие-то голоса и шум, гудящего офиса в дедлайн.

— Работа, — со вздохом отвечает уставшим голосом. — Думал закончить быстро дела и вернуться к тебе в город. — шум затихает, отсекаемый хлопком двери.

Как же рада его слышать. Сердце начинает учащенно биться, трепеща в груди. Вскакиваю с компьютерного кресла, внезапно ставшего неудобным, подхожу к окну. Мелкие капли моросят по стеклу, сбиваясь и скатываясь вниз, как с горки паровозиком, все вместе. Веду пальцем по оставшейся дорожке после них. По сухому стеклу стеклопакета внутри комнаты.

— А ты где сейчас? — вопрос сам рвется из меня. А еще хочется спросить где ты пропадаешь? Но это будет совсем навязчиво с моей стороны.

— В Москве. Срочные дела образовались. Ты знаешь как в песне — Меня засосала опасная трясина… — тянет Яр своей хрипотцой.

— Кажется, это про воровскую судьбу, — грустно улыбаюсь его подбору жанра.

— Да, не тот репертуар…

"Дарить себя — не значит продавать.

И рядом спать — не значит переспать.

Не отомстить — не значит все простить.

Не рядом быть — не значит не любить!"

— О боже, это Омар Хайям? Обожаю его стихи!

"Не делай зла — вернется бумерангом,

Не плюй в колодец — будешь воду пить,

Не оскорбляй того, кто ниже рангом,

А вдруг придется, что-нибудь просить." — мое любимое!

— Д-а-а, — в юности грешил, сейчас подзабыл немного.

— Будет время вспомнить.

— Будет, — его голос звучит как обещание.

— На следующей неделе суд, надеюсь переносить слушание больше не будут. — зачем-то упоминаю я, переводя тему.

— Не будут. — загадочно утверждает Яр. И мне хочется верить и быть такой же уверенной.

Повисает пауза, в которой нет неловкости

— Если тебе негде жить, только скажи. Я оставил усадьбу за собой, срок аренды на год вперед, можешь приезжать и жить сколько угодно. Охрана впустит тебя без вопросов и уже предупреждена.

На год вперед? Значит ли это, что он собирается возвращаться или этот жест милости предназначен только для меня?

— Спасибо, это лишнее. Родители не оценят, если я с детьми вдруг решу сменить место жительства.

Как бы не хотелось мне вернуться в ту усадьбу, без Яра это будет совсем другой дом, лишенный своей изюминки.

Сдержанный вздох слышен с той стороны трубки.

— Просто имей ввиду.

Короткий писк прерывает тишину и в трубке раздается женский голос:

— Ярослав Вячеславович Павел Астафьевич просит зайти.

— Прости, босс вызывает, — вздыхает Яр. — Передавай привет Андрею Александровичу и маме.

— Передам, — только и успеваю сказать, Яр без лишних прощаний кладет трубку.

Смотрю на законченный вызов на экране телефона. Двенадцатый час, кто в такое время бывает на работе? Только истинные трудоголики.

Не знаю совпадение ли это, но действительно, после звонка адвоката все проверки внезапно заканчиваются. Хотя я делаю ставку на влияние Яра.

46

Выхожу из зала судебных заседаний, вымотанная и выжатая как лимон. Кто бы знал, какого напряжения мне стоило высидеть все заседание. Наконец-то этот затянувшийся ад закончился разводом. У меня на руках заветная бумажка с решением суда. По ней дети остаются с матерью и это самое важное в этом документе. Я даже не стала оспаривать право на свою часть имущества, только на то, что причитается моим мальчишкам по закону.

Рус в тюрьме, в компании идут полномасштабные проверки, из-за чего все счета и имущество ответчика заморожены. Предъявлять права оказалось не на что, по крайней мере на время расследования.

Прощаюсь с адвокатом, иду по коридору, стремясь побыстрее покинуть давящие стены фемиды.

Анюта цокая шпильками обгоняет меня, демонстративно задевая плечом, проходя мимо.

Вилять попой в процессе у нее выходит выразительно, а белое бандажное платье и кожаная укороченная курточка под грудь делают ее движения еще эффектнее.

Анюта, все же, пришла на заседание, не знаю как Яр этого добился, но она больше ни разу меня не беспокоила, лишь раз пришла на заседание. Поначалу, я настороженно отнеслась к ее появлению, но адвокат уверил, что опасаться нечего и свидетельствовать она будет на моей стороне.

Выхожу на улицу. Погода прекрасная, теплый ветерок обдувает лицо, освежая измученную голову. На город неожиданно свалилось бабье лето и я по случаю такого нежданного тепла решила принарядиться и надела платье, простое черное до колен на запахе, но такое женственное с летящей юбкой, что сразу поднимается настроение.

Анюта походит мимо высокого мужчины в стильном костюме, буквально сворачивая шею, походка от бедра у нее явно не выходит, шаг сбивается. Она подтягивает грудь в своем бандажном платье, пытаясь обратить на себя внимание.

Но все тщетно. Мужчина смотрит мимо, как на пустое место.

Я застываю на месте. Сердце екает в груди. Этот разворот плеч мне до боли знаком. Не видела его бессчетное количество дней. Неужели успела соскучится?

