Тессье Шантель

Я Обещаю

ПЛЕЙЛИСТ

Three Days Grace – “Right Left Wrong”

Urbanstep, Micah Martin – “Throne”

Project Vela – “Everything You Hate”

Zayde Wolf – “Born Ready”

Boy Epic – “Scars”

Chase Atlantic – “DEVILISH”

Tommee Profitt, Jung Youth – “Only One King”

Hollywood Undead – “Riot”

No Resolve – “What You Deserve”

Bohnes – “12 Rounds”

Dark Signal – “Build You Back”

Chase Atlantic – “Into It”

ПРОЛОГ

КОУЛ

Я Коул, мать его, Рейнольдс.

Темный.

Злой.

Ебанутый.

Часть меня всегда была такой. И она никогда не изменится. Кто-то назовет это слишком большой опасностью. Другие скажут, что я просто мудак. Я уже не уверен, кто из них кто. Но разве это важно?

Ни капли.

Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-то говорил, что один момент определяет жизнь человека? Если вы ответите «нет», я пойму, что вы, как и многие другие, гребаный лжец.

Так вот, позвольте мне сказать вам следующее: люди, которые говорят, что есть «один» определяющий момент, - гребаные идиоты. Если вы верите, что существует только один такой момент, то вы все равно идиот. В моей жизни уже было два таких определяющих момента. А мне всего восемнадцать.

В первый раз мне было двенадцать.

Слезы катятся по моему лицу, пока я стою в холодной и тихой комнате. По обе стороны - диван, на котором сидят три человека, в правом углу - круглый стол, на котором стоит телефон. Вот и все. Ни кровати, ни матери. Они сказали, что везут меня в больницу к ней.

— Где она? - спрашиваю я. — Я хочу увидеть свою мать.

— Не думаю, что это хорошая идея, Коул, - говорит Селеста, подруга моей матери, поглаживая меня по спине.

Я отстраняюсь от нее.

— Это не тебе решать.

— Коул...

— Она права. - Мужчина в белом халате прерывает ее, входя в комнату. Он закрывает дверь и останавливается перед нами. — Увидев твою мать, ты не вернешь ее. - Сердце заколотилось от его слов. — И я не думаю, что она хочет, чтобы ты запомнил ее такой.

— Мне все равно, что ты думаешь. - Я поворачиваюсь к нему спиной, чтобы снова встретиться с Селестой. Она не может исчезнуть. Этого не может быть. Я не верю! Я не верю им! Селеста сказала, что она не перенесла операцию. — Где мой отец?

— В пути. - Она фыркнула.

— Мне нужно с ним поговорить. Сейчас же!

Она быстро кивает.

— Я позвоню ему. - Выйдя из комнаты, Селеста оставляет нас с доктором наедине.

Я начинаю расхаживать по маленькой комнате. Мои руки сжаты в кулаки. Этого не может быть. Она не умерла. Я видел ее только сегодня утром. Когда мама подвозила меня до школы, она сказала, что у нее есть кое-какие дела и заберет меня после тренировки по плаванию. Она ни разу не сказала, что не вернется. Она также не сказала, что оставит меня наедине с отцом. Я не могу... Она мне нужна.

Рука на моем плече заставляет меня отпрыгнуть назад. Я сердито поднимаю руки и вытираю слезы со щек, глядя на него.

— Не трогай меня!

Кажется, его не трогает мой гнев. Наверное, он постоянно имеет дело с такими детьми, как я.

— Не хочешь ли ты увидеть свою сестру?

И вот тут-то мои мысли разбегаются. Я думал, что ребенок тоже умер. Помню, Селеста что-то говорила о кровопотере. Она сказала, что произошел несчастный случай...

— С ней все в порядке? - Мой голос дрожит. Я не могу больше выносить плохие новости.

Он кивает.

— Я могу показать ее тебе.

Выйдя за ним из палаты, быстро оглядываю холодный и тихий больничный холл в поисках Селесты, но нигде ее не вижу. По мере продвижения по коридору тихие голоса становятся все громче. Мы подходим к посту медсестер и поворачиваем направо по новому коридору. Он останавливается перед окном, и я вижу ряды завернутых в одеяла младенцев, лежащих в маленьких кроватках.

— Второй ряд. Третья справа, - сообщает он мне, прикладывая палец к стеклу и указывая на нее.

Она кричит. Ее маленький рот открывается, тело дрожит, лицо раскраснелось. Она злится. Прямо как я.

— Что с ней? - требую я.

— Ничего. Она в полном порядке. Дети плачут.

— Она хочет к маме, - задыхаюсь. — Ей нужна мама. - Слезы застилают мне глаза, и я бью кулаками по стеклу.

— Мне жаль, Коул, - шепчет он, положив руки мне на плечи. — Я знаю, что это больно, и так будет еще какое-то время, но твоей сестре нужно, чтобы ты был сильным. Для вас обоих.

Он прав. Знает ли он, что за человек мой отец? Большинство в этом городе знают, но никто ничего не предпринимает. Я - все, что у нее есть.

— Как ее зовут? - Я сглотнул комок в горле.

— У нее нет имени.

Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Лилли. - Имя вылетело у меня изо рта без всяких раздумий. Я знаю, что отцу не будет достаточно дела до того, чтобы тратить время на то, чтобы дать ей имя. Все, что касается ее, теперь зависит от меня. И я не помню, чтобы моя мать когда-нибудь говорила о том, как она хочет ее назвать.

— Что? - спросил он, нахмурившись.

Оглядываюсь на свою младшую сестру, которая продолжает плакать во всю силу своих легких. Моя грудь напряглась, а руки сжались в кулаки. Я хочу обнять ее. Позаботиться о ней.

— Лилли. Любимые цветы нашей мамы были лилии.

Я никогда не забуду, как изменилась наша жизнь в тот день. Моя мама была мертва. Младшая сестра в мире, в котором не должен находиться ни один ребенок. Я хотел быть сильнее. Хотел вырасти и править миром, который, как считал мой отец, принадлежал ему. Даже дьявол может упасть. Все, что ему нужно, - это кто-то, готовый подтолкнуть его. И я был этим человеком.

Я вхожу в дом с моей младшей сестрой на руках. Ее маленькие глазки закрыты, потому что она много спит. Мой отец даже не взглянул на нее ни разу. Он приехал в больницу, поговорил с маминым врачом и ушел. Я отказался уходить, пока Лилли не отпустят. Селеста принесла мне одежду и одеяла. Я спал на двух стульях в приемной. К черту школу и плавание. Теперь ничто не имеет значения, кроме Лилли. Она теперь самое главное в моей жизни.

— Бланш? - зовет отец.

Моя няня бежит по коридору в большое фойе.

— Да, сэр?

— Возьми ребенка. Мне нужно поговорить с Коулом, - приказывает он. Удивительно, что он не изменил ее имя только потому, что мог. Лилли Грейс Рейнольдс - это то, что они написали в ее свидетельстве о рождении, потому что я им так сказал, и он подписал его без оглядки.

Она кивает и протягивает руки. Я не отпускаю ее.

— Коул, - рычит он.

— Я только переодену ее, - заверяет она меня кивком.

Перевожу взгляд с нее на отца, и он тяжело вздыхает. Я осторожно передаю Лилли ей, и мои руки мгновенно становятся холодными от потери этой маленькой девочки, которую я должен защитить. Если я этого не сделаю, она умрет, как наша мать.

— Нам нужно поговорить как мужчина с мужчиной, - заявляет отец, отступая от меня. — Мой кабинет.

Я расправляю плечи и следую за ним по коридору в его кабинет. В тот самый, где я видел, как моя мать рассказала ему, что Брюс Лоус изнасиловал ее, и она забеременела. Это было несколько месяцев назад, но кажется, что прошла целая вечность. Он должен был защитить ее, но вместо этого он назвал ее сломанной и наложил на нее свои руки. С тех пор я хочу, чтобы он страдал.

— Закрой дверь, - приказывает он, садясь в кресло.

Я делаю, как он говорит, и подхожу к его столу.

— Мне нечего тебе сказать, - заявляю я.

— Следи за своим тоном, парень, - рычит он.

— Бл...

Я даже не успеваю договорить, как он уже перепрыгивает через стол и тащит меня на него. Я сбиваю с него компьютер и бумаги и вскрикиваю от неожиданности. Он впечатывает меня спиной в стену и прижимает меня к ней. Его лицо краснеет от гнева, когда он опускает его к моему.

— Хочешь, я отправлю твою неблагодарную задницу в интернат? - кричит он. — Как это сделал отец Дика? А? - Он трясет меня, и я пытаюсь отбиться от него, но он слишком силен. — Ты хочешь, чтобы я отправил тебя подальше и никогда не позволял тебе вернуться? Потому что я, блядь, могу это сделать, Коул! Могу сделать все, что захочу, черт возьми! И никто меня не остановит.

Не задумываясь, бью его по голове. Он отпускает меня на время, чтобы ударить меня сзади по лицу, и я падаю на пол его офиса. Чувствую вкус крови, когда встаю на четвереньки на твердом полу. Я никогда не бил его раньше, но он бьет меня уже не в первый раз.

Он хихикает, стоя надо мной.

— Ты думаешь, что сможешь победить меня, сынок? - Я не отвечаю. — Может, тебя и боятся мальчишки в школе, но не забывай, кто управляет этим домом, - рычит он, — и кто владеет тобой. Я могу отнять у тебя все в считанные секунды. - Почти то же самое он сказал моей матери.

Я поднимаю глаза и вижу, что он стоит передо мной и тяжело дышит.

— Ты собираешься меня убить? - спрашиваю, пробуя кровь во рту. Хочу заставить его истекать кровью. Я хочу, чтобы он узнал, каково это, когда у тебя ничего не осталось. — Как ты убил маму?

Он откидывает голову назад и громко смеется.

— Я не убивал твою мать.

Я встаю на колени и вытираю кровь с подбородка тыльной стороной ладони.

— Ты попытаешься сказать мне, что любил ее?

— Нет, - просто отвечает он и опускается передо мной на колени. — Ты не глупый ребенок, Коул. Ты гораздо умнее, чем остальные тебе приписывают.

— Я знаю, что ты убил ее! - кричу, и слезы застилают мне глаза. Он сделал это! Он должен был это сделать. Нет другого объяснения, почему ее нет здесь. Со мной. С моей сестрой.

— Зачем мне это делать? - Он наклонил голову. — Ты думаешь, я хочу растить тебя и твою ублюдочную сестру в одиночку? - Он хихикает.

— Тогда это сделал Брюс, - рычу я. Кто-то убил ее. Она не просто упала и умерла. Я не верю в это. И не поверю.

Он встает и поправляет свой черный галстук.

— Брюс, возможно, тоже не хотел ребенка, но он не стал бы убивать ее за это.

Мои ноздри вспыхивают от этого заявления.

— Я узнаю правду.

Он улыбается.

— Давай, докажи, что я не прав, Коул.

ГЛАВА 1

ДИК

16 лет...

Я сижу в подвале дома родителей Беннета. Его отец уехал в командировку и взял с собой мать. Поэтому, как обычно, мы решили устроить вечеринку.

Я затягиваюсь сигаретой и откидываюсь на спинку дивана. Родители Беннета никогда не приезжают сюда, поэтому мы сделали это место нашим прибежищем. В доме Рейнольдсов мы тусуемся в игровой комнате. У моих родителей мы отрываемся в доме у бассейна. У нас есть своя комната, куда бы мы ни пошли.

Диван стоит спинкой к стене, в центре - стеклянный журнальный столик, на стене перед нами - большой телевизор. Мини-бар справа полностью заполнен. Мягкий серый ковер и белые стены с соответствующими деревянными балками.

Родители Беннета - самые крутые из всех моих друзей. Когда в прошлом году отец выгнал меня из дома, они разрешили мне остаться здесь. Я провалялся у Коула несколько дней, пока Лиам не нашел меня и не позвонил отцу.

Ублюдок!

Он никогда не заботился обо мне. Вообще-то Лиам Рейнольдс ни о ком особо не заботится. Мать Беннета ни разу не спросила меня, чем я это заслужил. Она стирала мое белье. Готовила мне завтрак, обед и ужин. О такой матери мечтает каждый ребенок. Я мог бы остаться у сестры, но она училась на медсестру и встречалась с каким-то панком, которого я ненавидел, так что ночевать у нее было бы все равно что жить с отцом.

— Где Коул? - спросил Илай, спускаясь по лестнице слева от меня и опускаясь на диван.

Я киваю в сторону единственной двери, молча отвечая на вопрос Илая, в то время как сверху в комнату доносится "Right Left Wrong" группы Three Days Grace.

— Он там уже давно, - рычит Киллан, глядя на закрытую дверь. — Интересно, какого хрена он там делает.

— Ну, он пришел туда не один, так что, конечно, он не будет торопиться. - Я делаю еще одну затяжку.

Илай улыбается.

— С кем он там?

— Не знаю, - вру я.

Я точно знаю, с кем он там, но подожду, пусть они все сами увидят. Тем более что девчонка, которую он туда привел, была той самой, которую Киллан трахал прошлой ночью. Наташа Грей. Новенькая в нашей школе в этом году. Она положила глаз на Коула с первого дня, но он никогда не уделял ей особого внимания до сегодняшнего вечера. Три бутылки пива и "Джек с колой" достаточно раскрепостили его, чтобы отвести ее в гардеробную. Особенно когда она спустилась сюда, подтягивая платье и практически бросаясь на него. Думаю, ему было скучно. А она была просто... там.

— Да, ну... - Киллан проверил время на своем телефоне. — Ему нужно поторопиться, если мы собираемся вытягивать сегодня.

Я фыркнул.

— Где ты должен быть? - Мы никогда не вытягиваем в субботу. Всегда в воскресенье. И мы не можем уйти с вечеринки, потому что это дом Беннета, а в этом особняке сейчас около сотни человек. Не считая подростков, уже отрубившихся на лужайке.

— Меня чуть не отстранили от занятий за мою дерзость в прошлом месяце. Мне даже нельзя здесь находиться. Моя мама будет в бешенстве, если узнает, что я улизнул, - рычит Киллан, делая глоток пива.

Илай откидывает голову назад, смеясь.

— Не могу поверить, что ты попался на проникновении в школу. Это было глупо, чувак. Что ты пытался сделать?

Я делаю еще одну затяжку, и у Киллана сжимается челюсть.

— Серьезно? - Его темные глаза становятся большими, когда он смотрит на Илая. — Ты осмелился изменить мои оценки. Для этого мне понадобилось залезть в компьютер мистера Уилсона.

— Я мог бы сделать это и без взлома, - сообщает ему Беннетт, наконец-то заговорив. Последние пять минут он набирал текст на своем телефоне, сидя в кресле. Время от времени я наблюдаю, как он поправляет свой твердый член. Он наслаждается тем, какие снимки кисок присылает ему какая-нибудь девушка.

Илай знал, что Беннетт может изменить их, когда давал Киллану разрешение.

Но это не имело значения. Киллан уже несколько недель жаловался на свои оценки, и тренер даже уговаривал его подтянуть их, иначе он окажется в глубоком дерьме, поэтому Илай осмелился изменить их. Он нарисовался и должен был сделать это сам. Таковы правила. Я не буду врать и говорить, что мы не были удивлены таким решением. Обычно все, что связано со школой, под запретом. Но в последнее время у Илая было такое отношение к миру. Я думаю, что потребность Коула расширять границы во всем, что он делает, начинает отражаться на нем.

Песня сменяется на "Throne" Urbanstep, Micah Martin, когда распахивается дверь.

Коул выходит наружу. Он застегивает молнию на джинсах, все еще одетый в белую футболку, и тут из-за его спины выныривает Наташа. Ее короткие светлые волосы выглядят как только что оттраханные от его рук. Она задыхается, ее грудь быстро поднимается и опускается под черным платьем. Но в остальном она выглядит так, будто даже не снимала его.

— Ты халтуришь, Коул, - размышляет Илай, оглядывая девушку и замечая отсутствие доказательств того, что он ее трахал.

Я был с ним в одной комнате, когда он трахал девушку - ее одежда была разорвана, и она даже не могла ходить после этого.

Коул фыркает, и мой взгляд падает на ее колени, чтобы увидеть на них ожоги от ковра, после чего она бросается вверх по лестнице, избегая смотреть на нас. Когда она вошла туда с ним, я был единственным, кто сидел здесь с Коулом. А теперь здесь еще четыре пары глаз.

Опустившись рядом со мной, он наклоняется, берет с круглого столика пачку сигарет и прикуривает одну. Затем откидывается на спинку кресла и закрывает глаза, делая длинную затяжку, конец сигареты горит красным пламенем.

— Как она? - с ухмылкой спрашивает Илай.

Коул оттягивает сигарету и выпускает струйку дыма.

— Тот факт, что я пробыл там больше двадцати минут, должен сказать достаточно, - сухо отвечает он.

Мы все хихикаем.

Киллан встает.

— Вы ведь знаете, что я трахал ее прошлой ночью? - спрашивает он, его голос становится жестче.

В комнате воцаряется тишина. Коул поворачивается к нему с выражением скуки на лице.

— Да. И поэтому единственное, к чему прикасался мой член, был ее рот.

Илай фыркает, отпивая пиво. Его рука быстро вытирает жидкость, стекающую по подбородку.

Киллан упирает руки в бока, но больше ничего не говорит о девушке. Вместо этого он меняет тему, потому что знает, что это бессмысленно. Она ничего не значит для Коула.

— Мы будем вытягивать сегодня вечером или как? Не у всех нас есть родители, которым наплевать, где мы находимся.

Голубые глаза Коула сужаются, и мне кажется, что он собирается сказать Киллану, чтобы тот отвалил. Но вместо этого он подносит сигарету к губам и делает еще одну длинную затяжку. Затянувшись, он молчит, как будто у него есть все время в мире.

У Киллана проблемы с Коулом. Я не знаю точно, когда это началось и почему, но знаю, что он ревнует. В команде по плаванию нас восемь человек, которых в нашей школе называют акулами. Мы доминируем в бассейне и в этом городе. Хотя нам всего шестнадцать лет, старшеклассники нас боятся, потому что мы изрядно побили младших и старших. В этом наша особенность - когда мы решаем что-то сделать, мы обязательно побеждаем.

— Если тебе нужно уйти, то уходи, - наконец говорит ему Коул и смотрит в сторону, явно отстраняясь от него.

Челюсть Киллана напрягается.

— Ну что, мужик? - Илай похлопал по сиденью рядом с ним. — Садись. Скажи маме, что сегодня ты остался со мной. Эйми тебя прикроет. - Он протягивает свою полную рюмку.

Киллан вздыхает и опускается на сиденье рядом с ним. Он отбрасывает его назад.

Коул затягивается сигаретой и достает из кармана мобильный телефон.

Беннетт вскакивает с кресла и бежит вверх по лестнице. Наверное, чтобы подрочить или что-то в этом роде. Или так, или только что пришла девушка, с которой он переписывался.

— Где Лэнден и Мэддокс? - спрашивает Шейн.

Сегодня он был очень молчалив. Они с Килланом очень близки. Если один из них дуется, то и другой тоже. Я всегда шучу, что у них одинаковый менструальный цикл.

— Где-то в спальне наверху трахаются с близняшками, - отвечает Илай.

— Как ты думаешь, они меняются? - с любопытством спрашивает Шейн. — Например, трахают подружек друг друга? Интересно, все ли одинаково?

— Я бы так и сделал. - Илай смеется.

— Ты даже одну сучку не можешь сделать счастливой, так как же ты справишься с двумя? - спрашивает Коул, отпивая пиво.

Мы все смеемся.

— Говорите за себя. - Он пихает Коула в плечо. — Маленькая мисс Присс выглядела не слишком довольной, когда выбежала из гардероба.

Коул ухмыляется.

— Это потому, что мне было все равно, была ли она довольна.

Киллан смотрит на Коула за его высказывание, но остальные снова смеются.

— Мне нужно еще выпить. Кому-нибудь еще принести? - спрашивает Илай, отдавая свой стакан Киллану.

Шейн встает и идет за ним вверх по лестнице, игнорируя бар внизу и оставляя нас троих наедине. Киллан по-прежнему открыто смотрит на Коула, но тот его игнорирует. Либо Коул не замечает, либо ему все равно.

— В чем твоя проблема? - спрашиваю я Киллана, наклоняясь вперед и ставя локти на колени. Лучше выложить все начистоту, чтобы мы могли исправить это дерьмо. Даже если это будет означать, что мы выложим все прямо здесь, с кулаками. Нам не впервой бить друг друга. В конце концов, братья так и поступают.

Он смотрит на Коула, но тот продолжает игнорировать нас, набирая текст на своем телефоне. Наверное, ищет, с кем бы потрахаться.

— Ничего, - бормочет он и встает, тоже взбегая по лестнице.

— Он на тебя злится, - говорю я Коулу, откидываясь на спинку дивана.

— Мне плевать, - отвечает он.

— Я думаю, он знает, что ты трахнул Кейтлин. И потом, тот факт, что ты только что был в шкафу с Наташей, выглядит не очень хорошо...

Его глаза встречаются с моими.

— Опять же, мне все равно.

Киллан хвастается каждой девушкой, которую он трахает, а Коул - нет. В то время как Киллан будет хвастаться ими в школе или приглашать их на наши плавательные соревнования, Коул отказывается. Он не уделит тебе времени, пока не решит, что готов отнести тебя в постель. Тогда он с тобой покончит. Я не говорю, что он разборчив, просто говорю, что женщины годятся только для того, чтобы он их использовал, и не более того.

— Я слышал, как Мэгги хвасталась, что вы трахались на заднем сиденье твоего "Porsche". Брайан в бешенстве, что ты трахал не только его девушку, Кейтлин, но и его сестру-близняшку...

Он фыркнул.

— Брайан - чертов пиздюк. Если бы кто-нибудь из них умел пользоваться своими членами, Кейтлин не пришла бы ко мне. А его сестру трахнул просто потому, что мог.

Я улыбаюсь. Это Коул. Брайан ненавидит, что его сестра-близнец такая же шлюха, как и его девушка. Мы с Илаем одновременно трогали Кейтлин. Коллинз отнюдь не маленькая, но в нашем возрасте возможности несколько ограничены. Мы еще не достаточно взрослые, чтобы трахаться с женщинами постарше в городе, так что приходится держать свой член в школе.

— Киллан сказал, что тебе нравятся его небрежные секунды. - Я внимательно наблюдаю за ним, чтобы понять, как он на это отреагирует. Коулу не нужно многого, чтобы завестись. Он всегда готов к драке. Готов к тому, чтобы ударить кулаком в лицо или в стену, неважно. Шрамы на них остаются годами.

Он затягивается сигаретой и, выдохнув дым, наклоняется вперед и убирает сигарету в пепельницу. Он смотрит на меня и ухмыляется.

— Киллан никогда бы так не сказал. - Я улыбаюсь ему. — К тому же, первый раз я трахнул ее в прошлом году в раздевалке для мальчиков. Задолго до того, как он засунул туда свой член.

Я хихикаю.

— Ты меня раскусил.

Он делает глоток своего напитка, но приостанавливается, когда его взгляд устремляется на лестницу.

— Ты это слышал? - спрашивает он.

Стук... стук...

— Похоже, они двигают мебель, - отвечаю я, когда мы снова слышим стук в потолок.

Стук... стук...

— Какого хрена...? - кричит кто-то. Похоже, Илай.

Мы оба вскакиваем на ноги и бежим вверх по лестнице. Поднявшись на площадку, Коул распахивает дверь, мы входим в большую семейную комнату и видим Киллана, прижавшегося спиной к окну от пола до потолка, из которого открывается вид на теннисные корты на заднем дворе. Парень по имени Трентен держит его на месте. В этом году он старшеклассник и входит в футбольную команду.

Илай лежит на темном деревянном полу, из его носа течет кровь, он в полуобморочном состоянии. Где, черт возьми, остальные ребята?

Мы оба набрасываемся на них, и я оттаскиваю Трентена от Киллана и отпихиваю его в сторону как раз в тот момент, когда кулак Коула ударяет Трентена по лицу. Он отшатывается назад.

— Что за хрень здесь происходит? - требует Коул, оглядываясь по сторонам. Несомненно, в поисках Беннета, Мэддокса и Лэндена. Я даже Шейна нигде не вижу. Подростки всех возрастов из нашей школы стоят вокруг с напитками в руках и смотрят.

— Он трахнул мою девушку. - Парень показывает на Киллана, который вытирает лицо тыльной стороной ладони.

Блондинка, которая только что стояла на коленях перед Коулом, со стыдом прячет лицо в ладонях, стоя за кремовым кожаным диваном.

Коул замечает это и показывает на нее.

— Это твоя девушка? - Он даже не знает ее имени.

Не знал, что она принадлежит Трентену.

— Да...

Коул хватает его за воротник рубашки-поло и прижимает к своей груди. Трентен, наверное, на несколько сантиметров выше его, но это не остановит Коула. Он возьмется за любого. И всегда побеждает. Люди шепчутся, что он сумасшедший. Когда большинство отступают, он подстрекает других. Если он затеет с вами драку, он даже позволит вам нанести несколько ударов, потому что это ему нравится. Боль. Кровь. Все это для него как наркотик.

— Я только что трахал ее рот внизу. Хочешь побороться со мной? - рычит он.

Глаза Трентена сужаются к глазам Коула. Его руки сжаты в кулаки, готовые нанести удар. Коул просто смотрит на него.

— Да ладно тебе. - Киллан хлопает Коула по плечу. — Она того не стоит.

Девушка плачет в свои руки, поворачивается и выбегает из комнаты. Человек пятнадцать, наверное, просто стоят и наблюдают за этим, и еще человек двадцать стоят на заднем дворе, заглядывая в окна от пола до потолка. Музыка затихла, но никто не произносит ни слова. Никто даже не дышит. Все ждут, что будет дальше.

Я помогаю Илаю подняться с пола, не понимая, как, черт возьми, он в это ввязался. Он спотыкается, когда встает на ноги.

— Нет, - соглашается Коул с Килланом, но не сводит глаз с Трентена. — Она - нет. А вот ты - да.

На лице Киллана мелькает сожаление, и я думаю, не он ли все это подстроил. Планировал ли он, что Коул поссорится с Трентеном. Может, Коул и не хвастается тем, с кем спит, но он и не скрывает этого. Киллан знал, что Коул признается в этом, но он, вероятно, не ожидал, что Коул встанет на его защиту, как сейчас. Как я уже говорил, мы можем ссориться, но мы - братья. А братья прикрывают друг друга.

— Что ты будешь делать, Трентен? - спросил Коул, изогнув бровь. Затем он наклоняется ближе к парню и улыбается.

О, черт! Я знаю этот взгляд.

Я уже толкаю ошеломленного Илая на диван и убираю с дороги, когда мой друг снова заговорил.

— Ты должен поблагодарить меня. - Коул понижает голос, но в этом доме можно услышать, как падает булавка. — Я научил ее кое-чему. Удивительно, как много членов она сосет, а меня не может довести...

Трентен отталкивает его и размахивается правым кулаком, нанося удар Коулу в челюсть. Люди задыхаются, а Коул делает шаг назад, спотыкаясь. Но тот лишь кровожадно улыбается и бросается на него. Обхватив его за талию, Коул подхватывает Трентена и швыряет его на пол.

И тут начинается настоящий ад. Девушки с криками выбегают из комнаты. Один из товарищей Трентена по команде прыгает мне на спину. Киллан оттаскивает его как раз вовремя, когда другой бежит ко мне, как будто я квотербек в команде соперника, которого он хочет схватить. Я успеваю нанести несколько ударов, прежде чем получаю удар по затылку. Я чувствую, что кожа разошлась, и тут же начинается головная боль. Падая на колени, я пытаюсь проморгать боль.

Я вижу Коула на полу в другом конце комнаты. Трентен все еще лежит под ним, а Коул бьет его кулаками по лицу.

Илай дергает меня за руку, пытаясь заставить встать, но я отталкиваю его.

— Что, блядь, происходит? - услышал я голос Беннетта, после чего в комнату вбежали полуодетые Мэддокс и Лэнден.

Тяжело дыша, я опускаю голову и трясу ею, думая, что это развеет туман, но от этого становится еще хуже. Комната начинает меркнуть и исчезать.

— Дик? - услышал я голос Илая. — Дик, ты в порядке? - Его голос затихает, а звон в ушах становится все громче. Я чувствую, как что-то течет по моему лицу. Кровь. Что за...?

Не знаю, сколько прошло времени, но я поднимаю голову и больше не вижу Коула на полу.

— Дик? - Вместо этого он стоит передо мной на коленях и щелкает пальцами перед моим лицом. С разбитых костяшек пальцев капает кровь, на верхней губе порез. Его правый глаз уже стал фиолетовым. — Ты меня слышишь? - спрашивает он, тяжело дыша. Тонкий слой пота покрывает его лоб, а голубые глаза пристально смотрят на меня. — Дик? - огрызается он.

Я киваю.

— Хорошо. - Но даже когда я это говорю, вздрагиваю. — Черт. Что случилось? - спрашиваю я, когда Коул хватает меня за одну руку, а Илай - за другую. Они заставляют меня встать и кладут мои руки себе на плечи. Я несколько раз моргаю, но стук не прекращается. Замечаю, что мы теперь одни. Даже задний двор чист.

— Денни ударил тебя по затылку стеклянным крестом моей матери, - рычит Беннетт.

Моя голова повисает, и кровь капает со стороны лица на наши ноги.

— Пойдем, - приказывает Коул. — Я уже связался с Шелби. Она ждет нас.

— Нет... - возражаю я.

Моя сестра только что закончила школу медсестер. Я не беспокоюсь о том, что она расскажет нашим родителям, но не хочу слушать, как она на меня ругается этим вечером. Она ненавидит то, чем мы с ребятами занимаемся. Наши «дурацкие игры», как она их называет. И это даже не было риском.

— Ты пойдёшь, - рычит Коул. — Ты, блядь, отключился.

— Ты и Илай возьмете его. - Беннетт вздохнул. — Остальные останутся здесь и приберутся.

Мэддокс надулся.

— Для этого у тебя есть наемные работники, Беннетт.

Все игнорируют его. Мы все знаем, что он просто хочет вернуться в спальню, где его ждет ночной трах.

— Я вернусь, чтобы помочь, - заверяет Беннетта Коул.

Больше никто ничего не говорит, но я замечаю Киллана у окна. Его губы сжаты в жесткую линию, а карие глаза сужены в сторону Коула, но на нем нет ни следа крови или синяков. И я не уверен, злится ли он на то, что Коул заступился за него, или на то, что Коулу не нужно накладывать швы.

_______________

Настоящее время - 18 лет...

Я стою в теплой ночи, тяжело дыша. Уже почти одиннадцать, но, к счастью, небо чистое, и луна дает немного света.

Я только что тащил Киллана вверх по холму к заброшенному кладбищу за усадьбой Лоусов. А этот ублюдок тяжелее, чем кажется.

Мертвый, мать его, вес.

— Что ты собираешься сделать... убить меня? - прохрипел он с болью. Затем он начинает кашлять.

Я вытаскиваю пистолет из-за пояса джинсов и взвожу его.

— Да, - просто отвечаю я, направляя пистолет ему в голову. — Ты действительно думаешь, что сможешь убить Остин, а Коул оставит тебя в живых? - Она позвонила Коулу минут тридцать назад, крича во все горло, что Киллан у нее дома и убил Селесту. Затем телефон отключился. Мы даже не представляли, на какую сцену попадем, но обнаружили Селесту мертвой, как она нам и сказала, а Остин лежал в луже крови на кухне.

Он встал на руки и колени и начал отползать от меня.

— Боже, у меня дежавю. Помнишь, как мы убили Джеффа здесь, наверху? - спрашиваю я его с улыбкой.

Это кладбище за усадьбой Лоусов пригодилось для многих вещей. В том числе и для убийств. Всего четыре месяца назад мы убили Джеффа и обнаружили, что Остин шпионит за нами.

Киллан падает на живот и вскрикивает. Нож все еще торчит у него из бока. Трясущимися руками он пытается схватить его, но в последний момент одумывается. Не уверен, кто это сделал - Остин или Селеста, но эта сучка там хорошо устроилась.

Наклоняюсь, опускаясь на его уровень, и кладу предплечья на колени. Я касаюсь его макушки концом ствола, и он хнычет.

— Я уже давно хотел прикончить твою жалкую задницу. Спасибо, что дал нам повод. - Я втыкаю его лицо в землю свободной рукой, и он снова вскрикивает, ударившись о камень. За этим кладбищем никто не ухаживает. Та небольшая трава, которая на нем растет, погибла, и большая часть его покрыта камнями и грязью.

Телефон вибрирует, и я достаю его из кармана, чтобы увидеть, как на экране высвечивается Коул.

— Алло? - Отвечаю, не сводя глаз с Киллана.

Я слышу его тяжелое дыхание через телефон.

— Где ты, мать твою, находишься? - требует он.

— На кладбище... - Он вешает трубку, прежде чем я успеваю сказать что-либо еще. Я кладу телефон обратно в карман. — Он идет, - пою я.

Киллан стонет, пытаясь сесть.

— С таким же успехом можно просто лежать на земле, - предлагаю я.

— Пошел... ты... Дик, - прохрипел он.

На моем лице появляется улыбка.

— Помнишь, как я сломал тебе нос? - Он не отвечает. — В прошлом году. Мы только что закончили соревнования по плаванию, и ты был груб, потому что я бил тебя по заднице в воде. Я взял твою голову и засунул ее в шкафчик. Ты тогда плакал, как маленькая сучка. И у меня такое чувство, что сегодняшняя ночь тоже будет для тебя такой.

Через пару минут на вершине холма появляется Коул, и я нервно сглатываю. При виде его грудь сжимается. Он весь в крови. Его одежда залита кровью. Она размазана по его рукам, кистям и волосам. Он останавливается перед нами со сжатыми кулаками и смотрит на Киллана. Он дышит так тяжело, что задыхается, и его тело физически сотрясается.

— Думал, что ты не захочешь видеть его в своей машине, - говорю, но он меня не слышит. Даже не уверен, что он знает о моем присутствии.

Я позвонил в полицию, когда мы шли к Брюсу из клуба. Но не стал сообщать, что Киллан в этом замешан. Я дал анонимную наводку, что в доме Лоусов произошло убийство, и повесил трубку. Когда мы приехали, Остин лежала в луже крови на кухне, а Киллан прислонился к столешнице. Коул попросил меня убрать его с места происшествия, так как не хотел, чтобы копы добрались до него первыми. Поэтому я принес его сюда, убедившись, что не оставляю кровавых следов. Киллан не заслуживает того, чтобы сидеть за решеткой. То, что ему осталось жить, зависит от Коула.

Коул тянется вниз и хватает Киллана за лодыжку, волоча его по неровной земле. Несмотря на то, что мы находимся слишком далеко от дома Лоусов и никто его не слышит, Коул бросает его лодыжку, а затем садится на него, закрывая Киллану рот рукой, чтобы успокоить его.

— Я даже не собираюсь спрашивать тебя, почему. - Его окровавленная грудь быстро поднимается и опускается, он вдыхает воздух сквозь стиснутые зубы. — Потому что это не имеет никакого значения. - Затем он ударяет его по лицу. Киллан открывает рот, чтобы заплакать, но Коул делает это снова. И еще раз.

Я не останавливаю его. И не предлагаю ему помощь. Когда Коул в таком настроении, ты просто стоишь в стороне и благодаришь Бога, что ты не тот парень, которого он собирается уничтожить. Раньше он делал это ради спорта, но с тех пор, как появился Джефф, все переросло в убийство. И я его не сдерживаю. Если что, я его подбадриваю.

Он останавливается и падает с Киллана, как будто он работал исключительно на адреналине, и тот просто закончился. Коул садится на охапку мертвой травы рядом с ним, тяжело дыша и закрыв глаза. Подтянув колени, он упирается в них локтями и упирается лбом в окровавленные руки. Он дрожит. Как и все его тело.

Я делаю шаг к нему, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, но потом останавливаю себя. Это не похоже на все остальные случаи. Сколько бы Киллан нас ни предавал, он все равно когда-то был одним из наших лучших друзей. Но теперь он пытался убить любовь всей жизни Коула. И судя по количеству крови Остин, покрывающей его, я бы сказал, что Киллану это удалось. Ради Бекки. Мне придется разбить сердце своей девушки и сказать ей, что ее лучшая подруга мертва.

— Она была... - Кашель. — Она всегда должна была умереть, - задыхается Киллан. — Игра...

Коул медленно поднимает голову, кровь заливает его лицо, и открывает глаза. Он долго смотрит на Киллана, и я вижу, как в них бушует огонь. Я видел это много раз и знаю, насколько взрывоопасными они могут быть. Затем он бьет его по лицу.

— К черту игру! - рычит он.

Голова Киллана откидывается назад, и я слышу, как ломаются кости. На мгновение мне кажется, что Коул сломал ему шею. Но затем Киллан издает придушенный стон, и я понимаю, что это была всего лишь челюсть. Его окровавленные руки поднимаются, чтобы закрыть разбитое лицо. Он рыдает в них, как маленькая сучка.

— Ты единственный, кто сегодня умрет, - огрызается Коул. — Она жива. И она останется такой.

— По... Она... игра...

Трудно понять его слова со сломанной челюстью.

Наконец Коул поднимает на меня глаза. Его грудь быстро поднимается и опускается.

— Позвони Шелби.

Я достаю телефон из кармана. Когда она отвечает, я включаю громкую связь. — Ты в больнице? - спрашиваю я, приветствуя ее.

— Дик? Что ты...?

— Ты в больнице, мать твою? - рявкнул я. Пока что Остин жива. Но как долго она будет оставаться такой?

— Да, - огрызается она.

— Остин уже в пути. В нее стреляли.

— Что? - Она задыхается. — Какого черта, Дик? Коул выстрелил в нее?

— У меня нет времени снова переживать это с тобой! - Она всегда думает о худшем, когда дело касается его. — Я звоню тебе, потому что Коул - не семья, и ему нужны новости. Так что, блядь, сообщай мне! - Затем я вешаю трубку, прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще.

Киллан кашляет и переворачивается на левый бок. Из его рта и носа течет кровь. Его лицо разбито.

— Мне... плохо, - кричит он.

— Будет, - говорит ему Коул. Затем он смотрит на меня. — Позвони Беннету. Скажи ему, чтобы он притащил сюда свою задницу.

— Нет... нет... нет, - неистово кричит Киллан.

Я набираю номер Беннета. Он отвечает на третьем звонке.

— Привет, Дик...

— У меня нет времени объяснять. Тащи свою задницу на кладбище за усадьбой Лоусов.

— Все в порядке? - быстро спрашивает он.

Я смотрю вниз на Коула, который снова сидит на Киллане. Он обхватывает рукой приклад ножа, который торчит у него из бока.

— Пошел ты, Киллан. - Он выдергивает нож из бока, отбрасывает его в сторону, а затем начинает снова бить Киллана по лицу кулаками, все еще измазанными кровью Остин. Киллан пытается бороться с ним, но это бесполезно. Он потерял слишком много крови, а Коул - убийца. Когда ты становишься его целью, он не остановится, пока не выполнит задание.

Киллан знал, что это закончится только одним. Даже если бы Коулу пришлось выследить его, исход был бы один.

Смерть.

И я собирался помочь своему лучшему другу достичь этой цели. Неважно, что мне придется сделать, чтобы это произошло. Потому что мы - акулы. А что делают акулы? Они убивают.

— Дик?

— Нет, Беннет, не в порядке.

ГЛАВА 2

КОУЛ

Я стою в своей ванной комнате в здании клуба, сжимая край фарфоровой раковины и опустив голову. Сердце колотится, дыхание затруднено, я беззвучно раскачиваюсь взад-вперед. Челюсть сжата так сильно, что болят зубы. Мое плечо болит, а мышцы кричат в агонии.

— Коул? - Слышу, как Дик зовет меня.

Я игнорирую его. Тьма слишком густая. Зло слишком сильно. Но мой разум молчит. Как затишье перед бурей. Столько ярости, что она затуманивает мое зрение. И страх пропитал мои кости, отягощая меня. Я потерял ее. И снова я не смог спасти того, кого любил.

— Пожалуйста... нет... - Мои слова прерываются. Моя грудь сжимается.

Красный.

Это единственный цвет, который я вижу.

Так много крови.

Повсюду.

Она тонет в ней.

— Остин! - отчаянно требую я, как будто она меня услышит. Как будто она еще не сдалась и не оставила меня одного в этом аду, который люди называют жизнью.

Мои ладони упираются в ее грудь. Слишком сильно. Я причиняю ей боль. Я всегда причиняю ей боль. Но не могу остановиться. Не сейчас. Ущерб нанесен, и я твердо намерен вернуть ее.

— Ну же, милая. Пожалуйста... - умоляю ее.

Ее руки раскинуты в стороны, ладони обращены к потолку. Ее голова наклонена влево, глаза закрыты, а тело лежит в луже крови, которая с каждой секундой становится все больше на мраморном полу кухни Брюса.

— Ты не можешь так поступить со мной! - Я толкаю ее сильнее и слышу треск, но не останавливаюсь. — Ты моя! - напоминаю ей. Ее тело дергается от моих резких движений. — Остин! - Я выкрикиваю ее имя так громко, что пересохшее горло обжигает. — Детка... пожалуйста...

