Елена Ликина

Досветки в Глуши

Глава 1

Старуха возникла перед машиной внезапно, заслонив собой далёкие огоньки городка. В свете фар мелькнул занесённый кулак да плоский блин неприметного лица, Лида едва успела направить машину в бок, а потом закричала...

Выбраться из салона получилось не сразу – трясущиеся руки не желали подчиняться. Сердце рвалось из груди, мысли застыли вязким киселём. На пустынной трассе не от кого было ждать помощи, не к кому обратиться.

Наконец Лида справилась с ручкой, на деревянных ногах обошла машину.

Старухи на дороге не оказалось. Напрасно Лида подсвечивала темноту, напрасно искала и звала.

Откуда она взялась? И куда подевалась? Не растворилась же в воздухе? Не улетела призраком прочь?

И хотя Лида не рассмотрела её лица - отчего-то была уверена, что уже видела бабку раньше.

Пометавшись по сторонам, луч от фонарика уткнулся в огромное дерево. Белёсую кору расчерчивали чёрные штрихи, по боку бугрились коричневые струпья...

Лида сморгнула, но дерево осталось на месте. Еще минуту назад его не было на этом съезде! А теперь оно лежало позади машины, не давая возможности выехать обратно на трассу.

Зачерпнув снега, Лида протёрла пылающие щёки. И приказала себе не дёргаться.

Не думать, не думать об этом сейчас!

Нужно звонить в МЧС... или ещё какую-нибудь службу... Лида плохо представляла, кто может помочь ей в сложившейся ситуации, но в интернете всё можно найти...

Однако сотовый не откликнулся на её просьбу – дисплей завис глухим чёрным окном. Следом отключился и фонарик. Напрасно Лида давила на кнопочку, напрасно пыталась перезагрузить – телефон не реагировал на команду.

Где-то вдали прокричала незнакомая птица. Ветер прошёлся по ветвям, стряхивая налипший снег. Из-за туч выглянул месяц, повернулся острыми рожками книзу. Две золотистые ниточки потянулись от них, скатились куда-то за дальний лес. И вновь прокричала какая-то птица, захлебнулась резким пронзительным смехом. Совсем рядом заскрипели стволы, словно кто-то раскачивал их...

Тихо вскрикнув, Лида рванулась к машине. Заблокировав двери, медленно тронулась вперёд. Дорога была довольно узкая, по сторонам густо лепились деревья. Различить за ними хоть что-нибудь было невозможно. Да Лида и не пыталась - вцепившись в руль, напряжённо вглядывалась в лобовое стекло.

Поляна открылась неожиданно. Тёмные дома горбились на ней, почти неразличимые в зыбком призрачном свете. Ни единого звука не доносилось от них. Лишь медленно и лениво плавал в воздухе снег.

Притормозив, Лида долго рассматривала деревню. Место было совершенно незнакомое. Странное. Не заброшка ли это? Живёт здесь кто-нибудь или нет?

Словно отвечая на этот вопрос, у крайнего дома засветилось окно. По занавеске промелькнули тени. Там было тепло, была жизнь! И Лида решилась попросить о помощи - ей нужно было где-то переждать ночь. Оставаться в машине она боялась - случившееся на дороге никак не шло из головы!

Прихватив сумочку, Лида медленно направилась к домам. Дошла она быстро, приветливо светивший огонёк послужил ей отличным ориентиром. Помявшись возле окна, уже собралась постучать, как вдруг что-то косматое с ворчанием пронеслось мимо и ловко нырнуло под крыльцо. Красными угольками успели мигнуть глаза, острые уши шевельнулись над кепкой.

Лида разом вспотела под курткой. Взмок и короткий ёжик волос. Как хорошо, что она не успела постучать! Как хорошо, что никак не проявила себя!

Разом вспомнились рассказы с бабы Полиных посиделок. Как здорово было слушать их в безопасности тёплого дома, и как страшно столкнуться с непонятным воочию, совершенно одной, посреди незнакомого места!

Дверь слегка подалась, и Лида не стала ждать, когда-то появится на пороге. В панике понеслась вперёд - в глубину затаившейся деревеньки.

У самого дальнего дома она едва не сбила с ног какую-то тётку. Закутанная по самые глаза, та прихватила Лиду за руку и чуть заторможенно поинтересовалась:

- Ты откуда взялась? Чего бродишь среди ночи?

- Я... я... – Лида никак не могла отдышаться. – Из машины взялась... Заблудилась...

- Вона как... – понимающе протянула тётка. – А я думала, ряженые загоняли...

- Ряженые?

- Ну. Святки теперь. Или не знаешь?

- Знаю! Знаю! – Лиду немного попустило. И правда же, как она сразу не сообразила о том! Ей повстречался кто-то из ряженных, чей-то ребёнок в смешной кепке и линзах. А она испугалась, подумала невесть что. Наверняка здесь бегают и другие. Только почему же так тихо? Может, это такая игра?

- Меня Лида зовут. – невпопад представилась она. - Можно мне у вас ночь переждать? Пожалуйста! Я заплачу!

- Вона как... – повторила тётка и покивала чему-то. – Отчего же нельзя. Оставайся. Пошли до меня, Лида.

Повернувшись, она побрела к крыльцу, и Лида послушно двинулась следом.

- Как вас зовут? - спросила в сутулую спину. – Как к вам обращаться?

- Тётка Тая я. Так и зови.

- Очень приятно. А что это за место? Как называется?

- Так деревня наша. Глушь. Не слыхала о такой?

- Не слышала. – Лиде сделалось немного неловко. - А я в Пряхино возвращалась. Я там живу.

- Пряхино? – тётка подтолкнула дверь и скрылась в темноте. Загремев чем-то, спросила. – Это где ж такое? Не припоминаю.

- Должно быть недалеко. Я почти приехала, когда... – Лида осеклась, не решаясь рассказать о произошедших с ней странностях.

- Ты заходи, - пригласила тётка. – Не морозь мне избу.

- Да... сейчас... – нащупав ногой порожек, Лида осторожно шагнула внутрь. И тотчас же в доме сделалось светло - включилось старенькое бра над покосившейся тумбочкой. В грязноватом запущенном коридорчике громоздился разнокалиберный хлам. По сторонам от облезлой табуретки помещались две двери – одна была заколочена досками, вторая приоткрыта.

- Ты проходи, - позвала из-за неё хозяйка. И Лида снова прошла.

Комнатушка оказалась неказистой и маленькой. Из мебели в ней были пара стульев да стол под поблекшей грязноватой клеёнкой. С потолка свисала одинокая лампочка без плафона. Густо оплетённая паутиной, давала совсем мало света. У закопчённой печки на полу скрючилась приземистая фигура в залатанном сарафане – подкладывала в топку дрова, шуровала кочергой. Тонкая седая косица мышиным хвостом свисала из-под платка по самый пол.

Тётка Тая поманила Лиду:

- Садись-ка к столу. Станем чаем угощаться, так до свету и пересидим.

- Досветки, досветки, - отозвалась от печи фигура, помахала чуть растерянной Лиде. – С полуночи начнём! Скоро! Скоро!

- Что начнём? – не поняла Лида и на всякий случай поздоровалась. – Добрый вечер. Я - Лида.

- Лида, Лида... - хлопнула в ладоши фигура. Сунувшись поближе, затрясла Лидину руку, забормотала довольно. – Лида-Лида-Лида-а-а!..

С рябого веснушчатого лица не мигая смотрели тёмные изюмины глаз, безгубый рот кривился некрасивой улыбкой.

Да она не в себе! Лида осторожно попыталась высвободить руку. Что за день такой выдался, всё наперекосяк!.. И не уйдёшь никуда, придётся терпеть.

Перекинув косицу через плечо, рябая потянула Лиду к столу:

- Садися давай. Как соберутся – первая и начнёшь!

- Вы о чём? – окончательно запуталась Лида. – Что я начну, объясните!

- Придут, придут. Чую шаги. - повторила рябая баба. – Что стала, Тая? Встречай гостей.

Тётка Тая без возражений покинула комнатушку.

- Я тоже выйду. Подышу... – Лида попыталась выскользнуть следом.

- Садися говорю! – рябая преградой возникла в проходе. – С полуночи начнём.

Ошарашенная Лида попятилась. Как рябая смогла перенестись вот так, незаметно? Может мне это почудилось? После потрясения на дороге?

- Уходи! Уходи! – что-то подталкивало её, побуждая бежать. Да только куда она пойдёт одна? Среди ночи и незнакомого леса!

- Боюсь, что помешала вам, - голос Лиды чуть сел от страха. – Я лучше в машине пересижу, не хочу вас стеснять.

Погрозив ей пальцем, рябая прислушалась к чему-то, и вскорости из печи раздалось негромкое – ку-ку, ку-ку, ку-ку...

Прокуковав невнятно двенадцать раз, странный голос умолк, а снаружи затопали, загомонили весело долгожданные гости. Тётка Тая кричала громче всех:

- Сама пришла! Сама назвала имя! Мы и не думали, не ждали!

Глава 2

Говорили явно о ней! Лида напряглась, не представляя, что последует дальше. Подхватив сумочку, зашарила внутри, пытаясь нащупать старую металлическую пилочку для ногтей. И прихватив, зажала в кулаке.

Какая-никакая, а всё же защита. Пусть только попробуют сунуться – проткну любого!

В дверь, между тем, показалась первая гостья. Опрятная старушонка при крепком посохе приветливо покивала Лиде и направилась прямо к печи – греться. Следом вбежали смеющиеся девчонки – сестрицы лет семи-восьми. Их было невозможно различить. Одинаковыми казались и потертые коричневые шубейки, и серые валенки, и длинные косички с отливом в рыжину. Тонкие шейки туго обхватывали шарфики-косынки. У одной чёрного, у другой белого цветов. Девчонки покосились на Лиду и снова чему-то прыснули.

- Наверное, внучки, - предположила Лида, и напряжение чуть-чуть отступило.

Щупловатый вертлявый мужичонка волоком втащил за девчонками тяжёлую корзину. Не глядя на Лиду, принялся выкладывать на клеёнку какие-то свёртки да кульки.

Тая вошла последней, с размаху плюхнулась на стул. Лида хотела обратиться к ней, но горло перехватило спазмом, едкий запах тухлятины набился в нос. Он шёл от свечи, откуда-то появившейся на столе.

Под чёрным пламенем комната будто поплыла, по стенам задвигались тени.

Гости заговорили разом – нахваливали разложенные мужичонкой припасы.

А Лида вдруг обнаружила, что сидит во главе стола!

Вокруг помещались остальные гости.

Подцепив ручкой от посоха какую-то кость, старушонка тянула её к себе. Прихватив с двух сторон зубами рыхлый, сочащийся красным кусок, сестры яростно мотали головами, не желая отпускать добычу. Мужичонка по-тихому что-то жевал, урча. С бороды свисала тонкая нитка слюны.

- Ешь, ешь! - рябая подсунула Лиде кость с ошмётками мяса.

И Лида не смогла это вытерпеть – вскочила, чтобы сбежать.

По стенам шарахнулись тени, и картинка разом поменялась – на столе появилась обычная еда!

Гости чинно восседали на местах, жадно поедая мясную нарезку и запечённые золотисто-коричневые куски какой-то птицы. В щербатой плошке высилась горка маринованных помидоров и лежал кривой огурец.

На Лиду совсем не обращали внимания. И всё же ей чудился чей-то недобрый взгляд – от него топорщились дыбом волоски на коже и, замирая, холодело под сердцем.

- Уходи! Уходи! – подтолкнуло её изнутри, и решившись, она повернулась к тётке Тае, чтобы попрощаться.

Хозяйка сидела молча, уперев глаза в пол. Еда перед ней оставалась нетронутой, тётка даже не попробовала её. Казалось, что она дремлет, но всё же Лида заговорила с ней:

- Не хочу мешать вашим гостям. Пойду лучше. Спасибо, что приютили.

Тётка взглянула отрешённо, словно не узнавая. В глазах плавала пустота.

- Пойду я, тётя Тая, – повторила Лида, но рябая снова сунулась к ней, пододвинула поближе тарелку.

- Ешь! Ешь! – повторила сердито. – Чтобы до крошечки!

Аппетитная и поджаристая, лежала на тарелке сейчас увесистая куриная ножка, а рядом - пара запечённых картофелин в масле.

Лида вдохнула и раскашлялась - от угощения несло болотными газами и серой.

Гости чавкали в упоении, облизывали с пальцев сочащийся сок. Свеча трещала и чадила. Лица кривились, плыли на сторону черты.

И чудились Лиде клыки да бельма, мерещились щетина да рога... Одна из сестричек цапнула с тарелки картофелину, вгрызлась в неё гнилыми обломанными зубами...

- Мне нужно на улицу! – не выдержав, Лида полезла из-за стола. – Подышать! И вообще...

Ей никто не препятствовал, не пытался помешать. Не веря такой удаче, Лида выскочила за дверь и очутилась в... той самой комнатушке! Вернулась туда же, откуда стремилась убежать!

Она снова рванулась к выходу, и опять дверь привела её обратно. В голове зашумело, пол дёрнулся и исчез из-под ног...

- Ты дыши, дыши! – рябая появилась откуда-то сбоку. Подхватив Лиду, усадила обратно за стол. На старой скатерти валялись теперь одни объедки – голодные гости сожрали всё.

- Хорошо, сытно! – цыкнул зубом щуплый мужик.

- Сытно, сытно. – согласилась с ним старушонка. – Теперя можно поговорить!

- Сказы хотим, сказы! – потребовали на два голоса сёстры.

- По жребию будем! – рябая взмахнула облезлой шапкой и бросила в неё несколько щепок.

После сунула Лиде под нос и грубовато велела:

– Тяни!

Плохо понимая, что делает, Лида вытащила коротенькую щепку. Под разочарованный вздох, положила её на стол.

- Мимо, мимо, - недовольно выдохнули девчонки.

- Мимо, - разочарованно провыл мужичонка.

- А, ну-ка, ты! – старушонка кивнула рябой.

- Гостям первым! – возразила та и пошла с шапкой по кругу.

Старушонке тоже досталась короткая щепка. Как и мужичонке с сестрицами. Перевернув шапку, рябая подхватила оставшийся длинный кусочек и, разломав, закинула за спину. Присев перед печкой, вздохнула чему-то и проронила нехотя:

- Ну, слухайте! Только чур не перебивать!..

...В деревне нашей много кто умел наводить чары. Но самым главный над всеми считался Сыч. Настоящего имени его не знали. Колдунам да ведьмам не положено называться.

В помощничках у него ходили не коловерши с простецкими шишками, а чертеняки с бесами. По дому дела справляли, а после – к соседям совались, пакости строили, портили добро. Выл от их проделок народ, но противу Сыча не шёл, боялись дюже лютого колдуна. Обсуждали его шёпотом, по углам да с оглядкой.

Я тогда дурой малой бегала, любопытничала конечно – какие такие из себя те чертяки. Ну, и решила подглядеть. Караулила по кустам, под забором таилась. Ничего. Только и видела, как разговаривает с кем-то колдун – руками машет, топает ногой. Приказы, значит, отдаёт. Команду, что кому делать.

А бабка одна, тоже из ведьмачек, присоветовала, как поступить. Сажей глаза велела намазать и затаиться в избе, тогда можно углядеть желаемое.

- А сажа откуль? – мужичонка поскрёб в бороде.

- Она и насыпала. С шабаша сохраняла, от главного костровища.

- А что взамен? А что взамен? – одновременно спросили девчонки.

- Да так дала, вроде даром. Это уж потом я на неё горбатиться стала. От Сычёвых щедрот, - пригорюнившись, рябая медленно наматывала тощую косицу на кулак. – С тех пор так и верчусь, без сну да без устали...

- Правда твоя. – старушонка чуть пристукнула посохом. – Им только попадись, захомутают враз!

- На Святки только и передых... – сочувственно шмыгнул носом мужичонка.

- А дальше? Дальше! – поторопили рябую сестрицы.

- Следила я. Как вышел Сыч куда-то, сунулась в сени. Оттуда в комнату пробралась, спряталась за мешок. Сажей по векам мазнула и сижу. Тихо, как мышь домовая... Откуда он прознал? А только зашёл и сразу к мешку. Выходь, говорит, незваная! Я – ни-ни! Вжалася в пол и дрожу. Он пальцами возьми да щёлкни. Меня ноги и вынесли! Делать нечего - призналась о своём любопытстве. А он – ржать! По коленам себя хлопает и заходится мерином. А я потихонечку пячусь... Заметил Сыч и опять как прищёлкнет! Смотри, коль хотела, - говорит.

Меня как вздёрнет да во двор! А там уж они! Другие в струночку стоят. Помощники его. Я со страху не рассмотрела даже, глаза зажмурила. Колдун им командует – пересчитайте мне иглы на кривой ели, что за банькой растёт. Хочу знать, сколько их всего.

Служки – туда, и меня за ними потянуло. Гляжу – перебирают, пыхтят, сбиваются на визг. А ель-то сухая стоит, омертвела от старости. Иголки сыпятся, помощники кидаются собирать... И не заметила, как тоже начала, забормотала вслух – первая, вторая... Счёту-то не разумела, только до трёх и знала... Но всё одно не могу уняться. Только и бубоню – один, два, три, один, два, три...

Иголки колючие. Острые. Впиваются в пальцы. Жалят да крови. А я всё считаю, собираю в подол. И другие тоже стараются, да зря всё, пустая работа.

Сыч в сторонке посмеивается, кивает мне – считай, считай, любопытная! Пока не пересчитаешь все – не отпущу!..

Рябая вздохнула и потёрла натруженные ладони. Лида только теперь заметила её кривые, с распухшими суставами пальцы.

- Как же вы освободились? – вопрос вырвался сам собой.

- А никак! До сих пор ему и служу!

- На Святки только отпускает. По обычаю да по правилам! – старушонка поднялась с трудом и поманила к себе мужика. – Пора мне. Проводи-ка до лесу. Хорошие вышли досветки, завтра станем продолжать.

- А эта? – мужичонка махнул в сторону Лиды.

- Подождёт. На сладкое останется. Время есть. Святки долгие.

