Ольга Богатикова

Квартира № 66

Новая квартира

Эту квартиру я купила в середине лета. Она была однокомнатной и располагалась в относительно новом многоэтажном доме под самой крышей – на последнем, двенадцатом этаже. С точки зрения моих родителей это была покупка из разряда «куда смотрели твои глаза?».

Когда риэлтор показывал мне квартиру, отец, которого я взяла с собой за компанию, выкатил кучу претензий.

Во-первых, папе категорически не понравился район – старый, расположенный на окраине города. Во-вторых, показалось неудобным, что дом, входивший в состав большого жилищного комплекса, отделен от него сквером, от чего кажется, будто он стоит сам по себе и ни в какой ЖК на самом деле не входит. В-третьих, отец, свято уверенный, что первые и последние этажи не годятся для нормальной жизни, был неприятно удивлен, что его дочери предлагают поселиться практически на чердаке, да еще в клетушке под номером 66. В самом деле, разве может жилплощадь с таким номером принести кому-нибудь счастье?

Я же влюбилась в эту квартиру с первого взгляда. Мне понравилась ее просторная светлая комната, которую можно оборудовать и под спальню, и под кабинет, небольшая уютная кухня с огромным окном, выходившим на расположенный неподалеку лес, и маленький квадратный балкончик, где можно было поставить кресло и пить по вечерам ромашковый чай. Главным же достоинством этой квартиры оказалось то, что она была мне по средствам, а значит, я могла приобрести ее прямо сейчас.

Пока папа препирался с риэлтором, я прикидывала, куда поставлю кровать, письменный стол и стеллаж с книгами, а также какие светильники повешу в кухне и в прихожей. Под сердитое ворчание отца мы с риэлтором ударили по рукам, и уже через две недели у меня появилась папка с документами, подтверждавшими, что я, Алиса Миронова, являюсь полноправной хозяйкой сорока двух квадратных метров, расположенных по адресу: улица Лесная, дом 3, квартира 66.

Потом был ремонт – косметический и почти невесомый, а затем переезд – с грузчиками, коробками, чемоданами и пыхтящим отцом, который помогал мне собирать и устанавливать мебель. В целом, вещей у меня было не много, поэтому в шестом часу вечера мои помощники отправились по домам, а я вымыла полы, застелила постель и, решив, что распаковкой вещей займусь завтра, отправилась добывать еду.

Ближайший продуктовый магазин находился в соседнем доме, и идти к нему надлежало через сквер. Прогулявшись туда и обратно, я обратила внимание на то, как странно архитекторы спроектировали местный ЖК. У других домов имелись и детские площадки, и кофейни, и даже стоматологический кабинет, а рядом с моей двенадцатиэтажкой не было ничего, кроме небольшой автомобильной парковки и старых качелей, стоявших напротив единственного подъезда.

Стоило же подойти к крыльцу, как из подъездных дверей мне навстречу вышел невысокий круглолицый мужчина с копной седоватых волос и роскошными длинными усами. Кажется, этот дяденька жил в одной из квартир на первом этаже. Я видела его несколько раз, когда приезжала сюда переклеивать обои. А сегодня утром он придерживал двери лифта, когда грузчики заносили в него мою стиральную машину.

– Добрый вечер, красавица, – сказал мужчина. – Ты наша новая соседка?

– Здравствуйте, – улыбнулась я. – Да, соседка. Въехала сегодня в шестьдесят шестую квартиру.

– Двенадцатый этаж, значит, – понятливо кивнул мужчина. – Вот и чудно. На двенадцатом у нас всегда было пустовато. А звать-то тебя как?

– Алисой.

– Приятно познакомиться. А я – Аристарх Семенович, председатель здешнего ТСЖ. Живу рядом, в первой квартире. Если что-то случится с электричеством или потекут краны, приходи в гости. ЖКХ – мое царство-государство, и я за него отвечаю.

Я открыла рот, чтобы ответить, но ничего не сказала. Только удивленно хлопнула ресницами – из-за угла дома неожиданно вышли три одинаковые девушки, очевидно, сестры-близнецы. Они были одного роста и одной комплекции, их длинные светлые волосы оказались собраны в одинаковые пучки, а голубые глаза одинаково подведены коричневым карандашом. Каждая девушка была одета в легкий приталенный сарафан соответственно желтого, голубого и зеленого цветов, и это являлось единственным, что отличало близняшек друг от друга.

– О, хулиганки явились! – обрадовался девушкам Аристарх Семенович. – Алиса, прошу любить и жаловать – главные возмутительницы спокойствия нашего дома. Живут на пятом этаже и каждую неделю устраивают соседям снизу всемирный потоп.

– Полно вам, дядя Аристарх, – улыбнулась одна из близняшек. – Прямо таки потоп! Так, легкое наводнение. С соседями мы, кстати, договорились, они к нам претензий больше не имеют.

На вид девушкам было не больше двадцати семи лет. Как и мне. А еще они были очень красивы – стройные, гибкие, с тонкими чертами лица и нежными лебедиными шеями. Я со своими круглыми очками и короткими рыжими волосами выглядела на их фоне мухомором.

– А возмутительницы мы вовсе не главные, – сказала, между тем, вторая сестра. – В этом доме найдутся хулиганы посерьезнее.

Аристарх Семенович пожал плечами. Близняшки повернулись ко мне.

– Привет, – сказала третья девушка. – Ты наша новая соседка, да?

– Ага, – кивнула я. – Меня зовут Алиса.

– Я – Алина, – улыбнулась блондинка. – А это мои сестры – Арина и Марина.

Я помахала им рукой, те в ответ заулыбались.

– Алиса будет жить в шестьдесят шестой квартире, – заметил Аристарх Семенович.

Девушки переглянулись.

– Ты ее купила или взяла в аренду? – поинтересовалась Арина.

– Купила.

Сестры переглянулись снова.

– Что-то не так? – насторожилась я.

– Нет, все нормально, – качнула головой Марина. – Просто в этой квартире часто меняются жильцы. Ты – ее шестой владелец за последние четыре года.

– Ого! – удивилась я. – Но почему? Там что, крыша течет? Или окна ветром продувает?

– Ничего там не течет и не продувает, – махнул рукой Аристарх Семенович. – Квартира как квартира, только невезучая. Этот дом построили семь лет назад, а она все никак не могла хозяина своего найти. Не те люди ей попадались. Одному тесно было, другому – скучно, третьему – страшно…

Близняшки тихонько фыркнули.

– Ты где-нибудь работаешь, Алиса? – спросила Алина, явно желая перевести разговор в другое русло.

– Конечно, – кивнула я. – Я – художница, рисую персонажей для компьютерных игр.

В глазах соседей появился интерес.

– Здорово, – с уважением произнес председатель ТСЖ. – Творчество – это хорошо. Творческих людей надо беречь, они мир ярким и занятным делают.

– Тебе, наверное, будет неудобно добираться отсюда до офиса, – сказала Арина. – До автобусной остановки надо шагать двадцать минут, а до трамвайной еще дольше.

– Я работаю удаленно, – качнула головой в ответ. – Рисую дома, а в офис катаюсь раз в два месяца, поэтому транспортная доступность для меня значения не имеет. Если же понадобится куда-то срочно поехать, всегда есть такси.

– Это да, – согласилась Марина. – А семья у тебя имеется?

– Если ты имеешь в виду мужа и детей, то их у меня нет. Зато есть отец и мачеха. Раньше я жила с ними, а теперь переселилась сюда.

– Надолго ли?.. – едва слышно пробормотала Алина.

Стоявшая рядом сестра толкнула ее в бок.

– Хорошая ты девушка, – задумчиво протянул Аристарх Семенович. – Знаешь, что, Алиса? Ты сегодня спать пораньше ложись. А прежде чем уснуть, хорошенько запри входную дверь и шторы в спальне задерни. Если же после одиннадцати часов вечера к тебе кто-то постучится, ни в коем случае не открывай. Сиди тихо, как мышка, даже если будет казаться, что в квартиру рвется стадо бегемотов.

– Погодите, – удивилась я. – В мою дверь станут ломиться?

– Вероятно, да. В нашем доме есть личности с особым чувством юмора. Так-то они ребята тихие, дурного никому не делают, однако ж над новыми жильцами, бывает, подшучивают.

– Ничего себе шутки! – возмутилась я. – Я на таких балагуров полицию вызову. Пусть они ей свое чувство юмора показывают.

– Полиция сюда не приедет, – вздохнула Марина. – Не спрашивай, почему. Не приедет и все. Уж сколько раз ее для наших придурков вызывали, а все без толку. Тут только один выход – не обращать внимание. Они ночку-другую пошумят и отстанут. Нужно просто потерпеть.

Я обвела соседей внимательным взглядом. Те были серьезны и, казалось, действительно верили в свои слова.

– Ладно, – кивнула я. – Спасибо за предупреждение.

– Предупрежден, значит, вооружен, – наставительно сказал Аристарх Семенович. – Отдыхай, Алиса. А дверь, как стемнеет, все-таки никому не открывай.

***

Вечер в новой квартире прошел сравнительно тихо. Я приготовила себе суп и оладьи, выпила чашку какао, распаковала и развесила в шкафу одежду. При этом у меня не шел из головы разговор с соседями.

Что бы они ни говорили, а терпеть проделки неведомых хулиганов я не собиралась. Дверь я в любом случае закрою на замок – не оставлять же ее на ночь открытой! А вот шторы задергивать не буду. И дело здесь не в том, что я не понимаю, для чего это надо, а в том, что их у меня попросту нет. Вернее, есть – они удобно лежат на дне одного из моих чемоданов, и доставать их оттуда я сегодня не собираюсь.

В восьмом часу вечера в мою квартиру тихонько поскреблись. Посмотрев в глазок, я увидела одну из давешних сестер-блондинок. Кажется, это была Алина.

– Я тебе кое-что принесла, – сказала она, когда я открыла дверь. – Мы с сестрами посоветовались и решили, что оставлять тебя безоружную наедине с нашими дураками все-таки неправильно. Поэтому – вот, держи.

Девушка протянула мне литровую бутылку, до краев наполненную прозрачной жидкостью. Вместо крышки на ее горлышко был надет пульверизатор.

– Если в дверь будут стучать очень настойчиво, плесни визитеру этим в лицо, – продолжала Алина. – Он тогда живо оставит тебя в покое.

– Это кислота? – уточнила я, внимательно рассматривая бутылку.

– Что ты, конечно, нет, – засмеялась близняшка. – Это вода. Только… м-м… не совсем обычная.

– Святая, что ли?

– Скорее, заговоренная. Поверь, штука надежная. Ею, кстати, можно полить и того, кто будет стучать в твое окно.

– Мое окно находится на двенадцатом этаже, – напомнила я. – Кто в него может стучать? Разве что голуби или летучие мыши.

– Вот-вот, мыши, – усмехнулась девушка. – Их, если что, тоже полей. Бутылку, кстати, возвращать не надо. Оставь ее себе. На всякий случай.

За сим, попрощавшись, Алина ушла. Я же, убедившись, что в сосуде действительно находится вода, продолжила заниматься своими делами.

Когда часы на экране мобильного телефона показали одиннадцатый час вечера, я прошлась по квартире и включила повсюду свет. О том, чтобы ложиться спать, не могло быть и речи. Бутылку с пульверизатором поставила у двери, рядом с ней положила швабру, большую алюминиевую сковороду и принялась ждать начала концерта.

Представление, как и обещали, стартовало ровно в двадцать три часа: в мою дверь постучали – громко и настойчиво.

– Кто там? – грубо спросила я, посмотрев в глазок, но никого почему-то не увидев.

– Открывай! – раздался в ответ сердитый мужской голос.

– С какой это радости? – фыркнула я. – Ты время видел? Иди домой, шутник. Завтра познакомимся.

В ответ на мои слова невидимый мужчина разразился потоком брани, да такой крепкой и грязной, что я на мгновение опешила. И это называется шуткой? Милым соседским юмором? После такого словоизвержения я могу со спокойной совестью подать на этого весельчака в суд за оскорбление моей чести и достоинства.

– Вымыл бы ты рот с мылом, – посоветовала я мужчине. – Из него так смердит, что слезятся глаза и вянут уши.

Удары в дверь стали громче и сильнее.

– Открой дверь, тварь! – крикнул мужчина. – Открой, или я ее вышибу!

Интересно, он пьяный или обкуренный? Вот уж чего не хватало, так это иметь по соседству неадекватного наркомана!

– Зачем мне ее открывать? Что тебе от меня нужно?

Мужчина на вопрос не ответил. Вернее ответил – очередным каскадом ругани, однако смысла в нем я так и не уловила.

– Если не отопрешь дверь, я тебе голову оторву!

– Это каким же образом? – хохотнула я. – Ты – там, а я – здесь.

– Думаешь, я тебя не достану?

– Конечно, достанешь. Ты меня уже достал. Честное слово.

– Отопри и скажи мне это в лицо!

Чем больше мужчина говорил, тем четче у меня создавалось впечатление, что он принимает меня за кого-то другого. Как-то раз в квартиру моего отца ломился соседский алкаш, с пьяных глаз перепутавший этажи. Мачехе пришлось тогда хорошо потрудиться, прежде чем он понял, что ошибся адресом.

Объяснять агрессивному соседу, что я перед ним ни в чем не виновата, не было никакого желания. Поэтому я взяла бутылку с пульверизатором, приоткрыла дверь и выпустила в получившуюся щель струю заговоренной воды.

Визитер истошно закричал. Я захлопнула железную створку и в секунду заперла ее на все имеющиеся запоры. Потом замерла и прислушалась. На лестничной площадке лязгнул замок квартиры напротив, а потом наступила тишина.

Я немного потопталась в прихожей, и, убедившись, что бешеный сосед оставил меня в покое, уже хотела отправиться в постель, как вдруг из спальни донесся странный звук. Он был глухой и щелкающий, будто кто-то стучал по пластиковому подоконнику.

Я на цыпочках подошла к комнате, осторожно в нее заглянула – и заорала в голос.

Через москитную сетку распахнутого окна на меня смотрел незнакомый темноволосый парень. Он держался руками за карниз и вежливо улыбался.

– Добрый вечер, – сказал парень, когда я перестала кричать. – Можно мне войти?

Я судорожно сглотнула вязкую холодную слюну, которой наполнился рот, и неожиданно рассердилась. Они тут с ума посходили, что ли? Мало мне было обкуренного неадеквата, еще и верхолаз какой-то явился. Ночью, ага. На двенадцатый этаж.

– Можно? – повторил верхолаз.

– Нельзя, – ответила я. – Изыди!

И подойдя к окну, выпустила ему в лицо струю воды из пульверизатора. Парень охнул и свалился вниз.

Мое сердце сделало кульбит. Я выронила бутылку из рук и ринулась на балкон. Верхолаза увидела сразу – тот сидел на асфальте и яростно тер глаза.

Как странно. Он упал с такой большой высоты, однако выглядел вполне здоровым. Ни тебе сломанных ног, ни вывихнутых рук, даже маломальских ушибов не видно. Страховочного троса, который позволил ему плавно соскользнуть вниз, тоже почему-то не наблюдалось.

Из подъезда, возмущенно переговариваясь, выскочили Аристарх Семенович и какая-то неизвестная мне пожилая женщина в домашних тапочках и стареньком ситцевом халате.

– Генка, паразит, опять людям спать не даешь! – разнесся в ночной тиши ее громкий высокий голос.

Парень в ответ промямлил что-то нечленораздельное.

Я вернулась в комнату, закрыла балкон и окно. Потом потушила свет и улеглась в кровать.

Все, пора спать. О том, что сегодня случилось, я подумаю завтра.

Сосед

Утро следующего дня началось с того, что я колотила руками и ногами в дверь квартиры номер шестьдесят семь – той самой, в которой вчера вечером скрылся агрессивный визитер. Проснувшись на рассвете, я долго лежала в кровати, обдумывая свое приключение, и решила, что спуску соседям за их дурацкие шутки давать не буду, а потому сегодня же отправлюсь знакомиться с ними сама. Сначала загляну к наркоману напротив, потом схожу к Аристарху Семеновичу и уточню, где живет Генка-верхолаз, а затем навещу сестер-близняшек и поинтересуюсь, что именно было добавлено в их чудо-воду, ибо мужчины на нее реагировали слишком уж странно.

Умывшись и перекусив вчерашними оладьями, я взяла сковороду, бутылку с пульверизатором и вышла на лестничную площадку.

При свете солнца я чувствовала себя увереннее, чем ночью, и, подпитываемая здоровой злостью, была морально готова к конструктивной беседе. Мне отчего-то казалось, что сосед-дебошир будет не так сердит, как вчера, и отрывать мне голову прямо на пороге не станет. В том, что он находится дома, я тоже не сомневалась – сегодня была суббота, и ему наверняка требовалось время, чтобы прийти в себя после вчерашних возлияний.

Подойдя к 67-й квартире, решительно нажала на кнопку звонка. Тот, очевидно, был сломан, а потому никак на это не отреагировал. Тогда я постучала в дверь – сначала деликатно, потом настойчиво, затем – изо всех сил.

Сосед не открывал. Я решила, что он спит, а потому заколотила в дверь еще громче и сильнее. Этот мужчина не дал мне пораньше лечь спать, а теперь я не дам ему выспаться. По-моему, это справедливо. Вечером он хотел, чтобы я посмотрела ему в лицо. Я теперь этого тоже хочу. Так почему же он не открывает?..

– Барышня, что вы делаете?!

Я отвлеклась от избиения соседской двери и повернулась на голос. Позади меня стоял светловолосый мужчина, высокий и худощавый. Он был одет в джинсы и мятую футболку, а в руках держал большую дорожную сумку. Судя по внешнему виду, мужчина только что приехал из аэропорта или с железнодорожного вокзала.

– Здравствуйте, – сказала ему. – Вот, пытаюсь разбудить хозяина этой квартиры.

– Зачем вам это нужно? И кто вы такая?

– Меня зовут Алиса, и со вчерашнего дня я живу здесь, – я кивнула в сторону своей двери. – А этот человек ломился ночью в мой дом, да еще поливал меня ругательствами. Вы сам-то кем будете?

– Я – Петр, – ответил мужчина, – ваш сосед из шестьдесят восьмой квартиры. Знаете, Алиса, вы напрасно тратите силы. В шестьдесят седьмой никто не живет.

– Как это? – удивилась в ответ.

– А так. Ее хозяин умер шесть лет назад, и с тех пор она стоит пустая.

– Не может быть, – еще больше удивилась я. – Я точно знаю: мужчина, который вчера орал на меня матом и пытался выломать мою дверь, скрылся именно тут. Получается, у нее все-таки есть жилец – новый хозяин или какой-нибудь квартирант.

– Нет, – Петр качнул головой. – И квартиранты, и новые хозяева в этом месте дольше, чем на сутки не задерживаются. Вас же, судя по всему, вчера побеспокоил Вадим.

– Вадим? Кто это?

– Прежний владелец этой квартиры. Вернее, его призрак.

– Призрак? – медленно повторила я. – Вы шутите?

– Отнюдь, – Петр вынул из кармана джинсов связку ключей. – Вадим может выходить из своего жилища раз в сутки – с одиннадцати до двенадцати часов вечера. Все остальное время он находится в анабиозе. Если хотите с ним пообщаться, лучше напишите письмо. И кстати, проверьте почтовый ящик. Вадим любит отправлять новым соседям послания. Если вы вчера успели с ним пообщаться, он наверняка уже выразил свои впечатления на бумаге. Всего доброго, Алиса.

Мужчина повернулся ко мне спиной и, открыв замок, скрылся в шестьдесят восьмой квартире. Я же, находясь в недоумении от нашего странного разговора, немного потопталась на площадке, а потом, как была, со сковородой и бутылкой заговоренной воды, потопала к лифту.

Что интересно, письмо в моем ящике действительно лежало. Это был небольшой листок пожелтевшей бумаги, на котором крупным размашистым почерком было написано: «Подлечила бы ты нервы, болезная. Встретишь Катерину, передавай привет».

Я прочитала послание несколько раз, но ничего не поняла. По отдельности каждое слово имело смысл, а все вместе – никакого. Если первое предложение еще можно было соотнести с моим естественным желанием защитить себя от агрессивного соседа, то кто такая Катерина и почему я должна ей что-то передавать, оставалось неясным. Пока я рассматривала записку, скрипнула подъездная дверь, и рядом со мной материализовался Аристарх Семенович.

– Здравствуй, Алиса, – сказал он, бросив настороженный взгляд на бутылку и сковороду, которые я держала под мышкой. – Как дела? Как спалось на новом месте?

– Доброе утро, – ответила ему. – Ночь прошла, и слава Богу. А сегодня я получила первую корреспонденцию.

Председатель ТСЖ посмотрел на листок и, закатив глаза, покачал головой. Судя по всему, написанные на нем буквы сказали мужчине гораздо больше, чем мне.

– Я только что познакомилась с соседом из шестьдесят восьмой квартиры, – сообщила Аристарху Семеновичу.

– С Петром Егоровичем?

– Наверное. Он мне своего отчества не назвал. Зато рассказал странную историю про некого Вадима. Якобы бы этот мужчина раньше жил на нашем этаже, потом умер, стал привидением и теперь является по ночам к новым соседям и бросает в их почтовые ящики бессмысленные записки.

– Вадим является не ко всем соседям, а только к тем, которые поселились в шестьдесят шестой квартире, – заметил Аристарх Семенович. – Знаешь, Алиса, пойдем-ка ко мне в гости. Я тебя чаем угощу и немного расскажу про некоторых наших жильцов. В том числе про Вадима.

Я, конечно, согласилась.

Жилище председателя ТСЖ оказалось маленькой однокомнатной квартирой, похожей по планировке на мою собственную. Мебели там было мало, на полу лежали коврики и разноцветные половички, все, включая оконные стекла, блестело чистотой, а в воздухе тонко пахло корицей и ванилином.

– Дом наш, Алисушка, непростой, – сказал Аристарх Семенович, когда я уселась за кухонный стол. – Жильцы тут в целом приличные, однако, среди них попадаются примечательные индивиды.

– Например, призраки, – усмехнулась я.

– Вроде того, – кивнул мужчина. – Ты, наверное, думаешь, что я над тобой смеюсь. А я, девонька, серьезен, и ты к моим словам тоже отнесись серьезно. История эта случилась шесть лет назад. Вадим тогда был жив и здоров, никого не пугал и ни к кому не приставал. А в твоих хоромах женщина жила – Катя, Катерина Павловна. Ух и вредная была баба! Ее все соседи ведьмой считали. А она и правда колдовством промышляла: гадала за деньги на картах и на хрустальном шаре, составляла какие-то мази, свечи заговоренные варила. На других жильцов смотрела исподлобья, и все время на что-нибудь жаловалась. То ей вода недостаточно горячая, то соседи музыку громко включают, то вороны на выстиранное белье гадят. Вадим же ее бесил больше всех. И она его тоже. Лаялись эти двое, как кошка с собакой.

Аристарх Семенович махнул рукой и разлил по кружкам чай.

– А потом у них случился крупный конфликт. Вадим себе пса завел, большого такого, мохнатого. В приюте, наверное, взял, или на улице нашел. Пес у него неделю пожил и помер, а Вадим заявил, что это Катька его отравила. Тот, дескать, на ее коврик помочился, а она, злыдня, угостила его какой-то дрянью. Катя, конечно, возмутилась и послала Вадьку с его обвинениями куда подальше. Такой скандал между ними вышел – стены тряслись и стекла звенели. Вадим тогда в подпитии был, поэтому быстро рассвирепел и кинулся на соседку с кулаками. Если бы мы с Петром Егоровичем их не разняли, зашиб бы он ее до смерти.

– Ужас!

– Да, приятного было мало. Ужас же, Алисушка, случился на следующее утро, когда Вадима мертвым нашли. После скандала с Катериной он вернулся домой, сел на диван и больше не встал. Врачи потом сказали, инфаркт у него случился. Был человек – и нет человека. Когда Вадима похоронили, Катя свою жилплощадь продала и куда-то уехала, а после ее отъезда в шестьдесят седьмой квартире появилось привидение. И у этого привидения есть пунктик по поводу квартиры напротив.

– Вадим думает, что там по-прежнему живет его нелюбимая соседка?

– Вроде того. Когда в нее заселяется новый жилец, Вадим отчего-то думает, что это вернулась обратно Катя. И отправляется выяснять отношения. Обычно ему хватает одной-двух ночей, чтобы понять свою ошибку и успокоиться.

Его объяснение звучало невероятно, но логично. Логичный бред. Какая прелесть!

– Вчера вы сказали, чтобы я никому не открывала дверь, – негромко произнесла я. – Что было бы, если б я вас не послушалась?

– Ты бы увидела прозрачную мужскую фигуру и испугалась.

– И все?

– И все. Наш призрак не способен причинить кому-либо физический вред. Он может только издавать громкие звуки и писать письма. Ну, и пугать, конечно. Обрадовалась бы ты, обнаружив на своем пороге привидение?

– Вряд ли.

– Вот и я о том же. Судя по записке, которую Вадим бросил в твой почтовый ящик, он уже понял, что ты не Катя, однако думает, будто вы подруги или родственницы.

– Но почему?

– Потому что она – центр и смысл его нынешнего состояния. Ненависть к этой женщине держит его на земле и не дает уйти в лучший мир. Катя мерещится ему повсюду, понимаешь?