Я больше не звонила ему сама, меня захватили проблемы, которые нужно было решить в сей момент. Насчет Яра рассудительно решила, если хочет общаться позвонит, если нет ну и бог с ним. Да и времени не хватало, нужно было срочно устроить мальчишек в школу, разгрести дела фонда, который все же закрыли, остро встал вопрос с поиском работы. Жить на шее у родителей с двумя детьми у меня не хватит совести.

Мужчина оборачивается и я утопаю в пронзительной серости его волчьего взгляда.

Конечно эти плечи могут принадлежать только Яру.

Он замечает меня его глаза загораются теплым светом. Улыбка разливается по лицу. Стремительно подходит ко мне и сгребает в охапку.

Неужели Ждал меня?

— Как ты здесь оказался?

— Ждал свою женщину, — улыбается мягкой улыбкой.

— Кого? — не сразу понимаю я. Не может быть, чтобы это была я. Может он ждал кого-то еще?

— Свою женщину. Теперь ты только моя, — он ласково проводит пальцами по щеке, умудряясь обласкать своим жадным взглядом, как будто видит впервые за долгое время разлуки и не может насмотреться, держит трепетно, но настойчиво крепко.

Только я хочу возмутиться, ответить «ничья», как он притягивает меня к себе одним движением, зарываясь в волосы на затылке своей огромной пятерней, накрывает мой рот своим.

Вот сумасшедший! Люди же вокруг. По началу паникую, а потом отставляю панику. Ну какие здесь люди, два с половиной человека, один из которых изумленно разинувшая рот Анюта.

От неожиданности не успеваю даже пискнуть, не то, чтобы что-то сказать или воспротивиться.

Его неожиданно настойчивые губы оказываются мягкими и податливыми, скользят как шелк по моим раскрытым в изумлении так и не сумевшим закрыться губам. Мои руки сами тянутся выше, обвивают его шею и я упоенно принимаю поцелуй.

Его движения уверенные и упоенные, он предъявляет права, поглощая мои губы, порабощая мой разум настойчивостью своих желаний. Его рука на талии прижимает к горячему телу крепче, обжигая своим жаром, не оставляя между нами ни миллиметра свободного пространства.

Мысли улетают куда-то ввысь, отдаленно посылая мне сигналы, что неплохо бы прекратить эту настойчивость, невероятную наглость, безумие, ведь я не давала согласия еще ни на что, но сделать это уже практически невозможно. Я затянута в головокружительный поцелуй, в прямом смысле слова. Голова становится легкой, а мысли плывут бесформенно, я вся в ощущениях этого настырного поцелуя — как хорошо и умело движутся его губы, как обласкивает небо язык, настойчивый и напористый в противовес ласковым и нежным губам. Этот диссонанс, противоречие уносят меня на своих волнах.

Очнуться из этого марева составляет немалого труда. Кажется, Яр сам прервал этот сумасшедший поцелуй. Не совсем в этом уверена. Никогда в жизни не было такого, чтобы от поцелуя мне сносило голову напрочь. Никогда! И это приводит в замешательство и несомненно пугает. Только этот мужчина умело нажимает на мои кнопочки и заслоны, открывая совсем другую Ладу.

— Ты как? — бархатный, хрипловатый шепот мне в макушку, Яр притягивает мою податливую голову к своей, тяжело вздымающейся груди, как будто он только что пробежал стометровку на максимальной скорости, упоенно приглаживает растрепанные им же самим во время поцелуя волосы.

Сумасшествие какое-то безумие, я еще минуту не могу прийти в себя, голова продолжает кружить хороводы. Ей точно нужна опора и я с благодарностью принимаю его жест. Может я заболела? Разве такое может быть просто от поцелуя?

— Я норм, — вру я, стыдно признаться, что Яр так сильно на меня подействовал. Да и как в этом вообще можно сознаться?

Я пытаюсь отстраниться, чтобы не слышать ухом настойчивый бег его сердца, который отдается пульсом в моих ушах, чтобы посмотреть в глаза своему визави. Какое впечатление произвел на него столь бурный, будоражаще-сумасшедший поцелуй?

Яр как будто предчувствует мои внутренние метания и задает невинный вопрос:

— Ты голодна? Я столик заказал в Панораме. Сегодня отмечаем твою независимость.

Воу-воу, как все быстро, он не дает мне даже прийти в себя, опомниться.

Но не могу отказаться мне хочется в Панораму, хочется пойти на поводу у своих желаний, продлить этот вечер с нравящимся мне мужчиной.

47

— Дети с Андреем и Любой?

Ну вот, для него мои родители уже Люба и Андрей. Положительно киваю в ответ.

— Тогда прошу, — жестом указывает на рядом стоящий Роллс-Ройс, узнаваемый своей решеткой радиатора и фигуркой на капоте, но более мощный — внедорожник, превосходящий своими габаритами обычный седан.

На заднем сиденье авто, удобно устроившись, кошусь на водителя, немного успокаиваюсь. Надеюсь Яр при водителе не будет позволять себе вольностей.

Только подумав это, в этот же момент наблюдаю, как перегородка начинает плавно подниматься, отсекая нас от водителя. Ну хорошо, что я там думала про благоразумие этого непредсказуемого мужчины, оно сново летит в тартарары.