- На сладкое! На сладкое! – заверещали девчонки, и, прихватившись за руки, выкатились из комнатушки.

- Я тоже пойду! – Лида решительно направилась к дверям.

- Ты что же, не поняла ещё? – рябая принялась сгребать в мешок кости да крошки. – Нет тебе ходу обратно. Сболтнула имя – теперь сиди. Отсюдова больше не выпустит.

Глава 3

Николай приехал в Глушь на рассвете.

День не спешил просыпаться, и деревня тонула в пепельном сумраке. На подъезде недалеко от домов обнаружилась незнакомая машина, а возле неё - стройная фигурка с коротким ёжиком светлых волос. В курточке и джинсах, она что-то разглядывала в салоне, напирая ладонями на стекло.

- Неужели Наташа? – притормозив, Николай выскочил на мороз позабыв о куртке. Наташа ему очень нравилась. И хотя с момента их последней встречи прошло совсем немного времени, он успел соскучиться.

- Натка! – позвал он с улыбкой. – Ты почему не позвонила? Давно приехала?

И только когда девушка обернулась, понял, что обознался.

- Простите! Я думал – знакомая, - Николай едва сдержал разочарование.

Девушка не ответила. Равнодушно смерила взглядом и опять подалась к окну машины.

- Могу я чем-то помочь? Вы, наверное, заблудились?

- Открой! – незнакомка ткнула пальцем в дверцу. – Мне нужно туда!

Грубый тон просьбы покоробил Николая. Но он сдержался, понимая, что девушка просто могла испугаться.

- Я вас не трону, не бойтесь. - сказал как можно доброжелательнее. – Заблокировало? Такое бывает в мороз. Ключом не пробовали?

- Открой! – лицо незнакомки застыло как маска. – Хочу забрать... Потом уйду...

- Уйдёте? – поразился Николай. - Вот так? Без машины?

Девушка не ответила, со всей силы врезала кулаком по стеклу.

- Зачем вы так! Погодите! Я разгружусь и гляну, что там.

Потянув из багажника доверху наполненные пакеты, Николай направился в сторону дома. Позади вкусно захрупал снег – девушка двинулась за ним.

Из приоткрывшейся двери заструилось тепло – его ждали.

- Тихон! – негромко позвал Николай. – Встречай, что ли. Я не один. У нас гостья.

В глубине дома заворчало, затопотали шаги.

Невидимый Тихон подкатился колобком, пощекотал бородой ладонь, а после прижался к ноге.

- Ну, что ты... – растрогался Николай. – Всего-то месяц не виделись. Я не мог выбраться раньше. Вот, гостинцев вам прихватил.

Позади кашлянули – незнакомка застыла в дверях, не делая попыток войти.

– Не стесняйтесь. – кивнул ей Николай и снова погладил Тихона.

Однако девушка не сдвинулась с места, так и осталась стоять в проходе.

– Пригласи... – резковатый голос совсем не подходил ей. - Пригласи войти.

- Чужих не зовём! – хрипуче пробубнило от пола. – Пшла отседа, пшла!

Протопотав лапотками, Тихон споро захлопнул дверь. Перестав таиться, зыркнул сердито сквозь шерсть да попенял недовольно:

– Ты что же, хозяин, оморочницу привёл! Всё позабыл в своих городах.

- Прости, Тихон! Я не нарочно! – Николай помог задвинуть крепкий засов. – Что-то я расслабился, не разглядел сразу.

- Оно и понятно. У вас такие не водятся.

- Всякие водятся, только мне не попадались, - Николай щёлкнул проявившегося запечника по кепке. – Оброс ты, брат. В парикмахерскую пора.

- Не положено, - насупился Тихон. – Зачем дразнишь?

- Ну, прости. – покаялся Николай. – Виноват. Я погостить к вам. До Крещения останусь.

- Да ну? – просиял Тихон и вздёрнул мохнатые уши. – А не обманешь?

- Клянусь!

- Николаша! – дребезжащий надтреснутый голосок разнёсся по дому. Пёстренький рыжий ком прыгнул на руки Николаю, ткнулся в щёку и затрясся. – Мы уж не ждали, не чаяли свидеться! А ты взял да вернулся!

- Вернулся, заполоша! Не могу я без вас.

Сморщенное личико вынырнуло из перьевого облака, в единственном глазу блеснула слеза.

- Мы так скучали! Так ждали тебя! Плохо нам одним, худо без хозяев.

- Потерпите ещё немножко. Мы обязательно что-нибудь придумаем! Найдём способ вас отсюда забрать.

- Натаха думала да не придумала. – поплевав на ладони, Тихон принялся оглаживать шерсть. - И та, чудная, что с вами была. Мирка, кажись? Ну и имечко у девки!

- Так и будем привязаны к месту. Хорошо хоть вдвоём... – заполоша протяжно вздохнула.

- Найдём способ! – жалость к домовым волной накрыла Николая. Он покрепче прижал к себе заполошу, потянулся обнять Тихона. – Я не оставлю вас. Обещаю. Если понадобится - поселюсь здесь. Вернусь, так сказать, к корням.

- Дела-делишечки-и-и, - Тихон счастливо вздохнул. – Говорил я тебе, что хозяин не из таковских? А ты одно трещала – бросит, бросит...

Заполоша на то не ответила. Похлюпав носом, скатилась с Николаевых рук и зачастила, раскомандовалась:

- Подкинь-ка дров, Тихон! И картоху достань из-под полу! Запечём с маслицем, а после чайку. Я сберегла кой-чего от старых запасов. Всё для тебя старалась, Николаша!

- Спасибо, хозяюшка! Чтобы я делал без вас!

В доме было тепло и чисто. Как когда-то при деде над печкой висели вязаночки трав. Плетёный короб, с которым ходили по грибы, стоял, покосившись, у стены. И ходики постукивали едва слышно - тики-так, тики-так, тики-так...

- Принимайте гостинцы! - Николай поспешно сморгнул, не хватало ещё раскиснуть перед всеми. – В багажнике много чего осталось, потом донесу.

Вспомнив про машину, он вдруг бросился к двери, распахнув её во всю ширь, выглянул за порог. Изящный маленький автомобильчик так и стоял на том же месте, только теперь никто не крутился рядом, не пытался проникнуть внутрь.

- Откуда здесь машина?

- Ох, Николаш! – всплеснула крыльями заполоша. – Слушай сюда интересное! У Тайки-то сейчас гульба! Теперя во все Святки протянется. И вроде пришлая с ними, из людей!

- Ты ходила к бывшей хозяйке? Зачем?? Я же просил!

- Что ты! Сама не ходила. Берегуся! Тихон пришлую мельком видал, давеча ввечеру.

- Видал. – Тихон вынимал из пакетов гостинцы, раскладывал прямо на полу на две равные кучки. – Худая и в штанах! И волоса растеряла!

- Это как же? – не понял Николай.

- Быдто сам не помнишь? С оморочей трещал? Трещал! Она себя с Лидухи и списала.

- Вы и имя её знаете? – удивился Николай.

- Дак дурёха сама и ляпнула. Тая на всю деревню о том вопила, похвалялася перед гостями.

- Ей получше? Память вернулась?

- Какое тама! – тоненькая косица заполоши легонько шлёпнула Тихона по руке. – А ну, не жульничай! Верни мою конфету!

- Углядела глазаста! – беззлобно огрызнулся запечник. – Что тебе в той конфете?

- По правилам делёжу веди! Соблюдай ровный счёт.

- В машине полно конфет. Надолго вам хватит. – успокоил её Николай. – Так что там Тая, оклемалась?

– Тая и не Тая уже. Подселенка в ей орудует, подчепилась где-то и прижилася. – запечник аппетитно захрупал печеньем. - Так и колотится в ней, летает сюдой-тудой.

- Это как же? – снова озадачился Николай.

- А так. Вселится – Тая вроде нормальной становится. А как вылетит прочь – вертается в прежнюю себя.

- Отчего же она мечется?

- Я без понятиев, - Тихон зашелестел шоколадкой. Почавкав со смаком, сообщил невпопад. – Не отпустят её.

- Кого? Таю?

- Да пришлую энту! Раз имя назвала – считай, всё!

- Спасать её нужно! – заволновалась заполоша.

- Так я схожу. Навещу Таю, разведаю, что там у неё.

- Сходит он... Не покажут Лидуху тебе. Отведут глаза. А Тая дурочку включит. Подселенка, она хитрющая! Не станет себя выдавать.

- Что же тогда посоветуете?

- Эх, Николаша. Какие из нас советчики. Вот дед, он бы помог...

- Дед помог! – возмущённо вскинулась заполоша. – Так помог, что всю деревню угробил. И бабушку Николашину извёл!

- И правда! От, дурень я старый! Прости, Николаша, без умыслу ляпнул.

- Забудь, - Николай с усилием отогнал нахлынувшие не ко времени воспоминания. – Мне вот что интересно... Зачем оморочница скопировала эту Лидуху? Как считаете?

- Для оморочи обличья что одёжа. Любит менять без поводу. Увидела новенькую и притворилась. – заполоша потащила к печи чугунок.

- За надобностью какой. Точно говорю! – Тихон с интересом рассматривал пакетик чипсов. - Без поводу она и пальцем не щёлкнет. Значится, есть в том нужда. Есть интерес.

- Интерес...

Николай представил стройную фигуру, приятные нежные черты. Коротенькая стрижка очень шла Лиде, делая лицо совсем юным.

Что же понадобилось от неё оморочнице? Зачем та прикинулась девушкой? Наверняка в машине хранилось что-то важное. Вот только что это могло быть?

Глава 4

Старуха на дороге, заброшенная деревня, события прошедшей ночи – всё спуталось у Лиды в голове. Необъяснимое, нелогичное, нереальное!

И она спросила первое, что волновало сейчас больше всего:

- Что значит – не выпустит? Почему??

- Ты, что же, слабая умом? – рябая скрутила мешок и сунула в дальний угол. – Лучше бы сказ какой вспомнила, поскладнее, позаковыристее. Нынче вечером опять жребий потянем - кому черёд говорить.

- Я не могу здесь оставаться! Мне пора ехать! – предложение рябой ещё сильнее испугало Лиду.

Потоптавшись у входа, она снова ткнулась в деревянную дверь, и зажмурившись, шагнула вперёд.

- И охота тебе дурковать? – в голосе рябой промелькнула досада. – Имя что якорь. Толку теперь шорохаться. Присядь лучше. Поспи.

- Не стану я спать! – на бледном Лидином проступили веснушки. Так бывало всегда, когда она волновалась. - Мне домой надо! Вы не можете меня насильно удерживать! Это статья!

- Над сказом подумай, - рябая поправила ветхую занавеску, отгородив комнату от сумрачного дня. – Угодишь гостям – может отпустят. Но лучше не надейся. Не жди.

- Может? – переспросила Лида в отчаянии. – А если не угожу? Что тогда?

Рябая ей не ответила, небрежно набросила на дремавшую тётку Таю драную шаль.

- Она больна? – невольно вырвалось у Лиды. – Сначала обычная была, а позже будто другая.

- Оглушка на ней. От прошлого метка.

- Оглушка?

- Ну. Пустая она. Не в себе.

- Но ведь мы разговаривали! Она меня сюда привела.

- То не она.

- А кто же?

- Тебе что за дело. Сказано – спать, вот и спи.

- Не хочу я спать! – Лида заходила по комнате. – Меня будут искать. Вы поняли? В Пряхино у меня родня!

Про родню она, конечно, слукавила, хотя и считала знакомых стариков за своих.

Они теперь точно волнуются. Не могут понять, что случилось. И телефон подвёл! Нет возможности позвонить.

- Заменок тама, - рябая протяжно зевнула.

- Какой заменок?

- Вроде тебя. И твоё место занял. Никто ничего не поймёт, не прознает.

- Заменок! – повторила Лида потрясённо. – Значит... значит всё специально подстроено? Специально! Чтобы я попала сюда!

Рябая промолчала. Пристроившись возле стены, замерла и как-будто выключилась. Открытые глаза заволокла муть, безвольная челюсть чуть провисла.

- Эй! – Лида только теперь сообразила, что не знает, как обращаться к рябой. – Что с вами? Очнитесь! Вам плохо?

На цыпочках подбежав к бабе, она легонько толкнула её и отшатнулась, когда та съехала по стене на пол. С минуту посидев без движения, рябая громко всхрапнула да завалилась на бок.

Спит! – Лида лихорадочно огляделась. Как же ей вырваться отсюда? Как сбежать?

Что там сказала рябая про имя? Оно как якорь? Поэтому держит на месте? Не позволяет уйти!

Вдруг и Тая пленница в собственном доме? Из-за имени! Оно ведь тоже всем известно! Хотя на улицу её выпускают... Значит, не такая она и пленница...

Хаос в Лидиной голове не спешил упорядочиваться. Обдумать случившееся никак не получалось.

Скорчившись на табуретке, Лида принялась вспоминать все события прошедшего дня.

Выставку. Улыбки покупателей. Их благодарности, восторги...

Её рукоделки, как всегда, оценили. Она едва успевала подкладывать на прилавок новых куклят. Раскупали игрушки охотно, и скоро совсем ничего не осталось. Лишь одноглазая чурочка лежала сиротливо, случайно затесавшись среди готовых игрушек.

Удивительно, но её тоже решили приобрести!

Какая-то женщина спросила о цене, только Лида не назвала, объяснила, что кукла – недоделка.

- В самый раз! - покупательница попыталась схватить игрушку.

- Не продаётся! – под разочарованное восклицание Лида едва успела упрятать фигурку в опустевший короб.

Женщина что-то сказала тогда... Что-то нехорошее... обидное... Лида не запомнила слов. Не могла вспомнить и лицо говорившей. Было оно неприметным, словно непрожаренный блин.

Громко всхрапнула тётка Тая. Что-то легонько простучало по крыше. Мыши цепочкой пробежали под стол, выискивая съедобные крошки. День незаметно угасал, а Лида так и сидела без решения, без попыток что-нибудь предпринять.

Что же делать? Что же делать!

Ей бы только выйти из дома, спрятаться от этих в машине. А уж потом она справится. Найдёт отсюда дорогу.

Мысли метались, путались в голове. От усталости и голода Лида сделалась вялой. Наверное, она задремала – потому что вновь оказалась на той же дороге, по которой возвращалась домой.

Та же самая старуха резво вспрыгнула на капот, застучала ладонями по стеклу, пытаясь пробиться в салон. Лицо её оказалось напротив Лиды, и она вдруг узнала покупательницу, с которой случился раздор!

Размахнувшись, старуха швырнула что-то в стекло, и на лицо Лиде упала... мокрая тряпка! Пахнуло прелью и тухлятиной, и Лида забилась, закричала.

- Не тронь её, - голос рябой пробился через кошмар. – Пускай бы сама проснулась, зачем ты лезешь?

В ответ прошипело что-то невнятное, послышались шлепки и возня.

Вскинувшись, Лида огляделась, потрогала мокрую щеку.

За отдёрнутой занавеской висела тьма. На столе догорали свечи. Гостей еще не было. Только рядом с рябой шевелилась на полу какая-то пёстрая куча.

- Уйди. Не мешайся! – рябая ногой отпихнула невзрачную ветошь, и та завозилась, поковыляла в сторону печки. Из-под небрежно скомканных тряпок мелькало что-то смахивающее на хвост, да шлёпали по полу широкие человеческие ладони.

- Приблудная, - скривилась рябая. – На Святки по дворам всякие шляются. Вот и эта прибилась, а Тайка впустила в дом. Теперь лезет, мешается. Спалить бы, да жалко.

Лида проследила как неуклюжая куча пёстрой кляксой полезла по кирпичам и скрылась вверху на лежанке.

- Пущай валяется. – разрешила рябая да, обсмотрев Лиду, спросила. – Ты как, придумала сказ? Гости скоро будут.

- Придумала, - соврала Лида. – Здесь ко всем гости ходят?

- Да что ты! К кому тут ходить? Покинутая деревня давно.

- Покинутая? А как же тётка Тая?

- Только блажная и живёт. Как магнит гостей к себе тянет.

- Не понимаю, - честно призналась Лида.

- И не надо тебе, - отмахнувшись, рябая принюхалась и быстро отступила к стене. Послышались голоса - в дверь вошла Тая, за ней незнакомый мужик.

Он совершенно не походил на прежних гостей - казался обычным, настоящим.

Симпатичный, - невольно подумала Лида и отчего-то покраснела.

Глянув сквозь неё, мужик присел рядом на пустой табурет.

- Как вам живётся одной, тёть Тай?

- Как-нибудь, - Тая отвечала немного рассеянно, словно не совсем понимая, о чем идёт речь.

- Не страшно? Может помощь нужна?

- Я привычная. Ты-то чего припёрся, Николай?

- Да так. Считайте, что по дому заскучал. – мужик не обратил внимания на явную грубость. – Не знаете, что за машина на въезде? Откуда она взялась?

- Моя машина! Моя! – громко вскрикнула Лида.

Но Николай её не услышал. Он скользил взглядом по комнате, но не видел ни Лиду, ни рябую, притихшую в углу, ни кучу тряпья, свесившуюся с лежанки залатанным рукавом.

- Я здесь! – вновь позвала Лида и подтолкнула его в плечо. – Я здесь! Почему вы меня не слышите?

На заплате мигнули красным глаза. Куча затряслась, словно насмехаясь.

- Не старайся, - скривилась Тая. – Зашла – так не выйдешь.

- Не понял? – прищурился мужик. – Тёть Тай, вы о чём?

- Стара я. Вот и болтаю что придётся.

- Не наговаривайте на себя. Я рад, что вас попустило. – гость улыбнулся и поднялся. – Ладно. Пойду к себе. Устал с дороги.

- Иди, иди, Николаша. – похмыкала тётка. – Самое время поспать.

От двери он опять обернулся:

- Так чья машина, не знаете?

- Да привиделась тебе та машина! Откуда ей взяться в Глуши!

- Моя... моя машина! – пробормотала Лида и всхлипнула, но Николай её не услышал.

– Я в дедовом доме. – на прощание сказал Николай. - Зовите, если что, тёть Тай.