Понимаю. Но не знаю, как на это реагировать. С одной стороны, привидение гораздо лучше, чем сосед-наркоман. Призрак не устроит пожар, не отберет сумку, не ударит ножом. С другой стороны, привидения – это сказки, на самом деле их не бывает! Ведь не бывает, правда?..

– Другие жильцы знают, что на двенадцатом этаже водится не упокоенный дух? – поинтересовалась у Аристарха Семеновича.

– Конечно, – кивнул он. – Хотя некоторые в него не верят. Другие же не только верят, но и знают, как от него можно избавиться.

Аристарх Сергеевич улыбнулся и кивнул на бутылку с заговоренной водой.

– Кстати, – вспомнила я. – Ко мне вчера еще один сосед заходил. Причем, оригинальным способом – через окно.

– Генка-то? – усмехнулся мужчина. – Знаю, знаю. Здорово ты его прогнала. Молодец.

– Этот Генка – тоже призрак?

– Нет, что ты. Он вампир.

Я подавилась чаем, закашлялась. Аристарх Семенович похлопал меня по спине.

– Вы шутите или издеваетесь? – просипела я.

– Я, Алиса, совершенно серьезен – покачал головой мужчина.

– Знаете, я могу согласиться с наличием привидения, но вампир – это слишком.

– Не веришь мне, расспроси его сама. Он к тебе сегодня вечером извиняться придет. Мы с Глафирой Григорьевной ему вчера внушение сделали. Гена все понял и обещал исправиться.

– А каким образом он ко мне придет? Через дверь или через окно, как вчера?

– Этого я не знаю. Только ты в любом случае его в квартиру не пускай. Разговаривай через порог или через раму. Не то он к тебе каждый день станет в гости ходить. Не отвяжешься.

Я залпом допила остывший чай.

– Спасибо, Аристарх Семенович, – сказала, вставая из-за стола. – И за угощение, и за рассказ. Я, пожалуй, пойду. Надо вещи по полкам разложить и ответное письмо соседскому призраку написать.

А еще морально подготовиться к встрече с вампиром, ага. И в аптеку за валерианкой сходить. Но это так, на всякий случай.

– Иди, Алиса, – кивнул мужчина. – Будут еще вопросы, заходи снова.

Когда за девушкой закрылась дверь, Аристарх Семенович трижды хлопнул в ладоши, и в прихожей прямо из воздуха возникла невысокая худая старушка с длинным крючковатым носом и пышными седыми волосами.

– Поговорил с соседкой, Семенович? – спросила у него она.

– Поговорить-то поговорил, – кивнул тот. – Я вот что подумал, Глафира Григорьевна: не слишком ли рано мы девчонке на голову этот ушат выливаем? Может, стоило обождать? Не сразу ей правду о соседях рассказывать, а через месяц-другой? Пусть бы жила, как привыкла, думая, что окружена обычными людьми.

– А потом бы легла на обследование в психдиспансер, потому что видит призраков и вурдалаков, – кивнула женщина. – Нет, Семенович, такую правду скрывать нельзя.

– Обычным людям сложно принять, что рядом с ними живут создания, о которых они читали в сказках.

– Обычный человек не увидел бы в окне вампира и не услышал голос привидения. В том-то и дело, Семенович! В нашем доме простых людей пруд пруди и никто из них не догадывается, что через стену от них живут колдуны и ведьмы. Когда же к нашему сообществу присоединяется новый участник, его нужно ввести в курс дела, как можно скорее. Особенно, если он не до конца понимает, кем является на самом деле.

Геннадий

Он пришел ко мне вечером. За окном остывал закат, вещи были разобраны и аккуратно лежали на полках, пустырник и валериановые капли заняли место в одном из кухонных шкафчиков, а я сама была морально готова к знакомству с очередным соседом.

Ровно в девять часов в дверь робко постучали. Посмотрев в глазок, я увидела темноволосого парня, который вчера заглядывал в мое окно. Я аккуратно приоткрыла тяжелую створку и выглянула на лестничную площадку.

– Привет, – сказал парень, увидев меня. – Я – Гена. С десятого этажа.

– Привет, – ответила ему. – Я – Алиса.

– Это мне известно, – кивнул Гена. – Можно мне войти?

– Нет, – я качнула головой. – Стой тут.

Парень улыбнулся. Я обратила внимание на его зубы – клыков, как в вампирском кино, у него не было. Зато глаза, большие и карие, в свете тусклого подъездного светильника, казалось, отливали красным цветом.

– Тогда, быть может, ты выйдешь ко мне сама?

Я дернула плечом и, открыв дверь шире, выскользнула на площадку.

– Я пришел извиниться, – сказал Гена, покосившись на бутылку с заговоренной водой, которую я предусмотрительно взяла с собой. – Неловко вчера получилось, да?

– Неловко, – согласилась я.

– Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя пугать. Разве что самую малость. Не сердись, ладно? Давай лучше дружить.

Он протянул мне большую плитку молочного шоколада. Как она появилась в его руках, я не поняла. Создалось впечатление, что парень достал ее прямо из воздуха.

– Дружить я не против, – ответила, забрав у него шоколад. – Но при условии, что не повторится вчерашнее представление. Вы с Вадимом устроили тот еще концерт. Это у вас ритуал такой? Вроде боевого крещения для новых соседей?

– По поводу Вадима ничего сказать не могу, он всегда сам по себе. А я… ну… – Гена замялся. – Я хотел пошутить. Мне подумалось, что напроситься в гости через окно будет забавно. Знаю, я – дурак, и юмор у меня дурацкий. Но согласись, мое появление было эффектным.

– Эффектным, не то слово, – фыркнула я. – До сих пор не понимаю, как тебе удалось забраться на мой карниз. Сначала я решила, что ты влез по пожарной лестнице, или при помощи страховочного троса, однако ни лестницы, ни троса не увидела.

– У меня их и не было, – пожал плечами парень. – Зачем они мне?

– Ты умеешь лазать прямо по фасаду дома?

– Нет, я умею летать по воздуху.

Из моей груди вырвался вздох. Интересно, они тут все сумасшедшие или нарочно сговорились, чтобы надо мной посмеяться?

– Я сегодня разговаривала с Аристархом Семеновичем, – медленно произнесла я. – Он сказал, что ты вампир.

– Ну да, вампир, – невозмутимо пожал плечами Гена. – Энергетический.

– А еще весельчак и балагур. Это я уже поняла. Но конкретно сейчас шутить не надо.

– Я не шучу, – с недоумением в голосе сказал сосед. – Прости, конечно, но ты немного странная, Алиса. Так удивляешься, будто никогда вампиров не видела.

– Конечно, не видела! Привидений, кстати, тоже.

Брови парня изумленно поползли вверх. Он почти минуту молча смотрел на меня, а потом сказал:

– Выходит, я должен извиниться еще раз. Мне говорили, что ты немного не в курсе, но я не поверил…

– Не в курсе чего?

– Ну… всех нас.

– Боюсь, я тебя не понимаю.

Парень немного помолчал, будто подбирая слова, задумчиво почесал подбородок.

– Видишь ли, Алиса, среди твоих соседей есть много необычных людей, – начал он. – Не только призрак и вампир, но и всевозможные колдуны, и даже лесные духи. Тебе наверняка это покажется невероятным. Если я правильно понимаю, подобных нам ты раньше не встречала, поэтому удивляешься и реагируешь острее, чем надо.

Гена снова покосился на бутылку с заговоренной водой и невольно потер правый глаз. Я поджала губы. Дурдом на выезде, ага.

– Не веришь? – усмехнулся парень. – Тогда я покажу тебе фокус. Смотри.

Он отошел на два шага назад, а потом подпрыгнул – и завис в воздухе. Я вскрикнула, шарахнулась в сторону, больно при этом ударившись о ручку двери.

– Сможешь повторить? – весело поинтересовался Гена, взмывая к потолку.

Я отрицательно замотала головой. Парень спланировал вниз, подлетел ко мне ближе, а потом мягко опустился на бетонный пол.

– Теперь ты мне веришь?

– Верю, – мой голос прозвучал неожиданно сипло. – Но у меня появился вопрос. В этом доме все такие… особенные? Или есть другие, обычные люди?

– Обычных тут как раз большинство, – сказал Гена. – А вот особенных мало. Если считать квартирами, то примерно по одной квартире на каждый этаж.

– Ничего себе мало! Как же люди уживаются с такими соседями?

– Нормально, – пожал плечами парень. – Обычные не знают, что рядом с ними обитают духи и чародеи. Они нас не видят. Вернее, видят, но мы кажемся им такими же, как они сами – простыми среднестатистическими людьми. Взять, к примеру, меня. Я могу весь день летать возле их окон и стучать по карнизам, а они будут думать, что это шумит ветер.

– Но ведь я тоже среднестатистическая! – воскликнула в ответ. – Самая что ни на есть простая и бесхитростная! Почему же я тогда вижу твои полеты и слышу, как ругается соседское привидение?

– Наверное, потому что ты вовсе не простая, – усмехнулся Гена. – Ты такая же, как мы.

– Не может быть, – покачала я головой. – За двадцать семь лет своей жизни я ни разу не замечала за собой особенных талантов, кроме, разве что, способности к рисованию… Боже мой, Гена! У меня впечатление, что я или сплю, или сошла с ума.

– Не переживай, – парень похлопал меня по плечу. – Привыкнешь. Хочешь совет? Когда будет время, загляни в гости к Глафире Григорьевне. Она живет на втором этаже в квартире номер семь. Баба Глаша хоть и строгая, но умная и мудрая. Столько всего знает – обалдеть можно. Она на все твои вопросы ответит – и про соседей, и про тебя саму. Ты, кстати, можешь устроить себе развлечение. Наблюдай за соседями и пытайся угадать, кто из них маг, а кто простой человек. Интересно, как быстро ты разберешься, кто есть кто?..

Я покачала головой. Удачно же я купила жилье! Так удачно, что не знаю, радоваться или искать себе другое, попроще.

– Гена, ты и правда вампир? – спросила я, ощущая непонятную внутреннюю беспомощность.

– Правда, – кивнул он.

– Но кровь не пьешь.

– Кровь – нет. Зато пью вино. А еще коньяк, минералку, какао и чай. Ты уверена, что не хочешь пригласить меня домой?

– Уверена. А чем ты питаешься?

– Сейчас в основном пельменями. Самому готовить лень, а в гости меня приглашать почему-то не любят. Когда же приходит вдохновение, я могу питаться котлетами, супом и творожной запеканкой. Еще время от времени я забираю у людей немного энергии – чуть-чуть эмоций, чуть-чуть жизненных сил. Самую малость, чтобы хватило на полеты и хорошее настроение.

Звучит устрашающе. Интересно, как это работает? Чувствует ли его жертва, что ее «едят»?

– У меня ты тоже сейчас берешь энергию?

– Нет, конечно. Да и зачем? Я с работы сытый пришел.

– Кем же ты работаешь?

– Налоговым инспектором.

Я засмеялась. Гена вопросительно приподнял бровь.

– То-то говорят, что в налоговой работают одни вурдалаки, – сказала ему сквозь смех.

– Я тебя прошу, – парень закатил глаза. – Настоящие вурдалаки – это наши клиенты. Кровь выпьют, жилы вытянут, мозг чайной ложкой съедят, а потом говорят, что вампиры – это мы.

Я хихикнула. Гена улыбнулся.

– Ладно, – сказал он. – Пойду я домой. Приятно было познакомиться, Алиса. Если захочешь, приходи в гости. Я буду рад.

Я тоже улыбнулась, кивнула. Гена махнул мне рукой и пошел в сторону лифта. Дождавшись, когда тот поедет вниз, я побрызгала возле своего порога заговоренной водой и скрылась за дверью.

Главная по дому

С Глафирой Григорьевной мы познакомились только через три дня. Дважды я спускалась к ней на второй этаж – как положено, с коробкой пирожных и упаковкой чая – и дважды возвращалась обратно, ибо всезнающей соседки не было дома.

– Баба Глаша на месте обычно не сидит, – сказала мне Марина, которую я случайно встретила в лифте. – У нее дел невпроворот. Она же у нас главная по дому.

– Как это? – удивилась я. – Разве председатель нашего ТСЖ не Аристарх Семенович?

– Председатель – да, он, – кивнула соседка. – Но дядя Аристарх ведает в основном коммунальными делами. Электропроводкой там, водоснабжением, вывозом мусора. А баба Глаша – организатор. Деньги на новые светильники собирает, неплательщикам внушение делает, с подрядчиками всякими договаривается, которые нам фасад ремонтировать должны или асфальт на автостоянке укладывать. Официально считается, что она у Аристарха Семеновича в помощницах, а по факту – он в помощниках у нее.

– Понятно, – кивнула я. – Когда же ее можно застать дома?

– Не знаю, – пожала плечами Марина. – Но ты не волнуйся. Если тебе нужно с ней поговорить, она найдет тебя сама.

Такой ответ меня, конечно, не удовлетворил. Побеседовать с Глафирой Григорьевной очень хотелось, однако ждать, когда она появится на моем пороге, было, как минимум, странно. Это ведь я имею к ней интерес, верно? Моя же персона ей не нужна, а значит, искать встречи с главной по дому надлежит именно мне. Вариант, что мы случайно увидимся в подъезде или во дворе, также отметался: в понедельник утром начальник прислал мне новое задание, и я должна была вплотную заняться его выполнением. Таким образом, в ближайшие несколько дней для общества я буду потеряна, ибо днями и ночами стану сидеть за столом и рисовать, рисовать, рисовать.

Задание, к слову, было не только объемным, но и увлекательным. Наша контора взялась разрабатывать компьютерную игру по мотивам отечественного фольклора, и всем дизайнерам надлежало в течение двух недель подготовить портреты ее будущих персонажей. В их выборе нас ограничивать не стали: чем разнообразнее окажется поголовье сказочных героев, тем большую премию бухгалтерия выпишет нашему отделу в будущем месяце. Единственное условие, которое должно было неукоснительно соблюдаться – реалистичность. Персонажи должны быть похожи на реальных людей, не теряя при этом своей мистической сути.

За карандаш я взялась сразу, как только прочла техническое задание. Не мудрено: за последние несколько дней в моей жизни случилось столько мистики, что ее можно было рисовать с натуры.

К вечеру у меня оказались готовы сразу три картинки: красноглазый вурдалак с лицом моего нового приятеля Гены, домовой, которого я сделала таким же усатым и добродушным, как Аристарх Семенович, и сестры-русалки, в коих непременно узнали бы себя близняшки с пятого этажа.

Во вторник утром я решила, что работу надо ненадолго прервать: требовалось написать и отправить письмо соседу из квартиры напротив. С Вадимом мы теперь переписывались довольно активно. Получив от него первое послание, я в ответ опустила в почтовый ящик шестьдесят седьмой квартиры лист формата А4, на котором подробно описала, кто я такая, объяснила, что не имею к его «обожаемой» соседке никакого отношения, и пообещала окропить жилище Вадима заговоренной водой, если он снова будет ломиться в мою дверь. На следующий день в моем собственном ящике обнаружился клочок бумаги, на котором было написано: «Все понял. Извини».

Теперь же я собиралась пригласить призрака на рандеву. Хотелось посмотреть, как он выглядит, чтобы потом зарисовать для компьютерной игры. А заодно поинтересоваться, не против ли он стать одним из ее персонажей. У остальных соседей я тоже намеривалась это спросить, только чуть позже.

Стоило мне спуститься к почтовым ящикам, как я нос к носу столкнулась с худенькой невысокой старушкой. У нее были пышные седые волосы, собранные на затылке в высокий пучок, цепкие серые глаза и выдающийся нос – длинный и крючковатый.

«Ведьма! – тут же пронеслось в моей голове. – Вылитая баба Яга!»

Воображение тут же дорисовало бабушке длинную юбку с большой черной заплаткой, старенький аккуратный фартук, белую сорочку с красной вышивкой по рукавам и толстую меховую жилетку.

– Фантазию-то поумерь, художница, – насмешливо произнесла старушка неожиданно красивым мелодичным голосом. – Я меховые жилеты отродясь не носила.

Я растерянно моргнула.

– Меня зовут Глафира Григорьевна, – сказала соседка. – Ты, кажется, хотела со мной познакомиться, Алиса?

– Откуда вы это знаете? – выдохнула я.

– Я в этом доме все знаю, – подмигнула женщина. – А если не все, то многое. Я с тобой познакомиться тоже очень хочу. Пойдем-ка, деточка, ко мне в гости. Посидим, побеседуем. В ногах правды нет.

В следующее мгновение я неожиданно обнаружила себя сидящей за добротным деревянным столом в маленькой уютной кухоньке, напоминающей кухню Аристарха Семеновича. Здесь тоже лежал широкий домотканый половик, а по стенам были развешаны полочки с декоративными тарелками и глиняными горшками.

Рядом со мной, как по волшебству, появилась фарфоровая чашка с чаем и большое блюдо, на котором навалом лежали всевозможные пряники и конфеты.

– Угощайся, – предложила Глафира Григорьевна, усаживаясь на соседний стул. – И рассказывай, как тебе живется в нашем доме.

– Как в сказке, – честно ответила я, разворачивая разноцветную обертку жевательной мармеладки. – Чем дальше, тем страшнее. Так-то здесь хорошо. Подъезд чистый, на лестничных площадках фикусы стоят, стены, опять же, ровные и без всяких ругательных надписей. Зато соседи…

– Что – соседи? Плохие?

– Нет, не плохие. Скорее, необычные. Очень необычные. Я таких людей никогда не встречала. Я вообще теперь не уверена, что некоторые из них являются людьми.

– Некоторые из них действительно не люди, – усмехнулась старушка. – Однако ж по сути своей будут человечнее других.

Я подалась вперед.

– Глафира Григорьевна, мне говорили, что вы местный старожил, а потому можете рассказать много интересного о соседях, о доме, и даже обо мне самой.

– Может, и могу.

– Расскажите, пожалуйста! Откуда они все взялись – эти призраки, вампиры, колдуны? Они же только в сказках бывают, в реальности таких созданий быть не может! И самое главное – если их на самом деле нет, почему я их вижу и слышу?..

На губах Глафиры Григорьевны появилась улыбка.

– Если видишь и слышишь, значит, они все-таки есть, – заметила она. – Я тебе больше скажу, Алиса, рядом с людьми эти создания жили всегда. Штука в том, что их никто не замечал. За редким исключением, конечно. И это правильно. У людей – своя жизнь, у вампиров и колдунов – своя. Если хорошенько присмотреться, окажется, что чародеев вокруг нас видимо-невидимо. Только живут они тихо и способности свои, в отличие от всяких шарлатанов, не выпячивают. Вот представь: идешь ты улице, а навстречу тебе мужичок какой-нибудь топает. Самый обычный – в джинсах, в футболке, с лысиной, с бородой. Этакий слесарь с ближайшего завода. В нашем городе таких мужчиков пруд пруди. Обратишь ты на него внимание? Вряд ли. А ведь может статься, что дяденька этот никакой не слесарь, а самый настоящий леший. В лесу живет, деревья растит, землянику лелеет. В город раз в месяц выбирается – отчет в управление лесного хозяйства сдать, где он по документам лесником числится. Или, например, встречаются тебе на улице три девицы-красавицы. Девушки, как девушки. Красивые, фигуристые. А они на самом деле…

–…русалки, – пробормотала я, вспомнив свой рисунок и соседок с пятого этажа.

– Верно, русалки, – улыбнулась Глафира Григорьевна. – Точнее, колдуньи-водяницы. Вода для них – лучшая стихия на свете. Они в ней большую часть года проводят, в ней они и ворожат. Другой человек скажет: сказки это. Не бывает на свете ни леших, ни русалок. А им того и надо. Чем меньше народу в них верит, тем вольготнее им живется.

– Хорошо, – кивнула я. – С колдунами все понятно. Теперь по поводу дома. Гена, местный вампир, сказал, что чародеи тут на каждом этаже живут. У них принято держаться вместе, да? Поэтому они собрались здесь такой толпой?

Взгляд Глафиры Григорьевны погрустнел.

– Не совсем так, Алисушка. Колдуны и духи селятся, где им удобно, и традиции тут не при чем. Дело в том, что дом этот не простой. Раньше на его месте лес дремучий стоял. С дубами да березками, елками да осинами. В этом лесу источник с живой водой бил. Кто к нему приходил, тот силы-могущества набирался, раны излечивал, да годы себе продлевал. А потом люди начали этот лес вырубать. Дерево за деревом. Почти весь вырубили, четвертую часть лишь оставили – ту, что из наших окон виднеется. Источник же в какой-то момент под землю ушел. На том месте, где он сейчас находится, долгое время был пустырь, а потом дом этот построили. Родник же хоть и скрылся, а все ж не погиб, живет под землей, да силой волшебной ее питает. Вот и потянулись в дом те, кому эта сила нужна. Все просто, Алисушка.

– Но ведь здесь живут и обычные люди.

– Живут, – кивнула Глафира Григорьевна. – Только часто меняются. Продают квартиры, переезжают в другие дома. Дольше чем на пять лет никто из них тут не задерживается.

– Почему?

– Кто ж знает, почему? Может, район не нравится. Или что-нибудь еще. Колдуны и духи обычных людей не трогают, а подземный источник их здоровьем и силами тоже питает. Ему, источнику, все равно кого питать. Попробуй мятный пряничек, Алиса.

– Спасибо, – улыбнулась я. – То, что вы говорите, похоже на сказку. Если бы я не пообщалась с Геной и Вадимом и не получила в подарок бутылку заговоренной воды, решила бы, что вы меня разыгрываете. Однако теперь я готова поверить во что угодно.

– У тебя был еще один вопрос.

– Да, самый главный. Почему я слышу, как ругается Вадим, и вижу, как летает Генка?

– Потому что ты – видящая.

– Кто?..

– Видящая, – соседка допила остатки чая и отодвинула от себя пустую чашку. – Человек, способный видеть духов и умеющий различить в толпе нашего брата-колдуна. Когда-то давно люди с такими способностями, как у тебя, становились шаманами. Или инквизиторами.

– Значит, я… – я замялась, – ну… не ведьма, да?

– Не ведьма, – старушка улыбнулась. – Ты – девушка, которую нельзя обмануть и невозможно заколдовать. Ни один, даже самый сильный и умелый маг, не способен отвести видящему глаза, ибо тот может разглядеть суть вещей сквозь любые чары.

– Звучит здорово, – улыбнулась я. – Но уж совсем невероятно.

– Почему же?

– Потому что раньше я никогда не видела ни духов, ни колдунов. А о том, что они в принципе существуют, узнала лишь несколько дней назад.

– Ошибаешься, деточка, – снова улыбнулась главная по дому. – Ты замечала их не раз, однако не заостряла на этом внимание. Вспомни, разве не было у тебя случая, когда на улице, в магазине, в автобусе или в университете, твое внимание неожиданно привлекал какой-нибудь заурядный человек? Привлекал настолько, что ты начинала размышлять, кем он может быть, или же замечала в нем что-то необычное?

Я нахмурилась.

Вообще-то таких случаев было много. Помнится, когда я была школьницей, в параллельном классе учился мальчик с необыкновенными серыми глазами. Мне почему-то казалось, что они могут светиться в темноте, а сам он умеет превращаться в волка. Или, например, в трамвае я как-то раз увидела женщину, которая везла огромный букет сирени. Мне тогда отчего-то подумалось, что эта дама собирается приготовить из него крем, который позволит ей ненадолго принять облик другого человека.

Это что же получается? Тот мальчик был оборотнем, а женщина с сиренью – ведьмой?

Ну, дела… А ведь я всегда думала, что эти мысли связаны с моей профессией – я ведь художница, а значит, должна подмечать интересные типажи.

Кстати.

– Глафира Григорьевна, вы ведь тоже необычная женщина, – заметила ей. – Вы колдунья, да? Поэтому знаете все, что происходит в этом доме. Я могу предположить, что о моем желании познакомиться вам рассказали Гена или Марина, но о том, что при встрече я представила вас в юбке и меховом жилете, как-то догадались сами.

Старушка вздохнула.

– У меня с этим домом особые отношения, Алисушка, – сказала она. – Когда-то давно я была хранителем того самого волшебного источника. Веками его берегла, деревья вокруг него растила, лихих разбойников отгоняла. А против лесорубов, да тракторов с бульдозерами выстоять не смогла. Люди, когда толпой навалятся, все на своем пути сметут – и древний лес, и лесную ведьму. Это я родник под землю увела, Алиса. С тех пор прошло много лет, а я все жду, когда появится возможность снова его на поверхность вернуть. Пока же этой возможности нет, тружусь здесь со своим другом Аристархом. Кто-то же должен за общедомовым имуществом присматривать, да молодежь уму-разуму учить.

Я улыбнулась. Старушка протянула руку и мягко погладила меня по плечу.

– Ты, Алисушка, не трусь. Домовой наш дело говорил – теремок у нас крепкий, и живем мы в нем дружно. То, что ты о себе и о нас сразу все узнала, – очень хорошо. Ты своим даром раньше почти не пользовалась, а теперь он, как цветок расцветет. Нашим ребятам жить по соседству с видящей тоже полезно будет – меньше станут иллюзиями баловаться. Словом, добро пожаловать в наш маленький волшебный мирок.

Я тихонько хихикнула, а потом спросила:

– Глафира Григорьевна, можно я вас нарисую?

В уголках глаз старушки появились лучики-морщинки.

– Можно, деточка. Конечно, можно.

Стая

Сорокины жили на четвертом этаже. Их дружное шумное семейство состояло из пяти человек: супругов Дмитрия и Алены, а также их детей – Васи, Маши и крошечного Николки. В какой квартире проживает эта ватага, я не знала, однако запомнила – когда мы вместе ехали в лифте, ребята неизменно выходили на четвертом.