Это безумие повторяется снова.

Его напористые губы, требовательные движения рук, привлекающих к себе.

Он целует нежно, но настойчиво, вроде ни чем не отличается от всех поцелуев что у меня были до, но от этих губ и настырного языка голова улетает мгновенно, я плыву в забвении, все мысли улетают и испаряются, хочется ощущать его приятный вкус, движение губ. Сильные руки Яра обхватывают мою талию, прижимают к себе крепче, словно боясь отпустить.

Спустя неясное количество мгновений, унесших меня далеко от этого мира, одну мысль все же удается ухватить за хвост — нужно остановить это головокружительное безумие. С трудом открываю глаза, отталкивая опасно разгоряченного мужчину.

Он тяжело дышит и в потемневшем взгляде явно читается желание. Но готова ли я к такому шагу? Поцелуи это поцелуи, невинные шалости, по сравнению с интимной близостью, к которой я не готова. Я только получила решение суда о разводе, рассталась с мужчиной с которым прожила почти треть своей жизни. Я не могу так быстро, мне нужно время все переосмыслить, найти опору в жизни.

— Подожди, ты слишком напираешь, не даешь мне подумать.

Бархатный смешок его голоса всегда ласкает мой слух, вызывая иррациональное желание мурлыкать рядом с ним.

— Скучал по тебе, не могу насытиться, — он немного ослабляет объятия, но не отпускает совсем.

Мне кажется или в его голосе и вправду звучит завуалированное обещание? Его признание вызывает трепетный отклик в груди, но ответить ему взаимным признанием не решаюсь.

Машина останавливается. Выглядываю в окно. Уже приехали, так быстро и незаметно пролетела дорога.

Яр подает мне руку, помогая выпрыгнуть из авто прямо в его объятия. Отстраняюсь, давя на его плечи. Отпускает.

— Знаю, знаю, я слишком напорист, — перед освещенным входом в ресторан, не в полумраке салона, становится видна его жульнически довольная улыбка, в точь кота, объевшегося сметаны.

Приглаживаю волосы на голове, стараясь придать себе хоть каплю приличный вид. Бесполезно, на голове творческий беспорядок, сотворенный одним мастером поцелуев. Хотошо, что достаточно встряхнуть подол и платье принимает приемлемый вид.

Мы входим в ресторан под руку и ощущение дежавю не покидает меня, все так же, как в последний наш вечер здесь. За одним исключением, в зале ресторанчика ни души, лишь приглушенный свет и отблески подсветки с улицы расцвечивают интимный полумрак сквозь панорамные окна.

Всего один столик на весь зал.

Только для нас.

— Мы одни сегодня?

— Да, этот вечер только наш, — Яр подводит меня к единственному столу, покрытому хрустящей скатертью, отодвигает стул и помогает сесть.

Значит он все продумал заранее. Готовился. Знал итог судебного заседания? Отметаю эти мысли. Скорее просто догадывался о его исходе.

Официанты тенью стоят у стеночки, ожидая пока мы расположимся за столом. Один споро подскакивает, чтобы услышать распоряжения на этот вечер. Ждать приходится не долго. Очень скоро официанты вносят первое блюдо, после чего растворяются, как их и не было.

— Какие ненавязчивые сегодня официанты.

— Я сам справлюсь с шампанским, а для остального они нам не нужны, — поясняет Яр.

Яр открывает блестящие крышки на блюдах и в нос сразу проникает удивительный запах запеченного мяса

— Утка каччиаторе, то есть по-охотничьи, — блюдо в итальянском стиле. Куски птицы готовятся вместе с овощами, что делает мясо более ароматным и насыщенным вкусами.

Яр ловко открывает пробку на бутылке, разливает шипучей жидкости в высокие бокалы. У него хорошо получается справляться работой официантов самому. Пузырьки щекочут нос. Собираюсь пригубить пару глотков. Этом достаточно, чтобы отметить знаменательное событие.

Утка сменяется ризотто, салаты с морепродуктами, на десерт панна котта и я больше не могу впихнуть в себя ни кусочка.

Яр рассказывает о блюдах, что приносят официанты, плавно смещаясь на рассказы о Италии, где он жил какое-то время и даже раздумывал остаться, но не срослось с работой. А мне приятно просто слушать его иногда уточняя детали.

И ни слова о том, где он был целую неделю. Эта недосказанность возвышает границу между нами, заставляя все больше думать, что еще рано нам с этим мужчиной-загадкой сближаться. Сначала бы получить свидетельство о разводе. С сожалением отмечаю, что отношения на расстоянии заранее проигрышная стратегия.

Официанты убирают со стола, оставляя только десерт.

Яр отодвигает тарелочку с панна коттой и ставит на столик передо мной небольшую бархатную коробочку благородного черного цвета.

Мой взгляд прикипает к бархатной ткани. Сердце замирает, неожиданно затихая в груди.

Похоже вечер сюрпризов продолжается.

— Что это?

Не могу протянуть руку, боюсь посмотреть, что там внутри. В голове скапливаются нехорошие подозрения.

— Я не могу, — отрываю взгляд от коробочки, — это принять, — смотрю на Яра.

