Наталья Солнцева

Продавец ужасов

Серия «Мистический детектив»

Компьютерный дизайн обложки Орловой Анастасии

Портрет автора – художник Helena Maistruk (http//vk./hele-namaistruk)

© Н. Солнцева, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Дорогой Читатель!

Я написала уже больше пятидесяти книг.

Каждая из них – мой шаг навстречу к вам, открытие и откровение. Я пишу о мире параллельных реальностей, с которым каждый из нас, сам того не подозревая, сталкивается практически ежедневно. Просто мы привыкли не замечать его.

В моих героях вы обязательно узнаете себя и заглянете в самые сокровенные уголки подсознания.

Быть может, это станет поворотным моментом в вашей жизни.

С любовью,

Откройте для себя 3D-чтение книг Натальи Солнцевой!

«3D-чтение» – это официально запатентованный проект, революционный способ общения с книгой, заключающийся в чтении под специально написанную для этого музыку. Всё дело в особенностях человеческого мозга, способного при чтении показывать нам самое настоящее красочное «кино», которое не может существовать без звука, создающего свою неповторимую атмосферу. Наше воображение так или иначе воспринимает художественный текст как нечто, обладающее ритмом, который и ложится в основу этого метода чтения.

«3D-чтение» даёт возможность не просто включить свою фантазию, а вывести её на качественно новый уровень.

Читаем по-новому!

Инструкция по применению «3D-чтения»!

1) Сядьте поудобнее с книгой. Можете налить себе чашечку бодрящего кофе или чая;

2) Включите саундтрек с маркировкой «3D-чтение» на зацикленное повторение (репит). Важно, чтобы громкость звучания музыки была для вас комфортной. Помните, в данном случае она лишь фон для чтения и не должна заглушать ваш внутренний голос, читающий книгу;

3) Начните читать.

Внимание!

Не пытайтесь специально слушать музыку, не отвлекайтесь на неё сами (она сама вас точно ничем не отвлечёт). Не ждите специально никакого эффекта или ощущения. Сосредоточтесь только на книге, на истории! Только в этом случае музыка сама станет вашим верным спутником, когда вы начнёте своё новое литературное путешествие!..

«Приятного погружения в книгу! Композитор Андрей Гучков»

«Время – река, которая уносит меня, но эта река – я сам; тигр, который пожирает меня, но этот тигр – я сам; огонь, который меня пепелит, но этот огонь – снова я».

(Хорхе Луис Борхес)

Глава 1

Рыбацкая лодка медленно плыла вдоль берега. Было жарко… Солнце бликами дробилось на мелких волнах, слепило глаза. Молодой парень в шортах и майке сидел на веслах, напротив него расположился мужчина постарше, в панаме, закрывающей седую голову. Рядом в ногах лежали снасти. Сверкающие капли с плеском падали с лопастей в зеленоватую воду.

– Греби тише, всю живность распугаешь, – проворчал седой.

– Я и так не дышу, Семеныч…

Клязьминское водохранилище кишело рыбой, но чтобы наловить хитрого жирного линя, надо было постараться.

Молодой рыбак опустил весла, приставил руку козырьком ко лбу и прищурился, всматриваясь в солнечный отблеск на воде.

– Ой, гляди, Семеныч… что это там?

– Где?

– Да вон… на отмели…

– Кажись, судно какое-то, – лениво отозвался Семеныч. – Яхта, небось. Не вижу отсюда…

– Большущая! Кучу бабла стоит… И где люди такие деньжищи берут, а?

– Ты не завидуй, Петька. Вредно для здоровья.

– Я бы тоже такую посудину хотел, – восхищенно вздохнул тот. – Представляешь, лежишь ты кверху пузом, музыка, девочки шикарные, вискаря немерено… Пей, не жалей! Я бы яхтсменом стал… В регате бы поучаствовал…

– Эта лодка не для регаты. Для того, чтобы жизнь прожигать…

– А я не против, – парировал Петька, завороженно уставившись на красавицу-яхту.

Семеныч тоже усиленно щурился, вглядываясь против солнца в белые очертания судна. Яхта застыла неподвижно, чуть покосившись на бок, и казалась безжизненной, словно призрак. От нее веяло чем-то недобрым.

– На мель, что ли, сели господа?

– Ага… Кажись, сели, – пробормотал молодой рыбак. – Подплывем ближе? Может, помощь нужна?

– Да чем мы поможем-то? Окстись, Петька! На такой яхте чего только нет… Они бы давно маякнули кому следует, буксир бы вызвали…

Странная тишина окружала судно, даже чаек не было слышно. Ни человеческих голосов, ни музыки. Только зловещее поскрипывание, будто две железки трутся друг о друга.

– Не нравится мне все это…

– Жуть какая-то, – молодой рыбак зябко повел черными от загара плечами. – Давай все-таки подплывем… Глянем, что там на палубе.

– Ну ладно, греби, – согласился Семеныч. – Любопытство не порок, да кабы боком не вышло.