После разговора с Глафирой Григорьевной к соседям я присматривалась с особенным интересом. Предложение Гены попытаться угадать, кто из встречающихся мне людей является волшебной сущностью, тоже оказалось кстати – это было не только интересно, но и помогало искать типажи для героев будущей компьютерной игры.

Сначала я познакомилась с младшими Сорокиными – Машей и Васей. Я возвращалась домой из продуктового магазина, а они придержали для меня лифт. То, что эти дети отличаются от других ребятишек, проживавших в нашем доме, стало понятно сразу – брат и сестра обладали такими же пронзительными серыми глазами, как и юный волчонок, который много лет назад учился в моей школе. В остальном эти двое выглядели обычными подростками: темноволосые, поджарые, явно ведущие активный образ жизни. Несмотря на то, что в тот день мы увиделись впервые, они с лету определили, что я одна из них, а потому решили, что со мной можно общаться совершенно свободно.

– Вы купили просроченную курицу, – неожиданно сказала мне девочка, когда мы проезжали второй этаж.

– Не просроченную, а с истекающим сроком годности, – поправил ее брат.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Запах, – пояснил мальчик. – Из вашей сумки идет запах. Свежая птица пахнет по-другому.

Я заглянула в пакет, принюхалась.

– Ничего не чувствую, – призналась детям.

– Мама говорит, в магазинах курицу плотно обматывают пищевой пленкой, чтобы скрыть дух тухлятины, – заметила девочка. – Только мы его все равно ощущаем.

– Приготовьте курицу сегодня, – серьезно сказал мальчик. – Завтра к вечеру она будет несъедобной.

– И кефир сегодня выпейте, – в тон ему сказала сестра, кивнув в сторону моей сумки. – Мне кажется, у него срок годности тоже перебит.

Прежде, чем я успела ответить – выразить сомнение или поблагодарить, дети помахали мне руками и вышли на своем этаже.

Дома, освободив птицу от упаковки, я выяснила, что юные соседи были правы – запах, исходивший от тушки, действительно оказался несвежим.

На следующее утро их семейство встретилось мне в полном составе – я шла из магазина с новой бутылкой кефира, а они, судя по всему, возвращались с прогулки. Вместе эти ребята создавали впечатление уверенных любителей спорта и удивительно походили друг на друга. Отец и мать, одинаково темноволосые, худощавые, подтянутые, казались гармоничной парой и, судя по всему, очень друг друга любили. Они шли, взявшись за руки, и время от времени выразительно переглядывались, будто мысленно вели беседу, понятную только им двоим.

Их дети также находились в отличном расположении духа. Старший брат нес на плечах младшего двухлетку, а сестра рассказывала им что-то веселое, от чего все трое громко смеялись.

– Смотрите, это наша новая соседка, – вдруг сказал старший мальчик, заметив у подъезда меня. – Мы вчера вместе ехали в лифте.

Пришлось задержаться и познакомиться. Мы простояли на крыльце почти полчаса, в течение которых выяснилось, что Сорокины живут в нашем доме с момента его постройки, Дима и Алена работают в расположенной неподалеку спортивной школе инструкторами по легкой атлетике, а их старшие дети в своей возрастной группе являются чемпионами области по боксу и бегу.

Узнав, что я рисую картинки для компьютерных бродилок, младшие Сорокины оживились и, взяв с меня обещание как-нибудь пригласить их в гости, чтобы показать, как работает настоящий художник, принялись забрасывать вопросами по поводу создания графики и сюжетов видеоигр.

Оживленно переговариваясь, мы все-таки вошли в подъезд, а потом также шумно ввалились в кабину лифта. Стоило нажать кнопки своих этажей, как в подъезде неожиданно материализовался Гена.

– Привет, Алиса! Привет, сыроеды! – весело сказал он нам. – Есть у вас там еще одно местечко?

Сорокины ощутимо напряглись. Маленький Николка беспокойно заерзал на плечах у брата. Маша сжала руки в кулаки, Вася стиснул зубы. Лицо Димы окаменело, а из горла Алены неожиданно вырвался рык.

– Мест больше нет, – процедила она, едва ли не оскалившись. – Жди следующего рейса, упырь.

Дверь с шумом закрылась, и кабина поехала вверх.

– Вы не очень-то с ним ладите, да? – осторожно поинтересовалась я.

Сорокины переглянулись.

– У нас натянутые отношения, – ответил Дима.

– От него смердит мертвечиной, – хмуро сказала его жена. – Нас этот запах раздражает.

Ее заявление показалось мне странным. Лично я не могла припомнить, чтобы от Гены в принципе чем-то пахло, однако этим ребятам, наверное, виднее.

Дома я поставила кефир в холодильник и сразу же взялась за карандаш. Знакомство с Сорокиными вызвало у меня прилив вдохновения, поэтому следующие два часа я провела за столом, рисуя семейство волков-оборотней. Придавать оборотням людские черты я не стала, ограничившись человеческой одеждой. Главу семейства и его мохнатую супругу изобразила в спортивных костюмах с тренерскими свистками на груди. Старшему сыну нарисовала боксерские перчатки, средней дочери – беговые кроссовки, шорты и майку, а младшего волчонка нарядила в смешную кепку, а в лапки дала дудку и флажок болельщика.

Эскизы получились забавными. Я уже потянулась за планшетом, чтобы перенести в него рисунки и поработать над деталями, как вдруг услышала стук в окно. Повернула голову и увидела Гену – он стоял на моем балконе и стучал в дверной стеклопакет.

– Привет тебе еще раз, – сказал парень, когда я тоже вышла на балкон. – Вот, решил ненадолго заскочить в гости. Я тебя не отвлек?

– Как сказать, – я показала ему листки с эскизами, которые все еще держала в руках.

– Ух ты! – восхищенно присвистнул сосед, разглядывая волчье семейство. – Это ж Сорокины! Вылитые, один в один!

– Они оборотни, да? – поинтересовалась я.

– Ага, – кивнул Гена, продолжая рассматривать рисунки. – Натуральная волчья стая. В будни живут в городе, а в выходные уходят в лес. Оборачиваются в зверей, бегают среди деревьев, зайцев едят.

– Зайцев?..

– Ну да. В нашем лесу больше никто не водится. Хотя нет, еще есть белки. Но добраться до них не так-то просто, сама понимаешь. Да ты не бойся, зайцев они едят не так уж часто. Обычно просто пугают – ловят, а потом отпускают. Это у них тренировки такие. Чтобы охотничьи навыки не потерять.

С ума сойти.

– Ты этим ребятам не очень-то нравишься, – заметила я.

– Поверь, это взаимно, – усмехнулся Гена. – Вампиры с оборотнями дружат так же редко, как кошки с собаками.

– Почему?

– Так сложилось исторически.

Я пожала плечами. Не хочет отвечать, и не надо.

Гена отдал мне рисунки, а потом вынул из-за пазухи джинсовой куртки узкую коробку конфет.

– Это я к чаю принес, – подмигнул он. – Угостишь меня кипяточком?

– Конечно, – кивнула я. – Но угощаться будем здесь, ладно?

Вампир закатил глаза и кивнул.

Пока грелся чайник и заваривался чай, я принесла на балкон два раскладных кресла и маленький походный столик. Потом мы сидели, вытянув ноги, пили горячий напиток и болтали о всякой ерунде.

– Значит, с Глафирой Григорьевной ты все-таки поговорила, – сказал в какой-то момент Гена.

– Да. А теперь играю в твою игру. Наблюдаю за соседями и пытаюсь понять, кто из них человек, а кто нет.

– И как успехи?

– Имеются. Оборотней среди прочих жильцов я опознала.

– Молодец, – кивнул парень. – А как твои отношения с Вадимом? На днях ты говорила, что отправила ему письмо с просьбой попозировать для рисунка.

Теперь уже глаза закатила я. Гена нахмурился.

– Неужели наш призрак отказался?

– Наоборот, согласился. Но толку от этого все равно не случилось. Он явился ко мне в одиннадцать часов вечера и принялся завывать под дверью. Да так противно, что у меня уши в трубочки свернулись. А когда я открыла дверь, начал хохотать и летать под потолком.

– Вадя, наверное, хотел пошутить.

– Наверное. Только, знаешь, мне было не смешно. Из-за этих полетов я его так и не рассмотрела. Увидела только силуэт.

– Это уже кое-что.

– Угу. А потом на площадку вышел сосед из шестьдесят восьмой квартиры.

– И?

– И напомнил, что время приближается к полуночи. А затем пообещал: если мы не прекратим свистопляску, он лично пригласит к нам Виталика с шестого этажа. Вадим после этого замолчал и растворился в воздухе. Гена, – я уставилась на него вопросительным взглядом, – кто такой этот Виталик?

– Некромаг.

– Некромаг?! Настоящий?

– Настоящий, – парень поставил на столик пустую чашку и потянулся. – Специализируется на зомби, призраках, навьях и прочих симпатичных ребятах. Страшный формалист и бюрократ. Без заявки с десятком подписей и печатей работать не станет. Будь он чуть проще, Вадя давно бы упокоился с миром. Так что Петр вас просто пугал. Если бы он и правда пошел к Виталику, тот послал бы его пешим маршрутом за горизонт.

– Как интересно, – протянула я. – Послушай, Гена, а на чем специализируется этот мой недовольный сосед?

– Это ты, Алисушка, выясни сама, – парень усмехнулся и поднялся на ноги. – Мне же пора идти. Спасибо за чай.

Гена подмигнул левым глазом, а потом перескочил через перила и прыгнул вниз. Я тоже встала с кресла и, перегнувшись через ограждение, увидела, как он спланировал на балкон десятого этажа.

Я усмехнулась и принялась собирать чашки. В какой-то момент показалось, что за мной кто-то наблюдает. Я повернула голову, и увидела соседа из шестьдесят восьмой квартиры. Петр стоял на своем балконе, курил сигарету и смотрел на меня.

Я улыбнулась и вежливо ему кивнула. Мужчина ответил мне кривой ухмылкой, после чего затушил сигарету о пепельницу и скрылся в комнате.

Оракул

Вечером к дому подъехали скорая помощь и сверкающий мигалками полицейский УАЗ. Вопреки уверениям светловолосых русалок, говоривших, что стражи порядка обходят нашу многоэтажку стороной, товарищи полицейские навещали ее систематически. Не реже одного раза в неделю в нашем подъезде видели участкового или даже целый наряд.

Я стояла у окна, смотрела, как патрульные усаживают в машину какого-то тощего парня, и думала о том, что полиция, должно быть, игнорирует только колдунов, зато к обычным дебоширам приезжает очень даже охотно.

Парень, который сейчас отправлялся в отделение вместе со стражами порядка, был мне не знаком, однако я точно знала, с какого этажа его забрали – с девятого. В отличие от других этажей, где обычно царили тишина и порядок, на девятом жизнь кипела ключом. За три недели, что прошли с момента моего переезда в этот дом, я успела понаблюдать, как из его окон на улицу летели окурки и пластиковые стаканчики, услышать, как громко играет в тамошних квартирах музыка, и как эмоционально выясняют отношения их владельцы. Иногда такие разговоры заканчивались мордобоем, и тогда у нашего подъезда появлялись полиция и скорая.

Знакомиться с этими соседями у меня желания не было. Каждый из них выглядел и вел себя так, что его хотелось обойти стороной. В частности, на девятом этаже проживали два гостеприимных брата-алкоголика, любивших устраивать шумные домашние вечеринки, две склочные семейные пары, во всеуслышание объявившие друг другу вендетту, высокая полная девица, которую я ни разу не видела в трезвом состоянии, и темноволосая женщина средних лет, строгая и худая, как щепка.

Из всего этого общества строгая женщина казалась самой адекватной. Она всегда была аккуратно одета, при встрече с соседями вежливо здоровалась, и совершенно определенно принадлежала к компании Глафиры Григорьевны, сестер-русалок и вампира-налоговика. От нее в буквальном смысле веяло чем-то загадочным, а потому во время наших коротких встреч я не могла оторвать от соседки глаз.

Сама же соседка на меня никогда не смотрела. Судя по всему, она в принципе не любила смотреть кому-либо в лицо, ее взор всегда был направлен вниз или в сторону.

Тем не менее, поймать ее взгляд мне все же удалось, причем, не далее, как вчера вечером. Я разговаривала на улице по телефону и, поворачивая к подъезду, налетела на строгую даму, когда та выходила из-за угла. От неожиданности женщина выронила пакет, который несла в руках, и по асфальту тут же раскатились большие красные яблоки.

Я кинулась их собирать, а когда подняла голову, передо мной возникло длинное лицо с нежнейшей молочно-белой кожей и двумя огромными черными глазами. Эти глаза были так темны, что в первый момент показалось, будто на лице соседки зияют два провала, ведущих в самую бездну.

Я охнула и отшатнулась в сторону. А бездна неожиданно дрогнула – и превратилась в космос. Теперь это были два окна, через которые на меня смотрела сама Вселенная – с планетами и звездами, божественным светом и черными дырами.

По губам соседки скользнула быстрая улыбка.

На моей голове зашевелились волосы. А потом захлестнуло странное неприятное чувство, будто эта дама своими невероятными нечеловеческими глазами разглядела всю мою подноготную. Что сейчас, вглядываясь в мое лицо, она, как на ладони, видит мою душу, мое прошлое и будущее.

Яблоки снова полетели на землю. Я вскочила на ноги и, что было сил, бросилась к дому. Влетев же в квартиру, схватила карандаш и принялась рисовать.

Сердце билось, как сумасшедшее, в висках стучала кровь, пальцы ходили ходуном, а на бумажном листе штрих за штрихом возникала огромная птица с женским лицом и нечеловеческими всезнающими глазами.

Когда рисунок был закончен, карандаш выпал из ослабевших рук и укатился куда-то под стол, а я сама закрыла лицо ладонями и несколько минут сидела, пытаясь выровнять дыхание, сбившееся, будто я только что пробежала стометровку.

Когда руки перестали дрожать, я отняла их от глаз и внимательно вгляделась в только что нарисованный портрет.

Это был Гамаюн. Вещая птица, хранящая тайны мира, способная заглянуть в прошлое и предсказать будущее.

Я пошла в кухню, достала из шкафчика успокоительное, выпила сразу две таблетки. Затем взяла рисунок и отправилась на девятый этаж. Я понятия не имела, в какой квартире живет темноволосая соседка, поэтому намеривалась постучать во все, и таким образом найти нужную.

Стучать, между тем, не пришлось. Стоило выйти из лифта, как одна из дверей отворилась, и строгая женщина вышла мне навстречу сама.

Я молча подошла к ней вплотную и протянула свою картинку. Она взяла ее в руки, усмехнулась.

– Похожа, – соседка уважительно качнула головой. – Даже глаза такие, как на самом деле. Могу я взять этот рисунок себе?

– Да, – ответила я. – Возьмите, пожалуйста. И простите за яблоки.

Она кивнула и поманила меня в квартиру. Я осторожно переступила порог, готовая к чему угодно – хоть провалиться в жерло вулкана, хоть шагнуть в другое измерение.

Ничего такого, конечно, не произошло. Меня провели через обычную прихожую в гостиную и усадили на не менее обычный диван.

– Давненько я видящих не встречала, – сказала соседка, усаживаясь в кресло, и глядя куда-то в сторону. – Лет уж двадцать, наверное.

– Кто вы такая? – прямо спросила я.

– Меня зовут Сибилла, – ответила женщина. – Сибилла Генриховна.

– А я Алиса. Приятно познакомиться.

Она снисходительно улыбнулась. Мое имя, судя по всему, ей было известно.

– У вас удивительный взгляд, – тщательно подбирая слова, сказала я. – В нем будто весь мир. У меня от него все внутри перевернулось.

– Именно поэтому я стараюсь никому в глаза не смотреть, – Сибилла Генриховна достала из стоявшего рядом шкафчика коробку с леденцами монпасье. – Угощайся, Алиса.

– Спасибо.

Я взяла маленький зеленый леденец. Он был кисло-сладким и по вкусу напоминал грушу.

– Вы можете видеть будущее? – тихо спросила у соседки. – Как птица Гамаюн?

– И будущее, и прошлое, – кивнула она, тоже отправляя в рот конфету. – И вообще все, что угодно. Только я не Гамаюн, а его дальняя родственница. Я – оракул, Алиса.

– С ума сойти…

– Точно. Учитывая, сколько в мире происходит мерзости, свихнуться с такими способностями действительно недолго.

За стеной раздался громкий звук. Видимо, кто-то из неблагополучных соседей решил сломать стул или бухнуть об пол телевизор.

– Как же вы живете?

– Как-то живу, – она пожала плечами. – Раньше такие, как я, существовали уединенно – в пещерах, в лесных хижинах, на затерянных островах. В этом был смысл: когда находишься наедине с собой, чужие беды тебе не докучают. Теперь все по-другому. В городе, среди людей, можно быть более одиноким, чем в глухой пещере.

Так-то оно так. Но ведь одиночество – это так ужасно!

– Ваш дар велик и прекрасен, – сказала я. – Из него можно извлечь необыкновенную пользу.

– Нет в нем никакой пользы, – отмахнулась Сибилла Генриховна. – Если ты имеешь в виду, что мои предсказания могут изменить будущее и уберечь людей от несчастий, то ошибаешься. От судьбы не уйдешь, она настигнет тебя рано или поздно, так или иначе. Кому суждено умереть от рака, тот умрет от него, даже если будет знать об этом наперед. Кому предназначено встретить особенного человека, тот встретит его, даже если будет ходить по земле окружными путями. Каждый день перед людьми открываются сотни дорог, и каждая из них ведет к разному будущему. От этого разнообразия у меня здорово болит голова.

За стеной что-то разбилось. Сразу после этого в соседней квартире раздался громкий возмущенный крик.

– К тому же, люди склонны считать, что и с будущим, и с настоящим они разберутся сами, – продолжала женщина. – Без всяких советов и предостережений. Как по мне, они совершенно правы.

– А свое будущее вы увидеть способны?

– При желании, да. Хотя обычно у меня такого желания нет. Впрочем, иногда дар предвидения бывает полезен. Например, когда помогает предсказывать внеплановые аудиторские проверки. Мне, как главбуху, временами это бывает кстати.

Я улыбнулась. Соседка тоже.

– Вы сегодня посмотрели мне в глаза, – напомнила ей. – Что вы в них увидели?

– Перекресток, – серьезно ответила Сибилла. – Перекресток из тысячи дорог. И каждая из них способна тебя куда-то привести.

– Некоторые дороги заканчиваются тупиком.

– Нет, – она качнула головой. – Тупиков не бывает. Бывают повороты на другие дороги. Обычно они возникают, когда один путь пройден, и нужно шагнуть на следующий. Кому-то это сделать легко, а кому-то нет. Есть индивиды, которые не хотят верить, что легкий удобный путь закончился, и теперь следует выбрать новый, менее прямой и более тернистый. Они топчутся на месте, бьются о поворот головой, однако, в конце концов, все же сворачивают, куда надо. Заметь, куда им действительно надо, они отлично могут определить сами, без оракулов и подсказок.

Мы беседовали с ней около часа. С философских тем перешли к обсуждению погоды, потом выпили по чашке кофе и перемыли кости беспокойным соседям.

Сибилла Генриховна оказалась на удивление словоохотлива. Очевидно, ее одинокая жизнь была не столь интересна и весела, как ей хотелось представить, а потому наш разговор получился живым и даже забавным.

Когда же я засобиралась домой, соседка неожиданно задержала меня в прихожей.

– Будь осторожна с огнем, Алиса, – сказала она, по-прежнему глядя куда-то в сторону. – А еще непременно сходи к офтальмологу.

– К офтальмологу? – удивилась я. – Зачем?

Она улыбнулась и ничего не ответила.

Офтальмолог

– Что, говоришь, она велела сделать?

– Проверить зрение и быть осторожной с огнем.

Я откусила кусочек мороженого и откинулась на спинку скамейки. С Алиной и Мариной мы встретились в продуктовом магазине. Разговорившись, немного прогулялись по улице и теперь сидели скверике возле дома, ели сладости и наблюдали за тем, как из подъезда выводят очередного агрессивного визитера братьев-алкоголиков.

– Интересно, почему Сибилла Генриховна не переедет на другой этаж? – задумчиво произнесла я. – Это ведь ужасно – постоянно жить в таком бедламе.

– По-моему, этот бедлам ей нравится, – заметила Марина. – Она ведь одинокая. Родных у Генриховны нет, друзей тоже. Так и со скуки умереть не долго. А с этими соседями у нее каждый день движ и приключения.

– И куча отборного негатива, – добавила я. – Эти ребята все время ругаются и дерутся. Так себе движ, если честно.

– Для оракулов негатив – естественная среда обитания, – фыркнула Алина. – Терпеть не могу предсказателей.

– Это почему же? – удивилась я.

– Потому что они страшные пессимисты и все время предрекают несчастья. Хоть бы раз кто-нибудь из них предсказал что-нибудь хорошее! А их отвратительная привычка говорить загадками? Взять, к примеру, тебя, Алиса. Генриховна посоветовала тебе остерегаться огня. Что конкретно она имела в виду? Какой огонь? Как именно остерегаться? В какой период времени? Неужели нельзя было сказать толком?!

– Конечно, нельзя, – пожала плечами Марина. – Будущее имеет константу, но в целом оно вариативно. Сибилла увидела, что соседке предстоит встреча с огнем. Возможно, сегодня вечером Алиса уронит на ковер свечу или забудет на столе включенный утюг, и сожжет в итоге свою квартиру. После предупреждения оракула трогать свечи и утюги она не станет. Тем не менее, встретиться с огнем ей все равно придется, но уже при других обстоятельствах. Например, она может обнаружить лесной пожар. Или заметить, как горит мусор, в который кто-то бросил окурок. Наша жизнь – это паутина дорог, и все они к чему-то ведут. Если тебе суждено увидеть пламя, ты можешь сделать это тысячей способов. Откуда оракулу знать, какой из них ты выберешь в той или иной ситуации?

Алина закатила глаза.

– Есть еще вариант, что Генриховна имела в виду не настоящий огонь, – добавила она, – а эмоционального человека, который быстро впадает в ярость и начинает крушить все вокруг. Нет, как по мне, лучше вовсе не общаться с оракулами, чем потом ломать голову над их дурацкими загадками.

Я доела мороженое и выбросила в урну оставшуюся от него палочку.

– С огнем я веду себя осторожно всегда, – заметила близняшкам. – Свечек у меня нет, а утюг я включаю так редко, что о нем можно не волноваться. Меня, девочки, больше заинтересовал совет по поводу зрения. Я хоть и ношу очки, однако глаза меня вовсе не беспокоят. Они иногда слезятся, и время от времени в них появляется сухость, но в целом все хорошо.

– Знаешь, Алиса, думаю, сходить к врачу тебе все-таки стоит, – задумчиво произнесла Алина. – Я хоть к оракулам и пристрастна, однако в этом вопросе с Генриховной соглашусь. Вдруг у тебя начинается какая-нибудь серьезная болезнь? Ты давно была у врача?

– Давно, – ответила я. – Лет пять назад. Или даже больше. Девочки, я вовсе не против сходить к офтальмологу. Но это так неудобно! Записи на прием нужно ждать почти месяц, а больница, за которой я закреплена, находится на другом конце города. В этом же районе поликлиники нет.

– Поликлиники, может, и нет, зато есть частный медицинский центр, – заметила Марина. – И расположен он всего в двух автобусных остановках от нас. Цены там, кстати, вполне лояльные. Мне о нем соседи рассказали – те, которым мы с сестрами периодически устраиваем потоп. Они туда всей семьей ходят. Если хочешь, могу взять у них номер его телефона.

– Хочу, – кивнула я. – Буду тебе за это очень благодарна.

К офтальмологу я записалась в тот же день, а на прием отправилась уже на следующее утро.

Рекомендованный русалкой медцентр оказался небольшим двухэтажным зданием с широким крыльцом и просторной парковкой, на которой сейчас стояли три автомобиля и красивый черный мотоцикл.

Когда я зашла внутрь, улыбчивая девушка-регистратор завела мне медицинскую карту, после чего выдала талон и направила на второй этаж в кабинет номер двадцать семь к доктору Белецкому.

На втором этаже было просторно, чисто и безлюдно. Нужный кабинет я нашла без труда. Стоило к нему подойти, как на экране, висевшем на противоположной стене, появился номер моего талона.

Я толкнула дверь, переступила порог – и замерла на месте. В кабинете за большим письменным столом сидел мой сосед из шестьдесят восьмой квартиры. На бейджике, прикрепленном к его аккуратному белому халату, был написано: «Белецкий Петр Егорович, офтальмолог».

– Доброе утро, – сказала я ему, справившись удивлением.

– Здравствуйте, Алиса, – Петр, судя по всему, увидеть меня на своем рабочем месте тоже не ожидал. – Пожалуйста, проходите.

Я подошла к его столу, осторожно опустилась на стул для пациентов.

– Рассказывайте, что у вас случилось.

Я впервые видела его так близко. Обычно наше общение ограничивалось быстрыми приветствиями во время случайных встреч на лестничной площадке. Если не считать двух коротких бесед по поводу общего призрачного соседа, мы с Петром ни разу полноценно не разговаривали. Да что там, у меня даже не было возможности хорошенько его разглядеть. В частности, только сейчас я заметила, что в его волосах есть ниточки седины, лоб пересекают две тонкие морщины, а подбородок украшает светлая бородка-эспаньолка.