— Я хотел бы, чтобы ты приняла этот подарок, от чистого сердца.

Судорожный выдох вырывается из меня. Не заметила, как задержала дыхание, ожидая его ответ.

Бокал в руке жутко мешается в этот момент и я залпом опрокидываю в себя всю жидкость.

48

Яр не дожидается и сам открывает коробочку. Там на бархатной подложечке лежат две аккуратные серьги белого металла, скорее всего платина, своей подвесной частью словно стекающие в крупный бриллиант каплевидной формы, отдающего голубоватым отсветом.

От сердца отлегает. Мне неожиданно нравятся эти сережки. Ну правда с чего я решила, что там кольцо? И коробочка достаточно вытянутой формы, чтобы не вдаваться в панику.

— В честь такого дня ты обязана их принять. — Яр явно увидел мой интерес, как загорелись мои глаза. Да и какая женщина не имеет слабости к качественным, дорогим украшениям?

Голова начинает идти кругом. Я кошусь на бутылку на нашем столе. Сколько градусов в этом пойле? Мне точно на сегодня хватит.

Я, видимо, слишком перенервничала на суде, а бокал шампанского, выпитого залпом был опрометчивым решением. Так всегда бывает, когда на нервах я решаю пригубить чего-нибудь горячительного и оно неожиданно сильно на меня действует.

Десерт забыт, а мои пальцы притягиваются к холодному металлу, пропуская подушечками по сцепкам звеньев и поглаживая отшлифованные грани камней.

— Одень их, я хочу посмотреть, как они будут на тебе, — слышу повелительный голос, завораживающий своей хрипотцой, которому у меня нет желания противоречить.

Я снимаю свои серьги и осторожно вдеваю новые. Закончив, поднимаю взгляд на мужчину напротив. Мне снова мерещится потусторонний блеск его глаз, он держит мой взгляд, завораживает, манит, заставляет замереть это мгновение.

— Божественно, — он откровенно любуется, не отводя взгляда, тем неожиданней становится его предложение. — Поехали домой.

Домой отчаянно не хочется. Но я киваю, покорно поднимаюсь, принимая предложенную руку.

На обратном пути его поцелуи уже не такие напористые, они неторопливые, нежные, манкие, не дающие насытится ими или улететь с головой в поцелуй, как раньше, с некой ленцой, уже пресыщенного кота, но неизменно отвлекающих от созерцания дороги.

Едва машина останавливается и Яр отрывается от меня, уже достаточно захмелевшей от поцелуев и головокружительного вечера, понимаю, что водитель ехал совсем не к моему дому.

— Ты привез меня к себе домой! — стараюсь звучать обвинительно, но скорее выходить восторженно.

Яр помогает мне выбраться из машины, как-то так, что я неизменно попадаю сразу в его объятия. Машина сразу отъезжает шурша шинами.

— Я говорил уже, ты можешь жить здесь сколько пожелаешь, — он прижимает к себе крепче, кружит в танце в сторону входа.

Еще один настойчивый головокружительный поцелуй. К его необычным глазам я почти привыкла, даже его завораживающе-томная хрипотца голоса уже привычна, а вот поцелуи это совершенно иной афродизиак, какое-то новое сумасшествие и помешательство.

Как мы оказались в объятиях заколдованного дивана не помню, помню лишь ощущения от затягивающего поцелуя, настойчивые, невероятно приятные прикосновения разгоряченных, ненасытных рук, бархатный шорох шепота на ушко, со всякими несуразностями и нежностями.

— Моя… моя… такая красивая… чувственная… теперь только моя…

Похоже он тоже не в себе раз лопочет такой бред.

И уже хочется, просто хочется слушать эти несуразности. Как давно у меня не было близости? Уже очень давно, кажется совсем в другой жизни. И мое — слишком рано, перетекает в кардинально противоположное — почему бы и нет?

— Пойдем наверх, к твоим сережкам там есть дополнение к комплекту.

— Так вечер сюрпризов еще не закончился? — удивляюсь я, улыбаясь.

И я не сопротивляясь, соглашаюсь.

Дойти до второго этажа оказывается совершенно не просто, собирая по пути все стены и косяки, мы прилипаем друг к другу не способные оторваться.

Когда мы наконец добираемся, я напрочь забываю для чего мы вообще собирались наверх.

Если это был его коварный план и сюрприз, то он удался.

От его горячих, разжигающих во мне пламя рук хочется забыть обо всех проблемах, напастях и перипетиях преследующих меня последний месяц. Уже просто хочется ему довериться, тем более его нежный шепот на ушко погружает меня уже в какой-то транс блаженства. Мне тепло, комфортно и надежно рядом с ним, а его страсть неподдельная, напористая, естественная, какой я давно не чувствовала ни от одного мужчины, даже собственного мужа, растворяет в себе, импонирует мне.

Лежа в постели и приходя в себя, такого темперамента от этого мужчины я все равно не ожидала.

— Хочешь еще? — нежный шепот на ушко, россыпь поцелуев в плечико, перетекающих в серьезные намерения на второй раунд, — или в душ?

— В душ? Ты куда-то спешишь? — натягиваю простыню повыше, стыдливо прикрывая обнаженное тело.