— Коул? Чувак, они будут здесь в любую секунду, - зовет снизу Дик. — Нам нужно собираться...

Я отталкиваюсь от раковины и бью зеркало в ванной в черной рамке. Оно разбивается вдребезги, напоминая паутину. Кровь мгновенно стекает по костяшкам пальцев. Стискиваю зубы и бью еще раз. Уже разбитое стекло режет меня еще сильнее, но я этого не чувствую. Я могу пройти сквозь огонь и не почувствовать ожога.

Протягиваю руку и спихиваю все своё и ее дерьмо со столешницы рядом со мной, отчего оно падает на пол. Надоело смотреть на это. Она оставила здесь все дерьмо перед нашим разрывом на следующее утро после выпускного, и я все это хранил. Как будто она собиралась вернуться ко мне. Теперь это лишь напоминание о том, что она может уйти от меня навсегда.

— Коул!

— ЧТО? - прорычал я, поворачиваясь к открытой двери ванной, где стоял Дик и смотрел на меня, не обращая внимания на беспорядок, который я устроил. Он к этому привык.

— Они уже едут.

При упоминании о полиции я слышу слабый звук их сирен.

Он оглядывает меня с ног до головы.

— Тебе нужно надеть рубашку. - Затем он выходит из ванной и направляется к моей сумке, засунутой под кровать.

После того как мы оставили тело Киллана у Беннета, мы вернулись сюда и приняли душ. Нам пришлось. Его кровь покрывала нас обоих. И еще на мне была кровь Остин, когда я пытался ее оживить. Дик сжег то, что было на нас раньше, в бочке на заднем дворе, а потом я помылся и надел свежие джинсы. Это все, что я успел сделать.

Дик вернулся в ванную и бросил мне простую черную футболку.

— Остин...? - При одном только произнесении ее имени у меня в горле застревает комок. — Она...?

— Все еще в операционной, - отвечает он, глядя на свой телефон, прежде чем я успеваю закончить свой вопрос.

Натягиваю рубашку, не обращая внимания на пульсирующее плечо, когда сирены становятся все громче. Его глаза встречаются с моими, и он вздыхает.

— С ней все будет в порядке.

Он не видел ее. Он не сидел там и не умолял ее выжить, как это делал я. Она была всего лишь красивой оболочкой, которую я когда-то хотел разбить. Разрушить. Если она будет бороться за меня, я буду любить ее больше, чем любой мужчина. Сломанную и всю. Потому что я не уверен, что она сможет вернуться после этого. Даже если она выживет, она, возможно, никогда не станет той Остин, в которую я влюбился.

— Беннет? - спрашиваю, меняя тему.

— Уже сделано. И он, скорее всего, опередит тебя, - отвечает он, когда сирены становятся громче, давая нам понять, что они уже прибыли.

Я сжимаю в кулак свои пульсирующие руки, и Дик замечает это.

— Ты не можешь драться с полицией, Коул.

Я еще не закончил. Мое тело жаждет большего, вибрируя от гнева. Месть. Убить Киллана было недостаточно.

— Мне нужно...

— Коул? - огрызнулся он и подошел ко мне. — Если тебе нужна драка, блядь, бей меня прямо здесь и сейчас. Покончи с этим. Потому что я не могу допустить, чтобы ты дрался с полицией и попал в тюрьму за сопротивление при аресте. Или за нападение на офицера полиции. Это не по плану. И я не могу избавить тебя от этого.

— Планы меняются.

Он бьет меня по лицу, отбрасывая к двери душевой кабины. Кровь мгновенно вытекает из носа, лицо начинает пульсировать. Я выпрямляюсь и сжимаю руки в кулаки, готовый ударить его в ответ.

— Если тебя посадят, а она умрет, что ты тогда будешь делать, Коул? - кричит он на меня, теряя терпение. — А? - Он понижает голос и поднимает на меня бровь. — Что ты будешь делать, если не сможешь с ней попрощаться?

Его слова отбрасывают меня назад, в воспоминания о том, что было всего несколько часов назад. Когда я думал, что прощание - это все, что она мне оставила.

— ОСТИН! - кричу я, тряся ее. Как долго я здесь нахожусь? Как долго пытаюсь вернуть ее к себе? Я не могу сдаться. Каждый мой мускул напряжен. Мое горло горит.

Меня дергают назад и толкают в сторону. Я ударяюсь спиной об окровавленную стену и вижу, что санитары окружили ее. Они падают на колени, роняя сумки. Роясь в них, они хватают свои принадлежности.

— Коул?

Я поднимаю взгляд и вижу карие глаза Дерека Джеймса. Те же самые, что и в ночь автокатастрофы, когда он нашел меня сидящим в канаве с мертвым лучшим другом на руках.

— Коул, что случилось? Это ты застрелил эту девушку? - Его взгляд упал на мой пистолет, лежащий в луже ее крови.

Я планировал застрелить Киллана, но давно понял, что планы ни черта не значат. Она была мертва на полу кухни Брюса. Убийство Киллана в тот момент не имело никакого значения.

Я уставился на него в оцепенении. Стрелять в нее? Зачем мне...? Потому что я - Коул Рейнольдс. Я разрушаю. Забираю свет из жизни и заменяю его тьмой. Сначала я хотел уничтожить ее! Потом просто хотел ее спасти!

Ты убил ее! Ты не нажал на курок, но ты бросил ее. В моей голове раздается крик.

Это моя вина.

Они срезают с нее рубашку, и мое дыхание задерживается в легких. Те участки кожи, которые не покрыты кровью, синеют. Один парамедик начинает делать компрессию, а другой надавливает на рану.

У меня сдавливает грудь, и по лицу бегут слезы. Я протягиваю к ней руки.

— Пожалуйста...

— Коул! - Дерек произносит мое имя, хватая меня за плечи и притягивая к себе.

На этот раз, когда мои глаза встречаются с его глазами, они сужаются.

— Я люблю ее. Я пытался спасти.

— И что же? - Дик сжимает кулаки и улыбается мне.

— Полиция. - Они стучат в дверь клуба. — Открой, Коул! - Мы слышим, как они зовут снизу. — Не заставляй нас входить и забирать тебя!

Я опускаю руки, и он делает то же самое, улыбка больше не сходит с его лица.

— Придерживайся плана, Коул. И ты скоро будешь с ней.

ГЛАВА 3

ДИК

Я стою в стороне и наблюдаю, как Коул выходит из здания клуба. Обычно мы избегаем полиции, но, учитывая нашу нынешнюю ситуацию, это не вариант.

Мы не планировали эту авантюру до мелочей, поэтому импровизировали. И это сработает. Мне остается только молиться, чтобы он не облажался. Коул может быть неуравновешенным человеком, и сейчас не время для того, чтобы он все испортил.

Я поворачиваюсь и начинаю бежать вверх по лестнице, чтобы убрать в ванной и взять несколько вещей, прежде чем встретиться с ним в полицейском участке, но тут у меня звонит телефон. Остановившись на полпути к лестнице, я достаю его, надеясь, что это моя сестра, чтобы сообщить мне хорошие новости об Остин. Но вижу, что это Бекки.

Я отвечаю:

— Привет, детка, я не могу сейчас говорить...

— Это правда? - перебивает она меня в панике.

— Что?

— Это правда? - кричит она мне в ухо, а потом начинает всхлипывать.

— Детка, что ты...?

— Об этом говорят во всех новостях, - плачет она. — Коул стрелял в Остин?

— Нет. - Я провел рукой по волосам. Черт! Мы думали, что у нас будет больше времени. — Конечно, нет.

— Они сказали, что он задержан.

Черт! Полиция приехала с репортерами? Я не выходил на улицу, поэтому не видел, что там происходит. Что касается полиции, то я в этом не участвую, и меня здесь тоже нет. Машина Коула - единственная, припаркованная снаружи. Свою мы спрятали в лесу за клубом. Вероятность того, что они войдут сюда с ордером, была высока, но я не думал, что они пойдут так далеко так быстро. Они думают, что это дело у них в кармане. Как же они будут разочарованы. Думают, но это неправда.

Она фыркнула.

— Что?

Я вздыхаю.

— Я не могу объяснить это прямо сейчас.

— Дик...

— Поезжай в больницу, хорошо? Мне нужно кое-что сделать, а потом я встречу тебя там.

Я слышу какую-то суматоху, затем сигнал ее машины, дающий мне понять, что она садится в нее.

— Хорошо, - говорит она тоненьким голоском.

— Шелби на работе. Если ты с ней поговоришь, позвони мне.

— Я позвоню...

Я вешаю трубку. Только я собираюсь убрать телефон, как он снова звонит.

— Алло?

— Дик, чувак. Это уже во всех новостях, - сообщает мне Беннетт.

— Я знаю. Бекки только что позвонила и сказала мне.

— Шейн звонил мне, но я проигнорировал его. Я должен ему кое-что сказать. Что, если он просто появится в больнице? Не хочу, чтобы Коул надрал ему задницу и был дважды арестован сегодня вечером.

Я поворачиваюсь и трусцой спускаюсь обратно по ступенькам.

— Не обращай на него внимания.

Коул и Шейн никогда не были самыми близкими, но напряжение между ними возросло, когда четыре месяца назад в нашей группе появилась Остин. Шейн был очень близок с Килланом, так что я не уверен, какую сторону Шейн выбрал бы сейчас. Даже если бы он знал, что Киллан стрелял в Остин, он был бы зол на Коула за то, что тот убил Киллана. А Беннетт уже избавился от одного тела сегодня вечером; я не хочу, чтобы ему пришлось заниматься еще одним.

— А что с Коулом? - спрашивает он. — Даже имея улики, они все равно могут задержать его. Особенно если учесть, что Киллан пропал.

Я беру со стола ключи от машины Коула и выбегаю через парадную дверь. Прыгнув в его машину, я завожу ее.

— Сейчас я еду в участок. Я позвонил Джейкобу, пока Коул был в душе, и он собирается встретить нас там. - Мой отец и отец Коула пользуются услугами одного и того же адвоката, и это не первый раз, когда я звоню ему посреди ночи.

— Хорошо. Я уже почти на месте, так что увидимся через минуту.

Кладу трубку, включаю передачу и, разворачивая машину, бросаю гравий на длинную подъездную дорожку. В колонках играет песня группы Project Vela.

Когда телефон зазвонил снова, прервав песню, я прорычал:

— Лучше бы это была моя сестра. - Но когда я опускаю взгляд и вижу, что на телефоне высветился номер, я жму на тормоза, останавливая машину посреди подъездной дорожки. Из-под колес вылетает пыль от гравия. Я даю телефону прозвонить еще несколько раз и делаю глубокий вдох, прежде чем ответить.

Черт!

— Алло?

— Какого черта моего сына только что арестовали за убийство? И как, черт возьми, ты в этом замешан? - Лиам Рейнольдс огрызается мне в ухо.

ГЛАВА 4

КОУЛ

Я сижу на жестком стуле в холодной и тихой комнате. Меня привезли на допрос и хотят обвинить в убийстве. Но не того человека. Мои руки все еще скованы наручниками за спиной. Я едва успел выйти из здания клуба, как меня уложили лицом в гравий, уперев колени в спину и надев наручники. Они бросили меня на заднее сиденье патрульной машины. Я не жду особого обращения, но не думаю, что держать меня в наручниках на допросе - это протокол. Потом они привезли меня сюда и оставили. Сидеть. В полном одиночестве. На стенах нет часов, но я слышу, как каждая секунда медленно тикает в моем сознании, словно гвозди по меловой доске. Они думают, что, оставив меня наедине с моими мыслями, я начну нервничать и захочу им признаться. Они могут идти к черту.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках камер, но не вижу их. Здесь также нет двусторонних зеркал, чтобы я знал, что за мной никто не наблюдает. Мы будем совершенно одни.

Они думают, что я убил Селесту и застрелил Остин, и я понимаю, как они пришли к такому выводу. Но все не всегда так, как кажется. И сейчас они это узнают.

Открывается дверь, и входит детектив Монро с папкой в руке и сумкой в другой.

— Коул Рейнольдс. Давненько не виделись.

Мое лицо демонстрирует безразличие, хотя мне хочется снести ему голову. Я должен быть в больнице и ждать встречи с Остин, а не здесь с этим придурком.

Он выдвигает единственный стул и садится напротив меня, кладет папку на металлический стол вместе с прозрачным пакетом, помеченным красной лентой. Это мой пистолет. Он тоже весь в ее крови. Тот самый, который я оставил в доме Брюса после того, как медики забрали Остин. Я плохо соображал.

Очевидно.

Когда ее погрузили в машину скорой помощи, я заметил, что моя машина все еще стоит на подъездной дорожке ее отца, и позвонил Дику, чтобы узнать, куда, черт возьми, он увез Киллана. Когда он сказал мне, что на кладбище, я просто повернулся и побежал вокруг дома к черному ходу и вверх по холму.

Монро скрестил руки на груди и откинулся назад, глядя на меня. Ждет, когда я заговорю. Он пытается запугать меня признанием, которого он никогда не получит. У меня есть кое-что получше, и оно скоро будет здесь.

— Зачем вы вообще были в доме Лоусов? - спрашивает он. — Ты был там, чтобы трахнуть свою девушку или ее мачеху?

Мои глаза сужаются при упоминании о трахе с Остин. Я натягиваю наручники и чувствую, что кожа задирается еще сильнее, чем раньше.

Он смотрит на меня в ответ, ожидая ответа. Не получив ответа, он продолжает.

— Я позвонил Брюсу Лоусу, чтобы сообщить ему о смерти жены и состоянии дочери. Он рассказал мне, что несколько месяцев назад застал тебя трахающимся с его женой.

Вот ублюдок! Я зажимаю рот, чтобы не сказать этому парню, чтобы он шел к чертовой матери! Неважно, думает он, что я спал с Селестой или нет. У меня есть доказательства моей невиновности. И все остальное не имеет значения.

Он берет в руки прозрачный пакет для улик и смотрит на лежащий в нем пистолет.

— Говорят, Остин не очень хорошо себя чувствует. Я разговаривал с больницей минут десять назад и получил свежую информацию о ее состоянии. Ее сердце дважды останавливалось во время операции.

Мое дыхание участилось при его словах, а сердце заколотилось. В горле образовался комок, который я никак не могу проглотить. Я не могу потерять ее. Не сейчас. Не после того, через что я заставил ее пройти. Она выживет. Она должна. Ради меня!

Он ухмыляется, глядя своими серыми глазами на сумку в его руке.

— Я всегда думал, что посажу тебя за убийство. Только никогда не думал, что это будет женщина.

Я вскакиваю на ноги от его слов. Не знаю, почему. Мне некуда бежать. Он тоже вскакивает на ноги. Я открываю рот, чтобы заговорить, но тут дверь распахивается. Мы оба поворачиваем головы и смотрим на вошедшего молодого полицейского. Он закончил школу Коллинз за пару лет до меня. Он был членом футбольной команды. Он ненавидел меня. Я трахал его девушку. Ну, во всяком случае, ее рот. Не уверен, что он до сих пор так думает. Он же не женился на ней.

У него были большие мечты играть в колледже, но он выбил себе колено, а потом так и не уехал из этого никчемного городка. Его отец - тоже друг Лиама. У отца весь закон в кармане, как, впрочем, и у всех богатых преступников.

— Это только что доставили, сэр. - Он протягивает ноутбук.

Точно в срок. Как и обещал Беннетт.

Монро игнорирует его.

— Упакуйте его для улик, Дэниелс. Я посмотрю на него позже. У меня расследование в самом разгаре!

— Это часть расследования, - процедил он.

Детектив вырывает ноутбук из его рук, кладет ее на стол и открывает.

— Что я ищу? - приказывает он.

Трентен молча нажимает несколько кнопок на компьютере, и они оба читают информацию, содержащуюся в ноутбуке Джерролда. Беннетт вычистил его. Точнее, он стер все, что могло бы доставить кому-то из нас неприятности.

— Это... это правда? - шепчет Монро, пока его глаза быстро просматривают информацию.

— Да, сэр. - Трентен кивает и нажимает еще несколько кнопок. — Вот банковские выписки, - говорит он в конце.

Я остаюсь стоять, мои руки все еще скованы наручниками и сжаты в кулаки. Когда я действительно хочу перепрыгнуть через стол и ударить его головой. Но Дик был прав, этот чертов ублюдок. Мне нужно быть с ней. И я не могу сделать это из тюрьмы.

— Сукин сын. - Монро шипит и смотрит на меня. — Как давно ты это знаешь? - требует он.

Я молчу. Это вся информация, которая нужна ему, чтобы доказать, что Брюс заплатил Джеффу, чтобы тот подделал тормоза моей машины, что привело к аварии, в которой погибли трое моих друзей. И у меня есть копии на случай, если с ними что-то случится. И если понадобится, я обращусь к прессе со своей информацией.

Очевидно, что если это дерьмо появляется в тот момент, когда меня разыскивают за убийство жены человека, убившего моих лучших друзей, то это не совпадение.

— Значит, это была месть Брюсу? - спрашивает он. — Это не имеет никакого отношения к его жене или дочери.

Мы предполагали, что они так и подумают. Поэтому ноутбук - не единственная вещь, которую Беннетт передал полиции. Ну, он подбросил его. Нельзя, чтобы это выглядело слишком очевидно. Если бы он только знал, как сильно Брюс любит свою жену и дочь, они бы не пришли к такому выводу. Возможно, у него есть большой полис страхования жизни Селесты. И он бы заплатил кому-нибудь, чтобы забрать Остин из его рук.

— И ещё у меня есть вот это. - Трентен протягивает ему телефон в сумке.

— Что это? - спрашивает Монро.

— Это сотовый телефон Киллана Гроува. Мы нашли его возле дома, когда проводили последнюю проверку.

Монро смотрит на меня.

— Ты не мог убить их обоих сам? - огрызается он, думая, что я позвал на помощь акул. — Объявите в розыск машину мистера Гроува. Найдите его!

— Она уже объявлена, сэр. Но я думаю, что сначала вы должны это услышать, - кивает он.

Монро нажимает несколько кнопок на телефоне. Он садится на свое место и смотрит на меня.

— Садись.

Я выполняю его приказ и пытаюсь передернуть плечами, но не могу. Правое болит. Мне нужно снять эти наручники.

Трентен смотрит на меня, потом на телефон.

— Может, нам стоит послушать это наедине?

— Нет, - огрызается Монро.

Значит, Трентен уже прослушал его. Это очевидно. Но он не думает, что я знаю, что на нем. Внутри на моем лице сияет улыбка. Я тот ублюдок, который нашел это и сделал твою работу. Не за что, блядь!

На несколько часов раньше

Я стою над трупом Киллана, когда Беннетт присоединяется к нам на вершине холма. У него есть фонарик, что облегчает нам обзор.

— Что за хрень? - спрашивает Беннетт, глядя на Киллана широко раскрытыми глазами. Затем его глаза пробегают по мне, рассматривая мою испачканную кровью одежду, разбитые костяшки пальцев и потную кожу. Это жаркая и душная майская ночь. — Что, черт возьми, произошло?

Кровь Остин начинает высыхать, из-за чего моя одежда прилипает к коже. А от резкого запаха у меня начинается головокружение. Мне хочется сорвать ее. Вцепиться когтями в собственную кожу. Просто чтобы снять ее с себя. Но я воздерживаюсь, потому что сначала нужно закончить.

— Киллан убил Селесту и застрелил Остин, - отвечает Дик.

Беннет проводит рукой по волосам, его глаза снова пробегают по мне, когда он спрашивает:

— Черт! С ней все в порядке?

Дик пожимает плечами.

— Мы ждем новостей от Шелби.

Беннетт качает головой и прочищает горло, явно потрясенный.

Я наклоняю голову и наблюдаю за тем, как он сглатывает. Как он переминается с ноги на ногу. Знал ли он, что собирается сделать Киллан? Это был их план с самого начала? Чтобы разыграть нас с Диком? Киллан говорил, что Остин всегда должна была умереть... Только сколько их играло против меня?

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? - спрашивает Беннет, но его глаза не отрываются от мертвого тела Киллана.

— Нам с Коулом нужно вернуться в клуб и принять душ. Копы придут за ним. Они знают, что он был там. Нам нужно, чтобы ты избавился от тела.

Он кивает.

— Я позвоню Шейну...

— Нет! - перебиваю я его, наконец-то заговорив. — Никто больше не вмешивается. Ты можешь позаботиться об этом или нет? - Я не доверяю Шейну. Он всегда защищал Киллана. Если он участвовал в причинении вреда Остин, то Шейн будет следующим, о ком я позабочусь.

— Понял, - отвечает он без колебаний.

Я наклоняюсь, удовлетворенный его ответом, потому что сейчас у меня нет времени стоять на месте. Часы уже тикают. Я начинаю обшаривать карманы джинсов Киллана и нахожу оба его сотовых телефона. У каждого из нас их по два. Как и в случае с Остин, когда мы насильно взяли ее в группу, мы дали ей рюкзак, и в нем тоже был ее новый телефон.

Я достаю их и бросаю один Беннету, но другой оставляю себе. Провожу пальцем по экрану, чтобы разблокировать его, и хмурюсь, когда вижу, что у него открыто приложение для записи. Я перехожу к последней записи и нажимаю "play".

— Не думаю... - Трентен шепчет Монро.

— Мне все равно, что ты думаешь, - рычит он. Затем он смотрит на меня и нажимает кнопку воспроизведения. Он думает, что там есть уличающие меня доказательства. И он хочет видеть мое лицо, пока играет.

Да чтоб его!

— Пожалуйста, детка? - плаксивый голос Селесты доносится из динамика, а затем она фыркает. — Давай просто возьмем деньги и уйдем.

— Нет, - говорит Киллан отрывистым тоном. — Мы так не договаривались.

— А чего ты ждешь от меня? Живот скоро будет показываться.

— Мне не нужен гребаный ребенок, - рычит он.

Она начинает всхлипывать.

— Я не могу выдать его за ребёнка Брюса.

— Тогда ты должна была правильно принимать противозачаточные средства.

— Мы должны действовать раньше, - шепчет она. — Мы можем оттянуть это...

— Я буду делать то, что хочу, когда хочу, - прервал он ее.

— Пожалуйста? - взмолилась Селеста. — Не делай этого.

— Все кончено, - прорычал Киллан. — Все было кончено. Но ты отказываешься в это верить.

— Ты не можешь этого сделать... - Голос Селесты прервался. — Остин. - Она удивлена. — Не ожидала, что ты так скоро вернешься домой.

— Я иду спать, - отвечает Остин, и у меня в груди все сжимается.

Я уже слышал это однажды, но от этого не легче. Она только что приехала домой, не зная, во что ввязалась. Меньше чем через десять минут она будет лежать в крови на полу кухни своего отца.

— Ты ей сказала? - потребовал Киллан.

— Что сказала? - спрашивает Остин. Никто ей не отвечает. — Я устала, и уже слишком поздно играть с тобой в игры, Киллан. Что она мне не рассказала?

— Все свои секреты, - просто отвечает он.

— Киллан, не надо..., - раздается панический голос Селесты.

— У меня нет на это времени, - говорит Остин.

— Почему ты думаешь, что ты здесь?

— Прости? - Остин спрашивает Киллана.

— Потому что я хотел, чтобы ты была здесь, - отвечает он.

И моя челюсть сжимается. Этот ублюдок играл с нами с самого начала. Я должен был сделать нечто большее, чем просто сломать ему челюсть, прежде чем убить его.

— Что?

— Я был с Селестой, когда твоя мать позвонила ей и сказала, что ты слишком много для нее натворила. Что Селеста будет выглядеть святой в этом городе, если возьмет на воспитание трудного подростка Брюса. Но она не хотела тебя. Ей нужна была Лилли.

— Что? - снова спрашивает Остин. Слышно, как нарастает паника.

— Значит, ты до сих пор не поняла этого. - Он, похоже, гордится собой. — Что она сделала. На что она способна?

— Не надо, - рычит на него Селеста.

— Она умеет хранить секреты, детка, - говорит он ей. — Селеста, вот она, убила Бетти, мать Коула и Лилли.

Брови Монро сошлись в замешательстве. Они не понимают этого. А почему? Никто не поймет, зачем Селесте убивать мою мать. Они не знают, что отец Лилли - Брюс.

— Это был несчастный случай, - защищается Селеста.

— Не ври, - рычит он.

— Ты что? - спрашивает Остин в шоке. — Почему ты...

— Сначала все подозревали Лиама или Брюса, но никто не мог понять, зачем им убивать ее на девятом месяце жизни. Если бы они собирались это сделать, то сделали бы это в тот момент, когда узнали, что она беременна. Но когда Селеста узнала, что Бетти беременна, она была в ярости. Она хотела ребенка. Она хотела иметь ребенка от Брюса. Но Брюс не хотел детей. Тогда Селеста пришла к ней домой и вступила с ней в конфликт. Сказала, что хочет совместную опеку над Лилли, а когда Бетти отказалась, столкнула ее с лестницы.

Эта чертова сука убила мою маму, а я и не знал об этом! Даже не подозревал. Позволял ей заботиться о Лилли и даже не подозревал, на что она способна.

— Я сказала тебе все это по секрету, - рявкает Селеста на Киллана.

Он продолжает.

— Потом она позвонила в службу спасения и сказала, что слышала, как та падала с лестницы. Как будто ей есть дело до ее жалкой жизни.

— Нет! - медленно произносит Остин, все еще отказываясь в это верить. — Коул сказал, что она упала и умерла во время операции из-за осложнений.

Он смеется.

— Коул знает только то, что ему сказала Селеста. Она ждала тридцать минут, прежде чем позвать на помощь. Лилли родилась в машине скорой помощи по дороге в больницу. Бетти была мертва к тому времени.

— Ты сукин сын! - кричит Селеста на Киллана.

— И сейчас ты увидишь, как история повторится, - кричит он.

Слышится какая-то суматоха, и Селеста вскрикивает.

— Назад! - приказывает он.

И я могу только догадываться, что он обращается к Остин.

— Не двигайся! - огрызается он, и я представляю, как он направляет на нее свой пистолет.

Такой же марки и модели мой пистолет. Но им достаточно открыть мой магазин, и они увидят все патроны, кроме одного, который находится в патроннике. Я уверен, что они уже это сделали. Он, наверное, сидит там, патронник очищен, а магазин пуст.

— Ладно, ладно, ладно, - говорит Остин, и голос ее дрожит.

— Видишь ли... - Он продолжает. — Селеста беременна. - Она начинает всхлипывать. — Моим ребенком. После того как Бетти забеременела, Брюс исправил эту ситуацию, чтобы она больше никогда не повторилась. Это исключает его. А я - единственный парень, с которым ты трахалась, да, детка? - спрашивает он.

Селеста продолжает всхлипывать, но вслух не отвечает.

Он продолжает.

— И так же, как Брюс и Лиам, я не хочу ребенка. Но в отличие от них, я планирую что-то с этим сделать.

— Пожалуйста, Киллан, - умоляет она. — Я люблю тебя. - Она рыдает.

— Ты была для меня никем. - Слышно, как Селеста падает с лестницы от того, что он ее толкнул. Затем тишина.

— Ты убил ее. - Раздается голос Остин. — Ты убил ее, - кричит она.

— Ты пытаешься спасти ее? Она убила мать любви всей твоей жизни. Которая, как оказалось, была матерью твоей сводной сестры.

— Она беременна, - доносится ее бешеный голос. — Ребенок тебе ничего не сделал.

— О, но он сделает. Поэтому он должен умереть. - Слышна еще большая суматоха, звук волочащейся по мраморному полу кожи, затем она задыхается. Потом ничего. В каком бы положении он ее ни держал, он ее душит. Мое дыхание участилось. — Ты все время была в игре, Остин, но это была моя игра. Мои правила. И теперь все кончено. - Затем слышно, как ее тело снова ударяется об пол.

Мы точно знали, что делать с его камерой. Беннетт подделал запись, потому что Киллан наговорил на ней слишком много. Он говорил о том, как сильно его возбудило наблюдение за тем, как она сжигает тело Джеффа. И мы не могли позволить копам услышать эту часть. Это было сделано не для того, чтобы спасти мою задницу. В данный момент мне было наплевать на то, что со мной будет. Но она? Я бы провел остаток жизни в тюрьме, если бы это означало спасение ее задницы.

А еще он упомянул, что она угнала машину вместе со мной. Это тоже надо было забыть. Он слишком много болтал. Мы должны были убить его много лет назад.

— Но ты ненавидел меня... ты пытался выгнать меня из группы...

Монро поднимает на меня глаза впервые с момента начала записи. Он знает, что что-то не так. Чего-то не хватает. Но он должен это доказать. А что касается того, что Остин упомянула о группе? Все знают, что мы - ББА. Это было с самого детства. Это не первый раз, когда он держит одного из нас в комнате для допросов.

— Все это часть моего плана. Каждый раз, когда я отталкивал тебя, Коул притягивал тебя ближе. - И Беннетт должен был дописать эту часть, где он рассказал Остин наш последний план убийства Брюса. — Она хотела, чтобы я убил тебя и Коула и сбежал на закат вместе с ней и Лилли. - Он фыркнул. — Вся та ложь, которую она сказала Коулу. - Он хихикает. — Ты. Это было так чертовски идеально.

«Я не такая, как она, Коул. Ты не можешь меня шантажировать.» - Селеста сказала мне это, когда я сказал ей, что знаю, что она спит с Келланом. Тогда я не задумывался об этом, но откуда ей было знать, что мы делаем с Остин? Я был слишком поглощен поиском способа отвязаться от Киллана, чтобы думать о ее словах.

Прослушивая эту запись, я жалею, что не задал ему несколько вопросов, прежде чем убить его. Например, зачем он вообще хотел, чтобы она приехала сюда? Какие у него были планы на нее и насколько они изменились? Теперь, когда и он, и Селеста мертвы, я никогда не получу ответы на эти вопросы.

— Ты больной ублюдок, - выплюнула Остин.

Он усмехается.

— Мы с ним одинаковые, Остин. Мы оба использовали тебя, как хотели.

— Коул никогда бы не причинил мне вреда. Не сейчас.

Я сглатываю комок, образовавшийся в горле от ее слов. Мы с ней оба знаем, что она лжет. Потому что я причинял ей боль. Иначе он не остался бы с ней наедине. Мы с ребятами думали, что если я отступлю, то у него не будет причин преследовать ее. Но это было до того, как мы узнали, что у Селесты тоже есть планы. Если Остин умрет, ее кровь будет на моих руках. А я не могу с этим жить.

— Ты права, - соглашается он со вздохом. — Он не повредит ни одного волоска на твоей голове. Но я собираюсь покрасить эти стены твоей кровью. В конце концов, его любимый цвет - красный. - Потом еще больше шума.

Слышно, как кожа скользит по мраморному полу, словно она пытается убежать от него. Затем она вскрикивает, и звук отскакивает от стен комнаты для допросов, после чего что-то с лязгом ударяется об пол.

— Я хотел, чтобы Брюс позаботился о тебе, - рычит он. — Точно так же, как хотел, чтобы он убил Коула, когда я ехал на его машине, чтобы трахнуть его жену. - Он смеется над этим. — Но мне придётся сделать это самому. Вдруг ты только что записала, как я убиваю Селесту.

Я не понимаю, почему он так сказал, ведь он записывал это. Но Беннетт заметил, что Киллан, отправляющий мне эту запись, отличается от того, что она сама отправила в полицию.

Слышно, как она борется, задыхаясь.

— Единственное, о чем я жалею, так это о том, что мне не удастся тебя трахнуть. - Он вздыхает, и мое тело напрягается от его слов. — Потому что я прослушал запись того, как Коул трахает тебя в ванной, Остин.

Детектив и офицер смотрят на меня, подняв брови. Черт, эта видеозапись должна исчезнуть.

— Я столько раз кончал от этого, представляя, что это мы с тобой.

Моя челюсть сжимается, и слышно, как она перестает сопротивляться, после чего наступает долгое молчание. Монро собирается выключить запись, но тут слышится крик Киллана и ее кашель.

— ЧЕРТ! - кричит он.

Проходят секунды ее придушенного дыхания.

— Коул! - Остин выкрикивает мое имя вдалеке. Как будто она смогла убежать от него. Может быть, в другую комнату.

Именно тогда она позвала меня.

Не слышно, что я ей говорю. Но она разрыдалась, и я склонил голову. Я должен был, блядь, быть рядом с ней!

— Он здесь! - кричит она. — Киллан в доме моего отца. Он убил Селесту!

Я не смог добраться до нее достаточно быстро. Всегда подвожу тех, кого люблю.

Слышится голос Киллана.

— Она не выживет. - Вслед за этим раздаются выстрелы. — Чертова сука! - шипит он, прежде чем запись обрывается.

Я опускаю голову. Мое тело болит. Кулаки все еще кровоточат, а наручники впиваются в запястья. Они специально надели их очень туго. Но убийство Киллана того стоило. Этот ублюдок заслуживал смерти. Как и все остальные.

Тишина заполняет комнату, но слышно тяжелое дыхание Монро. Он злится, потому что я только что раскрыл его дело. Он думал, что наконец-то сможет засадить меня за решетку навсегда. Он давно хотел посадить всех ББА, потому что мы так часто устраивали розыгрыши. И это был его последний шанс перед тем, как я покину этот забытый богом город.

— Сэр, вы не можете... - Перед тем как дверь распахнулась, мы услышали шум за дверью.

Я поднимаю глаза и вижу, как в комнату входит адвокат моего отца, Джейкоб Лассер.

— Коул, не говори ни слова, - приказывает он и поворачивается к офицеру и детективу.

Интересно, зачем он вообще здесь, ведь вряд ли его прислал мой отец. Наверное, он увидел это в новостях и решил, что мне нужна помощь, а он получит большую и жирную зарплату. Жаль его, но я помог себе сам. Как всегда. К моему удивлению, в комнату врывается отец. Какого хрена он здесь делает?

Он бросает взгляд на порез на моем лице, который мне сделал Дик, и его убийственные глаза устремляются на его друга, который сидит напротив меня.

— Я уничтожу твою гребаную работу! - рычит он. — Ты не имеешь права арестовывать моего сына за убийство!

Я воздерживаюсь от вздоха. Должно быть, это уже попало в новости. Или Брюс позвонил моему отцу. В любом случае, он здесь только ради своего имиджа, а не ради моего.

Монро встает.

— Мы просто допрашиваем его...

— В чертовых наручниках? - огрызается он, прерывая его. — Снимите их. Сейчас же!

Трентен бежит вокруг стола, даже не дожидаясь разрешения от своего начальника. Подняв меня на ноги за верхнюю руку, он расстегивает наручники, и я воздерживаюсь от потирания запястий. Я не покажу слабость перед этими людьми, особенно перед моим отцом.

— Лиам...

— Ты будешь называть меня мистер Рейнольдс! - Он обходит меня и хватает за руку, впиваясь ногтями в кожу. — И все, что ты скажешь моему сыну или мне, будет проходить через моего адвоката! - Затем он вытаскивает меня из комнаты.

Я вырываю свою руку из его рук, пока мы идем по длинному коридору. Он молчит, когда мы приходим в комнату, где сидит Дик. Он вскакивает со своего места, и мы молча выходим вместе. На улице все еще темно.

Оказавшись на улице, отец поворачивается ко мне лицом.

— Мне плевать, что ты сделал. Держи свой поганый рот на замке и позволь мне разобраться с этим.

— Я уже сделал это, - пробурчал я и прошел мимо него.

Его пальцы впиваются в мою рубашку, и он останавливает меня.

— Что, блядь, это значит, и куда, блядь, ты собрался?

Я вцепляюсь ему в лицо. Его ноздри раздуваются, а голубые глаза сужаются. Ненавижу то, как сильно мы похожи.

— Это значит, что я сам об этом позаботился! И иду в больницу, чтобы...

— Нет, не пойдёшь! - перебивает он меня. — Ты будешь держаться как можно дальше от этой девушки!

— Ты меня остановишь? - Я вскидываю бровь.

— Я позволю им бросить твою задницу в тюрьму, Коул! - угрожает он. — Позволю им забрать все улики, которые у них есть на тебя, и запереть тебя навсегда, если это будет необходимо, чтобы доказать тебе, что ты, блядь, принадлежишь мне!

Дик отворачивается и бежит вниз по лестнице. Отец ухмыляется, думая, что Дик бросил меня, но на самом деле он просто собирается подогнать машину, потому что я уже готов убраться отсюда на хрен.

Я кладу руку ему на плечо и отвечаю на его ехидную улыбку.

— Давай. - Затем бегом спускаюсь по лестнице как раз в тот момент, когда моя машина быстро останавливается у обочины. Я запрыгиваю в машину, и Дик нажимает на газ.

ГЛАВА 5

КОУЛ

Мы с Диком торопливо вбегаем в раздвижные двери больницы. Когда мы входим в приемную, Бекки вскакивает на ноги в одних хлопчатобумажных шортах и футболке. Должно быть, она лежала в постели, когда услышала новости, и сразу же направилась сюда. Беннетт занимает место рядом с ней. Он зашел домой и тоже переоделся, раз уж мы все были на кладбище.

— Дик? - окликнула Бекки, увидев его.

— Ты что-нибудь слышала? - спрашиваю я. Я пробыл в полицейском участке больше двух часов. А ее подстрелили более четырех часов назад.

— Нет, - выдыхает она и качает головой. Дик притягивает ее к себе и обнимает. — Они еще ничего не сказали.

Мы садимся в зоне ожидания, и у меня подкашиваются ноги. Я провожу руками по волосам и не могу нормально думать. Теперь, когда наш с Диком план сработал, мне неспокойно. Что теперь? Что, если она не выживет? Что, если в последний раз я видел ее, когда мне не удалось ее спасти?

Я не могу снова потерпеть неудачу. Только не она. Не в этот раз.

Вскакиваю на ноги и направляюсь в уборную. Толкнув дверь, я включаю воду и брызгаю на лицо. Моя кожа горит. Мышцы напряжены.

Прислонившись к стене, закрываю лицо руками. Они дрожат, и я никак не могу перевести дыхание.

Я был так слеп. Как мог так много упустить? Я даже не помнил ее, когда мы были детьми. Но теперь вспомнил. Как мог забыть, когда впервые увидел ее?

7 лет

— Мальчики? - окликает меня мама с другого конца двора. — Идите сюда.

Киллан, Дик и я подбегаем к ней. Она улыбается нам, а потом смотрит в сторону маленькой девочки. На ней рубашка горчичного цвета и грязные джинсы. Ее каштановые волосы в беспорядке, и кажется, что мама их не расчесывала. Мама проводит по ним руками, пытаясь расправить спутанные волосы.

— Кто она? - спрашиваю я.

— Это... - Она гордо улыбается. — Это Остин. Она будет жить с Брюсом в течение лета. - Мама бросает на меня пристальный взгляд. Я его хорошо знаю. — Так что веди себя с ней хорошо. - Она похлопывает девочку по спине и уходит.

Зеленоглазая девочка улыбается мне, и я поджимаю губы.

— Остин - это имя для мальчика, - говорю я.

Ее улыбка исчезает, и она смотрит на меня сузившимися глазами.

— Я думаю, оно красивое, - говорит Киллан, делая шаг к ней.

— Тебя никто не спрашивал. - Дик хватает его за воротник и оттаскивает назад.

— Твоя мама сказала, чтобы ты был со мной вежлив. - Она кладет руки на бедра.

— Да, но моей мамы здесь больше нет, не так ли? - Я делаю шаг вперед и толкаю ее в спину. Она спотыкается о камень и падает на задницу. — Мы не играем с девочками, - выплюнул я, прежде чем мы ушли.

Если бы только мог вернуться назад, я бы многое изменил.

— Коул? - окликает меня Дик, просовывая голову внутрь.

— Что?

— Шелби здесь...

Я протискиваюсь мимо него в зону ожидания. Шелби стоит спиной ко мне, разговаривает с Бекки и Беннетом, одетая в светло-голубую униформу, светлые волосы собраны в хвост.

— Она очнулась? - торопливо спрашиваю я, подходя к ним.

Она оборачивается и бросает на меня пристальный взгляд.

— Коул...

— Я не причинил ей вреда, - перебиваю я Шелби, понимая, к чему она клонит. — Клянусь. Я пытался спасти ее.

Ее глаза смягчаются, и она вздыхает.

— Нет.

Я нервно провожу рукой по волосам.

— Какого черта так долго? Почему ты здесь? - Разве она не должна помогать? Я не совсем понимаю, чем она здесь занимается. Меня это никогда не интересовало до сих пор.

Ее губы сжались в ответ на мой вопрос.

— Послушай, Коул. Мы оба уже знаем, что ты мне не нравишься. Но я также единственный способ получить хоть какую-то информацию. - Открываю рот, но она продолжает. — Вы не семья, поэтому я нарушаю закон, рассказывая вам что-либо.

Я отхожу от нее на шаг и киваю.

— Ты права. Спасибо. Мне просто нужно знать. Пожалуйста?

Ее брови поднимаются при этих словах, как будто она удивлена. Я никогда раньше не говорил "спасибо" и не говорил кому-то, что он прав. Даже если они были правы. Но сейчас все по-другому.

Она делает глубокий вдох.

— Мне нужно возвращаться на работу, но я просто хотела сообщить вам, что доктор Робертс удалил пулю. Но она потеряла много крови и еще не вышла из комы.

— О, Боже! - Бекки задыхается, прикрывая рот рукой.