О! А ведь это его мотоцикл стоит на парковке медцентра. Я несколько раз видела, как Петр подъезжал к нашему дому на точно таком же байке, однако я понятия не имела, куда конкретно он на нем ездит.

– У меня ничего не случилось, – ответила я Белецкому. – Я просто решила проверить зрение.

– Понятно, – кивнул сосед. – Тогда давайте проверять. Снимите очки.

Он подсел ко мне ближе и заглянул в глаза. Я невольно отпрянула назад.

– Разве я не должна назвать буквы, написанные на этом плакате? – спросила, указав рукой на стенд с таблицей Сивцева.

– Если бы вы были обычной пациенткой, мы бы начали именно с этого, – ответил Петр. – Но, так как вы пациентка не обычная, соблюдать формальности я не вижу смысла. Чтобы проверить состояние органов зрения, мне не нужны никакие таблицы и никакие приборы, я все увижу и так. Не бойтесь, Алиса, я вас не съем.

Я смущенно улыбнулась. Петр подсел еще ближе.

– Пожалуйста, не отводите взгляд, смотрите прямо на меня.

Глаза Белецкого были цвета горячего шоколада. Их взор неожиданно оказался теплым и ласковым, и это очень не вязалось со строгим отстраненным поведением их обладателя. Я глядела на Белецкого и ощущала, как меня обволакивает магия – мягкая и нежная, будто шелковый платок. Ощущала не физически, а по-другому, на уровне интуиции или даже души. В какой-то момент мне показалось, что на лице доктора появились два темных бездонных омута, и я тут же погрузилась в их в горячую уютную глубину. Петр протянул руку и кончиками пальцев наклонил мою голову влево.

– У вас прекрасные глаза, Алиса, – тихо сказал он. – Они чисты, как слезы рассвета.

– Эти глаза плохо видят, – также тихо ответила я, не отрывая от него взгляда.

– Они видят то, что неподвластно другим, – по губам мужчины скользнула улыбка. – Что же до близорукости, думаю, вам стоит им ее простить.

Он отодвинулся в сторону. Я моргнула и потерла верхние веки.

– Мышцы глаз немного ослаблены, – сказал Петр. – В остальном у вас все хорошо. С поправкой на миопию высокой степени, разумеется.

– У меня периодически бывает ощущение, будто в глазах появился песок. А еще они иногда слезятся.

– В этом нет ничего страшного. Я выпишу вам капли, будете их принимать, и все пройдет.

Он повернулся к стоявшему на столе компьютеру, открыл новый файл и принялся что-то набирать на клавиатуре.

Я смотрела на Белецкого и будто воочию видела его за высоким длинным столом, уставленном старинными колбами и ретортами. Выходит, мой сосед – маг-целитель? Не удивлюсь, если у него дома находится лаборатория, в которой он составляет зелья и декокты.

Что ж, теперь понятно, почему он такой нелюдимый. Если соседи узнают, что рядом с ними живет доктор, гости к нему потянутся нескончаемой чередой.

Белецкий распечатал мне бумагу с рекомендациями, и я, попрощавшись, отправилась домой. Вернувшись к себе, хотела немного поработать, однако никак не могла сосредоточиться. Мои мысли то и дело возвращались к большим глазам цвета горячего шоколада. В какой-то момент я взяла карандаш и принялась рисовать эти глаза на бумаге. Этого оказалось мало. Когда рисунок был закончен, на других листках появилось узкое серьезное лицо с бородкой-эспаньолкой, изящные кисти рук, гибкая шея и решительный разворот плеч. Затем к ним присоединилась россыпь бумаг с изображением алхимической мастерской и высокого мужчины, который колдовал над большим кипящим котлом.

Позавчера мне сообщили, что дизайнерский отдел продлил срок подготовки эскизов новой игры с двух недель до месяца. Это было очень кстати. Я как раз успевала подготовить рисунок лаборатории, колдуна, и кого-нибудь еще.

В седьмом часу вечера в мою квартиру кто-то постучал. Открыв дверь, я обнаружила на пороге Петра.

– Я принес вам капли для глаз, – сказал Белецкий, протягивая мне маленький прозрачный флакончик. – Они лучше тех, что продаются в аптеке.

– Вы приготовили их сам?

– Да, – кивнул он. – Поверьте, этот препарат можно принимать без опаски. Он действенен и не вызывает аллергии.

– Верю, – я улыбнулась и взяла у него пузырек. – Сколько я должна вам за волшебное лекарство?

Петр качнул головой.

– Вы мне ничего не должны. Это подарок.

Я снова улыбнулась и вдруг подумала, что Сибилла Генриховна посоветовала мне сходить к офтальмологу вовсе не для того, чтобы проверить зрение, а для того, чтобы поближе познакомиться с этим загадочным мужчиной.

– Спасибо. Быть может, вы зайдете ко мне в гости? Я бы угостила вас чаем или какао. В благодарность за капли.

Я думала, Петр согласится, однако он покачал головой.

– Я непременно зайду к вам, Алиса. Но в другой раз.

Белецкий вежливо улыбнулся и ушел к себе.

Огненный человек

Ночью на город опустился туман. Он окутал улицы серебристой шалью, такой плотной и густой, что за ней не было видно соседних домов, а очертания деревьев и кустов казались в ее дымке сказочным дремучим лесом.

Часы на экране мобильного телефона показывали пятый час утра. Мне не спалось. Решив вместе с птицами встретить рассвет, я сидела на балконе, закутавшись в старую вязаную кофту, пила ягодный чай и смотрела, как стелятся по асфальту белесые клубы тумана.

На улице было тихо. Птицы молчали. Где-то далеко сквозь туман пробивался свет уличных фонарей.

Неожиданно в глубине расположенного рядом сквера показалось какое-то движение. Присмотревшись, я увидела мужчину, который неторопливо шагал по дорожке к нашему дому.

Я встала с кресла, подошла к перилам.

Капли, которые подарил Петр Белецкий, действительно были лучше аптечных. На второй день их приема у меня не только пропало слезотечение, но и ощутимо улучшилось зрение. Настолько ощутимо, что мне пришлось доставать старые очки с меньшим количеством диоптрий.

Вот и теперь, рассматривая незнакомца сквозь туман с высоты двенадцатого этажа, я видела его длинные черные волосы, небрежно рассыпавшиеся по плечам, широкие плечи, за которыми висел большой синий рюкзак, и красивые сильные руки.

Мужчина шагал неторопливо, расслабленно, словно возвращался домой из отпуска или долгой приятной поездки. На выходе из сквера он вдруг остановился, поднял голову и посмотрел прямо на меня. Разглядеть мою фигуру в туманных предрассветных сумерках было невозможно, и незнакомец, конечно же, смотрел не на мой балкон, а куда-то еще, однако я отчетливо ощутила на себе его взгляд, долгий и пронзительный, как стрела. От этого взгляда хотелось убежать – сделать шаг назад или даже скрыться в теплой глубине спальни, но я осталась стоять на месте.

На губах мужчины появилась улыбка. Я не столько увидела ее, сколько почувствовала, а затем в туманном полумраке зажглись и сразу погасли два крохотных красноватых огонька, похожих на вспышки пламени.

Секунда – и мужчина, преодолев двор, скрылся в подъезде.

Сегодня я решила устроить себе выходной. Очередная партия рисунков – с птицей Гамаюн, чародеем-целителем и семьей оборотней отправилась на согласование руководству, а я, сделав уборку, и приготовив овощное рагу, отправилась гулять.

Планы у меня были серьезные. На улице во всю светило солнце, и я намеривалась поехать в центр города, чтобы встретиться с подругой, сходить в кино и прогуляться по магазинам.

Я вошла в лифт, нажала кнопку первого этажа. Кабина закрылась и поехала вниз, однако почти сразу остановилась, чтобы впустить еще одного пассажира. Я подняла глаза и невольно охнула – с лестничной площадки мне навстречу шагнул давешний длинноволосый незнакомец. Вблизи он был гораздо больше, чем показался изначально. Да что там, он был огромен – выше меня примерно на полторы головы, с мощным торсом и широченными плечами. В первый момент мне показалось, что за его спиной сложены большие кожистые крылья. Однако, присмотревшись, я увидела, что там находится рюкзак, но уже не синего, а черного цвета.

Заметив меня, мужчина улыбнулся.

– Доброе утро, – в его голосе прозвучали игривые нотки, будто незнакомец меня узнал, и его это отчего-то забавит.

Теперь, когда между нами не было дымки тумана, я могла рассмотреть его лицо. Оно было нечеловечески красивым: аккуратный прямой нос, решительный подбородок, высокие четко очерченные скулы, большие выразительные глаза, такие же темные, как и волосы, которые сейчас были собраны в хвост. Эти глаза смотрели на меня с хищным интересом, и от этого было откровенно не по себе.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Откуда же в нашем доме появился такой чудесный огонек? – поинтересовался мужчина. – Раньше я тебя тут не видел.

– Я поселилась здесь месяц назад, – ответила ему. – На двенадцатом этаже.

Он понятливо кивнул и протянул мне руку.

– Меня зовут Евгений. Евгений Рейт.

– Алиса, – я вложила пальцы в его ладонь, и они сразу же в ней утонули. – Алиса Миронова.

Евгений наклонился и прикоснулся к моим пальцам губами.

– Приятно познакомиться, Алиса.

Когда он поднял голову, в его глазах горели огни, причем не в фигуральном, а в прямом смысле – где-то в глубине черной радужки вспыхнули те самые искры, которые сегодня утром я видела со своего балкона.

У меня внутри что-то сжалось. Я мягко высвободила руку и непроизвольно убрала ее за спину.

Лифт доехал до первого этажа, остановился. Мужчина посторонился, пропуская меня вперед.

– У тебя сегодня есть какие-нибудь дела, Алиса?

От него веяло опасной сексуальностью. Причем, опасности в данном сочетании было гораздо больше. А еще это панибратское «ты»… Видимо, красавец привык, что девушки в его присутствии падают на колени и исходят от восторга слюной.

– Я иду на встречу с подругой, – кивнула в ответ. А потом зачем-то добавила, – она меня уже ждет.

– Что ж, – Евгений распахнул передо мной дверь. – Мне очень хочется пригласить тебя на прогулку. Люблю, знаешь ли, общаться с новыми соседями. Но если ты занята…

Я развела руками и выскользнула на улицу. Сосед вышел следом за мной. Стоило нам сделать несколько шагов по тротуару, как снова скрипнула подъездная дверь, а потом раздался громкий голос:

– Доброе утро, молодежь!

Мы обернулись и увидели Глафиру Григорьевну, спускавшуюся к нам по ступенькам крыльца.

– Рада тебя видеть, Женечка, – сказала старушка, когда мы поприветствовали ее в ответ. – Давненько ты здесь не появлялся.

– Было много дел, – вежливо улыбнулся Евгений. – Однако я вернулся вовремя. Смотрите, какая фея мне сегодня повстречалась!

Я почувствовала, как мои щеки покрываются румянцем.

В чем-то Евгений прав, на его фоне я действительно выгляжу феечкой. Ну, или все тем же мухомором.

– Да, наша Алиса – красавица, – согласилась Глафира Григорьевна. – Девочка, задержись, пожалуйста, на минутку. Мне нужно у тебя кое-что спросить.

Она отошла в сторону и поманила меня за собой. Евгений проводил нас взглядом, а потом неторопливо зашагал в сторону соседнего дома.

– Что вы хотели узнать, Глафира Григорьевна?

Старушка дождалась, когда Рейт скроется из вида, и покачала головой.

– Узнать – ничего. Хотела спровадить патлатого, чтобы ты могла спокойно идти куда шла, – на ее лице появилась недовольная гримаса. – Принесла же нелегкая этого змея в наши палаты! Полгода он где-то шлялся, носа в свою квартирку не казал, а тут, гляди-ка, явился! Ты хоть поняла, Алисушка, что за создание было перед тобой?

– В общих чертах, – призналась я. – Когда он вошел в лифт, мне показалось, что у Евгения есть крылья. Еще в его глазах светились красноватые огни, а вы сказали, что Женя – змей. Получается, что он…

– Дракон, – усмехнулась Глафира Григорьевна.

Я вытаращила глаза.

– Дракон? Евгений Рейт – дракон?!

– Да, – кивнула главная по дому. – Хитрый алчный ящер, запертый в теле человека. Рейт, Алисушка, – фамилия известная. В определенных кругах. Среди этих драконов и военные были, и исследователи, и ученые. И гады ползучие вроде твоего нового знакомого. Так-то он парень с головой – умный, образованный, сообразительный. Но при этом страшный авантюрист. Постоянно ввязывается в какие-нибудь истории – чтобы с риском, со скандалом, с денежными махинациями. Для своих родственников он – главная головная боль. Сейчас, правда, эта боль стала меньше: с тех пор, как старейшина рода лишил Женьку возможности оборота, хлопот от него поубавилось. В истории он все равно ввязывается, но уже не в такие серьезные, как раньше. А еще, Алисушка, Женя страстный коллекционер, и коллекция его – это женщины, которые лично ему показались интересными. Ты сама видела: красавец он, каких поискать, да еще обаятельный, как дьявол. Так что будь осторожнее. Рейт, как пламя – если с ним играть, можно больно обжечься.

У меня внутри что-то сжалось. Память же услужливо нарисовала направленный в сторону взгляд космических глаз и слова, сказанные твердым настойчивым голосом: «Будь осторожна с огнем, Алиса».

Алина была права: Сибилла Генриховна имела в виду вовсе не стихийное бедствие. Но ведь это хорошо, верно? Пожар мне, слава Богу, не угрожает, а с соседом я как-нибудь разберусь. В крайнем случае, просто не буду с ним общаться.

Кстати.

– Глафира Григорьевна, если Рейты такая крутая известная семья, почему Евгений живет в нашем доме? Здесь, конечно, хорошо и уютно, но для человека его уровня уж слишком бюджетно.

– Он живет не тут, – пожала плечами старушка. – Его жилье находится в другом месте. Надо полагать, те хоромы гораздо богаче и просторнее этих. В нашем же доме у него квартирка небольшая, и посещает он ее редко. Полагаю, она ему нужна, чтобы набраться от волшебного источника сил, а заодно, пересидеть очередную грозу. Если ящер сюда приехал, значит, снова где-то набедокурил.

– Как забавно, – задумчиво произнесла я.

Глафира Григорьевна пожала плечами снова.

– На самом деле, Женя в этом не оригинал, – заметила она. – Взять хотя бы твоего соседа Петра Белецкого. Он фигура не менее интересная, чем наш дракон. Белецкие – потомственные целители. Они и царей лечили, и генсеков, и других известных влиятельных людей. У них и сейчас все хорошо – ни в деньгах, ни в пациентах недостатка нет. Петр Егорович, в отличие от Жени Рейта, традиций своей семьи достойный продолжатель. Тем не менее, шесть лет назад он купил в этом доме квартиру и с тех пор в ней живет. Работает скромным офтальмологом. У него даже машины нет, на мотоцикле катается. Забавно, да? Его семейство в деньгах и в шелках, а Петя здесь, щи с нами хлебает. Только не спрашивай почему. Я этого не знаю. Кто-то говорил, что Белецкий несколько лет назад с родными серьезно поссорился, и с тех пор живет один. Сам же он о себе рассказывать не любит.

Это я заметила.

Да… Как, однако, много в нашем доме интересного! И с каждым днем его все больше и больше.

– Ладно, – Глафира Григорьевна махнула рукой. – Ты ведь куда-то собиралась, Алиса? Иди, не буду тебя больше задерживать. Главное я сказала: с Женей Рейтом надо держать ухо востро. Слишком уж он шебутной и ненадежный. Наврет с три короба и ухом не поведет.

Я кивнула. С Евгением следует общаться так же, как и с Петром – вежливо здороваться и идти своей дорогой. Между тем, мне действительно стоило поспешить. За нашим разговором я совсем забыла о времени и теперь рисковала опоздать на встречу с подругой.

Позже, глядя из автобусного окна на проплывающие мимо улицы и аллеи, я думала о том, что опасения Глафиры Григорьевны беспочвенны и стать экспонатом коллекции огнедышащего соседа мне все-таки не грозит. Мужчины не так уж часто обращают на меня внимание, а если и обращают, то оно быстро переключается на что-то другое. Один из бывших кавалеров как-то признался: моя внешность хоть и миловидна, но настолько типична, что выделить меня из толпы подчас бывает очень непросто. Сомневаюсь, что яркого сексуального дракона может привлечь такая невзрачная девушка. А раз так, волноваться нечего, выискивать за скучным фасадом душевную красоту он точно не будет. Для этого надо время – то, чего в современном мире катастрофически не хватает. Рейт наверняка обо мне уже забыл и не вспомнит до следующей случайной встречи.

Домой я вернулась в сумерках – веселая, уставшая и с кучей приятных покупок.

В подъезде было тихо. Поднявшись на двенадцатый этаж, я подошла к своей двери – и удивленно застыла. К ее ручке была прикреплена большая алая роза. В сердцевине цветка я нашла крошечный бумажный листок, на котором аккуратным почерком было написано: «Увидимся, Огонек».

Пока оно тихо

Аркадий Павлович был из тех людей, которых все любят и уважают. Всегда веселый, смешливый, приветливый, этакий мистер эндорфин, добрый дядюшка, у которого в племянниках весь подъезд от первого до последнего этажа. У него была густая седая шевелюра, большие очки-хамелеоны, тонкие брови и потрясающая обаятельная улыбка. Внешне он напоминал классического профессора какого-нибудь технического вуза или доброго доктора, к которому, как к Айболиту, приходят лечиться все от мала до велика.

Мы познакомились с ним в торговом центре, расположенном на соседней улице. Я пыталась выволочь на улицу пакет с продуктами и мешок с канцелярскими принадлежностями, а он вызвался мне помочь. Несмотря на свою субтильную конституцию, мои покупки Аркадий Павлович нес без труда, да еще умудрялся шутить и вести занятный разговор.

То, что этот позитивный человек обитает в том же доме, что и я, стало понятно, как только я его увидела. Глафира Григорьевна оказалась права: моя способность отличать колдунов от обычных людей с каждым днем становилась все лучше и лучше. И хотя с лету определить род занятий встретившегося чародея я пока не могла, понять, что передо мной находится мистическое создание, теперь было проще простого.

Из разговора с новым знакомым выяснилось: он живет на седьмом этаже, обожает играть в бильярд и читать исторические романы, а еще работает в морге патологоанатомом.

Соседи на Аркадия Петровича реагировали странно. Обычные люди радостно здоровались, пожимали ему руку и интересовались делами, а волшебники всеми силами стремились обойти стороной. Если же этого сделать не удавалось, натягивали на лица вежливые улыбки, раскланивались и поспешно куда-нибудь исчезали. Это немало меня изумляло.

Недоумение достигло апогея, когда в одном лифте с добродушным соседом отказался ехать Гена. Кроме меня и Аркадия Петровича в кабине больше не было никого, но парень, бездарно изобразив на лице сожаление, сообщил, что поедет следующим рейсом.

– Уважает, – с усмешкой сказал сосед, когда лифт повез нас вверх. – И побаивается.

– Интересно, почему? – удивилась я. – Вы ведь такой замечательный!

– Я замечательный, когда добрый, – серьезно заметил Аркадий Петрович. – Когда же я зол, под руку мне лучше не попадаться.

Я вопросительно на него посмотрела, и вдруг поняла, что с лицом мужчины что-то не так. Вернее, с его глазами. Почему-то показалось, что через темные стекла очков-хамелеонов на меня смотрит всего одно око, в то время как второе закрыто огромным бельмом. Не то чтобы это сильно меня напугало, однако заставило серьезно задуматься.

Дома, следуя новой привычке, я взяла карандаш и предоставила пальцам возможность самостоятельно водить грифелем по бумаге, интуитивно создавая образ, возникший в моей голове. Долговязая фигура, которая штрих за штрихом появлялась на бумажном листе, славного соседа напоминала с очень большой натяжкой. Вместо обаятельной улыбки на ее физиономии сверкал злобный оскал, пышная шевелюра превратилась в спутанные космы, а над переносицей находился один огромный продолговатый глаз.

Циклоп? Определенно нет. Насколько я помнила, эти одноокие создания магической силой не обладали. У соседа же, как минимум, есть возможность укрыть свое необычное лицо иллюзией, чтобы не вызывать опасений у тех, кто не знает, кем он является на самом деле.

Немного подумав, я решила спуститься на десятый этаж, заглянуть в гости к Гене и поинтересоваться, почему он избегает Аркадия Павловича.

Я заперла квартиру, вышла на лифтовую площадку. Стоило нажать на кнопку вызова, как распахнулись двери кабины, и мне навстречу шагнул Евгений Рейт.

От неожиданности я охнула и отступила назад. Лифт за спиной мужчины закрылся и, судя по звуку, поехал вниз.

– Привет, Огонек, – сказал мне Евгений, подходя вплотную. – Куда это ты собралась?

– В гости, – ответила я, глядя на него сверху вниз. – Здравствуй, Женя.

– А я приехал в гости к тебе, – дракон заговорщицки подмигнул. – Может, отложишь свой визит на потом, а сейчас прогуляешься со мной в кафе?

– В кафе?

– Да. Я на днях отыскал уютную забегаловку, в которой готовят потрясающие пироги с вишневым вареньем. Когда я туда пришел, сразу вспомнил о тебе. Так и подумал: «Огоньку бы здесь точно понравилось».

Женя мило улыбался и уверенно теснил меня к стене. Его огромная мощная фигура надвигалась на меня, как скала, давила, не давала свободно вздохнуть.

Я нагнулась и прошмыгнула под его рукой к подъездному окну.

– Сходим в другой раз, – растянув губы в ответной улыбке, ответила я. – Не обижайся, ладно? Сегодня я действительно занята.

– В прошлый раз ты тоже была занята, – шутливо оскорбился дракон. – Наверное, я тебе просто не нравлюсь. Да, Алиса?

– Ну, почему же, – я медленно отступила к лифту. – Мне не нравится, когда на меня давят. А в целом ты… м-м… весьма симпатичен.

В глазах Рейта появились нехорошие огни.

– Лестно слышать, – с прохладцей в голосе произнес он. – Ты мне тоже симпатична. Весьма. И я вовсе не собираюсь давить. Просто хочу познакомиться ближе. Если сегодня ты спешишь, – изволь, я задерживать не стану. Но, прежде чем уйдешь, скажи, когда будешь свободна. Дабы я мог официально пригласить тебя на свидание, и был уверен, что у тебя не возникнут новые дела.

Женя продолжал улыбаться, а в его глазах играли недовольные искры. Ну да, обычно девушки с ним себя так не ведут. Позвал – пошли. Или даже побежали. Меня же на прогулку приглашали дважды, розу лохматую подарили, а я отказываюсь, да еще отмазки дурацкие леплю.

Самое забавное, что, повстречайся мы с Женей несколько месяцев назад, бегать за мной ему бы не пришлось. Я бы сразу согласилась на все его предложения – уж слишком господин Рейт красив и обаятелен. А еще этот исходящий от него флер опасности…

Теперь же сей флер меня здорово напрягает. Пугает огонь, который постоянно горит в его глазах, пугает настойчивость, с которой он хочет завязать со мной знакомство. И совершенно непонятно, зачем ему это знакомство нужно. Неужели с его точки зрения я – не рыжая мышь, а вполне себе интересная девушка?

Как бы то ни было, встречаться с ним мне не хочется. Ни капельки.

– Не знаю, что тебе ответить, – я развела руками. – Право, Женя. У меня сейчас очень много работы. В течение ближайших двух недель я закопаюсь в бумаги, и буду сидеть в них, как крот.

Евгений покачал головой.

– Вот это да! – с чувством произнес он. – Давненько меня девушки не динамили. Нет, Алисушка, на прогулку мы с тобой все-таки сходим. Не сегодня, так завтра. Поверь, тебе понравится.

– Женя, я же сказала…

– Я слышал, – он подался вперед, сжал руками мои плечи. – Прости, Огонек, ничего не могу с собой поделать. Ты такая маленькая, такая сладкая… Как цветочная фея.

Ответить я не успела – позади меня разомкнулись двери лифта, и из кабины на площадку вышел Аркадий Павлович.

– Алиса, я принес карандаши, – радостно возвестил он. – Те, которые ты вчера в магазине купила. Они у тебя из сумки выпали. Я их подобрал, а вернуть забыл, представляешь? Вот, пришел отдать… А что у вас тут происходит?

При появлении соседа Женя меня отпустил и заметно напрягся.

– Ничего, – мрачно произнес он. – Ничего такого, что вас бы касалось.

– Я так и понял, – усмехнулся Аркадий Павлович. – Алиса, почему у тебя такое испуганное лицо? Он к тебе приставал?

Я неопределенно махнула рукой. На лице соседа появилась укоризна.

– Тебе бы, Женя, в Средневековье жить. Тогда столь грубо ухаживать за девицами было в порядке вещей. Сейчас к девушкам другой подход нужен.

– Не учите меня жить, – фыркнул дракон. – Вы, Аркадий Павлович, карандаши принесли? Вот и отдайте их хозяйке. Мы с ней свой разговор еще не закончили.

– Для тебя, Евгений, стало быть, авторитетов нет, – усмехнулся сосед, отодвигая меня в сторону. – Ничего-то ты не боишься. Может, тогда повторишь свои слова, глядя мне в глаза?

Он взялся за дужку своих очков и потянул их вниз. Рейт сразу же повернул голову в сторону и с силой нажал на кнопку вызова лифта.