Он улыбается сытой, довольной улыбкой.

— Рядом с тобой никуда, — еще один нежный поцелуй в плечико и он снова тянется к моим губам. — Не могу никуда отпустить тебя.

— Неплохо было бы мне вернуться домой хотя бы до рассвета, чтобы мальчишки не поняли, что я не ночевала дома. — уворачиваюсь от очередного его поцелуя. Так конструктивного диалога у нас не получится.

— До утра у нас полно времени. Останься.

— А что утром? — настораживает меня его формулировка.

— Утром мне нужно возвращаться в Москву, — с сожалением отвечает он, — это моя последняя ночь здесь.

— Ты, что же, уже решил все свои дела в нашем городе?

Не отвечает, продолжая поглаживать мое плечико, ставшее чувствительным от его прикосновений.

— Поехали со мной, — получаю неожиданное предложение.

Замираю в его объятиях.

— В качестве кого?

— Моей женщины.

— А мои мальчишки? У них школа и… лечение.

— Все организуем на месте, выберем хорошую школу, терапевта, все что им нужно.

Сердце подпрыгивает в груди, гулко стуча. Как сладки все его обещания, как заманчивы. Просто ответить «да» и он решит все. Но есть одно жирное «но». Мои дети, пережившие глубокий стресс, только-только оправились, пошли в новую школу, совершенно не знакомы с Ярославом и снова кидать их в новую среду, новый стресс, с новым сожителем мамы. Боже как звучит-то — сожитель. Боюсь никто не поймет меня, даже мои чуткие, понимающие дети, тем более мои родители.

Я отодвигаюсь от Яра, встаю с кровати, одеваюсь, как ни в чем не бывало, кипя бурей внутри, ища свои вещи в полумраке комнаты.

Шуршание простыней на кровати и включается ночник на прикроватной тумбе. Так найти разбросанные по комнате вещи получается легче.

— Нет Яр, боюсь к этому я не готова. Это слишком неожиданное предложение. Мне нужно домой к детям. — говорю, натягивая на себя платье, белье, где-то на первом этаже осталась моя сумочка.

Яр поднимается, тоже начинает одеваться, со спокойствием удава. Вызывает водителя. Провожает меня до машины. Все молча. Ему тоже нечего сказать.

На подъездной дорожке он останавливает меня. Разворачивает к себе, заглядывая в глаза:

— Ты же помнишь, что можешь жить в этом доме сколько пожелаешь? Он в полном твоем распоряжении.

Помню конечно. Киваю. Но вряд ли воспользуюсь столь щедрым предложением. Я помню, что срок аренды не безграничен и он когда-нибудь кончится. И выметаться из только обжитого дома, то еще удовольствие.

Он приподнимает мой подбородок и целует легко, нежно, но когда отпускает, послевкусие поцелуя отдает горчинкой.

Спустя месяц, стоя в ванной родительской квартиры с быстрым тестом на беременность я понимаю опрометчивость этой ночи.

Так, вдохнуть-выдохнуть

Ну беременна, подумаешь. Не в первый раз же. Вот два классных пацана растут. Прорвемся. Ну не в стародавние времена же живем, никто меня за незаконнорожденного, ребенка гнобить не будет. Родители, уверена, меня поддержат, если я соберусь рожать третьего, они всегда будут за детей.

Мать с отцом как раз сидят на кухне, дожидаясь результата.

Сейчас им нужно сообщить эту радостную новость.

Мама смотрит на меня в ожидании:

— Ну, какой результат?

Киваю ей, итак все понятно после всех моих утренних недомоганий.

— Доча, как же ты без мужа, а? Отец должен быть у ребенка, — досадует мама. — Руслан ведь сидит.

— Отец объелся груш и слинял, — отвечаю несколько грубее, чем хотелось бы.

— Так это не Руслан?

— Нет, — отрицательно качаю головой.

— Та-а-ак, — поднимается со стула папа, — кто отец ребенка, Лада? — строго вопрошает он.

Эпилог 1

— Поторопись, Лада, папа сказал еще гости будут.

— Да кто еще? Вроде все приехали и Ветровы и Устиновы, даже Астаховы приехали.

— Сказал — важный гость, я с ним не знакома.

День рождения отца по обычаю отмечаем на даче. Собрались все охотники — папины близкие знакомые и друзья. Мужчины уже ушли на улицу к мангалу готовить шашлыки, приправляя их мужскими разговорами.

Февраль едва закончился и первый весенний месяц еще не радует теплом. Снег все так же лежит, не собираясь таять. А с утра повалил мягкими, маленькими хлопьями, как будто за зиму его было мало и он решил напоследок заявить о себе.

Мы с мамой со вчерашнего дня готовим. Будут закуски, куча салатов и манты!

— Мам! Ну опять же никто не будет есть твои вкусные манты после шашлыков! — напоминаю ей, все предыдущие года, когда так и случалось, и приходилось отдавать собственноручно налепленые, любовно приготовленные мамой манты соседскому Барбосу.

— Уверена, сегодня на них будет спрос, — загадочно утверждает она. — На вот, лучше отнеси закуску на веранду. Мужики сейчас накидаются всухую и шашлыков можно будет не ждать, — суетится она, вручая мне поднос с разной нарезкой.