- Иди быстрей, Николаша. – махнула тётка Тая вслед. - На Святки тута всякие шляются. Ежели увяжутся – не отлепишь!

Глава 5

После того, как за Николаем закрылась дверь, рябая запалила пук вонючей травы и прошлась с ним по комнате, обкуривая каждый из углов. От резкого противного духа у Лиды спёрло дыхание, и она уткнулась в рукав, пытаясь переждать вонь.

- Ох, хорошо! – тётка Тая, напротив, смачно втянула едкий дымок. – Подольше держи, гостям понравится!

Пёстрая ветошь на лежанке взмахнула рукавом, будто соглашаясь.

Лида никак не решалась рассмотреть её получше – боялась, что привлечёт к себе ответное внимание. Она вообще старалась сейчас поменьше двигаться, поменьше говорить – слишком сильно было впечатление от визита Николая. Его появление зародило в ней призрачную надежду на помощь

Как так случилось, что он не увидел её? Наверняка постаралась тётка Тая! А может рябая? Какая, в сущности, разница.

Николай сидел совсем рядом. Ей нужно было толкнуть, коснуться его! Почувствовал бы он это? Испугался бы? Догадался о чём-нибудь?

Лида погладила деревянное сиденье табуретки и едва не вскрикнула, нащупав рукой какой-то твердый предмет. Осторожно прихватив находку, Лида прошлась по ней пальцами – ощутила гладкую поверхность, твёрдый бугорок шпенька. С одной стороны по всей длине был расположен желобок, и она едва не порезалась о скрытое внутри острое лезвие.

Едва сдержав восторженный вскрик, Лида постаралась не выдать своего смятения. Нож! Настоящий! Вот так подарок! Значит ли это, что Николай всё же заметил ее? В том, что ножик оставил он, Лида ничуть не сомневалась.

Она не успела как следует осознать случившееся, как в комнату стали прибывать гости. В этот раз они появлялись порознь, из разных мест.

Старуха с посохом вышла из тёмного угла, ворчливо пожаловалась на крепкие стены.

Рябая бросилась к ней, почтительно проводила до стола.

- Что ж пусто у вас? – недовольно пробурчала старуха.

- Идёт, идёт. Несёт, несёт... – тут же отозвалась тётка Тая.

И правда – невзрачный мужичонка ужом проскользнул в дверь, вывалил на столешницу очередную порцию гостинцев.

Рябая живо принялась раскладывать розовые шматы сала, ноздреватый серый каравай, сморщенные тёмные головки свеклы...

- А ты-то, всё сидишь? – Лиде в бок ткнулся жёсткий кулак. Глаза старухи буравчиками впились в лицо.

- Сижу. – Лида решила соглашаться со всем. – А что ещё делать.

Старуха хохотнула чему-то и повторно ткнула Лиду кулаком.

- Мяконькая какая, а сразу и не скажешь, - тонкие губы раздвинулись в глумливой гримасе.

Лида не успела среагировать, как посреди комнаты с шумом появились вчерашние сестрицы. Они рвали друг у друга какое-то тряпьё и неразборчиво верещали «Моё, моё!»

- Да будет вам! – старуха шуранула их посохом, и девчонки прянули по сторонам. В руках у каждой осталось по куску отливающего тусклым золотом платья.

- Славно поделили! – прохрюкал тощий мужичонка. – Где взяли-то? Землица мёрзлая.

Сёстры залопотали что-то, но Лида не стала прислушиваться – увидела, как из-под печи вылезло по-настоящему жуткое существо.

Нечто вроде костлявой куклы с пергаментной жёлтой кожей передвигалось, опираясь на кулаки. Широкая холщовая хламида волочилась следом, на лысом черепе трепетала весёленькая косыночка в горох. Подобравшись к столу, тварь пристроилась у старухи в ногах. Бабка потрепала её по косынке, и шикнула беззлобно, когда та попыталась прихватить палец.

Ели быстро и молча. Лида старалась не смотреть. Она опять ничего не попробовала, ни к чему даже не прикоснулась. Когда последние крошки исчезли в пасти мужика, рябая как и в прошлый раз встряхнула шапку.

- Ну что, потянем?

- Не хотим! Не хотим сказ! – внезапно надули губы сестрицы. – В фанты хотим! На желание!

- В фанты хотим, - просипела эхом костлявая кукла.

- Пусть буду фанты. – кивнула старуха, разрешая.

- Ну, воля ваша! – покорно согласилась рябая. – Повертайтесь тогда назад. Но чур чтобы по-честному! Без подгляду!

- Без подгляду! Без подгляду! – закивали сестрицы, послушно поворотившись спинами. – Давай скорее первый фант!

Оглядевшись, рябая ткнула в мужичонкову кепку.

- Что сделать этому фанту?

- Пройтись колесом! – крикнула одна из сестриц, а вторая ущипнула её с досады.

- Плохое желание! Скучное, скучное! Будем менять!

- Э, нет! – возразил мужичонка. – Первое слово самое верное!

Поплевав на руки, он сделал кувырок да шустро покатился по комнате. С пола – на стены, со стен – на потолок и обратно – с негромким жужжанием заметался перед собравшимися. В мелькании рук и ног ничего нельзя было разобрать, и Лиде внезапно сделалось плохо. Она задышала часто-часто, и бабка тут же саданула посохом об пол, прошамкала громко – «Хорош!».

Пропрыгав кузнечиком к столу, мужичонка как ни в чём не бывало напялил потёртую кепку и присел.

- Дальше! Дальше! – потребовали девчонки, и рябая ловко стянула косынку с лысого черепа куклы, помахала ею как приманкой, ожидая ответа.

- Что скажете для этого?

- Сплясать, сплясать! – первая снова опередила сестру, и тут же получила от неё смачную затрещину.

- Чтоб ты язык проглотила! Не хочу, чтоб плясали! Скучно!

Но кукла послушно пустилась выполнять приказание. Дерганными движениями марионетки восстала над полом и завихлялась в тишине, руки двигались в одну сторону, ноги же торопились в другую. Запутавшись в холщовой рубахе, она опрокинулась навзничь и завозилась, пытаясь подняться. Зрелище выходило жалкое да потешное, и зрители довольно загоготали.

От этого смеха по спине проскользнул холодок – Лиде послышалось в нём большое многоголосье! Словно помимо них в доме присутствовали ещё другие – невидимые – гости, но отчего-то не спешили показаться.

Все ещё заходились от смеха, а рябая уже заготовила новый фант - протянув к Лиде руку, сорвала с лацкана курточки скромную брошь.

- Что сделать этому фанту? – подбросила украшение на ладони.

- Погадать! Погадать! – в один голос завопили сестрицы и, сорвавшись с места, заскакали от предвкушения.

- Как погадать? – шепнула растерянная Лида. – На картах? Я не умею.

- На шкуре! На шкуре! – завыло со всех сторон. – К реке её! К реке!

Лиду разом подкинуло в воздух и с силой шлёпнуло обо что-то. В лицо брызнуло снегом, ветер запутался в волосах.

Лиду несло куда-то на широкой шкуре. Подобно ковру-самолету та парила над лесом, а по сторонам к ней лепились тётки Таины гости, не было только её и рябой. Весело хохоча, болтали ногами сестрицы, дядька зычно свистал, костлявая кукла висела недвижным кулем, лишь вертела лысой головой. Была здесь и куча тряпья, зацепившись за край латанным рукавом, издавала неясные звуки. Все вместе они словно направляли шкуру, указывали ей дорогу до нужного места.

Зажмурившись, Лида молила, чтобы полёт быстрее завершился.

- Только бы не соскользнуть! – шептала почти беззвучно. - Только бы удержаться! Только бы не упасть!

Последовал резкий вираж и всё смолкло. Спланировав на смёрзшуюся поверхность, шкура распласталась и замерла.

Лида хотела сползти с неё, но что-то удерживало на месте, не пускало.

Гости же сразу исчезли. Никого больше не было рядом. Только темнела громада леса вдали да чёрным глазом блестело оконце во льду.

Лида собралась закричать, но зубы выбили дробь, от пережитого потрясения её затрясло.

Что-то должно было появиться из реки! Она чувствовала это. Знала! Слышала подобные истории на посиделках у бабы Поли. Тогда всё казалось интересным, волнующим! Но теперь было совсем не то!

Перекрестив прорубь, Лида зашептала молитву. Сбиваясь, она путалась, заменяла слова, добавляла к ним что-то от себя. То ли от этого, то ли по другой причине, но молитва не сработала. И когда вода в проруби слегка всколыхнулась, Лида вдруг вспомнила про нож! Непослушными пальцами выхватила его из кармана и, раскрыв, начала чиркать по льду. Она пыталась провести круг, очертить его вокруг шкуры. Получалось плохо, нож жалобно визжал, оставляя лишь слабый белёсый след.

Из воды показалась рука, следом вторая. Кто-то косматый лез к ней со дна. Безволосыми были лишь кисти, длинные пальцы сжимались в нетерпении, железные когти скребли лёд. Послышался вздох, а после тяжёлый шлепок. Тварь выбралась из проруби, поползла по направлению к шкуре! Человеческое поблекшее лицо перекошено было нетерпением. Лида лишь мельком увидела вываленный синюшный язык да рыбьи прозрачные глаза. Рассматривать существо было некогда - она спешила закончить работу. И когда разочарованный вой ударил по ушам, поняла, что всё получилось!

Глава 6

Нечто из проруби пыталось пробиться к Лиде довольно долго. Шлёпая вдоль линии круга, тыкалось в невидимую преграду, безуспешно стараясь найти слабое место. Чешуйчатые бока ходили ходуном от натуги, по льду тянулся ржавый слизистый след.

Убедившись, что защита сработала, Лида немного воспряла. Но страх никуда не ушёл - от близости твари частило сердце да саднило под волосами кожу.

Наконец, чудовище выдохлось. Не отрывая от Лиды злобного взгляда, попятилось обратно до проруби и с шумом ушло на глубину.

Не веря своей удаче, Лида словно потерянная топталась на месте и не знала, что делать дальше. Вдруг это всего лишь уловка, хитрый манёвр, чтобы выманить её из круга? И тварь притаилась в засаде и ждёт, чтобы броситься на неё!

Беги! – торопило внутри. – Нужно убираться отсюда! Вот только в какую сторону бежать? Где искать свою машину?

Лида не знала, куда занесли её тётки Таины гости – вокруг ничего не было кроме леса. Подсвеченный луной, он высился впереди мрачной пугающей декорацией, обещая новые опасные встречи.

Однако выбирать было не из чего и она, наконец, решилась.

- Ну, с богом! – покосившись на прорубь, переступила черту и направилась в сторону деревьев.

Ножик Лида зажала в руке, не стала прятать в карман. Он придавал ей сил, казался единственной надёжной опорой.

Через несколько шагов позади раздался свист, и Лида не выдержала, оглянулась. Никого не было на белом ледяном поле, только отчётливо слышалось хрупанье – кто-то невидимый шёл по её следам. До Лиды донеслось неразборчивое бормотанье, ломкий, смахивающий на детский, говорок.

Позабыв об осторожности, Лида рванулась вперёд. Оскальзываясь и размахивая руками, понеслась по направлению к берегу, не представляя, что станет делать дальше.

К подобным забегам она не была готова и совсем скоро начала задыхаться.

- Не могу! Не могу! Не могу! – болью отстукивало в голове.

Сил почти не осталось. И только ужас гнал её дальше, заставлял переставлять ноги, помогал удержаться на льду.

Когда из темноты выступили контуры низенького домишки, Лида сочла это спасением и, не задумываясь, повернула к нему. Неизвестные преследователи не отставали – совсем близко раздавались хриплые вздохи, спину прожигал жаждущий взгляд.

Взмолившись, чтобы было не заперто, Лида с разбегу впечаталась в дверь и рухнула коленями на дощатый пол. За спиной противно заскрипело, громко брякнул крючок.

- Горазда ты бегать, - сутулая женщина прошаркала мимо, к окошку на противоположной стене.

Лида ответить не смогла – ей требовалось отдышаться.

В помещении было темновато, но она отчётливо видела закопчённые стены, рассохшуюся кадку и старый растрёпанный веник. Свет шёл от раскалённых докрасна камней, лежащих на подобии очага. Вдоль стены помещалось бревно, с приколоченной поверху широкой доской.

- Шуликуны гоняли... – женщина покивала самой себе. – Ну, ничего. Здесь тебя не достанут.

Шуликуны! Об этих существах рассказывал Лиде дед Лёва. Крошечные злобные карлики появлялись на Святки и пугали народ.

- Вон, на дороге ватажатся. Да сама погляди. – поманив Лиду, женщина отступила поглубже в тень.

Лида послушно подошла, опасливо приникла к окошку. Поначалу она никого не увидела. В открытом проёме висела мгла, тянуло морозцем и свежестью. А потом нечто зашевелилось совсем рядом – крошечные существа в кафтанчиках и острых колпаках! Они то ли прыгали, то ли играли друг с дружкой, глаза вспыхивали огоньками, а вместо рук торчали крюки!

Дружно обернувшись, шуликуны помахали Лиде и резво заскакали к окну.

Вскрикнув, Лида отпрянула и заметалась.

- Они меня увидели! Они идут! Нужно чем-то закрыть проём!

- Не пустит их в баню. Не их место. - успокоила женщина. – С рассветом сгинут. Уйдут под лёд.

- Спасибо, - выдавила Лида через силу. – Это действительно баня?

- Банька. Хочешь попарю? Четвёртая перемена как раз.

- После трёх же нельзя. – Лида вспомнила бабы Полины наставления. – Четвёртый пар для особых... гостей.

- Ты и есть моя гостья, - усмехнулась женщина и примолкла.

- Спасибо. Я лучше просто посижу, - торопливо заверила Лида.

- Ну, сиди. Ты откуда сама?

- Из... Глуши! – быстро нашлась Лида. – Гадать собиралась.

- У проруби, значит. Зачем тебе?

- Да так. Мы в фанты играли. Мне и выпало погадать.

- Много там собралось?

- Порядком, - Лида не сразу сообразила про что был вопрос.

- А про меня и не вспомнили! – в голосе женщины прозвучала досада. – Как попариться – так ко мне. А на досветки не позвали.

Она всё стояла подле окошка, и Лиде никак не удавалось рассмотреть её получше. Худая и сутулая, в простом неприметном платье. Волосы спрятаны под платок. А на шее будто широкий шарф. Зачем он ей в бане?

- Тебя как называть?

Задумавшись, Лида едва не пропустила вопрос.

- Полиной, - произнесла первое имя, что пришло в голову. – А вас?

- Забыла я, - вздохнула женщина. – За столько-то лет.

Она подошла поближе, присела на доску.

Лида только теперь поняла, насколько она стара. Кожа на лице провисла тряпочкой, уголки губ свело скорбной гримасой.

- Небось сказы говорили? – пригорюнилась безымянная. – Люблю я былички. Много их знаю. Хочешь, расскажу какую? Всё веселее сидеть.

- Я скоро пойду, - пробормотала Лида, словно извиняясь.

- Иди. Шуликуны заждались.

- Но мне нужно... – начала было Лида, да женщина её перебила. – До свету будут рыскать. Так что не торопись. Послушай лучше, что расскажу! История давняя.

- Хорошо, - покорно кивнула Лида. – Начинайте.

И хотя ей хотелось поговорить совсем о другом, со вздохом приготовилась слушать.

Женщина, однако, не торопилась. То ли вспоминала подробности, то ли задумалась о чём-то своём.

В дверь баньки поскреблись. От окошка донёсся шепоток и сдавленное хихиканье. Шуликуны всё так же караулили Лиду.

- С рассветом уйдут, с рассветом уйдут, - словно мантру забормотала Лида утешительные слова и пропустила начало рассказа.

- ... банька была у соседа. Пускал всех желающих. Плату брал, да. Как же без платы. Вот одна и сподобилась на Святки-то. Попросилась к нему попариться. Как раз под четвертую перемену... Ты вот ушлая. Про запрет знаешь, стережёшься. А она отчаянная была – пойду, говорит, и всё. Ну, зашла, разделась... А там как застукочет! Как пойдёт ходуном ходить! И камни полетели. Один в неё и попал. Прямо по лбу. Очнулась среди пара – не вздохнуть, не шевельнуться. Смотрит – баба ползёт из-под каменки. А за ней волоса тянутся – длинные, чёрнющие. Змеёй извиваются, будто сами по себе. Подползла баба и стала этой шею обматывать. Волосами своими. А как обмотала в половину длины – взяла да придушила!..

- Волосами? – ахнула Лида.

- Волосами. Они что верёвка были. Жёсткие. Крепкие. Ну, вот значит... Смекнул мужик, что неладно и соседей зазвал. Те - в дверь, а их не пускает. Те за топор – а он оскальзывается и всё тут. Ну, одна знающая принесла мака заговоренного. Сыпанула с приговором. Дверь с петель и снесло. Сунулись внутрь, а там – эта. Придушенная лежит. А вместо верёвки – волоса!..

Рассказчица вздохнула и смолкла.

- Откуда же вы узнали подробности? – не собиралась, но спросила Лида.

- Да сама всё видала. Оттуда и знаю. С той поры и ношу её. До того шею давит!

Женщина попыталась оттянуть шарф, а Лида вдруг отчётливо поняла, что вовсе не шарф то! Не шарф! Чёрные волосы обхватывали шею женщины тугой петлей, свисая концами на спине.

- А ты сама-то из каких будешь? – женщина придвинулась поближе. - На утоплую не походишь. Для погостной слишком резва.

Глава 7

Николай проспал целый день – после визита в дом к тётке Тае его одолела маята.

Поджидающая его у двери заполоша только глянула и сразу сказала:

- Маята на тебе, Николаша! Наслала гадюка пакость!

-Ты про Таю? – Николай протяжно зевнул. - Разве она умеет такое?

Захотелось немедленно прилечь и забыться. Словно он пару ночей не спал.

Заполоша забегала вокруг, потянула его за штанину:

- Заходь, заходь скорее! Неча пороги топтать!