– Увидимся, Алиса, – буркнул через плечо Евгений, шагнув в кабину.

Лифт поехал вниз.

– Не буди лихо, пока оно тихо, – усмехнулся Аркадий Павлович. – Правда, Алиса?

Он поправил очки. На секунду мне показалось, что из-под их стекол блеснул большой продолговатый глаз. Сосед похлопал меня по плечу и, отдав коробку с карандашами, пошел в сторону лестницы.

Хозяин леса

В субботу утром, впервые за последние полгода, я отправилась на плэнер. Захватив раскладной стульчик, а также сумку с бумагой, кисточками и акварелью, потопала в расположенный рядом лес.

С момента заселения в свою квартирку, я не бывала там ни разу, однако слышала о нем немало лестных рассказов. Не далее как вчера русалка Арина вместе с Аленой Сорокиной в красках расписывали мне, как живописны его тропы, величественны деревья и бестолковы живущие на них белки.

Так как ни одна из соседок не пожелала составить мне компанию, на прогулку я пошла одна.

Судя по всему, местные жители гуляли тут каждый день. Вдоль деревьев и кустов были протоптаны широкие дорожки, на большинстве из которых четко просматривались следы от велосипедных колес. При этом ни на опушке, ни в глубине леса я не увидела ни одной брошенной бутылки, смятой бумажки или грязного полиэтиленового пакета.

Забираться в чащу массива я не стала. Несмотря на уверения девчонок, что заблудиться в здешних местах невозможно, я решила, что исследовать незнакомые тропы все-таки следует с проводником, а потому, отыскав местечко поживописнее, уселась на стул, вынула из сумки бумагу и краски и принялась рисовать.

Солнце заливало лес потоками яркого света, однако дышалось не очень-то легко – в воздухе висела ощутимая влажность. Очевидно, в скором времени небо собиралось пролить на наши головы дождь. Это было очень кстати. Последние две недели стояла такая жаркая погода, что городу требовалось хорошенько охладиться.

Рядом со мной зашуршала трава. Я повернулась на звук и увидела маленькую рыжую белочку. Она смотрела на меня, явно желая, чтобы ее чем-нибудь угостили. Покопавшись в кармане сумки, я нашла два завалявшихся ядрышка фундука и бросила ей. Белка мигом отыскала их в траве, и сразу же принялась есть.

Я взяла кисточку, намереваясь добавить к своему пейзажу эту красавицу, как вдруг услышала голоса. По моей тропинке шли двое мужчин и оживленно о чем-то беседовали. Голос одного из них, холодный и насмешливый, показался мне знакомым. Прислушавшись, с беспокойством поняла, что его обладателем является огнедышащий сосед с одиннадцатого этажа. Я тут же встала со стула и, подхватив свои вещи, скрылась в кустах. Попадаться на глаза Жене Рейту ужасно не хотелось, поэтому я решила вернуться к рисованию, когда он со своим спутником пройдет мимо.

Спустя несколько секунд голоса стали громче, и на дорожку из-за большого раскидистого дуба вышли Евгений и незнакомый мне темноволосый мужчина в офисном костюме. Незнакомец был так строг и наряден, что создавалось впечатление, будто он приехал в лес после деловой встречи, а прогулявшись среди деревьев, поедет на важное совещание. При его появлении на меня отчетливо повеяло холодом, таким сильным и суровым, что я мгновенно замерзла.

Мужчины сделали еще несколько шагов, а потом остановились – прямо напротив моего куста.

– …его русло начиналось здесь, – донесся до меня голос Жени Рейта. – Дед говорил, он брал начало из подземной реки и выходил на поверхность достаточно далеко от истока. Тут же была первая линия защиты, которую установила лесная ведьма.

– Сейчас здесь ничего нет, – заметил его спутник.

– Разумеется, – пожал плечами дракон. – Когда люди начали вырубать лес, ведьма увела источник в другое место – туда, где сейчас стоит дом. Я уже говорил вам об этом.

– Говорил, – согласился мужчина. – Однако мне необходимо проверить все варианты.

– К чему эти сложности? – усмехнулся Рейт. – Почему бы вам попросту не снести нашу многоэтажку?

– По-вашему, это просто? – удивился незнакомец. – Мой дорогой друг, с этим действом связано больше заморочек, чем вы думаете.

– Я вас прошу, – дракон закатил глаза. – Какие тут могут быть заморочки? Просто признайте дом аварийным. Его ведь могли построить с нарушением требований безопасности, верно? Вы вольны объявить, что он представляет угрозу для жизни и здоровья людей, попросить своих друзей составить соответствующие документы, расселить жильцов по другим районам. Потом выкупить у муниципалитета этот участок – и все, дом и источник станут вашими.

Его собеседник покачал головой.

– Источник находится не под самим домом, Евгений. Он спрятан где-то рядом с ним, поэтому я и попросил вашей помощи. Но за совет спасибо. Однако ж, я вижу, вы не очень-то любите свою многоэтажку, раз так легко предлагаете ее снести.

Дракон пожал плечами.

– На дом мне плевать. Мне, как и вам, нужна живая вода, Владислав Александрович. Не жалкие крохи, которые мы получаем сейчас, а полноценный поток. Только он способен снять с меня дедов запрет.

– Мечтаете снова подняться в воздух, господин Рейт? – усмехнулся мужчина.

– Именно, – Женя ухмыльнулся в ответ. Его ухмылка была жесткой и неприятной. – Вам не понять, как это ужасно – постоянно жить в человеческом теле и не иметь возможности сменить ипостась. Представьте себе боксера, который лишился обеих рук. Жить можно, но такая жизнь тосклива и тяжела.

– Сочувствую, – кивнул мужчина. – Ну, ничего. Общими усилиями мы вернем живую воду на поверхность, и уж тогда, Евгений, вы налетаетесь вдоволь. И да – вашему деду это станет хорошим уроком. В другой раз он дважды подумает, прежде чем накладывать на вас столь серьезные чары.

Я слушала их разговор, едва дыша. Это что же, заговор? Женя вместе с этим неприятным типом собирается лишить обитателей нашего дома волшебного источника?

А Женька хорош. Что там Глафира Григорьевна говорила про его авантюризм и неуемное стремление ввязываться в плохие истории? Как по мне, сегодня дракон пересек мыслимые и немыслимые границы. А уж его собеседник…

Интересно, кто он такой?

Воображение услужливо нарисовало мужчине вместо делового костюма черный камзол, высокие сапоги, длинный бархатный плащ, и большую золотую корону. А вдобавок к ним черный замок и кладовые с сундуками, набитыми золотом и драгоценными камнями.

Я осторожно выглянула из своего укрытия, чтобы внимательнее рассмотреть незнакомца, но вдруг покачнулась и полетела носом в куст. Упасть мне не позволили чьи-то сильные руки. Повернув голову, я с удивлением обнаружила рядом с собой незнакомого мужчину средних лет, лысого и с длинной окладистой бородой. Он уверенно держал меня за локоть и, судя по всему, стоял здесь уже давно.

Мужчина приложил палец к губам, осторожно вернул меня на прежнее место и кивнул в сторону беседующих мужчин, мол, слушай, не отвлекайся.

Слушать, между тем, стало нечего. Рейт и его странный приятель еще немного потоптались на тропинке, а потом развернулись и пошли в обратном направлении.

– Ты смотри, что задумали подлецы! – возмутился мужчина, когда они скрылись из вида. – Ты слышала? Ну дела… Надо немедленно предупредить Глашу!

В его гулком голосе слышалось лесное эхо, шорох листвы и струнные переливы ветров. Мне же вдруг вспомнились слова, сказанные месяц назад Глафирой Григорьевной: «… идешь ты улице, а навстречу тебе мужичок. Самый обычный – в джинсах, в футболке, с лысиной, с бородой. Этакий слесарь с ближайшего завода… А ведь может статься, что дяденька этот никакой не слесарь, а самый настоящий леший. В лесу живет, деревья растит, землянику лелеет…»

– Ладно Влад, от него, кроме подлости да корысти, давно ничего не ждут, – продолжал возмущаться мужчина. – Но Женька! Женька-то!.. Удумал же – дом снести! Аварийным объявить!

– Дядюшка леший, – тихонько позвала я, чувствуя себя при этом ужасно глупо, – а кто такой этот Влад?

– Бизнесмен местный, – мужчина поморщился. – Недвижимостью ведает – строит, продает, покупает. Повсюду сети расставил, паук проклятый! До живой воды добраться решил! Мало ему своей магии, на нашу жало ненасытное разевает!

Мужчина глубоко вздохнул, а потом улыбнулся – тепло и приветливо.

– Силуяном Петровичем меня зовут, дочка, – сказал он. – Будем знакомы. Ты ведь Алиса, да?

– Да, – кивнула в ответ. – Алиса.

– А я – твой сосед. На третьем этаже живу, в десятой квартире. Мне про тебя Аринка с Алинкой рассказывали. Я же до самых холодов в лесу обитаю, домой возвращаюсь только в декабре, а в марте опять в лес – и так по кругу. Новостей никаких не знаю, что где случается только от девчонок и узнаю. А тут, гляди-ка, сам в палаты известие принесу.

– Это какое же известие?

Слева зашевелились кусты, и из них нам навстречу вышел Петр Белецкий. Он был одет в потертые джинсы и старую мятую футболку, а на его плече висела большая матерчатая сумка, из которой виднелись пучки каких-то трав.

При виде меня сосед удивленно приподнял бровь.

– Алиса, а вы, оказывается, роковая женщина, – протянул он. – Я постоянно вижу вас в компании разных мужчин, – и, прежде, чем я успела ответить, добавил, – Здравствуйте, Силуян Петрович.

– Здравствуй, Петя, – кивнул леший. – Хорошо, что ты пришел. Только представь, какая у нас тут вышла оказия…

Домой мы возвращались вместе, молча и поспешно. В подъезде мужчины, переглянувшись, настоятельно попросили меня подняться в свою квартиру.

– Мы с Петром Егорычем к Глафире пойдем вдвоем, – сказал Силуян Петрович. – Ты, Алиса, хоть и видящая, а все ж человек. Людям же ведьмовские интриги ни к чему. Ежели Глаша захочет у тебя что-то спросить, сама в гости заглянет. Не сердись, дочка.

Спорить я не стала. Дома, разложив краски по местам, долго сидела на кровати и обдумывала сегодняшнее происшествие. Обдумав, взяла карандаш, бумагу и снова принялась рисовать.

Сначала на листе появилось доброе лицо лешего – с бородой, кустистыми бровями и с веточками вместо ушей. Затем – огромный длинноволосый мужчина, в глазах которого ревело адское пламя, а потом – худой коронованный человек в черном камзоле и длинном плаще. Немного подумав, я добавила к рисунку сундук с золотыми монетами и маленькую шкатулку, в которой на мягкой подушечке лежала длинная толстая игла.

Иглу – в яйцо, яйцо – в утку, утку – в зайца, зайца – в сундук…

Разложив картинки на столе, я взяла в руки последнюю и долго рассматривала получившегося персонажа.

Вот и главный злодей. Прошу любить и жаловать.

Олеся

В зале играла тихая музыка. Полукруглые окна причудливыми венками оплетали нити гирлянд. Их крошечные огоньки были красновато-оранжевого цвета и походили на искры пламени, которые сейчас горели в глазах мужчины, сидевшего за столиком напротив меня.

– Тебе здесь нравится, Огонек?

Я улыбнулась. Ресторанчик действительно был чудесен. Резные деревянные столы, большие удобные стулья, пышные ароматные пироги, нежнейший овощной салат, улыбчивые официанты… Впечатление портил лишь человек, в компании которого проходил этот ужин.

– Нравится, Женя. Спасибо, что ты меня сюда привел.

– Я же говорил, это заведение придется тебе по вкусу. Думаю, нам стоит сходить сюда еще разок. Например, в субботу. Или в следующий вторник.

Э, нет, дорогой дракон, так часто встречаться с тобой я не согласна. Я на нынешнее-то свидание согласилась только потому, что пойти на него меня попросила Глафира Григорьевна.

Она пришла ко мне в воскресенье, на следующее утро после событий в волшебном лесу, и попросила рассказать свою версию произошедшего: кого видела, что слышала, о чем подумала. Я, конечно же, все рассказала и даже показала рисунки, которые сделала вернувшись домой.

– Кощей, значит, – усмехнулась Глафира Григорьевна, рассматривая картинку с мужчиной в плаще и короне. – Что ж, такой образ ему действительно подходит.

– Этот Владислав Александрович – колдун?

– Немиров-то? Колдун, – кивнула она. – Хитрый, коварный, беспринципный. И да – к нашему источнику он подбирается давно. Когда здесь еще стоял лес, он несколько раз наведывался в мою избу – выкупить его хотел, представляешь? Деньги большие сулил, даже замуж звал.

– Замуж?!

– Ты удивлена? – усмехнулась соседка. – Я, Алиса, в те времена была гораздо моложе, чем сейчас, да и выглядела совсем по-другому.

– Вы ему отказали?

– Конечно, отказала. Терпеть не могу лжецов и подлецов. Знаешь, Влад тогда ужасно рассердился. Сказал, что о своем решении я горько пожалею. Больше он ко мне не приходил, а спустя некоторое время люди начали вырубать лес, дерево за деревом.

– Думаете, господин Немиров приложил к этому руку?

– Даже не сомневаюсь. Однако ж, Влад снова просчитался, и добраться до живой воды ему не удалось. Я знала, что он попытается завладеть ею еще не раз, поэтому совсем не удивилась, когда ко мне явились Петя с Силуяном и рассказали, что тощий паук снова плетет свои сети.

– В этот раз ему помогает Рейт.

Глафира Григорьевна пожала плечами.

– Не мудрено. Евгений больше года живет в человеческом теле. Для дракона невозможность сменить ипостась – самое тяжкое наказание на свете. Дед запретил ему оборачиваться в воспитательных целях, но, как видишь, ничего путного из этого не вышло. Женя только озлобился, и теперь готов на что угодно, только бы вернуть себе возможность расправить крылья.

Старушка наклонилась ко мне ближе.

– Ни Влад, ни Евгений не знают, где именно находится источник, Алиса. И самостоятельно они его никогда не найдут. Чтобы определить точное расположение, нужно услышать его зов. Или уметь разглядеть то, что скрыто от посторонних глаз.

От ее взора у меня похолодела спина.

– Я правильно понимаю, Алиса, Женя Рейт продолжает обивать твои пороги? – спросила Глафира Григорьевна.

– Да, – кивнула я. – Он очень навязчив. На днях встретил меня возле лифта, а вчера вечером прислал букет орхидей.

– Как думаешь, почему дракон так настойчиво желает с тобой подружиться?

– Рейт желает вовсе не дружбы, – усмехнулась в ответ. – Ему нужно… – я запнулась. – Погодите-ка. Что же получается? Он хочет…

– Чтобы ты помогла ему найти родник с живой водой, – кивнула соседка. – Ты, моя дорогая, вполне способна это сделать. А еще Женя находит тебя симпатичной и достойного его внимания. Не удивлюсь, если он решил совместить приятное с полезным: немного за тобой приударить, а заодно отыскать родник и снять с себя дедовы чары.

Я задумчиво закусила губу.

– Глафира Григорьевна, что будет, если Рейт и Немиров источник все-таки найдут?

– Теоретически ничего, – усмехнулась колдунья. – Найти его – только половина дела. Воду еще надо поднять на поверхность, а сделать это может далеко не каждый. Впрочем, нужно быть справедливой: у Влада было много времени, чтобы придумать, как это совершить. Если же он это придумал и все-таки сумеет завладеть родником… – она глубоко вздохнула. – Нам придется хорошенько потрудиться, чтобы Немиров разрешил пользоваться его живительной силой. Представь себе, Алиса, что было бы, если б вдруг иссякли все бесплатные источники пресной воды – реки, озера, ручьи, и воду пришлось бы покупать исключительно в магазине, которым владеет один единственный человек. Ничего катастрофического в этом бы не было, мы и так платим за жидкость, что течет из кранов в наших квартирах. Однако это позволило бы владельцу магазина устанавливать на воду любые цены. Или же брать за нее не деньги, а услуги. И мы вряд ли сумели бы ему возразить. Конечно, на свете есть и другие магические источники. Но все они находятся слишком далеко, и желающих подпитаться их силой там тоже достаточно.

Глафира снова посмотрела мне в глаза.

– Алиса, я хочу тебя кое о чем попросить. Я буду очень благодарна, если ты узнаешь у Жени, что они с Владом намерены делать в ближайшее время. Я могу увести живую воду в другое место, но дело это долгое и энергозатратное, поэтому мне нужно понимать, действительно ли оно необходимо.

– Я вам помогу, – кивнула в ответ. – Когда Женя в следующий раз пригласит меня на свидание, я соглашусь. Только, Глафира Григорьевна, что если Рейт начнет ко мне приставать? Вы видели, он огромный, как скала. А еще эти горящие глаза… Я его боюсь до чертиков. Может, вы дадите какой-нибудь защитный амулет, чтобы, в случае чего, я могла от него отбиться? У меня, конечно, осталась заговоренная вода, которую подарили сестры-русалки, однако я сомневаюсь, что она доставит ему хоть какое-то неудобство.

– Заговоренная вода тебе, конечно, не поможет, – качнула головой колдунья. – Дракону русалочья магия, как слону дробина. Что же до амулета… Я, Алисушка, отправлю с тобой провожатого. Пока ты с Женей станешь разговоры разговаривать, он будет в сторонке стоять и на вас посматривать. Если же случится какая-нибудь оказия, тут же придет на помощь. Согласна?

О свидании с Рейтом я договорилась в тот же вечер. Он вышел из подъезда на улицу, а я «случайно» попалась ему на пути. Моя неожиданная сговорчивость Евгения не насторожила. Очевидно, решив, что его природное обаяние сметает на своем пути любые преграды, Женя тогда поцеловал мою руку и предложил вечером в понедельник поужинать в кафе, расположенном на соседней улице.

И вот теперь мы сидели в этом заведении, ели пироги и болтали о всякой ерунде. Дракон вел себя прилично, но при этом бросал на меня столь многозначительные взгляды, что становилось понятно: Рейт планирует, что у этого теплого вечера будет горячее продолжение.

Пережевывая местные лакомства, я то и дело окидывала взглядом зал, пытаясь понять, кто из посетителей кафе является провожатым, который придет мне на помощь, если Евгений начнет распускать руки. Посетители, между тем, выглядели, как обычные люди, в нашу сторону не смотрели.

Выждав для приличия около четверти часа, я решила приступить к выполнению задания, ради которого согласилась на этот дурацкий ужин.

– Женя, скажи, ты правда умеешь летать? – спросила у Рейта, когда официант принес мне тарелку с тыквенным пирогом.

– Правда, – откликнулся тот.

– И у тебя есть настоящие крылья?

– Да.

– С ума сойти, – я старательно изобразила восхищение. – Ты можешь мне их показать?

На лице мужчины появилась грустная улыбка.

– Конечно, Огонек. Только не сегодня, ладно?

– Ладно. А когда?

– Думаю, месяца через два.

О! Интересно, он рисуется или называет мне реальные сроки?

– Ого, – выдохнула я. – Но ведь это так не скоро!

– Да, придется подождать, – кивнул Евгений. – Я бы с большим удовольствием поднялся в небо прямо сейчас, однако есть причины, которые не дают мне этого сделать. Как только эти причины исчезнут, я не только покажу тебе свои крылья, но и покатаю среди облаков.

Я улыбнулась и хотела задать следующий вопрос, как вдруг мой взгляд, рассеянно скользнувший в сторону, выхватил из общей толпы знакомые глаза цвета горячего шоколада. За одним из столиков в нескольких метрах от нас сидел Петр Белецкий. Рядом с ним находились двое незнакомых мне мужчин, таких же светловолосых и кареглазых, как и он сам. Судя по всему, их дружная компания явилась в кафе недавно, ибо еще десять минут назад их совершенно точно тут не было.

Мое сердце забилось быстрее. Неужели Глафира Григорьевна попросила присмотреть за мной именно его?

Взгляд Белецкого был одновременно удивленным и очень сердитым. Сосед явно не ожидал увидеть меня тут, и мое присутствие ему отчего-то не нравилось. Его спутники весело переговаривались, но Петр их не слушал. Он смотрел на нас с Рейтом змеиным немигающим взором, и от этого взора я чувствовала себя так неловко, будто господин офтальмолог застал меня за каким-то постыдным занятием.

Нет, Белецкий пришел сюда сам по себе, и со мной его появление в этом кафе никак не связано.

Я вежливо ему кивнула. Петр презрительно дернул головой и повернулся к своим друзьям. Рейт, заметивший наши телодвижения, поспешил вернуть мое внимание себе.

– Скажи, Алиса, – произнес он, – ты действительно можешь увидеть все, что скрыто от других людей?

– Не знаю, – честно ответила ему. – Наверное, могу. А может, и нет. Я, Женя, о том, что магия существует не только в сказках и кино, узнала совсем недавно. Однако колдунов от обычных людей отличить уже могу. К примеру, увидев тебя, я сразу поняла, что ты не простой человек, но в чем именно состоит твоя особенность, сообразила чуть позже.

Евгений задумчиво кивнул.

– Но ведь твой дар развивается, верно? – уточнил он.

– Да. Понемногу.

– А ты не пробовала отыскать скрытое не в людях, а в чем-нибудь другом. Например, в земле.

– Предлагаешь поискать клад? – усмехнулась я.

Взгляд дракона стал серьезным.

– Вроде того. Попробуй, у тебя наверняка получится.

Больше на эту тему мы не говорили. После того, как я доела пирог и допила чай, Рейт расплатился по счету, и мы вышли из кафе на улицу. Там было тихо и на удивление безлюдно.

– Спасибо за ужин, Женя, – сказала я. – Было вкусно и весело.

– Ты что, уже прощаешься? – удивился он. – Вечер еще не закончился, Алиса. Мы могли бы немного погулять, потом сходить в клуб, выпить, потанцевать…

– Спасибо, но нет, – я качнула головой. – Завтра мне нужно отправить руководству очередную партию рисунков, а их еще надо доработать. Но за приглашение благодарю.

Я улыбнулась и уже хотела свернуть в сторону дома, но дракон преградил мне путь.

– Нет, Огонек, так не пойдет. Мы с тобой отлично провели эти полтора часа, и последующий вечер тоже проведем отлично.

– Женя, я не шучу, – я попыталась его обойти, но он снова перекрыл мне дорогу. – У меня правда есть дела. Погуляем в следующий раз, ладно?

Во взгляде Евгения вспыхнули знакомые огоньки. Он схватил меня за локоть и резко привлек к себе.

– Ты очень капризна, Огонек, – сказал он. – Мне, конечно, нравятся девушки с характером, но всего должно быть в меру.

Я попыталась высвободить руку, но он только сжал ее крепче.

– Я приготовил для тебя отличную развлекательную программу, – шепнул мне в ухо. – Поверь, ты будешь довольна.

– Женя, мне больно. Пожалуйста, отпусти.

– А ты не сопротивляйся, и тогда…

– Рейт!!!

Крик, прорезавший вечернюю тишину, был так резок и пронзителен, что мы с драконом вздрогнули и одновременно обернулись. Со стороны перекрестка к нам стремительно приближалась высокая темноволосая девица, красивая и злая, как сто чертей. Она была одета в короткое платье изумрудного цвета, явно стоившее, как две моих зарплаты, а серьги и кулон, висевший на ее изящной лебединой шее, судя по всему, и вовсе были бесценны.

Женя мгновенно отпустил мой локоть и сделал шаг в сторону.

– Вот, значит, как! – взревела девица, подлетая к нам. – Вот почему ты не отвечаешь на мои сообщения! Вот почему не берешь трубку, когда я тебе звоню!

– Милена, что ты здесь делаешь?

На лице Евгения появилось такое детское изумление, что мне стало смешно. Похоже, у кого-то сейчас будут большие проблемы.

– Ты считаешь, это нормальным, Рейт? – продолжала орать девушка. – Врать! Пропадать неизвестно куда! Встречаться с какими-то лахудрами!

Из ее горла вырвался натуральный рык. Она размахнулась и с силой вмазала дракону по голове своей дизайнерской сумочкой.

– Милена, ты с ума сошла?!

От следующего удара Женя успешно уклонился. Девушка сразу же изменила тактику и двинула ему ногой по колену. Дракон охнул и едва не упал.

– Сволочь! – надрывалась красавица, продолжая лупасить мужчину почем зря. – Змей ползучий! Ненавижу!

Наблюдать за схваткой я не стала. Воспользовавшись тем, что обо мне все забыли, юркнула в соседний двор и поспешила домой.

Да… Однако, как феерично закончилось наше свидание! Надо быть честной: эта Милена подходит Евгению гораздо больше, чем я. Они оба такие красивые, такие горячие… Надеюсь, у них все наладится.

Возле дома не было не души. Я вошла в подъезд и вызвала лифт. Когда же он приехал на первый этаж, и его двери гостеприимно пропустили меня внутрь, раздался звонкий цокот каблучков, и в кабину прошмыгнула девушка в коротком изумрудном платье. Та самая, что десять минут назад колотила сумочкой моего незадачливого ухажера.

– Привет, – с улыбкой сказала она мне. – Как дела? Все в порядке?

Я растерянно хлопнула ресницами.