Вздох сожаления вырывается у меня. Я люблю мамины манты, но и я уже нахваталась по чуть-чуть салатиков, пока их нарезала.

Выхожу на крытую веранду. Двор расчищен, посреди стоит высокий мангал. Папа хозяйничает вокруг него, не доверяя мясо никому, продолжая травить оперские байки:

— А мне звонят, журят, ай-яй-яй, говорят, негоже хорошего человека подставлять, не велено нам в частные разборки соваться.

Все добро смеются и подначивают его.

Я застываю с подносом в руках. Рядом с отцом стоит тот, кого я совсем не ожидала увидеть. Все так же хорош, возможно, даже больше чем был. Лицо оттеняет загар, к темным волосам прилипают снежинки, похоже, этот мужчина не привык носить шапки.

Яр тоже по-доброму улыбается папиным байкам. Мужчины оборачиваются на звук хлопнувшей двери за моей спиной.

Он видит меня и тоже замирает, по-мальчишески счастливая улыбка не сползает с его лица, а становится только шире, расползаясь лучиками морщинок в уголках глаз.

Папа тоже смотрит на меня, застывшую с подносом на веранде.

— Мы вот, нашу Усладу замуж выдаем, — вдруг выдает отец, резко меняя тему.

— Кого? — в непонимании переспрашивает Яр, поворачиваясь к отцу.

— Усладу — дочку мою.

Со стороны мужчин раздаются короткие смешки. Все с хитрецой поглядывают на меня и на Яра.

Хочется прикрыть рукой лицо. Обычно папа меня так не называет, сокращая мое имя просто до Лады.

Яр весь собирается, из расслабленной позы перетекая в напряженную стойку, бокал в его руке едва ли не трескается.

По позвоночнику пробегают полчище колких мурашек, подкидывая меня. За кого это папа решил меня отдать, если я не в курсе? Я резко поворачиваюсь к отцу.

— За кого, если не секрет? — гремит голос Яра, возмутительно громко, во внезапно возникшей тишине, предупреждая мой вопрос.

Ловлю на себе его потемневший, сумрачный взгляд.

— Папа шутит, — интонациями выделяю свое отношение к папиным курьезам.

— Ну почему же, не шучу, — улыбается мне папа, затем поворачивается к Яру и уже без тени улыбки заявляет, — Знаешь, зятек, не гоже это мою девочку нечестной женщиной считать. Да и дитятке без отца рождаться нельзя — припечатывает он плечо Яра своей широкой ладонью.

Тот даже не покачивается. И на несколько секунд застывает в непонимании. Смотрит на меня. Ища ответы в моем лице, но искать нужно в другом месте.

— Папа! — негодую я. Снова хочется прикрыть лицо ладонями, чтобы не испытывать неловкости.

Я наконец отмираю и ставлю поднос на стол здесь же, на веранде.

Взгляд Яра сползает с моего лица на выпуклый живот, неожиданно выросший на четвертом месяце, очерчивая силуэт под моим светлым платьем.

— Андрей, так я разве отказываюсь от своих обязательств? — лыбится в пол лица, не отрывая от меня взгляд. — Согласие вашей дочери получу и сразу к вам за рукой и сердцем вашей дочери.

Папа отмахивается, переключаясь на свои шашлыки:

— Иди получай. Да, забирай так, целиком. Накой она мне бессердечная, все равно твоя уже, — беззлобно ворчит он.

Папино одобрение будто толчок к старту. Яр срывается с места преодолевая в несколько широких шагов расстояние до веранды, взлетает по лестнице. Успеваю отступить всего лишь на пару шагов, прислоняясь к стене.

Яр сверкая глазами, подходит. Смотрю куда угодно только не на него. Это глупо, от правды не скрыться.

Ноги неожиданно становятся ватными, а сердце заходится. Что это с ним? Не от радости же, что увидела Яра вживую?

— Кого ждешь?

— Девочку.

— Чья девочка? — пытливо заглядывает в глаза.

— Моя, — с вызовом отвечаю.

— А отец?

— А ты как думаешь? — смотрю на него выразительно.

— Замуж пойдешь?

— За кого?

— За меня! — без тени сомнения.

— Мне нужно подумать.

Сверкает сталью глаз.

— Думай, — кивает он, — и отвечай.

— Ну нет, а потом ты опять исчезнешь до родов, а я должна ждать?

— Больше никуда не исчезну, — проникновенно обещает.

— Не пойду замуж с животом. — поджимаю губы. Действительно не хочу одевать свадебное платье для беременных.

— Моя ведь уже, Услада. И ты и девочка наша.

Яр неожиданно близко подступает, накрывая мой пятимесячный, уже довольно кругленький живот, скрывающийся под свободным платьем крупной вязки, своей горячей ладонью.

Смотрит в глаза проникая в душу своим взглядом.

— Услада, — мурчащий шепот на ушко. Как возможно мурлыкать имя в которых даже нет рычащих звуков⁈

А я зарделась, щеки горят точно с холода зашла.

— Где ты пропадал?

— Мотался по странам. Чертова работа. — осторожно поглаживает живот.

Даня неожиданно вырастает рядом, втискивается между нами, подозрительно смотрит на Яра. Ему приходится отстранится и отступить.