Николай послушно ввалился в дом, скинул кроссовки и куртку. Дальнейшие действия представлялись ему смутно. Что делал перед тем, как уснуть, Николай вспомнить не мог.

Разбудил его тихий разговор – домовые принимали гостя.

Рассевшись возле печки кружком, они негромко пререкались о чём-то. Заполоша возмущённо махала крыльями, Тихон гудел недовольное. Их собеседник, лохматый дедок, утвердительно тряс головой и бубнил без умолку:

- Птичья костка нужна! От чёрного петуху! Другая не вывезет!

На голове у деда криво помещалась старая ушанка, мех ветхого тулупчика свалялся в комки. Перед ним на полу шевелилось что-то вроде сизого облака. Николай не сразу сообразил, что то дедова борода.

- Так таки от петуху? – с сомнением спрашивал Тихон. – А курячья чем плоха? Как раз в печи бульон поспевает.

- Всем хороша. – потянув воздух, дедок громко икнул. – Заполоша хозяйка знатная!

- Да что я-то... – прикрылась крылышком заполоша. – Делов-то бульон сготовить. Курицу Николаша привёз, а с остальным печка справится.

- Угостили бы, что-ль... – дедок вздохнул и поворошил бороду.

- Сначала хозяин отведает, а мы опосля.

- А оставит ли? – усомнился дедок.

- Оставит. Он добрый. И мясца не пожалеет. Тогда и косточку выберем.

- Не пойдут такие. От чёрного петуху костка нужна! – снова загундел дед. – Который под банькой закопан, у входу.

- Для чего вам такая кость? – Николая разобрало любопытство.

- Николаша проснулся! – тут же замельтешила заполоша. – Сейчас на стол соберу... супец подоспел...

- Тащи свой супец, – потянулся Николай. – Все и отужинаем. У вас, вижу, гость...

- Бадюля завернул, - прогудел Тихон. – Давненько не видались.

Дедок привстал с пола и почтительно поклонился. Борода распушилась, прикрывая лицо, из-под шапки нависали широкие брови. Среди этого великолепия только и смог разглядеть Николай хитрющие со смешинкой глаза. И невольно улыбнулся в ответ.

- Ты про какую костку рассказывал, дед?

- Про особую! – со значением прошамкал бадюля.

- И чем же она особая?

- Свойствой своей.

- Мы ему сказали, Николаш, - виновато пошмыгал Тихон.

- Про что же? – не понял Николай.

- Про сходку Тайкину! И про дуреху, что имя ляпнула! Про Лидуху.

- От букачки про всё прознал. Ещё до вас. – пробурчал дед и добавил следом. - Чтобы якорь отчипить – костка нужна! Иначе девку не выташышь!

Про букачку Николаю слышать не доводилось. А вот о бадюле когда-то давно рассказывала бабушка. Что есть такой дух бродяжничества и пустых дорог, оморачивающий человека и уводящий от родных мест. От того и запрещала играть близ тропинок и самому убегать в лес. Словно считав его мысли, бадюля покосился на Николая и неожиданно подмигнул. Выглядел он добродушным и расслабленным, всем своим видом транслируя полнейшую безобидность.

- И где ту костку найти? – заинтересовался Николай.

- Только у баенной. И чтобы сама одолжила. Просто так не взять.

- И ты знаешь такую... баенную?

- Не... – почесался дед. - Не моя то задачка. Сами смекайтя.

- Да на што нам она, – Тихон подлез к чугунку, проверить не готово ли варево. - Вот скушаем куру, от неё костку и возьмём...

- Не можно обычную, - бадюля поскрёб под шапкой. – Сказано вам – от чёрного петуху!

- И как же та костка работает? Как её применяют?

- Про то не скажу. Слыхал только, что особая она. И от чёрного петуху, что при баньке закопан.

- Задал ты, дед, задачу. – Николай помог заполоше выставить на стол тяжёлый чугунок. – Как её можно решить?

- Ты поешь, Николаша! – заполоша черпнула половником духовитого варева. – Сытому веселее думается!

- Твоя правда, хозяюшка. Всем приятного аппетита!

- Давай подмогну! – сунулся Тихон к подруге. – Ты отдохни чуток, суета.

Бульон получился наваристым и вкусным. В нём плавали кружочки моркови и маленькие вермишелевые звёзды. Перед тем, как разлить варево по тарелкам, Тихон ловко вытащил из чугуна куриную тушку, уложил на деревянную доску. Нежное разваренное мясо легко отходило от костей, распадаясь на лепестки.

Не сдержавшись, бадюля ухватил голень, заглотил разом и мясо, и кость.

- Приятного аппетита, дед, - подмигнул Николай. – Ты не спеши. Здесь на всех хватит.

Сам он ел медленно, смакуя каждый кусочек. Ему было хорошо и сытно. Заполоша умильно поглядывала на Николая и подкладывала в тарелку всё новые кусочки. Бадюлю, напротив, легонько лупила по рукам полотенцем, чтобы не нахальничал и знал меру.

Угостить бы сейчас Лидуху, подумалось вдруг Николаю. Проголодалась, наверное... разве те накормят... Он снова вспомнил милое лицо и пожалел, что по-настоящему так и не увидел девушку. В доме у тётки Таи смог различить лишь серебристый контур сидящего на табуретке тела. Это поразительное умение проявилось у него первый раз. Вместе с уверенностью, что перед ним – Лида. Он понял это сразу. А вот как – объяснить бы не смог. Потому-то и рискнул оставить там ножик, понадеялся, что Лида заметит его и возьмёт.

Гостей тётки Таи он тоже не заметил. В доме никого не было, кроме хозяйки. Лишь расплывчатое рябое пятно зависло у стены да с печи свешивалась какая-то рухлядь.

- Ходят к ней девки-раздорки, - пробился сквозь Николаевы мысли сиповатый голос бадюли. – С ними укрут. И вытьяна. Ползёт, костями трясёт...

- Откуда знашь про них? – Тихон удивлённо мигнул.

- Да сунулся спервоначалу туда, бороду у печи отогреть. А главная ихняя отвадила. Видал, небось, её орудие?

- Посох-то? – понимающе хмыкнул запечник. – Как не видать? Видал.

- Отож... И вытьянку позвали... Нехорошо то, не к добру...

- Нашёл куда соваться-то, - презрительно фыркнула заполоша. – Что сразу к нам не пришёл? Зачем полез в поганый домок?

- Любопытство меня накрыло. Кто из наших на посиделках. Подумал, что и вы тама. А как не пустили - послал букачку, подглядеть – что да как.

- А Лиду он видел? – не смог промолчать Николай.

- Девку-то? Из людей? Не приметил.

- Как не приметил? А где ж она? – заполоша черпнула добавки, отправила в дедову тарелку.

- Они что-то про гадание болтали... – дед рукой прихватил крылышко и смачно захрупал. - Поминали какую-то шкуру. Злые были... ругались меж собой...

- Уж не воловью ли? – охнула заполоша. – Никак Лиду на реку унесло? Слышь, Николаш!

- Да где здесь река? - Николаю сделалось тревожно. На реку в это время лучше было не соваться. Шуликуны вылезали со дна, жужжащим роем сновали по окрестным деревням. Норовили что-то поджечь, спалить, иной раз охотились и на людей. Руками-крюками легко могли пропороть насквозь, а после утянуть под лёд, в свою нору. Дед-колдун много рассказывал про их пакости.

- Есть подальше в лесу местечко. Там когда-то сельцо стояло. И река при нём есть. И банька. – подтвердил Тихон. - Только не добраться туда, дорогу метелью перемело да снегом завалило.

-А может попробуем? - предложил Николай. - Ты как, дед, в состоянии проводить?

-Я-то дойду, а вот тебе не пропустит, - облизнулся бадюля. - Закрыт человекам ход.

Глава 8

- Так из каких ты? – переспросила Лиду женщина. И пока та раздумывала над ответом, вдруг закричала пронзительно и тонко, - всё чую! Всё вижу! Человечья повадка! Человечья!

Передёрнувшись, она шагнула по направлению к Лиде большущей оскаленной кошкой, зашипела, замахнулась угрожающе лапой. Покинутое же тело возникло под потолком – подвешенное к крюку, принялось мерно покачиваться из стороны в сторону.

В баньке сделалось душно, на камни плюнуло кипятком, послышались глухие шлепки.

- Поддай пару... поддай пару... – заверещало совсем рядом.

Оглушённая произошедшими переменами, Лида кинулась к выходу, но дверь не поддалась - не позволил заклинивший крючок. Вспомнив про нож, заколотила по разбухшему дереву, да тот всё время соскальзывал, в точности как в пересказанной байке.

Через дверь ей не выбраться! А окошко слишком мало... – только и успело пронестись в голове, а потом Лида оказалась перед зеркалом!

Исчезла подвешенная фигура, затихли звуки и голоса, рассеялся пар, спала духота.

Зеркало стояло на лавке-доске, баенница ворочалась рядом. Занавешенная волосами, стучала по полу жёсткой пяткой да скрипела раздраженно:

- Скучно мне! Скучно мне! Скучно мне!

Лида смотрела во все глаза. Хоть и не велика была баенница, но так страшна! Жёсткие чёрные волосы шевелились вокруг неё змеями, единственный глаз полыхал как огонь, на усохших руках торчали в растопырку острые железные когтищи.

- Чё вылупилась? Ближе иди. Сейчас гадать станем.

- Я... не умею... – Лида с трудом продрала горло.

- Не велика мудрость – смотри да дожидайся знака. – фыркнула баенница раздражённо.

- К-какого... знака? – дрожащим эхом выдохнула Лида.

- Сама поймёшь! Сама поймёшь! – провыла баенница. – А если нет - при бане останешься. Стара я, помощницу хочу!

- Я не смогу... не понимаю! - в отчаянии шепнула Лида. – Давайте лучше расскажу вам историю! Вы же любите слушать! Я много интересного знаю!

- Гадать станем! А нет – так кликну шуликунов! Вот тогда порезвятся!

- Не надо! – Лида послушно опустилась на корточки, а баенница заступила ей за спину, словно отрезая все пути к отступлению.

- Ты вот что, смотри туда да желание говори – хочу, мол, жениха увидать. Проси, чтоб показало жениха! Громко проси, чтобы услышало!

Зеркало выглядело очень старым – в рассохшейся рамочке из дерева, всё в клочках паутины и пылевых ошмётках.

- А свеча? – нашла в себе силы спросить Лида. – Нужно же зажечь свечи.

- Обойдётся и так, - отмахнулась нечистая да поторопила Лиду. – Давай уже, начинай!

Круг! Я не очертила круг! Мысль о том пришла слишком поздно – когда в мутном стекле растворилось её слабое отражение и возник чёрный провал.

От напряжения свело спину. Взгляд баенницы буравчиком просверливал затылок, и Лида боялась шелохнуться. Нечистая стояла совсем рядом. Будто караулила её.

Глаза заслезились – Лида вглядывалась в черноту, не зная, что может показаться оттуда. Важно было не растеряться, не пропустить момент и вовремя перевернуть зеркало.

И всё же она не успела - когда в глубине загорелся крошечный огонёк, засмотрелась на него, поражённая проявляющейся картинкой.

Там, в зеркале, показывали комнатушку! Возле печи суетилась фигурка в сарафане, из-под платочка торчали кисточки ушей. Маленькими пальчиками на концах пёстрых крылышек она ловко подхватывала полешки и отправляла их в топку. Рядом на широких ладонях топтался косматый бочонок в перекошенной кепке. Поодаль, укутавшись в пышную бороду, подрёмывал на полу какой-то непонятный дедок. Ушанка съехала ему на нос и подрагивала от храпа. Лида видела всё это так отчётливо и ярко, будто смотрела фильм.

- Спроси-и-и! Ну-у-у! – прошипела ей в спину баенница. - Чего медлишь! Спроси-и-и!

И Лида сбивчивой скороговоркой прошептала заученную фразу:

- Суженный мой, не таись! Услышь меня! В зеркале покажись!

В ответ на просьбу изображение сдвинулось в бок – туда, где за столом задумался о чём-то незнакомый мужчина. В самой обычной одежде – свитере с высоким горлом и, кажется, в джинсах, он сидел к Лиде спиной, и ей внезапно сделалось любопытно – кто же это мог быть.

- Обернись! – слова вырвались сами собой.

И мужчина послушно обернулся – взглянул прямо на Лиду. У него были необыкновенные синие глаза, Лида никогда не встречала настолько выразительных и ярких.

Николай! Он или просто похож? Лида плохо рассмотрела в доме тётки Таи.

Жених был очень симпатичный. А уж глаза!..

От смятения сделалось нечем дышать, а картинка опять поменялась, и из зеркала сунулась вперёд препротивная рогатая морда. Скривившись, провизжала пронзительной свиньёй:

- Откуп! Откуп плати! Откуп!

Дико вскрикнув, Лида хватила по морде ножом, и тот с чавканьем втянулся в стекло. Неизвестно, что случилось бы дальше, да баенница выпростала из-под волос иссохшую руку, опрокинула зеркало навзничь.

- Свезло тебе, - вздохнула с сожалением. – Недаром о двух макушках ходишь.

У Лиды и правда с детства на голове выделялись два завитка, короткая стрижка только подчёркивала эту особенность.

- Сейчас рассветёт и пойдёшь, - баенница прошлёпала к каменке. Покопавшись среди камней, достала раздвоенный сучок и поманила Лиду. - Возьми его. Пригодится.

Лида не стала ни возражать, ни спрашивать – потрясение было слишком сильно. Осторожно, чтобы не наступить на раскинувшиеся по полу волосы нечистой, подошла и приняла странный подарок.

- Как рассветёт - пойдёшь, - баенница кивнула на прощание и, сунувшись в щель, скрылась под каменкой. Извиваясь как змеи, волосы ещё долго скользили за хозяйкой.

Ошарашенная происходящим, Лида осталась стоять столбом посреди опустевшей баньки. События этой ночи мелькали перед глазами стремительными картинками. Мысли не поспевали за ними следом - рассуждать здраво Лида была не в состоянии.

Наконец, в окошке чуть прояснилось, розоватый отблеск проскользнул внутрь темноты и задержался на Лиде.

Пора! - решилась она и, с лёгкостью откинув крючок, выбралась из баньки на мороз.

Шуликунов нигде не было. Но Лида не стала их выглядывать, поспешила в сторону леса. По-прежнему не зная, в какой стороне находится Глушь, решила идти наугад, лишь бы оказаться подальше отсюда.

Опасаясь попасть в очередную переделку, она почти бежала по утоптанной кем-то тропе. Без ножа чувствовала себя совершенно беспомощной, и вместо него сжимала в руке подаренную баенницей рогатку.

Волновалась Лида напрасно – в лесу было безжизненно и тихо. Молчали птицы, не сновали по веткам зверьки, на снегу не видно было ничьих следов. Лида всё шла и шла, а лес не кончался. Тропинка убегала куда-то вперёд.

Она очень устала, её пошатывало от голода и потрясений. Поскользнувшись в очередной раз, она упала на снег и замерла. Вставать не хотелось, да и не было сил.

- Полежу... – Лида равнодушно уставилась в обесцвеченное морозом небо. Вылинявшим полотном раскинулось оно в вышине, упрятав под собою весь мир.

- Полежу... – Лида свернулась клубком и зевнула.

Она не увидела, как в небе появилась тёмная точка. Как стремительно приближаясь, превратилась в знакомую старуху, что приходила на досветки в Глушь. Ловко проскользнув между деревьями, бабка скатилась с клюки и протянула ту Лиде.

- На-ка. Садись, что ли. Да крепче держись. Сейчас полетим.

Глава 9

Убаюканная холодом Лида едва разобрала о чём говорила бабка. Ей хотелось лишь одного – спать, спать, спать.

И только когда та черпнула снега да грубо обтёрла Лидино лицо – смогла, наконец, понять, что от неё хотят.

- Поднимайся! – подпихнув Лиду, поторопила бабка. – Полезай живей! Сейчас полетим.

- А вы? – чуть заторможенно спросила Лида. Мысль о том, что клюка может летать её ничуть не удивила.

- Без меня не полетит. Полезай давай, слышь ты, квёлая.

- Я... после... вас.

- Тьфу ты! – бабка ловко оседлала клюку. – За спину садись. Да держись, у меня клюка вёрткая.

Клюка зависла невысоко от земли, и Лида с лёгкостью переступила через неё. Замерев в ожидании, покрепче прихватила бабкин полушубок. Когда же земля резко ушла из-под ног, и вовсе уткнулась лицом в сутулую спину – до того ей стало невмоготу.

От полушубка тянуло чем-то прокисшим. Запах был специфический. Острый. Но Лида боялась отстраниться, боялась сорваться вниз.

Вместе со страхом её затопила тоска, от жалости к себе проступили слёзы. Ну почему, почему с ней случилось такое? Может, кто-то позавидовал? Сглазил? Или того похуже – наслал проклятье! Только за что? Кому она помешала?

Охваченная унынием, Лида тихо всхлипывала за бабкиной спиной и пропустила момент, когда клюка приземлилась на окраине Глуши.

- Что слёзы мотаешь? – бабка подтолкнула Лиду вперёд. – Давай уже, в дом заходь.

- Не хочу... не пойду... где моя машина?

- На въезде она, с той стороны деревни, - охотно проинформировала бабка.

- Мне нужно туда!

- Успеется! Сначала прошу в дом.

- Не хочу! Не заставите... – Лида рванулась было в сторону, но под пристальным бабкиным взглядом вдруг обмякла и присела на снег. Мир расплылся. Белые частые мушки замельтешили в глазах, а потом исчезли и они...

Проснулась Лида в тепле. Уютно потрескивали дрова, где-то слышалось пение сверчка. И пахло чем-то сытным и пряным.

Густой мясной дух сразу взбудоражил желудок, окончательно отгоняя сон. Лида обнаружила, что лежит на кровати, укутанная одеялом из лоскутков. Спешно ощупав себя – одета ли, она выдохнула с облегчением. На ней не было лишь курточки и сапог.

Какой-то мужчина священнодействовал у стола, нарезал на ломти огромный кусок запечённого мяса. Лида сразу узнала и свитер, и стрижку, и задохнулась от накатившего жара.