– Не каркай!

На расстоянии нескольких метров от яхты лодка остановилась, чуть покачиваясь на волнах. Палуба была пуста и выглядела как после шторма. Флагшток сломан, швартовочные концы оборваны, обшивка пострадала. Но ведь погода уже неделю спокойная, летняя, ясная, как раз для водных прогулок. Этим охотно пользуются яхтсмены и их гости.

– Будто Мамай прошел. Окна кают кое-где разбиты, – сообщил Петька. – Что тут случилось? И где экипаж?

– Надо линять отсюда, – всполошился Семеныч. – Не то первые под раздачу попадем. Не дай бог, что-нибудь ценное пропадет, кражу на нас повесят.

– Нельзя линять, – возразил молодой, потер затылок, сложил ладони рупором и крикнул. – Эй! На борту!!! Есть кто-нибудь?

Ответа не последовало…

* * *

Незадолго до описанного события. Москва

В спальню сквозь шторы проникал утренний свет. Илья приподнялся и с раздражением обвел взглядом комнату – цветочные обои, старомодная люстра со стеклянными подвесками, синий ковер на полу, широкая ореховая кровать, шкаф, две тумбочки и комод. Застывшее время, опасное прошлое, от которого хочется убежать подальше. Но на самом деле погружаешься в него все глубже и глубже. Ныряешь в темную пучину за пиратским сундучком. Хватит ли дыхания? Удастся ли выбраться на поверхность с вожделенной добычей?

«Наверное, когда-то вот так же просыпался ее муж, – подумал Илья, глядя на тонкое, чувственное лицо спящей рядом Ирины. – Так же любовался ее красотой и вспоминал ночные безумства. Она, как ядовитый цветок, предлагает угощение, от коего невозможно отказаться, и завлекает в ловушку, откуда невозможно выбраться!»

В подтверждение этой мысли его потянуло поцеловать Ирину, ощутить вкус ее кожи, тепло губ, вдохнуть запах ее волос. Он преодолел искушение и тихо поднялся, босиком прошел в ванную и пустил воду, чтобы охладить пылающую голову.

После душа он отправился в кухню варить кофе, готовить завтрак для себя и этой странной женщины, измучившей его своим непостоянством. Сегодня она благосклонно принимает его ласки, завтра и слышать не хочет о встрече! Сегодня она тает от любви, завтра пугает его своим равнодушием. Сегодня она полна нежности, завтра – словно арктический лед. Никогда не знаешь, чего от нее ждать.

Пока Илья думал об Ирине, о тайне ее магнетизма, кофе с шипением выполз на плиту, запахло горелым.

– Черт! Опять…

С тряпкой в руках он принялся наводить порядок. Ирина любит на завтрак съесть тост с маслом и ломтиком соленого сыра, ей этого достаточно. Илья же после любовных объятий испытывал зверский голод и решил жарить яичницу с беконом. На столе стояла привезенная им вчера вечером бутылка шампанского, которую они наполовину выпили, виноград и персики. Илья убрал вино и фрукты в холодильник и достал яйца. Бекон уже шкварчал на сковороде, куда последовали несколько яиц, перец, соль и мелко нарубленная зелень. Стряпня отвлекала Илью от раздумий, которые роились в его уме, высасывая силы и творческую энергию. А может, ну ее к дьяволу, эту Ирину?

– Она не первая женщина в моей жизни, и, надеюсь, не последняя, – процедил он, уменьшая огонь под сковородой. – Но, несомненно, самая любимая. Еще никто так ловко не вил из меня веревки, как это делает она! Кажется, я даже рад быть пластилином в ее тонких пальцах…

Он прикусил губу, спохватившись, что рассуждает вслух. Того и гляди, совсем голову потеряет. Вот, до чего его довела изнурительная страсть к Ирине!

Завтрак поспел, а Илья не торопился будить ее. Пусть еще поспит, утренние сны – слаще меда. Он сел за стол в одиночестве, подавил желание выпить стопку и, обжигаясь, за обе щеки умял яичницу. Чашка кофе со сливками и тост с джемом завершили его трапезу.

Жизнь сразу стала веселее и приятнее. Недавно начались съемки сериала по сценарию Ильи, он получил гонорар и мог позволить себе отдых на островах. Все упиралось в абсурдное упрямство Ирины, которая наотрез отказывалась ехать с ним. А без нее он не представлял себе ни моря, ни пляжа, ни жарких южных ночей, ни уютного гостиничного номера, ни ужина на открытой террасе ресторана под низко висящими звездами, ни тягучей гавайской музыки, ни прочей островной романтики.

«Ну, почему ты не хочешь провести со мной десять дней на берегу океана?» – недоумевал он.

«Зачем я тебе? – задавала она встречный вопрос. – Развлечений там хоть отбавляй. Вызвать девушку в номер не проблема. Поезжай один, Илья! Ты заслужил легкий приятный отдых. А я буду все усложнять и портить тебе настроение».