— Ты кто такой? Я тебя не знаю. — беззастенчиво выспрашивает мой защитник.

— Яр, — протягивает руку для пожатия моему маленькому мужчине.

Тот подозрительно смотрит снизу вверх на высокого мужчину, но все же протягивает руку.

— Даня, — уверенно жмет огромную пятерню.

— Дань, одень шапку, уши застудишь, — растет такой же не любитель шапок как Яр.

Темка пробегает, тоже знакомиться.

Глядя, как они мило рассуждают о пользе и вреде шапок на голове зимой, утверждаюсь в мысли, что общий язык они найдут.

На следующий день Яр приезжает с колечком и букетом «скажи да» — алых роз.

Конечно сдаюсь. Когда я могла устоять перед напором Яра? Только, когда он сам мне уступал.

Но не в этот раз.

Эпилог 2

Ярослав

Моя, такая сильная и решительная в жизненно важных ситуациях и такая нежная и хрупкая дома.

Моя.

Я не сразу это понял, не сразу принял. Это прозрение настигло, когда я уехал, надолго. Сердце тянуло назад, в небольшой провинциальный городок к ясноглазой брюнетке.

Я думал, что признаться женщине в любви это недостойно. Думал, что стремиться каждый день домой к одной женщине это слабость.

Если ради этой слабости можно будет снова ощутить в объятиях эту женщину, поцеловать, любить ее, то какая разница, что я там думал раньше.

Вечер в ресторане оказался волшебным. Накопленная усталость за последние недели испарилась, как только я ее увидел. Легкую, манящую, летящую по ступенькам от здания суда.

Ко мне.

В кармане жег подарок в бархатной коробочке.

После серег, уже в доме планировал сюрприз — подарить ей кольцо, но наше притяжение сработало невозможно сильно. Ее близость дурманом растеклась по моим венам. И уже не важны были стоп слова — дождаться официального свидетельства о разводе, после решения суда она стала свободной для меня, а значит дозволенной.

Завертелось все слишком быстро. Да, я хотел с ней секса, но рассчитывал дождаться, когда она сама будет к этому готова.

Ну конечно, а привез ее к себе не с расчетом затащить в постель, — комментирует ехидный голос в моей голове.

Не хотел торопиться из-за обещания ее отцу, что у меня серьезные намерения и отношения с его дочерью мы будем строить после развода с ее горе мужем.

Она отказала, не захотела поехать со мной. И я решил, что так тому и быть. Решил, не давить на нее и не настаивать, дать время, возможность обдумать все и принять взвешенное решение.

Босс подкинул, как всегда, неразрешимую задачку — в максимально короткий срок реструктурировать предприятие. Задачка усложнялась тем, что эта организация находилась не в нашей стране. Люблю такие сложные задачи, именно они проверяют на прочность и знание дела. С головой окунулся в работу на новом месте, с новыми людьми, но мысли все равно не покидали ее, думал о ней постоянно. Спустя месяц стал плохо понимать зачем я согласился на эту командировку на долгие месяцы. С этой детской задачкой справился бы и простой менеджер средней руки. А я оказался далеко от Лады, повязанный контрактом и обязательствами, хотя душа рвалась назад в Россию. Наверно я патриот. Стал им, когда одна синеокая брюнетка бесстрашно запрыгнула ко мне в авто.

Неясно, как я выдержал эти месяцы с дикой тоской, ясно одно — мой дом рядом с ней, где она захочет, куда пожелает сорваться — я буду рядом.

Душу наполняет иррациональное желание выполнять все ее прихоти, желания. Стать для нее скалой, нерушимой стеной, за которой эта хрупкая, но волевая женщина сможет спрятаться, получить тепло и поддержку.

Был удивлен, получив приглашение от Андрея.

И вот, стоя на семейном празднике, рассматривая такие родные синие глаза и манкие губы, не могу удержать расползающуюся улыбку.

В кармане заветная коробочка с кольцом. В предыдущий раз не удалось подарить его, откровенно — было не до этого.

Притащил ее с расчетом на предложение, выслушивая от Андрея курьезы оперативной жизни, появляется она.

Лада — моя Услада.

Такая легкая, прекрасная в своем светлом платье, с каким-то подносом в руках.

И громом среди ясного неба ее чистых глаз прозвучало от Андрея:

— Мы вот, нашу Усладу замуж выдаем.

Поверить своим ушам?

Усладу — его дочь!

— За кого? — мой вопрос закономерен. Найти обезвредить, исчезнуть этого ушлого проходимца, что успел влезть куда ему не следует.

От сердца отпускает, когда слышу ответ Андрея.

Смотрю на прекрасную нимфу, убравшую поднос на стол и замечаю то, что до этого не замечал.

Аккуратный такой животик, прекрасно выделяющийся на светлом фоне вязаного платья.

Нечестной? Эту женщину я сделаю самой честной и счастливой на свете! Нужно только ее согласие.

Срываюсь к ней, ретируется. Нет, не убежит. Настигаю ее у стены дома. Руки тянутся к ней, ощутить ее податливую мягкость в противовес ее отказа.

Упрямится. Но ее ответ — дело времени, уверен в этом. Сделаю все для ее положительного ответа.