Это был он. Он! Жених из зеркала! Вот сейчас повернётся, посмотрит синими глазами... А она-то! Божечки... Неумытая. Издёрганная. На кого только похожая после всех навалившихся злоключений!

Словно почувствовав её взгляд, мужчина и, правда, обернулся.

- Лида! – радостно провозгласил он. - Проснулась, наконец!

Наяву жених был ещё краше, чем в её зеркальном видении. Крепкий, высокий, с лёгкой щетиной на щеках. Подкачал только голос, глуховатый и немного надтреснутый, он совершенно не вписывался в безупречный образ.

Засмотревшись на него, Лида ничего не ответила. Мужчина смутно напоминал кого-то... Вот только кого? Что-то было в нём от местного... от Николая, оставившего ей нож... А что-то – от её бывшего... Возможно - глаза. Переменчивые словно море... уходящие в тёмную синеву...

- Проснулась. – сам себе повторил синеглазый и поманил Лиду к столу. – Я мясо запёк. Ты встанешь или подать в кровать?

- Я встану! Спасибо. – откинув лоскутное одеяло, Лида неловко сползла вниз. – Мне бы умыться. И руки помыть.

- Рукомойник в сенях. Давай побыстрее. - мужчина кивнул на дверь и снова занялся мясом.

- Да. Я мигом. – послушно заторопилась Лида.

В холодных сенях она не сразу нашла умывальник. Разболтанный и ржавый, тот еда удерживался на гвозде и оказался совершенно пустым.

Переступая на ледяном полу, Лида растерянно огляделась, и в это время под рукомойником появился таз. С негромким бряканьем он шлёпнулся на табурет, и следом прямо из воздуха в него полилась вода. Наверное, Лида так бы и смотрела на неё, да в руку откуда-то сунулось мыло. Что-то легонько подтолкнуло в спину, и Лида принялась умываться. Поблагодарив невидимого помощника, она промокнула руки об джинсы и, пригладив торчащие волосы, чуть робея прошла назад.

Мужчина помахал ей из-за стола, приглашая к трапезе. Лида не заставила ждать, с благодарностью попробовала мясо. Запах у него был отменный, а вот вкус подкачал, ощущался тухлятиной на языке. Погоняв во рту упругий резиновый кусок, Лида заставила себя его проглотить – неудобно было перед хозяином дома.

- Ты откуда приехала в Глушь? – синеглазый быстро расправился с мясом.

- Я... заблудилась... – Лида послушно завела рассказ о всех случившихся с ней непонятках. Упомянула сначала про выставку рукодельниц, про то, что делает на продажу куклят...

- Покажешь? – перебил её синеглазый.

- Ты про куклят? – удивилась Лида. – Никого не осталось. Я всех продала.

- Так-таки всех? – подмигнул собеседник. – Так-таки ни одной не осталось?

- Не осталось, - вздохнула Лида. – Только недоделка в машине. Одноглазка. Я не успела закончить.

- Пойдём! – синеглазый резко потянул её из-за стола.

- Куда? – совсем растерялась Лида.

- К машине пойдём. – он даже не пытался скрыть своё нетерпение. - Достанешь поделку. Я посмотрю.

Лида послушно приподнялась, но что-то резко клюнуло её в ногу. Да так пребольно, что она не сдержалась и охнула.

- Что такое? – нахмурился синеглазый.

- Судорога накатила, - соврала Лида, растирая место укола. С каждым поглаживанием в голове постепенно прояснялось. Она вдруг словно прозрела – впервые задумалась о том, где находится. И как попала в кровать? И как, как называть синеглазого?!

- Откуда ты знаешь моё имя? – похолодев от собственных мыслей, задала Лида новый вопрос.

- Как откуда? – искренне удивился мужчина. – Ты сама мне сказала.

- Сама... – повторила Лида не веря. – А ты?.. Как к тебе обращаться?

- Пойдём! – потянул её в ответ синеглазый. - Ты обещала показать мне поделку.

- Я ничего не обещала, - Лида резко вырвала руку. – Как я здесь оказалась? Скажи!

- Успокойся. Ты у меня в гостях.

- В гости приходят добровольно, а я не помню ничего! – Лиду потихоньку начало колотить.

- Ладно, - сдался синеглазый. – Я нашёл тебя на улице.

- Что ты сделал? – не поверила своим ушам Лида. – Нашёл меня на улице??

- Ну да. Ты спала.

- Спала? – охнула Лида. – На улице? В мороз?

- Я тоже удивился. Поэтому и принёс сюда. Подтопил печь. Укутал тебя в одеяло, чтобы отогреть.

- Я, кажется, схожу с ума. – Лида спрятала в ладонях лицо. – Почти ничего не помню из последнего. В голове какие-то обрывки...

- Всё пройдёт. – синеглазый приобнял её, и совершенно неожиданно. от него пахнуло знакомым старушечьим запахом! Так пахло от бабки... тогда... во время полёта!

Лида разом вспомнила, как снова оказалась в Глуши. Вспомнила, что прилетела сюда на клюке вместе с бабкой.

- Догадалась... – спокойно кивнув, пробормотал синеглазый.

Словно на картинке-переливашке его черты побледнели и смазались, и на их месте тут же проступили другие. И вот уже не жених из зеркала, а та самая бабка по совиному хмуро уставилась на Лиду.

- Мне нужна одноглазка. Отдашь – уйдёшь! – проскрипела она.

- Зачем вам? – промямлила потрясённая переменами Лида. – Это же обычная заготовка. Недоделанный чурбачок.

- Не твоего ума дело, - грубо оборвала её бабка. – Одевайся давай. Пошли.

Лида огляделась в поисках курточки, да вспомнила вдруг, что имя – якорь! Так, кажется, говорила рябая в доме тётки Таи.

Значит, её не отпустят, и это очередная уловка!

Однако, всё же надела курточку, сунула ноги в сапоги.

Сбегу, всё равно сбегу! – мрачно решила про себя. А может бабка всё же устроит обмен? Отдам ей фигурку и уеду!

Вытащив из кармана телефон, Лида нажала на кнопочку – жив ли? Сотовый не откликнулся, закончился заряд.

Чего-то не хватало ещё... небольшого, шершавого... Ну конечно! Пропала рогатка из сучка! Та, что подарила ей баенная!

- Что возишься. – грубо поторопила бабка. – Пошла, давай. Некогда мне с тобой рассусоливать.

Что-то мягкое скользнула под рукой, а после завозилось в кармане. Лида хотела посмотреть, но сдержалась, вышла в морозную ясную синь.

Глава 10

Бадюля так и не взялся провести Николая до заброшенной баньки в лесу, но это оказалось и к лучшему – Лиду снова вернуло в деревню.

- Главная за ней слётала, – захлёбываясь от эмоций, Тихон поделился новостями. – В бывшем Финином дому* сидят. Ой, что-то будет!

- Имя бедняжечку якорем держит, - заполоша задумчиво возила веником по полу. – Нет ей отсюда ходу, отовсюду притянет обратно.

- Что за главная-то? – спросил Николай. – Бадюля вроде бы всех перечислил, а про неё умолчал. Почему?

- А мы почём знаем? – отозвался Тихон от окна. – Бадюля, вон он, побёг в странствия. Теперя и не спросишь.

Бадюля, и правда, погостевал недолго. Отогревшись, снова отправился бродить. Как ни просили домовые побыть хотя бы до Крещения – отказался, не смог усидеть на месте.

- Не можно мне без дороги. Пропаду с тоски! – виновато оправдался перед давними своими знакомцами да был таков.

- И не спросишь... – задумчиво протянул Николай.

Собственная беспомощность угнетала. Лида отчаянно нуждалась в помощи, но как ей помочь он не знал.

- Да что спрашивать-та! – проворчал Тихон. – Омороча бузит, я ж тебе говорил.

- Выше бери! – обтряхнув крылышки, заполоша просеменила к печи, потащила из укромного закутка какой-то мешочек. – Оморочить не только она умеет. Тут кто-то другой расстарался. И цели неведомы.

- Подглядеть надо было, Николаш. Под коленами глянуть. – Тихон изобразил руками что-то непонятное.

- Это как? – не сообразил Николай. – Поклониться ей, что ли?

- Да ты разве забыл? – укорил его Тихон. – Спиной стать. А после ужо глянуть через ноги. Тогда бы правду показало. Увидел бы, кто в Лидуху обратился.

- Не то болтаешь, Тихон. – рассердилась заполоша. – Если Николаша корячится станет, эта сразу смекнёт. Не позволит увидеть истинное.

- Может и так, - Тихон не стал с нею спорить. – Только по-другому не выйдет. Не можно ничего по-другому.

- Не можно! - заполоша встряхнула мешочком. - А мы-то на что? Разведаем сами, поможем!

- Я пойду! – встрепенулся Тихон. – Там где-то букачка шастает, мож подкинет новостей.

- Что ты прознаешь, тютюха! Топочешь медведём, за десять вёрст слыхать. Сама отправлюсь. Пёрышком в щель пролезу, огляжусь, разузнаю, что да как.

Тихон лишь возмущённо крякнул в ответ, а заполоша уже крутанулась на лапках да лёгким пером вылетела в дверь.

- Может и мне пройтись, как думаешь, Тихон? – Николай не мог скрыть беспокойства за шуструю волосатку. – Дом бабы Фины бесхозным стоит. Любой зайти может. Загляну по старой памяти, проведаю.

- Дак всё одно не увидишь их. Забыл, как у Тайки сошло?

Тихон был прав. В свой визит к тётке Тае Николай не заметил никого из особых гостей. Кто-то из них набросил непрогляд и на Лиду, Николай смог различить лишь слабый серебристый свет, окутывающий её.

Позвать бы сюда Натку. Или Натэлу с Люсей. Вот кто бы дал дельный совет – Николай в этом нисколько не сомневался. Да только не получится так. Связи нет, а уехать сейчас – потерять драгоценное время. В его отсутствие может произойти что угодно. Нужно рассчитывать лишь на себя.

- Так посмотреть, что-ль? А, хозяин? – настойчиво повторил Тихон.

- Что?.. – чуть вздрогнув, Николай виновато улыбнулся запечнику. - Прости, не расслышал. Ты о чём?

- В подполе нашёл кой-чего. От прошлого хозяина... от деда... – Тихон сбился и помрачнел. – Не знаю даже, стоит ли показывать.

- Раз начал – договаривай, - заинтересовался Николай. – Что нашёл?

- Коробчонку.

- Показывай.

- Не можно. Не даётся она в руки нашему брату. Заговорённая, видать. Ты бы сам попробовал. Вдруг получится.

- Ну, давай, - Николаю совсем не хотелось спускаться в мрачный холодный подвал. Что может быть интересного в какой-то коробчонке. Но делать нечего – под настойчивым взглядом Тихона он откинул ляду и спустился вниз. Домовый прошлёпал следом – покопавшись в дальнем углу, извлёк из набросанного тряпья изношенный дедов тулуп, оттянул на сторону карман, в котором что-то темнело.

- Вон она, коробчонка. Углядел, Николаша?

- Углядел. – Николай осторожно потянул коробок. Тот оказался совсем небольшим – сантиметров десять в длину – и очень грязным. Толстый слой сажи покрывал его со всех сторон.

- В печи выдержан, в самой топке! - просипел Тихон. – Вишь, дерево подкоптилося.

- И не сгорел? – Николай повертел коробок.

- Под закляткой разве сгорит.

- Что там, как думаешь? – Николаю вдруг расхотелось заглядывать внутрь.

- Глянь сперва сам. После скажу.

На коробке не было ни замка, ни зазора. Николай и вертел его, и стучал, но всё без толку.

- Что ты как маленький, Николаш! – наконец не выдержал Тихон. – Тут словом надо, неуж не дотумкал?

- Да каким словом-то? – вспылил Николай. – Сим-сим откройся?

В ответ негромко затрещало – между половинками коробка протянулась щель.

- Во даёт! – Николай изумлённо взглянул на запечника. – Прям как в знакомой сказке. Там тоже волшебное слово было – сим-сим...

- Не знаю я никакую сим-симу, - Тихон уставился на коробок. – Ты попросил – он послушался. Вот и вся наука.

- Ладно, давай смотреть. – Николай аккуратно приподнял крышку и разочарованно выдохнул. Внутри не обнаружилось ничего выдающегося. Там лежал лишь старый стёршийся клык.

- Это чей? – доставать находку не хотелось.

- Волколачий. Тот сбросил, а дед подобрал. На семи огнях прокалил, заговором запечатал.

- А поподробнее? – попросил Николай. – Что значит на семи огнях?

- Семь раз печь разжигал. Осиной да берёзой растапливал. Дубовых листьев добавлял. Погостной земелей досыпал.

- Однако, - Николай негромко присвистнул. – Зачем столько возни?

- Чтобы дело сладилось! – Тихон огляделся и зашептал. – С этим клыком оборотиться можно! В волка перекинуться!

- Да ладно тебе, - Николай усмехнулся. – Через нож, слышал, оборачивались. Но чтобы через клык...

- Дак клык особенный! Волколачий!

- Не верится мне в это, Тихон. Уж прости. Что же дед... колдун его не опробовал?

- Дак не успел! Обряд-то провёл. А после выжидать пришлось. Колдовство вроде как настояться должно. Вот как вино у заполоши. – Тихон мечтательно сощурился. – Она таку-у-у рябиновку соображает! И настой из можжевёловых ягод. Помнится, сяду вечерком, как пойду пробу снимать, как пойду!..

- И сколько требовалось выждать? – перебил размечтавшегося Тихона Николай.

- Дак семь годов надобно. Как раз времечко вышло. Теперя должон в силу войти. Только смотри, Николаша, страшная эта штуковина! Оплаты потребует. Оно ж как бывает – что-то взял, а что-то взамен отдай.

- Зачем же ты мне её показал?

- Дак сам не знаю. – Тихон поскрёб в бороде. – Мож, пригодится для чего. Только к себе не пользуй.

- А что будет если использую? - Николай не поверил в возможную силу клыка, но подразнить Тихона хотелось. – Обернусь волком. Распугаю сходку у Таи, освобожу девушку Лиду.

- Не можно так! – испугался Тихон. – Платить придётся, Николаша.

- И чем платить?

- Жизней! Если к себе приблизишь – считай всё! Род на тебе завершится.

- Не великая потеря, - пробормотал Николай. – Род завершился на бабушке. Я всего лишь последыш.

- Да что ты, что ты... – всполошился Тихон. – Не говори так. Нельзя!

- Ладно! Давай уже выбираться. – Николай только теперь понял, насколько замёрз. Захлопнув коробочку, сунул её в карман и полез наверх. Тихон сопел позади, твердил про непосильную плату.

Николай молчал, ему вдруг очень захотелось опробовать клык, испытать на себе его силу.

- Поклянись, Николаша! – Тихон подёргал его за штанину. – Обещай, что не станешь пользовать!

- Отстань, Тихон. Я же не знаю, что нужно делать.

- Вот и хорошо, вот и славно... – Тихон забегал возле печи с тревогой поглядывая на Николая. Внезапно что-то вспомнив, он звонко шлёпнул себя по лбу, и отколупнув кусочек глины, сунул тот Николаю. – Возьми лучше опечину. Она не многое может, но скрытое покажет.

- Я смогу увидеть скрытое? – оживился Николай. – Что же ты сразу не сказал?!

- Старый стал... старенький... память не та... Только теперь и вспомнил.

- Как действует эта... опечина?

- В руке зажми. И крепко держи. А больше ничего и не надо.

- Ну, Тихон! Спасибо. Ты мастер удивлять! - Николай быстро направился к выходу.

- Далеко ли собрался, Николаш?

- Пройдусь по деревне. Может, встречу кого. Увижу скрытое.

Финином дому* - имеется ввиду история про захрепиху, https://author.today/work/213922

Глава 11

Николай сразу увидел Лиду - она стояла возле машины. Рядом толклась незнакомая бабка. Что-то втолковывая девушке, размахивала деревянной клюкой. Обычная бабка. С виду совершенно безобидная. Если бы не опечина, он не смог бы разглядеть её истинную личину. Не смог бы распознать тварь.

Откуда она прибрела в Глушь? Зачем наведалась в покинутую деревню? Возможно, объявила очередную охоту? И её теперешняя жертва – Лида?!

У Николая взмокли ладони. Опечина скользнула на снег, но он не стал её поднимать.

Нужно вернуться. – подумалось вдруг. Отступить, пока ещё не поздно. Способа, как одолеть бабку он всё-равно не знал. Да и возможно ли сделать такое??

Зачерпнув снега, Николай отёр им лицо, пытаясь загасить раскручивающуюся панику.

- Вернись! Отступи! Противник тебе не по силам! – вопило где-то внутри.

В памяти всплыли давние бабушкины сказы. Самый страшный из них был про неё – про лихарку, что бродит особняком по земле.

- Просто так её не прознать. - говорила бабушка. - На ней всегда чужое обличье. Любым перекинуться может, любого заморочит, себе подчинит. А после выпьет до донышка, вытянет всё светлое да хорошее, и станет человек пустышкой.

Руки предательски затряслись. Путаясь в карманах, Николай вытащил старенький коробок, вывалил на ладонь неприметный клык волколака.

- Помоги! - зашептал просительно. - Что мне делать? Как поступить?

Клык, конечно же, не ответил. Но дыхание стало ровнее. Постепенно схлынула паника. Ей на смену пришла уверенность – он справится, он всё сможет!

Николай вздохнул поглубже и, решившись, прокричал со смешком:

- Эй, народ. Вы откуда такие?

- Чего пристал! – буркнула бабка не оборачиваясь. Другая же, настоящая её голова резко крутанулась на узких плечах, недобро сверкнула единственным красным оком. – Иди себе мимо. Не мешайся.

- Да я не спешу, - медленно и лениво Николай направился к машине. – Девушка, а девушка! – обратился он к Лиде. – У вас проблемы? Заблокировало дверь?

- Проблемы! – Лида рванулась было к нему, но бабка удержала при себе да крикнула злобно. – Не слушай её. Блажная она, припадошная.