Лифт поехал вверх. Милена же вдруг начала меняться. Ее длинные темные волосы стали значительно короче и приобрели рыжеватый оттенок. Глаза стремительно позеленели, прямой носик стал курносым, заострился подбородок. Секунда – и передо мной стояла совсем другая девушка, одного со мной роста и комплекции, в простеньком зеленом сарафане и с плетеной сумочкой в руках.

– Ты кто? – изумленно выдохнула я.

– Твоя соседка, – засмеялась девушка. – Меня зовут Олеся.

– Олеся? – растерянно повторила я. – Кудесница леса?..

– Вроде того, – кивнула она. – Я – лесавка. Или, как модно сейчас говорить, дриада. Ты, кстати, на днях познакомилась с моим отцом – Силуяном Петровичем. Помнишь такого?

Я кивнула.

– Глафира Григорьевна попросила меня за тобой присмотреть, – продолжала девушка. – Мне это было не сложно. Я – мастер маскировки, любое обличие могу принять – хоть в пень превратиться, хоть в горного тролля.

– Хоть в девушку огненного дракона, – пробормотала я.

– Ага, – кивнула Олеся. – Я за вами и в кафе наблюдала, и на улице тоже. Когда Рейт тебя за локоть схватил, хотела обернуться полицейским, но потом решила, что пришествие бывшей любовницы будет эффектнее. Забавно получилось, правда?

– Не то слово, – согласилась я. – А… Женя правда встречался с этой Миленой?

– С кем он только не встречался, – махнула рукой лесавка. – Этот дракон – страшный бабник, ты знаешь? Мне давно хотелось его сумкой отлупить. Мечта сбылась, а значит, день прошел не зря.

Лифт скрипнул и остановился на восьмом этаже.

– Спасибо за помощь, Олеся, – улыбнулась я.

– Пожалуйста, – она задорно подмигнула мне левым глазом. – Если что, обращайся.

Амулет

Во вторник утром тишину моей квартиры нарушила резкая трель дверного звонка. На часах было десять ноль-ноль, гостей в такое время я не ждала, а потому несколько напряглась. Мелькнула беспокойная мысль, что за дверью может находиться Женя Рейт, решивший обсудить со мной нашу вчерашнюю встречу.

Я отставила в сторону заварочник, из которого собиралась налить себе чаю, и пошла в прихожую. Осторожно посмотрела в глазок, облегченно выдохнула – на лестничной площадке стоял Петр Белецкий.

Ему-то что от меня понадобилось?

Я открыла дверь. Сосед, как всегда, был серьезен и невозмутим.

– Здравствуйте, Алиса.

– Доброе утро, – кивнула я.

– Несколько дней назад вы предлагали угостить меня какао. У меня тогда были дела, и я обещал зайти в другой раз. Вот, я пришел. Угощайте.

Я уставилась на него удивленным взором. Какие, однако, странные мужчины живут со мной по соседству!

– Какао нет, – ответила Белецкому. – Но я могу налить вам чаю.

– Налейте, – кивнул он, переступая порог. – Чай я тоже люблю.

Петр закрыл за собой дверь, прошел вслед за мной в кухню, и, оглядевшись по сторонам, поманил меня к окну.

– Позвольте воспользоваться случаем и еще раз посмотреть в ваши прекрасные глаза. Хочу проверить, насколько действенными оказались мои капли.

Я подошла к нему вплотную, и Белецкий мягко повернул мою голову к свету. Едва наши взгляды встретились, как на меня ощутимо повеяло магией – знакомой, ласковой, почти родной. Глаза Петра, как и в прошлый раз, превратились в темные омуты. Они снова манили к себе, снова тянули на самое дно. Я погрузилась в их теплую глубину, и вдруг увидела в ней себя.

Я сидела за столиком кафе рядом с Евгением Рейтом. Дракон пожирал меня огненным взглядом, а я улыбалась и была удивительно, потрясающе красива. Так красива, как раньше не была никогда. Мои вечно растрепанные волосы лежали идеально, волосок к волоску, кожа будто бы сияла изнутри, а шея, плечи, руки и спина казались вылепленными из тончайшего костяного фарфора.

«Красота в глазах смотрящего», – мелькнула в моей голове быстрая мысль.

– Я теперь вижу лучше, чем раньше, – тихо сказала Белецкому.

Он медленно кивнул и отвел взгляд в сторону. А потом вынул из кармана джинсов пузырек с голубоватой жидкостью и протянул его мне.

– Ваши капли наверняка закончились, поэтому я принес новые. Их нужно принимать строго по схеме. Я напишу вам ее. После чая.

Я улыбнулась и кивнула в сторону кухонного стола.

– Прошу, присаживайтесь.

Чай пили молча. Я хрустела печеньем и ждала, когда Белецкий что-нибудь скажет – как минимум, пояснит, зачем пришел. Капли, зрение, какао с чаем… Поводов он придумал немало. Причина же, конечно, была одна, и я даже догадывалась, какая именно.

– Я вчера видел вас в кафе, – наконец произнес Петр. – Вас можно поздравить, Алиса?

– С чем поздравить?

– С началом новых отношений. Вы так мило общались со своим спутником, что я невольно ему позавидовал.

– О, – понятливо кивнула я. – Вы позавидовали. И именно поэтому окатили меня таким презрением, будто я делала что-то непотребное.

– Алиса…

– Знаете, Петр, я вас не понимаю. Мы мирно сосуществуем на одном этаже, нисколько друг другу не мешаем, однако вы ведете себя со мной так, будто я ничтожество. Здороваетесь сквозь зубы, при встрече фыркаете или ворчите. Я могла бы предположить, что неприятна вам, как девушка, как соседка, как человек в целом. Но почему же тогда вы приносите мне свои волшебные капли и говорите про прекрасные глаза? Зачем сегодня вы сюда пришли? Вам не понравилось, что вчера вечером я ужинала вместе с нашим общим соседом, и вы явились, чтобы сказать мне об этом?

– Рейт вам не пара, Алиса.

– Серьезно? Считаете, что можете давать мне советы? Имеете право вмешиваться в мою личную жизнь? Если да, тогда почему вчера вы не подошли к нашему столику не увели меня от этого ужасного человека? Почему предпочли обжечь недовольным взглядом и просто отвернуться?..

Белецкий коротко вздохнул, а потом протянул руку и крепко сжал мою ладонь. От неожиданности я сбилась с мысли и замолчала.

– Алиса, простите меня, – сказал Петр. – Я создал неверное впечатление, и вы сердитесь на меня вполне обоснованно. Знаете, я всегда считал, что человек имеет право поступать, как считает нужным. У меня нет привычки вмешиваться в чужие дела, однако теперь… Алиса, я вас вовсе не презираю. Наоборот, вы очень мне нравитесь. Но я – сухарь, мне проще возиться с пробирками, чем общаться с людьми. Эмоции, эмпатия – для меня это сложно. Я выгляжу холодным, нелюдимым, равнодушным, но на самом деле это не так. Мне… было неприятно видеть вас вчера в компании Рейта. У Евгения ужасная репутация, а у его намерений всегда есть двойное дно. Но вы так улыбались… Алиса, я не понимаю намеков, взглядов и прочих невербальных ухищрений. Я даже не допустил мысли, что вы захотели бы предпочесть мое общество его. Пожалуйста, простите меня.

О! Господин офтальмолог, оказывается, немного туповат. Что ж. Мой отец тоже никогда не блистал проницательностью, поэтому и мне, и моей мачехе приходилось все и всегда говорить ему прямым текстом.

Я подсела к Белецкому ближе.

– Знаете, Петя, – проникновенно произнесла я, – я на вас совершенно не обижаюсь. Но хочу, чтобы вы знали: Евгений никогда мне не нравился. Он смазливый, наглый и привязчивый. Я жутко его боюсь. Вчера же я пошла с ним в кафе, потому что меня попросили кое что у него узнать. Мы мило пообщались, однако повторять этот опыт мне больше не хочется. Евгений же наверняка считает иначе, и я опасаюсь, что теперь у меня будут проблемы. Мы с ним находимся в разных весовых категориях, и если Рейту вздумается вытворить какую-нибудь дичь, я не смогу ничего ему противопоставить. Потому что он, хоть и зачарованный, а все-таки дракон, а я – девушка с особенностями зрительного мировосприятия, которая по факту совершенно не способна за себя постоять. Я с большим удовольствием послала бы Женю куда подальше, но мне страшно это делать, поэтому приходится всячески изворачиваться. И да, я прекрасно знаю, что с репутацией у Рейта не очень, и это только усугубляет дело.

Когда я закончила говорить, оказалось, что мы с Белецким сидим едва ли не вплотную, при этом господин офтальмолог сжимает мою ладонь двумя руками и внимательно смотрит в глаза. Петр хотел что-то ответить, но не успел – в квартире вновь раздалась трель дверного звонка.

Мы с Белецким переглянулись и вместе поспешили в прихожую. Я посмотрела в глазок и охнула – на лестничной площадке стоял дракон.

Вот уж правда, помянешь черта, а он тут как тут.

– Там Рейт, – прошептала я, повернувшись к Петру.

Тот вопросительно приподнял бровь.

– Я не буду ему открывать, – так же тихо пояснила я. – Никого нет дома. Постоит и уйдет.

– Что за глупости? – удивился Белецкий. – Алиса?

– Я его боюсь!

– Ладно, – кивнул мужчина. – Тогда я открою ему сам.

Прежде чем я успела возразить, Петр отодвинул меня в сторону и повернул вертушку замка.

Женя явился ко мне с большим букетом кроваво-красных роз. Увидеть Белецкого он явно не ожидал. Улыбка, которая появилась на его лице, когда отворилась дверь, тут же померкла, а в глазах появилось забавное изумление – почти такое же, как вчера, когда он встретил на улице бывшую любовницу.

– Привет, – сказал ему Петр.

– Привет, доктор, – кивнул Рейт, выхватывая взглядом меня, стоявшую за спиной Белецкого. – Что ты здесь делаешь?

– У меня к тебе тот же вопрос, – с холодной невозмутимостью ответил тот. – По-моему, в гости тебя сегодня не приглашали.

– Я пришел по делу. Огонек, – Евгений поднял букет выше, чтобы я его увидела, – хочу извиниться перед тобой за вчерашний конфуз.

– Извинения приняты, – Белецкий забрал у Рейта цветы и передал их мне. – Что-то еще, Женя?

Глаза дракона раздраженно сощурились.

– Слушай, Петя, нам с Алисой нужно побеседовать. Шел бы ты…

– Нет, Жень, – качнул головой тот, – я-то как раз никуда не пойду. Хочешь поговорить? Говори со мной.

Взгляд Рейта стал таким острым, что об него, казалось, можно было порезаться.

– Ну что ж, давай пообщаемся.

Он сделал шаг назад. Белецкий вышел из квартиры вслед за ним, прикрыл за собой дверь. Я положила розы на тумбочку и приникла к дверному глазку.

Через него было видно, как мужчины отошли к противоположной стене. Что именно они друг другу говорили, разобрать оказалось невозможно. Их беседа длилась не долго – не более пяти минут, после чего Рейт ушел к лифту, а Белецкий – в свою квартиру.

Не успела я отойти от двери, как Петр вернулся обратно.

– Что вы ему сказали? – спросила я у него, как только он переступил мой порог.

– Попросил оставить вас в покое, – ответил он. – Евгению моя просьба не понравилась, и он вряд ли ее исполнит. К сожалению, я не всегда смогу быть рядом, а оставаться без защиты вам действительно не стоит. Поэтому я принес одну полезную штуку. Дайте-ка руку, Алиса.

Я протянула ему ладонь, и Петр надел на мой безымянный палец широкий серебряный перстень с небольшим розоватым камнем. Едва кольцо коснулось моей кожи, как его широкий массивный ободок стал уменьшаться, а потом и вовсе исчез, превратившись в едва заметную татуировку.

– Что это такое? – изумилась я.

– Амулет, – ответил сосед. – Защищает от микробов, вирусов и назойливых кавалеров. Оказывает бактерицидное действие на воздух, еду и напитки, а также бьет током всех, кто прикоснется к вам вопреки вашему желанию.

Вот это да!

– Большое спасибо, – с чувством сказала ему. – И за разговор с Рейтом, и за кольцо. Оно мне очень пригодится. Но вы, кажется, не допили чай.

– И не расписал, как надо принимать новые капли, – кивнул Петр. – Знаете, Алиса, думаю, нам стоит перейти на ты.

– Согласна, – улыбнулась я.

Мы уже собрались вернуться в кухню, как вдруг в квартиру снова позвонили.

Я вздрогнула. Неужели вернулся Женя?

Белецкий, судя по всему, подумал также. Не говоря ни слова, он распахнул дверь. Однако вместо дракона на пороге обнаружилась Глафира Григорьевна.

– О, Петя, – удивилась она. – Разве ты не должен быть на работе?

– У меня сегодня выходной, – ответил он. – Здравствуйте, Глафира Григорьевна.

– И тебе не хворать, – кивнула соседка. – Алиса, доброе утро. Извините, что побеспокоила, ребята. Я к вам на пару минут. Мне нужно знать, как прошла твоя встреча с Евгением, девочка. Сказал ли он что-нибудь, что было бы для нас полезным?

– Сказал, – кивнула я, жестом приглашая ее пройти вместе с нами в кухню. – Если коротко, вы были правы. Рейт хочет, чтобы я помогла ему найти спрятанный родник. Он не попросил меня об этом напрямую, однако с интересом расспрашивал, что и как я могу увидеть, а еще предложил попрактиковаться в поиске кладов.

В следующие десять минут я подробно пересказала гостям свой вчерашний разговор с драконом. И Белецкий, и Глафира Григорьевна слушали меня в хмуром молчании.

– Меня настораживают сроки, – заметила главная по дому. – Допустим, за это время Женя с Владом сумеют отыскать источник. Но ведь его еще нужно поднять… Что ж, спасибо, девочка. Теперь надо подумать, что делать с тобой. Если Рейт желает привлечь тебя к поискам живой воды, надо как-то минимизировать ваши встречи.

– Я могу сломать ему ноги, – невинно предложил Белецкий. – Я Жене сегодня это уже обещал.

– Не пойдет, – качнула головой соседка, игнорируя мой обалдевший взгляд. – Драконы быстро регенерируют. Конечности им надо не ломать, а рубить или вырывать. Но это, сам понимаешь, чревато большими проблемами.

– Обойдемся без увечий, – вмешалась я. – С Рейтом я как-нибудь разберусь сама. Мне дали амулет, с которым его можно не бояться.

– Что за амулет? – заинтересовалась Глафира Григорьевна.

Я показала ей татуировку на своем безымянном пальце. Глаза колдуньи стали круглыми, как монеты.

– Петя, это же…– удивленно начала она, но наткнувшись на взгляд Белецкого замолчала.

– Что такое? – заволновалась я. – Что-то не так?

Петр и Глафира переглянулись.

– Все так, девочка, – улыбнулась колдунья. – Петя дал тебе очень хорошую защиту. Теперь я за тебя спокойна.

Родник

Следующая неделя оказалась спокойной. Целых семь дней меня никто не дергал, не хватал за руки и вообще никак не беспокоил.

Я спокойно съездила в офис на совещание, получила задание доработать свои рисунки, и теперь целыми днями переделывала на графическом планшете элементы костюмов домового, русалок, лешего и мага-целителя.

Рейт, ранее встречавшийся мне едва ли не ежедневно, куда-то пропал. О себе он напомнил всего один раз, когда нашел мои аккаунты в социальный сетях и добавился в друзья.

Глафиру Григорьевну я видела только в окно. В нашем дворе наконец-то начали устанавливать детский игровой городок, и теперь она вместе с Аристархом Семеновичем наблюдала за ходом работ.

Зато Белецкий теперь навещал меня каждый вечер. Поначалу он придумывал для визитов повод («Как поживают ваши прекрасные глаза, Алиса?»), а потом заявил, что его фантазия не настолько богата, чтобы постоянно фонтанировать идеями, и начал заглядывать в гости просто так.

Его посещения нисколько меня не напрягали. Наоборот, я то и дело поглядывала на часы, ожидая, когда у офтальмолога закончится рабочий день, и он окажется на моем пороге.

Два вечера подряд мы пили в моей кухне какао, затем начали выходить на прогулку. Бродили по местным улочкам, ужинали в кафе и разговаривали, разговаривали, разговаривали.

Петр оказался отличным собеседником. Помимо того, что он мог поддержать разговор на любую тему, у него неожиданно обнаружилось прекрасное чувство юмора. Ему отчего-то нравилось меня смешить – каждый раз, когда я принималась хихикать над его шутками, в глазах Белецкого мелькали довольные огоньки.

Сегодня вечером мы тоже вышли на прогулку. Далеко уходить не стали, поэтому бродили вдоль лесной опушки и слушали пение какой-то невидимой птахи.

– Петя, могу я задать тебе вопрос?

– Задавай.

– Кольцо, которое ты надел на мой палец – оно особенное, да?

– Конечно, особенное. Обычные украшения от микробов не защищают, и амулетами не являются.

– Я не об этом. Когда Глафира Григорьевна увидела его ободок, она очень удивилась, помнишь? А вчера утром я повстречала на улице Гену…

– Ему ты тоже показала татуировку?

– Нет, Гена приметил ее сам. Он шел навстречу, но вдруг остановился в двух шагах, присвистнул и заявил: мол, очень рад, что я все-таки наладила с тобой отношения. Что это значит, Петя?

– Вампиры – создания чувствительные, – заметил Белецкий. – А энергетические особенно. Все видят, все ощущают.

– Петя.

– Ничего особенно в этом кольце нет. Кроме того, что оно зачарованное. Несколько лет назад я решил попробовать себя в артефакторике, поэтому наложил на перстень несколько заклятий и прокипятил его в котле с бактерицидным составом. Получилось весьма недурственно.

– И все?

– Ну… Еще эта цацка является символом моего рода.

– Символом?..

– Отличительным знаком. Такие перстни есть у всех членов моей семьи. Камень, который расположен в его середине, усиливает магические способности своего владельца. Это отличное подспорье в критических случаях – например, во время серьезных операций.

– И ты кипятил такое бесценное кольцо в котле?

Он пожал плечами.

– Других украшений у меня не было, а этот перстень устойчив к любому воздействию. После моих манипуляций он стал только лучше.

– Понятно. Выходит, маги, которые видят на мне это кольцо, думают, что я – часть твоей семьи?

– Вроде того. Подобные побрякушки мои родственники дарят своим детям, невестам и женам.

О! Невестам и женам…

Что ж. А мне дали просто поносить. Петя не говорил, что я могу оставить перстень у себя навсегда.

– Ты мог бы носить его сам.

– Зачем? Моя работа не настолько серьезна, чтобы таскать с собой усилитель магии.

– А как же принадлежность к семье?

Петр махнул рукой.

– У меня с ней сложные отношения. Я предпочитаю держаться один.

Почти минуту мы шагали молча. А потом я придвинулась ближе и взяла Белецкого за руку.

– Знаешь, – негромко сказала ему, – у меня с родней все тоже непросто. Когда мне было пять лет, мои родители решили, что не хотят жить вместе и развелись. Я тогда осталась с отцом – мама почему-то не захотела забирать меня к себе. Мы два года прожили с ним вдвоем, а потом он женился на Кате. Знаешь, мой папа – человек с очень непростым характером. Он своевольный, жесткий, непримиримый. Я понимаю, почему мама от него ушла. С ним… сложно. А Катя живет с папой уже двадцать лет. Она сильно его любит и готова мириться с тем, что он – это он. Она и меня этому научила – что людей нельзя переделать, и они вовсе не обязаны соответствовать нашим желаниям и надеждам. Меня Катя тоже приняла и полюбила. Знаешь, со своей родной матерью за все эти годы я общалась всего три или четыре раза. Она живет на другом конце страны, у нее есть муж и дети, которых я никогда не видела. Меня же вырастила мачеха. Своей настоящей мамой я считаю именно ее. Раньше я на родительницу очень обижалась, считала, что она меня бросила, и я ей не нужна. Собственно, так и есть. Не нужна. Мы обе друг другу не нужны. При этом я не представляю, как жила бы без отца и без Кати. Они – моя семья, и я очень ими дорожу.

Белецкий осторожно сжал мою ладонь.

– А мои родители никогда не были женаты, – сказал он, глядя куда-то вдаль. – Отец изменил с моей матерью своей законной жене. Он тогда преподавал в медицинском университете и увлекся одной из студенток. Она слишком поздно сообщила ему, что беременна. Наверное, надеялась, что Егор Дмитриевич, увидев ее живот, оставит супругу и женится на ней. А он не оставил и не женился. У него была приличная уважаемая семья, и отец не хотел ничего менять. Конечно, он мог бы легко устроить аборт на любом сроке, но дело почему-то затянулся, и я все-таки родился. Утаить этот факт оказалось невозможным…

– Почему?

– Потому что, во-первых, глава рода – мой дед – сразу ощутил, что в семействе Белецких случилось пополнение, а во-вторых, мои родственники всегда считали, что кровь – не водица, а потому всех отпрысков, даже незаконных, нужно держать при себе. В общем, отец дал мне свою фамилию и семейный перстень, периодически переводил матери деньги на мое содержание и время от времени приглашал на семейные праздники. Последнее было обязательным условием деда. К слову сказать, он единственный относился ко мне по-человечески. Для остальных я был и остаюсь ублюдком. В том числе, для отца. Меня такое положение дел никогда не устраивало, поэтому я предпочитаю жить сам по себе.

– А твоя мама?

– Она вышла замуж и родила мне замечательную сестру. Сейчас сестра замужем и живет за границей. У нас отличные отношения, раз в год я летаю к ней в гости. Мать и отчим несколько лет назад умерли – оба от сердечного приступа, но с разницей в три года. Вот и вся история моей семьи.

Мне стало неловко.

– Прости, пожалуйста, – негромко сказала ему.

– За что? – удивился Белецкий.

– За то, что влезла в твои личные дела.

– Ерунда, – махнул рукой Петр. – Однажды я бы все равно тебе о них рассказал.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке. Петя улыбнулся в ответ и поцеловал мою руку.

К дому мы вернулись в сумерках. На новой детской площадке во всю веселилась ребятня. Мальчики и девочки облепили горки-лазалки, как обезьянки, и, громко хохоча, шумно во что-то играли.

– Забавно, – усмехнулся Белецкий, кивнув в сторону. – Смотри, новый городок поставили, а старые качели не увезли. Теперь они здесь, как бельмо на глазу.

Я пожала плечами. Ну да, ржавое облезлое чудище стояло на месте. Ну, так что ж? Рабочие, которые смонтировали новые качели, убирать прежние вовсе не обязаны. Не удивлюсь, если это недоразумение будет стоять здесь вечно. Его конструкция такова, что дети продолжат качаться на нем до следующего большого взрыва.

Вот и сейчас качели не стояли без дела – на них сидела Маша Сорокина. Увидев нас с Белецким, она приветливо помахала рукой.

– Что же ты не идешь на новые цепочки? – спросил у нее Петр. – Они и больше, и удобнее.

– Не, дядь Петь, – мотнула головой юная волчица. – Эти лучше.

– Почему?

– На них можно сильно раскачаться. А еще они радостные.

Я улыбнулась столь забавно формулировке – и замерла. Сквозь крики детей и рокот проезжавших мимо автомобилей послышалось журчание воды.

Неужели где-то прорвало трубу?

Я прислушалась снова и с удивлением поняла, что звук доносится прямо из-под ног.

Посмотрела на землю – и охнула. Слой асфальта, покрывавшего все вокруг, неожиданно стал прозрачным. Сквозь него, как через толстое мутное стекло, были видны камни, корешки растений и толстые пальцы металлических труб, протянутые к нашему дому.

С последними все было в полном порядке, однако журчание стало громче и теперь слышалось так отчетливо, будто я стояла на берегу какого-то водоема.

Я пристальнее всмотрелась в землю и увидела широкий ручей, неторопливо текущий глубоко под трубами. Его русло извивалось, как змея, и собиралось в единую чашу прямо под старыми качелями.

– Алиса? – позвал меня Петр. – Что-то случилось?

От чаши подземного ручья вверх поднималось легкое голубоватое облако. Оно окутывало и качели, и двор, и дом чем-то мягким, нежным, бесконечно добрым. И радостным, да.

Я перевела на Белецкого глаза. По ощущениям они были круглыми, как монеты.

– Петя, – сказала неожиданно охрипшим голосом, – этот твой перстень, усиливающий магию, работает не только для колдунов, да?

– Не знаю, – пожал плечами тот. – А что?

– Петя, – я понизила голос до шепота, – я знаю, где спрятан родник с живой водой. Он находится прямо под нашими ногами…

Шепот

– Он хочет вернуться на поверхность.

– В каком смысле – хочет?

– В прямом. Под землей ему тесно и скучно. Он живет там много лет, и ему это страшно надоело.

– Хм… Как же ты это поняла?

– Услышала. Или ощутила… Не знаю как объяснить, Петя. Я просто это чувствую.

Белецкий перевел взгляд на Глафиру Григорьевну. Та согласно кивнула.

– Алиса права, – сказала она, подливая нам чаю. – Родник на поверхность просится давно – слишком в нем много магии. Будь его воля, он давно бы пробил асфальт и журчал посреди нашего двора. Мне же пока удается удержать его на месте.

Мужчина недоуменно покачал головой.

Мы пришли в гости к хранительнице волшебного родника около часа назад. Собственно, она привела нас к себе сама. Когда я сообщила Белецкому, что под старыми качелями спрятан источник с живой водой, Глафира Григорьевна в буквальном смысле материализовалась за нашими спинами, и, взяв меня за руку, решительно увлекла за собой в подъезд. Петр, конечно же, пошел следом.