Этот маленький человечек в ее чреве должен быть моим не только по факту, но и по закону. Накрываю ее животик своей рукой. Такое непередаваемое чувство накрывает — смесь нежности, благодарности и ответственности за жизнь нового человечка.

И она снова хочет убежать. Отказаться от меня.

Пусть немного побегает. Подумает. Успокоится и примет меня.

На следующий день я просто одеваю ей кольцо на палец. Безымянный.

Никуда не уйдет.

Большой букет ее любимых алых роз как весомый аргумент в пользу «за».

Ее реакция мурашит сердце.

— Что это? Боже, какое красивое! — любуется переливчатыми гранями камня на свету.

Кольцо из платины с бриллиантом в три карата. Совсем другое кольцо, что я собирался дарить изначально. Моя жена достойна самого лучшего.

Мой поцелуй ставит точку в нашем споре.

Моей женой она становится сразу. Подергать за ниточки связи и мы законные супруги.

А свадьбу сыграем, когда и где она пожелает. С животиком или без.

Эпилог 3

Лада

С тех пор как я приняла «ненавязчивое» предложение Яра, с коварно одетым кольцом мне на палец, безумно красивым и дорогим кольцом, с которым мое сердце не пожелало расстаться, моя жизнь очень круто изменилась.

Люблю этот холодный белый металл больше, чем желтое золото, впрочем не против белого золота. Но к чему этот подарок на безымянном пальце Яр разъяснил очень доходчиво, штампом в паспорте на следующий же день.

Вот так просто окольцевал и сделал своей женой, окружил любовью и заботой.

Папа убедил, что детям нужен отец. Он знает толк в уговорах:

— А-то как же, ты думала, что я оставлю своего внука бастардом? — заявил он на своем дне рождения. — Не-е, не угадала.

— Ну скажешь тоже, бастардом, мы не в средневековой Англии живем.

— Я своего внука без законного отца не оставлю, доча. Да и ты гляжу не ровно дышиш к этому прохвосту. Вижу, все ви-ижу, не отнекивайся.

— Я ж не двадцатилетняя девчонка, смогу и сама вырастить ребенка.

— Сама — не сама, но внука мне не порть, отца не лишай, — сказал как отрезал. На этом наш спор закончился. Отец знает где поставить точку в разговоре и спорить с ним бесполезно.

Кажется, тот серый осенний город, похищение детей и развод были где-то в другой жизни. Похитителей так и не нашли. Следствие предполагало, что это было каким-то образом нужно мужу, я не понимаю их логику. Дети итак жили с отцом на тот момент и зачем Русу нужно было это не понятно. В компании Руслана очень сильные подвижки, говорят, она отошла кому-то из серьезных криминальных авторитетов города, но я сильно не вникала в эти сплетни.

Руслану дали срок. В общей сложности десять лет за экономические преступления, в крупном размере. Он в своей компании проводил серые сделки, неуплаченные налоги. Большую часть имущества компании арестовали и распродали.

А я неожиданно открыла для себя интересное дело. Я веду кулинарный блог, нахожу новые интересные рецепты, готовлю и выкладываю на обозрение, что у меня получилось. Аудитория уже достаточно обширная — сто тысяч подписчиков. Но душа моя тоскует по благотворительности. Хочу запустить новый стартап по открытию волонтерского центра для малоимущих и нуждающихся. Яр еще не знает. Предвкушаю его реакцию, уверена ему понравится моя идея.

Все это после отпуска.

Яр просто взял меня за руку и отвез в аэропорт, где мы сели на самолет.

Яр привез меня на Мальдивы отдохнуть от работы, так он мотивировал свой внезапный порыв. Я очень не хотела оставлять нашу двухлетнюю дочь и двух сорванцов достигших подросткового возраста на нянь даже на несколько дней, возраст у них такой сложный. Но Яр настоял, что ничего страшного не случится с детьми, да и родители, приехавшие к нам погостить после очередного круиза помогут.

— Давай без резинки, — мурлычет мне на ушко мой сероглазый. Мой мужчина организовал и позаботился обо всем кроме этом маленькой детальки, а мой гинеколог настоял на перерыве в контрацептивных уколах.

— Ты в курсе, это чревато детьми?

Бархатно смеется мне в волосы.

— Да, я бы хотел от тебя еще детей.

— А мне надо подумать, у меня уже есть двое сорванцов и лапочка дочка.

— Я не тороплю, — его поцелуи по прежнему кружат мне голову, сколько бы времени ни прошло, а эта магия его поцелуев остается.

И кто бы сомневался, после нашего незапланированного отдыха через девять месяцев у нас появилась сестричка нашей старшей дочери Агаты по имени Мирабель. Имя выбирала дочка для сестрички и по давней традиции моей семьи, оно прижилось в виде имени Мирра.

На этом райском острове мы не всегда вспоминали о контрацепции, точнее сказать совсем не вспоминали.

Так Ярослав стал многодетным отцом, усыновил моих мальчишек и стал настоящим отцом моим старшим не делая различий между своими и моими.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Content

Лита Летинская
Измена. Во власти конкурента

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

Эпилог 1

Эпилог 2

Эпилог 3