- А по виду не скажешь, - изобразил Николай удивление. – Симпатичная такая.

- Шёл бы ты! – лихарка начала раздражаться.

- Внучка у вас симпатичная! – упрямо повторил Николай. Он подошёл совсем близко, и Лида решилась – протянув руку, назвалась. – Я – Лида. А она мне не бабушка вовсе.

- Не бабушка? А кто же тогда?

- Не знаю! – заторопилась Лида. - Они меня в доме держат, у местной, у тётки Таи!

- Выдумщица какая! – лихарка скривилась в улыбке. – Сказано тебе – блажная. Иди себе, не мешайся.

- И пойду, - покладисто кивнул Николай. – И девушку Лиду возьму с собой. Вы согласны, а Лид?

- Да! Да! – Лида забарахталась, пытаясь выдраться из цепкой бабкиной хватки.

- Отпустите её! – потребовал Николай, но бабка лишь расхохоталась пронзительно и резко замахнулась клюкой.

В голове полыхнуло, глаза затянуло розовой пеленой. Плохо понимая, что делает, Николай выдрал крепкую палку из бабкиных рук и с лёгкостью переломил о колено.

Лихарка что-то закричала – он видел теперь отчётливо распяленный в ярости рот, и единственный зуб, выступающий из него, и выпученный глаз без верхнего века...

Прицелившись, тварь взмахнула рукой, процарапала лицо Николая острым железным когтем. Кровь часто закапала на снег, попала на клык, что был зажат в ладони, и Николай словно взлетел! Непонятная сила оторвала его от земли да крутанув, внезапно отпустила...

От нахлынувших запахов и звуков в голове зашумело. Ликующая радость затопила всё его существо! Неизведанное непонятное чувство подстегнуло Николая, повело вперёд к желанной цели. Он прыгнул, и вот уже хрустнула под зубами тонкая шея лихарки.

Лишённое головы тело, подскакивая, унеслось в лес, и он ринулся следом, пытаясь нагнать добычу.

Голова твари подкатилась под ноги Лиде, единственный глаз злобно мигнул.

- По-мо-ги... – прошипела голова. – Отнеси меня до Таи...

Одеревенев, Лида смотрела на говорящую бабкину голову и не могла выдавить ни звука. Превращение Николая, случившаяся расправа промелькнули так стремительно, что разум отказывался понять и принять это.

Что-то щипнуло Лиду за руку, просунуло в ладонь шероховатый кусочек, и новое потрясение накрыло девушку – она разглядела, наконец, истинный облик лихарки.

- До Таи... до Таи отнеси... – шипела и тужилась голова, единственный глаз лез из отбиты, ненавистью прожигая Лиду.

- Не смотри, - шепнуло у самого уха, мягкие пёрышки пощекотали щёку. – Пойдём лучше, вон он, домок. Вишь, с синим крылечком.

Крылечко и в правду было синее – как она раньше не разглядела такого. И вился дым из трубы, и торчала в окошке любопытная лохматая мордаха.

- Пойдём... скоренько... – поторопил голосок, и Лида пошла куда указали.

- Пожалеешь... отомщу-у-у... – неистовствовала позади голова, но Лида её больше не слышала.

Она не запомнила как вошла в дом, как едва не споткнулась о карлика, выкатившегося навстречу.

- Подводи к лавке... да осторожнее! Натерпелася страху! - доносились до Лиды обрывки разговора. – Сажай... вот так... одеялко неси... – командовал трескучий голосишко, а потом вдруг сорвался на всхлип, запричитал горестно. – Николашка наш... Николашка обратился!

- Я! Я виноватый! – загудело в ответ. – Не совладал... не смог противиться... отвёл к коробчонке...

- Ох, Тиша-а-а! Что же теперь? Что делать станем? Как Николашу вызволять?

- Виноватый я, заполоша! Ох, какой виноватый!

- Он оборотень? – Лида едва расслышала собственный голос. – Этот ваш Николай... он волк?

- Человек он! – пёстренькая курочка с рыжими лисьими ушами сердито клюнула её в руку. – Хозяин наш! Помолчала бы лучше! Из-за тебя всё! Из-за тебя!

- Почему из-за меня? Я-то в чем виновата! – резко вскинулась Лида и следом разрыдалась. Спрятав в ладонях лицо, она плакала горько, отчаянно. Оцепенение, охватившее её, постепенно отступало. – Я не хотела сюда... домой... домой хочу... отпустите...

- Поплачь, Лидуха. Так то лучше будет... – чья-то широкая ладонь поладила её по спине, а после смачно захлюпало носом. – И мы с тобой... сиротинушки-и-и-и...

- А ну, хорош! – прикрикнула в сердцах заполоша. – Развели в доме сырость. Ну, перекинулся волком. Так и обратно сможет! Зато лихарку поборол! Да ты сам видал, Тихон, как он её...

- То ненадолго, - с сожалением прохлюпал Тихон. – Нет на лихо полного укороту.

- А нам и не надобно. Главное, что девушку отбил. А там посмотрим.

- Эта бабка... она так изменилась! – Лида потёрла глаза.

- Опечина её показала, - заполоша протянула ей платочек, поправила сбившееся одеяло.

- И что теперь будет? Что мне делать?

- Так сразу не скажу... – протянула с сожалением волосатка. – Дождёмся Николаши, после решим.

- Она... лихарка... – Лида слегка запнулась, - кукляшку мою хотела, требовала, чтобы я отдала.

- Кукляшку? – заполоша округлила единственный глаз. – Вот значит как. А что за кукляшка?

- Поделка. Из дерева заготовка. Одноглазая... как и вы, - Лида покраснела. – Простите, я не хотела обидеть.

- Не обижаюсь я, - успокоила её заполоша. - Так и есть, что с одним глазом... от прежней жизни памятка...

- Зачем ей деревяшка-та? – озадачился Тихон.

- Чувства упрятать! Лихарке от людей только они и нужны – и радость, и счастье, и любовь – всё забирает. А в замен подселяет беды да тоску.

- И правда! - вдруг вспомнил Тихон. - Прежний хозяин сказывал, что есть у неё в лесу берлога, там всё и хранит.

- И все в куклятах? – поразилась Лида.

- В чурбачках, - Тихон кивнул. – Чтобы чувства не угасли, надобно их в дерево упрятать. И чтобы фигурки непременно человечьи были.

- Но почему человечьи? - не сообразила Лида. - Зачем?

- Чувства-то у человеков сворованы, а чурбаки вроде обманки. Удержат их внутри, не отпустят.

Глава 12

Вопреки ожиданиям домовых Николай не вернулся в ту ночь.

Лида просыпалась довольно часто, а заполоша с Тихоном всё сидели подле окна, вглядываясь в ночную тьму.

Несмотря на тепло и сытость, спалось Лиде беспокойно. Во сне ей явилась рябая. Помахивая длинной косой, принялась зазывать на досветки, что проходили в доме у тётки Таи.

- Ты приходи! Приходи обратно. Как прежде посидим. Пока Святки в поре.

Лида вяло отмахивалась, шептала в ответ:

– Нет, нет... не пойду... Не пойду! Отстаньте!

В ответ рябая начинала сердиться. Краснело веснушчатое лицо, хищно сощуривались тёмные изюмины глаз.

- Пошли, пошли, - снова повторяла настойчиво. – А не пойдёшь, так хозяину расскажу! Уж он-то заставит! Придумает на тебя укорот!

- Нет! Нет! Не надо! – стонала Лида, опасаясь гнева неведомого хозяина, а рябая всё смотрела и смотрела пронзительно, а потом вдруг принялась... выть!

Утробный и полный тоски, вой проник в самое сердце, развеял морочь в клочки, отогнал прочь муторный сон.

Лида вскинулась под теплым заполошиным одеялом и села, пытаясь продрать глаза.

Стояла глухая ночь. А вой продолжался. Словно оплакивая кого-то, то взлетал до высоких нот, то скатывался в низкий да отрывистый всхлип.

- Вытьянка плачет, - круглые глаза Тихона мигнули в темноте. - Ты на-ка воску. В уши втыкни. Иначе не сдюжишь, выйдешь к ней. – он протянул на широкой ладони два замурзанных сероватых кусочка.

- Спасибо. Обойдусь, - побрезговала Лида и невольно поёжилась. – Зачем она воет?

- Да с тоски. Тошно ей, неупокоенной, на земле. В это времечко только и есть развлечение – до свету с такими же перебыть. На Святки-то поганые играют. Барагозят. Чудят. Норовят человека к себе затянуть. Вот ты и попалась. Не в добрый час.

- Не собрала всех костей. Вот и мыкается... – негромко пробурчала заполоша. – Ты бы взяла воску-то, иначе сну не будет.

- И долго она ещё будет вот так?

- Выть-то? Кто бы знал. Пока не надоест.

Вой не смолкал, набирал обороты. От него тоненько зазвенело стекло да негромко скрипнуло в стенах.

- Вот порченая костяшка! – осердился Тихон. – Накликает ведь на нас!

- А ты меньше каркай! - сердито оборвала заполоша. – Близко она. Небось те послали, Лиду обратно зазывать. У Тайки самый шабаш теперь.

- А эта Тая... Отчего она такая? Почему их привечает?

- Дак одного поля ягоды. От Тайки одна оболочка и есть. Пришибло когда-то закляткой, с тех пор не в себе ходит.

- Она теперь что пустой сосуд. – подтвердила заполоша. – Подселенная ей по-своему правит, голосом ейным говорит, руками работу делает, ногами земелю топчет.

Это звучало довольно странно и Лида притихла, задумалась – как вообще возможно подобное. Где же помещается та подселенная? И как выглядела изначально?

За мыслями, она вновь задремала. И монотонное соло вытьяны теперь скорее укачивало, а не пугало.

В следующий раз Лида проснулась от стука.

- Выйди к нам! Выйди к нам! – призывало из-за двери. – Скучно-о-о! Хотим играть! Выходи, Лида-а-а!

Внутри неприятно засвербело – Лида узнала зловредных сестриц. Показалось, что они совсем рядом, прямо за дверью. И не собираются отступать.

- Нечего. Нечего, - пробухтел недовольно запечник. – Не принимаем нынче, идите себе, не до вас!

- Не уйдём! Не уйдём! – противно захихикали сестрицы. - К вам хотим! Отворяй!

- Вот придёте вчера, тогда и пущу! – тут же нашёлся Тихон и подмигнул сжавшейся Лиде.

- Послал! Послал! – завизжали девчонки вразнобой.

Они ещё долго толклись возле дома, но постепенно недовольные крики отдалились и поутихли. Наступило временное затишье.

- Как вы странно сказали... – не выдержала Лида. – Про "вчера..."

- Дак известно дело. Меня бывший хозяин обучил.

- Настырных так и отваживают, – заполоша протёрла крылышком стекло и вздохнула. – Где-то наш Николаша? Когда вернётся?

- Не рви мне сердце, - Тихон стукнулся лбом о печь. - Моя вина! Только моя!

- Опять завёл! – рассердилась волосатка. – Говорено уже про то, что без толку повторять.

-Моя, моя, - не послушался Тихон и они негромко заспорили.

Лида же снова прилегла. Но сон больше не шёл.

Она думала как помочь Николаю. Его невероятное превращение вовсе не пугало её. Тревожило лишь одно – вдруг, он не сможет вернуться? Вдруг останется волком навсегда??

В случившемся с ним Лида теперь винила себя. Ведь если бы он не вступился за неё – не произошло бы той жесткой расправы. А, значит, не случился и оборот, и Николай остался бы человеком.

Мысли кружили в голове... перетекали от Николая – к той жуткой старухе с клюкой, после – к её тайному облику, уродливому и одноглазому... следом – к кукляшке-чурбачку, заготовке, за которой велась охота.

Как говорил ей Тихон – это вместилище? Сосуд?

Что, если разбить её? Как-то попробовать уничтожить? Может быть - сжечь? И правда! Как она не подумала раньше! Нужно забрать чурбачок из машины и бросить в печку. Пускай сгорит. И тогда бабка отстанет от неё. Наверняка отстанет! А с ней и вся прочая свита!

Окрылённая этой спасительной мыслью, Лида вновь задремала.

В зыбком тянущем мороке привиделась ей говорящая голова. Лихарка таращилась злобным глазом, шипела одно и тоже:

– Пожалеешь! Пожалеешь! Пожалеешь!

Вокруг неё кружили размытые непонятные образы – то ли другие похожие головы, то ли иные существа. Они мелькали так быстро, что Лиде сделалось дурно. Пол покачнулся, опрокидывая её куда-то вниз.

Скатившись с лавки, Лида долго сидела, вглядываясь в полумрак.

Однако, всё было спокойно. Никого не было в комнате, никто не ломился в дом. Тихон с заполошей тоже исчезли.

Лида решила, что их сморил сон и неожиданно обрадовалась тому.

Что, если теперь сбегать за кукляшкой? Светает. И на улице никого. Досаждавшая нечисть попряталась, убралась до следующей ночи.

- Я быстро! – уговаривала себя Лида. – Машина же совсем рядом. Пара минут и снова буду здесь.

На цыпочках она подобралась к дверям, постояла, вслушиваясь в тишину. А потом набросила куртёнку и решительно шагнула наружу.

Мороз сразу прихватил за лицо. Седой и застывший воздух дымом укутывал дали. Утренний свет струился сквозь него, ложился на снег красноватым отблеском... Иней изукрасил домишки, крупными кристаллами нарос на ветвях.

Не замечая этой красивой картины, Лида поспешила к машине. Пошарив в салоне, нашла в бардачке чурбачок, и тут то её и окликнули хрипловато:

- Достала? Вот умница! А теперь - отдай!

Позади очень близко стояла старуха! С бесцветного лица смотрели колючие глаза. И Лида разом задохнулась – она узнала её! Узнала! Это была покупательница, что хотела приобрести рукоделку!

- Что смотришь? Отдала бы чурбак – давно была бы дома! – противно хихикнула старуха. – Пожадничала! Пожалела! Вот и попалась как мышь!

- Это вы были на дороге! – онемевшими губами шепнула Лида.

- Узнала, узнала, - старуха ловко выдернула кукляшку у неё из рук и выплюнула с ненавистью. – А за сестрицу мою – здесь останешься! Навсегда! Навсегда! Не вернёшься домой! Нет для тебе возврату!

Посулив это Лиде, она медленно направилась к лесу.

- Почему? Почему не вернусь? Объясните! Вы не можете так поступить! Не должны! - потрясенная Лида заторопилась следом.

Проваливаясь в снег, старалась нагнать бабку и объясниться.

Та хоть еле плелась, но расстояние между ними не уменьшалось. Лида никак не могла поравняться с ней.

Время от времени бабка оглядывалась, словно насмехаясь, махала кукляшкой, хихикала препротивно, корчила неприятные рожи.

И Лида упорно продолжала идти. Она не замечала как меняется всё вокруг – лес становится гуще, уродливые деревья поднимаются вверх стеной, почти срастаясь друг с дружкой толстыми корявыми стволами.

Наконец, между ними проклюнулся из снега дом-пенёк, почти завалившийся на бок. Двери в нём не было. Лишь узкий открытый проход, внутри которого зависла чернота.

Старуха оглянулась напоследок и быстро прошмыгнула в проём. Выбившаяся из сил Лида осталась стоять снаружи – соваться внутрь совсем не хотелось. Вдруг это портал, проход, ведущий в другие миры?? И перейдя границу, уже невозможно будет вернуться обратно.

Начал сеяться снег. Колючий и мелкий, он словно атаковал Лиду – больно царапал лицо, норовил набиться под воротник куртки.

Нужно было что-то решать, но Лида не знала, что делать дальше. Страшно было в входить в домишко и так же страшно возвращаться – деревья сомкнулись за спиной, отрезая дорогу, а где-то вдалеке утробно и глухо послышался то ли стон, то ли плач.

-Лида! - позвали из домишки. - Лида, скорее входи!

Голос принадлежал Николаю, но она всё же спросила:

- Кто это? Николай!

- Да, да. Входи.

И всё-таки Лида колебалась, пристально вглядываясь в черноту проёма, пыталась разглядеть хоть что-нибудь, но не могла.

- Лида, - опять позвало изнутри. - Я жду тебя. Входи, не бойся.

- Давай лучше ты ко мне, - помявшись, предложила Лида. - Здесь как-то спокойнее.

- Не могу. Ты же помнишь, я изменился... - со вздохом донеслось из темноты. - Мне так плохо! Так страшно, Лида! Только ты можешь мне помочь. Только ты!

Сердце пропустило удар. Всё, что случилось с Николаем - из-за неё, из-за неё! И когда он позвал опять, Лида решилась. Сжав кулаки, шагнула в темноту...

Глава 13

Лида попала в длинный узкий коридор, под небольшим уклоном уходящий вниз. Стены отсвечивали тусклой болотной зеленью, и этот неверный свет больше скрывал, чем позволял рассмотреть.

Ни Николая, ни бабки-воровки в коридоре не наблюдалось, и, потоптавшись в нерешительности у входа, Лида всё же решила не рисковать и уйти. Однако её намерение провалилось – за спиной вместо двери появилась глухая стена!

Ноги немедленно сделались ватными, вдохнуть не получалось – от нахлынувшей паники горло скрутил спазм. Лида не успела подумать, что будет дальше - как в голове вдруг шепнуло:

- Иди вперёд! Николаша в норе, я чую!

Голосок был знакомый, дребезжащий – Лида сразу узнала заполошу, и напряжение попустило.

- Вы здесь?! – заозиралась она по сторонам, тщетно пытаясь увидеть волосатку.

- Дома я. – пробурчал голосок. - Мне сюда не пробраться.

- Но как же... – начала Лида, да голосок перебил. – Карманы проверь, непутёвая. Там будет ответ.

Лида не стала обижаться на обидное прозвище, послушно полезла по карманам. В одном обнаружилась всё та же опечина – отбитый от печки неровный глиняный кусочек. В другом же лежало рыжее пёрышко, совсем крошечное, с мизинец.

- Опечину при себе держи. В руке зажми, не выпускай. - отдавал распоряжения голосок. – Через неё правду увидишь.

- А что делать с пером? – Лида едва не выронила невесомую пушинку.