— Но с ней все будет в порядке? - спрашиваю я, с трудом сглатывая.

Она смотрит на Дика, потом снова на меня.

— Я не могу тебе этого сказать, Коул.

— Но ты только что сказала...

— Она получила очень серьезные травмы, - перебивает она меня. — Остин повезло, что удар пришелся мимо аорты, потому что у нее не было бы шансов. Она бы истекла кровью в течение нескольких минут.

Бекки крутится на месте и зарывается в рубашку Дика, продолжая рыдать. Я чувствую онемение.

Она понижает голос.

— Остин очень долго не получала кислорода к мозгу.

Бекки всхлипывает еще сильнее, когда Дик закрывает глаза, выпуская длинный вдох, а Беннетт опускает голову и смотрит в пол. Я? Мое сердце останавливается, а глаза начинает щипать. Такое ощущение, что кто-то сидит у меня на груди. Такое сильное давление...

Шелби начинает отстраняться от нас в нашем молчании.

— Но все делают всё, что могут. Мне нужно вернуться к работе. Но я буду держать вас всех в курсе, когда у меня появится возможность. - Потом она ушла.

Я нахожу дорогу к креслам и опускаюсь в одно из них. Беннетт садится напротив меня и склоняет голову. Дик садится рядом со мной и притягивает рыдающую Бекки к себе на колени.

Я опускаю лицо на руки и пытаюсь проглотить комок в горле. Ну же, милая. Просто пройди через это...

— Кто-нибудь звонил ее матери? - спрашивает Беннет, прерывая мои мысли.

Он не знает ее прошлого с ее матерью и парнем-говнюком.

— Нет необходимости, - отвечаю я, прочищая горло и опуская руки. Его глаза встречаются с моими, а затем он кивает один раз в знак понимания. Он опускает их.

Дик смотрит на меня и мягко улыбается. Он всегда помогает мне заметать следы. Так поступают братья.

Два месяца назад

Мы с Остин входим в дом Брюса рука об руку после ночи, проведенной в клубе. У нас были весенние каникулы, поэтому мы смогли провести вместе больше времени, чем обычно.

— Остин? Это ты? - спрашивает Селеста из гостиной.

Остин не отвечает. Мы проходим по коридору и заходим в гостиную. Она останавливается, когда мы видим еще двух человек на диване.

Я сразу же крепко сжимаю ее руку, потому что точно знаю, кто это. У Остин темно-зеленые глаза и темные волосы. Женщина выглядит старше, чем должна быть. Под глазами темные круги, на лице много морщин. Видно, что она принимала наркотики. Черт, судя по тому, как расширены ее глаза, она может быть под кайфом.

— Мама? - кричит она. — Какого черта ты здесь делаешь?

Я не знаю, когда она говорила с ней в последний раз. Я не спрашивал. Я никогда не спрашиваю. Только один раз я достаточно надавил на нее, чтобы она рассказала мне, когда пришёл к ней во время обеда, пока она была отстранена. Она немного открылась мне на следующее утро после пляжной вечеринки, но не более того. Это было не потому, что я не хотел знать. Просто я видел, как больно ей об этом говорить, и перестал лезть. Я понимаю, что прошлое нужно похоронить и забыть.

Мать улыбается ей. Затем она смотрит на мою руку, держащую ее, и оглядывает меня с ног до головы. Затем она снова смотрит на Остин.

Селеста прочищает горло и нервно откидывает светлые волосы за ухо.

— Твоя мама хотела приехать и лично сообщить тебе хорошие новости, - объявляет она.

— Хорошие новости? - спрашивает Остин.

Улыбка матери становится шире, и она протягивает левую руку.

— Мы поженились.

Никто ничего не говорит. Я наблюдаю за мужчиной, который сидит рядом с ее матерью. Его зовут Филипп. Я помню его с утра после ее пляжной вечеринки. Когда она рассказала мне о том, как он просматривал фотографии в ее телефоне. Его глаза смотрят на нее так, что у меня закипает кровь. Ее волосы выглядят свежевытраханными из-за того, что мои руки побывали в них вчера вечером и сегодня утром. На ней моя черная толстовка на молнии, хлопковые шорты и теннисные туфли. Вот и все. Вчера вечером я сорвал с нее майку и лифчик. В тот момент мне это понравилось. Теперь я хочу завернуть ее в одеяло. Медленная улыбка расползается по его лицу, когда его взгляд останавливается на ее ногах.

Я делаю шаг вперед, дергаясь за ее руку. Она останавливает меня.

— Когда это случилось? - спрашивает Остин.

Зачем ее мать приехала сюда, чтобы рассказать ей об этом? Есть еще одна причина, по которой она здесь, и она не для ее дочери.

— Две недели назад. - Она хлопает в ладоши. — В День святого Падди.

Что за хрень?

— Ты вышла замуж за этот кусок дерьма в день рождения своей дочери? - Я зарычал, не в силах больше держать рот на замке.

Ее мать сузила на меня глаза, а муж-говнюк встал.

— Я не знаю, кто ты, сынок, но посоветовал бы тебе не разговаривать с ее матерью в таком тоне.

Из меня вырывается смешок.

— Я не твой сын, и она точно не ее мать.

Женщина вскакивает на ноги.

— Кто это, черт возьми, Селеста? - требует она.

— Его зовут Коул, и он мой парень, - огрызается Остин.

И я улыбаюсь про себя. Да, это так, и я убью вас обоих на хрен!

Селеста проводит рукой по волосам.

— Думаю, вам с Филиппом пора идти. - Она прочищает горло. — Вы получили то, что вам обещали.

— Обещали? - спрашиваю я. Есть мотив. Конечно, ее мать не стала бы приходить к ней просто так. Даже если бы это было сделано для того, чтобы напомнить ей о ее браке. Все, что ее волнует, - это то, что Остин может ей подарить. Деньги. У Брюса их много, но теперь, когда Остин исполнилось восемнадцать и она собирается заканчивать школу, денег для нее больше нет, так что она собирается обналичить их, пока еще может.

Мужчина усмехается, закидывая руку на плечи женщины.

— Это взрослый бизнес, сынок. Тебе не понять. - Затем он смотрит на Остин. Он снова смотрит на ее глаз. У нее до сих пор слабый синяк от того, что Киллан ударил ее лицом в зеркало в ночь празднования ее дня рождения.

— Похоже, я правильно тебя обучил. - Затем он смотрит на меня и подмигивает.

Я сжимаю в кулак свою руку, не держащую руку Остин. Ты мертв!

— Вон! - огрызается Селеста.

Остин застывает рядом со мной, пока они выходят из комнаты. Селеста выходит вслед за ними, и тяжелое дыхание Остин заполняет большую комнату.

— Что это было, черт возьми? - требую я, отпуская ее руку.

Селеста снова присоединяется к нам и вздыхает.

— Ничего...

— Чушь собачья! - перебиваю я ее, заставляя Остин подпрыгнуть. — Какого черта они здесь оказались и что им обещали? - Я знаю, что это должны быть деньги. Вопрос в том, почему? Планировал ли Брюс отправить ее обратно? Он не может. Ей уже восемнадцать.

Селеста смотрит на Остин, потом на пол.

Она может уехать отсюда. Остаться со мной. Они не смогут остановить ее сейчас...

— Я не хочу знать, - тихо говорит Остин.

Я смотрю на нее, и меня бесит выражение печали на ее лице. Как ее мать в очередной раз показала ей, что она не имеет значения. Все дело в жалком ублюдке-муже.

— Остин...

— Мне все равно, Коул. Разве ты не видишь? Она получила то, что хотела. Она избавилась от меня и заставила его жениться на ней. - Она поворачивается и выходит из комнаты, оставляя меня наедине с Селестой.

— Что ты сделала? - прорычал я, поворачиваясь к ней.

Она поднимает руки вверх.

— Ничего.

— Чушь! - Я огрызаюсь и надвигаюсь на нее. — Какого черта ты сделала, Селеста?

Она нервно сглатывает.

— Ее мать позвонила мне на днях...

— И? - потребовал я, когда она замолчала.

— И она сказала, что Брюс обещал ей двадцать тысяч долларов.

— Это если он отправит ее обратно! - рявкнул я. — А этого не будет. - Брюсу лучше не возвращаться к нашей сделке, иначе я не просто украду его драгоценную машину. Я сломаю ему обе ноги. Не похоже, чтобы мать вообще хотела ее возвращения. Черт, да она вообще ее не хотела.

Вытаскиваю телефон из кармана и отправляю быстрое сообщение.

Я: Ты занят?

Дик читает его и сразу же отвечает.

Дик: Я с Бекки. Как дела?

Я: Нужно кое о чем позаботиться.

Дик: Могу быть готов в любое время. Дай мне пять минут.

Я поворачиваюсь и собираюсь выйти из гостиной, когда Селеста хватает меня за руку и останавливает.

— Что ты собираешься делать? - спрашивает она с широко раскрытыми глазами.

То, что Брюс должен был сделать давным-давно. Но мой ответ для нее: «Ничего». Я не собираюсь говорить ей о том, что у меня запланировано.

Я открываю дверь спальни Остин и вижу, что она сидит на краю кровати. Опускаюсь перед ней на колени.

— Мне пора, - говорю я ей, откидывая волосы с ее лица.

— Куда ты идешь? - тихо спрашивает она. — Думала, мы собирались отвести Лилли в зоопарк?

Я киваю.

— Позже. Мне нужно кое-что сделать. - Встав во весь рост, наклоняюсь и целую ее в лоб. Мой телефон начинает звонить, и я достаю его из кармана. На нем мелькает Дик, но я глушу звонок.

— Почему бы тебе не сходить за Лилли, а потом встретиться со мной в клубе, - предлагаю я, и она кивает.

— Вот. - Она встает и расстегивает мою толстовку, открывая мне свою обнаженную грудь.

Мой взгляд падает на ее сиськи, и мои руки хватают ее за бедра.

— Ты пытаешься отвлечь меня? - Мой голос груб, а член стал твердым. Это работает.

— Нет, - отвечает она. — Просто подумала, что ты захочешь ее вернуть.

Я наклоняюсь и целую ее в щеку. Затем мои глаза встречаются с ее. Она ждет, что я скажу ей, куда иду, но она этого не получит. Некоторые вещи лучше оставить неизвестными. И как бы мне ни хотелось покидать ее, я должен кое-что сделать. Я поворачиваюсь и выхожу из ее комнаты. Выходя из дома, я перезваниваю Дику.

— Эй, парень. Как дела? - Он отвечает на втором гудке.

Я включаю передачу и визжу шинами, объезжая пятиярусный фонтан.

— Мать Остин приехала в город. Со своим новым мужем.

— Хорошо, - медленно произносит он.

Я делаю глубокий вдох. Я не рассказал Дику о том, что знаю об Остин и ее теперь уже отчиме. Только Шейн знает, и, насколько понимаю, он держит язык за зубами.

— Они ждали Остин, когда мы вошли в дом Брюса.

— И?

— И о них нужно позаботиться, - отвечаю я. Все просто.

— Где тебя встретить? - спрашивает он без колебаний.

И вот так он предлагает свою помощь. Вот почему Дик - мой лучший друг. Он готов на все и в любое время.

Нам не составило труда найти их. Мы поехали в самый дешевый отель, который предлагал Коллинз, - за городом, ближе всего к аэропорту, - и вот они там. Мы с Диком смотрели, как они заходят в свой номер, расположенный в самом конце территории отеля. На парковке было не так много машин, что сыграло нам на руку, но в тот момент мы ничего не могли с этим поделать. Я не собирался рисковать быть пойманным. Мы разработали надежный план, и я поспешил вернуться в клуб, чтобы принять душ и подготовиться к походу с Остин и Лилли в зоопарк. В итоге я ударил стену в душе, разбив костяшки пальцев. Когда появилась Остин, она посмотрела на них сверху вниз. Я знал, о чем она подумала, но не стал ни в чем признаваться, а она не стала спрашивать. В любом случае это была бы ложь .

Вечером того же дня, когда Остин уехала домой, за мной заехал Дик, и мы поехали и засели возле гостиничного номера, ожидая подходящего момента.

У нас были с собой сумки. Я постучал в дверь, как это сделал бы любой другой человек, и Филипп открыл ее. Толкнув дверь ему в лицо, я впихнул его обратно в номер. Дик захлопнул дверь. Он повалил женщину на кровать лицом вниз, прежде чем она успела вскрикнуть. Он заклеил ей рот скотчем, а затем связал ей руки за спиной и лодыжки. То же самое я проделал с мужем. Затем мы накинули им на головы мешки и затолкали их в заднюю часть внедорожника Дика. Мы отвезли их в доки, где наши отцы держали свои яхты. Там есть заброшенный склад, который они использовали для погрузки и разгрузки контейнеров. Они построили новый на другом конце города, но этот еще не снесли. Туда никто не ходит.

Мы вытаскиваем их из кузова внедорожника и заносим в небольшую комнату, которая когда-то была офисом. Синий брезент покрывает бетонный пол. Дик уже был здесь раньше, пока я был в зоопарке с Остин и Лилли.

Мы усаживаем каждого из них на стул и снимаем с женщины капюшон. Она брыкается и корчится в кресле, а Дик достает из сумки веревку и обматывает ею грудь, живот, а затем ноги, чтобы привязать ее к стулу и убедиться, что она не сможет пнуть нас или встать.

Мы поворачиваемся лицом к ее мужу. Он все еще с мешком на голове.

Я срываю его, и он смотрит на меня, по его лицу текут слезы. Он смотрит на свою жену. Она кричит, но рот заклеен скотчем. Слезы текут по ее лицу.

Он вскакивает на ноги. Мы не стали привязывать его к стулу, потому что какой в этом смысл?

Я толкаю ублюдка. Дик притягивает мужчину спиной к себе. Одной рукой обхватывает его за талию, другой зажимает ему нос, собираясь задушить. Он сопротивляется, качая головой.

— Нет. - Я останавливаю его. — Это было бы слишком просто.

Дик усмехается и наклоняется, чтобы прошептать парню на ухо.

— Не знаю, чем ты его разозлил, но спасибо.

Я начинаю рыться в его карманах. И улыбаюсь, когда нахожу пачку сигарет и зажигалку. Я вынимаю одну, а остальные падают на покрытый брезентом пол.

— Знаешь, курение тебя убьет, - говорю я, положив сигарету между губами.

Беру зажигалку Zippo, открываю ее и прикуриваю конец сигареты, затем делаю долгую затяжку. Черт, я уже почти год не курил. Я и забыл, насколько сильным может быть никотин. Удивительно, но я не скучаю по нему. — Раньше я курил, когда пил. - Он начинает нести какую-то чушь под кляпом. Кровь стекает по его разбитому носу, куда пришелся удар дверью. — А потом Дик осмелился однажды выкурить целую пачку. - Я улыбаюсь при этом воспоминании. — Ну, скажем так, после этого я никогда к ним не притрагивался.

Хмурюсь, делая очередную затяжку.

— Это уже не то. - Кивнув Дику, я приказываю: — Держи его голову поднятой.

Дюк берет его за подбородок свободной рукой, оттягивая голову назад, и смеется, когда Филипп сопротивляется. У парня по-прежнему связаны руки за спиной и лодыжки. Он никуда не денется.

Я подхожу к нему и смотрю на человека, который вот-вот умрет.

— Ты трогал то, что принадлежит мне. Знаешь, что я делаю с мужчинами, которые трахаются с моей игрушкой? - Его карие глаза расширяются, слезы текут по его лицу и по ленте, закрывающей рот.

— Сейчас узнаешь, - поет Дик с лукавой улыбкой на лице.

— Я трахаю их в два раза сильнее. - Прижимаю зажженную сигарету к его шее, прямо над бешено бьющимся пульсом, и держу ее там.

Он борется в руках Дика и кричит за скотчем, но хватка не ослабевает. Я вынимаю сигарету и позволяю ей упасть к моим ногам.

— Отпусти его, - рычу я, делая шаг назад от них.

Он падает на колени на брезент, склонив голову, и его плечи сотрясаются от рыданий.

— Чертовски жалок. - Дик плюет на него.

Я поднимаюсь и снимаю с себя рубашку, бросая ее на пол. Наклоняюсь и беру его за подбородок, заставляя его поднять на меня глаза.

— Я всегда был из тех, кто предпочитает драку и любит, когда бьют. Но ты будешь исключением. - Затем размахиваюсь и бью сбоку по лицу. Его голова поворачивается влево, а тело падает на брезент.

— Переверни его, - приказываю я.

Дик хватает Филлипа за бедро и переворачивает на спину, связанные запястья теперь под его весом. Я подхожу к своей черной сумке и расстегиваю молнию. Вытаскиваю нож и осматриваю его. Это тот же самый нож, которым я резал предплечье Остин, когда пытался ее шантажировать. Он корчится на брезенте, его широко раскрытые глаза смотрят на меня.

— Сядь на него.

Дик опускается на грудь, упираясь ногами в его ноги. Я наклоняюсь и расстегиваю ремень и молнию на его брюках, затем стягиваю их с его дрожащих ног, пока он бормочет в кляп. На нем белые трусы-боксеры, и это наводит меня на мысль. Неизвестно, сколько раз он дрочил при мысли об Остин.

Я вспоминаю, что она мне рассказала. «Однажды я вошла в свою спальню и обнаружила, что Филипп просматривает мои фотографии в телефоне. Фотографии, которые я сделала сама и отправила Мартину. После этого я поняла, что мне нужно поставить на него блокировку, о которой он не сможет догадаться. Сканер сетчатки глаза был лучшим вариантом».

Да, этот ублюдок определенно дрочил на нее. Я сижу на его ногах, чтобы они не двигались. Он сопротивляется под нашим весом, но это бесполезно.

— Тебя это возбуждает? - спрашиваю я, проводя лезвием по верхней части его бедра. Кровь льется из раны, и он вскрикивает, вцепившись в клейкую ленту.

Однажды Мэддокс отвадил Шейна купаться в океане поздно ночью. Он обо что-то порезался, и нам пришлось отвести его к Шелби. Я помню, как она ругалась на то, какие мы были глупые, и как близко порез был к его бедренной артерии. Она сказала нам, что он истек бы кровью через три-пять минут, если бы порез был чуть левее и задел артерию.

Я разрезал этого жалкого ублюдка в том же самом месте. Кто бы мог подумать, что наша смелость так многому нас научит. Сейчас я не уверен, какой из них приведет к смерти.

Затем я провожу ножом чуть выше, нависая над его вялым членом. Дик мрачно усмехается, опускается вниз, обхватывает рукой головку и растягивает ее. — Тебе это больше не понадобится, - говорит он.

Филипп начинает извиваться под нами. Я улыбаюсь, затем прикладываю лезвие к основанию его члена и прорезаю плоть.

Из него вырывается приглушенный вой, и он падает на пол. Женщина вскрикивает, с ужасом наблюдая за происходящим, ожидая своей очереди.

Дик отбрасывает член в сторону. Я подаю сигнал Дику, чтобы он слез с него, и отбрасываю нож. Пусть немного истечет кровью, прежде чем я прикончу его голыми руками.

Он всхлипывает, затыкая рот кляпом, и его тело неконтролируемо сотрясается. По его лицу текут слезы вперемешку с соплями. Я улыбаюсь ему, глядя на то, как запах его крови заполняет комнату.

— Жаль, что Остин нет здесь, чтобы увидеть это. - Я улыбаюсь. Затем приказываю: — Подними его.

Дик без проблем поднимает его на ноги, а тот быстро качает головой. Я поднимаю кулаки и улыбаюсь от возбуждения. Это именно то, что мне нужно - драка.

— Ты должен был держать свои руки при себе. - Тогда я бью его, и не останавливаюсь. Бью его по лицу снова и снова, представляя себе его руки на маленькой Остин. Я вижу, как она умоляет его остановиться. Вижу, что рядом нет никого, кто мог бы помочь ей. Заботиться о ней.

Когда, наконец, дохожу до точки, когда мое плечо кричит, и я задыхаюсь, этот ублюдок мертв. Его лицо уже не узнать. Мое тело покрыто потом и кровью. Я физически истощен.

Когда его тело замирает в руках Дика, он бросает его на брезент. Я опускаю окровавленные руки и качаюсь на ногах.

Дик теперь стоит справа, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Его голубые глаза сузились, глядя на мою последнюю жертву.

— Он трогал Остина? - Он впервые спрашивает, почему я хочу, чтобы он помог мне убить двух людей, которых он даже не знает.

Я сглатываю комок в горле. Отвечаю, задыхаясь.

— Да.

— И как долго?

Я не расспрашивал ее об этом, потому что знаю, что это деликатная тема, но сказал бы, что если он начал, то уже никогда не остановится. — Первый раз, когда ей было десять.

— Черт! - огрызнулся он, делая шаг назад. — Если бы я знал, я бы никогда...

— Я знаю, - перебиваю его, понимая, что он имеет в виду ту первую ночь на кладбище, когда он расстегнул ее джинсы. Дик может быть кем угодно, но не насильником. Это было просто для того, чтобы напугать ее.

Я повернулся к ее матери.

— Твоя очередь.

— Что у нас тут? - спрашивает Дик, открывая сумку, которую мы нашли в их отеле.

Мы все вычистили, так что, когда утром придет уборщица, они подумают, что они съехали. Дик достает шприц, красную резинку, ложку, алюминиевую фольгу, внутреннюю часть косметички, похожую на вымытую косметику, Q-образную палочку и, наконец, спирт для растирания. Затем он достает небольшой круглый контейнер и, открыв его, обнаруживает шарик героина.

— Блядь! Вы, ребята, крутые. - присвистнул Дик. — Мне нравится. - Он смотрит на все это и несколько раз кивает. — Знаешь, я никогда не употреблял героин, но видел, как подростки употребляют его на вечеринках. - Он берет кончик и отбрасывает его в сторону. — Это тебе не понадобится.

Он кладет шарик героина на ложку, затем берет зажигалку и нагревает ее. Как только героин разжижается, он набирает его в шприц.

— Куда тебе это? - спрашивает он, поворачиваясь к ней в кресле.

Она сопротивляется, глаза расширены, по лицу текут слезы. Я провожу руками по ее рукам, связанным за спиной и прикрепленным к стулу. Ее тело содрогается, когда она смотрит на мертвое тело своего мужа. По всей коже у нее следы.

— Я не думаю, что она разборчива. Большинство наркоманов не привередливы.

— Ну, к счастью для нее, я достаточно насмотрелся, как это делают ребята, - Он опускается перед ней на колени и срывает ботинок и носок. — Подержи это, - приказывает он, протягивая шприц.

Я беру его у него, пока он обматывает ремешок вокруг ее лодыжки. Он протягивает руку, когда все готово, и я передаю ему шприц. Он раздвигает пальцы ее ног и вставляет иглу между ними, медленно вводя препарат. Затем он кладет все обратно в сумку и застегивает ее.

Мы стоим и смотрим, как слабеет ее тело. Через несколько секунд ее голова склоняется, темные волосы закрывают лицо. Дик берет ее за руки и откидывает голову назад, чтобы мы могли ее видеть. Ее глаза полуоткрыты, на лбу выступает пот. Ее тело непроизвольно подергивается.

— Думаешь, ее рвет? - спрашивает он.

— Возможно, - предлагаю я. Черт его знает. Я никогда раньше не принимал наркотики.

— Она описалась. - Он замечает ее мокрые штаны. — Эй? - Он трогает ее лицо, но она никак не реагирует, и он хмурится. — Ну, это заняло не так много времени, как я думал.

Я сажусь в кресло, которое занимал этот ублюдок, и смотрю, как умирает ее мать. По мне, так это довольно быстро. И слишком легко. Она умерла от того, что любила.

— Пойдем. Мы должны избавиться от них.

ГЛАВА 6

КОУЛ

Сидя в зале ожидания, мы все в этот момент неспокойны. Бекки плачет, а Дик пытается ее утешить. Беннетт сидит, опустив голову и скрестив руки на груди. Почти уверен, что он отключился. Я только что разговаривал по телефону с Бланш и сказал ей, что не знаю, когда буду дома, и чтобы она отвезла Лилли к себе домой попозже. Я не хочу, чтобы моя сестра оставалась наедине с отцом сейчас.

Я поднимаю глаза от телефона, когда вижу, что Шейн входит в двойные раздвижные стеклянные двери. Вскочив на ноги, я заставляю Дика посмотреть вверх. Он делает то же самое.

— Какого хрена ты здесь делаешь? - огрызаюсь я.

Беннетт слегка фыркает, просыпаясь. Его голова поднимается, и он вытирает слюну с подбородка тыльной стороной ладони, после чего тоже встает.

— Что происходит? - грубо спрашивает он, прочищая горло и пытаясь сфокусировать взгляд на окружающей обстановке.

Я смотрю на него.

— Не знаю. Ты мне скажи. - Что он сказал Шейну?

Он поднимает руки вверх, когда видит, что Шейн стоит там.

— Я ничего не говорил...

— Я видел новости, - перебивает его Шейн и смотрит на меня. — Несколько часов назад. Я звонил вам, ребята. Почему вы не отвечали?

Я не отвечаю. Он должен знать, как понимать чертовы намеки. Кроме того, во время допроса у меня не было телефона. Я специально оставил его Дику, зная, что у меня его заберут, пока буду под стражей. Он вернул его только несколько минут назад, чтобы я позвонил Бланш.

Его челюсть сжимается от моего молчания, он знает, что ни хрена от меня не получит. Он окидывает быстрым взглядом зону ожидания, а затем спрашивает:

— Где Киллан?

Снова наступает молчание. Шейн подходит ко мне, его глаза сужаются.

— Где. Киллан?

Я делаю шаг к нему, сокращая небольшое расстояние.

— Почему бы тебе не спросить...

— Коул! - Дик прерывает меня и оттаскивает назад за плечо. — Я поговорю с ним.

— Это не его дело, - огрызаюсь я.

Шейн издал грубый смешок.

— Это ты заставил его исчезнуть, Коул? Поэтому его телефоны отключены, и его нигде нет?

— Он, блядь, застрелил ее! - кричу я.

Беннетт подходит к Шейну, хватает его за рубашку и практически тащит его за двойные двери.

Дик встает передо мной.

— Тебе нужно успокоиться, парень, - сурово шепчет он. Его глаза осматривают комнату, вероятно, пытаясь понять, сколько людей наблюдает за нами. — Коул? - Я смотрю мимо него на дверь. Он поднимает руку и бьет меня по лицу. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы привлечь мое внимание. — Послушай меня! Если ты устроишь сцену и тебя вышвырнут отсюда, то все. С тобой покончено. - Он кладет руки мне на плечи. — Полиция просто ищет повод запереть тебя, так что держи себя в руках еще немного.

— Что происходит? - спросила Бекки, озадаченная тем, что только что произошло.

Я отпихиваю Дика с дороги и выбегаю через раздвижные стеклянные двери, чтобы увидеть Шейна и Беннета, идущих по тротуару к боковой парковке.

— Ты, блядь, знал, что он собирается сделать? - требую я.

Они останавливаются, и Шейн поворачивается ко мне лицом.

— Черт! - Беннет шипит себе под нос.

Я бросаюсь к ним, оказываюсь лицом к лицу с Шейном и толкаю его в грудь.

— Ты, блядь, знал?

Он отшатывается назад, но успевает поймать равновесие, прежде чем падает на задницу. Облом.

Я слышу, как за мной открываются двери.

— Коул, не надо...

— Нет, - перебиваю я Дика. — Если он хочет быть частью этой группы, то он, блядь, скажет мне об этом.

— Группа? Какая группа? - Шейн требует, широко раскинув руки. — Вы, ребята, совсем охренели.

Я сжимаю в кулак разбитые костяшки пальцев. Они болят, но я готов к большему.

— Нет! Киллан потерял рассудок в тот момент, когда решил взять то, что принадлежит мне!

Он откидывает голову назад, испуская громкий смех, от которого у меня поднимаются брови. Он что-то знает. Когда его глаза снова встречаются с моими, его смех затихает.

— Она никогда не была твоей. Он все время планировал сделать ее своей.

Я бросаюсь на него, но меня обхватывает рука, и я отступаю назад.

— Прекрати! - рычит мне в ухо Дик. — Ты устраиваешь сцену! - Потом он шепчет: — Он может врать, чтобы завести тебя.

Я отшатываюсь от него, но не делаю ни малейшего движения, чтобы выбить из Шейна все дерьмо. Я не хочу устраивать сцену. Мне просто нужны ответы, и я привык получать их кулаками.

Беннетт стоит рядом с Шейном.

— Он вспомнил о ней, - выплевывает Шейн. — Он хотел ее! Он трахал Селесту только для того, чтобы отомстить Брюсу!

— Что Брюс ему сделал? - спрашивает Дик.

Он смеется, качая головой.

— Это, блядь, неважно. Все это уже не имеет никакого значения. - Затем он поворачивается и уходит, и я позволяю ему это. Потому что моя самая большая битва ждет меня позади, лежащая на больничной койке. И хотя мне никогда раньше не приходилось выбирать битвы, я знаю, что именно ее я хочу выиграть.

_______________

Прошло уже шесть часов с тех пор, как она мне позвонила, а часы на стене показывают чуть больше пяти утра. Шелби сообщила нам, когда ее выведут из операционной, но я до сих пор не смог ее увидеть. Все, что я могу сделать, - это сидеть здесь, в приемной, и молиться, чтобы Шелби смогла потянуть за ниточки и провести меня в ее палату. Если нет, то мне придется пробираться туда тайком. Я не против нарушить несколько правил, чтобы увидеть ее.

Бекки лежит в отключке на кресле напротив меня, накрывшись курткой Дика, как одеялом. Беннетт потягивает третью чашку кофе. Он появился один после того, как на улице все пошло прахом, и после этого никогда не упоминал о Шейне. А мне было не до того, чтобы спрашивать. Дик стоит справа от меня и разговаривает по телефону, когда в тишине зала ожидания раздается знакомый голос.

— Коул! О Боже, Коул... - кричит голос Остин.

— Какого хрена? - спрашиваю я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него.

Дик выключает телефон и неловко двигается на своем месте.

— Что это было? - тупо спрашиваю я. Я точно знаю, что это было. И мне хочется дать себе пинка под зад за то, что я забыл об этом до сих пор.

Он вздыхает.

— Это была запись того, как вы, ребята, были в ванной в ту ночь, когда мы пошли на вечеринку за Остин. Видео всплыло на моей странице в Facebook.

4 месяца назад

Мы с Диком подъезжаем к дому родителей Нейта Вакса. Я сижу в его Range Rover, а в это время играет "Born Ready". Вечеринка, о которой я слышал последние две недели, похоже, в самом разгаре. Дик получил более сотни приглашений на нее в своем Facebook. ББА приглашают на каждую вечеринку, но это не значит, что мы туда ходим. Когда мы решаем появиться, они считают, что им чертовски повезло, что мы осчастливили их своим присутствием.

— Какой план? - спрашивает Дик. Он появился у меня дома, когда я делал несколько кругов, чтобы показать мне фотографию девушек на вечеринке. — Мы собираемся вытащить ее пинками и криками?

Хороший вопрос. И у меня сейчас нет ответа. Я говорил ей не ходить на эту гребаную вечеринку! И что она сделала? Что хочет! Она быстро поймет, что со мной такое дерьмо не пройдет.

— Нет, это не поможет доказать всем, что она принадлежит мне. - Она должна пойти добровольно.

— Верно.

— Вот. - У меня возникает идея, я достаю из кармана свой телефон и протягиваю ему.

— Что мне с этим делать? - спрашивает он, глядя на него.

— Просто будь готов записывать. - Я что-нибудь придумаю. Все должны знать, что она моя, и никто не должен к ней прикасаться! Что может быть лучше, чем передать это тем, у кого лицо всегда в телефоне?

— Ладно. Что именно?

Оглядываю особняк и понимаю, что улыбаюсь. Я собираюсь преподать тебе урок, милая. Такой, который ты не забудешь.

— Я собираюсь усилить игру.

— В смысле?

— Она бросит мне вызов. - Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она будет отталкивать меня, особенно если пьяна. И не то чтобы ей было трудно хотеть меня. Она умоляла меня трахнуть ее только на прошлой неделе на моей вечеринке. Это видео до сих пор набирает просмотры, судя по тому, что вчера показал мне Дик.

— Запиши все, что сможешь, а потом отправь себе. В зависимости от того, что она будет делать, ты сможешь загрузить его завтра.

Он кивает.

— А Бекки?

— А что с ней? - спрашиваю я. Она не моя проблема. На самом деле, она мне помогает. Я вылезаю из его джипа, но улыбаюсь про себя. — Вообще-то, тебе стоит сделать свой ход.

— Что? Она с Дэвидом. - Он качает головой.

— Я слышал, что он бросил ее на зимних каникулах. - Мне не нужно говорить с людьми, что бы знать, что происходит, когда они разевают свои поганые рты.

— Правда? - взволнованно спрашивает он.

Я просто киваю. Не то чтобы это имело значение. Она не была верна, но об этом знаю только я и еще несколько человек. Еще одна неувязка, которую можно завязать между Остин и мной. Ее лучшая подруга встречается с ББА? Она все равно будет чувствовать себя в меньшинстве. Дику не понадобится много времени, чтобы убедить Бекки полюбить его. Я знаю Дика Биггса. Он сделает все возможное. И Остин некому будет помочь убежать от меня.

Настоящее

— Удали это, - огрызнулся я.

Когда я заставил его записать нас вместе, это было сделано для того, чтобы доказать школе, что она принадлежит мне. Я хотел унизить ее как часть моего плана по уничтожению. Но теперь? Все знают, что она моя. И после того, как Киллан упомянул, что он столько раз кончал, слушая ее, я хочу, чтобы она исчезла. Я не знал, что она позволит мне трахнуть ее в ванной, когда вошел на вечеринку той ночью. Прижать ее к стене и целоваться с ней? Да! Но трахнуть ее? Она удивила меня, когда позволила мне зайти так далеко, но, конечно, как истый осел, я не стал препятствовать этому. Я хотел ее. В тот момент не было причин отрицать это.

Бекки сидит и трет глаза.

— О чем вы, ребята, говорите? - спросила она, зевая.

Мы все ее игнорируем.

— Удали это, блядь, прямо сейчас! - приказываю я.

— Уже удаляю, - сообщает мне Дик, его пальцы торопливо перебирают iPhone.

— Что? - спрашивает она, переминаясь с ноги на ногу. — Ты не... ты не загружал это видео. - Видимо, она не была в таком глубоком сне.

Он не поднимает на нее глаз.

— Дик? - рычит она. — Скажи мне, что ты не загружал это видео!

Он перестает печатать и наконец поднимает глаза от телефона.

— Загружал.

— Нет. - Она качает головой. — Я видела, что оно было размещено на странице Эвана Скотта.

Он ничего не говорит. Беннетт делает вид, что его больше интересует потолок. Я сдерживаю вздох. Ничем хорошим это не кончится, и у нас нет времени на это дерьмо.

— Дик! - Она встает, усугубляя свое положение, и бросает его куртку на пол больницы. — Остин спросила меня, знаю ли я, что ты это выложил, и я сказала, что нет. Когда она возразила, что ты признался, что записал это, я сказала, что ты, должно быть, послал это кому-то другому, чтобы тот загрузил. Так как же ты сможешь ее удалить?

Его челюсть напряглась.

Она делает глубокий вдох.

— Дик...

— Я Эван Скотт. - Он бросил бомбу.

Она просто смотрит на него. Ее широко раскрытые голубые глаза сначала шокированы, но потом видно, как гнев овладевает ее чертами. Она прикусывает нижнюю губу, вероятно, чтобы не накричать на него в тихой зоне ожидания. Может быть, она и влюблена в Дика Биггса, но Бекки не знает его настоящего. Никто не знает настоящую белую акулу.

Интересно, что бы он подумал о ней, если бы узнал ее тайну? Единственное, что я тоже являюсь частью этого секрета.

Он встает, убирая телефон в карман.

— Бекки...

Она разворачивается и выбегает через двойные двери, а он бежит за ней.

Я смотрю на Беннета.

— Убедись, что это видео нигде не найти. - Дик не успел этого сделать.

Он кивает один раз и достает свой телефон.

— А второе? Первое, где вы двое, когда мы устроили вечеринку...?

— Пусть оно тоже исчезнет. - Я хочу, чтобы от нее не осталось и следа в социальных сетях. — Взломай ее аккаунт и удали его. - Она может возненавидеть меня за это, когда проснется, но так будет лучше.

Ходят слухи, что это Киллан стрелял в нее, а не я. Это было во всех новостях. За ним объявили охоту. Я выключил телевизор в приемной несколько часов назад, потому что не мог больше смотреть на это. Они взяли фотографию из ее Facebook и расклеили ее вместе с историей по всему Коллинзу.

Подросток спит с девушкой лучшего друга и ее мачехой. Одна женщина погибла, другая находится в критическом состоянии. В настоящее время подозреваемые не задержаны.

Я чуть не швырнул кресло в телевизор, когда увидел этот заголовок. В таком городе новости распространяются быстро, и они всегда перевирают историю, сколько бы им ни пришлось лгать для этого.

Я не понаслышке это знаю.

Я лежал на больничной койке, подключенный к аппаратам, а мое левое запястье было приковано наручниками. Они вели себя так, будто после аварии я собираюсь встать и убежать оттуда. Не смог бы, даже если бы захотел. Я не понимал, насколько серьезно пострадал, пока не встал. Санитары вырвали Илая из моих рук и помогли мне встать на ноги, но я упал. Я не мог дышать. Ноги больше не работали, зрение было нечетким, голова раскалывалась.

Головную боль, которая появилась у меня после автокатастрофы, называли посттравматической головной болью, и она была калечащей. Они сказали, что причиной ее задержки стал выброс адреналина. Это была лишь одна из проблем. Еще мне сказали, что у меня коллапс легкого. Через несколько часов я проснулся в больнице от того, что в моей палате играл телевизор.

— Три подростка погибли, предположительно сев за руль в нетрезвом виде». Репортер стоит посреди улицы, моя машина все еще перевернута. Мигающие фары всех полицейских машин, пожарных и парамедиков освещают ночь вокруг нее.

— Одна из свидетельниц заявила, что видела, как они покидали вечеринку, на которой до этого весь вечер выпивали. Неясно, были ли они участниками дорожных гонок...

Я закрываю глаза и пытаюсь сделать глубокий вдох, но мне больно. Все болит.

— Коул?

Я открываю тяжелые глаза и вижу, как в мою комнату врывается отец. Его глаза сужаются на мне, а за ним входит офицер. Может быть, сейчас и глубокая ночь, но он одет так, словно только что заключил многомиллионную сделку.

— Освободите его.

— Мистер Рейнольдс, я не думаю...

— Освободите его сейчас же! - кричит он.

Офицер отстегивает мое левое запястье. Я почти уверен, что они застегнули бы наручники и на правом запястье, если бы моя рука не была в перевязи после операции. Они сказали, что при переломе ключицы операция обычно не требуется, но в том случае, когда она сломалась, потребовались винты. Моя теперь уже свободная рука упала на бок. У меня даже нет сил, чтобы ее удержать. Лекарства делают меня вялым, но не снимают боль.

— Сэр, ваш сын арестован. Как только его выпишут, я доставлю его в полицейский участок для регистрации.

Мой отец подходит к нему, и офицер нервно сглатывает.

— Сделайте так, чтобы это прошло.

Офицер сужает глаза на моего отца и собирается открыть рот, но тут открывается дверь, и в мою комнату входит давний лучший друг моего отца, детектив Монро. Мои глаза начинают тяжелеть.

— Офицер Лоуренс, вы можете уйти.

— Но...

— Вы здесь закончили, - рявкнул детектив Монро.

Я моргаю, глядя, как молодой парень топает из моей комнаты, словно ребенок, не получивший своего. Я пытаюсь держать глаза открытыми, но тяжелые веки не поддаются. Наркотики, которые мне дают, вырубают меня на несколько часов подряд, и это нормально. По всем телеканалам рассказывают о моих погибших друзьях, о том, что трупов должно было быть четыре, а не три. Я не могу не согласиться с ними.

— Ты же знаешь, что все не так, как кажется, - огрызается отец.

Мои глаза закрываются, не в силах больше оставаться открытыми.

— Лиам, Коул дал показания...

Я пытаюсь открыть их, но они не поддаются.

— Мне плевать, что он сказал. Исправь это, блядь, или ты останешься без работы!

Затем все становится черным.

— Коул?

Я моргаю и вскакиваю на ноги, когда вижу, что передо мной стоит Шелби.

— Могу я ее увидеть? - спрашиваю я в спешке.

Она кивает и смотрит на Беннета.

— Остин перевели в отделение интенсивной терапии, которое находится на пятом этаже. - Затем она снова смотрит на меня. — Я могу провести тебя в ее палату, но пока только тебя. Там есть зона ожидания, так что ваши друзья могут подождать там, если захотят.

Мы с Беннеттом следуем за ней в отделение интенсивной терапии. Я быстро отправляю сообщение Дику, потому что он так и не вернулся после того, как выбежал за Бекки из приемной.

Мы оставили Беннетта в зоне ожидания, а затем я следую за ней через новые двери. В центре круглого помещения с отдельными палатами, окружающими его, находится пост медсестры. Мы с Шелби останавливаемся, и она поворачивается ко мне лицом.

— Я просто хочу, чтобы ты был готов.

— К чему? - Мой желудок опускается.