– Ты бы еще на весь двор о роднике прокричала, – укоризненно сказала колдунья, едва за нами закрылась подъездная дверь. – О таком разве вслух говорят? Мало ли кто может тебя услышать!

– Простите меня, – смущенно ответила я. – Пожалуйста. Честное слово, я просто не ожидала… И удивилась… Я такого никогда не видела, понимаете?.. И…

– Не делай так больше, – строго сказала старушка. – Что свершилось, то свершилось, однако впредь держи себя, пожалуйста, в руках.

Не выпуская моей ладони, она молча привела нас в свою квартиру, и теперь мы сидели за кухонным столом, пили чай и разговаривали.

– Кроме Машеньки, из наших ребят во дворе никого не было, – задумчиво произнесла Глафира Григорьевна. – Теоретически, подслушать тебя никто не мог. Вот только есть у меня чуйка, что это не так. Не удивлюсь, если вокруг дома Владовы прихвостни гуляют. Если мы их не видим, это не значит, что их нет.

– Вы имеете в виду Рейта? – уточнил Петр. – Его не видно уже несколько дней.

– Рейт сидит под домашним арестом, – усмехнулась соседка. – Мы с Силуяном связались с его дедом, Захаром Марковичем, и на Женьку ему нажаловались. Все рассказали, как есть. И что он с Немировым спелся, и что поперек воли главы драконьего рода пошел. Маркович страсть как рассердился. Вот, внука к себе позвал и уж неделю как с ним разбирается.

Мы с Белецким переглянулись.

– С Владом Захар тоже поговорить обещал, – продолжала колдунья. – Драконам-то наш родник особо не нужен, они способны черпать магию из земли и огня, и от того самыми сильными считаются. Если ж Немиров источником завладеет, он один сильнее всего их клана стать может – и финансово, и магически. Этого Захару не надобно. Он с Владиславом не то чтобы в контрах, а все ж другом-приятелем его не считает.

Я сделала глоток чая.

– Глафира Григорьевна, может, вы родник все-таки в другое место уведете? – спросила у старушки. – Чтобы я не знала куда, и чтобы, в случае чего, не смогла его отыскать?

– Отыскать ты его сумеешь в любом случае, – махнула рукой колдунья. – Раз ты его не только увидела, но и услышала, значит, спрятать его от тебя уже не удастся. Особенно сейчас, когда Петя тебя своим колечком одарил.

Это точно. Благодаря перстню Белецких, мир заиграл передо мной новыми красками. Причем, как-то резко и неожиданно. Всю неделю, прошедшую с момента, как на моем пальце появилась волшебная татуировка, я не видела и не ощущала ничего особенного. Сегодня же, после того, как разглядела под землей родник с живой водой, все вокруг изменилось.

Если чуть напрячься, можно было увидеть много интересного. Например, голубоватую дымку, висящую над домом и двором, или полупрозрачное сияние, окружавшее Петю и Машу Сорокину. Только у девочки оно было зеленое, а у Белецкого серебристое.

Между тем, интереснее всех оказалась Глафира Григорьевна. Всмотревшись внимательнее в ее лицо, я вдруг увидела девушку с пышными темными волосами и мудрым цепким взглядом. Видение появилось и пропало, а мне пришло в голову, что внешний облик моей соседки – всего лишь иллюзия. При желании, она может убрать седину, разгладить морщины и снова стать молодой темноволосой красавицей. Может, но почему-то не хочет.

– Источник-то я уведу, – продолжала колдунья. – На старом месте ему однозначно делать нечего. Однако и под землей его таить тоже больше не стоит. Есть у меня на этот счет одна идея. Только ее надо обмозговать.

– Мы на защиту родника, если надо, всем домом выйдем, – заметил Петр. – Это в наших интересах, и непричастных тут быть не может. Главное, чтобы наш выход не оказался напрасным. Поэтому, Глафира Григорьевна, думайте, пожалуйста, скорее. То, что Рейт сидит под замком в дедовом особняке, лично меня совсем не успокаивает. Да и Владислав Александрович с Захаром Марковичем вполне могут договориться.

Я перевела взгляд на старушку. Та вздохнула и посмотрела на потемневшее окно, за которым теперь виднелся желтый глаз уличного фонаря.

– Помощь соседей действительно может понадобиться, – сказала она. – Однако ж до столкновения дело лучше не доводить. Ладно. Утро вечера мудренее, обсудим этот вопрос завтра. Идите по домам, ребята. А я посижу, покумекаю.

Попрощавшись с волшебницей, мы с Петей вышли из квартиры и направились к лифту.

– Нехорошо получилось, – сказала я Белецкому, когда кабина повезла нас на двенадцатый этаж. – Мне так стыдно, Петя! Чувствую себя полной идиоткой. Обычно я веду себя сдержанно, а в этот раз… Как думаешь, нас правда мог кто-нибудь подслушать? Я не видела никого подозрительного.

Петр пожал плечами.

– Сомневаюсь, что твое удивление было таким уж фатальным. Немиров и так в курсе, что родник находится рядом с домом. А здесь не такая уж большая территория, чтобы на ней заблудиться. Думаю, волноваться не о чем.

– Может, заберешь свой перстень обратно? Мало ли что еще я сумею с его помощью разглядеть…

– Ни в коем случае, – качнул головой Белецкий. – Когда он на твоем пальце, я чувствую себя спокойнее. И знаешь, дам-ка я тебе, пожалуй, еще кое-что.

– Это что же?

– Увидишь, – подмигнул Петя.

Лифт остановился и выпустил нас на площадку. Прежде чем отправиться к себе, Белецкий взял меня за руку, мягко привлек к себе.

– Я не прощаюсь, – тихо сказал он, коснувшись моих пальцев губами. – Найду одну вещицу, и на пару минут загляну к тебе в гости.

Я улыбнулась и кивнула.

Вернувшись домой, я успела только снять босоножки и помыть руки. Стоило выйти из ванной, как в мою дверь позвонили.

Ты смотри, какой быстрый! Вот у кого полный порядок, и все вещи лежат на своих местах. Надо как-нибудь напроситься к нему на чай – посмотреть, как живет настоящий чародей-целитель.

Я открыла дверь и невольно отпрянула назад – на пороге стоял не Петя, а Евгений Рейт, всклокоченный и злой, как сто чертей.

– Привет, Алиса, – нервно улыбнулся он.

– П-привет, – я так оторопела, что начала заикаться. – Что т-ты тут делаешь?..

– Не волнуйся, я ненадолго.

Женя выбросил вперед правую руку и чем-то прыснул мне в лицо. Я охнула и покачнулась.

Моя голова тут же закружилась, перед глазами вспыхнули звезды. А потом наступила темнота.

Влад

Сознание вернулось быстро. Без головной боли, тошноты и ломоты в костях. Будто кто-то повернул невидимый рычаг, и я просто открыла глаза.

Почти минуту я рассматривала темный потолок, освещенный приглушенным светом крошечных лампочек, и силилась понять, где нахожусь, и каким образом умудрилась тут очутиться. Таинственное перемещение слилось для меня в единый миг – только что видела перед собой нервное лицо Евгения Рейта, и вдруг вижу деревянные потолочные балки.

Еще несколько секунд потребовалось, чтобы осознать: я лежу на чем-то мягком и упругом, очевидно, на диване или на тахте. Тело слушалось меня так же хорошо, как и всегда, поэтому я приподнялась на локтях и внимательно огляделась по сторонам.

Комната была мне не знакома. Судя по всему, она являлась частью чьего-то загородного дома. Об этом говорили массивные бревна, из которых были сложены стены, большая изразцовая печь и добротная дорогая мебель – резной книжный шкаф, письменный стол с высоким кожаным креслом и узкий диванчик. На котором сейчас сидел мой огнедышащий сосед.

– Проснулась?

Рейт встал со своего места и пересел на край моего дивана.

– Как себя чувствуешь, Огонек?

Он был спокоен, будто горный склон. И это страшно меня рассердило.

– Женя, ты озверел? – стараясь говорить спокойно, поинтересовалась я. – Ничего не боишься, да? Считаешь, что можешь творить любую дичь? Ты в курсе, что за похищение людей сажают в тюрьму, Женя? Где я вообще нахожусь?..

– Как много вопросов, – поморщился дракон. – Не надо нервничать, Алиса. Ничего страшного не случилось. Я тебя не похитил, а привел в гости. Дело в том, что мне и одному моему приятелю очень нужна помощь. Поверь, в другой ситуации я не стал бы ни вламываться в твою квартиру, ни поливать тебя сонным зельем. Однако у меня не было ни одной лишней минуты на объяснения. А без объяснений ты никуда бы со мной не пошла.

Я с тобой в принципе никуда бы не пошла.

Забавно. Если бы во время похищения я была в сознании, ничего бы у этого дракона не вышло – сработало бы Петино кольцо, и Женю ударило током. А еще я бы начала громко кричать, и на мои вопли наверняка кто-нибудь прибежал. Как минимум, все тот же Белецкий.

Кстати.

– Ты не сказал, где я нахожусь.

– В загородном доме моего приятеля. Скоро он к нам присоединится, и вы познакомитесь. Не надо бояться, Огонек. Никто не собирается тебя здесь задерживать и уж тем более обижать. Ты быстренько поможешь нам найти одну штуку, а потом спокойно вернешься домой. Мы, если что, находимся не так уж далеко от нашей многоэтажки.

Я покачала головой.

– Знаешь, Женя, я не устаю тобой восхищаться. Ты силой притащил меня в эту избу и надеешься, что я буду вам помогать? Как ты вообще устроил мое похищение? Ты же находился под домашним арестом.

В глазах дракона появились нехорошие огоньки.

– Откуда ты это знаешь?

– Это все знают. Все соседи.

– Уже разболтали, значит, – печально усмехнулся Евгений. – Удивительно, как сильно моя личная жизнь интересует людей, которые не имеют к ней никакого отношения!.. Да, у меня действительно возникли разногласия с дедом. В этом нет ничего особенного: мы недолюбливаем друг друга с момента нашей первой встречи. Видишь ли, Огонек, дед считает, будто имеет право вмешиваться в мои дела и воздействовать на меня грубой силой. Я же много лет подряд пытаюсь убедить его в обратном, – он грустно улыбнулся. – Вам, людям, хорошо. Вы можете просто уйти. Просто перестать общаться с родней. У драконов все не так. У нас клан – с его законами, порядками и традициями. И плевать, что они давно устарели и загоняют нашу жизнь в дурацкие рамки. Я всем сердцем желаю обрести независимость, Алиса. Мне проще уйти из клана, как твой Петя Белецкий. Проще стать изгоем, нежели терпеть унижения от старого выжившего из ума самодура. Однако я не могу этого сделать. Старый пень связал мои крылья, а я без них как без рук. Взять хотя бы домашний арест. Знала бы ты, как сложно было из-под него вырваться! Чтобы снова расправить крылья, мне нужна помощь, Огонек. Твоя помощь. Заметь, тебе это не будет стоить ровным счетом ничего. Мне и моему другу нужно найти подземный источник. Я знаю, тебе известно, где он находится. Просто укажи нам это место, и можешь быть свободна. Больше от тебя ничего не требуется.

Я холодно усмехнулась.

– Так вот для чего ты вокруг меня пляски устраивал! Цветы присылал, глазки строил, пирогами кормил. Тебе самому-то не мерзко, Женя? Если бы ты не изображал симпатию и влюбленность, а сразу сказал, что конкретно от меня нужно, я бы непременно подумала, как тебе помочь. Но теперь…

Я поморщилась. Рейт придвинулся ближе.

– С чего ты взяла, Алиса, что мой к тебе интерес был сугубо потребительским? – проникновенно произнес он. – Кто сказал тебе такую глупость? Или ты не допускаешь, что могла мне понравиться? О… Да у тебя комплексы, Огонек. Глупые и не обоснованные. Ты даже не представляешь, насколько ты интересная, Алиса. И красивая. Очень красивая.

Женя протянул руку к моему лицу, будто желая погладить по щеке, но потом скользнул взглядом по моей татуировке, и убрал ее назад.

Мне отчего-то стало неловко.

– Как ты сумел вынести меня из дома? – спросила, чтобы перевести разговор на другую тему. – Тебя бы непременно кто-нибудь остановил.

Как минимум, Петя, как максимум, Глафира Григорьевна. Помнится, соседка говорила, что способна увидеть и проконтролировать в нашей многоэтажке абсолютно все. Как же тогда она пропустила целого дракона?

– Владислав Александрович открыл для меня портал, – ответил Рейт. – С его помощью я отсюда перенесся прямо к твоей квартире, а потом вернулся обратно. Вообще, портал – штука неприятная. Но другим путем к тебе было не подобраться.

Евгений подсел еще ближе. Теперь нас разделяло несколько сантиметров, и от этого становилось весьма некомфортно.

– Мы долго болтаем, Огонек, – заметил дракон. – А времени, между тем, не так много, за окном уже занимается рассвет. Вставай, моя красавица. Надо поработать.

– Нет, Женя, – я качнула головой. – Ничего я делать не буду. И дело даже не в том, что я этого не хочу. Ты возлагаешь на меня слишком большие надежды. Я без году неделя, как в людях разбираться научилась, а ты хочешь, чтобы я что-то разглядела под землей. Это невозможно, понимаешь?

– Сдается мне, вы лукавите, милая барышня.

Мы с Рейтом вздрогнули и обернулись. На пороге комнаты стоял высокий темноволосый мужчина – тот самый, который две недели назад разговаривал с Женей на лесной тропинке. Он вошел так тихо, что мы не заметили его появления.

Дракон поднялся на ноги. Я встала с дивана вслед за ним.

– Здравствуйте, Алиса, – сказал мужчина, подойдя ближе. – Позвольте представиться, Владислав Александрович Немиров.

– Здравствуйте, – вежливо кивнула я. – Приятно познакомиться.

Немиров растянул губы в улыбке.

Прямой, как палка, с холодным жестким взглядом, пронизывающим подобно ледяному ветру, он действительно был похож на Кощея Бессмертного. Маг стоял в нескольких шагах, а мне казалось, что он надвигается на меня, как ураган, как снежная лавина, как злая неизбежность.

Человек, который привык покорять любые вершины. Колдун, который никогда ни перед чем не остановится.

Немиров словно прочел мои мысли. Его улыбка стала насмешливой.

– Евгений, будь добр, оставь нас с Алисой наедине, – сказал Владислав Александрович. – Прежде чем мы отправимся в лес, мне нужно с ней кое-что обсудить.

Рейт бросил на меня встревоженный взгляд, однако подчинился и молча вышел за дверь.

– Я не смогу вам помочь, – сказала Немирову, когда мы остались вдвоем. – Женя говорил, что вы ищите подземный родник с живой водой. А я…

– Вы имеете в виду водоем, скрытый под старыми ржавыми качелями? – невозмутимо уточнил Владислав Александрович. – Что вы, мне он вовсе не нужен.

Я растерянно моргнула.

– Не нужен?..

– Нет, – колдун качнул головой. – Живая вода требуется господину Рейту. Мне же она ни к чему. Я имею доступ к волшебным источникам, куда более мощным, и в энергии данного родника совсем не нуждаюсь. Тут дело в другом. Видите ли, Алиса, на стыке старого и нового русел этого подземного ручья спрятан один важный для меня предмет. Вот его-то и надо найти. Разумеется, не бесплатно. Ваши услуги будут щедро вознаграждены.

– Ничего не понимаю, – призналась я. – Речь шла только о живой воде! Евгений сказал, что хочет с ее помощью вернуть себе крылья…

– Евгений много чего говорил, – махнул рукой Немиров. – Его желания – не ваша забота. Не думайте о нем, Алиса. Нам с господином Рейтом больше не по пути.

– В каком смысле, не по пути? – похолодела я. – Что вы намерены с ним сделать?

– Ничего, – пожал плечами Немиров. – Рейт помог доставить вас сюда, и теперь просто отправится обратно к деду. Согласитесь, Алиса, семейные проблемы нужно решать в семейном кругу, не привлекая к этому посторонних людей, и уж тем более, не используя волшебные природные ресурсы… Что скажете, Алиса? Вы согласны мне помочь?

От его острого взгляда кожа покрывалась мурашками, а сердце леденело в груди.

Я глубоко вздохнула.

– Что именно вы хотите найти?

Владислав взмахнул рукой, и в воздухе передо мной появилась изображение маленькой металлической шкатулки, удивительно похожей на ту, которую несколько недель назад нарисовала я.

– Мне нужен этот ларец. Я покажу, где примерно он может находиться. Ваша задача – разглядеть его под толщей земли и указать точное местонахождение. По рукам?

– Потом вы меня отпустите?

Он кивнул. Я вздохнула еще раз.

– По рукам.

Ларец

В лесу было темно. Солнце только поднималось над горизонтом, и его слабые лучи пока еще не могли пробиться сквозь густые кроны деревьев.

Мы с Немировым уверенно шли вперед по тропинке, освещенной сгустком яркого голубоватого пламени, летевшего рядом с нами.

Владислав Александрович отчего-то не захотел ждать, когда утро вступит в свои права, и на поиски таинственной шкатулки мы отправились сразу после окончания разговора. Что интересно, отправились вдвоем. Когда мы вышли из комнаты, оказалось, что в доме, кроме нас нет ни души – ни прислуги, ни помощников Немирова, ни Жени Рейта, который, судя по всему, уже вернулся в особняк деда.

Владислав вывел меня во двор и велел взять его за руку. Стоило выполнить его распоряжение, как мир содрогнулся, и мы очутились на лесной поляне. Эта поляна была мне знакома, она находилась неподалеку от нашего ЖК.

Когда Немиров пошел вглубь леса, у меня мелькнула мысль отстать от него на пару шагов, а потом задать стрекача, благо бежать до многоэтажки было сравнительно недалеко. Однако мысль загнулась на корню, когда чародей с безапелляционной вежливостью попросил меня идти впереди себя.

Я не совсем понимала, почему колдун не мог сразу перенести нас к месту назначения, но потом решила, что на этом участке леса у него попросту нет магических полномочий.

– Владислав Александрович, могу я задать вам вопрос?

– Попробуйте.

– Зачем вы меня похитили? Если родник с живой водой вам не нужен, мы вполне могли бы договориться добром.

На лице Немирова появилась и пропала насмешливая гримаса.

– А разве мы договорились как-то иначе?

– То есть, если бы я отказалась вам помогать, вы бы отнеслись к этому с уважением и просто меня отпустили?

– Не совсем так. Я бы предложил вам более выгодные условия сделки. Поверьте, Алиса, вы бы согласились. Что-что, а уговаривать я умею. Силовые методы решения задач – не для меня.

– В самом деле? – усмехнулась я. – В ваш деревянный коттедж меня доставили как раз силой.

– Согласен. Однако это исключительно на совести господина Рейта. Знаете, Алиса, Евгений должен был убедить вас принять участие в нашей маленькой авантюре не мускулами, а словами. Ему надлежало дождаться, когда вы разовьете свои способности настолько, чтобы видеть скрытое не только в людях, но и в предметах, а уже потом приводить ко мне. Заметьте, во времени я его не ограничивал, мне нужна была не скорость, а результат. Он же этот волшебный момент благополучно пропустил. Если бы не мои помощники, о том, что вы научились смотреть сквозь землю, мы бы узнали не скоро, – чародей скривился. – Евгению так хотелось снять с себя запрет оборота, что он совершил море ошибок. Это же надо: попасться деду, сбежать из-под ареста, украсть видящую, сорвать все сроки операции… Я напрасно надеялся на его благоразумие. Год жизни в человеческом теле лишил нашего ящера рассудка.

– Вы его обманули.

Немиров пожал плечами.

– Можно было попросить Глафиру Григорьевну найти вашу шкатулку.

– Нет.

– Почему?

– По кочану, Алиса. Хватит разговоров. Мы почти на месте.

С каждым пройденным метром местность становилась все более знакомой. В конце концов мы оказались на той самой тропинке, куда я пришла на пленэр и где подслушала разговор Немирова и Рейта. Маг провел меня вдоль этой дорожки к кустам, миновав которые, мы ступили еще на одну полянку – крошечную и заботливо выкошенную.

– Пришли, – сказал Владислав Александрович, кивнув на землю под нашими ногами. – Ларец находится где-то здесь. Прошу вас, Алиса.

Я шагнула вперед, огляделась. Над полянкой уже поднялось солнце. Воздух был все еще свеж, где-то у деревьев жужжали какие-то букашки. Я присела на корточки и опустила взгляд на коротенькую травку, покрывавшую все вокруг.

Почти минуту ничего не происходило. А потом мое зрение перестроилось, и земля стала прозрачной – совсем как асфальт на детской площадке возле моего дома.

Я увидела корешки растений, тонкие и ветвистые, несколько крупных камней, узкий слой какой-то трухи, а еще длинное углубление, толстой змеей уходившее к кустам на противоположной стороне поляны – должно быть, то самое старое русло волшебного ручья.

– Ну что? – подал голос Немиров.

– Пока ничего.

Я встала с корточек и медленно пошла вдоль углубления, внимательно глядя под ноги. Интересно, смогла бы я своим новым взглядом отыскать кости динозавров? Или древний клад, как предлагал две недели назад Женя Рейт? Наверное, смогла бы.

А не податься ли мне после окончания этой истории в археологи? Было бы забавно. Гораздо забавнее, чем искать для господина Кощея его дурацкую шкатулку. Интересно, как вышло, что он ее потерял?

Или не потерял? Этот мужчина не похож на человека, который способен профукать нужную вещь. Скорее всего, ее у него украли. Но если он уверен, что ларец находится здесь, почему организовал такую сложную поисковую операцию, а не перекопал это место экскаватором?..

– Как ваши дела, Алиса?

– Ищу.

Немиров наверняка понимает, что делает. Если для поисков ларца ему потребовалась магическая помощь, значит, экскаватор тут бесполезен.

Высохшее русло, между тем, не заканчивалось. Оно пересекало полянку по диагонали, потом делало поворот и уходило куда-то за деревья.

– Владислав Александрович, – позвала я чародея. – Вашей шкатулки здесь нет.

Он вопросительно приподнял бровь.

– Русло ручья уходит с поляны в сторону жилищного комплекса, – пояснила я. – Рядом с ним есть только камни и растительные корешки. Никаких ларцов, сундуков или даже коробок я здесь не вижу. Возможно, мы ищем не в том месте.

– Место правильное, – качнул головой Немиров. – Посмотрите внимательнее, Алиса.

Я пожала плечами и обошла полянку еще раз. А потом еще и еще. С каждым новым кругом взгляд колдуна становился все холоднее, а губы поджимались до тех пор, пока не превратились в узкую полоску.

Примерно через пятнадцать минут стало окончательно ясно, что ловить на этом кусочке земли нечего.

– Вы можете показать, где конкретно заканчивается старое русло ручья и начинается новое? – спросил у меня Немиров, когда я в очередной раз развела руками.

– Новое – это то, в котором должна быть живая вода? – уточнила я.

– Да.

– Значит, вы все-таки ошиблись. На этой поляне нет подземных вод – ни магических, ни обычных. Только камни, трава и старое русло.

В глазах Владислава сверкнули нехорошие огоньки.

– Нет воды? – негромко переспросил он. – А не лжете ли вы мне, милая барышня?

От его взгляда у меня внутри все похолодело. Я невольно сделала шаг назад.

– Я говорю вам, как есть. Зачем мне лгать?..

– Это мы сейчас проверим, – усмехнулся Немиров. – Покажите-ка мне, что вы там разглядели под землей!

Он в одно мгновение оказался рядом и, крепко взяв меня за плечи, заглянул в глаза.

То, что случилось потом, по ощущениям было похоже на воздействие моего дорогого офтальмолога – легкий транс и чувство погружения в глубокий водоем. Но если в Петин взгляд я погружалась, как в теплое озеро, то взор Немирова был вязким болотом, в которое я с размаху плюхнулась лицом. В голове, как стекляшки в калейдоскопе, замелькали последние воспоминания: короткая травка, камни и серая труха, углубление, оставшееся от потока живой воды…

Я дернулась в руках Немирова и тоже вгляделась в его глаза. Черное болото тут же исчезло. Вместо него я вдруг увидела Владислава Александровича со стороны. Он выглядел гораздо моложе, чем сейчас и был одет в странный костюм – длинный темно-синий кафтан с серебряными галунами, белую сорочку и синие же штаны из какой-то плотной ткани.

Чародей держал в руках небольшой металлический ларчик – точно как тот, чье изображение я видела полчаса назад – а в ларчике на небольшой бархатной подушечке лежал крупный овальный камень молочного цвета. Рядом с Немировом стояла стройная девушка с темной пышной косой, в которой я узнала Глафиру Григорьевну. Она тоже была одета очень чудно – в длинную зеленую юбку и черную душегрею, расшитую золотыми цветами.

Девушка что-то гневно выговаривала колдуну, эмоционально размахивала руками и поминутно указывала на ларец с молочным камнем. Владислав казался растерянным и виноватым. Он явно пытался оправдаться, но пышноволосая красавица не давала ему вставить в свой монолог ни единого слова. В порыве гнева, девушка сняла с пальца кольцо и швырнула мужчине в лицо. Тот поймал его на лету, а потом захлопнул крышку ларца и вместе с кольцом кинул его на стоявший рядом стол.

Что произошло дальше, увидеть не удалось. Немиров отпустил мои плечи и отвел взгляд в сторону.

– Она увела живую воду в другое место, – прошипел колдун. – Ведьма! Когда только успела?..