- Перо обратно упрячь, через него связь держать станем.

- Это... ваше? – наконец сообразила Лида. – Ваше перо??

- Нет, у Тихона из бороды подрала, - вдруг разозлился голосок. – Чего мелешь без толку, когда и так ясно!

- Ясно, ясно, - покладисто согласилась Лида и поспешила поделиться новостями. – У меня чурбачок украли. Заготовку. Та старуха забрала!

- Всё видала. Всё знаю. Попала ты, девчуля, в передел. – вздохнул голосок. - И сама влезла, и Николашу за собой потянула!

- Что значит потянула? – Лиде вдруг сделалось обидно. - Он не маленький мальчик. Сам отвечает за себя!

- Вы теперь в связке идёте. Друг за дружку несёте ответ. Крепко это запомни, поняла, Лида?

- П-поняла... – на всякий случай соврала Лида, хотя совершенно не представляла, как могут отразиться на Николае её действия.

- То-то. Здесь Николаша. В логове ихнем. Чую его. Так что, готовься. Дальше пойдёшь. Искать его станешь.

- Дальше? – вскрикнула Лида. – Одна?? Я не хочу туда! Мне страшно!

- Раньше думать надо было! Раз влезла - шуруй вперёд. Обратно дорога заказана.

- А вы? Вы пойдёте со мной?

- Дома я. – пробурчал голосок. – Пошла бы с тобой да не могу. Через перо связь держать станем.

Лида ничего не ответила. Снова накатил липкий страх, пощекотал спину мурашками, перемешал все мысли. В который раз она укорила себя за то, что отказалась продать старухе куклу-недоделку.

- Правильно не продала! – заполоша разом считала мысли. – Она под чёрное дело пойдёт. Тебе ж говорили!

- А толку... – Лида вяло отмахнулась. – Всё-рано чурбачок у неё.

- Забрать нужно! Остальные уничтожить!

- Остальные?

- Ну! Здеся все хранит. Погоди, увидишь сама.

- Не хочу... не хочу это видеть... – беззвучно шепнула Лида.

- Хотелки подальше упрячь. Встряхнись ужо, Лидуха, пора!

То ли приказ, то ли грубоватое обращение подействовали на Лиду – она заставила себя собраться и медленно двинулась по коридору.

Спуск был долгим. Под ногами похрустывало, над головой неслышно скользили тени... постепенно проявился запах – резкий, звериный, и Лида поспешно зажала нос.

Коридор внезапно окончился норой. Половина её тонула во мраке, в передней части вдоль стены все было заставлено разнокалиберными чурбаками и полешками. Некоторые смотрелись живописно - искусно выструганные и покрытые лаком, изображали причудливые фигуры. Большинство других было будто «из-под топора» – хоть сейчас можно пускать на растопку.

Коллекция лихарки! – сообразила Лида. Интересно, они уже... заполнены? Хотя как вместить в деревяшку человеческие чувства? Лида совершенно не представляла этого. Всматриваясь в эту странную выставку, она попыталась найти свою самоделку и не смогла. То ли фигурка затерялась среди остальных, то ли ещё не нашла для себя применения.

- Пришла-а-а... Что ж так медленно... Что так робко... – прошипело из темноты, и Лиде навстречу выступило нечто! Фигура ростом побольше телёнка покачивалась на четырёх хлипких ногах, длинный хвост волочился по земле. К крупному телу лепились тощие руки да несколько человечьих голов. Сбоку от них на обрубке шеи безобразной почкой лепился багровый нарост.

Головы походили друг на друга и в то же время неуловимо отличались. У одной на бледном синюшном лице застыла обречённость, складки кожи вокруг тонкогубого рта уныло провисли мешочками. Другая смотрела торжествующе, не скрывая злорадную ухмылку. Третья казалась равнодушной, поглядывала на Лиду исподтишка. А у четвёртой глаза были прикрыты. Эта голова будто спала.

- Недоля-злосчастие-кручина – голосок заполоши слегка задрожал. – Ишь, как зыркают, поганки. У лиха вон новая голова проклюнулася. И только доля, как всегда, почивает. Усыпляют они сестру, чтобы пакостить не мешала. Разбудить её нужно! Такая тебе выпала задачка!

- Сама припёрлась! Добровольно! – хихикнула одна из голов, мосластые руки взметнулись в довольном порыве. – Неча было за мной бежать. Побежала – теперя всё!

- Недоля! – прокомментировал голосок заполоши. – Вот, кто тебя сманил! Вот кто с пути завернул. Хитра, изворотлива. Следи за ней в оба глаза!

- Кукляху не получишь! Не получишь! – скривилась другая голова. – Тошно тебе без неё? Плохо? Признай!

- Кручина. – шепнул голосок. – Бестолковая сильно. Больше ноет, чем делает.

- Ты не зверюшку ли ищешь? – третья голова кинула куда-то на сторону. – Вон, погляди, как хорошо отдыхает!

Позади в темноте сдвинулись тени, и Лида отчётливо разглядела крепкого поджарого волка. Он сидел неподвижным изваянием, безучастно глядя перед собой. Ячеистая сеть, напоминающая рыбацкий невод, опутывала его прочной ловушкой.

- Николай! – Лида подалась было вперёд, но обойти пятиглавого монстра побоялась.

- Зови-не зови - не ответит, не услышит... – недоля растянула в гримасе синюшные губы. – А как сестрица прорастёт – тогда уж помучаем!

- На цепь посадим! На цепь посадим! Охрану держать да службу служить! – пропело злосчастие.

- Жалко-то как его... – состроив скорбную гримасу, притворно вздохнула кручина. – Вот ведь попался, бедолага!

- Это мы ещё поглядим! - голосок заполоши зазвенел от гнева, и Лида не смогла сдержаться, повторила вслух эти слова.

- Поглядишь, поглядишь. Кто же спорит. – согласно покивала недоля. – И сама нам послужишь. Если он тебя не разорвёт.

Головы переглянулись меж собой и противно захихикали.

- Что вы несёте! Николай добрый! Он на моей стороне!

- Волколак-то? - сестрицы завыли от смеха. – Ой, не можется! Ой, пощади!

Их вопли отразились от стен, ввинтились в Лидину голову болью, но не смогли пробудить безмятежно спящую долю.

Отсмеявшись, злосчастье подмигнуло побледневшей Лиде:

- Лихо головушку отрастит – вот тогда вдоволь потешимся! Узнаешь волколачью доброту.

- Зачем вам это? – Лиду трясло.

- А хочется! – пропели головы хором. - Скуку развеять. Себя потешить! Хо-чет-ся!

- Я буду сопротивляться! – язык заплетался от страха, но Лида не собиралась молчать. – Я... не позволю нас... уничтожить! Вы не сможете... нет!

- Не позволит она, - снова развеселились головы, затянули противно кривляясь. – Не позволит-не позволит-не позволит!..

Не устояв, туловище шлёпнулось на широкий зад, крутые бока ходуном заходили от смеха...

Внезапно оборвав веселье, недоля проскрежетала:

- И что ты нам сделаешь, мошка?

- Заклясть её что ли? – предложила кручина. - Ишь, смелая какая.

- Как волколака? Зачем? Хоть потешит нас. А то скучно-о-о...

- Молчи! – шикнула заполоша на Лиду. – Нашлют остолбенение – не спасу! Вон, Николаша сидит. Не мёртвый-не живой.

- А потом? Что будет, когда он очнётся? Он станет... другим? Меня совсем не узнает? – мысли Лиды заскакали испуганными зайцами.

- Пока он в заклятке – не тронет. – успокоила Лиду заполоша. – А дальше всё от тебя зависит. Долю ты должна пробудить. Только в этом ваше спасение!

Глава 14

- А у тётки Таи на досветках сказы говорят, – неожиданно для всех выпалила Лида.

Впервые в жизни она пожалела об отсутствии артистического дарования. Ей предстояло отыграть важнейшую роль, и от того – справится ли - зависело её и Николаево будущее, зависело всё!

- Давай, Лида. Ты сможешь! – голосок заполоши вселил уверенность. Волосатка словно разгадала её задумку и поддержала в этом намерении.

- Истории по очереди пересказывают... про диковинное вспоминают... – заметив интерес, проскользнувший во взгляде кручины, Лида немного воодушевилась.

- Да что они знают интересного! – злосчастье закатило глаза. – Про деревню только и могут плести.

- А я люблю про деревню! – не согласилась с сестрицей кручина. – Давненько сказов не слышала. Заскучала!

- Доля их во множестве знает! Если б ты её не баюкала, сколько бы нам уже рассказала! – укорило злосчастье недолю.

- Хочу! Хочу сказы! – заныла кручина. – На Святки самое время про них вспоминать!

- И я хочу! – злосчастье попыталось боднуть недолю. – Всё ты! Всё из-за тебя!

- Прикусить бы тебе язык! – недоля злобно зыркнула на Лиду. – К чему про сказы вспомнила? Зачем про них речь завела?

- Да просто так! – смиренно ответила Лида. – И про гадание сказы были, и про старую баню, и про чертей....

- На жениха гадание-то? В бане? – внезапно поинтересовалась кручина.

- На жениха! – подтвердила Лида. – Он и подарок принёс...

- Хочу! Хочу жениха! – злосчатье взлохматило жёсткие космы. – Гадать хочу! И к тётке Тае в дом!

- Да вы сдурели что ль? Обе! – порохом вспыхнула недоля. – Она вам головы дурит, а вы повелись.

- А ты не лезь! – рыкнуло злосчатье. – Держишь нас в этой норе! Никуда не пускаешь!

- Договорились же! – недоля сбавила тон. – За мной – тара, найти особую очень даже нелегко! Забыли, как я неделями пропадала? Искала где только придётся?

- Как же, как же! Помним! Помним! – в два голоса пропели сестрицы. – По свободе, небось, интересно бродить! Только мы в норе торчим! Ни шагу отсюда не сделали!

- Вам самое лёгкое досталось! Принять от лихарки добытое и запечатать закляткой!

- А мы не просили лёгкого! Ты за всех порешала! – понурое лицо кручины скривилось ещё сильнее.

- Не просили! Не просили! Права сестрица! Права! – поддержало её злосчастье.

- Решила! Потому, что я – главная! По старшинству и счёт!

- А не бреши! Доля старшая! От того и усыпляешь её, под себя власть подгребаешь! – тонкие ручонки замолотили воздух, фигура неуклюже перевалилась на лапах, попыталась легонько лягнуть сама себя.

- Да вы что, очумели враз? Или эта наслала? – недоля зашмыгала носом, принюхиваясь в сторону Лиды. – Нет, ничего... Не могла она. Нет на то силы.

- Ты не соскакивай с разговору! Хотим, чтобы по справедливости было! По жребию!

- Вона как запели! Да в лад, да в склад! – змеёй прошипела недоля. – Бунтовать надумали? Соскучились по моей колыбельной?

- По жребию... – машинально повторило злосчастье, а кручина уже перестроилась, прошептала подобострастно. – Не надо колыбельной! Пусть остаётся как есть.

- Пусть остаётся... – покорно кивнуло и злосчастье, и только взгляд выдавал её настоящие чувства к сестре.

- То-то! - недоля вперилась в Лиду. – Развела склочку, так теперь исправляй! Давай сюда свою историю. Удиви-ка, потешь сестриц. А не угодишь – тогда...

- Волколак разорвёт! – кручина издала фальшивый вздох.

- Историю! Историю! - подхватило злосчастье.

- А что взамен? – Лида не узнавала сама себя. Страх что-то изменил в ней, побудил действовать, бороться.

- Ишь, какова нахалка! – фыркнула недоля. – Не на базаре мы, чтоб торговаться.

- Тогда не стану говорить! – подбоченилась Лида, несмотря на то, что внутри всё меленько и противно тряслось.

- Колыбельную захотела послушать? – недоля склонила голову на бок. – Сейчас заведу, сестрицы только уши заткнут.

- Не надо! Я расскажу, хорошо. – Лида вынула пёрышко из кармана и легонько взмахнула им. – История эта про трёх сестёр и оборотня.

- Ишь ты, – удивилась кручина. – Почти как наша.

- Тише ты! – злосчастье мотнуло головой. – Не перебивай. Пусть она говорит!

- Жили в деревне три сестры, а по соседству от них – добрый молодец, – брякнула Лида первое, что пришло в голову. – И такой славный да работящий, что полюбился всем сразу! Да только он на другую засматривался - дочку бедной вдовы. Как ни обхаживали его сёстры – и пирогами приманивали, на посиделки зазывали, подносили чарочку, в лучших нарядах щеголяли - ни на одной не задержал взгляд!

- От паразит! – вознегодовало злосчастье. – Бедные девки. Везде, везде несправедливость!

- Выбрал бы себе какую и зажили бы! – мечтательно пропела кручина. – Чем не угодили ему?

- Чем не угодили – не знаю, только некрасивые были сёстры, и душой – злые.

- Клевета! – взвизгнула кручина. – Обозвать всякий горазд! Вот же бедняжечки!

- Решил тот молодец жениться, просватал дочку вдовы...

- Собралися бы скопом да проучили её! – перебило Лиду злосчастье.

- К ведьме бы, к ведьме пошли за помощью! – досадливо проскрипела кручина. – Ведьма бы соперницу извела!

Недоля в обсуждение не вмешивалась, лишь внимательно следила, как Лида медленно расхаживает взад-вперёд, жестикулируя руками да помахивая пёрышком в такт рассказу.

- Они и пошли! – тут же подхватила за ними Лида. – Только не к ведьме – к колдуну! А он им дал порошок, сказал посыпать его на дорогу, перед повозкой молодых. Сёстры послушались. Когда подошло время – сделали как он велел.

- И что? Сгинула невестушка? – глаза кручины загорелись.

- Обратилась в волчицу. А жених волком стал. Вильнули оба хвостами и в лес убежали.

- У-у-у! – недовольно провыла кручина. – Плохой конец! Плохой рассказ!

- Плохой, плохой! – подхватило злосчастье. – Остались ни с чем! Никакой выгоды сёстрам!

- Это ещё не конец, - тут же нашлась Лида. – Самое главное – впереди!

- Что же там? Что же? – оживились головы. – Молодец назад обратился? Выбрал себе новую жену?

- Колдун подсказал сёстрам, как обрести красоту и удачу в любви! Сказал, что для этого понадобятся оборотневы слёзы!

- Слёзы? – удивилась кручина.

- Оборотневы слёзы? – эхом повторило злосчастье.

- Оборотневы. Волколачьи. Они как живая вода! Стоит ими умыться – такая красота проступит, что не в сказке сказать, ни пером описать! – понесла Лида совершенную чушь и выразительно помахала пёрышком. Она говорила первое, что приходило в голову, импровизировала на ходу.

- Где слыхала про то? – с подозрением спросила кручина.

Лида растерялась на миг, но заполошин голосок немедленно подсказал:

– От баенной история. Она рассказала.

- Байна врать не станет! – глаза злосчастья азартно взблеснули. – А что, если нам попробовать? Как думаете, сестрицы??

- Как ты его плакать-то заставишь? – кручина с сомнением посмотрела не неподвижного волколака.

- Уж, сообразим – как! Помучить можно... лапу отмахнуть...

- Там одно условие было! – поспешно добавила Лида. - Волколак должен непременно в человека перекинуться. Только после этого нужно слёзы собрать.

- Брешет она! – резко припечатала недоля. – Сердце выдаёт. Вона как стукотит!

Сердце и правда стучало отчаянно громко – и от страха, и от зарождающейся надежды. Вдруг, сёстры поверят? Вдруг смогут обратить Николая? А уж потом он справится, одолеет зло.

- Думайте что хотите, - Лида демонстративно пожала плечами. - Сама я не пробовала, конечно. А слышать – слышала. Про то вам и говорю.

- Мы можем попробовать! – воодушевилась кручина. – Ты знаешь, как его обернуть, сестра? Ты же всё знаешь, недолюшка!

- Попробуем! Попробуем! Красавицей стану! – пустилось напевать злосчастье.

- Уймитесь вы, дуры! – прикрикнула недоля на сестёр. – Брехня всё! Вековать вам и дальше уродками!

- Уродками-и-и? Ты ещё обзываться?? – извернувшись под немыслимым углом, кручина боднула голову сестры. С другой стороны в неё врезалось злосчастье, вцепилось зубами в щёку, принялось рвать дряблую плоть.

- Пора! – сообразила Лида и, сделав выпад, пощекотала пёрышком под носом у доли. Громкий чих прозвучал как выстрел, вмиг укротив разошедшихся сестёр. А потом доля открыла глаза и улыбнулась.

Глава 15

Одним неуловимым движением доля выступила из общего тела, представ перед Лидой неприметной обычной женщиной. Шустрой старухой недоля выпрыгнула следом, попыталась оттеснить в сторону сестру.

- Не мешайся! – доля зевнула и потянулась. – Заспалась я. Дела запустила. Позабыла про людей. И всё по твоей милости, из-за твоих забот.

- Ну что ты, родная! Тебе отдыхать нужно. Такой груз на плечах тянешь! – недоля состроила сочувствующую гримасу. – Мы с сестрами справляемся. Да и нет никаких дел.

- Сама решу, что мне нужно, - доля повернулась к Лиде, её невыразительное лицо дрогнуло, подстраиваясь под иные черты. Секунда - и вот уже на Лиду смотрела будто она сама!

- Хорошее у тебя пёрышко. За ним и отправишься. – доля взмахнула рукой.

Позади послышался шум, стены как будто разъехались, открывая проход в знакомый узкий коридор.

- Ну, что же стоишь? – доля приподняла бесцветные брови, и Лида машинально отметила, насколько она подзапустила себя.

Это было так удивительно, так странно - наблюдать за собой со стороны! Смотреть будто чужими глазами. И подмечать то, что ускользало от внимания раньше. Сразу стали приметными и морщинки у глаз, и веснушки, не потерявшие за зиму яркость, и красные пятна румянца... Все мелочи, которых она не замечала, вылезли вперёд и неприятно поразили.

- Вот ведь обидушка-а-а, - злосчастье тотчас откликнулось на Лидины мысли. – Времечко никого не щадит, старость всё ближе да ближе.