Ее голубые глаза ищут мое лицо.

— У нее будет трубка в горле, одна в груди и капельница в руке. - Она кладет руку мне на плечо. — Она не похожа на Остин, которую ты знаешь.

Все лучше, чем если бы она лежала на полу кухни своего отца мертвой. Пока она борется, это все, что меня волнует.

Она открывает дверь, и я вхожу в холодную комнату. Она маленькая. Гудки аппаратов отражаются от стерильных стен. Увидев ее лежащей на кровати, я понимаю, что Шелби была права. Я не узнаю ее. Она выглядит бледной. Синяки покрывают ее некогда безупречную кожу, когда Киллан ударил ее головой о мраморный пол и душил. Я не заметил их раньше, но она была вся в крови. Теперь, когда ее отмыли, все стало видно.

Подхожу и сажусь в кресло рядом с ее кроватью.

— Когда она очнется? - грубо спрашиваю я.

— Она в коме, вызванной лекарствами.

— Почему? - Я сглотнул из-за комка в горле.

— У нее отек мозга. Ей вводят внутривенно лекарство, чтобы уменьшить его. Мы будем наблюдать за ней, и как только отек спадет, мы отменим седацию.

Моя грудь напряглась, и слова прозвучали как шепот.

— А если не пройдет?

Она не отвечает. Вместо этого она похлопывает меня по плечу и уходит, оставляя меня наедине с собой.

Я хватаю холодную руку Остин. Она такая маленькая в моей. Поднимаю ее и целую костяшки пальцев, и это напоминает мне о том утре на ступеньках церкви. Как сильно я ненавидел ее тогда. Как сильно хотел увидеть ее сломанной. И посмотрите на нее сейчас. Почти мертва. Я хочу, чтобы она открыла глаза и сказала, чтобы отправлялся в ад, но я уже там. Я был там уже месяц, пока она танцевала с Майерсом. Он ее не заслужил, но и я тоже. Но это не мешает мне любить ее. Я все еще веду себя как эгоистичный мудак. Она нужна мне. Она должна жить. Для меня.

Самое ужасное, что она это предвидела. Она знала, что я собираюсь причинить ей боль той ночью в игровой комнате моего отца, когда устроил ей вечеринку. Когда я шантажировал ее вступлением в группу.

Она поправляет свой красный свитер, и мне нравится, что она надела его ради меня.

— Но у тебя нет выбора, присоединиться ли к нам, - говорю я ей.

Она топает ногой.

— Почему это так важно для тебя?

Потому что ты нам нужна.

— Тебе будет весело.

— Меня арестуют. Возможно, я умру.

— Прости, милая, - шепчу я, моргая пару раз. — Мне просто нужно, чтобы ты проснулась. - Провожу свободной рукой по ее лбу. Это единственное место на ее лице, к которому я могу прикоснуться, потому что щеки обмотаны бинтами, чтобы удерживать аппарат искусственной вентиляции легких на месте. — Просто проснись... - У меня в горле образуется комок, который невозможно проглотить. — И я позабочусь о тебе.

ГЛАВА 7

КОУЛ

Прошло три дня после стрельбы, и я так и не выходил из больницы. Шелби выгоняет меня из палаты Остин по ночам, но я никогда не выхожу за пределы приемного покоя. Я чищу зубы в уборной, брызгаю на лицо водой и успокаиваюсь. От меня начинает пахнуть, я вымотался, но домой не собираюсь. Бланш заботится о Лилли, и мы разговариваем с ней по FaceTime несколько раз в день. Даже Бекки заходит к ней и присматривает. Вчера вечером она отвела Лилли за мороженым.

Я сижу в ее маленькой палате, положив ноги на подоконник, и смотрю на Коллинз. Отсюда мало что видно. Больница находится на задворках города, на скале, с видом на океан. Я никогда не останавливался, чтобы оценить, насколько красив этот пейзаж и как далеко он простирается, насколько хватает глаз. Это напоминает мне Остин. Вид великолепный, но ты не знаешь, насколько мрачным он может быть. Как глубоко он может зайти. Она удивляла меня на каждом шагу, боролась со мной всеми силами, и мне это нравилось. Я думал, что смогу взять эту маленькую испуганную девочку и превратить ее в свою личную игру, но в итоге она перевернула все мои представления и заставила меня влюбиться в нее. Она заставила меня нуждаться в ней больше, чем когда-либо нуждалась во мне, и я ненавижу себя за то, что не смог признаться ей в этом раньше.

— Дело сделано, - объявляет Беннет, входя в комнату и в мои мысли. Вчера Шелби разрешила нашим друзьям заходить к ней в комнату. Пока мы ведем себя тихо и не создаем проблем, нас не выгонят днем.

Я оглядываюсь на него.

— Все?

Он кивает.

— Оригинальные записи были стерты, но ты знаешь, если какой-нибудь извращенец сохранит их на свой телефон и потом загрузит, я ничего не смогу с этим поделать. - Мои глаза сужаются на него. — Но я буду держать глаза открытыми. Ты смотрел новости? - Он меняет тему.

Я качаю головой. Отказываюсь включать телевизор.

Он подходит, берет пульт, лежащий на кровати, и нажимает на кнопку телевизора, висящего на стене.

— Новости появились час назад.

Я поднимаю глаза и вижу, как несколько офицеров выводят Брюса из его офиса в центре города с наручниками за спиной. Он одет в один из своих костюмов за десять тысяч долларов с опущенной головой. Хотелось бы посмотреть, как он будет выкручиваться из этой ситуации. Офицеры и полицейские машины заполонили улицы вместе со СМИ.

— Почему вы убили этих детей? - спрашивает один из репортеров, суя ему в лицо микрофон. — А вы знали, что в той машине был Коул Рейнольдс? - спрашивает другой.

Конечно, знал. Это была моя машина.

— Вы знали, что у вашей жены был роман с несовершеннолетним мальчиком? - спрашивает другой. — Его до сих пор не нашли. Вы и его убили?

Репортеры бежали с этой историей в разных направлениях. Это сработало в нашу пользу больше, чем мы надеялись.

— А как насчет ваших деловых партнеров? Джефф и Джеррольд?

В городе знают, что Джеррольд мертв. Они сказали, что его смерть была случайной. Но они никогда не найдут тело Джеффа. Остин позаботилась об этом за нас. Город только предполагает, что причиной побега Джеффа стало присвоение им имущества Джей-Джея.

Все еще сидя на подоконнике, я склоняю голову и провожу руками по волосам. Я устал. В больницах не поспишь. Остин до сих пор не проснулась, а Шелби перестала сообщать мне новости. Периодически к ней приезжают и увозят на анализы, но сколько бы я ни задавал вопросов, она только отвечает: «На все нужно время».

— Вы были у своей дочери? - спрашивает Брюса один из репортеров, когда офицер кладет руку ему на голову и сажает его на заднее сиденье полицейской машины. — Я слышал, что копы хотят допросить ее...

— Выключи, - грубо приказываю я, и в комнате наступает тишина.

однимаю глаза, когда открывается дверь, и вскакиваю на ноги, когда в комнату входит мой отец. Его плечи отведены назад, а нос вздернут. Шелби следует за ним.

— Какого хрена ты здесь делаешь? - требую я. Он ни разу не пытался связаться со мной с тех пор, как вытащил меня из комнаты для допросов. И полиция тоже.

Он поправляет галстук. На нем, как обычно, дорогой костюм от Армани и хмурое выражение лица. Они идут рука об руку.

— Коул, мне очень жаль...

— За что? - Я прерываю Шелби и переспрашиваю. — Какого черта ты делаешь? - Почему он здесь? Ему наплевать на Остин. Черт, да ему даже на меня наплевать.

Он смотрит на Остин, лежащую в своей постели, все еще подключенную к аппаратам, которые помогают ей оставаться в живых.

— Я просто хотел проверить, как она...

— Чушь! - Я огрызаюсь, пробираясь к краю ее кровати и загораживая ему вид на нее.

Он лезет в пиджак, достает сложенный лист бумаги и протягивает его Шелби. Она нервно сглатывает. Мое сердце начинает учащенно биться.

— Поскольку Брюс Лоус был арестован, он сделал меня доверенным лицом Остин.

Мое сердце полностью замирает от его слов.

— Это незаконно. - Так и должно быть. — Ей больше восемнадцати лет, и она не является твоей родственницей. - Я не адвокат, но знаю достаточно, чтобы понять, что он лживый кусок дерьма. — И он в тюрьме, а не умер. - Если что, врачи будут решать вопрос о ее лечении. А не лучший друг ее отца.

Он ухмыляется и вырывает бумагу из ее рук.

— Оставьте нас, - приказывает он, и Шелби почти выбегает из комнаты. Беннетт остается, ожидая моих указаний. Я киваю ему, и он следует за мной, оставляя нас наедине.

— Что ты делаешь? - требую я.

Он спокойно подходит к единственному стулу, который когда-то стоял у ее кровати, но был отодвинут к стене. Он садится в него и кладет правую лодыжку на левое колено.

— Я разговаривал с Брюсом до того, как его арестовали. Он сообщил мне, что она может не выжить.

— Ты думаешь, я поверю, что он настолько заботится о ее здоровье, что позвонил сюда и проверил ее состояние? - Не даю ему ответить. — И он ошибается. С ней все будет в порядке. - Я лгу, потому что мне нужно, чтобы это было правдой. Больше, чем что-либо в этом мире.

Он улыбается.

— Его друзья не ограничиваются полицией Коллинза, сынок.

Я ненавижу, когда он называет меня сыном. Кого, черт возьми, Брюс знает в этой больнице? Представляют ли они для нее угрозу? Заплатит ли он им, чтобы они причинили ей боль? Чтобы испортить ее лечение и представить все как несчастный случай?

— Как и ты. Тебе очень повезло, что Шелби здесь, иначе ты бы ни черта не знал о ее лечении. Или тебе не разрешили бы находиться в этой комнате.

Я скрежещу зубами, ненавидя слышать правду.

— Что тебе нужно? Тебя прислал Брюс?

Кто знает, что этот ублюдок сейчас замышляет. Он должен знать, что ноутбук достался мне. Меня арестовали, а через три дня арестовали Брюса из-за улик на ноутбуке, который, как он знал, был украден. Думаю, он все это время следил за нами. Выписать Остин чек с одного из счетов, которые мы опустошили, было не таким уж тонким намеком. Вопрос в том, почему он не начал действовать быстрее? А может быть, это и был его план. Черт, насколько нам известно, этот ублюдок заплатил Киллану, чтобы тот расправился с его женой и дочерью.

Лиам оглядывается на нее, лежащую в постели.

— Какое-то время я думал, что она моя.

— О чем ты говоришь? - спрашиваю я, потирая виски. Мне нужно немного поспать. Или несколько кругов в бассейне. Они всегда помогают мне расслабиться.

— Остин.

Я перевел взгляд на него и фыркнул, не удивляясь тому, что он спал с этой наркоманкой. Он никогда не был верен моей матери.

Когда он улыбается мне, в его улыбке звучит благодарность. И это заставляет меня напрячься.

— Ты так похож на меня, Коул.

— Я совсем не похож на тебя, - прорычал я.

Он встает и поправляет пиджак.

— Я тоже использовал твою мать. Точно так же, как ты использовал Остин. - Мое сердце начинает колотиться, а дыхание учащается. — Должен признать, что ей потребовалось больше времени, чтобы влюбиться в тебя.

— Ты ничего не знаешь о нас с Остин, - Я даже не знаю, как она ко мне относится. Я никогда не говорил ей, что люблю ее. Даже никогда не относился к ней так, как будто любил. Все, что я делал, - это контролировал ее, а потом отталкивал. Она должна меня ненавидеть. Это заслужено.

Он тихонько смеется.

— Ты же не можешь думать, что я не знаю, что ты и твои друзья делали? Ты не скрывал своих планов в отношении нее. Черт, даже Брюс это видел.

Моя грудь сжалась. Никто даже не попытался остановить меня. Никто не попытался вмешаться и спасти ее.

Он вздыхает.

— Но потом ты тоже влюбился в нее. Разочаровав меня в очередной раз.

Я улыбаюсь на это.

— Каков отец, такой и сын.

Вместо того чтобы показать свой гнев, он смотрит на мои распухшие и разбитые костяшки пальцев. Шелби несколько раз пыталась ухаживать за ними, говорила, что мне нужно наложить швы, но я все время отмахивался от нее. Со временем они заживут. Они всегда заживают.

Он наклоняется ко мне, чтобы прошептать:

— Я думаю, ее мать никогда не найдут. Как Киллана. И Джеффа. - Моя челюсть сжимается, и он смеется. — Вы, ребята, думаете, что этот город принадлежит вам? Что вы единственные акулы в этих водах? - Он качает головой. — Как вы думаете, кто научил вас убивать? Охотиться? - Он угрожающе улыбается, и это заставляет волоски на моей шее встать дыбом. — Не пойми меня неправильно. Я горжусь тобой, сын. Ты добился хороших результатов. И ты оказал мне услугу, избавившись от Брюса.

Не сомневаюсь.

— Я уверен, что он знает все твои секреты.

Он кивает.

— Он знал достаточно.

Я делаю шаг вперед, закрывая небольшое пространство между нами. Мы оба стоим лицом к лицу при росте метр восемьдесят два.

— А как насчет его секретов, папа? Ты знал все это время, что он заплатил за то, чтобы меня убили? - спрашиваю я. — Понимаешь, я думал, что ты боролся за то, чтобы я не попал в тюрьму, потому что боялся, что если сын окажется в тюрьме, то ты потеряешь многомиллионные сделки. Но, возможно, это было потому, что ты не хотел, чтобы они провели расследование и втянули в неприятности твоего лучшего друга.

Он знал, что я не виноват, но никогда не пытался заставить меня признаться. И даже не потрудился спросить, кто на самом деле был за рулем.

— О чем ты думал? - огрызается отец, когда мы стоим в его кабинете.

Я ничего не отвечаю.

— Ты мог погубить свою жизнь! Тебе повезло, что у меня есть влияние в этом городе, иначе ты бы провел свою жизнь в тюрьме.

— Повезло? - не могу не спросить я. — Трое моих друзей погибли!

— Но это не так!!! - Он шлепает чековой книжкой по столу. — Черт, ты знаешь, что теперь думает о тебе этот город? Они и так знали, что ты мудак. Теперь они знают, что ты убийца.

— Потому что я и есть убийца! Я их убил!

— Не смей, блядь, так говорить! - рявкает он, тыча в меня пальцем. — Держи это дерьмо при себе! - Он падает на свое место и вздыхает. Затем он смотрит на мою правую руку, которая находится в перевязи. Его глаза сужаются на ней. Он знает, что я не был за рулем. Я солгал копам. Парамедикам. Всем. И никто не усомнился в этом. Но он знает. Ничто не проходит мимо него.

— Похороны Илая завтра.

Я сглатываю, сжимая комок в горле. Меня не было на остальных. Лэнден был кремирован, а похороны Мэддокса состоялись, когда я еще был в больнице.

— Во сколько?

— Неважно. Ты не пойдешь.

Моя челюсть сжалась.

— Да, я...

— Это не обсуждается. - Он прерывает меня. — Ты не пойдешь на его похороны. Там будет весь город, и ты думаешь, они захотят увидеть мальчика, который, по их мнению, убил его?

Я отворачиваюсь от него, надеясь, что он не увидит слез, которые застилают мне глаза.

— Я дал ему обещание. - Я должен проверить Эйми. Илай был так уверен, что с ней что-то не так, и я не могу его подвести. Не сейчас. Меня только что выпустили, и у меня еще не было возможности заехать к нему домой, чтобы взять компьютер и посмотреть, что он говорил о том, что она не в безопасности. Что Джеррольд делает с ней, когда никто не смотрит.

Мои глаза снова находят его, когда он сразу же замолкает. Он с отвращением наблюдает за слезой, скатившейся по моей щеке. Ненавижу, что хоть раз я выгляжу перед ним таким слабым.

— Ты должен был подумать об этом, прежде чем брать на себя вину. - Он встает из-за стола и скрещивает руки на груди. — Ты принял решение, и теперь тебе придется столкнуться с последствиями.

На следующий день, когда весь город был на похоронах Илая, мы с Диком установили три креста на месте аварии. Мы молча плакали и прощались с братьями.

Лиам положил руки мне на плечи, и я напрягся.

— Неважно, почему я это сделал, - наконец отвечает он.

Я отпихиваю его руки от себя. Он никогда не скажет мне. Даже если бы он ответил, это была бы ложь.

— Ты знал, что Селеста убила маму?

Уголки его губ приподнимаются, и он оглядывает меня с ног до головы.

— Ты выглядишь дерьмово, сынок. - Затем его взгляд переходит на Остин. — Отдохни немного. Тебе это понадобится. - Он отстраняется и улыбается мне, как будто только что услышал анекдот. — Когда ее выпустят, я хочу, чтобы ты был у нас дома...

Я фыркнул.

— Этого не будет.

— Нет, будет, - спокойно говорит он. — Мне есть что вам показать. И мы вместе сделаем заявление для прессы.

Да он с ума сошел!

— Я не буду делать заявление для прессы.

— Будешь. Мой лучший друг заплатил за то, чтобы моего сына убили. А ты был главным подозреваемым в убийстве мачехи твоей девушки. Мы будем говорить с прессой. Вместе. Джейкоб тоже будет там. Потом вы будете свободны. И после этого мне все равно, вернешься ты или нет. - Он гладит меня по щеке. Сильно. Для посторонних это могло показаться любовным прикосновением, но мы оба знаем, что это было предупреждение. Он поворачивается, чтобы выйти из комнаты.

— Я возьму Лилли с собой, - говорю я.

Он останавливается и поворачивается ко мне лицом. Улыбка все еще на месте.

— Я прослежу, чтобы Бланш собрала свои вещи. - Затем он выходит, не сказав больше ни слова.

Я стою, тяжело дыша, с дрожащими конечностями. Запустив руки в волосы, начинаю расхаживать по маленькой комнате. Он, черт возьми, все знал! Все это время! Именно поэтому он бросил мне вызов, чтобы доказать, что это он убил мою мать, потому что он знал, кто это был. Со временем я убедил себя, что это был просто несчастный случай. Ничего больше.

— Ублюдок!

— Коул?

— Что? - рявкаю я, останавливаясь.

Входит Шелби и нервно облизывает губы.

— Он не может этого сделать...

Я отмахиваюсь от нее.

— Он просто издевался надо мной. - Я подхожу к креслу, которое занимал мой отец, и опускаюсь в него.

Он знает, что не может контролировать Остин, и просто хотел меня позлить. Посмотреть, что во мне есть. Он всегда давил на меня, сколько я себя помню. Но вопрос остается открытым - как долго она сможет продолжать в том же духе, прежде чем кто-то вмешается и возьмет на себя заботу о ней? Как долго они будут ждать, пока ей станет лучше?

— Коул?

Насколько Брюс все еще имеет над ней власть?

— Коул?

Я смотрю на Шелби, пытаясь успокоить дыхание и не сойти с ума. В этой комнате не так много вещей, которые я могу уничтожить, чтобы успокоиться. Я чувствую себя в клетке. Мне нужен бассейн или боксерская груша. Черт, да даже Дик будет драться со мной, когда мне это понадобится.

— Она поправляется. - Шелби говорит мягко. — Завтра мы собираемся прекратить подачу успокоительного.

— Что? - Я сижу, выпрямившись.

Она кивает, одаривая меня мягкой улыбкой.

— Ты выглядишь усталым. Тебе нужно отдохнуть.

— Я прекрасно сплю, - вру я.

— Иди сегодня домой, Коул. Хорошо выспись. - Она похлопывает меня по плечу. — А завтра возвращайся, потому что самое трудное еще не закончилось. Сейчас ты нужен ей как никогда. - Затем она выходит из комнаты, оставляя нас с Остин наедине.

Я встаю, подхожу к ее кровати и беру ее холодную руку. Наклоняюсь и провожу костяшками пальцев по ее ушибленной щеке, избегая ленты, которая удерживает дыхательную трубку на месте.

— Я не уйду, милая. - Затем я наклоняюсь и целую ее в лоб.

ГЛАВА 8

ДИК

КОУЛ: Завтра ее выведут из комы.

Я читаю сообщение от своего лучшего друга, стоя на крыльце дома родителей Бекки. И улыбаюсь. Наконец-то хорошие новости.

Я: Это отличная новость!

Бекки игнорирует мои сообщения уже три дня. Она игнорирует меня даже тогда, когда мы находимся в больнице, поэтому я решил появиться здесь, где она не сможет от меня убежать. Через несколько секунд я снова звоню в дверь и убираю телефон.

Через витражные двойные двери я вижу маленькую фигурку, идущую к ней, и улыбаюсь, ожидая увидеть Гретту, их экономку. Но когда дверь открывается, это оказывается младшая сестра Бекки.

— Привет, Деми.

Она смотрит на меня снизу вверх. У нее такие же льдисто-голубые глаза, как у Бекки, и так же, как и у нее в последние несколько дней, они сузились на мне. Ребенок ненавидит меня. Не знаю, почему. Когда я спросил об этом Бекки, она сказала, чтобы я просто не обращал на нее внимания и что она всех ненавидит.

— Что тебе нужно, Дик? - спрашивает она, скрещивая руки на груди. На ней белая майка и темно-серые штаны для йоги, светлые волосы собраны в хвост. Она выглядит так, будто только что вышла из спортзала.

— Пришёл к Бекки. - Я тоже скрещиваю руки на груди.

Деми ничуть не выглядит запуганной. Она поднимает бровь, ее губы истончаются.

— Могу я войти? - Спрашиваю, когда она просто смотрит на меня так, как будто если она будет делать это долго, то я сгорю.

Она поворачивается и бормочет:

— Как скажешь.

Я облизываю губы и вхожу в дом, не забыв закрыть за собой дверь.

— Не сообщишь ли ты ей, что я здесь? - окликаю я.

Она продолжает идти прочь из парадного фойе, подняв правую руку, чтобы показать мне средний палец.

— Тогда ладно. - Я поднимаюсь по лестнице по двое и стучусь в дверь ее спальню.

— Я сказала, не сейчас, Деми... - Она распахивает дверь, но останавливается, увидев меня.

— Привет, - мягко говорю я.

Ее светлые волосы собраны в высокий хвост, на ней моя футболка Hollywood Undead, которую я купил на концерте, куда мы с ребятами ходили прошлым летом, джинсы-скинни и розовые туфли на высоком каблуке. Мой член мгновенно стал твердым. Она знает, что со мной происходит, когда она надевает мою одежду.

— Что тебе нужно, Дик? - требует она, прежде чем выглянуть в коридор, чтобы убедиться, что мы одни. Ее руки скрещены на груди, а большие голубые глаза сузились, глядя на меня - совсем как у ее сестры. Обе женщины Холт, похоже, ненавидят меня сегодня. Этот дом похож на долбаный ледяной замок. — Или мне следует называть тебя Эван Скотт?

Моя челюсть сжалась от ее сарказма.

— Ты же знаешь, что меня зовут Дик.

— Я уже не уверена, что знаю. - Она пожимает плечами.

— Бекки...

Мы оба оборачиваемся на шум слева от меня и видим Деми, поднимающуюся по лестнице с бутылкой воды. Она смотрит на сестру, потом на меня, а затем проходит мимо нас, задрав нос кверху.

Бекки хватает меня за руку и втаскивает в свою комнату, захлопывая за нами дверь. Я воспринимаю это как приглашение и делаю шаг к ней. Она напрягается. Положив руки ей на бедра, притягиваю ее к себе. Мой твердый член упирается в джинсы.

— Дик, - предупреждает она, чувствуя это.

Я опускаю голову к ее шее и вдыхаю. В нос ударяет аромат ее клубники, и я прикусываю язык, чтобы не застонать. Мне нравится, когда моя одежда пахнет ею. Моя постель. Моя машина. Мне нравится знать, что она была там. Со мной. Вся моя.

— Ну, позволь мне напомнить тебе, что это я, детка. - Мой голос грубый, и мой член пульсирует. Как бы я хотел, чтобы мы были одни. Мы уже столько раз трахались в этой комнате, но поскольку я знаю, что Деми в соседней комнате, мы не будем этого делать.

— Нет. - Она отталкивает меня, и я с готовностью отхожу. Честно говоря, я пришел сюда не для того, чтобы оказаться у нее между ног. Хотя это было бы бонусом. Или в ее рот. — Кто, блядь, такой Эван Скотт?

Я провел рукой по волосам.

— Мне пришлось создать фальшивый профиль, чтобы отважиться.

Она закатывает глаза.

— Почему я не удивлена? - Я просто смотрю на нее. А она смотрит на меня. — И?

— Шейн осмелился записать, как я поджигаю лодку его отца в прямом эфире. Я не мог загрузить его на свой настоящий профиль, потому что тогда бы они узнали, что это я. Поэтому я придумал Эвана Скотта.

— Это самое глупое дерьмо, которое я когда-либо слышала. - Она вздохнула. — Когда это было?

— Помнишь, как несколько лет назад полиция расследовала дело о человеке, сгоревшем в лодке? - Думаю, это было на втором курсе.

— Да, - медленно отвечает она.

Я показываю на себя, и ее глаза расширяются.

— Это были вы? Водолазы несколько часов прочесывали воду. Они были в бешенстве, когда узнали, что это был какой-то дурацкий розыгрыш.

Я киваю.

— Мы с Шейном сделали чучело и одели его в черные джинсы и черную толстовку. И посадили в лодку его отца. Мы выехали на ней на середину воды и подожгли солому. Потом мы вернулись на Sea-Doo. Мы стояли на берегу и смотрели, как она горит. Была глубокая ночь, поэтому все, что можно было видеть, - это горящую фигуру. - Беннетт позаботился об этом, о том, чтобы скрыть IP-адрес, чтобы его нельзя было отследить.

Она повесила голову и вздохнула.

— Я не могу в это поверить. - Затем ее глаза снова обратились к моим. — Это не оправдывает тебя за то, что ты сделал с Остин, - огрызнулась она.

— Бекки...

— Нет, Дик! - Она тычет пальцем мне в грудь, и на ее глаза наворачиваются слезы. Я не такой, как Коул. Я ненавижу, когда Бекки плачет. — Что заставило тебя опубликовать на своей странице их поцелуи, но не секс в ванной?

Ответ прост.

— Коул сказал мне, что он хочет, чтобы было опубликовано, и на какой странице это разместить. И Остин знал, что это был я! Киллан был тем, кто утверждал, что я сделал это перед всеми парнями однажды ночью в клубе.

— Она обвинила меня в том, что я знала об этом! - Она показывает на свою грудь, крича.

— Бекки, детка... это было несколько месяцев назад. И Остин с этим смирилась.

— Смирилась? - Она задыхается.

— Может быть, это был не самый лучший выбор слов, - пробормотал я.

— Ты думаешь? - огрызнулась она.

Я провожу рукой по лицу и вздыхаю.

— Почему мы ссоримся из-за того, что нас даже не касается? - Как тогда, когда она разозлилась на меня за то, что Коул осмелился трахнуть Кейтлин.

— Что удержит тебя от того, чтобы сделать это со мной? - Я смотрю, как по ее щеке стекает одна слезинка.

Я сокращаю расстояние между нами и обхватываю ее за талию.

— Я никогда не причиню тебе такой боли. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, но дурацкая группа всегда на первом месте. Несмотря ни на что, - шепчет она.

— С группой покончено.

— Коул! - поправляет она себя. — Коул на первом месте!

Я ничего на это не отвечаю, потому что она права. Мой брат на первом месте. Если бы он позвонил мне прямо сейчас, нуждаясь в чем-то, я бы побежал ему помогать. Так оно и есть.

— Ты солгал мне, Дик, - огрызается она, нарушая мое молчание. — Я спросила в тот день после школы, выложил ли ты видео с Остин и Коулом, а ты мне соврал.

О, хорошо, что мы к этому вернулись. Я могу с этим справиться.

— Если бы я этого не сделал, Коул попросил бы кого-нибудь другого сделать это.

Она фыркнула.

— А как же я?

— А что насчет тебя?

— Разве я была ставкой в ту ночь на вечеринке? Коул поспорил с тобой, что отвезет меня домой?

Что за хрень?

— Ты не можешь быть серьезной? - Она знает, что никогда не была ставкой. — Та ночь не была нашей первой ночью вместе, или ты забыла? - Я рычу.

Она тычет пальцем мне в грудь, и я отпускаю ее, чтобы сделать шаг назад.

— И что? И я совершенно серьёзна. Ты тоже записывал нас в ту ночь?

— Черт, нет! - огрызнулся я. Она сошла с ума! — Я бы никогда так с нами не поступил.

— Откуда мне это знать? - кричит она, ее великолепное лицо становится красным от гнева. Она склоняет голову и вздыхает. Когда ее глаза снова встречаются с моими, я чувствую, как у меня сжимается грудь. — Суть в том, Дик, что я не доверяю тебе. А я не могу быть с тем, кому не доверяю. Я делала это раньше и не буду делать снова.

— Ты можешь мне доверять. Я никогда не стану тебе изменять. Или снимать тебя. Черт, я люблю тебя. - Может, Бекки и не знает, кто я на самом деле, но я верен.

— Но ты обидел мою лучшую подругу. Унизил ее. И все потому, что Коул Рейнольдс велел тебе это сделать. Сколько у тебя еще секретов?

Я открыл рот, чтобы сказать "ни одного", но закрыл его. У меня их много.

— Хорошо. - Она подходит к двери своей спальни и открывает ее. Явный знак того, что она хочет, чтобы я убирался к чертовой матери.

Я не лгал, когда говорил, что люблю ее. Я был одержим ею уже много лет. И вот она разрывает со мной отношения, хотя я ни черта ей не сделал. Не лично. Играл ли свою роль, когда дело касалось Остин? Да, блядь, сыграл. Понимаю ли я, что она злится, потому что Остин - ее подруга? Да. Но я говорил ей правду. Остин смирилась с этим, и они пошли дальше. Черт, они с Коулом полюбили друг друга. Даже если они еще не сказали об этом, все знают.

Она стоит у открытой двери, сузив глаза и положив руки на бедра. Вот и все. Назад дороги не будет, если я уйду отсюда, не исправив ситуацию.

— А как же Киллан? - спрашивает она, изогнув бровь.

Черт! Я провожу рукой по волосам.

— А что с ним? - Я пытаюсь прикинуться дурачком.

Она не верит.

— Что Шейн имел в виду, когда сказал "исчез"?

Я многого не сказал Бекки. Она знает, что мы совершаем глупые поступки, но она не такая, как Остин. Она понятия не имеет, что я недавно стал убийцей. А если бы знала, то ушла бы от меня без оглядки. Я не могу потерять ее из-за этого. Из-за них. Они все заслуживали смерти.

— Я разговаривал с ним сегодня, - соврал я.

Она наклоняет голову в сторону и смотрит на меня с подозрением. Ненавижу, когда она так поступает, делая вид, что видит меня насквозь. Это не так. Она может притворяться сколько угодно, но мы оба знаем правду. Она никогда не узнает меня настоящего, потому что я этого не допущу.

— Бекки...

— Уходи, Дик, - говорит она с тяжелым вздохом.

Я выхожу в коридор и поворачиваюсь лицом к двери, пытаясь сделать последнюю попытку.

— Бекки... - Она захлопывает ее у меня перед носом.

Справа от меня открывается дверь, и я вижу Деми, выходящую из своей комнаты. Она смотрит на меня с отвращением.

— Никогда не говори кому-то о своих чувствах дважды. Эта сучка услышала тебя в первый раз. - Затем она проходит мимо меня и спускается по лестнице.

Я медленно выхожу из дома и иду к своему Range Rover. Сижу там несколько минут, размышляя, могу ли я сделать что-нибудь, чтобы исправить ситуацию, и что, черт возьми, имела в виду Деми.

ГЛАВА 9

КОУЛ

Дик, Беннет, Бекки и я занимаем маленькую палату Остин. Шелби сказала им, что они могут прийти к ней на час, так как у нее все хорошо. Она бодрствует уже почти весь день. Сегодня утром Шелби разрешила мне остаться в палате, пока она выводила Остин из-под седации. Затем, после того как Шелби провела оценку состояния, она оставила нас на несколько минут одних.

— Дорогая? - мягко спросил я.

Ее глаза моргают, и она шепчет:

— Коул.

Я сглатываю комок в горле. Сейчас не время быть маленькой стервой. Она была такой сильной. Я тоже должен быть сильным.

— Это я, милая.

— Где...? Что...?

— Шшш, - говорю я ей, когда она снова открывает глаза. — Ты в порядке, детка.

Ее глаза встречаются с моими, и они мгновенно наполняются слезами.

— Коул... - Она выдыхает от моего имени. — Мне... так жаль.

— Эй. - Я роняю ее руку и беру ее лицо в свои. — Не извиняйся, Остин! Ты слышишь меня? Это была не твоя вина. Ты ни в чем не виновата. - Я прижимаюсь лбом к ее лбу. — Это все я. И мне очень жаль, - мои слова шепот. — Пожалуйста, прости меня.

Она начинает всхлипывать.

Я отстраняюсь и большими пальцами вытираю слезы с ее бледного и покрытого синяками лица.

— Скажи, что ты прощаешь меня, милая. Мне нужно услышать, как ты это скажешь.

Она качает головой, и моя грудь сжимается.

— Не ты... это сделал.

— Но я...

— Это был Киллан. - Она прерывает меня, затем быстро оглядывает комнату, как будто чувствует его присутствие. Как будто его призрак здесь, чтобы преследовать ее. Он не будет. Этот ублюдок горит в аду. — Коул. - Ее широкие и водянистые глаза снова встречаются с моими. — Коул, он сказал мне...

— Я знаю. - Прерываю ее, мягко улыбаясь, чтобы успокоить ее страхи. Я больше не хочу, чтобы она чего-то боялась.

— Но он...

— Шшш, - говорю я ей. — Все в порядке, Остин. Я знаю.

Она облизывает свои влажные губы и делает дрожащий вдох.

— Где он?

— Никогда не вернется, - отвечаю я, и она закрывает глаза, по ее лицу текут свежие слезы.

У нее все хорошо. Сегодня утром она съела слишком много чипсов, и в итоге ей стало плохо, но Шелби сказала, что это нормально. На обед ей удалось съесть суп, и она сдержалась. Прогресс.

— Какой сегодня день? - спросила она, ни к кому не обращаясь.

— Двадцатое, - отвечает Бекки, садясь рядом с ее кроватью.

Лицо Остина опускается.

— Что это? - спрашиваю я, отталкиваясь от стены у окна.

Ее глаза встречаются с моими.

— Почему ты здесь?

Я хмурюсь. Это как будто ее день рождения заново. Может быть, у нее провалы в памяти? Мне нужно спросить об этом Шелби.

— А почему бы мне не быть здесь?

Она смотрит на часы на стене.

— Уже почти шесть. Выпускной начался три часа назад.

В комнате воцаряется тишина. Я открываю рот, чтобы сказать ей какую-нибудь ерунду, например, что школа сгорела, но Бекки меня опережает. Только она говорит правду.

— Мы не пошли.

— Что? - Остин выдыхает. — Вы не можете пропустить выпускной.

Дик покачал головой.

— Все уже было решено, детка.

Она бросает взгляд на Дика за то, что он назвал ее деткой, а он только ухмыляется. Затем она смотрит на меня.

— Коул, ты не можешь быть серьезным.

Я киваю, скрещивая руки на груди.

— Конечно, серьёзен. - Не думаю, что в школе ожидали нашего появления, учитывая, что всего четыре дня назад меня обвинили в убийстве. И тот факт, что Остин находится в больнице, восстанавливаясь после огнестрельного ранения, а Киллан до сих пор не найден. Я уверен, что они выпроводили бы нас, если бы мы даже переступили порог школы.

На ее зеленые глаза навернулись слезы, и она фыркнула. Шелби говорила нам, что это случится. Что наркотики, которые они ей давали, сделают ее очень эмоциональной. Она не шутила. Она плакала раньше, когда наносила на губы помаду, благодаря меня. Можно было подумать, что я - Бог, возвращающий ее губы к жизни.

— Эй, все в порядке, - говорит ей Дик.

— Почему вы, ребята, пропустили выпускной? - спрашивает она, как будто она не важна для нас. Как будто мы просто бросим ее. Я не покидал эту больницу с тех пор, как пришёл сюда, так почему должен уходить сейчас, когда она очнулась?

— Потому что... - отвечает Дик. — Ты наша младшая сестра. К тому же, мы уже все сдали. Мы получим этот диплом независимо от того, появимся мы или нет.

По ее лицу катятся свежие слезы.

В дверь постучали, и вошла Шелби.

— Привет? Как ты себя чувствуешь?

— Немного болит, - отвечает Остин, вытирая мокрое лицо.

Шелби подходит к краю кровати.

— Я принесу тебе что-нибудь от боли. Просто хотела сказать, что несколько офицеров только что были здесь и хотели поговорить с тобой. - Глаза Остин расширились. — Но я сказала им, что тебе нужен отдых, и чтобы они дали тебе время, по крайней мере, до завтра.

— Что они хотят? - спросила она.

— Они хотят обсудить случившееся и узнать, есть ли у тебя какая-нибудь информация о местонахождении Киллана.

В комнате воцаряется тишина, потому что, хотя мы с ребятами не говорили об этом вслух, девушки подозревают, что мы его убили.

Она только кивает. Шелби уходит, сообщив, что скоро вернется с лекарствами. Остин откидывает голову назад и тяжело вздыхает. Она устала. Сегодня она добилась больших успехов, и ей нужно немного отдохнуть.

— Не то чтобы меня это волновало, но кто-нибудь слышал что-нибудь о моем отце? - спрашивает она. — Знает ли он, что Селеста мертва?

В комнате снова воцаряется тишина.

Она медленно садится, и ее глаза обращаются к моим.

— Коул?

Последняя смелость. Она думает, что мы уже убили его.

— Его арестовали, - отвечаю я.

Она поднимает брови.

— За что?

— Мы сдали его за попытку убить Коула. - Беннетт наконец заговорил. — Я стер с ноутбука Джерролда все, кроме улик, и передал его.

— Да. - Говорит Дик. — Его показали в новостях. Полиция пришла к нему в офис и увела в наручниках. Похоже, у него проблемы и по другим причинам. Они изучают его электронную почту и получили ордер на обыск дома...

Она задыхается, а я наклоняю голову. Почему она так беспокоится о нем?

— Коул, ты должен поехать ко мне домой, - торопливо говорит она.

Я качаю головой.

— Нет...

— Коул. - Она прерывает меня. — Ты должен пойти ко мне домой. У меня там спрятаны все записи. Что, если копы найдут то, что у меня есть на вас?

— Записи? - Бекки напряглась.

Дик поднимает брови и смотрит на меня. Хм. Я и забыл об этом.

— Прямо сейчас, - добавляет она.

— Детка, успокойся. - Я подхожу к ней. — Все в порядке...

— А что, если они их найдут? - повторяет она и снова начинает плакать. — Я не могу... Я никогда не прощу себе, если у вас будут неприятности… - Она начинает всхлипывать.

— Хорошо. Я пойду. - Не хочу, чтобы она расстраивалась. Я хочу, чтобы она поправилась и уехала из этого гребаного места, чтобы мы могли жить дальше.

— Прямо сейчас? - спрашивает она, всхлипывая. Киваю головой. Потом она смотрит на Бекки. — Ты пойдешь с ним?

Бекки выглядит так, будто собирается отказаться, когда Остин смотрит на всех нас. — Вы не оставите нас с Бекки на минутку?

— Конечно. - Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб, а затем следую к выходу.

— Как ты думаешь, о чем она хочет поговорить? - спрашивает Дик.

— Не знаю. - Я вздохнул. — Она была очень взволнована этим. Можешь спросить у Бекки, когда она придет сюда.

Он качает головой.

— Мы не разговариваем.

— Я понял. - Было неловко сидеть вдвоем в палате Остин.

— Она все еще злится из-за Эвана Скотта? - спросил Беннет.

— Помимо всего прочего. - Он вздыхает, а потом добавляет: — Все кончено.

Брови Беннета поднимаются к линии роста волос, и я хмурюсь.

— Что значит "все кончено"?

Он опускает взгляд на свой телефон и начинает набирать текст.

— Это не загадка, Коул. Я сказал, что все кончено.

Дверь позади нас открывается, и из нее выходит Бекки. Она смотрит на меня, потом на Беннета, а затем на пол.

— Я готова, когда ты будешь готов.

— Я тоже собираюсь уйти. Мне нужно уладить несколько дел. Я вернусь, - говорит Беннетт, хлопая меня по спине. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спасибо, чувак. - Я смотрю на Бекки и достаю ключи из кармана. — Дай мне минутку с Диком.

Она берет ключи и выходит вслед за Беннеттом, зная, что я ее отстраняю. Я поворачиваюсь к нему, а он все еще набирает текст на своем телефоне.

— Пишешь роман? - шучу я.

Его руки замирают над клавишами, и его голубые глаза сужаются на меня.

Дик - шутник. Он такой и есть. У меня такое чувство, что теперь, когда между ним и Бекки все кончено, он не будет таким еще какое-то время.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет, - отвечает он отрывистым тоном, а затем возвращается к набору текста.

Хорошо.

— Ты останешься здесь с ней? - спрашиваю я. — Не хочу оставлять ее одну...

— Я никуда не уйду. - Он прерывает меня, прежде чем вернуться в ее палату.