Он устало потер виски.

– Я могу идти домой? – осторожно поинтересовалась я.

– Задержитесь еще на пару минут, – ответил Владислав Александрович. – Давайте немного пройдемся. Быть может, вы все-таки сумеете что-нибудь разглядеть.

Мы пересекли поляну и ступили на широкую утоптанную тропинку. Ничего интересного там не наблюдалось, однако сделав пару шагов, я остановилась, как вкопанная – показалось, будто кто-то тихонько позвал меня по имени.

– Что такое? – тут же спросил Немиров. – Вы что-то увидели?

Я хотела отрицательно качнуть головой, но вдруг заметила, как одна из веточек стоявшего рядом куста отделилась от своих соседок и, словно длинный узловатый палец, указала на небольшую земляную кочку, похожую на старый заброшенный муравейник. Я проследила за веточкой взглядом и охнула – под толщей земли совершенно точно находился какой-то прямоугольный предмет.

Мой локоть тут же сжала мужская ладонь.

– Где он? – прошипел в ухо Немиров. – Отвечай! Живо!

Я указала рукой в сторону кучи. Колдун бросился вперед. В воздух взлетели два земляных фонтана, потом полыхнуло серебристое пламя, и в руках Владислава появился маленький металлический сундучок. Немиров поспешно откинул его крышку – и выругался. Шкатулка была пуста.

– Ну, Глаша, – прошипел мужчина. – Ты мне за это ответишь!

– Я-то отвечу, а ты сначала спроси.

Из-за стоявшей неподалеку елки на тропинку вышла Глафира Григорьевна. В тот же миг чьи-то руки обхватили меня со спины и утянули в кусты, а на мое место уверенно шагнула другая девушка, как две капли воды похожая на меня.

Яйцо

Все произошло так быстро, что я не успела ни охнуть, ни испугаться. Секунда – и передо мной возникло взволнованное лицо Пети Белецкого. Я молча бросилась ему на шею. Он немного отстранился, быстро просканировал меня взглядом, а потом, убедившись, что со мной все в порядке, крепко прижал к себе.

Рядом кто-то тихонько фыркнул. Повернув голову, я увидела Гену и Силуяна Петровича. Леший ткнул вампира локтем в бок. Тот понятливо зажал свой рот обеими руками.

– Глаша, где Яйцо? – раздался с тропинки ледяной голос Владислава Немирова.

– Яйцо… – повторила Глафира Григорьевна. – Так тебе было нужно оно?..

Сквозь густую листву кустарника было видно – эти двое напряжены, как натянутые струны.

– Представь себе, – голосом чародея можно было заморозить Тихий океан. – Не треклятый родник, с которым ты, как наседка, носишься всю свою жизнь, а мой собственный артефакт. Где он, Глаша?

– Разбился, – соседка невозмутимо пожала плечами. – Много лет назад.

– Понятно, – кивнул Немиров. – А где Игла? У тебя?

– Смотря какую иглу ты имеешь в виду.

– Хватит паясничать, ведьма! – рассердился колдун. – Мне нужна сердцевина артефакта, который находился в этом ларце! Если я еще жив, значит, Игла тоже цела! Где она, Глаша?

Соседка усмехнулась. А потом поднесла руку к волосам и вынула из них длинную заколку-спицу. Немиров громко вздохнул. Мне показалось, что он сейчас швырнет в нашу главную по дому какое-нибудь страшное проклятие. Однако маг промолчал.

Глафира Григорьевна поднесла заколку к лицу и легонько на нее подула. Та вспыхнула голубоватыми искрами и действительно превратилась в иглу – длинную, черную, с широким ушком, которое светилось оранжевым огоньком. Соседка тоже изменилась – с нее будто бы спали колдовские чары. Теперь на месте крючконосой старушки стояла красивая темноволосая женщина, точно такая, какой помнил ее Владислав, но лет на десять старше.

Немиров при виде помолодевшей Глафиры вздохнул еще раз.

Соседка подошла к колдуну вплотную и протянула ему Иглу. Тот взял ее бережно, как новорожденного ребенка.

– Она? – негромко спросила волшебница.

Владислав кивнул.

– Выходит, Игла все это время была у тебя, – так же тихо произнес он. – Отчего же ты ее не сломала, Глаша? Это ведь так просто: раз – и подлеца Немирова больше нет.

Глафира Григорьевна качнула головой.

– Дурак ты, Влад. Дураком был, дураком и остался. Забирай свою железку и проваливай. А видящую нашу больше не трогай. Она – человек, и колдовские дела ее не касаются. У тебя в услужении достаточно нечисти, чтобы не привлекать к своим аферам обычных людей.

– Глаша…

– Иди, Влад. Но помни: если я еще раз увижу тебя в окрестностях нашего дома, прокляну так, что никакие артефакты не помогут.

Она повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор закончен. А потом подошла к девушке, ступившей на тропинку вместо меня, и взяла ее за руку.

– Всего доброго, Алиса, – вежливо сказал маг. – Благодарю за помощь.

Он явно хотел сказать что-то еще, но отчего-то передумал. Вместо этого крепко сжал свою Иглу и растворился в воздухе.

Едва он исчез, плечи Глафиры ссутулились, и она вновь превратилась в худенькую седовласую старушку. Моя близняшка, которую соседка держала за руку, тоже начала меняться и вполне ожидаемо превратилась в дочку Силуяна Петровича.

– Баба Глаша, ну вы даете! – выдохнула Олеся, отпуская соседкину ладонь. – Вы ведь нам с папой едва лес не спалили. Между вами и Немировым такие искры летали, что я всерьез опасалась, как бы не случился пожар.

Глафира печально усмехнулась, а потом громко позвала:

– Где вы там, господа чародеи? Уже можно выходить.

Мы послушно вышли из-за куста.

– И это все? – разочарованно уточнил Гена. – Не будет ни битвы, ни стрельбы, ни погони?

– Битва была, – глухо сказала соседка. – Просто вы ее не увидели.

Вампир вопросительно приподнял бровь. Белецкий бросил на него укоризненный взгляд. Зато в глазах лешего плескалось такое щемящее понимание, что даже мне стало не по себе.

– Глаша…

Она качнула головой.

– Ничего не говори, Силуян. Что было, то прошло. Наш источник ему не нужен, и это самое главное.

Я подошла к старушке и молча ее обняла. Та поцеловала меня в макушку.

– Как ты, Алиса? – тихонько спросила она. – Испугалась?

– Немного, – призналась я. – Но в целом все хорошо. Спасибо вам большое.

Позади нас негромко кашлянул Петя.

– Глафира Григорьевна, нам с вами надо поговорить. Всем здесь присутствующим очень интересно, что конкретно сейчас произошло, и чем это может быть чревато. Думаю, мы имеем право знать.

Соседка пожала плечами.

– Конечно, имеете. Прошу всех ко мне в гости.

Во дворе дома что-то изменилось. Я почувствовала этой всей кожей, едва мы оказались рядом с нашей многоэтажкой. Голубоватое марево волшебного родника, окутывавшее все вокруг полупрозрачным облаком, превратилось в сплошной купол, распространявшийся едва ли не на весь жилищный комплекс.

– Петя, что это? – спросила я у Белецкого, когда мы подошли к подъезду. – Что произошло?

– Родник теперь бьет на поверхности, – с улыбкой ответил тот. – Глафира Григорьевна увела его в рощицу за домом. Там березы растут, помнишь? Между ними он теперь и находится.

– Нам и раньше-то благодаря роднику было хорошо, а теперь совсем отлично, – вклинился в разговор Гена. – И все благодаря вам с Немировым. Когда тебя, Алиска, похитили, твой Петр Егорович весь дом по тревоге поднял. Такой движ начался, только держись! Баба Глаша с русалками полночи прокладывали ручью новое русло и отворотными чарами его укрывали, а остальные искали твои следы и готовились к встрече с Немировым и его нечистью. Оборотни с лешим по лесу сигналки развешивали, чтобы, значит, быть в курсе, если там кто-то появится, лихоглазый родник охранять отправился, а господин Белецкий не погнушался позвонить родственничкам и навести среди них суету – требовал, чтобы они с Владиславом связались, и выяснили, где он тебя держит. И только госпожа оракул степенно ходила взад-вперед и в кои-то веки обещала, что все будет хорошо. В общем, весело было – страсть. Знаешь, Алиса, постарайся больше не пропадать. А то от этакого веселья с ума можно сойти.

– Я постараюсь, – серьезно сказала в ответ. – Вы не представляете, ребята, как я вам всем благодарна.

Петя, которого я держала за руку, крепче сжал мою ладонь.

В конечном итоге в квартиру Глафиры Григорьевны отправились только я и Белецкий. Леший с лесавкой, заявив, что не желают лезть в чужую личную жизнь, отправились снимать блок-посты, а Гена просто ушел домой.

– Сначала рассказывай ты, Алиса, – сказала соседка, когда мы уселись на диван в ее гостиной.

Я коротко сообщила о своем приключении. При упоминании обманутого Рейта Петя и Глафира переглянулись.

– Влад в своем репертуаре, – хмыкнула колдунья. – А Женю мне ни разу не жаль. По трудам ему и награда. Но уж я-то хороша! Панику подняла, людей на уши поставила. Надо было мне догадаться, что Немирову не ручей нужен, а ларчик его заветный. Я же настолько привыкла, что Влад вокруг родника ошивается, что мне это даже в голову не пришло.

– Что же это был за ларец? – поинтересовался Белецкий. – Расскажете?

– Отчего ж не рассказать? Здесь тайны никакой нет. В этом ларце хранился искусственный камень из горного хрусталя и ледяных кристаллов живой водой. Влад его называл Яйцом. Этот камень служил защитной оболочкой для Иглы – артефакта, который Немиров изготовил много десятилетий назад. Была у него, деточки, мечта: хотел он создать волшебный предмет, который сделал бы его неуязвимым. Времена тогда были беспокойные, и люди, и маги постоянно друг на друга набеги устраивали да гадости всякие чинили. У Влада же врагов было хоть отбавляй, и все, как на подбор, сильные и хитрые. Дружить с ними не получалось, вот и решил он создать артефакт, который бы гарантировал, что он, Немиров, выйдет из любой передряги, если не сухим, то хотя бы не мертвым.

– И для этого ему понадобилась живая вода, – предположил Белецкий.

– Совершенно верно, – кивнула соседка. – Источник тогда в этих краях был только один – наш, а потому Влад явился ко мне на поклон и предложил три подводы с золотом и серебром в обмен на то, чтобы я отделила от родника часть воды, и подвела ее по отдельному руслицу к его палатам. Чтоб, значит, у него свой родничок с живой водицей имелся, и он единолично им пользовался. Я, конечно, отказалась. Ишь чего выдумал, бесстыжий! Прочь его прогнала. Тогда он стал к источнику ходить, как другие ходили – силой подпитаться да артефакты зарядить. А заодно мои пороги обивал: то с вопросом каким-нибудь явится, то подарок принесет, то просто лицом посветит. Расположения моего добивался.

– А потом он позвал вас замуж, – негромко сказала я, вспомнив наш недавний с ней разговор, и ссору, подсмотренную в глазах Владислава Немирова. – И вы согласились.

На лице соседки появилась грустная улыбка.

– Поначалу – да, согласилась. Кольцо от него приняла, начала к свадьбе готовиться. Влад, меж тем, над Иглой своей ворожил. Ему тогда в голову гениальная идея пришла: решил он завязать на единый артефакт все свои магические биопотоки. Тебе, Алиса, понять смысл его задумки будет не просто, а вот Петя наверняка сообразил, что к чему.

– Сообразить-то я сообразил, – кивнул Белецкий. – Но, как по мне, эта затея слишком уж смелая и безрассудная.

– Я угадаю, – сказала я. – Он, как в сказке, заключил в Иглу свою смерть.

– Не совсем так, – улыбнулся Петя. – Смерть – это процесс, а не предмет. Ее нельзя спрятать, заключить или поместить. Но от нее можно защититься: принимать лекарства, укреплять иммунитет, носить броню и так далее. Если ты колдун, у тебя есть возможность эффективно поддерживать свое долголетие. Ты можешь питать организм магией, потреблять волшебные зелья, носить защитные артефакты. А можешь собрать в кучу свои магические биопотоки и завязать их на каком-нибудь предмете. В итоге, получается универсальная броня: пока существует этот предмет, существуешь и ты. Тебе больше не страшны болезни, старость, происки врагов. Ты фактически бессмертен. Однако, если предмет окажется уничтожен, ты сразу же умрешь.

– Влад хотел максимально обезопасить свою Иглу, поэтому придумал для нее отличный футляр, – сказала Глафира Григорьевна. – Он соединил магически обработанный горный хрусталь и замороженную живую воду. В итоге получился крепкий надежный сосуд. Его сложно повредить, а еще он питает магией свою сердцевину – тот самый артефакт, от которого зависит жизнь ее хозяина. И все бы ничего, ребята, да только живую воду в таких целях использовать нельзя. Пить – можно, купаться – пожалуйста, дышать ее магией – сколько угодно. А вот разливать по ведрам-бутылкам и уносить от источника дальше, чем на десять локтей – ни в коем случае.

– Почему?

– Потому, Алисушка, что самая крохотная капелька живой воды может дать своему владельцу силу целого родника. Между родником и капелькой имеется сильнейшая волшебная связь. Капля, как дочь, от отца колдовской силой питается, и силу эту хозяину передает. А теперь представь, девонька, что будет, если каждый из нашего источника ковшик живой воды зачерпнет.

– Источник иссякнет? – предположила я.

– Именно, – кивнула Глафира Григорьевна. – Причем, очень быстро. Чтобы этого не произошло, к каждому роднику приставлен страж-чародей. Чтобы за сохранностью живой воды наблюдал и не давал ее почем зря разбазаривать.

– Немиров знал, что воду уносить нельзя? – спросил Петр.

– Конечно, – кивнула соседка. – Поэтому решил ее украсть. Просто прийти и наполнить ею фляжку он не мог, я бы его тотчас на этом поймала, поэтому Влад придумал сказку с любовью и свадьбой. Это, друзья мои, старый прием: запудрить девице мозги, чтобы потом в целях своих использовать. Пока же я с запудренными мозгами ходила, он спокойно взял нужное количество воды, изготовил Яйцо, поместил в него Иглу… Я узнала об этом случайно. Зашла в комнату, а он свой артефакт в шкатулку укладывает. Долго мы с ним тогда разговаривали. Все обсудить успели: и мой родник, и его ларец, и любовь нашу фальшивую. Решили, что жениться не будем, разойдемся в разные стороны. А вот по поводу Яйца так и не договорились. Я требовала, чтобы Влад живую воду обратно вернул, а он, естесственно, не соглашался. Клялся, что использовать ее станет только в качестве футляра для Иглы, что спрячет ларец в надежном месте и никогда его оттуда доставать не будет…

Она вздохнула. Белецкий же едва не подпрыгнул на месте.

– Вы подменили ларец, – восхищенно произнес он. – Подменили, так?

– Да, – кивнула Глафира Григорьевна. – Заколдовала берестяной туесок и, пока Влад находился в моей избе, заменила им настоящую шкатулку.

– Как же вы сумели разбить Яйцо? Оно же было очень крепким!

– Я его бросила в источник с живой водой. Замороженная водица вернулась обратно в родник, а Иглу и хрусталь я подняла на поверхность магией.

Потом закопала сундучок в землю, чтобы его никто у нее не нашел, а Иглу оставила себе. Неужели на память?

– Владислав Александрович спросил, почему вы не сломали артефакт? – негромко произнесла я. – Вы много лет держали его при себе. Зачем?

Глафира грустно улыбнулась.

– Я Владу смерти никогда не желала. Злилась, бранилась, даже проклинала. Но и только. Пусть живет себе, как хочет. Что до Иглы… Мне стыдно было ее возвращать.

В ее глазах светилась печаль, и от нее в моей груди стало горячо, как в печке.

Она ведь его любила – тогда, несколько столетий назад, когда лес стоял стеной, а волшебники устраивали между собой магические поединки. Она не видела Немирова много лет, и за это время сумела убедить себя, что все у нее перегорело и переболело. Однако ж стоило ему снова появиться на ее пути, как оказалось, что никуда ее чувства не делись. Любит она его по-прежнему, несмотря на обман и коварство, несмотря на прожитые врозь десятилетия. Иглу же берегла пуще глаза – если бы Немиров умер, это наверняка разбило бы ей сердце.

– Неужели за столько времени Владислав Александрович ни разу не проверил свой ларец? – задумчиво спросила я.

– А зачем ему его проверять? – пожала плечами соседка. – Жил он хорошо, дела его шли в гору, значит, артефакт работал, как надо. Потом, наверное, что-то произошло, раз Немиров обман все-таки обнаружил. Что ж… Теперь артефакт у него. Наверное, так даже лучше.

Она подсела ко мне ближе, осторожно погладила по руке.

– Мне жаль, что ты оказалась втянута в наши разборки, девочка. Если бы я сразу во всем разобралась, ничего этого не случилось бы. Прости меня, дорогая.

Я улыбнулась, а потом наклонилась и поцеловала ее в щеку.

Вместе

Он пришел на рассвете. Все вокруг тонуло в дымке тумана, и он выплыл из нее, как темный бесплотный фантом. Серое марево за его спиной казалась длинным полупрозрачным плащом, от чего его фигура выглядела мистической и нереальной.

Я увидела его в окно. На часах был шестой час утра, мне снова не спалось, поэтому я сидела на подоконнике и наблюдала, как плывут по двору седые полупрозрачные клубы.

Когда он шагнул на наш тротуар, я решила, что это вернулся Женя Рейт, о котором в течение двух недель, прошедших с момента моего похищения, не было ни слуху, ни духу. Однако присмотревшись, поняла: это вовсе не дракон, а другой, не менее знакомый мне человек.

Я поспешно спрыгнула с подоконника, подскочила к кровати и принялась тормошить лежавшего в ней мужчину.

– Петя! Просыпайся! Петя!

Белецкий открыл глаза так быстро, будто вовсе не спал.

– Алиса, что случилось?

– Там Немиров! – зашептала я. – Во дворе! Только что пришел и теперь топает к нашему подъезду.

Петр вскочил с кровати, и мы вместе кинулись к окну. Там, на улице, навстречу господину Кощею уже шагала Глафира Григорьевна. Они остановились друг напротив друга и завели о чем-то тихий, неслышный разговор.

– Что ему здесь надо? – недоуменно проговорила я. – Да еще в такое время.

– Не знаю, – ответил Белецкий, натягивая джинсы и футболку. – Однако уверен, что ничего хорошего.

– Куда ты собираешься?

– Во двор. Спущусь, постою в сторонке, понаблюдаю за этими двумя. Вдруг бабе Глаше понадобится помощь?

– Я с тобой.

– Ни в коем случае! – он качнул головой. – Тебе мало приключений? Хочешь снова под раздачу попасть?

Но я уже стащила со стула платье и надела его поверх ночной сорочки. Белецкий смерил меня осуждающим взглядом, а потом махнул рукой.

Я невольно улыбнулась.

С недавних пор наши отношения вышли на новый виток. Две недели назад, после разговора с Глафирой Григорьевной, Белецкий отказался оставлять меня одну. Мы провели вместе весь день, а вечером Петя предложил мне переночевать в его квартире.

– Хочу быть уверен, что тебя никто не украдет, – сказал тогда чародей.

Я немного подумала и согласилась. В ту ночь мы уснули только ближе к рассвету, а следующим утром к Белецкому переехала моя зубная щетка, расческа и набор шампуней.

Объединившая нас нежность была похожа на океан, теплый и безбрежный. Мне безумно нравилось перебирать пальцами его светлые волосы, а ему – осторожно целовать мои плечи…

Спали мы теперь в одной постели. Проснувшись, вместе завтракали и расходились на работу: Петя уезжал в медицинский центр, а я шла в свою квартиру рисовать. За час до его возвращения я откладывала планшет или карандаш, возвращалась в шестьдесят восьмую квартиру и готовила нам ужин.

Хозяйничать на новом месте поначалу было некомфортно, однако я быстро освоилась – кухня Белецкого оказалась гораздо больше и удобнее моей. Квартира, кстати, тоже.

В ней было три комнаты: маленькая спальня с большой мягкой кроватью, светлая гостиная с бежевыми стенами и синим диваном, и кабинет, совмещенный с домашней лабораторией. Для обустройства последнего Белецкий пожертвовал самым просторным своим помещением. Там стоял огромный стеллаж с книгами, шкаф со множеством разномастных ящичков, письменный стол и куча медицинских приборов с колбами и пробирками.

Как я и предполагала, в жилище мага-целителя все лежало на своих местах. Такой чистоты и такого порядка в моих собственных хоромах не бывало никогда. Впрочем, вскоре выяснилось, что чистоту господин Белецкий поддерживает при помощи заклинаний, а вещи на полках не передвигает, поскольку после основной работы трудится в собственной лаборатории.

Однако с тех пор, как в его жизни появилась я, Петя внес в свой распорядок некоторые изменения. Экспериментам он теперь отводил строго определенные дни, а оставшееся время мы проводили вдвоем: гуляли, ходили в кино и в кафе, один раз выбрались на выставку, а сегодня утром планировали поездку за город – пока тепло и город не накрыли осенние дожди.

Теперь же, судя по всему, поездку придется отложить…

Чтобы спуститься с двенадцатого этажа во двор, нам понадобились примерно три минуты. Когда же мы выскочили из подъезда на улицу, Немирова с Глафирой Григорьевной там не было.

Интересно, за каким лядом господин Кощей к нам явился? Две недели мы с соседями жили вполне себе спокойной жизнью, а недавний переполох вспоминали как забавное происшествие. Больше всех веселился почему-то Гена. Русалки же закатывали глаза, морщили точеные носики и сообщали, что с руслами водоемов так стремительно еще никогда не работали.

Волшебный родник теперь действительно находился в березовой роще неподалеку от нашего дома. Обычным людям путь к источнику оказался закрыт: по словам соседей, заклятий отворота на нем было столько, что ни одному лишнему человеку не пришло бы в голову устроить променад поблизости от живой воды.

Мне, между тем, родник все-таки показали – Петя сводил меня к нему на экскурсию. Внешне он напоминал земляную чашу, наполненную прозрачной водой, на дне которой едва заметно бил крошечный ключик. Если бы не мощный поток магии, исходивший во все стороны от этого ключа, ничего особенного я бы в нем не отметила.

– Алиса, смотри!

Отвлекшись от размышлений, я проследила за Петиным взглядом и увидела Немирова и Глафиру на одной из скамеек нашего сквера. Они сидели рядышком и выглядели одинаково уставшими и будто бы побитыми жизнью.

– Мне кажется, или Владислав Александрович за эти четырнадцать дней здорово постарел? – тихо спросил Белецкий. – Посмотри, он весь седой!

Я качнула головой.

– Он не постарел, Петя. Просто Немиров хочет выглядеть так же, как его бывшая невеста.

Не сговариваясь, мы подошли к ним ближе и затаились за ветвями старой плакучей ивы, чтобы не только слышать, о чем они говорят, но и видеть – хотя бы частично.

– …я принес деньги, – донесся до нас голос Владислава Александровича. – Передай их, пожалуйста, Алисе Мироновой. Я обещал заплатить за ее услуги.

Он передал Глафире пухлый бумажный конверт. Соседка равнодушно кивнула и положила его на колени.

– Это все? – спросила она у мага. – Ты ради этого приехал сюда в такую рань?

– Конечно, нет. Я хочу кое о чем тебя попросить. Мне нужно, чтобы ты сохранила у себя одну мою вещь.

– Какую же?

– Эту.

В его руке сверкнул оранжевый огонек волшебной Иглы. Глафира Григорьевна вздохнула. Мы с Петей переглянулись.

– Я долго думал, Глаша, – продолжал Владислав Александрович, – и понял, что стража лучше тебя мне вовек не сыскать. Моя смерть была в твоих руках столько лет, что теперь я готов вместе с нею отдать тебе свою жизнь. Возьмешь ли ты ее, Глаша?

Глафира Григорьевна протянула ему раскрытую ладонь. Немиров вложил в нее свой драгоценный артефакт, а потом мягко сжал ее пальцы своими.

– Мне стоит за многое попросить у тебя прощения, Глаша. За вранье, за резкие слова… А больше всего – за эти прошедшие годы.

– Мы с тобой бестолковые люди, – тихо ответила колдунья, согласно кивнув головой. – Знаешь, я иногда размышляла: если бы мы тогда поговорили еще хотя бы раз, может, все сложилось бы по-другому? Как думаешь, Влад?

Он тихо вздохнул, а потом наклонил голову и поцеловал ее руку.

Я взяла Петю за локоть и осторожно потянула в сторону.

– Пойдем домой, – шепнула ему на ухо. – Нам здесь делать нечего.

К подъезду мы возвращались молча. Туман почти рассеялся, и на небе уже блестело солнце.

Возле кральца Белецкий остановился и, притянув меня к себе, крепко обнял. Я тоже обхватила его руками и, приподнявшись на цыпочки, нежно коснулась губами его губ.

– Как же хорошо, Петя, – выдохнула, пряча голову у него на груди.

– Что – хорошо?

– Что мы вместе.

Конец

Content

Ольга Богатикова
Квартира № 66

Новая квартира

Сосед

Геннадий

Главная по дому

Стая

Оракул

Офтальмолог

Огненный человек

Пока оно тихо

Хозяин леса

Олеся

Амулет

Родник

Шепот

Влад

Ларец

Яйцо

Вместе