- Ты поплачь, поплачь с нами, - притворно всхлипнула кручина. – О долюшке своей незавидной поплачь... о невезении...

- А ну – цыц! – доля прищёлкнула пальцами, и сестрицы умолкли. – Что-то не о том ты задумалась, Лида. Уж не ошиблась ли я? Верно ли считала твою судьбу?

- Ошиблась, ошиблась! – охотно подхватила недоля. – Со сна ещё не то примерещится! Нельзя её отпускать, сестрица! Влипла – так пущай остаётся.

- А вот мы и посмотрим, - доля слегка помрачнела. – Что же молчишь, Лида? Скажи хоть слово. Я жду.

- Я.. я... – Лида с трудом отвела взгляд от своего двойника. – Не ожидала себя увидеть вот так... поэтому растерялась. Я пойду! Конечно, пойду! Спасибо вам!

Доля кивнула, и заполошино пёрышко тотчас выскользнуло из руки, зависло на уровне Лидиного лица.

- За ним и пойдешь. Перо к деревне выведет, - доля смотрела внимательно, будто ожидала от Лиды чего-то ещё.

И Лида не подвела – направилась в сторону Николая.

- Освободите его. Пожалуйста! Ему нужно помочь!

- Шла бы ты куда собралась! – разозлилась недоля. – Раз отпустили – так вали. Иначе можем и передумать.

- Без Николая не уйду! – как не хотелось Лиде сбежать из логова жутких сестриц, чувства удерживали, не позволяли отмахнуться от нуждающегося в помощи человека.

- Волколаком озаботилась! – мерзенько хихикнула кручина.

– Перекидня пожалела! – подхватило за ней злосчастье. – А, ну, как зубищами тебя прихватит – что тогда запоёшь?

- Не прихватит! - у Лиды вдруг сбилось дыхание. От предсказания злосчастья ей делалось страшно, ведь как поведёт себя волколак невозможно было предугадать.

- Струхнула! Спужалась! – довольно сощурилась недоля. – То верно! К чему тебе лишние потрясения.

- Иди, иди, - запели не в склад остальные. – Иди-торопись! Скоро дорожка скроется, ждать не станет.

Словно в подтверждении этих слов, проход чуть поблёк и сделался мутноватым.

- Скроется, скроется. – недоля принялась приплясывать в нетерпении. – Тогда уже отсюда не выпустит!

- Думай быстрее. Сестра права, - доля всё также смотрела на Лиду. – Я долго не стану удерживать – не воспользуешься шансом, значит на то и судьба.

В ответ Лида рванула сеть – попыталась освободить Николая. Но стащить ловушку не получилось. Упругое крепкое плетение впилось в ладони до крови разодрав кожу.

- Вот же, настырная! – досадливо фыркнув, недоля вытащила из складок платья недоделанную Лидой кукляшку. – Уговорила. Мен на мен. Забирай обратно и уходи.

- Сожги, сожги деревяшку! – забормотали-закивали сестрицы. – Из-за неё всё пошло! Из-за неё ты здесь!

- Вы знали, что лихо... ваша сестра ворует у людей радость? И хранит её в здесь, в вашем... доме? – выпалила Лида доле в лицо. И снова невольно вздохнула, когда от печальной ответной улыбки обозначились очередные морщинки на лице.

- Знаю. Всё знаю. Так должно, и так будет всегда. Добро не существует без зла, а радость без печали. В тени добродетели прячется грех. Они уравновешивают друг друга.

- Но... – Лида запнулась, не зная, как возразить, а доля повторила опять. – Если идёшь – уходи. Сделай свой выбор, Лида.

- Забирай, забирай кукляху! - недоля сунула чурбачок Лиде в лицо. – Выгодный обмен.

- Оставьте фигурку себе, – отмахнулась от неё Лида. – Мой выбор - Николай!

- Но как же... – заверещали сёстры, когда доля присела на корточки перед безучастным волколаком. – Не отпускай его, оставь для нас! Для нас!

Доля словно не слышала их. Теперь она выглядела в точности как волколак, и только взгляд был осмысленным, не отрешённым. Подхватив сеть зубами, она легко отбросила её в угол, а после боднула оборотня, пробуждая от заклятки.

Тот встряхнулся, приподнялся на разъезжающихся лапах...

- Отправишься с ней! – доля вернула прежний облик, неприметной обычной женщиной поднялась с колен. – Пойдёшь, куда поведёт. Следом за ней пойдёшь, понял?

Волколак покорно опустил голову, а потом медленно направился к Лиде.

Пёрышко тут же скользнуло в успевший сузиться проход, и Лида взглянула на оборотня, приглашая следовать за ним.

Под разочарованные завывания сестёр они одновременно протиснулись в коридор, и когда Лида обернулась, чтобы поблагодарить долю, позади обнаружилась только глухая стена. Проход снова закрылся.

До деревни добирались медленно. Лиде приходилось то и дело останавливаться, с тревогой вглядываться в бредущего позади Николая.

- Идём же! Пошли! Попробуй быстрее! – уговаривала она спутника, опасаясь, что доля может передумать.

Волколак шёл пошатываясь, опустив к земле угрюмую морду. Иногда останавливался, вздыхал тяжело и садился на снег. И тогда Лида опасливо приближалась, легонько трогала его понурую голову, и от жёсткой шерсти саднило ладонь, словно от наждака.

- Пойдём. Просто иди за мной. Пожалуйста! Так надо! – снова и снова просила она, и Николай нехотя поднимался.

Лида прозевала, когда началась метель. Она завивалась вокруг, плескала снегом в глаза, норовила перемести тропу, сбить с дороги, запутать. И только рыжий огонёк заполошиного перышка мигал спасительным маячком сквозь белую шевелящуюся мглу.

Постепенно Лида упустила из виду и его. Глаза заволокла пелена. Воздух смёрзся в груди, не давая возможности ни выдохнуть, ни вдохнуть. Тело сделалось лёгким, практически невесомым. Захотелось упасть на снег, зарыться поглубже и замереть.

Она и правда упала – только на что-то грубое, жёсткое. Под щекой закололо, резкий мускусный запах проник в нос.

Но она почти не ощутила его – провалилась в безмятежное забытье...

В голове что-то потрескивало и жужжало. Чёрные мошки стайкой вились возле лица. Лида вяло отмахнулась от них, но они не отстали, напротив – опустились на щёки, завозились, защекотали лапками.

Вскрикнув, Лида распахнула глаза и некоторое время таращилась в пустоту. Постепенно та обрела очертания – Лида узнала и комнатёнку, и печь.

- Очухалась! – облегчённо прогудело из-под бороды, и Лида попыталась отвести её от собственного лица.

- Проснулась, Тиша? Вот радость-то! – прочирикал знакомый голосок. – Да не лезь так близко! Ей же щикотно!

– Очухалась! – Тихон послушно отстранился. - А я уж не ждал.

От радости домовые обнялись, а потом заполоша скомандовала:

- Принеси ей попить, Тиша. Там на печи мой отвар.

- А Николай? Где Николай?? – Лида вспомнила о своих злоключениях.

- Сбёг Николаша. – Тихон подсунул её щербатую чашку. - Принёс тебя - и обратно в лес. Боюся я, что пондравится ему волком бегать! Что делать тогда станем?

- Не дал мне и слова сказать! Не стал меня слушать! – подхватила за Тихоном заполоша. – Что делать? Где теперь искать?

Лида осторожно глотнула тёплую горечь настоя, и сразу сделалось легче, перед глазами перестало кружить.

- Он вернётся. Обязательно. – она попыталась успокоить домовых.

- Только бы ко времени возвернулся! – шмыгнула носом заполоша. - До Крещения ведь оборотится должон. Иначе – всё!

Глава 16

- Что значит - всё? – переспросила Лида растерянно. – Николай навсегда останется волком??

- Молчи, молчи! – замахала крылышками заполоша. – Только бы не исполнилось! Только бы не случилось!

- Молчи-не молчи – без нас всё решится! – расстроенный Тихон рванул себя за пушистую бороду. – Чую, прикипит к волколачьему нутру Николаша! Примет на себя все повадки! Эх, борода нечёсаная! Что бы мне не смолчать-то про клык! Но нет – сам привёл, сам показал!

- Если Николаша до Крещения в человека не перекинется – станет другим! Совсем другим! – в волнении заполоша сдёрнула с головы яркую косыночку в алых маках и ткнулась в неё сморщенным личиком. – Люблю платочек красинький. Николашин подарок!

- Эх, Николашка... – не сдержался, заголосил Тихон басовито. – Ну пошто тебе такая долюшка!

- Поэтому его и отпустили! – внезапно осенило Лиду. – Доля знала, что его ждёт впереди и решила не рисковать?

- Может и так. – кивнула заполоша. – Николаша пока в понятие не вошёл, сам толком не понимает, что да как. А вот потом...

- Жаль, интернета нет, - Лида машинально коснулась совершенно бесполезного здесь телефона.

- На кой тебе этот тырнет? – не понял Тихон.

– Посмотреть, когда ближайшее полнолуние. Перед Крещением или после.

- Как так – посмотреть-то? – хором удивились домовые.

- Обычно. По календарю всё расписано. Открывай и смотри.

- И что с того? – подозрительно сощурился Тихон. - Положим, поглядишь про то. А дальше?

- А дальше! – передразнила Лида запечника. – Вам же нужно узнать точно дату, когда Николай обернётся? А она зависит от времени полнолуния!

- Про луну то сказки, - разочарованно отмахнулся Тихон. – Чтобы обратно перекинуться – зацепа нужна, якорёк. Оборот через него делается.

- Клык нужен, - кивнула заполоша. – Тот, что колдун в подполе прятал.

- Но клык у Николая, верно? – Лида оглядела пригорюнившихся домовых. – Что вы тогда волнуетесь? Он успеет обернуться.

- Эх, Лидуха... – скривился Тихон. – Одного клыка маловато будет. К нему желание должно прилагаться. Николаша должон захотеть обернуться. Чем дольше он в шкуре бегает – тем слабее связь с прошлым. Пондравится ему может такая жизня. Просекаешь?

- Чем такое может понравится? – Лида вспомнила жёсткую шерсть да звериный дух волколака и содрогнулась.

- Тут не скажу. Кто сам не испытал – тот не поймёт.

- Была бы здесь Наташа... – печально вздохнула заполоша. – Она бы не позволила такому случиться.

- Не позволила бы, - согласился с ней Тихон. – Да только где шастает? Не дозваться!

- Не дозваться... сколько уж пробовали!

- Кто эта Наташа? – в голосе Лиды проскользнули ревнивые нотки. Она вдруг подумала, что совсем ничего не знает о Николаевой жизни. И отчего-то решила, что он совершенно свободен, что не связан ни с кем чувствами.

- Натка-то? Своя. Подруга.

- Симпатия... – поправила Тихона заполоша. – Нравится она Николаше. Да и нам тоже нравится.

- Симпатия? Они что же... встречаются?

- Пойди-разбери... – недовольно пробурчал Тихон. – Но мы надёжи не теряем! Хотим её хозяйкой в дом. Но они всё тянут, не спешат.

Тихон говорил что-то ещё, но Лида была не способна его расслышать. В голове лишь отстукивало безжалостно и непрерывно – симпатия, симпатия, симпатия. С чего вдруг она решила, что понравилась Николаю? Только потому, что он пытался помочь? И смотрел так внимательно, не скрывая интереса? Он всего лишь пожалел её, хотел быть полезным, остальное она намечтала сама!

Лида не смогла скрыть разочарования. Сделалось обидно до слёз.

- Ты не смотри так, - заполоша потянулась к ней поправить отросший завиток на волосах. – Не подходит тебе наш хозяин. Он непростой ведь. Другой. Теперь так и вовсе особым станет. Ему похожая нужна – знающая, сильная. Вот как Наташа... Хоть бы сладилось у них! Всё время за то прошу!

- Твоя правда. Николаша многое повидал. А сколько ещё предстоит! Один раз обернулся – считай, жизню с нового места начал - Тихон примолк на минутку и внезапно просиял. – Слышь, заполошка, а ну, как хозяин из городов своих уедет? Что, если сюда переселится? К нам?!

- Что он в Глуши делать станет? По лесам бегать? С волками ватажиться?

- Не плети околесину! – рассердился Тихон. – Колдуном поселится! Деда заменит.

Домовые заспорили меж собой, а Лида нахохлилась на лавке, почувствовала себя одинокой и никому не нужной. Отчаянно захотелось оказаться дома – вернуться в ставшее родным Пряхино. Как там сейчас её старики? Переживают, наверное. Заявили в полицию. Ищут... Рябая что-то говорила про замену, но в это верилось с трудом.

- Не хватились тебя, - домовые будто считали Лидины мысли. – Никто не хватился. И замены никакой не было. Для всех ты словно и не уезжала.

- Опять колдовство? – равнодушно спросила Лида.

- Вроде него. Недоля забытьё напустила. Но это ведь к лучшему, когда вернёшься – не станут расспрашивать.

- Когда вернусь? – повторила Лида. – А это разве возможно?

- Как новый день настанет – так и отправляйся. Я тебе ещё одно пёрышко приспособлю, в проводники.

- Но я не смогу! Меня же здесь держит имя!

- Ох... Глупая я! – всплеснула крылышками заполоша. – Про важное позабыла! На-ка вот, принимай назад. – из кармашка на фартуке она вытащила сучок-рогатку, что достался Лиде от баенной. – Припрятала чтоб не отобрали у тебя, да и не вспомнила за всеми передрягами.

- Вы смеётесь? - отвернулась Лида. - Зачем мне этот сучок.

- Не сучок то. Гляди получше. – заполоша повертела рогатку, и Лида вдруг поняла, что это не дерево – а самая настоящая кость!

- Птичья костка! – с готовностью подтвердил и Тихон. – Отвязка твоя!

Заполоша вспорхнула Лиде на плечо и поводила косточкой над головой, словно перепиливала невидимую нить. Лида не ощутила совсем ничего, но по тому, как заулыбались домовые, поняла, что это действие сработало.

- Забирай на память! – волосатка сунула Лиде подарок от баенной. – Пригодится ещё. Станет тебе помогать.

Наверное, следовало расспросить про то подробнее, но Лида лишь поблагодарила скупо и засобиралась на улицу.

Уже рассвело. Окрестности тонули в тумане. Воздух словно был соткан из множества искристых кристаллов. Иней покрывал дома и деревья, нарос кружевами на стареньком тулупчике и платке тётки Таи. Смахивающая на снежную бабу, медленно брела она по деревне. Лидино приветствие пропустила мимо ушей, едва удостоив её взглядом.

Повинуясь внезапному порыву, Лида побежала к тёткиному дому – проверить, там ли сейчас рябая. Дверь подалась легко – внутри было выстужено и пусто. Огонь в печи погас. Объедки на столе покрылись плесневелой коркой. Гостей, что являлись недавно на досветки, сейчас не было. Лишь свешивалась с лежанки куча тряпья, но Лида не решилась её потрогать. Побоялась, что та опять оживёт.

Задерживаться в доме Лида не стала, выскочила обратно на мороз и медленно побрела в сторону машины.

Из-за дальних деревьев на неё смотрел волколак. И когда Лида вскинула в приветствии руку – склонил голову, здороваясь в ответ.

- Николай! Возвращайтесь! Вас ждут! – Лида было рванулась в его сторону, но волколак не стал её дожидаться, слился со стволами и исчез.

- Поздно, - вздохнуло позади. Лохматый Тихон притоптывал на морозе и шмыгал посиневшим носом. – Проворонили мы Николашу. Теперя и он, и не он.

- А хоть бы и так. – заполоша куталась в редкую пуховую шальку, переступала в нетерпении латанными валеночками. – Всё одно возвернётся. Без дому нельзя.

- Он не захотел подходить, - пробормотала Лида виновато и, не сдержавшись, всхлипнула. – Наверное, из-за меня. Всё из-за меня!

- Не кручинься. – утешила её заполоша. – Ты найдешь свое счастье. Оно тебя не пропустит. Помни об этом.

– Найдёшь! – кивнул, соглашаясь, Тихон. - Хорошая ты, Лидуха. Непутевая малость. Но это пройдёт.

- Спасибо вам! – поблагодарила домовых Лида. – Я правда могу уехать? Меня выпустят отсюда?

- А ты попробуй, - подмигнула ей заполоша. – Тогда и поймёшь.

И Лида засобиралась к своему миру, к своим друзьям и куклятам.

Позже, когда всё уляжется в голове, и отступят разочарование и обида, она обязательно запишет все свои злоключения! Отстранённо и подробно, как будто всё случилось с кем-то другим. А потом, возможно, соберёт истории в книгу...

Прощаясь с домовыми, Лида задала самый главный вопрос – отчего в Глушь заманили именно её? Почему недоле понадобилась её кукляха?

- А то ты не знаешь, - улыбнулась заполоша. – Особые они у тебя получаются. Желания исполняют. Вон она и позарилась.

- Мастерица ты, Лида. – прогудел Тихон и неловко потянулся обняться.

- Ну, доброй дороги! – заполоша пустила пёрышко по ветру.

Оглядев на прощание домовых, Лида тронулась за ним.

Пёрышко летело не спеша, и Лида благополучно миновала угрюмый незнакомый лес.

Притормозив у дороги, она оглянулась назад – неприметный съезд исчез, затерялся среди деревьев. Ветер стих. Снежинки лениво скользили в воздухе, оседая крупными хлопьями на машину.

А было ли всё это? - вдруг подумалось Лиде. Глушь. Досветки в доме у тётки Таи. Многоголовые сёстры. Недоля. Домовые. Николай...

Она и сама не ответила бы с точностью – настолько всё отодвинулось в памяти, сделалось расплывчатым и далёким.

Лида попыталась представить лицо Николая и не смогла. Лишь виделись синие-синие глаза, яркие словно весеннее небо.

Пёстрое заполошино пёрышко на капоте затрепетало и растворилось среди снежинок.

Не заметив того, Лида улыбнулась своим мыслям и поехала домой.

Content

Елена Ликина
Досветки в Глуши

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16