ГЛАВА 10

КОУЛ

Бекки забирается на пассажирское сиденье, а я сажусь на водительское. Когда она затягивает ремень безопасности, замечаю, что ее тело напряжено. И от меня не ускользает, что мы не ездили вместе в одной машине с тех пор, как...

— Мы так и будем сидеть здесь? - спрашивает она, прерывая мои мысли, но не удосуживаясь посмотреть на меня.

Я завожу машину и включаю передачу, сжимая челюсть. Из динамиков начинает доноситься песня "Scars" группы Boy Epic, и я делаю громче, чтобы заглушить любой разговор, который может у нас возникнуть.

Через двадцать минут я подъезжаю к дому, останавливаюсь перед пятиярусным фонтаном и глушу машину. Музыка выключается, и наступает тишина. Она просто сидит и смотрит на свои руки, лежащие на коленях. Мы с Бекки избегаем таких ситуаций - оставаться вдвоем. Она хотела отвергнуть просьбу Остин, но что бы она ей ни сказала, она согласилась.

Я делаю глубокий вдох.

— Ты уверена, что хочешь войти?

Она наконец-то поднимает на меня глаза, на ее лице написано раздражение.

— А почему нет?

— Я не уверен, насколько они убрались с тех пор, как... это случилось.

Ее лицо опускается. Она не подумала об этом, но я подумал. Я точно не хочу быть здесь, но если это сделает Остин счастливой, то так тому и быть.

Она наконец кивает и выходит из машины. Я следую за ней, прихватив с заднего сиденья свою толстовку.

Желтая лента с изображением места преступления загораживает вход в дом, поэтому мы пробираемся к задней террасе, и я наматываю толстовку на правую руку.

— Что ты делаешь? - спросила она с опаской.

Я крепко сжимаю ткань в руке и бросаю ее в стекло задней двери, разбив его вдребезги. Она задыхается, а я смотрю на нее через плечо.

— А как еще мы могли попасть внутрь? - У Остин не было с собой ключей.

Она вздохнула и отвернулась от меня.

Я дотягиваюсь до разбитого стекла и отпираю дверь изнутри, а затем распахиваю ее. Мы пробираемся через тихий дом и, конечно же, видим кровь на мраморном полу у подножия лестницы в большом фойе. Бекки закрывает рот рукой и кашляет. Вонь от крови просто ошеломляет, ведь она стоит здесь уже четыре дня. Из-за лужи крови можно различить место, где Киллан лежал на Остин, когда она ударила его ножом. Видны отпечатки ее рук, которыми она отталкивалась, чтобы убежать от него. Есть еще один след, где он следовал за ней на кухню, где она позвала меня.

— Господи! - Бекки задыхается, делает шаг назад и прижимается спиной к входной двери. Ее рука, прикрывающая рот, дрожит.

Я поднимаюсь по лестнице и вхожу в комнату Остин. Я удивляюсь, когда Бекки входит следом за мной. Она захлопывает дверь, как будто это поможет избежать запаха. Но это не так.

Мое дыхание учащается. Прошел месяц с тех пор, как я был здесь. Последний раз был в ночь на выпускной, когда мы с Диком приехали за ней и Бекки. Когда ее отец дал ей чек. Ее покрывало и верхняя простыня валяются у изножья кровати. Пара шорт и белые кроссовки валяются на полу. Рюкзак лежит на тумбочке. Шторы задернуты, и я стараюсь не думать обо всем, что произошло в этой комнате: от моих угроз причинить ей боль до ночи, проведенной с ней между простынями. Моя грудь сжимается от некоторых вещей, которые я с ней делал.

— Что тебе от меня нужно? - кричит она, ее гнев нарастает так же легко, как и мой.

— Разве это не очевидно?

— Нет, - огрызается она.

— Все.

Она поднимает правую руку.

— Ты хочешь, чтобы я пролила за тебя кровь? Ты хочешь, чтобы села в тюрьму ради тебя? Ты хочешь, чтобы я, блядь, убивала ради тебя? Господи, Коул.

— Я хочу всего этого. И даже больше, - говорю, кивая, и ее глаза сужаются, словно я играю в какую-то больную игру. Она не ошибается. — Разве ты не видишь, Остин? Я тот парень, который хочет забрать у тебя все. Я хочу уничтожить тебя. Хочу причинить тебе боль.

— Ты уже сделал это, - говорит она сквозь стиснутые зубы.

На моем лице улыбка. Она имеет в виду швы. Я могу заставить ее истекать кровью без всякого ножа.

— Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать. Ты не представляешь, на что я способен. Я могу сделать из тебя ничто.

Вздрагиваю от этого воспоминания, и мои руки сжимаются в кулаки по бокам. Черт, мне надо убираться отсюда!

Захожу в ее гардеробную и иду к задней стенке. Когда мы ехали сюда, Дик прислал мне сообщение, в котором сообщил, что Остин спрятала записи в сапогах с высоким голенищем. Не знаю, с чего она взяла, что копы будут рыться в ее обуви, но вот я здесь, делаю, что она просила. Поднимаю ботинок и опрокидываю его вверх дном. USB-накопитель падает мне в руку, и я обхватываю его пальцами.

Я встаю и беру ее ноутбук с полки, где висят ее джинсы, а затем иду к кровати. Сажусь и нажимаю кнопку включения.

— У нее нет чемодана. - Бекки вздыхает, выходя из шкафа.

— Он в клубе. - До того как мы расстались на следующее утро после выпускного, она проводила там много времени со мной. Она оставила его, а я так и не предложил вернуть его ей.

Она вздохнула и провела рукой по своим светлым волосам.

— Тогда я пойду вниз и возьму несколько мусорных пакетов. - Она нервно покусывает нижнюю губу, прежде чем выйти из комнаты. Я также замечаю, что она не закрывает дверь в спальню, когда уходит.

Снова опускаю взгляд на ноутбук и замечаю, что он не включен. Я вновь нажимаю на кнопку. Ничего!

Этот ублюдок разрядился.

— Хм, - бормочу я про себя. Где же ее зарядное устройство? Я смотрю направо и открываю ее тумбочку. Кабеля для зарядки я не вижу, зато нахожу кое-что другое, что мне нужно. Это черно-белый блокнот с двумя словами, написанными на обложке красивым почерком Остин.

Я беру его, на секунду забыв о ноутбуке, и открываю.

Сегодня я солгала Коулу.

Это первые слова, написанные на случайной странице, которую я открываю, и мои брови взлетают вверх. Это дневник? Какой-то дневник.

Не то чтобы это имело значение. Он никогда не был правдив со мной. Или с кем-то еще. Он спросил меня, разговариваю ли я с Мартином. Я ответила, что да. Правда в том, что я не слышала от него ни слова. Меня это не должно волновать. Я не любила его. Он был скорее отвлекающим фактором. Он заезжал за мной, отвозил куда-нибудь на вечеринку, мы накуривались и... не знаю, как это назвать. Мы не занимались любовью, и уж точно не трахались, как с Коулом.

Я улыбаюсь при этом, но потом улыбка сходит с моего лица, когда я читаю следующую строку.

Я ненавижу Коула! Ненавижу! Я больше ничего не знаю. Просто запуталась. Он шантажировал меня! Использовал! Заставил истекать кровью. Но я не могу не хотеть его. Может быть, дело не в нем как таковом. Может быть, дело в том, что он заставляет меня чувствовать. Если это вообще имеет смысл.

Когда я была с Мартином, то никогда не чувствовала бабочек в животе или головокружения. Не было такого чувства, как «Боже мой, я влюблена с ног до головы». С Коулом его тоже нет. Слава Богу. Вместо этого я чувствую себя как в огне. Знаю, что это звучит безумно, но это единственный способ описать это. Он прикасается ко мне, и я не могу дышать. Он забирает весь воздух. Когда прижимает губы к моей коже, клянусь, они обжигают. Я кричу о помощи, о том, чтобы кто-нибудь бросил меня в озеро и потушил пламя , но никто не слышит. Никто даже не видит меня. Он говорит, что хочет, чтобы все знали, что я его. Но, возможно, это тоже ложь, потому что люди не слышат моих криков о помощи.

И я ненавижу то, как сильно мне это нравится. Как жажду этого. Мой бывший обращался со мной как со стеклом. Коул относится так, будто я несокрушима. Всегда давит на меня и ждет, когда попрошу к милосердия. Этого не произойдет. Я позволю огню сжечь меня заживо, прежде чем признаю поражение. И это пугает меня больше всего. Я лучше буду гореть в аду с дьяволом, чем замерзну до смерти.

И с каждым днем узнаю о нем все больше. Он прячется от всех, но я вижу его. Ему больно. Я не говорю, что его гнев и ненависть не настоящие, но просто знаю, что это нечто большее.

Я сглатываю, понимая, как много она знает обо мне настоящем, и переворачиваю страницу.

Он тоже лгал. Всем. Коул взял на себя вину за то, чего не совершал. И я не понимаю. Он прикрывал Илая, но вопрос в том, почему?

Я думала, что он дьявол, но он гораздо больше. И это пугает еще сильнее. Я могу бороться с демонами, но Коул? Он - совершенно новая игра, в которой не уверена, хочу ли выиграть или проиграть.

— Что ты делаешь?

Я поднимаю глаза и вижу Бекки, стоящую в спальне. Она держит в руках коробку с мусорными пакетами, выпятив правое бедро. Ее взгляд падает на открытый блокнот в моей руке, а затем снова встречается с моим. Она опускает коробку и скрещивает руки на груди.

— У тебя действительно нет границ, не так ли?

— Нет, - честно отвечаю я.

Она вздыхает.

— Я была на твоей стороне, Коул. Болела за то, чтобы ты наконец изменился. Чтобы ты полюбил ее. Думала, что если кто-то и сможет изменить тебя, то это будет она.

— Я люблю ее. - Она - второй человек, которому я в этом признаюсь. И ни один из них не был Остин.

Бекки наклоняет голову в сторону.

— Не уверена, что ты умеешь любить, Коул. Уже нет.

— Что, блядь, это значит? - требую я.

— Ты не должен причинять боль тем, кого любишь.

Я стиснул зубы.

— Я думал, что защищаю ее, уходя. Откуда мне было знать, что Киллан вмешается? - Ты знал это. Просто не хотел этого признавать.

Она покачала головой, как будто имела в виду не это.

— То, что ты ушел, было, наверное, лучшим, что когда-либо случалось с ней, Коул.

Я захлопнул блокнот.

— Дик рассказал мне, что ты заставил его сделать. Как ты заставил его разместить в Интернете две видеозаписи.

— Это не твое дело, - из меня вырывается рык.

— Что ты сделаешь с ней дальше? - требует она. — А, Коул? Сколько еще ты собираешься заставлять ее страдать?

— Я совершил ошибку! - кричу я. — Ты не можешь стоять здесь и говорить, что никогда не совершала ошибок.

Она с отвращением смотрит на меня сверху вниз.

— Я совсем не такая, как ты.

Вскидываю бровь.

— Правда? Хочешь сравнить секреты? Потому что у нас обоих их предостаточно.

Ее голубые глаза сужаются.

— Пошел ты, Коул! - Она врывается в гардеробную Остин.

Я следую за ней и прислоняюсь к дверному косяку, загораживая, чтобы ей некуда было бежать.

— Как ты думаешь, что бы сказал Дик, если бы узнал...

— Не смей! - Она прерывает меня, бросая пару ботинок Остин, не давая мне закончить фразу. — Дику не нужно ничего знать.

— Может, и нужно.

Она подходит ко мне и кладет руки на бедра. Ее голубые глаза смотрят на меня.

— Что? Вдруг у тебя наступил момент, когда ты пришел к Иисусу?

Я смеюсь над этим заявлением. Во мне нет ничего религиозного.

— Если я пойду ко дну, ты пойдешь со мной. И он не будет иметь с тобой ничего общего. - Она улыбается, как будто выиграла. Никто никогда так не делает, когда противостоит мне. Неужели она не поняла этого?

Я отвечаю ей улыбкой, но моя гораздо более угрожающая. Ее улыбка исчезает, а дыхание учащается.

— Вот тут ты ошибаешься, Бекки. Это не я трахнул его лучшую подругу. Это ты.

Она одаривает меня самой милой улыбкой, пытаясь сделать вид, что я ее не достаю. Это та самая улыбка, ради которой я видел, как мужчины падали на колени, включая моего лучшего друга. Жалкие ублюдки.

— Ты меня не остановил.

— Я не делал этого, - признаюсь и делаю шаг к ней, закрывая небольшое пространство между нами. — Никогда не задумывалась, почему? - С ее лица исчезает весь цвет. Я воздерживаюсь от улыбки. Вместо этого наклоняюсь к ее лицу и шепчу: — Кто сказал, что я тебя не записывал? - Бекки должна знать, что со мной нельзя шутить.

Я выпрямляю спину.

— Ты не записывал. - Ее голос едва превышает шепот. Глаза расширены от страха.

Я ничего не говорю.

— У нас был уговор, - возражает она. — Ты держал рот на замке, и я делала то же самое. Я даже прикрыла тебя для Остин.

— Мне не нужно было, чтобы ты лгала за меня. - Я и сам справился с этим.

— Она не такая, как все те шлюхи, с которыми ты был, Коул, - огрызнулась она.

— Осторожнее, Бекки!

Она вздохнула и провела рукой по светлым волосам.

— Остин - моя лучшая подруга. Я не должна была помогать тебе. Я думала... - Она поднимает на меня глаза. — Я столько раз собиралась признаться ей, но мне казалось, что видела, как ты влюбляешься в нее. - Она смотрит вниз на ковер. — В тот день в кафетерии, когда я сказала, что вижу в тебе перемены... - Она фыркает и качает головой. — Я должна была понять, что она была для тебя всего лишь очередной игрой.

— Все изменилось, - говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Не думаю, - возражает Бекки. — Остин спросила меня, почему ты не пил на пляжной вечеринке, и я объяснила, что произошло. Заступилась за тебя, - прорычала она сквозь стиснутые зубы и снова посмотрела на меня. — Сказала ей, что они обвиняют тебя, но это был несчастный случай.

— О, пожалуйста. - Я смеюсь. — Мы оба знаем правду.

— Я солгала ей ради тебя. - Она толкает меня в спину, но я не двигаюсь.

— Ты солгала, но не ради меня. - Неужели она думает, что я забыл, что произошло той ночью?

Она игнорирует мой комментарий.

— Я продолжала прикрывать тебя, хотя понятия не имела, что происходит. Видела, что ты влюбился в нее, и хотела помочь тебе. Я не хотела, чтобы она видела в тебе убийцу, как и все остальные в этом городе. То, что люди говорили... - Она осеклась, не в силах вымолвить и слова.

Я напрягся. Остин уже знала, кем меня видели, задолго до того, как она узнала, что я убил трех своих друзей.

— Остин знает, что я не был за рулем.

— Ты сказал ей? - спросила она с широко раскрытыми глазами.

Качаю головой.

— Она поняла, что я был на пассажирском сиденье. Она думает, что я прикрываю Илая.

Она нервно сглатывает.

— Ты...?

— Я позволил ей поверить во все, что она хотела. - При этих словах у меня сжалась челюсть, я понял, что до сих пор храню от нее немало секретов. В какой-то момент мне придется признаться, но это значит, что придется рассказать и остальным.

Она быстро кивает головой и проводит рукой по волосам.

— Но я также сказала ей правду, Коул. Это был несчастный случай.

Я сжал руки в кулаки.

— Боже, перестань, блядь, говорить это.

— Это правда. - Она тяжело вздыхает. — Мы оба знаем, что никто из нас не мог предвидеть, что это произойдет.

— Мы были безрассудны. - В той машине не должно было быть никого, кроме меня.

Я должен был оставить их задницы на той вечеринке и уехать сам. Джефф, должно быть, следил за мной в ту ночь и все подстроил. Мы были неуправляемы. Вечеринки каждую ночь недели, и никто из нас не задумывался, когда садился в машину, чтобы уехать. Он знал, что я буду пить в ту субботу вечером, и знал, что обо мне скажут в городе, когда умру. Но он не рассчитывал, что я не сяду за руль. И выживу. Я все думал, почему он так и не вернулся за мной, когда понял, что я не умер. Почему Брюс не попытался снова?

— Брюс заплатил, чтобы убить тебя, - огрызнулась она.

— Так это моя вина! - кричу я в ответ.

Она кладет руки мне на плечи, но отдергиваю их, и они падают на бока. Я не понимаю, как мы сюда попали. Этот разговор. В какой момент он перешел в другую плоскость? Очень плохой поворот. Мы не обсуждаем ту ночь.

— Те, кто обвинял тебя, не знали правды.

Мне нечего на это ответить, потому что так и планировалось. Никому не нужно было знать правду. Я всю жизнь жил с секретами, так что к чему еще один?

— Ты прав. - Ее глаза встретились с моими. — У нас обоих есть секреты. И я сохраню твои, если ты сохранишь мои.

Я не буду указывать на то, что у меня есть два ее секрета. Если бы она рассказала мой, то рассказала бы и о себе.

Ее голова опускается, и она смотрит на пол шкафа Остин.

— Дик никогда не простит меня, если узнает правду.

Правда в том, что Брюс заплатил за то, чтобы убить всех нас в той машине. Почему он так ненавидит ее за это? Он будет злиться, что она скрыла это, но никогда не простит ее? Я бы простил Остин. Но решаю сменить тему.

— Он сказал Беннетту и мне, что между вами все кончено.

— Когда? - Ее голубые глаза расширились.

— А это имеет значение? - спрашиваю я. Она испустила долгий вздох. — Если ты хочешь разобраться с этим, Бекки, ты должна сказать ему. Все выяснилось. Брюс заплатил...

— Нет! - Она качает головой, и на ее глаза наворачиваются слезы. — Я люблю его, Коул.

— Тогда почему ты порвала с ним? - Я всегда знал, что Дик чувствует к Бекки, но что она чувствует к нему...?

— Может быть, он порвал со мной, - предлагает она.

Я смеюсь.

— Я его знаю.

Она оглядывает гардероб, как бы ища ответ.

— Брюс не будет иметь значения. Он будет винить меня. Я слишком глубоко залезла. Слишком много лжи. А Остин...

Моя челюсть сжимается.

— Я думаю, она заслуживает того, чтобы знать.

— Нет!

— Значит, ты тоже хочешь продолжать лгать ей?

— То, что происходит между мной и моей лучшей подругой, - это не ложь. Я ни разу не выдумала ей историю, а вот Дику - да.

— Это все еще секрет, - предлагаю я.

— Это была сделка! - огрызается она. — И она тебя не простит.

Простит. Я не говорю, что на это не потребуется время, но я поступил с ней гораздо хуже, чем ложь.

— Ты говоришь так, будто у нас был контракт, подписанный кровью. - В каком-то смысле, наверное, так и было. У нас обоих на руках кровь.

Ее глаза сузились.

— Ты прав. Это было больше похоже на понимание. Ты взял на себя вину за меня, заставив меня быть в долгу перед тобой. А потом, в один прекрасный день, ты пришел, чтобы забрать долг.

4 месяца назад

Я сижу в темно освещенной игровой комнате моего отца на шезлонге. Дик, Беннет и Шейн сидят у бильярдного стола. Каждый с девушкой под мышкой. Киллан сидит на диване и смотрит баскетбольный матч на большом экране, но звука нет. Вместо этого через колонки играет песня "Devilish" Chase Atlantic.

Опустив взгляд на телефон, я перехожу к своим контактам. Я отправил Остин сообщение, дав ей свой адрес, но сделал это не со своего телефона, а с телефона Дика. Лишь хотел напомнить ей, что она в меньшинстве. И одинока.

Селеста заставляет меня играть. Не то чтобы я не хотел играть со вздорной брюнеткой с поразительными зелеными глазами, но хотел сделать это по-своему. Теперь мне нужно подкрепление. Женское. У меня нет подруг. Черт, да у меня вообще почти нет друзей. Если они не акулы, я не обращаю на них внимания. И даже от женщин, с которыми я трахаюсь, держусь подальше. Нет нужды в последующих разговорах.

Прокручивая контакты в телефоне, перехожу к одному знакомому имени, которое должно мне оказать услугу. Я просто не думал, что смогу воспользоваться ею так скоро.

Бекки Холт - девушка, в которую влюблен мой лучший друг, - оказывается, очень многим мне обязана. Мы не разговариваем. Никогда не общаемся. Больше не общаемся. Держимся на расстоянии, и на то есть веская причина. В один из последних раз, когда я видел ее, по ее лицу текли слезы, размазывая безупречный макияж. Рубашка была разорвана, а руки в крови. Я сказал ей бежать. И она так и сделала.

Я быстро отправил сообщение, зная, что она сегодня здесь. Я видел ее внизу. И именно поэтому Дик решил трахнуть сегодня Сару Логан - чтобы заставить Бекки ревновать.

Я: Готова?

Сразу же появляется надпись "Прочитано". Я вижу, как три точки прыгают по экрану, а затем исчезают. Моя улыбка расширяется.

Они снова прыгают, пока мой телефон не начинает вибрировать в моих руках.

Бекки: ?

Я: Сегодня вечером придет моя девушка. Ты могла бы стать для нее отливной подругой.

Ее ответ последовал незамедлительно.

Бекки: У тебя нет девушек.

Туше.

Я: Ее зовут Остин. Брюнетка. Зеленые глаза. Наверное, наденет что-нибудь красное. Напиши мне, когда она приедет.

Б: И зачем тебе это знать?

Я: Пришло время платить! Затем я посылаю эмодзи дьявола.

Кладу телефон на ногу. Я сказал своей новой игрушке быть в десять, а сейчас уже тридцать минут. Вообще-то ребята начинают приходить в девять, но я хотел убедиться, что дом полон людей, прежде чем она появится. Знаю, что она придет поздно. Она хочет доказать, что не боится меня и что все карты по-прежнему в ее руках. Мне это нравится.

— Беннет? - окликнул я его.

Он отрывается от своего ночного траха и подходит ко мне. Я смотрю на него из своей комнаты отдыха.

— У тебя есть видеозапись со склада моего отца? - Я заставил ее угнать машину со мной прошлой ночью. Машину ее папы. Просто для страховки. И она даже не подозревает, что я собираюсь использовать это против нее. Черт, как же легко будет сломать эту девчонку. Она будет плакать и умолять меня на коленях в мгновение ока. Мой член твердеет от одной мысли об этом.

Он кивает.

— Да. И я отправил его на телефон Дика. Все готово.

Отлично!

Киллан вскакивает на ноги.

— Я не понимаю, почему ты так сильно хочешь ее.

— Ты и не должен понимать, - говорю я.

Его челюсть напрягается. Чувствую, как вибрирует мой телефон. Я опускаю глаза и вижу, что это сообщение от Бекки.

Бекки: Она здесь. Кухня.

Я не отвечаю.

Время шоу.

Начинает играть песня "Only One King" в исполнении Tommee Profitt, Jung Yong, и улыбка расплывается по моему лицу. Игра началась, милая.

Я смотрю на Киллана.

— Наша гостья прибыла. Сходи за ней. Она на кухне. А Киллан? Не трогай ее, - предупреждаю я. Она вся моя.

Он стоит так несколько секунд, а потом выходит за дверь, захлопнув ее. Я откидываюсь назад, скрещивая лодыжки, подпираю голову рукой и жду.

Остин Лоус хочет меня. Я видел, как она смотрела. И к ее несчастью, я тоже хочу ее. Только совсем по-другому. А особенность ББА в том, что они всегда получают то, что хотят. Неважно, кого приходится ранить, шантажировать или убивать. Они побеждают.

— В тот момент, когда она вернулась с тобой на кухню, у меня чуть не случился сердечный приступ. - Бекки покачала головой, прерывая мои мысли. — Я подумала, может, вы знакомы. Но когда вы ушли, я спросила ее, откуда она тебя знает, и она ответила, что только что познакомились. - Она испустила долгий вздох. — Я должна была сказать тебе "нет". Потом ты ее поцеловал... - Она начинает расхаживать. — Не должна была помогать тебе использовать ее.

Она и понятия не имеет о половине того дерьма, которое я сделал с Остин.

— Я влюбился в нее. - Вздыхаю. — Знаю, Бекки. Я ужасный человек, и в своей жизни совершил несколько очень сомнительных поступков.

Она перестает вышагивать и смотрит на меня.

— И что? Остин - это то, чем ты искупишь свою вину? Думаешь, что если она останется рядом, то со временем сможешь все исправить?

— Нет. Я...

— Это ты убил Киллана? - перебила она меня.

Черт! Это начинает напоминать разговор с Шелби из-за Джеффа.

— Да, - признаю я. Что она собирается делать? Она не сможет доказать это. Никто и никогда не сможет.

Она снова начинает расхаживать.

— Вы все участвовали? - спрашивает она меня, покусывая кончики ногтей.

— Я не могу ответить за других...

— Я спрашиваю, помог ли тебе Дик убить его, - кричит она, прерывая меня.

— Нет, - отвечаю я.

Она смотрит мне в глаза, и заставляю ее поверить мне. Я не лгу, чтобы спасти задницу Дека. Не говорю ей правду, чтобы удержать ее во лжи, в которой она пребывает с тех пор, как начала с ним встречаться. Он никогда не покажет ей себя настоящего. Дик показал ей то, что хотел, чтобы она увидела, и я не собираюсь отнимать это у Бекки.

Не знать - это блаженство. А правда - это калека.

Она падает на задницу посреди шкафа и подтягивает колени к груди. Очевидно, моя ложь была недостаточно правдоподобной.

— Я знаю, почему ты это сделал. - Она всхлипывает. — Знаю, почему он помог тебе это сделать. - Она начинает раскачиваться взад-вперед.

Прислоняюсь плечом к двери и скрещиваю руки на груди. Черт, этот день начинался замечательно, но все обернулось к худшему.

Она отрывает лицо от коленей и смотрит на меня, голубые глаза полны слез.

— Я так боялась за Остин. Думала, что она... умерла. - Она всхлипывает.

Я тоже.

— С ней все будет хорошо. Она сильная.

Бекки кивает один раз.

— Она сильная. - Затем она издала странный икающий смешок. — Ей удалось связать тебя.

Я улыбаюсь и соглашаюсь.

— Да. - У меня в кармане начинает звонить телефон. Отвечаю и включаю громкую связь, когда вижу, что это Шелби, чтобы Бекки могла услышать все, что она хочет сообщить нам об Остин.

— Алло?

— Коул? - шепчет она. — Где ты? Вернись! Остин сходит с ума.

Я стаскиваю ноутбук с кровати. Мы с Бекки уже выходим из комнаты, когда она замолкает.

— Почему? Она в порядке?

— Полиция вернулась сюда, чтобы поговорить с ней. Я пыталась сказать им "нет", но она сказала, что все в порядке. Когда они заговорили о записи того, что произошло в доме Лоусов, она начала рыдать, и я попросила их дать ей несколько минут, чтобы успокоиться.

— Они ожидают, что она будет ее слушать? - требую я. Это последнее, что она должна услышать. Она уже пережила это однажды.

— Они не зашли так далеко. Дик сейчас там с ней...

— Дай ему свой телефон. - Прерываю ее.

Мы с Бекки выбегаем через заднюю дверь. Мы уже сидим в моей машине, когда его голос раздается в моих динамиках.

— Коул.

— Что, блядь, происходит? - Теперь я рад, что оставил его там с ней. — Они ожидают, что она будет слушать эту гребаную запись?

— Думаю, да. - Он вздыхает, и мой Bluetooth подхватывает разговор. — Они упомянули, что она ударила его ножом. И по объему кровопотери, который они обнаружили в доме, они сказали, что он либо мертв, либо в реанимации.

— И что? - Я огрызаюсь, летя по дороге. Бекки молча сидит на пассажирском сиденье.

— Так они обзвонили все близлежащие больницы, и нигде его нет.

Я смотрю в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что меня не собираются останавливать, поскольку я превысил скорость на двадцать километров.

— Они думают, что он мертв.

— Вполне. Глаза Остин расширились от страха, когда они сказали, что это их заключение. Можно сказать, что копы знают, что мы сделали, и они думают, что Остин знает, что-то об этом. Поэтому он сказал ей, что знают, что это была самооборона, потому что слышали запись... и она просто потеряла дар речи. Черт возьми, этот ублюдок мертв уже четыре дня! Они должны знать, что ни хрена его не найдут! - сурово шепчет он.

Я смотрю на Бекки, а она смотрит прямо перед собой через лобовое стекло, и по ее щеке бежит слеза. Дик только что рассказал о себе. Она знает, что я солгал ей, и что я убил Киллана не по своей воле.

— Я почти на месте. Дай мне поговорить с ней.

— Коул? - через несколько секунд раздается прерывистый голос Остин.

Моя грудь напряглась.

— Привет, милая. Я уже возвращаюсь. Не говори больше ничего, пока мы не приедем. Я собираюсь позвонить адвокату моего отца. - Корю себя за то, что не сделал этого, но не думал, что они пойдут к ней. Записи должно было быть достаточно, чтобы они завершили это чертово расследование.

— Что? Почему?

— Это была самооборона, Остин. Они не могут...

— Нет, Коул. - Она прерывает меня. — Меня это не волнует. У них есть запись. - Она снова начинает плакать. — Киллан сказал мне, что он видел, как я сжигала тело Джеффа. - Бекки вскидывает голову и смотрит на меня. — Машина, которую мы угнали...

— Остин...

— И что твоей последней смелостью было убить Брюса. - Она всхлипывает. — Они все знают. Ты не можешь вернуться сюда. Они собираются... арестовать тебя.

Я игнорирую Бекки, зная, что она думает, что за хрень?

— Детка, послушай. Все в порядке. Та копия, которую мы отдали полиции, не является оригиналом.

— Не оригинал? - Она фыркнула, пытаясь успокоить свои рыдания.

— Нет. Беннетт изменил ее. Они ничего не знают.

После долгого молчания она прошептала:

— Хорошо.

— Дай мне поговорить с Диком.

— Да? - спрашивает он, выходя на связь.

— Не пускай их в ее палату. Я уже еду. - Кладу трубку и смотрю на Бекки. Она поднимает на меня бровь. Я просто пожимаю плечами. Ублюдок! — Ну, ты же хотела знать.

Она поворачивается, чтобы посмотреть назад через лобовое стекло.

— Когда вчера ко мне домой пришел Дик, я спросила его о Киллане. У меня было ощущение, что вы его убили, потому что было странно, что его нет рядом, а потом как все прошло с Шейном в больнице. Дик сообщил мне, что разговаривал с ним тем утром. - Она сделала долгий вдох. — Что было бы трудно сделать, учитывая, что вы вдвоем убили его за два дня до этого.

Черт!

ГЛАВА 11

ДИК

Дверь в комнату Остин распахивается, и входит Коул в сопровождении своего адвоката.

— Где они? - требует Коул.

— Они были прямо за ее дверью. - Копы, возможно, дали ей несколько минут, чтобы собраться, но далеко они не ушли.

— Сейчас их нет.

— Что ты им сказала? - спросил ее Джейкоб, даже не потрудившись представиться.

Она сидит на кровати, глаза ее сузились. Сначала она плакала, но теперь она в ярости. Я не уверен, что это из-за того, что Коул сказал ей, что он в безопасности, или из-за того, что она не знала, что он прикрыл бы свою задницу. Надо отдать должное девушке. Когда дело дойдет до драки, она снесет вам голову.

— Они попросили меня начать с самого начала. Я сказала им, что только что вернулась домой после свидания в кино. - Вижу, как плечи Коула напряглись от ее слов, потому что он не был тем парнем, с которым она гуляла. И это моя вина. Я виню себя, потому что сказал ему оттолкнуть ее. — Я вошла, а они уже ругались. Они втянули меня в это, но я сказала, что просто хочу лечь спать, и тогда Киллан начал рассказывать мне все это. Он столкнул Селесту с лестницы, а когда я попыталась ее спасти, он повалил меня на землю. - Руки Коула сжались в кулак. — Он душил меня. Он уронил нож рядом с моей головой, я схватила его и ударила. - Ее сузившиеся глаза переходят на глаза Коула. — И тогда они сказали мне, что у них есть запись. Запись, на которой есть доказательства того, что мой поступок был самообороной, но не причиной смерти. Он был убит.

— Чушь! - огрызнулся он. — Они солгали тебе.

Джейкоб жестом руки приказывает ему замолчать.

— Продолжай.

— Дик сказал им, чтобы они убирались к чертовой матери. Я начала плакать. Шелби заставила их уйти. - Она вздыхает.

Он мягко похлопывает ее по ноге, лежащей на одеяле.

— Не говори им больше ни слова. Я позабочусь об этом. У них есть все необходимые доказательства. - Он смотрит на нас. — Что вы, ребята, сделали с его машиной?

Мы оба нахмурились.

— Что ты имеешь в виду? - спрашиваю я.

— Он был в доме Лоусов, так что, должно быть, он поехал туда на машине.

— Мы не видели его машину, - признается Коул.

Старик сморщил брови.

— Тогда как он туда попал?

Мы с Коулом смотрим друг на друга.

— Да хрен его знает, - отвечаю я.

— Я тоже не видела, - добавляет Остин. — Когда подъехала, другой машины на подъездной дорожке не было. Только моя. - Коул смотрит на меня, и я понимаю, о чем он думает, только по его сжатым в кулак рукам - мы что-то упустили. — Может быть, Селеста подобрала его и привезла к моему отцу, - предлагает она.

— Может быть. - Джейкоб соглашается, но в его голосе нет убежденности.

Коул кивает головой в сторону двери, и я встаю, чтобы последовать за ним.

— Я об этом не подумал, - рычит он.

Вздыхаю.

— Там столько всего происходило. Не похоже, что то, как он туда попал, было нашей первой мыслью.

Он проводит рукой по лицу.

— Мы что-то упустили. Черт возьми.

Кладу руку ему на плечо.

— Я посмотрю.

Он кивает, затем его глаза встречаются с моими. Он выглядит измученным. Коул никогда не был тем, кто много спит, но это его доконало. Когда он, наконец, уснет, он будет в отключке несколько дней.

— Я должен тебе кое-что сказать.

— Хорошо.

— Бекки знает, что ты помог мне убить Киллана.

Я покачал головой.

— Я солгал ей.

Он потирает затылок.

— Да, она тоже это знает.

— Как?

Он испустил долгий вздох.

— Я сказал ей, что убил его, а когда она спросила, не замешан ли ты в этом, солгал и сказал, что нет. Ну, а когда я разговаривал с тобой по дороге сюда, у меня в машине был включен Bluetooth.

— Но почему это заставило ее думать...? - Можно сказать, что копы знают, что мы сделали, и они думают, что она знает, что мы сделали. Блядь!

— Прости меня, Дик. - Он вздыхает.

Я отмахиваюсь от него.

— Не беспокойся об этом. Это не твоя вина. - Просто еще одна вещь, о которой я должен позаботиться.

Он нервно проводит рукой по волосам. Я хмурюсь. Коул не часто нервничает.

— В чем дело? - спрашиваю. Что бы это ни было, я позабочусь о том, чтобы это прошло.

— Есть еще кое-что, что я должен тебе сказать...

Дверь в палату Остин открывается, и оттуда выходит Джейкоб.

— Она хочет тебя видеть, - говорит он Коулу.

Тот кивает.

— Это может подождать, - говорю ему. Он выглядит так, будто хочет поспорить, но я отступаю и ухожу. Остин сейчас должна быть его главным приоритетом.

Войдя в зону ожидания, вижу, что Бекки и Беннет сидят рядом, и никто из них не разговаривает. Он убежал по своим делам, но вернулся еще до прихода Коула и Бекки. Он смотрит на свой телефон, а она смотрит прямо перед собой и ни на что не обращает внимания.

— Бекки? - Я привлекаю ее внимание, поднимаюсь и встаю перед ней.

Она смотрит на меня сквозь ресницы, но ничего не говорит.

— Могу поговорить с тобой?

Она остается сидеть, а Беннетт игнорирует нас.

Наконец, Бекки заговорила.

— Думаю, я услышала все, что мне нужно знать.

Воздерживаюсь от того, чтобы выдернуть ее из кресла и вытащить ее задницу наружу и в мой внедорожник, чтобы мы могли поговорить. Она знает. Один из секретов раскрыт, но мне нужно знать, что она может держать рот на замке. Я не смогу помочь Коулу и Остин, если она пойдет и втянет мою задницу в неприятности.

ББА не дураки. Мы знаем, с чем сталкиваемся каждый раз, когда сражаемся. Взрослые в этом городе думают, что мы просто глупые дети, которые делают глупости, но они сильно ошибаются. У них бы голова пошла кругом, если бы они знали, на какое дерьмо мы способны. А Бекки до смерти испугается, если узнает, как сильно я могу ей навредить. Могу уничтожить ее, как Коул хотел уничтожить Остин. Но наша история будет другой, потому что я не остановлюсь, как это сделал Коул. У меня очень мало пределов, когда мне переходят дорогу.

— Почему ты все еще стоишь здесь, Дик? - огрызнулась она, привлекая мое внимание.

Я улыбаюсь, и ее глаза расширяются от страха. Затем, не говоря ни слова, я ухожу. Спускаюсь на лифте на первый этаж. Выйдя из больницы, достаю мобильный телефон и набираю номер своего друга. Мне нужно найти машину Киллана. Мой план по уничтожению бывшей может подождать.

ГЛАВА 12

БЕННЕТ

Я сажусь обратно на диван и кладу правую ногу на левое колено. Делаю долгую затяжку, прежде чем отбросить косяк. Школа и плавание официально закончились, так что я могу курить сколько угодно, поскольку меня не будут проверять на наркотики. Ну, на пару недель, пока я не поступлю в колледж.

— Ты замел их следы? - спрашивает Шейн, садясь в кресло напротив меня. Он выглядит дерьмово! Жаже не знаю, когда он в последний раз принимал душ. А явился он с бутылкой водки.

Я киваю.

— Они были неаккуратны, но это не имело значения. Киллан должен был умереть, несмотря ни на что. Остин порезала его.

Я удивлен, что эта сучка так хорошо сопротивлялась. Ее размер по сравнению с Килланом... Я думал, он победит без проблем. Но кто знает, может, парень был в стельку пьян. Последние пару месяцев он только и делал, что пил. Киллан всегда был на взводе, особенно после того, как узнал, что Селеста беременна его ребенком. Когда она сказала ему об этом, он позвонил мне в полном ужасе. Конечно, я не помог, сказав ему, что он просто идиот.

— Не надо было изменять запись. Там ничего о нас не было. Не то чтобы у нас были проблемы. Коул и Остин были бы заперты за Брюсом.

Я покачал головой.

— У Остин есть записи. - Или были в то время, когда Дик и Коул убили Киллана. Теперь они у Коула. — Если бы я не изменил их, у нее было бы достаточно информации, чтобы уничтожить нас всех.

Шейн откидывает голову назад и смотрит на хрустальную люстру, свисающую с потолка.

— Этого не может быть.

— Теперь мы ничего не можем с этим поделать. Все уже сделано. Он мертв.

— Потому что он облажался! - огрызается он.

— Опять. Мы ничего не могли с этим поделать.

Он сжимает руки в кулаки.

— Как, блядь, все стало так плохо?

— Ну, во-первых, мы все недооценили Остин, - предлагаю я. — Ты должен был догадаться, что от нее будет больше проблем, чем мы ожидали, когда она отключила пожарную сигнализацию, чтобы ты мог пойти и сделать свою затею. А во-вторых, кто бы мог подумать, что Коул влюбится в нее?

Он фыркнул.

— Это то, чего мы хотели.

— Нет. - Качаю головой. — Если я правильно помню ту первую ночь в клубе, когда она появилась в его машине, ты сказал, что она не отвернется от того, кого любит. Мы хотели, чтобы Остин влюбилась в него, чтобы взяла вину на себя. Коул никогда не должен был быть на ее стороне. Он должен был использовать ее. Он был нам слишком нужен, чтобы его поймали за смерть Брюса. Он был нужен нам, потому что слишком много знал о нас.

— Неважно. - Шейн встает и начинает расхаживать по комнате моих родителей. — Я должен был догадаться, что он влюбится в нее, как только узнает, что она подвергалась насилию. - Он фыркнул. — Коул начал ее жалеть... а потом все пошло кувырком.

Мои брови сошлись в замешательстве.

— Остин подвергалась насилию? - Он кивает. — Например, сексуально? - Он не отвечает. Никто не упоминал об этом. Может, поэтому Коул держал ее так близко? Может быть, он с самого начала знал об истинных намерениях Киллана? Коул может быть безжалостным, но никто не знает, насколько темным может быть Киллан. Насколько темны его мысли. — Кто? - Я копаюсь.

— Неважно. Теперь все пошло прахом. - Он отмахивается от меня.

Пропускаю это мимо ушей, потому что прошлое Остин меня не касается.

— Я не согласен. План все равно сработал. Брюс, может, и не мертв, но он в тюрьме.

— Но Киллан мертв!

— Потому что поторопился, - напоминаю ему со вздохом. — Я прослушал запись, и он планировал что-то сделать с Селестой той ночью. Может быть, не с Остин, но отправился туда с планом. Он поплатился за свою глупость, и я не могу его за это жалеть. - Шейн бросает на меня взгляд, прежде чем продолжить устилать ковер перед камином. — Ему не следовало влюбляться в нее. Он стал жадным.

Он откидывает голову назад, смеясь.

— Она нравилась ему, когда мы были детьми. Вот почему он хотел, чтобы она была здесь. Чтобы позлить Селесту. Черт, он следил за Остин последние несколько месяцев на Facebook еще до того, как она переехала в Коллинз. С тех пор, как ей позвонила мать. Она просто не знала об этом, потому что он был под другим именем.

У нас у всех, кроме Коула, есть спам-аккаунты. Остин пришлось бросить ему вызов, чтобы он хотя бы завел один аккаунт на Facebook. Но я не думаю, что этот ублюдок когда-либо пользовался им.

Я закатываю глаза.

— Он был неуправляем. И беспечен. Две вещи, которые никак не могли дать ему то, что он хотел. Мы увидели тревожный сигнал, когда он дал Коулу добро на то, чтобы трахнуть Кейтлин. А когда она появилась на вечеринке с Брайаном, и Киллан сказал Коулу, что тот все равно должен ее трахнуть, даже если это означает изнасилование, Киллан был вне себя, - напомнил я ему. В тот момент Киллан отчаянно пытался вывести Коула на чистую воду. Даже если это означало, что его задницу бросят в тюрьму.

— А ты... - Он прекращает вышагивать и смотрит на меня. — Ты должен был увести Коула от нее. Мы договорились не торопить события, когда Киллан напал на нее в ночь празднования дня рождения. Она была бесполезна для нас, если он убьет ее слишком рано.

— Я так и сделал, - возразил я. — Но к тому времени он уже был слишком глубоко с ней связан. Мне пришлось зайти за его спиной к Дику. Когда он был на нашей стороне на выпускном вечере, Коул отступил. Или разозлил ее. В любом случае, она ушла от него. - Этот жалкий ублюдок ходил по школе и тренировкам, как потерянный маленький щенок без нее. Мне даже стало жаль его. Он наконец-то нашел женщину, которую мог терпеть в одежде, а мы забрали это у него. — Я не знаю, как они с Диком оказались связаны в ту ночь, когда Киллан застрелил ее. - Ну, это неправда. Прослушав запись, я знаю, что она звонила ему. Но это оставлю при себе. Чем меньше Шейн знает, тем лучше.

— По крайней мере, Коул не пойдет в полицию. Не сейчас.

— Он и не собирался. - Коул не такой парень. Он сам разбирается с дерьмом. — Ты паникуешь из-за пустяков. Он просто хотел отомстить Брюсу за то, что тот изнасиловал его мать. Остин была просто бонусом.

— И что теперь? - спрашивает он.

Я сажусь.

— Мы бросаем это. С группой покончено. Школа окончена. Они переедут в Техас, как только Остин поправится. Коул хочет, чтобы она давно уехала отсюда. Мы все заберем наши деньги, которые мы собрали в JJ's Properties, и никогда не оглянемся назад. Они никогда не узнают, что мы планировали.

Он быстро кивает головой, а затем нервно проводит рукой по волосам.

— Если ты считаешь, что мы должны поступить именно так.

— Это именно то, что мы должны сделать. - Я встаю. — Иди домой, Шейн. И забудь об этом.

Я выхожу из семейной комнаты, иду по длинному коридору в заднюю часть дома моих родителей и захожу в свою спальню, даже не удосужившись проводить его. Он знает дорогу. Я снимаю футболку и расстегиваю джинсы. Отшвыриваю их и снимаю боксеры, после чего забираюсь в свою кровать. Уже поздно, почти два часа ночи, но через окно справа проникает свет извне, придавая комнате мягкое сияние.

Я обхватываю рукой обнаженное тело, спящее в моей постели. Она пробралась сюда около часа назад. Я должен дать ей поспать. У нее был тяжелый день, но ни один мужчина не сможет отказать себе в том, чтобы увидеть ее обнаженной в своей постели.

Целую ее обнаженное плечо, в то время как моя левая рука пробирается по ее боку к животу. Я опускаюсь между ее бедер и нащупываю то самое сладкое место, к которому так пристрастился.

— Проснись, детка, - шепчу ей на ухо.

Она застонала и перевернулась на спину. Я поглаживаю ее клитор, и ее ноги раздвигаются для меня.

— Беннет. - Она вздыхает.

— Да, детка. Проснись для меня.

Я подползаю к ней, оказываюсь между ее ног, просовываю руки под ее попку и поднимаю ее в воздух, чтобы приблизить ее киску к моему рту.

— Пожалуйста, - умоляет она. Ее бедра подрагивают, а руки бегут вниз по ее плоскому животу, давая мне понять, чего именно она хочет.

Я опускаю лицо к ее киске и облизываю губы, прежде чем лизнуть ее гладкую киску. Она начинает задыхаться. Мои руки тянутся вверх и вверх, чтобы схватить ее большие сиськи. Блядь, она невероятна. Я всегда был влюблен в нее и давно мечтал трахнуть. Не могу сосчитать, сколько раз дрочил, думая о ней. Наконец, в прошлом году моя мечта сбылась, и я не был разочарован.

Она вскрикивает, когда мой язык трахает ее киску, а мои руки массируют ее груди. Ее ноги обхватывают мою голову, фиксируя ее на месте.

Через несколько секунд она кончает на мой язык с моим именем на губах. Я нависаю над ней, положив руки по обе стороны от ее головы. Она открывает тяжелые глаза и смотрит на меня.

Улыбаюсь голубоглазой блондинке. Интересно, что бы подумал Дик, если бы узнал, что я трахаю ее? Убил бы он меня? Скорее всего. Правда, сначала он будет меня пытать - возможно, отрежет мой гребаный член и заставит его съесть, но оно того стоит, потому что я люблю ее. И думаю, что она тоже любит меня.

Она обхватывает дрожащими ногами мои бедра и притягивает меня к себе.

— Я хочу тебя.

Наклоняюсь и провожу языком по ее приоткрытым губам, и она стонет мне в рот, ощущая на себе мой вкус.

— Трахни меня, Бен.

— Я собираюсь, детка. - Затем я целую ее.

ГЛАВА 13

КОУЛ

— Вот, - Я хватаю Остин за руку и помогаю ей выйти из машины.

Она слегка смеется.

— Коул, я знаю, как ходить.

— Просто хочу помочь тебе, - предлагаю я, закрывая пассажирскую дверь. Врач наконец выписал ее после двух недель пребывания в больнице, но сказал, чтобы она не напрягалась. Однако ее понятие "полегче" не совпадает с моим.

Когда я поворачиваюсь, она стоит передо мной с широкой улыбкой на лице. Черт, никогда не думал, что увижу это снова.

— Спасибо, но ты не должен относиться ко мне как к стеклу.

Мое лицо опускается при упоминании стекла. Именно так в ее дневнике было написано, как Мартин обращался с ней. И хотя я больше не хочу ломать ее, также не хочу относиться к ней так, как относился ее бывший кусок дерьма. Я совсем не такой, как он. Он пытался накормить ее всякой ерундой и заставить ее думать, что он рядом с ней. Если бы он был хоть каким-то мужчиной, он бы не пытался накормить ее наркотиками и забыть о больном ублюдке, с которым ей пришлось жить. Вместо этого он бы убил этого ублюдка.

— Все в порядке? - с беспокойством спрашивает она, заметив перемену моего настроения.

Я киваю.

— Да. Пойдем, занесем тебя в дом. - Взяв ее руку в свою, я помогаю ей дойти до двери клуба. Зайдя внутрь, бросаю ее сумку на стол в углу, а она садится на диван.

И это напоминает мне о том, как она была здесь в последний раз - на выпускном. В тот вечер, когда я позволил ей уйти от меня.

Я поворачиваю замок, и тут меня разворачивает. Ударяюсь спиной о дверь и смотрю в очень тяжелые, очень красивые зеленые глаза.

— Ты в порядке? - спрашивает она.

— Конечно, - вру я, проводя тыльной стороной костяшек пальцев по ее мягкой щеке.

— Не похоже, что ты в порядке. Ты не обращаешь на меня внимания с тех пор, как парни оттащили тебя в сторону на сегодняшнем балу.

Это потому, что они хотят, чтобы я отказался от тебя. И хотя знаю, что они правы, не уверен, что смогу это сделать. Мне придется заставить тебя уйти. И это убьет меня, потому что я влюбился.

Впервые я позволил себе такое подумать, и надеюсь, что она слишком пьяна, чтобы заметить, как дрожат мои колени, когда наконец признаюсь себе в этом.

— Сегодня все было так плохо, как ты думал? - спросила она, когда я замолчал, и я нахмурился от ее слов. Она хихикает, уверяя меня, что она настолько пьяна, что ее мысли разбегаются. — Тебе не нужно врать. Знаю, что ты не хотел идти сюда. - Она кладет руки мне на грудь и проводит ими по моему смокингу.

Я хочу, чтобы ее ногти впивались в мою кожу. Ее дыхание на моей шее. Хочу зарыться лицом между ее ног и есть всю долбаную ночь.

— Это неправда...

— И ты ненавидел, что я хочу ходить на вечеринки. - Она прикусывает накрашенную красную губу, и мой член начинает твердеть. Я с нетерпением ждал этой части вечера с самого утра.

Выпрямляю спину и запускаю руку в ее темные волосы. Я знаю, что она уложила их специально для меня. Поворачиваю нас, прижимая ее спиной к двери. Я вжимаюсь в ее тело, заключая ее в клетку.

Ее тяжелые глаза закрываются, а губы раздвигаются. Из них вырывается тихий стон, когда она прислоняется затылком к двери, открывая мне свою шею. Опускаю голову и провожу губами по линии ее челюсти.

Она права.

Я не хотел идти на эти отстойные вечеринки. Хотел, чтобы она была здесь. Одна. Но никогда не признаюсь в этом. Никогда не дам ей понять, что стоит ей только взмахнуть своими гребаными ресницами, и я дам ей то, что она хочет. Что настолько слаб для нее, что так легко уступлю.

Я лгу.

— Если бы я не хотел идти, не пошёл бы. - Моя свободная рука пробегает по ее грудной клетке, и жалею, что у меня нет с собой ножа, чтобы срезать с нее это платье. Я хочу развернуть ее, как гребаный подарок в рождественское утро. Разорвать его в клочья и бросить на пол.

Она улыбается.

— Тебе не нужно мне врать, Коул. Ты в любом случае получишь секс.

Я тихонько хихикаю. Когда добираюсь до ее шеи, мои зубы впиваются в ее нежную плоть. И она вскрикивает, вцепившись руками в мою куртку.

— Бля-я-ядь…

Я втягиваю ее кожу в рот и чувствую вкус духов. Черт, я могу съесть ее живьем. И в этот момент не думаю, что она меня остановит. Она еще не остановила.

— Да.

Она вскрикнула, когда я просунул руку за ее колени и поднял ее ноги с пола.

— Подними платье, - приказываю я. Оно такое длинное, что я наступаю на него.

Она собирает красную ткань в руки, и я несу ее по лестнице. На лестничной площадке опускаю ее на ноги, и она слегка покачивается.

— Подними руки, - приказываю, и Остин подчиняется.

Я тянусь вверх и расстегиваю молнию на платье. Молния останавливается у бедра, и в рекордное время платье падает на пол. Куча красного цвета лежит у наших ног, как лужа крови. Бюстгальтера на ней нет, но есть черные кружевные стринги. Я кладу обе руки ей на бедра и провожу пальцами между тканью и кожей. Опускаюсь перед ней на колени и медленно спускаю ткань по гладким, подтянутым ногам, нежно целуя внутреннюю сторону бедер. Она вздрагивает от прикосновения.

Ее безупречная кожа покрывается мурашками, и я улыбаюсь, прежде чем впиться в нее зубами.

— Коул. - Она задыхается, когда вздрагивает.

— Милая? - Я целую ее выше. Она задыхается. Чувствую жар ее киски. Она так готова ко мне. Но еще не все...

Мои руки скользят вверх и обхватывают ее попку - пальцы впиваются в плоть. Я с нетерпением жду момента, когда смогу оставить на ней отпечаток своей руки. Женские пальцы зарываются в мои волосы, а мои губы возвращаются к бедру. Она хнычет в знак протеста. Я улыбаюсь и снова прикусываю ее кожу. На этот раз сильнее. Она откидывает мою голову назад. Поднимаю взгляд и вижу, что она смотрит на меня сверху вниз, ее красные губы приоткрыты, она тяжело дышит. Соски твердые и готовы к моему рту. Встав во весь рост, я хватаю ее за бедра, поднимаю и бросаю на кровать.

Она удивленно вскрикивает, и волосы закрывают половину ее лица. Остин сдувает их с лица, когда я пролезаю между ее ног.

— Мои каблуки...

— Оставь их. - Я планирую обхватить их кулаками.

Ее руки хватают мой смокинг, и она дергает за него, пытаясь притянуть меня к себе.

— Сними его, - стонет она, и я смеюсь над ее отсутствием терпения. — Коул, - рычит она.

— Что? - Хватаю ее за запястья и сжимаю их над головой.

Она извивается подо мной. Выгнув спину, стискивает зубы, и ее грудь вздымается. Она начинает злиться. А я тверд, как гребаный камень.

Я скрещиваю ее запястья и обхватываю их одной рукой, удерживая. Моя свободная рука проникает ей между ног. Она раздвигает их, как может.

— Такая охуенно мокрая, детка.

— Пожалуйста, - умоляет она.

Я ввожу в нее палец.

— Ты этого хочешь?

— Нет. - У нее перехватывает дыхание, и она двигает бедрами, желая большего.

— Чего же ты хочешь? - спрашиваю я, вытаскивая палец и вводя в нее уже два. Мой большой палец проводит по ее клитору, дразня.

Ее бедра снова выгибаются, а пятки впиваются в плед.

— Тебя. Я хочу тебя.

— Чего ты хочешь, милая? - Я люблю трахаться с ней. С той самой ночи, когда встретил ее на кладбище, я хочу ее вот так. И пользуюсь этим в полной мере.

— Трахни меня. Пожалуйста? Коул, просто трахни меня! - взывает она ко мне.

Я все еще не хочу давать ей то, что она хочет. Хочу заставить ее ждать. Потому что знаю, что завтра утром все будет по-другому. Я должен буду оттолкнуть ее, как бы сильно это меня ни убивало. Это нужно для ее безопасности. От меня. От группы. От всех. Я с готовностью отдам ее и буду молиться, чтобы она вернулась ко мне.

От одной этой мысли мне становится плохо.

— Коул? - огрызается она, пытаясь освободить свои руки из моей хватки. Не получается. — Что ты... Пожалуйста? - снова умоляет, покачивая бедрами под мной.

Ее идеальные сиськи совсем рядом. Я мог бы легко наклониться и взять твердый сосок в рот, но не собираюсь. Пока не собираюсь.

Опускаю голову и трусь о ее шею, вдыхая запах. Ее кожа уже покрыта тонким слоем пота.

— Я собираюсь трахнуть тебя, милая. Только сначала хочу услышать, как ты умоляешь об этом.

— Да, - хнычет она.

— Умоляй о моем члене, Остин. Умоляй, чтобы я был в тебе. Владел тобой. Трахал тебя. Уничтожал тебя. - Хочу услышать отчаяние в ее голосе. Потребность во мне. Потому что знаю, что пройдет много времени, прежде чем я услышу это снова. Завтра она возненавидит меня. Больше, чем когда-либо.

Она борется подо мной. Ее зеленые глаза сужаются, и я улыбаюсь ей.

— Такая красивая.

— Ты мне нужен, - задыхается она, ее тело сотрясается. — Пожалуйста, Боже... - Она выгибает спину. — Мне нужно, чтобы ты трахнул меня..., - почти кричит.

Я просто наблюдаю за ней. Она заводит себя, и в таком виде выглядит чертовски великолепно.

— Такая нуждающаяся.

— Коул! - рычит она. Ее каблуки продолжают вгрызаться в кровать, и я слышу, как рвутся простыни. Я улыбаюсь. Ее мышцы напрягаются в запястьях, которые я продолжаю сжимать.

— Ты, блядь, владеешь мной, - говорит она, зажмурив глаза. — Ты этого хочешь? - Она вдыхает долгий вздох. — Ты владеешь мной. Ты мне нужен... пожалуйста...

Но любишь ли ты меня?

Качаю головой при этой мысли. Она никогда не сможет испытывать ко мне таких чувств. Не после того, что я с ней сделал. Но я докажу, что могу быть лучше. Ты будешь любить меня, Остин Лоус, независимо от того, что мне придется сделать, чтобы вернуть тебя после того, как причинил тебе боль в последний раз.

— Видишь, это было так трудно? - поддразниваю я.

Ее глаза распахиваются и смотрят на меня. Отпускаю ее запястья, и она тянется вверх, расстегивает мою рубашку, и пуговицы разлетаются. Обхватывает меня за шею и прижимает голову к себе. Отчаянно целую ее. Мой язык танцует с ее, а я протягиваю свободную руку вниз, расстегиваю молнию на брюках и беру в руку свой твердый член. Я трусь им о ее киску. С помощью бедер раздвигаю ее и вхожу. Болезненно медленно. Чувствуя, как она тянется ко мне. Она так охуенно хороша.

Она отрывает свой рот от моего и издает стон, прикусывая нижнюю губу. Ее глаза закрываются, и она выгибает спину.

— Это то, чего ты хочешь? - Я хочу трахать ее так сильно, что завтра она не сможет от меня уйти. Ей придется ползти. — Видишь, что бывает, когда ты хорошая девочка?

— Да. Боже... да. - У нее перехватывает дыхание, и я выхожу так же медленно, как входил.

После того, как я закончу с ней сегодня, хочу, чтобы она чувствовала меня несколько дней, даже недель, потому что не знаю, когда у меня будет следующий шанс обладать ею вот так.

— Мне нужно к папе.

Я покачал головой.

— А? - спрашиваю я, вырываясь из прошлого в настоящее. Потянувшись вниз, поправляю штаны, потому что, конечно же, я чертовски тверд.

— Мне нужно к папе, - повторяет она.

— Зачем?

Она поднимает на меня глаза.

— Мне нужно забрать свои вещи. Собрать все вещи...

— Это уже сделано. - Я прерываю ее и достаю из холодильника воду.

— Что? - удивленно спрашивает она. — Когда?

Сажусь рядом с ней, прекрасно понимая, что у меня стоит, но стараясь скрыть это от нее. Секс должен быть последним, о чем она думает.

— На прошлой неделе. Я попросил Бланш собрать все для нас. Все упаковано и уже погружено в грузовик. - Не хотел, чтобы ей пришлось зачем-то возвращаться в дом. Я боялся, что воспоминания всплывут. А они до сих пор не убрались. Не знаю, что они теперь собираются делать с этим домом.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Протянув руку, я задвигаю прядь волос ей за ухо и провожу пальцем по всем ее пирсингам. За последние пару недель я нечасто прикасался к ней. Ну, скорее, последний месяц. С выпускного вечера. Приходится сдерживаться, и это одна из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать. Вот и сейчас, когда ее зеленые глаза смотрят на меня, мне хочется подхватить ее на руки, отнести на чердак, уложить и зарыться между ее ног. Но я знаю, что пройдет еще немало времени, прежде чем это произойдет.

Поэтому вместо этого спрашиваю:

— Что, милая?

— Ничего, - отвечает она, отворачиваясь от меня.

Дверь открывается, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть вошедшего Дика. У него на лице выражение "иди на хуй", а челюсть сжата в жесткую линию. У меня все еще не было возможности поговорить с ним.

— Где Беннет? - спросил Дик, усаживаясь в одно из игровых кресел.

— Уже в пути, - отвечаю я.

Он кивает и достает из кармана джинсов мобильный телефон.

— Я пойду приму душ, - объявляет Остин и встает.

— Я помогу тебе. - Вскакиваю на ноги.

— Нет. - Она кладет руки мне на грудь. — Я могу это сделать, Коул. - Затем она приподнимается на цыпочки и целует меня в щеку. — Со мной все будет в порядке. Обещаю.

Я стою и смотрю, как она поднимается по ступенькам. Честно говоря, она хорошо передвигается. И не думаю, что когда-либо гордился кем-то больше. Садясь обратно, я замечаю, что Дик смотрит на меня.

— Что? - спрашиваю я.

— Я так и не убрался в ванной. А ты...?

— О, черт! - Вскакиваю и бегу по лестнице. Я останавливаюсь у открытой двери и вижу, что она стоит посреди нее.

— Что случилось? - дышит она, широко раскинув руки. Ее взгляд устремлен на разбитое зеркало, затем на мои руки. Средства для волос и макияжа валяются на полу вместе со стеклом от зеркала. Оно хрустит под ее ботинками.

— Когда ты это сделал?

— Неважно. - вздыхаю, - Дай мне десять минут, и я все уберу.

— Это имеет значение, - говорит она совершенно серьезно. — Когда?

Я провел рукой по волосам.

— Остин...

— Нет, Коул. - Ее глаза сужаются, и я не могу не улыбнуться. Это та Остин, которую я люблю. В ней есть боец, который не отступает. Она с улыбкой смотрит в глаза дьяволу.

— Мы не будем этого делать. Ты расскажешь мне то, что я хочу знать. - Она скрещивает руки на груди.

— Или что? - спрашиваю я, моя ухмылка растет.

Она хмыкает.

— Или я откажусь от секса.

Смеюсь впервые за шесть недель. Я и забыл, как это здорово - находить что-то смешное.

— Мы все равно не будем заниматься сексом еще очень долго. Так что давай, воздержись от своей киски, милая.

Ее лицо опускается, как будто она ожидает, что я трахну ее сегодня вечером.

— Тогда... просто... - Она вздыхает. — Когда ты это сделал? Это было из-за того, что я сделала?

— Что ты сделала? - Делаю шаг в ванную и обхватываю ее за талию, осторожно притягивая ее грудь к своей. — Ты ничего не сделала, Остин.

— Это неправда. - Она нервно сглатывает. — До Киллана... Я притворялась, что мне нравится Майерс, чтобы заставить тебя ревновать. - Мои брови поднимаются. — Я использовала его, чтобы добраться до тебя. Хотела, чтобы тебе было больно, как мне.

— Мне было больно, - признаю. Мне не трудно сказать этой женщине, что я одержим ею и что она способна погубить меня еще больше, чем уже есть. — Мне нужно знать...

— Между нами ничего не было. - Она прервала меня, уже зная, к чему я клоню.

— Ничего страшного, если что-то и было, - лгу. Это убьет меня, но я буду жить с этой болью. — Я заслуживаю этого.

— Коул. - Она кладет обе свои мягкие руки мне на лицо, и ее глаза ищут мои. — Я не лгу. Ничего не было, - повторяет она. — Так вот почему ты это сделал? Потому что ты думал, что я с ним сплю?

Делаю глубокий вдох и прижимаюсь к ее щеке.

— Я сделал это в ту ночь, когда Киллан выстрелил в тебя.

— О, - говорит она.

— После того, как нашёл тебя лежащей на полу в кухне твоего отца. Мертвой. Мы позаботились о Киллане, а потом вернулись сюда, чтобы принять душ, прежде чем я сдался.

— Ты что? - Она задыхается, ее руки опускаются на бока.

У нас не было возможности обсудить, как все произошло. Как только она очнулась в больнице, все стало суматошным. Медсестры и врачи входили и выходили из ее палаты. Если Бекки не приходила, то приходил Дик. Потом часто приходил Беннет. Полиция допрашивала ее. После нашего с Джейкобом возвращения они так и не попросили с ней поговорить. Когда сказал им, что они не имеют права разговаривать с ней без его присутствия, они ответили, что у них достаточно информации. Что было полной чушью. Вопрос только в том, почему? Неужели мой отец добрался до них? Я не понимаю, зачем ему что-то делать, чтобы спасти ее, если только он не думает, что она переметнется ко мне. А мы все знаем, что ублюдок сделает все возможное, чтобы моя задница не попала в тюрьму. Что касается Киллана, все, что она знает, это то, что мы его убили.

— Почему? - требует она.

— Это долгая история.

— Коул...

— У меня еще много времени, чтобы рассказать тебе. - Я прерываю ее. — Дай мне десять минут, и я все уберу. Потом расскажу тебе все, хорошо?

Ее глаза долго ищут мои, прежде чем она наконец кивает.

— Хорошо.

Через пятнадцать минут выхожу из ванной и застаю ее сидящей на краю кровати. Ее голова опущена, она рассматривает свои ногти, но вижу, что ее мысли работают. Я почти чувствую ее страх. Как тогда, когда я взял ее с собой смотреть Джерролда. Но в этот раз все по-другому. Дело не в том, что будет с ней, а в том, что будет с нами. Куда мы пойдем дальше? Угроза, может быть, и миновала, но что это значит для нас теперь? Можем ли мы так легко жить дальше? Смогу ли я обеспечить безопасность ей и Лилли?

Я знаю это, потому что задаю себе эти вопросы снова и снова.

Подхожу к краю кровати и опускаюсь перед ней на колени. Она поднимает глаза от своих рук и смотрит на меня. Вижу, как непролитые слезы наполняют зеленые глаза, и она отводит взгляд. Она явно не хочет говорить о том, о чем думает. Это одна из особенностей Остин: если она хочет что-то узнать, спросит. Поэтому я не буду давить на нее сейчас. Когда будет готова, она даст мне знать.

Остин встает и идет в ванную, не говоря ни слова. Я уже собираюсь пройти мимо нее, чтобы спуститься вниз, как вдруг слышу, что она стонет. Я заглядываю и вижу, как она пытается выпутаться из моей футболки, которую надела. Бекки принесла ее. Шелби предложила ей надеть что-нибудь открывающееся спереди, чтобы можно было легко влезть и вылезти, но она проигнорировала ее и выбрала одну из моих футболок. Девочки помогали ей одеваться в больнице.

— Давай я тебе помогу, - предлагаю, входя в ванную.

Ее руки упали набок, и она фыркнула. Я потянулся в передний карман и достал свой нож. Откинув лезвие, протягиваю его ей. Она смотрит на него, потом на меня. Те зеленые глаза, которые я впервые увидел посреди ночи на кладбище, смотрят на меня. Теперь они выглядят по-другому. Менее потерянными, но более испуганными, чем когда-либо. Я поднимаюсь и берусь за воротник, а затем медленно разрезаю футболку спереди, стараясь держаться подальше от ее кожи.

— Мне нравилась эта футболка, - говорит она тихим голосом, когда футболка разрезана пополам, обнажая голую грудь и живот. Я вижу повязку, скрывающую ее шрам, и мой кулак крепче сжимает нож. Как бы мне хотелось заколоть им Киллана. — От неё пахло тобой.

Улыбаюсь ей, не обращая внимания на ярость, которая жаждет выхода. Я должен измениться ради нее. Я могу измениться ради нее.

— У меня еще много чего есть. - Убрав нож, протягиваю руку к поясу ее черных брюк для йоги и медленно спускаю их с ее ног. Это напоминает мне о выпускном бале, только я не буду швырять ее на кровать, когда они будут сняты. Когда она выходит из них, выпрямляюсь во весь рост. Я наклоняюсь и целую ее в лоб.

— Прими душ, милая. Я буду внизу, когда закончишь.

_______________

Час спустя я сидел на диване, разговаривая с Диком и Беннетом, когда она спустилась по лестнице. Ее волосы распущены и еще немного влажные после душа. Идеальное лицо без макияжа улыбается мне. Она выглядит потрясающе. Ее синяки от рук Киллана наконец-то зажили. На ней еще одна моя футболка, и я хмурюсь, недоумевая, почему она не крикнула мне, чтобы я помог ее надеть. И пара моих треников. И то, и другое она проглатывает.

— Как ты себя чувствуешь? - спрашивает ее Беннетт, садясь рядом со мной.

Я притягиваю ее к себе и целую волосы. Вдыхаю этот знакомый запах, по которому так чертовски скучал.

— Намного лучше. - Она улыбается. — Удивительно, что дом может сделать с тобой.

Дом? Она считает это место своим домом? Очень надеюсь на это. Я вполне мог бы представить, как она, Лилли и я будем жить здесь, если бы нас не ждал дом в Техасе. Как бы я ни любил это место, мне не терпится уехать из этого города и уйти от этой жизни. Может быть, Бекки была права, и Остин всегда была для меня началом новой жизни.

Он кивает, словно понимая, и в комнате воцаряется тишина. Ребята знают, как много я ей рассказал и чего не хочу, чтобы знала. Некоторые вещи просто лучше держать между нами.

— Что-то не так? - спрашивает она, когда тишина затягивается.

Беннетт нервно проводит рукой по волосам. А Дик смотрит в потолок.

— Остин?

Она поворачивается ко мне лицом, и я вижу страх в ее глазах.

— Что ты сделал, Коул? - Ненавижу, как она паникует. — Пожалуйста, скажи мне, что, что бы ты ни сделал, вы замели следы?

— Конечно, мы это сделали. - Дик фыркнул. — Мы же акулы, в конце концов? Не такие уж и тупые.

— Мы? - Ее голос скрипит. — Вы все принимали участие в убийстве Киллана?

Он кивает на нее.

— Ну, я позволил Коулу сделать эту работу. Просто следил за тем, чтобы Киллан не сбежал, пока он о нем заботился.

Она вздрагивает в моих объятиях от того, что Дик так небрежно говорит о том, кого мы когда-то считали братом.

— Как только все закончилось, мы позвонили Беннету. Он избавился от тела.

Она садится ровнее.

— Как вы это сделали? - Все, что ее волнует, - это защитить меня и убедиться, что я не облажался. Это заставляет меня улыбаться. — Ты сделал так, чтобы его никто не нашел? Пожалуйста, скажи мне, что вы, ребята, не похоронили его. С Джеффом вы поступили хреново.

Беннет хихикает.

Дик фыркает, как будто она его оскорбила.

— Баллоны для погружения. - Беннетт привязал то, что осталось от его безжизненного тела, к паре баллонов для дайвинга. Взял скоростной катер своего отца, чтобы поплавать ночью в океане, и бросил его задницу в воду.

— Сомневаюсь, что от его тела сейчас что-то осталось, - добавляет Беннетт.

— Что...? - Она осеклась, когда ее глаза встретились с моими.

Я использовал ее план. Она сказала мне именно это, когда я спросил, как она избавится от тела, если когда-нибудь убьет кого-нибудь. И, должен сказать, мне было гораздо легче от того, что акулы поедали его гниющий труп на дне океана. Это было очень поэтично.

— Вы нашли его машину? - спрашивает она.

Дик кивает.

— Она была у него дома.

Остин хмурится.

— Так как же он туда попал?

Он пожимает плечами.

— Похоже, твоя идея о том, что, возможно, его подобрала Селеста, была единственной возможной.

— Я не знаю..., - медленно произносит она, и голос ее затихает. — Почему он не поехал? Они ссорились. Не думаю, что он планировал, что я появлюсь, но наверное, он планировал причинить ей боль. У него не было бы машины, что бы добраться домой, если бы он ее убил. Это не имеет смысла.

Мы все с ней согласны.

Телефон Беннета звонит, сигнализируя о сообщении. Прочитав его, он встает.

— Что ж, я дам вам всем немного отдохнуть. Мальчики, поговорим завтра.

— Я тоже собираюсь уходить, - говорит Дик, следуя за ним.

— О, подожди. - Выворачиваю ее из-под руки и встаю. Вытащив ключи, я протягиваю один Беннету. — Я сменил замки.

Он кивает и кладет ключ в карман.

— Спасибо.

Закрываю дверь, когда они выходят, и возвращаюсь к дивану.

— Пойдем спать. - Мы поднимаемся наверх.

— Зачем ты поменял замки? - спрашивает она.

— Дик предложил. - Вру. Я поменял их, потому что у всех акул есть ключ от этого места, и я больше не доверяю Шейну.

Она кивает, веря мне.

— А как же Дик? Ты ему не дал.

— Дал на днях. К тому же, он будет с нами в Техасе. Беннетт останется здесь на время учебы.

Она стягивает с ног треники, когда меняет тему.

— А где Лилли?

— Сейчас она живет у Бланш, - отвечаю я, откидывая одеяло.

Она кивает.

— Ты говорил с отцом о Техасе?

Я обхожу кровать и подхожу к ней.

— Да.

— И что? - спрашивает она.

— Все в порядке, Остин. Перестань волноваться. - Хватаю ее за подол футболки.

Она делает шаг назад, но я не отпускаю.

— Не разрезай ее.

— Я и не режу, - говорю ей с улыбкой. — Я помогу тебе избавиться от неё.

Сворачиваю ее в руках, а затем помогаю ей вытащить одну руку за раз. Эта модель больше по размеру, поэтому легче ее снять. Как только она оказывается на полу, я оглядываю ее тело, стоящее в паре маленьких голубых трусов. Видны ее ребра. Больше, чем раньше. Кости бедер тоже стали заметнее. Провожу по ним большими пальцами. У нее все еще есть синяки от грудной трубки и капельницы. А один проглядывает под свежей повязкой.

— Коул. - Она берет мои руки в свои и отводит их от себя. — Твой отец...

— Он нас не остановит. - Я прерываю ее, чтобы она была спокойна, когда речь идет об этом ублюдке. Все вещи Лилли уже упакованы и уложены в грузовик U-Haul.

Она, кажется, успокоилась и кивает. Помогаю ей лечь в постель, а затем ложусь рядом с ней. Притягивая ее к себе, снова вдыхаю ее запах. Черт, как же я по ней соскучился.

— А как же Шейн? - тихо спрашивает она.

— О ком-то другом тебе не стоит беспокоиться.

— Но он должен знать, что вы сделали? - Она рисует маленькие круги на моей обнаженной груди. Ее пальцы нежно касаются меня. — Ты его видел?

— Нет, - лгу я.

Не хочу ее волновать, потому что на самом деле пока не знаю, что делать с Шейном.

Она верит мне и спрашивает:

— Что случилось с Диком?

Я сдерживаю вздох. В ее голове так много вопросов, и я ненавижу, как много она видит. Как сильно переживает.

— Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он расстроен из-за того, что Бекки его бросила. - Но не уверен, что это именно так. Он скорее зол, чем расстроен.

— Они расстались? - Ее пальцы задерживаются на моей коже.

Видимо, Бекки в последнее время мало говорила о своей личной жизни.

— Да.

Остин зарывается лицом в мою грудь и тяжело вздыхает. Я крепко обнимаю ее, и она вздрагивает.

— Прости меня. - Тут же ослабляю объятия.

— Они сами разберутся. - Она игнорирует мои извинения.

— Может быть. - Но не уверен. Если бы Дик знал то, что знаю я, он был бы так зол на нее. И на меня.

— Ты сказал мне, что он любит ее. - Она зевнула.

— Да. - Провожу рукой по ее мягким волосам. — Любит. - Теперь я не уверен.

— Тогда они найдут способ, чтобы все получилось.

Я отстраняюсь от нее настолько, чтобы заглянуть в лицо. Ее глаза закрыты, а губы слегка приоткрыты. Когда я провожу костяшками пальцев по щеке, она открывает глаза и смотрит на меня.

— Ты в порядке? - спрашивает она.

Я не отвечаю. Не знаю, как. Сказать "да" было бы очередной ложью, а ответить "нет" - беспокойством. У меня и так были проблемы со сном до того, как она появилась в моей жизни, но теперь их практически нет. Я слишком долго не спал.

Она вздыхает.

— Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Пожалуйста, расскажи мне.

На этот раз решаю снова солгать. Что еще?

— Меня ничего не беспокоит.

— Коул, - она отстраняется и медленно садится, — Я хочу, чтобы ты поговорил со мной.

Тоже сажусь. Простыня натянута до подбородка, закрывая ее тело, и я удивляюсь, почему она решила спрятаться от меня. Но не отдергиваю ее. Я глажу ее по щеке, не в силах удержать руки при себе. Не то что раньше, с тех пор как встретил ее.

— Коул, пожалуйста...? Что бы это ни было. Мы пройдем через это вместе.

Она думает, что я скрываю что-то еще. Конечно, скрываю, но это все для того, чтобы защитить ее.

— Ты...?

— Я люблю тебя. - Это единственные слова, которые я могу сказать ей.

Единственное, что знаю со стопроцентной уверенностью в этот самый момент. Я знаю это уже некоторое время. Все остальное мне не подвластно. Не знаю, придет ли Шейн за мной. Не знаю, захочет ли мой отец однажды забрать Лилли. И я не знаю, проснется ли однажды Остин, поймет, что я недостаточно хорош для нее, и бросит меня.

Ее губы разошлись, а глаза расширились.

— Я люблю тебя, Остин Лоус. И мне жаль, что не сказал тебе об этом раньше. - Эти прекрасные зеленые глаза наполняются слезами. Боже, она так великолепна. — Ты изменила меня, милая. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить и позаботиться о тебе.

Моя рука скользит по ее мягким волосам, и она закрывает глаза, втягивая дрожащий воздух. Когда они открываются, по ее щеке скатывается первая слеза. Потом вторая. И третья, пока мы сидим в тишине. Мое сердце колотится в груди, ожидая, что она скажет что-нибудь. Хоть что-нибудь. Даже если это будет то, что она меня ненавидит. Я могу поработать над этим. Могу показать ей, как сильно ее люблю...

Она облизывает свои влажные губы и шепчет.

— Я люблю тебя, Коул.

Никогда не думал, что слова могут значить так много - все, что я когда-либо знал, это ненависть и ярость, - но эта женщина придает моей жизни совершенно новый смысл. И это чувство сильнее, чем все, что я когда-либо испытывал. Выдыхаю воздух, о котором не подозревал, и нежно целую ее, касаясь только губами, но когда она пытается углубить поцелуй, отстраняюсь.

— Мы не можем. - Я ненавижу говорить ей эти слова. Никогда не хочу отказывать ей или заставлять чувствовать себя нежеланной.

— Я хочу тебя, - шепчет она, ее водянистые глаза бегают по моей груди.

— Я тоже тебя хочу. - Провожу рукой по ее мягким волосам. — Но не хочу причинять тебе боль. - Она улыбается мне, и я отвечаю ей улыбкой. Поцеловав ее в лоб, говорю. — Пойдем. Давай немного отдохнем.

Мы ложимся, и она снова зарывается лицом в мою грудь. Я не сплю, наблюдая, как она засыпает в моих объятиях, и в конце концов ее дыхание выравнивается. Целую ее в лоб и шепчу: «Я люблю тебя, милая». Затем закрываю глаза, надеясь, что эта ночь будет первой за долгое время, когда я действительно смогу отдохнуть, зная, что она в моих объятиях.

ГЛАВА 14

КОУЛ

Я открываю дверь клуба и выхожу на улицу. Воздух слегка прохладный, ветер усилился и завывает вокруг деревьев около клуба. Солнце только начинает подниматься. Скрестив руки на груди, я смотрю, как детектив выходит из своей полицейской машины без опознавательных знаков.

— Монро. - Киваю в знак приветствия.

— Коул. - Он останавливается передо мной, одетый в черную рубашку на пуговицах и джинсы. — Как поживает Остин?

— Отлично, - отвечаю я.

Остин уже три недели как выписалась из больницы. Она, Лилли и я живем здесь. Мы уже совершили одну поездку с Диком в Техас и перевезли все наши вещи в дом, но вернулись на осмотр Остин. Вчера врач дал ей зеленый свет.

— Я говорил с твоим отцом, и он сказал, что вы, ребята, уезжаете из города завтра утром.

Почему он разговаривает с Лиамом?

— Мне нельзя?

— Нет. Нет, можно, - уверяет он меня.

Я больше не подозреваемый. С тех пор как меня допросили, я им не был, но на прошлой неделе адвокат моего отца позвонил мне и сказал, что это официально. Как будто я этого еще не знал.

— Так что же было такого важного, что ты не мог поговорить со мной по телефону?

Он позвонил мне вчера вечером, пока Остин купала Лилли, и спросил, может ли приехать. Я предложил встретиться на станции, но он настоял на том, чтобы приехать домой.

— Хотел спросить, есть ли у тебя новости о Киллане? - спросил он, засунув руки в карманы джинсов.

— Нет. - Я покачал головой.

Он долго смотрит через мое плечо на здание клуба, а потом снова на меня.

— Забавно, что он просто... исчез.

Он знает, что я что-то сделал, но не может этого доказать.

— Это уже не первый раз происходит здесь, в Коллинзе, - говорю, и его глаза сужаются.

Пару лет назад пропал деловой партнер мистера Биггса, и с этим ничего не было сделано. Монро был детективом по этому делу. Забавно, что он зарабатывает пятьдесят тысяч в год, но живет в том же районе, что и родители Дика. Ему платят под столом за то, что он не замечает дерьма, и весь город об этом знает. Придет его время, и придется ответить за свои ошибки кровью.

— Ты ведь ничего об этом не знаешь, правда?

Он обращается к Джеффу. Я не мог достаточно отблагодарить Остин за то, что она сделала с его телом.

— Ты меня в чем-то обвиняешь? - Вскидываю бровь. — Потому что на этот раз вам понадобится ордер. - Я не стану добровольно ложиться на гравий и позволять снова брать меня. И уж точно не ради Киллана. То, что я сделал, было ради Остин.

Он ухмыляется.

— Это дело также было не первым, за которое твой папаша заплатил, чтобы его закрыли. - Сделав шаг вперед, он закрывает небольшое пространство.

— Да, но мы оба знаем, что если бы ты сделал свою работу в первый раз, то понял бы, что моя машина была испорчена, и это был не совсем несчастный случай, верно? - Я наклоняю голову в сторону.

Он вынимает руки из карманов и складывает их кулаками по бокам, не обращая на это внимания.

— Я знаю, что твоя девушка ударила его ножом в целях самообороны. Но также знаю, что ты и ваша группа прикончили его.

Я улыбаюсь.

— Докажи это.

Его лицо напрягается. Затем он снова смотрит через мое плечо на здание клуба. Я отказываюсь повернуться и посмотреть, на что он смотрит. Не хочу быть застигнутым врасплох. Когда его глаза снова встречаются с моими, он отрывисто кивает мне.

— Счастливого пути, Коул.

— Это угроза? - спросил я, пытаясь скрыть ухмылку. Ты можешь пытаться издеваться надо мной сколько угодно, но проиграешь!

Он не отвечает. Вместо этого садится в машину и уезжает, закончив наш бессмысленный разговор.

Я возвращаюсь в дом, а Лилли сидит на диване и смотрит видео на своем телефоне. Ее светлые волосы растрепались от движения во сне, а на ней все еще надета ночная рубашка Frozen. Поднимаюсь по лестнице и вижу, что Остин заправляет кровать.

— Ты рано встала.

— Да, мы с Лилли встречаемся с Бекки за завтраком. - Она заправляет конец простыни под кровать и поворачивается ко мне лицом. — Что ты делал на улице?

— Мне нужно было позвонить и поговорить кое о чем с Диком, - вру я. Раньше мне было так легко лгать ей, а теперь это отрывает от меня кусочек каждый раз, когда она поднимает на меня глаза, зная, что любит меня. Как легко она верит всему, что я говорю. От этого мне становится плохо.

Она кивает, а затем начинает нервно покусывать нижнюю губу.

— Что? - спрашиваю я.

— Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

— Хорошо. - Я сажусь на край кровати, а она встает между моих ног. — Что такое? - Кладу руки ей на бедра. На ней маленькие хлопковые шорты и еще одна моя футболка. Я не могу дождаться, когда мы приедем в наш дом в Техасе, где у нас есть своя спальня с закрывающейся дверью. Чтобы она снова могла спать для меня обнаженной.

— Я думала о Техасе.

— И? - спрашиваю я.

— И у нас есть четыре спальни. - Я киваю. — На днях я разговаривала с Бекки... - Черт, теперь я знаю, к чему она клонит. — У нее проблемы с поиском жилья. Я подумала, что она могла бы переехать к нам.

— Остин...

— Я слышала, как Дик сказал, что он собирается жить в общежитии. И сейчас у них нет стопроцентного взаимопонимания.

Я отпускаю ее и провожу рукой по волосам. На самом деле они вообще не разговаривают. На днях Дик сказал мне, что она не отвечает ни на его сообщения, ни на телефонные звонки. Я не разговаривал с ней ни разу с тех пор, как мы поругались, стоя в гардеробе Остин, и меня это вполне устраивает. Нам с Бекки не нужно ни разговаривать, ни общаться. Так уж сложились наши отношения.

— Давай. - Она кладет обе руки мне на лицо, и я таю. — Это ненадолго.

Смотрю на ее мягкую улыбку, и мои плечи опускаются. Я буду ходить на занятия и заниматься плаванием. Остин еще не решила, что будет делать с учебой. Она сказала, что просто хочет убедиться, что о Лилли позаботятся и что она адаптируется к новой ситуации и школе. Думаю, присутствие Бекки не повредит. Не то чтобы я часто ее видел.

— Конечно, - соглашаюсь.

Она взвизгивает и наклоняется, целуя меня в губы.

— Я люблю тебя, - пробормотала она в ответ. Когда я не отвечаю, она отталкивает меня, чтобы посмотреть мне в глаза. — Ты в порядке?

Провожу рукой по ее волосам.

— Конечно. - Ложь.

Все, что я сделал, это лгал ей. Снова и снова. Разве я хочу, чтобы наши отношения развивались именно так? Я планирую жениться на этой девушке, и если чему-то и научился, так это тому, что жизнь непредсказуема. Не хочу лгать ей. Остин сильна - физически и душевно, - поэтому я должен сказать ей то, что она заслуживает знать.

— Я тоже тебя люблю, - наконец говорю, подхватываю ее на руки, и мы падаем на кровать. Она смеется и обхватывает меня за шею. Я зарываюсь лицом в ее шею. Не знаю, сколько еще смогу продержаться с синими шарами. Прошло уже почти три месяца. Две недели назад я уже не мог оторваться от нее, и она так сладко умоляла меня, что я довел ее до оргазма пальцами между ног. А на следующий день - ртом. И с тех пор каждый день. Она пыталась отплатить мне тем же, но я каждый раз отказывал ей.

Остин хихикает.

— Просто надо подождать еще один день, - говорит она, прекрасно понимая, куда клонят мои мысли. Как только мы окажемся в нашем новом доме, в нашей собственной постели, я проведу всю ночь между ее ног.

Я киваю.

— Еще один день. - Поцеловав ее еще раз, отталкиваюсь от нее и помогаю ей встать. — Я позвоню Бланш и узнаю, сможет ли она оставить Лилли сегодня.

Она смотрит на меня скептически.

— Почему?

— Она позвонила мне вчера, хотела сводить ее в аквариум, прежде чем мы уедем в Техас. - Не совсем ложь. — Я сказал ей, что она может взять ее на несколько часов сегодня.

— Хорошо. - Она кивает и целует меня в щеку, после чего направляется в ванную.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как она закрывает дверь. Достаю свой телефон и отправляю сообщение. У меня есть планы на нас, и я не хочу, чтобы Лилли была рядом, когда мы будем делать то, что должно быть сделано.

_______________

Стою в кабинете Лиама в его доме, потому что он настоял на том, чтобы я зашёл к нему перед завтрашним отъездом из города. Остин не знает, что я здесь. Она думает, что я обедаю с Диком. Не хотел, чтобы она беспокоилась о чем-то другом. Что бы он ни выкинул в мой адрес, я справлюсь.

— Что тебе нужно? - спрашиваю, когда он наконец входит. Он оставил меня здесь на последние пятнадцать минут, пока занимался неизвестно чем и неизвестно кем. Типично. Козел использует любой способ показать, что он контролирует ситуацию.

Он закрывает дверь, обходит свой стол, шлепая ботинками по твердому дереву, и садится.

— Хочу показать тебе кое-что.

Я прислоняюсь плечом к книжной полке и сдерживаюсь от вздоха. Мне нужно домой. После того как Остин и Лилли ушли завтракать с Бекки, я отправился в душ, а потом решил позвонить ему. Он уже несколько недель доставал меня, напоминая, что ему нужно поговорить со мной и что мы должны сделать пресс-релиз. Я сказал ему, что ни хрена этого не будет, и ничто меня не переубедит! Нечего было выпускать. Я взял на себя вину за автокатастрофу, и ничто не могло этого изменить. Даже если бы это означало, что люди теперь знают, что Брюс заплатил, чтобы вызвать аварию, это ничего не изменит.

— Подойди сюда. Тебе нужно посмотреть компьютер, - приказывает он.

— Лиам...

— Коул! - огрызнулся он, прерывая меня. — Тащи свою задницу сюда. Это займет всего две гребаные минуты.

Я отталкиваюсь от книжной полки и подхожу к столу. Он начинает нажимать кнопки на клавиатуре, и вижу, как он выводит на экран свой Skype.

— Какого черта ты делаешь? - спрашиваю я. Кому он может звонить?

Он не отвечает. Через несколько секунд на экране появляется картинка. Это небольшая комната, состоящая из бетонных стен и пола. В ней нет ни столов, ни стульев.

— Что это, черт возьми, такое? - Это напомнило мне комнату для допросов, в которую меня бросили, когда я был арестован.

— Просто смотри.

Я слышу, как со скрипом открывается дверь, но камера этого не показывает. Затем в середину комнаты вталкивают человека. Он спотыкается и падает на лицо. Поднявшись на колени, он издает рык разочарования. Он одет в оранжевый комбинезон и обращен лицом к камере, но его голова опущена, а руки скованы наручниками.

— Что за...? - Мой голос прерывается, когда входит еще один человек. Он одет в джинсы, черную футболку и черные ботинки. У него бритая голова, и он выглядит так, будто ему самое место на ринге WWE.

— Я знаю, что он послал тебя, - огрызается парень, вставая с колен. — Да пошел ты, Лиам! Пошел ты! - кричит он.

Мое сердце начинает биться быстрее. Я узнаю этот голос.

Второй мужчина ничего не говорит. Вместо этого бьет парня по лицу, отбрасывая его назад. Он бьет его ногой в живот, отчего тот сворачивается в позу эмбриона. Затем бьет его по спине, после чего наносит удар по голове. Я стою неподвижно и смотрю, как какой-то случайный парень избивает Брюса Лоуса до потери сознания. Он ни разу не попросил его остановиться и не попытался сопротивляться. Он принимает каждый удар, каждый пинок, зная, что заказ отдал мой отец.

Брюс лежит, руки в наручниках, лицо в крови и едва дышит, когда мужчина отстраняется. Он смотрит в камеру, кивает и выходит из комнаты. Камера чернеет, теряя связь.

Мой отец встает со стула и поворачивается ко мне лицом. Я выпрямляю спину, сглатывая.

— Зачем ты это сделал? - спрашиваю я.

— Теперь это стало достоянием общественности. Все знают, что Брюс нанял человека, чтобы убить тебя. Ты думаешь, я буду стоять в стороне и ничего не предприму?

— Ты сделал! - Я огрызаюсь. Хватит притворяться, что он ни черта не знает.

Его челюсть сжимается.

— Я сделал это ради...

— Не ради меня, - резко отвечаю, перебивая его. Брюс заслужил это не только за убийство трех моих друзей, но и за то, что он сделал с Остин. То, что он заставил ее пережить, когда отправил ее к матери и ее парню, который, как он знал, прикасался к ней, бил ее.

— Лучшие друзья или нет, но он должен был получить урок, - рычит он.

Я фыркнул.

— Думаешь, его волнует, что ты его избил? - Я качаю головой. — Он будет болеть несколько дней, конечно. Немного разозлится, что ты его предал, может быть. Но я посадил его в тюрьму на всю жизнь. Ты хотел, чтобы я это увидел, зачем? Это не соревнование.

Он со смехом покачал головой.

— Согласен. Это не соревнование. Потому что если бы это было так, ты бы проиграл.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Помнишь ту игру, в которую ты играл, когда держал что-то над головой Брюса, чтобы он позволил тебе взять Остина?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Мы уже обсуждали это, - говорю я. На самом деле, это было в этой самой комнате. Когда он назвал Остин шлюхой и пригрозил, что Брюс пригвоздит меня к гребаному кресту за то, что я забрал у него то, что мне не принадлежит - его драгоценную гребаную машину. — А что с ним? - Он не может ожидать, что я отдам машину. Брюс же не умеет на ней ездить.

— Он мог бы прикончить тебя тогда. Ты действительно думал, что у тебя есть рычаг давления на эту машину. - Он качает головой. — Ни хрена у тебя не было. - Он хихикает, и мой гнев сменяется растерянностью. — Видишь ли, в чем дело, Коул, ты думаешь, что ты уже взрослый и крутой, но тебе еще многому предстоит научиться.

— Просвети меня, - огрызаюсь я.

— Секс, - говорит он.

Я фыркаю.

— Собираешься рассказать мне о сексе? Ты опоздал на четыре года. - Надеюсь, что это не приведет к тому, что он спросит, пользуемся ли мы защитой, как в прошлый раз.

Он смеется и качает головой.

— Она была несовершеннолетней. И ты спал с ней.

Я закатываю глаза, понимая, к чему он клонит.

— Ей было семнадцать, - первые пару месяцев — а не тринадцать. А мне было всего восемнадцать, а не сорок. Не вижу в этом проблемы.

— Проблема в том, что в Орегоне законное согласие дается в восемнадцать лет. Все, что должен был сделать Брюс, это заявить о вас в полицию один раз...

— Все было по обоюдному согласию. Каждый раз, - выдавил я из себя. — И Остин никогда бы не пошла на это.

— Неважно. - Лиам беззаботно пожимает плечами. — У нее даже не было бы права голоса. Она была несовершеннолетней. Брюс мог бы арестовать тебя за изнасилование по закону. Все просто. - Он встает. — Единственная причина, по которой это не было сделано, - это то, что я сказал, что закопаю его задницу, если он скажет хоть одно гребаное слово.

Неважно, что он мог сделать; теперь уже слишком поздно. Она достигла совершеннолетия почти четыре месяца назад, а он уже в тюрьме.

— Сомневаюсь, что это было для моей пользы.

Его челюсть заострилась.

— Я говорил тебе, что от нее одни неприятности. Говорил тебе держаться от нее подальше.

— Я никогда не слушал тебя раньше, и не собирался начинать сейчас, - Никто не собирался держать меня подальше от нее. Даже когда я хотел только уничтожить ее.

— Черт возьми! - кричит он, бросая свой пустой стакан через всю комнату. Он ударяется о дальнюю стену и разбивается вдребезги. — Разве ты не видишь, что я тебя спасал? Пока ты носился с ней и своими друзьями, устраивая дурацкие розыгрыши, я был здесь, - он стучит кулаками по столу, — и вынужден был заметать за тобой следы.

— Извини, что я не был более благодарен. - Не нуждался в том, чтобы он делал для меня хоть что-то.

— Ты маленький говнюк...

— Хватит нести чушь! - Я прервал его, устав бегать по кругу. — Ты сделал это для себя! - кричу я. — Не для меня! - Покачав головой, делаю глубокий вдох. — Все, что ты делаешь, ты делаешь для себя. Всегда так было. И всегда будет. Никто другой, блядь, не имеет для тебя значения!

Он кладет костяшки пальцев на свой стол и склоняет голову. Мы стоим в тишине, пока я пытаюсь успокоить дыхание. Мое сердце колотится. Через несколько минут, когда я уже собираюсь повернуться и уйти, он качает головой и смеется.

Он поднимает на меня глаза и выпрямляется.

— Ты прав. Я сделал это для себя. - Его лицо становится сердитым. — Потому что ты трахал какую-то шлюху! Разрушал свое будущее! Она такая же, как ее мать...

Я пересекаю комнату и бью его по лицу, прежде чем он успевает закончить фразу. Его голова откидывается назад, и он спотыкается. Я хватаю его белую рубашку на пуговицах и впечатываю его спиной в ближайшую стену.

— Слушай меня очень внимательно, - говорю я ровно, хотя мое тело трясется от ярости. С меня хватит!

Его широко раскрытые глаза в шоке смотрят на меня. Кровь стекает по разбитому носу. Я бью его уже второй раз. Первый раз это было после смерти моей матери, когда мне было двенадцать лет, но сейчас я сильнее.

— Не говори о ней так, или я закопаю твое тело рядом со всеми остальными. Ты меня понял? - Трясу его, когда он просто смотрит на меня. — Отвечай! - кричу я ему в лицо.

Они никогда не найдут его. Возможно, мне даже удастся повесить это на Брюса или, черт возьми, Киллана, что было бы лучше. Все, что мне нужно, - это день, чтобы разработать план.

— Ты думаешь, что поймал меня? - Шок проходит, и его глаза сужаются к моим. — Потому что ты использовал свой кулак? Я возьму ее...

— Ты никогда не тронешь Остин. - Только через мой труп! Киллан преподал мне урок. Никогда не терять бдительности, несмотря ни на что.

— Можешь забрать этот кусок мусора. - Он выплюнул, и я скрежетнул зубами. — Я могу уберечь тебя от Лилли. Вас обоих! - кричит он мне в лицо. — Отправлю ее в школу для девочек в Швейцарии, и ты больше никогда ее не увидишь.

Смеюсь над этим, и это только еще больше приводит его в ярость.

— Я, блядь, тебя вырастил! Научил всему, что ты знаешь! Ты будешь проявлять ко мне уважение! - Его лицо покраснело от гнева, а голубые глаза стали такими большими, что, кажется, вот-вот выскочат наружу.

Я улыбаюсь и отступаю от него на шаг.

Он расправляет плечи и проводит руками по своей помятой пуговице.

— Ты прав, папа.

Он улыбается так, будто только что выиграл. Как будто он ждет, что я встану перед ним на колени и поблагодарю его за все, что он когда-либо мне дал, включая Остин. Я буду гореть в аду, прежде чем это случится.

— Ты меня вырастил, - говорю, и он хмыкает. — Я пришел сюда только сегодня, чтобы дать тебе кое-что, прежде чем уеду из города с Остин и Лилли. - Потянувшись в карман джинсов, я достаю USB-накопитель и бросаю его на его стол. Его улыбка спадает. — Ты научил меня, что без страховки у тебя ничего нет. - Остин был не единственная, кто следил за тем, чтобы записывать вещи, которые могут пригодиться.

— Что? - огрызнулся он, посмотрев на флешку, а затем снова на меня. Нервно сглотнув, он взял ее в руки и обхватил пальцами. — Что здесь, Коул? - требует он. — У тебя на меня ничего нет!

— Не беспокойся о том, чтобы попытаться уничтожить это. У меня есть копии.

— Ах ты, неблагодарная маленькая дрянь...

Позади меня открывается дверь, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть человека, которого я меньше всего ожидал увидеть в кабинете Лиама. Я держусь от него так же далеко, как от собственного отца.

Его седеющие волосы зачесаны назад, а лицо чисто выбрито. Он одет в полуночную синюю рубашку на пуговицах и черные брюки с пиджаком в тон костюму, без галстука.

Он никак не признает меня. Для него ты ничтожен, если у тебя нет киски или пачки денег в кармане, которые он может забрать.

Лэнгстон подходит к мини-бару, снимает пробку с бурбона, который хранит мой отец, и наливает себе стакан.

— Коул... - Отец выкрикивает мое имя.

— Мы закончили. - Я бросаю последний взгляд на Лиама, и его челюсть напрягается, когда он смотрит на меня. Подхожу к двери и дергаю ее.

— Коул?

Я оглядываюсь через плечо на Лэнгстона, когда он окликает меня по имени.

Он смотрит на свой стакан, крутя его в руках, не желая встречаться с моим взглядом.

— Передай моему сыну, что в его интересах будет отвечать на мои звонки.

Я фыркнул и вышел, покачав головой в сторону этого чертова ублюдка.

ГЛАВА 15

ДИК

Подъезжаю к зданию клуба и глушу свой внедорожник. Я вижу, что Коул припарковался у входа, но все еще сидит в своей машине. Выхожу из своей и спрашиваю:

— В чем дело?

— Мне нужно с тобой поговорить, - говорит он, вылезая из машины со стороны водителя.

— Это то, о чем говорилось в твоем сообщении. - Я нахмурился. — Это о том, что ты хотел сказать мне в больнице?

— Да. - Он поворачивается к двери, чтобы войти, но останавливается и смотрит мне в лицо. — Если Остин спросит, я только что обедал с тобой.

— Хорошо. - Вот так просто. Никаких вопросов.

— Эй, детка! - Остин окликнула нас с верхней ступеньки. — Как прошел обед с Диком?

— Все было замечательно, - отвечаю я, входя следом за ним и потирая живот. — Обожаю суши.

Коул бросает на меня взгляд через плечо, и я подмигиваю ему в ответ. Я прикрою тебя, приятель. Надеюсь, он не уточнял, где мы будем есть.

— Остин, ты не спустишься сюда на секунду? - спрашивает он.

Улыбка сходит с ее лица, и она расправляет плечи.

— Все в порядке?

Он не отвечает.

— Просто спустись сюда.

Я сажусь на диван. Мой взгляд метался туда-сюда между Остин и Коулом. Я в замешательстве. Думал, что это то, что он хотел мне сказать. Честно говоря, я не думал, что Остин вообще здесь появится.

— Что происходит? - спросила она, озадаченность проступила на ее лице.

— Садись рядом с Диком.

Она смотрит на меня, и я просто пожимаю плечами. Когда она садится, мы оба смотрим на него. Он садится на игровой стул и наклоняется, положив локти на колени.

— Есть некоторые вещи, которые вам нужно знать.

— Мы это поняли, - говорю я, кивая.

— Полиция что-нибудь нашла? - спрашивает Остин. — Они собираются забрать вас в тюрьму? - В ее голосе слышна паника.

Он качает головой.

— Ничего подобного.

— Тогда в чем же дело?

Он делает долгий вдох.

— Это из-за аварии.

Она хмурится, а я наклоняю голову в сторону.

— И что же? - спрашивает Остин.

— Я не был за рулем.

— Мы это знаем. - Я киваю и уточняю. — Ну, догадывался.

— Правда? - спрашивает Остин, глядя на меня. Она выглядит такой же удивленной, как и Коул, моим признанием.

— У нас были подозрения, что он лжет. Я первый узнал об аварии. Шелби позвонила мне из больницы и рассказала, что произошло. Она сказала, что Коула привезли в больницу. - Я сдвинулся на своем месте. — Она сообщила мне, что он был единственным выжившим. Всех выбросило из машины. - Я киваю в его сторону. — Она протащила меня туда, чтобы я увидел его в реанимации. Ты лежал на больничной койке без футболки. Синяк на груди был еще свежим. Я сразу понял, что дело в ремне безопасности, и ты прикрывал водителя.

Остин сжала руки в кулаки на коленях.

— Почему ты ничего не сказал? - огрызнулась она. — Вы, ребята, позволили всему городу поверить, что он убил трех друзей!

— Остин...

— Нет, Коул! - перебивает она его. — Почему бы тебе не заступиться за него? - требует она.

Я смотрю на своего лучшего друга, когда отвечаю ей.

— Потому что знаю Коула, и если он не хотел, чтобы кто-то знал правду, то я не собирался его выдавать.

Коул вздыхает и садится обратно на свое место.

— Не понимаю, почему вы все так покрываете Илая, - прорычала она.

— Я не покрывал Илая, - говорит ей Коул.

Интересно. Я тоже думал, что он его прикрывает.

— Нет, прикрывал. Ты сказал мне в тот день на чердаке, что взял вину на себя.

Он покачал головой.

— Ты предположила, а я тебя не поправил.

Долгое молчание заполнило помещение клуба. Она несколько раз открывает и закрывает рот.

Я хмурюсь.

— Тогда кто это был?

Он делает глубокий вдох и выпускает воздух. Я напрягаюсь, зная, что мне не понравится любой его ответ.

— Это была Бекки.

Остин смотрит на него широко раскрытыми глазами, в то время как я двигаюсь на своем месте.

— Что...? - Я покачал головой. Должно быть, неправильно его расслышал. — Бекки? Моя Бекки была за рулем?

— Да.

Он не поправляет меня, что она не была моей ни тогда, ни сейчас.

— Я не понимаю. Почему она была с тобой? - Они не общались. Насколько я знаю, они даже не разговаривали. Он знал, как я к ней отношусь. Все парни знали. Почему он держал это в секрете от меня? Почему бы просто не сказать мне? Если только он... Мои глаза сузились. — Ты спал с ней? - требую я, и сердце начинает колотиться в моей груди.

— Нет, - немедленно отвечает он.

Я встаю, и он тоже. Мои руки уже сжаты в кулаки, готовые к драке.

— Почему она была с тобой?

— Я с ней не спал, но она спала с кем-то другим.

— С кем, блядь? - кричу я.

— Илай.

Остин остается на диване, глядя туда-сюда между нами. Провожу рукой по волосам. Почему она не сказала мне об этом? Дело не в том, что я не верю Коулу. Я верю. На сто процентов. Он никогда не лгал мне. Ну, может, и врал. Он хранит от меня этот секрет уже целый год.

Я тяжело дышу и сжимаю руки в кулаки. Хочу набить ему морду. Мне все равно, спал он с ней или нет.

— Почему ты не сказал мне об этом? - требую я.

ГЛАВА 16

КОУЛ

Дик всегда прикрывал меня, несмотря ни на что. Вот почему я ненавижу то, что собираюсь ему рассказать. Это причинит ему боль, и он убьет меня, но он заслуживает того, чтобы знать. Остин тоже. Я иду в нашу новую жизнь, оставив все секреты в этом гребаном городе. И в тот момент это была единственная рациональная мысль, которая у меня была. Теперь я понимаю, что это был не самый лучший вариант.

Мы выходим из дома, где проходила вечеринка, подростки мусорят во дворе. Некоторые потеряли сознание. Некоторые катаются по ухоженной траве, потому что они под кайфом от «Молли». Машины припаркованы вдоль круговой и длинной дороги.

— Черт, этот алкоголь бьет по мне, - восклицает Мэддокс, чуть не споткнувшись о собственные ноги, но ему удается удержать пиво. — А ты, Илай?

— Пока нет, - отвечает он, усмехаясь.

— Подожди еще минут пять. - Мэддокс икает, заставляя меня смеяться.

Мы спускаемся по подъездной дорожке и направляемся к моей машине. Мы приехали поздно, потому что у нас были соревнования по плаванию в другом городе. Нажимаю на брелок, чтобы отпереть мой белый Porsche Cayenne, он загорается, и я вижу фигуру, прислонившуюся к капоту.

— Кто это, блядь, такая? - спрашиваю я.

Илай поднимает глаза от своего телефона.

— Детка. - И тут же подбегает к моей машине. Девушка стоит и прыгает к нему в объятия, как только он до нее добегает. Он кружит ее и целует.

Я смотрю на Лэндена и Мэддокса. Они просто пожимают плечами и пьют свое пиво. Я не знал, что он с кем-то встречается. Ну, он встречается с несколькими девушками в неделю, но я не знал, что у кого-то из них достаточно серьезные намерения, чтобы встретиться с нами сегодня вечером. Мы подходим к машине, и я быстро останавливаюсь.

— Ни хрена подобного! - воскликнул я, увидев лицо девушки.

Несколько раз моргаю. Я выпил гораздо больше алкоголя, чем следовало бы, но хочу убедиться, что действительно вижу то, что думаю.

Девушка хихикает, и Илай опускает ее на ноги.

— Давай, парень...

Я хватаю его за рубашку и дергаю к другой машине, припаркованной на противоположной стороне улицы.

— Ты что, серьезно? - шиплю я.

— Что?

— Ты прекрасно знаешь, что! - огрызаюсь я. — Это Бекки Холт! Есть две вещи, которые не соответствуют действительности. - Он закатывает свои налитые кровью глаза. — Во-первых, она встречается с Дэвидом. А во-вторых, в нее влюблен твой лучший друг Дик!

Он отстраняется от меня.

— У них был перерыв.

— Это она тебе так сказала? - огрызаюсь я. Какого хрена? Я так рад, что Дик не пошел с нами сегодня. Я бы сейчас даже не разговаривал с Илаем. Он был бы в отключке, с отпечатком кулака Дика на лице. — Ты же знаешь, что она под запретом.

Он кладет руки мне на плечи. Не знаю, кому это нужно - его пьяной заднице или моей.

— Послушай, Коул. - Его тяжелые глаза закрываются, а затем снова открываются. — Если Дик хотел ее, все, что ему нужно было сделать, это сделать свой ход. - Он собирается вернуться к ней, но я дергаю его назад.

— Прекрати это немедленно! - Я уже готов ударить его.

— Нет! - Он отшатывается от меня.

— Прекрати это прямо сейчас, Илай!

У нас есть кодекс.

Мы не трахаемся и не встречаемся с девушками, которые нравятся одному из нас. То есть, конечно, у нас были общие девушки, но они ничего не значили. Запрет означает, что ты даже не смотришь на них.

Он не обращает на меня внимания, подходит к ней и целует ее снова. Лэнден и Мэддокс смотрят на меня так, будто я должен что-то с этим сделать, но что, блядь, я могу?

— Поехали! - Я срываюсь с места и иду к машине.

— Пусть Бекки поведет, - предлагает Илай.

— К черту! - Она даже не сядет в мою машину!

Я иду открывать водительскую дверь, а он встает между мной и дверью.

— Пусть Бекки сядет за руль, - повторяет он. — Она единственная трезвая.

Смотрю на нее. Я бы не сказал, что Бекки Холт - шлюха, но она быстро становится таковой. На ней белый топ с розовыми блестящими надписями и короткие шорты, демонстрирующие ее задницу.

— Как ты сюда попала? - спрашиваю я.

— Меня подбросила подруга.

Мой телефон пищит, и я достаю его из заднего кармана, чтобы увидеть сообщение от девушки, с которой я планирую переспать сегодня вечером.

Она: Где ты?

Я провожу рукой по волосам, но ничего не отвечаю и сужаю глаза на Илая.

— Завтра ты ему расскажешь. - Не собираюсь ввязываться в это дерьмо! Если он не скажет ему, тогда это сделаю я. Это его единственный шанс все исправить.

— Кому и что? - спросила Бекки, откидывая волосы набок.

— Илай? - Я рычу, когда он игнорирует меня.

Он кивает.

— Завтра.

Я бросаю Бекки ключи.

— Все вы, ублюдки, едете сзади. - Затем я обхожу машину, забираюсь на пассажирское сиденье и пристегиваю ремень безопасности, ругая их всех.

Она садится, вручает парням пиво, которое им принесла, и заводит машину. В колонках звучит песня "Riot" группы Hollywood Undead. Парни забираются на заднее сиденье, смеются и толкают друг друга. Я достаю мобильник, чтобы написать девушке ответное сообщение, что скоро буду у нее.

— Он собирался сказать тебе на следующий день, - говорю я, и в груди у меня все сжимается при этом воспоминании. Несколько минут спустя моих лучших друзей не стало, и все изменилось. Кто и что делал Илай, больше не имело значения, потому что он был мертв. И после всего, что мы пережили как братья, я не хотел, чтобы Дик запомнил Илая как друга, который предал и трахнул девушку, которую он любил.

Дик начал вышагивать по помещению клуба.

— Это бессмысленно, - говорит Остин. — Почему бы ей не взять вину на себя? Ты же сказал, что она трезвая, так почему она сбежала?

— Это было... сложно. - Я вздыхаю. Быстро перевожу взгляд на Дика, а он все еще вышагивает. Его плечи отведены назад, а все тело напряжено. Он может сорваться в любую секунду.

— Почему? - спрашивает она.

Я оглядываюсь на нее и провожу рукой по волосам. Почему?

— Потому что я ей так сказал.

Моргаю, пытаясь разглядеть, но облако пыли накрывает машину. В ушах звенит, и я оказываюсь вверх ногами. Голова раскалывается от прилившей к ней крови.

— Илай? - Кашель. — Мэддокс? - Внутри машины разбито стекло, банки из-под пива. Некоторые полные. Другие пустые. Кожу жжет от удара подушки безопасности. Лобовое стекло полностью отсутствует, и я чувствую запах крови.

Я слышу, как кто-то кричит от боли, и, обернувшись, вижу рядом с собой Бекки. Она тоже перевернулась, потому что была пристегнута ремнем безопасности.

— Ты в порядке? - спрашиваю, снова кашляя. От этого я вздрагиваю.

Ее светлые волосы касаются крыши машины, а из носа течет кровь. Ее майка порвана, и на ней тоже кровь.

— Я не знаю... что случилось, - плачет она.

— Мы должны выбраться из машины, - говорю я, когда ко мне возвращается способность ориентироваться. — Илай? Лэнден? - кричу. Горло жжет, и я пытаюсь сглотнуть, но это больно.

Она всхлипывает.

Я кладу правую руку на крышу и с шипением вдыхаю, когда боль пронзает мой бок и верхнюю часть груди. Тогда кладу левую руку на потолок, расстегивая ремень безопасности. Я пытаюсь удержаться на ногах, но падаю плашмя на лицо. Прямо в разбитое стекло.

— БЛЯ-Я-ЯДЬ! - прорычал я сквозь стиснутые зубы. Мне удается вытащить свое тело из разбитого окна со стороны пассажира и, спотыкаясь, перебраться на водительскую сторону. Я опускаюсь на колени и вижу, что ее окно тоже отсутствует, но по краям еще остались осколки разбитого стекла.

— Прикрой лицо, - приказываю я и отбрасываю с дороги крупные осколки. — Мне придется отстегнуть твой ремень безопасности, - говорю я ей. — Упрись руками в потолок.

Я вытаскиваю ее через окно, и мы оба спотыкаемся. Она падает на колени, держась за живот.

— Илай? Мэддокс? Лэнден? - зову я, положив руки на колени. Ничего. — Я должен позвонить в 911. - Хлопаю руками по карманам, но телефона нет. Я писал на нем смс, когда мы разбились. Кто знает, где он, черт возьми, находится. — Черт!

Она продолжает рыдать, и я падаю перед ней на колени.

— Ты в порядке? Что болит?

Она поднимает на меня глаза, и слезы бегут по ее лицу, размазывая некогда безупречный макияж.

— Я... Я...

— Что такое? - спрашиваю, нуждаясь в том, чтобы она сказала мне, чтобы я мог найти своих друзей.

Она обхватывает руками свой живот.

— Этого недостаточно, Коул! - кричит Дик, прерывая мой рассказ. — Почему ты сказал ей бежать?

Я смотрю на своего лучшего друга, и в груди у меня все сжимается.

— Бекки была беременна.

Остин задыхается. Дик просто смотрит на меня, словно не видя.

— Я…

Он бьет меня по лицу, отбрасывая назад. Спотыкаюсь о собственные ноги и падаю на задницу. Я должен был это предвидеть. Он надвигается на меня, его тело наваливается на мое, и его кулак врезается мне в челюсть. Мое лицо начинает пульсировать, и я чувствую вкус крови. Обычно мне это нравится, но не так. Не сейчас. Мне неприятно видеть, как ему больно. И самое ужасное, что это я сделал это с ним.

— Остановись! - кричит Остин. — Дик!

— Я пытался защитить ее, - прорычал я между его ударами.

Он снова бьет меня, и на этот раз бью его кулаком в бок. Он хрипит, и я снова бью. Он отступает, и я отталкиваю его от себя.

Мы оба тяжело дышим, сидя на полу. Медленно встаю, а он вскакивает на ноги, как будто я собираюсь напасть на него.

Он поднимает кулаки, и я делаю то же самое.

— Я не хочу с тобой драться. - Он фыркает, как будто не может мне поверить. Облизываю разбитую губу и пытаюсь перевести дыхание.

— Я сказал ей бежать. Ты знаешь, что бы это с ней сделало? С ребенком? Она бы стала ответственной за то, в чем, как мы теперь знаем, она никогда не была виновата. - Я не мог так поступить с ней. Не мог подвергнуть такому испытанию.

— И ты сделал это ради Дика, - говорит Остин. Мы оба смотрим на нее, а она плачет. Слезы текут по лицу, и она облизывает свои влажные губы. — Ты не хотел, чтобы Дик знал, что Бекки замешана в этом. Не говоря уже о том, что она беременна ребенком его лучшего друга.

Моя грудь напряглась, а желудок опустился.

— Это правда? - требует он.

Я опускаю кулаки.

— Мне очень жаль, Дик. - Мой голос дрожит, и он сглатывает. — Я хотел тебе сказать. Но...

— Но ты спас ее. - Остин прерывает меня.

— Прекрати, - говорю я, видя ее взгляд. Это тот же самый взгляд, который она бросила на чердаке, когда поняла, что меня не было за рулем. Как будто я чертов святой. А это совсем не так.

— Ты защитил ее, Коул. Так мало кто может поступить.

Моя челюсть сжалась.

— Я использовал ее.

Дик откидывает голову назад, смотрит на сводчатый потолок и стропила, вздыхает, словно считает до десяти, пытаясь не убить меня.

— Как? - спрашивает Остин. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду под словом «использовать».

— Коул оказал ей услугу, так что она в долгу перед ним, - рычит Дик, зная, как это работает.

Как я работаю.

— Что ты заставил ее сделать? - спрашивает она в замешательстве.

Я смотрю в глаза женщине, которую полюбил, и надеюсь, что это не разобьет ей сердце. Сегодня могу потерять их обоих, но я всегда был бойцом. Я сделаю все, что нужно, чтобы вернуть их.

— Я заставил ее стать твоей подругой.

Я плаваю по кругу. Это все, чем я занимаюсь после автокатастрофы. Если не в бассейне, то на терапии, пытаюсь привести свое тело в норму, потому что не хочу потерять место в команде по плаванию. Хотя не уверен, что это когда-нибудь произойдет, потому что все время, черт возьми, болит. Прошло шесть недель после аварии, и я бросил принимать обезболивающие таблетки в тот день, когда вернулся домой из больницы. Мне нравится напоминание. Боль. Я ее заслужил.

"What You Deserve" группы No Resolve играет через колонки, пока я делаю круги.

Выныривая из воды, понимаю, что я не один. Кто-то стоит позади меня, но это не мой отец. Он уехал на неделю. Проведя обеими руками по волосам, я выхожу из бассейна и сдерживаю вздох. Это Бекки Холт. Я не могу от нее избавиться. Она просто еще одно напоминание.

— Не слишком ли рано для плавания? - спрашивает она, сидя на одном из шезлонгов под навесом.

Я не отвечаю. Беру полотенце со стола и вытираю лицо.

Она повесила голову.

— Я писала тебе. Приехала в больницу.

— Не хотел видеть тебя тогда и не хочу видеть сейчас, - отрывисто произношу я. Передергиваю плечами, пытаясь ослабить напряжение. Ничего не получается!

Слезы наворачиваются на ее голубые глаза.

— Я тоже кого-то потеряла, Коул. Илай тоже был моим другом...

Другом? Мы даже не знали, что он спал с ней.

— Нет, ты была просто еще одной девушкой, которую он трахал.

Она вскакивает на ноги.

— Ты не знаешь...

Я обхватываю рукой ее горло и прижимаю ее спиной к стене домика у бассейна. Впиваюсь ей в лицо, рыча:

— Ты даже не представляешь, что я потерял! Что сделал для тебя! - Я сделал то, что должно было быть сделано, но это стоило мне очень дорого. Мне плевать, как меня называют люди! Убийца. Они не ошибаются. Я убил трех человек.

Она делает дрожащий вдох, поскольку я не перекрываю ей воздух. Пока. Она должна понять мой намек и оставить в покое!

— Мне так жаль. - Слезы заливают ее глаза и текут по щекам.

Обычно слезы меня возбуждают, но эти вызывают у меня отвращение. Я не должен был позволять Илаю уезжать с ней. Я должен был вести машину. Может быть, если бы я это сделал, Илай был бы на пассажирском сиденье. И, может быть, он бы выжил? Может быть, не взяв ее, спас бы их всех.

Я должен был оставить ее там, на обочине улицы, на вечеринке - там, где ей и место.

— Ты не должен был брать на себя вину. - Она фыркает.

Слишком поздно.

— Тебя вообще не должно было там быть!

Ее водянистые глаза сужаются на мне.

— Я была ответственна...

— Ты хочешь быть мне должна, Бекки? А? Ты за этим сюда пришла? Чтобы сказать, что тебе чертовски жаль, что мои друзья мертвы? - Я прерываю ее. Меня не интересует, какие у нее были отношения с Илаем. Это уже не имеет никакого значения. Ничего не имеет!

Они все, блядь, мертвы!

Она нервно сглатывает, прижимаясь к моей руке, которая держит ее в заложниках. Долг передо мной - это как долг перед дьяволом. И когда я приду, чтобы забрать долг, мне не хватит ничего, кроме твоей души.

— Я в долгу перед тобой, Коул, - шепчет она спустя долгую секунду.

— Когда ты мне понадобишься, сделаешь то, что я скажу? - спрашиваю, изогнув бровь.

Подумай хорошенько, прежде чем соглашаться на это, Бекки!

Она медленно кивает и шепчет:

— Все, что нужно.

— До тех пор я не хочу ни разговаривать с тобой, ни, блядь, видеть, ты поняла?

— Да. - Она отвечает тихо. Ее плечи физически сотрясаются, а по лицу текут слезы.

— Хорошо. А теперь уходи. - Я отпускаю ее шею и делаю шаг назад. Затем поворачиваюсь и отстраняюсь, прежде чем снова нырнуть в бассейн.

— Я шантажировал ее, чтобы она стала твоей подругой, чтобы держать тебя рядом, - прорычал я на Остин. — Разве это похоже на человека, который хорошо себя ведет?

— Ты взял на себя вину за нее, - говорит она.

— За определенную цену! - огрызаюсь я.

Она обхватывает руками живот, словно пытаясь защититься от меня. Я делаю шаг к ней.

— Остин...

— Она права. - Дик прерывает меня. Он вздыхает. — Ты был в очень плохом месте в течение долгого времени, Коул. Месяцы. - Он смотрит на Остин, и его глаза смягчаются. — Пока не появилась она, все было... по-другому. Я понимаю, почему ты поступил так. Но ты должен был прийти ко мне.

В комнате воцаряется тишина. Эти люди должны злиться на меня. Я был злым. Ни один мой поступок не был добрым. Не смог спасти своих друзей. Не смог спасти себя из ямы, под которой оказался. Черт, я даже не смог спасти Остин. Она сделала это сама.

— Что случилось с ребенком? - тихо спросила Остин.

Я провожу рукой по волосам.

— Ты должна понять, что после этого мы с Бекки не разговаривали. Мы даже не смотрели друг на друга до той ночи, когда я устроил вечеринку, чтобы заставить тебя войти в группу, и сказал ей, что пришло время расплатиться. Это было около восьми месяцев. - Я не могу сейчас посчитать. — И даже после этого наши разговоры были ограничены.

— А что случилось с ребенком? - на этот раз спрашивает Дик.

Они не собираются сдаваться.

— Я не знаю...

— Чушь собачья! - огрызается он, прерывая меня.

Поднимаю руки, не желая видеть, как он страдает из-за этого. Из-за того, что я сделал.

— Это сто процентная правда, Дик. Я никогда не спрашивал, ясно? Я был ублюдком и никогда не интересовался, что случилось с ней или ребенком. А она никогда не предлагала никакой информации. Черт, насколько мы знаем, он принадлежал Дэвиду. Я так и не смог спросить, как долго они с Илаем трахались. - Он вздрагивает. — Извини, - бормочу я.

Остин фыркает, глядя в пол. Ее водянистые глаза не могут встретиться с моими.

Я ненавижу это выражение лица. Слишком много людей заставляли ее чувствовать себя так - обиженной. Преданной. Я люблю, когда она поднимает подбородок. Когда она смотрит мне в лицо и бросает вызов.

Остин испускает долгий вздох, а Дик просто стоит на месте. Не говоря ни слова, она поворачивается и идет вверх по лестнице на чердак.

— Остин..., - окликаю я ее, но Дик снова прерывает меня.

— Почему ты мне не сказал?

Как я должен был объяснить своему лучшему другу, что другой наш лучший друг трахает девушку, в которую он влюблен, и она беременна? Возможно, от ребенка его лучшего друга?

— Потому что я знал, что ты любишь ее. То, что она была с Илаем и участвовала в аварии... это было слишком. Я не говорил ей, что нужно бежать просто так, чтобы через несколько месяцев оказаться втянутой в это.

— Вот почему она была так расстроена. - Он вздохнул. — В тот день ты прогулял школу, прочитав письма, которые мы нашли на ноутбуке Джерролда. Остин остановила меня в коридоре школы и потребовала сказать, где ты был. Позже в тот день Бекки продолжала звонить ей. Когда она не отвечала, Бекки спросила, что мне известно. Я сказал ей, что мы нашли доказательства того, что ты не виноват в аварии. Брюс заплатил, чтобы убить тебя. - Он покачал головой. — Она начала рыдать. Я подумал... Я просто подумал, что ей было стыдно за то, что она обвинила вас, как это сделали все остальные жители этого города. - Его голубые глаза встречаются с моими. — Она не должна была позволять тебе брать на себя вину.

— Она была напугана. В ужасе. Может, я и был чертовски бессердечным ублюдком, но бедняжка не выдержала бы такого давления. Она не была акулой. И я не собирался позволить этому городу затащить ее на глубину и утопить.

После катастрофы подростки боялись меня. Их родители ненавидели. Все они хотели посадить меня в тюрьму. Я ни разу не возразил. Мой отец решил меня вытащить. Никогда не просил его о помощи. Я бы принял любое наказание, которое, по мнению суда, заслуживал в то время. То, что это был не несчастный случай, не означает, что я не виноват. Они все погибли по моей вине.

— Теперь ты защищаешь ее? - спросил он, изогнув бровь.

Я развожу руки в стороны.

— Что ты хочешь от меня, Дик? Я не знал, что с нами будет. Просто сказал ей идти, и она пошла. У меня пропали три друга. Их не было в машине. Мы оба были в крови. Ей было больно, она рыдала, сидя посреди дороги. - Он вздрагивает от моих слов. — Я бы справился со всем, что они собирались на меня вывалить. Она бы не справилась. - Я перевел дыхание. — Сказал ей, когда мы пошли к Брюсу, чтобы забрать записи, которые были у Остин, что нам нужно признаться. Это было время. Она снова запаниковала. Сказала, что ты никогда не сможешь ее простить.

Он встает и поворачивается к двери.

— Дик...?

Он игнорирует меня, уходит и захлопывает дверь.

Я поднимаюсь на чердак. Сейчас середина гребаного дня, и я нахожу Остин лежащей в постели, уставившись в потолок. Ее одежда на полу. Я сажусь на край, спиной к ней.

— И долго ты еще будешь на меня злиться? - Ненавидеть! Мы, наконец, добрались до хорошего места, а теперь вернулись к исходной точке. Коул Рейнольдс - гребаный ублюдок, каким и является.

Я поворачиваюсь, чтобы увидеть ее лицо.

Она сидит, ее зеленые глаза смягчились.

— Я не злюсь на тебя, Коул. Я злюсь на всех остальных в этом городе, кто отвернулся от тебя.

— Это не их вина.

Она кладет руку мне на плечо.

— И не твоя тоже.

— Остин...

— Нет, Коул. Что бы ни хотел сказать, ты можешь это забыть. - Она поднимает руку и прижимается к моему лицу. — Я не думаю о тебе хуже.

Моя челюсть сжалась.

— Я шантажировал ее, чтобы она стала твоим другом. Твоим единственным другом в этом городе. - Я не позволял никому подходить к ней слишком близко. Держал ее на очень коротком поводке. — Мы оба мошенники!

Она слабо улыбнулась.

— Я не злюсь ни на тебя, ни на Бекки. Мне жаль вас.

Я отстраняюсь от нее.

— Ты не должна меня жалеть. Ты должна меня ненавидеть!

Слезы наворачиваются на ее зеленые глаза.

— Почему ты так поступаешь с собой? - спрашивает она. Я не отвечаю. — Когда же простишь себя и будешь жить дальше?

— Жить дальше? - спрашиваю я, задыхаясь. — Мои друзья мертвы...

— Они не вернутся, Коул. - Она мягко прерывает меня. — Мне очень жаль, что их больше нет. Но как ты можешь ожидать, что кто-то простит тебя, если не можешь простить даже себя?

— Мне не нужно их прощение, - прорычал я, поднимаясь на ноги.

Она встает на колени. Это похоже на тот случай, когда она узнала, что я не вел машину. Обнаженная на моей кровати, она смотрит на меня так, словно ей меня жалко. Когда я сказал, чтобы она убиралась к чертовой матери! Но она не ушла. Она осталась. Рассказала мне о том, что сделал с ней мамин парень. Вместо того, чтобы отвернуться от меня, она стоит на своем. Всегла готова бороться со мной. Это то, что я люблю и ненавижу в ней. Я ненавижу, когда меня загоняют в угол. Или когда меня толкают.

— Тогда чего ты хочешь?

Я провел рукой по волосам.

Хочу вернуть своих друзей.

Хочу, чтобы Бекки никогда не была замешана в этом.

Хочу, чтобы Киллан никогда не причинил тебе вреда.

Но ничего такого не говорю.

— Я... я не знаю...

— Что я должна чувствовать?

Это легко. Мои руки сжимаются в кулак.

— Ты должна меня ненавидеть

Ее глаза задерживаются на мне, и она испускает долгий вздох.

— Я ненавидела тебя раньше, Коул. - Вздрагиваю от ее слов, вспоминая, что именно это она написала в своем дневнике. Я ненавижу Коула! — А теперь люблю тебя. Может быть, есть вещи, с которыми ты не согласен, но я никогда не вернусь к тому, чтобы ненавидеть тебя. - Она откинула одеяло. — Иди сюда и ложись со мной.

— Сейчас середина дня, - прорычал я.

Она пожимает плечами.

— Тебе есть чем заняться? Куда-нибудь собирался?

Честно говоря, я все еще удивлен, что она здесь, а не ушла, как это сделал Дик. Черт... Дик.

— Мне нужно найти Дика...

— Он там, где ему нужно быть, Коул, - мягко говорит она. — Дай ему время.

Он с Бекки.

Я знаю, что он пошел именно туда. Дик обычно не взрывается. Он может держать все в себе месяцами. Даже годы. Я должен знать, но мы говорим о Бекки. О девушке, которую он любил. Она права. Ему нужно время. И это то, чего я хотел - непрерывного времени с ней. Наедине.

Я скидываю кроссовки, снимаю джинсы и футболку и забираюсь в постель рядом с ней. Она прижимается ко мне.

— А Бекки может жить с нами?

Я поднимаю брови.

— Ты все еще хочешь быть ее подругой?

Она кивает.

— Похоже, сейчас она нуждается в этом больше, чем когда-либо. Она тоже многое потеряла, Коул. И кто знает, как сильно любила или любит Илая. Как ты думаешь, какая-то часть ее любит Дика?

Я провел пальцами по ее обнаженному боку, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце.

— Сказала мне на днях, когда мы были в доме твоего отца, что любит.

Она тяжело вздыхает.

Я наклоняюсь и целую обнаженное плечо.

— Мне очень жаль.

Она притягивает меня к себе и закрывает глаза.

— Не извиняйся, Коул. Ты сделал то, что считал правильным в безвыходной ситуации. - Она поднимает на меня глаза. — Я горжусь тобой, Коул.

Мое горло сжалось.

— Не надо...

— Что бы ты ни говорил и что бы ни делал, я горжусь тобой. - Она мягко улыбается и гладит меня по лицу. — Я всегда видела в тебе больше, чем ты позволял людям. И была права.

— В чем? - Я прочистил горло, надеясь, что она не услышит, насколько грубым стал мой голос.

— Тебе было просто больно. Все, что было нужно, это чтобы кто-то показал , что ты не один.

ГЛАВА 17

ДИК

"12 Rounds" Bohnes звучит в моей машине, когда она с визгом останавливается у дома отца Бекки. Я поднимаюсь на крыльцо их дома и на этот раз даже не стучусь. Распахиваю входные двери, и звук их ударов о внутренние стены отражается от парадного фойе и поднимается к высоким потолкам.

Я делаю две ступеньки за раз, хватаюсь за перила, чтобы подтянуться, и врываюсь в ее комнату.

— Я сказала «нет». Больше не буду с тобой разговаривать! - Бекки стоит у изножья своей кровати и спорит с сестрой. — Дик? - Она подпрыгивает от удивления, когда видит меня. — Когда ты...

— Убирайся, Деми! - приказываю я, прерывая Бекки. Обычно я не возражаю против зрителей, но сейчас предпочел бы обойтись без них.

Даже не взглянув на меня, просто поднимает подбородок и уходит, захлопнув за собой дверь. Этот ребенок всегда злится. Она напоминает мне женскую версию Коула.

— Что ты здесь делаешь, Дик? - спрашивает Бекки, делая шаг назад и глядя на мои сжатые в кулак руки. Все мое тело напряжено. Зубы стиснуты. Жаль, что расстояние между нами ей не поможет.

— Ты не хочешь мне что-то рассказать? - Я делаю еще один шаг к ней.

Она хмурится, качает головой, но на середине пути останавливается, а затем сглатывает, ее глаза становятся еще больше.

— Он рассказал тебе, - шепчет она.

Я усмехаюсь, глядя на ужас в ее глазах. Я такой же злобный ублюдок, как и Коул. Все ББА такие, иначе бы группа не существовала. Но Бекки никогда не видела меня с этой стороны. Но скоро увидит. Никогда не хотел причинить ей боль или напугать ее, но теперь все ставки сделаны.

— Дик... - Она делает шаг ко мне. Глаза расширились от ужаса. — Позволь мне объяснить…

— Да, пожалуйста, объясни, как ты трахала моего лучшего друга! - прорычал я. Я должен был это видеть. Должен был догадаться. Были знаки, но я их игнорировал.

Нижняя губа начинает дрожать, и она зажимает ее между зубами.

— Коул заставил меня...

— Что? Что заставил? Трахаться с Илаем? - Я откидываю голову назад, смеясь, и моя грудь вибрирует. — Пожалуйста, следующее, что ты мне скажешь, будет то, что Илай тебя изнасиловал.

Ее глаза сужаются и горят ненавистью. Она собирается открыть рот, но я делаю шаг к ней, и она тут же закрывает его.

— Видишь? - Я поднимаю правую руку, провожу костяшками пальцев по ее шее и чувствую, как учащается пульс. Сегодня она еще не накрасилась. Я всегда говорил ей, что макияж не нужен. — Коул думает, что спас тебя. - Опускаю губы к ее уху и шепчу: — Но все, что он сделал, это похоронил. - Она хнычет. Моя свободная рука обхватывает ее бедро, и пальцы впиваются в материал джинсовых шорт. — Потому что знаю, где ты должна была быть той ночью.

Она начинает дрожать.

— Это не то, что ты думаешь...

Я отстраняюсь от ее лица.

— Так ты не была беременна? - спрашиваю я, изогнув бровь.

Ее лицо бледнеет, а голубые глаза пристально смотрят в мои. Нет никаких сомнений в том, что Бекки красива. Проблема лишь в том, что она знает об этом и использует это в своих интересах. Просто до сих пор не понимал, как сильно она играет с людьми. У меня могут быть секреты, но я не притворяюсь тем, кем не являюсь.

Я могу быть вашим гребаным богом-милосердием.

А могу быть чертовски безжалостным дьяволом.

Кто я - зависит от действий человека.

Она застыла на месте, зрачки расширены, губы приоткрыты. Я убираю руку с ее джинсовых шорт, и она скользит под футболку, приподнимая и обнажая голый живот. Я нежно провожу кончиками пальцев по ее шраму.

— Похоже, это тоже была ложь.

Мои глаза встречаются с ее глазами, и они полны слез.

— Полегче. - Голос дрожит.

Как легко все может перевернуться. Я жестоко улыбаюсь ей.

— Ты знаешь, я люблю, когда ты умоляешь меня, детка. - Моя рука начинает скользить вверх, но она отталкивает ее и делает шаг назад. Не в настроении возиться.

Первая слеза стекает по лицу. Я завороженно наблюдаю за этим, думая, что это хорошее выражение лица. Что я должен был заставить ее бояться меня больше, чем пытаться заставить полюбить меня.

— Он был моим?

Никто не знает, как далеко мы с Бекки ушли друг от друга. Коул считает, что я влюблен в нее, и какая-то часть меня была влюблена, но мы начали трахаться задолго до того, как он сказал мне, что она рассталась с Дэвидом. Мне пришлось притвориться, что я ни хрена не знаю. Это просто дало нам зеленый свет для публичной огласки. А тот факт, что Коул пошел на поводу у Остин и дал понять всей школе, что он претендует на нее, отвлек внимание от того, чем занимались мы с Бекки. Те несколько шепотков, которые я услышал, были быстро пресечены ради нее. Но до этого мы трахались несколько месяцев. Дэвид был проклят.

— Значит, то, что мы держали нас в секрете, не имело никакого отношения к тебе и Дэвиду. Это имело отношение к тебе и Илаю. - Пока он не умер. Теперь понял. Черт, я был глуп из-за нее. — А ребенок...? - Начинаю спрашивать снова, но мой голос прерывается. Я хихикаю. Вот сука! — Ты даже не была беременна.

— Да...

— Нет. - Я качаю головой. Конечно. Как мог забыть? — Ты не была. - Она нервно сглатывает. — Я помню, как мы переспали в предыдущие выходные в домике у бассейна моих родителей, и у тебя были месячные. - Ее лицо опускается. — Разве ты не помнишь, детка? - спрашиваю, протягивая к ней руки. Я притягиваю ее к себе, и девичье тело содрогается. — Ты сказала, что я не могу тебя трахнуть, потому что сейчас время месячных, - опускаю губы к ее уху, — а я сказал, что кровь меня не беспокоит. - Черт, эта сучка столько раз врала. — Не могу поверить, что ты позволила ему взять вину на себя. - Понимаю, почему Коул поступил так. Я бы поступил так же, но именно поэтому она не хотела, чтобы я узнал. Потому что она знает, что я могу доказать, что она солгала ему. А никто не хочет быть на плохой стороне Коула.

— Он шантажировал меня. - Она сглатывает, и по лицу текут новые слезы. — Коул...

— Чтобы подружиться с Остин. - Я киваю. — Он нам и это рассказал.

— Нам? - Ее глаза расширяются.

Я улыбаюсь ей.

— Понимаешь, что я имею в виду, говоря "похоронить тебя"?

Она закрывает рот руками и всхлипывает.

— Мне очень жаль..., - плачет она.

— Тебе будет, - говорю и отступаю назад, собираясь уйти, но ее руки хватают меня за плечо, и я останавливаюсь, желая дать ей несколько лишних секунд на уговоры. Я хочу, чтобы она почувствовала себя слабой. Одинокой. Она не должна была меня трахать.

— Пожалуйста, Дик, - умоляет Бекки. — Ты же не хранил от меня секреты.

— То, что я делал, тебя не касается. - Вот так просто.

Ее водянистые глаза сузились.

— Ты лгал мне! - кричит она. — Ты убил Киллана!

— Я убил. - Затем поворачиваюсь и снова делаю шаг к ней. — Хочешь узнать правду, Бекки? - Я хватаю ее за светлые волосы и откидываю голову назад, заставляя вскрикнуть. Опустив губы к ее уху, рычу: — Я убийца. - Ее тело дрожит, прижимаясь к моему, и она тяжело дышит. — Я убил в общей сложности пять человек. - Коул был единственным, кто физически наложил руки на Джерролда, когда мы пришли к нему домой, и утопил его в бассейне той ночью, но мы все сыграли свои роли. Я беру на себя всю ответственность за свои действия. Обхватываю свободной рукой ее горло и слегка сжимаю. — Ты хочешь быть моей шестой?

Она задыхается.

Отпускаю ее и делаю шаг назад.

— Ты... Что...? Почему, Дик? - пролепетала она.

Я никогда не убью ее. Но тот факт, что могу напугать ее, возбуждает меня. Мой член уже твердый. Теперь понимаю, как Коулу нравится это дерьмо.

— Это тебя не касается. - Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Подожди! Пожалуйста? - умоляет она. — Я могу все исправить.

— Нет. Ты не можешь. - Все зашло слишком далеко. Теперь назад дороги нет.

— Дик? Пожалуйста? Я не могу тебя потерять, - плачет она.

— Ты уже потеряла. - Тянусь к дверной ручке, но она кладет руки мне на спину, хватая мою футболку и заставляя воротник впиться в шею.

— Мне очень жаль. Это то, что ты хочешь, чтобы я сказала? - выдавливает она. — Я солгала. И ужасно себя чувствовала из-за этого. Остин - моя лучшая подруга. И я люблю тебя. Ты любишь меня.

— Больше нет. - Качаю головой.

— Я тебе не верю, - возражает она. — Должно быть что-то, что я могу сделать. Пожалуйста... скажи мне. - Отчаяние в ее голосе заставляет меня улыбнуться.

Я поворачиваюсь и прижимаюсь к залитому слезами лицу. Она вдыхает долгий вздох, и ее тело прижимается к моему, теперь уже заинтересованно. Забавно, как женщины обращаются к сексу, когда отчаянно нуждаются в прощении.

— Если ты не собираешься упасть на колени и открыть свой рот, чтобы я мог его трахнуть, ты мне не нужна.

ЭПИЛОГ 1

КОУЛ

— Помните, я говорил об этих определяющих моментах? Второй случился, когда мне было восемнадцать. Я стоял посреди ночи на заброшенном кладбище после того, как убил человека. Но не это изменило меня. Это была девушка, которая нашла меня и показала, что это нормально - быть тем, кто я есть. Мои демоны никогда не пугали ее. Более того, она бросает им вызов. И мне нравится, что она принимает их как свои собственные.

Остин, Лилли и я уже месяц живем в нашем доме в Остине. У нас с Диком скоро начнется первый год учебы в колледже. Лилли пойдет в первый класс.

Я думал, что со временем начну забывать о том, что случилось с Остин. Что, может быть, расстояние между нами и Коллинзом сделает все лучше.

Я ошибался.

Думал, что со временем начну понимать, что с ней все в порядке. Что Киллан больше не сможет причинить ей боль или отнять у меня.

И снова ошибался.

Переезд не помог ни от кошмаров, ни от нахлынувших воспоминаний. Я понял, что за любовь к кому-то приходится платить. Своим рассудком. И если раньше они думали, что у меня крыша поехала, то теперь будут думать, что я сошел с ума. Теперь я понимаю, что теряю. Это происходит по ночам, когда пытаюсь заснуть. Я и так никогда не отличался крепким сном, но сейчас это хуже, чем когда-либо. Может быть, это потому, что все идет так хорошо. Наш план сработал, но мне кажется, что я просто жду, когда упадет другой ботинок. И мои худшие страхи оживают, когда закрываю глаза.

Он мертв.

Я продолжаю сидеть в кювете. Свет от разбитой машины позволяет мне видеть все отчетливо. Молча раскачиваюсь взад-вперед с Илаем на руках. Я прижимаюсь к нему, и слезы текут по лицу. Мне трудно дышать, голова раскалывается. Все тело болит, но я не обращаю на это внимания.

— Коул?

Поднимаю глаза и слышу знакомый женский голос.

— Бекки? - спрашиваю я в недоумении. — Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе идти...

— Не могу просто оставить тебя здесь, - плачет она. Ее руки скрещены на животе, чтобы удержать окровавленную, разорванную майку на месте. — Я сделала это... - Она сглатывает и оглядывает улицу широкими глазами. — Они все мертвы.

— Уходи, мать твою! - Я отстраняю ее.

Ее взгляд падает на Илая.

— Не знаю, что случилось... - Она всхлипывает.

Я закрываю глаза.

— Просто уходи, Бекки! Я разберусь с этим.

— Ты пил, - напоминает она мне.

Моя челюсть напрягается.

— Бекки...

— Они арестуют тебя, Коул. Решат, что ты убил их всех...

— Я убил! - кричу ей. — Я, блядь, сделал это! - Прижимаюсь к безжизненному телу моего друга. — Я сделал это. - Не могу сдержать слез, они текут по моему лицу. — Просто уходи, Бекки. - Я захлебываюсь словами. Сегодняшний вечер был моим решением. Я хотел пойти куда-нибудь, и осмелился выпить. Неважно, кто, блядь, был за рулем. Это была моя машина! Они были под моей ответственностью.

Слышу, как она убегает с места преступления во второй раз.

— Пожалуйста...? - умоляю я в пустоту.

Опускаю свой лоб на лоб Илая и закрываю глаза.

— Мне так... жаль... - Я захлебываюсь словами. Они бессмысленны. — Я обещаю. Обещаю, что позабочусь об Эйми.

Слышу сирены вдалеке. Они опоздали.

Я отстраняюсь и смотрю на него сверху вниз: его короткие темные волосы растут, как лианы, превращаясь в длинные, густые и темные пряди. Его лицо истончается, острая челюсть и высокие скулы сменяются маленьким личиком с носом-пуговкой. Короткие темные ресницы сменяются длинными. Его крупное тело становится маленьким и хрупким.

— Нет! - кричу я, сотрясая тело в своих объятиях.

— Нет, нет, нет. - Это Остин.

Ее зеленые глаза открыты и смотрят на меня, но они не видят. Ничего, кроме холода и смерти. Потом она моргает. Ее глаза находят мои, и она говорит, заставляя мое сердце остановиться.

— Ты преуспел, Коул. Ты сломал меня.

Я сижу прямо, задыхаясь. Моя обнаженная грудь покрыта тонким слоем пота, а сердце колотится так сильно, что становится больно. Наклоняюсь и включаю лампу, которая стоит на тумбочке и заливает светом нашу спальню. Посмотрев направо, вижу рядом с собой Остин. Она лежит на боку, лицом к окну, выходящему на наш балкон, и темные волосы разметались по белой подушке.

Я делаю глубокий вдох и кладу руку на ее обнаженную спину. Наклонившись, целую мягкую кожу. Она вздрагивает, но не просыпается. Мой гнев возрастает, когда я думаю о том, как чертовски близко был к тому, чтобы потерять ее. Как близко был к тому, чтобы провести всю жизнь без нее, потому что кто-то, кто должен был быть моим другом, подошел слишком близко.

Я запустил руки в волосы и встал с кровати. Надеваю шорты для плавания, выключаю лампу и беру телефон, прежде чем выйти из комнаты. Я спускаюсь вниз, иду по коридору и заглядываю в щель двери, чтобы увидеть Лилли, крепко спящую в своей кровати принцессы. Затем выхожу через заднюю дверь на патио в жаркую летнюю ночь Остина. Когда я искал здесь дом, у меня было только одно требование - бассейн.

Подключаю свой Bluetooth к внешним динамикам и делаю звук потише, чтобы не разбудить девочек. Выбрав случайную станцию Spotify, ныряю в бассейн, наслаждаясь холодной водой на своем теплом теле, и начинаю делать круг. Даже сейчас, когда я проснулся, воспоминания все равно нахлынули. От них никуда не деться.

— Пульс есть, - кричит мужчина. — Слабый, но есть. - Они кладут Остин на носилки. Привязывают ремнями, а затем выталкивают из кухни.

Я стою в тихой комнате, залитый ее кровью. Ошеломленный. Полностью и окончательно потерянный. Выхожу в коридор и вижу офицера и судмедэксперта, стоящих над мертвым телом у подножия лестницы. Селеста.

Они окликают меня по имени, но я игнорирую их и выхожу через парадную дверь. Мне нужно закончить работу. Найду их позже. Увидев, что моя машина все еще припаркована у дома, достаю из кармана телефон и набираю номер Дика.

— Алло...?

— Где ты, блядь, находишься?

— Кладбище...

Я выныриваю из воды, закрываю глаза и делаю вдох. Воздух обжигает мои легкие. Когда открываю глаза, то вижу Остин, сидящую на краю мелководья в одной из моих белых футболок. Ее ноги перевешиваются через край и опускаются в воду, создавая мягкие волны, когда она двигает ими вперед-назад. Темные волосы спускаются вниз и перекидываются через правое плечо.

Из колонок негромко звучит песня "Bring You Back" группы Dark Signal, и моя грудь сжимается. Нет более верных слов, чем те, что звучат в этой песне.

Я подплываю к ней. Она раздвигает ноги, позволяя встать между ними. Мои руки ложатся на ее голые бедра, и я сжимаю так, словно она вот-вот растворится в воздухе у меня на глазах.

— Хочешь поговорить об этом? - мягко спрашивает она.

Я просто смотрю на нее. Как сказать этой женщине, что вижу ее лежащей мертвой в луже крови каждый раз, когда закрываю глаза? Я никогда не умел выражать никаких эмоций, кроме гнева. И время не изменило этого. Говорю ей, что люблю при каждом удобном случае, но даже она знает, что тьма еще не рассеялась.

Как-то ночью сказал, что с кровью покончено. Видя, как она истекает кровью, я излечился от этой болезни. После убийства Киллана моя потребность в мести отпала. Но это не отменяет моей потребности защищать. Это не отменяет моего страха потерять ее.

— Я в порядке, - уверяет она меня, словно читает мои мысли.

Еще одна ее способность. Это чертово проклятие и благословение.

Проводит рукой по моим мокрым волосам, ногти нежно царапают кожу головы, и вот так она гасит весь гнев и заставляет меня содрогнуться. Я наклоняюсь вперед, прижимаюсь лбом к ее груди и мочу рубашку. Мои руки спускаются с ее бедер и обхватывают тонкую талию. Она начала набирать вес с тех пор, как Киллан выстрелил в нее. Но все еще слишком маленькая. Слишком далека от того состояния, в котором была в ту ночь, когда я нашел ее на кладбище. Даже тогда она была маленькой, а сейчас просто хрупкая. Слишком хрупкая. Я ненавижу это!

— Я здесь, детка, - уверяет меня, целуя мои мокрые волосы. — И Киллан больше не сможет нас тронуть. - Сжав пальцы в моих волосах, она отрывает мое лицо от своей груди и заставляет посмотреть на нее. — Благодаря тебе я в безопасности.

Я просто смотрю на нее. Свет на крыльце выключен, но свет от бассейна освещает нас, заставляя ее зеленые глаза сиять. В них сквозит беспокойство. Она думает, что я схожу с ума, и не ошибается. Поднимаю руку и убираю несколько прядей темных волос за ухо, а подушечкой пальца провожу по всем ее пирсингам.

— Поговори со мной, - тихо говорит, обнимая мое лицо.

Ненавижу, когда она так делает - возится со мной, как с гребаным ребенком. И еще больше ненавижу то, что мне это нужно. Ее руки на мне. Губы на моих. Каждый раз, когда я начинаю чувствовать, что во мне разгорается огонь, она гасит его одним прикосновением. Напоминая мне, что я всего лишь человек. Человек не может защитить ее. Я должен быть непобедимым.

Песня заканчивается и сменяется на "Into It" группы Chase Atlantic. Я отступаю назад, хватаю ее за запястья и затаскиваю в бассейн. Она задыхается от прохладной воды. Схватившись за подол рубашки, я задираю ее вверх и снимаю через голову. Отбросив намокшую ткань в сторону, я прижимаюсь к ее губам и запускаю руки в волосы. Ее тело прижимается к моему, и я вдавливаю свой уже твердый член в низ живота.

— Ты мне нужна, - задыхаюсь я, отрываясь от губ. Гордость больше не волнует меня, когда речь идет о моей любви к этой женщине.

Ее глаза ищут мое лицо, прежде чем остановиться на мне.

— Все, что хочешь, Коул. Я твоя.

Ненавижу то, с какой готовностью она отдается мне. Я заставил эту великолепную женщину проливать за меня кровь, а она прощает меня. Вот так просто. Видите, я же говорил тебе, что любовь равна безумию. Потому что она так же безумна, как и я.

Беру ее правую руку и медленно целую шрам от ножа на ее безупречной коже. Она отдергивает ее и обеими руками закрывает мне лицо, заставляя посмотреть на нее.

— Прекрати! - требует. — Каждая история любви требует жертв.

— Не говори так. - В моем голосе звучит боль.

Она мягко улыбается, пытаясь успокоить меня, но это не помогает.

— Тогда отпусти это, Коул. Я уже отпустила.

Хотел бы, чтобы все было так просто. У нее навсегда останется напоминание о том, что я причинил ей боль. Что думал о ней только как об игрушке. Нечто, с чем можно возиться и что можно уничтожить.

— Я не могу. - Мои руки обхватывают ее узкие бедра, и впиваюсь пальцами в кожу. Она не вздрагивает. Остин всегда умела принимать то, что я выплескиваю. Это одна из тех вещей, которые я в ней люблю.

— Поцелуй меня.

— Остин, я...

— Поцелуй меня, блядь, Коул! - рычит она, когда ее рука опускается под воду и оказывается в моих шортах, нащупывая мой твердый член.

Мы занимались любовью только после того, как Киллан попытался убить ее. Я старался быть медленным и нежным, но вижу, что ей это надоело. Она хочет большего. С тех пор как я ее встретил, это стало выходом для моей ярости, и она это знает. Но я сдерживался, чтобы не дать ей этого, желая, чтобы она исцелилась.

— Я могу это вынести, Коул. - Остин прижимает свои губы к моим и нежно целует. Я не отвечаю. — Рискну трахнуть тебя, Коул, так, как знаю, ты можешь. - Улыбаясь, она гладит меня рукой, но я ничего не делаю. — Покажи мне, что я принадлежу тебе. - Она перестает гладить меня достаточно долго, чтобы спустить мои шорты с ног. Затем наклоняется и проводит языком по моей верхней губе. Мой член подрагивает в ее руке, и она стонет мне в губы. — Как будто я тебе, блядь, принадлежу.

— Не могу...

Она бьет меня по лицу. Сильно. Это удивляет меня и заводит еще больше.

Мое дыхание учащается, а ее глаза пристально смотрят в мои.

— Тебе нравится немного боли, Коул. Мне тоже, - говорит она, проводя ногтями по моей груди, царапая кожу. Хлорка из воды вызывает жжение. — Перестань обращаться со мной так, будто я сломаюсь, и дай мне то, что хочу. - Ее губы медленно приподнимаются в уголках, даря злую улыбку, которая заставляет мое сердце биться быстрее. Мне нравится, когда ее мысли уходят в темное место. — Однажды ты сказал мне, что хочешь сделать из меня красивую сломанную куклу, Коул. Чтобы играть. Чтобы трахать. И уничтожить. - Она облизнула губы. — Не будь мягким со мной сейчас. - Она наклоняется вперед и проводит языком по моей нижней губе, и я вздрагиваю. — Коул Рейнольдс - чертова акула. Ты...

Мои руки крепко сжимают ее волосы, и она хнычет.

— Ты этого хочешь? - Рычу, ненавидя то, что она права. Что это то, что нам нужно. Я удерживаю ее голову на месте и опускаю свою до того места, где наши губы почти соприкасаются. — Я могу причинить тебе боль. - Остин Лоус бросает вызов моему здравому смыслу и терпению. Но, черт возьми, не могу отрицать, что она создана для меня. А я - для нее.

Девушка одаривает меня садистской улыбкой, когда ее руки обхватывают мою талию.

— Я рискну сделать все, что в твоих силах.

— Ты знаешь, что эти слова значат для меня, - прорычал я.

Она закрывает глаза.

— Знаю.

— Ты еще пожалеешь об этом.

Губы раздвигаются, и она начинает задыхаться.

— Я надеюсь на это.

Прижимаюсь губами к ее губам. Через секунду я уже внутри нее, трахаю, прижимая к стенке бассейна, заглатывая стоны и крики. Ее спина упирается в бортик бассейна, поэтому я уверен, что у останутся следы. Мне не терпится увидеть их, когда буду трахать ее сзади, когда проснемся утром.

Я отрываю свои губы, и ее голова откидывается назад, обнажая нежную шею, и она вскрикивает. Вокруг нас плещется вода, и я прижимаю Остин к себе, словно она может исчезнуть в любую секунду.

Возможно, это последний раз, когда ты ее видишь. Я думаю об этом дерьме каждую секунду каждого дня.

Это чертовски утомительно.

— Коул... - Она задыхается.

Я ускоряю темп. Возможно, это последний раз, когда она произносит твое имя. Или сможет прикоснуться к тебе. Снова запускаю руку в ее волосы и поднимаю голову так, чтобы она смотрела на меня сверху. Ее глаза стали тяжелыми, а губы приоткрылись. Она так близко. Я зарываюсь лицом в ее шею и покусываю кожу, ощущая вкус хлорки.

— Черт, как же в тебе хорошо, милая, - рычу, не желая оставаться без этого. Без нее.

Ногти впиваются в мои бока, и она притягивает меня к себе, желая большего. Нуждаясь в большем. Ее киска сжимается вокруг меня, и она кричит в темноту. Я следую за ней.

— Я люблю тебя, - говорю ей, задыхаясь.

— Я тоже тебя люблю, Коул Рейнольдс, - отвечает она мягким голосом.

Беру ее левую руку в свою и смотрю на обручальное кольцо. На днях я сделал ей предложение здесь, на кухне. Бекки пришла позавтракать, прежде чем отправиться с мамой и сестрой за покупками. Это не было пышным проявлением любви, но для Остин это не имеет значения. Она не такая девушка, и у нас никогда не было таких отношений. Знает, что я готов убить за нее, поэтому мои дурацкие слова о вечности - это не то, что она хочет услышать.

Я целую ее кольцо, потом снова губы. Когда она отстраняется, то улыбается мне. Та самая улыбка, которая заставляет меня чувствовать себя самым счастливым парнем на свете.

— Давай ляжем спать, детка. Я устал.

Я несу ее к ступенькам.

— Иди в дом. Сейчас приду.

Смотрю, как она выходит из бассейна, вода стекает с ее тела, как ливень. Я бы охотно утонул в ней. Схватив полотенце, которое я припас для себя, она оглядывается через плечо и подмигивает мне. Улыбаюсь ей. Когда она оказывается внутри, улыбка исчезает с моего лица, и я испускаю долгий вздох. Откидываю голову назад и опускаюсь в воду, погружаясь на дно. Сижу там столько, сколько могу. Мои легкие жаждут воздуха. Я делаю это не в первый раз и не в последний. Потребность убивать исчезла, но ярость осталась. Когда Остин смотрит на мои сжатые в кулаки руки или сузившиеся глаза, обнимает меня или целует, на время становится легче. Но как только она исчезает из поля моего зрения, все возвращается.

Вылезаю из бассейна и выжимаю шорты, прежде чем надеть их обратно. Затем делаю то же самое с футболкой, которую снял с нее, и беру свой телефон. Зайдя в дом, я направляюсь на кухню за бутылкой воды. На кухне я застаю Дика с девушкой, которую он привел из клуба. Он ничего не говорил ни о поломке машины, ни о Бекки с той ночи, когда мы уехали из Коллинза. И в который раз я не могу понять, то ли он притворяется, что все в порядке, то ли действительно простил меня и живет дальше. Я ненавижу это. Хочу спросить его, но Дик похож на меня. Он придет ко мне, когда захочет все обсудить. И не то чтобы ему пришлось далеко идти. В конце концов, он переехал к нам, когда Бекки решила отказаться.

— Поздний ночной заплыв? - спрашивает, с усмешкой оглядывая мои мокрые шорты. Моя мокрая футболка свисает с моей правой руки.

Я киваю.

— Как и каждую ночь.

Он шлепает по заднице рыжую девушку, которая стоит рядом, пока они оба закусывают печеньем, которое Остин и Лилли приготовили вчера.

— Повеселились сегодня? - спрашиваю я.

Он кивает.

— В центре города есть один клуб. Ты должен пойти со мной в следующие выходные. Это круто.

Не очень люблю клубы. Вообще никогда не любил вечеринки после смерти трех наших друзей. Я устраивал их дома у Лиама, но в основном сидел взаперти в игровой комнате. Но говорю: «Конечно». Мне кажется, что сейчас я должен проводить с ним как можно больше времени. Нужен ему. Так же, как Бекки нуждается в Остин. Они оба страдают по разным причинам.

— Беннетт приедет в следующие выходные. Он уже сказал, что поедет.

— Звучит как план. - Я хлопаю его по плечу и возвращаюсь наверх. Захожу в нашу спальню и вижу, что она пуста.

— Остин? - зову, закрывая за собой дверь.

Никакого ответа. Мой страх, что с ней что-то случилось, усиливается. Одеяло откинуто, но полотенца нигде не видно. Мое сердце начинает колотиться.

— Остин?

Я захожу в хозяйскую ванную и вижу ее через витражную дверь душевой кабины. Выпустив затаенный дыхание, провожу рукой по мокрым волосам, затем раздеваюсь до трусов и присоединяюсь к ней. Она откинула голову назад, вода падает ей на лицо, а затем скатывается по идеальным сиськам и плоскому животу. Все признаки того, что Киллан когда-либо прикладывал к ней свои руки, исчезли, за исключением шрама от операции, но и он уже исчезает.

— Коул...

Голос вырывает меня из раздумий, и я обхватываю ее руками, вжимая в стену. Она смеется, открывая свои прекрасные глаза, и смотрит на меня. Я прижимаюсь к теплой щеке, и она моргает. Капли воды падают с длинных темных ресниц и стекают по лицу. Остин облизывает свои влажные губы.

— Надеюсь, ты не думала, что я закончил на сегодня. - Мой голос звучит грубо, давая понять, что у меня на уме. Надеюсь, она думает, что это похоть, а не воспоминания о ее смерти.

Опускаю голову ей на шею, а правой рукой обхватываю бедро и поднимаю его вверх, чтобы обхватить свою талию.

— Нет, - дышит она, зарываясь руками в мои волосы. Наклоняет голову в сторону, давая мне лучший доступ к шее. — Я ожидала от тебя большего.

Отстраняюсь и смотрю на нее сверху вниз. Я ожидал, что она будет бороться за меня. Она не разочаровала. Я не спас ее. Остин спасла себя сама. Она сделала именно то, что я сказал сделать в тот день, когда прогнал из дома ее отца на кладбище. Когда вызвал ее на поединок.

Она игриво улыбнулась мне.

— В конце концов, я все еще стою.

Поднимаю левую руку и обхватываю ее за шею, прижимая к стене. Она приподнимается на цыпочки. Теплая вода льется из душевой лейки, обдавая наши тела брызгами.

— Ты будешь ползать, когда я закончу с тобой.

В ее зеленых глазах появляется блеск, когда она шепчет:

— Обещаешь?

— О, я обещаю тебе, милая.

ЭПИЛОГ 2

БЕННЕТ

Я отпираю дверь в помещение клуба и вхожу внутрь. Первое, что делаю, - снимаю футболку. Она пахнет ею. Затем расстегиваю брюки и снимаю ботинки, затем джинсы. Они тоже пахнут.

Это уже слишком.

После того, как мы занимались любовью сегодня ночью, она бросила меня. Так будет лучше, - плакала она. Я не хотел выглядеть жалким, но умолял ее передумать. Дать шанс исправить то, что она считала неправильным. Но я понятия не имею, что это может быть.

Это было бессмысленно. Она приняла решение, и на этом все закончилось. После всего этого женщина, в которую я влюбился, больше не хотела меня. После всей лжи и подтасовок она просто покончила с этим, как будто я был просто интрижкой. Но я знаю правду. Я был чем-то большим, и это ее пугало.

Собираюсь подняться по лестнице на чердак, чтобы лечь спать, но останавливаюсь, увидев справа на столе стеклянную чашу, из которой мы всегда черпали риски. Почему она тут? Мы достаем ее из шкафа только тогда, когда встречаемся.

Мое сердце начинает биться быстрее. В ней лежит сложенный листок бумаги.

Я оглядываю молчаливое помещение клуба, и по позвоночнику пробегает жуткое чувство.

Сглотнув, подхожу к столу и дрожащими руками беру чашу. Разворачиваю записку, и дыхание застревает в горле, когда я читаю напечатанные слова.

Эта стеклянная чаша может разбиться так же легко, как и твоё обещание. Что ты сделаешь, чтобы сохранить их обоих в целости и сохранности?

Продолжение следует...

КОНЕЦ

Content

Тессье Шантель Я Обещаю