«А ты не порть, – улыбался он. – Ты тоже отдыхай и получай удовольствие! Тем более, я плачу за нас обоих!»

Аргументы Ильи были разбиты в пух и прах единственной фразой Ирины:

«Я не содержанка! А ты не мой спонсор!»

Они вроде бы не поссорились. Она объяснила свою позицию, Илья обосновал свою, хотя его обоснования были отвергнуты. Так что осадочек остался.

Илья не посмел напомнить Ирине, что у нее есть свои деньги, и раз уж это дело принципа, то каждый может заплатить за себя сам. У него язык не повернулся. В глубине души он понимал, что ее отказ имеет иную природу. Какую? Он предпочитал не вникать. Ирина сама проговорилась во время очередного выяснения отношений.

– Я боюсь, что вместо отдыха мы попадем в переплет! – вырвалось у нее. – Где бы ты ни появился, с тобой приключаются всякие ужасы. Хватит с меня прошлой поездки в Питер! Я думала, мы погуляем по городу, сходим в Эрмитаж, покатаемся по Неве. А что вышло? Ты постоянно пропадал черт знает, где! Я тряслась от страха на съемной квартире, потом бродила по кладбищу, повздорила с бедняжкой Анютой[1]. Кстати, с тех пор мы с ней разошлись насовсем. Она мне не звонит и заблокировала мой номер. Нет уж, благодарю покорно! Такие «развлечения» не для меня!

Илья отчасти признал ее правоту, но все равно обиделся.

– Не ты ли предложила поселиться рядом с промзоной, похожей на локацию для моего фильма, и обратить внимание на заброшенный особняк? – возмутился он. – Я всего лишь прислушался к тебе!

– Поселиться, не значит совать голову в петлю и рисковать жизнями других, – парировала Ирина. – Той же Ани! Ее могли убить по твоей милости! Не удивительно, что она перестала с нами общаться. Ты обещал ей роль в своем сериале, а она чуть не погибла. Аня жаловалась, что ты кормишь ее пустыми обещаниями!

– Вовсе не пустыми, – оправдывался Илья. – Не я занимаюсь подбором артистов. Видит бог, я не так уж виноват, но готов загладить причиненные Ане неприятности. Решил замолвить за нее словечко, только она не отвечает на мои звонки. Не идти же к ней домой с поклоном? Если хочет сниматься, пусть учится наступать на свою гордыню!

– Вероятно, она устала наступать, как и я когда-то. Актрисы из меня не вышло, потому что я не хотела получать роли через постель.

– Что, были предложения?

– Думаешь, я набиваю себе цену? – поразилась Ирина. – Все это кануло в Лету, дорогой. Меня больше не интересуют ни театр, ни кинематограф!

Они часто препирались, и потом Илья корил себя за несдержанность. Мол, надо было смолчать, не заострять, не нарываться. Он с трудом добивался примирения и снова дерзил, жалел об этом, извинялся. Эта игра изматывала, но прекратить ее он был не в силах. Характер не позволял ему покориться женщине. Но Ирина тоже была не из тех, кто склоняет голову перед чужой волей. Словом, нашла коса на камень…

* * *

Эдгар и Яна обедали вдвоем, сидя друг против друга за большим столом. Их неторопливо обслуживал вышколенный официант.

– Принеси нам десерт, – попросила Яна. – Мне фруктовый… А тебе, дорогой?

– Я сыт, – отказался Эдгар, отодвигая тарелку с недоеденной телятиной, и обратился к официанту, – Иди, Женя, за десертом для дамы. Что стоишь?

Яна состроила недовольную гримасу.

– Он ждет твоих указаний. Я ему не хозяйка!

Официант оценил обстановку и моментально удалился, тихо прикрыв за собой дверь.

– Твоя прислуга ужасно распустилась, Эд! – капризно протянула молодая женщина. – Не хочешь набрать новую?

– Меня все устраивает, – улыбнулся он. – Сейчас есть дело поважнее, чем прислуга. Если наш план сработает, я выполню любой твой каприз.

– Сработает, – уверенно заявила Яна и кокетливо поправила жемчуг на длинной шее. – Осечки быть не может.

Белые перламутровые бусины красиво оттеняли ее нежный загар. Это была миловидная брюнетка в шелковом платье, которое подчеркивало ее тонкую талию и мягкими складками спадало почти до лодыжек.

– Отличный солярий я тебе порекомендовал, – заметил Эдгар, раздевая ее взглядом. – Загорай мы где-нибудь на Мартинике, это было бы ничуть не лучше. Иди ко мне…

– Ты что, милый? Вот-вот вернется этот неуклюжий парень с моим десертом!

– Я хочу тебя на сладкое, – возбужденно пробормотал мужчина. – Как я до сих пор жил без этого? Не представляю!

Он вскочил со своего места, подошел к Яне, обнял ее за плечи и прижался губами к ее надушенным волосам, уложенным на затылке в небрежный узел.

– О, боги! Как ты хороша…

– Успокойся, Эд! Мы, кажется, обедаем! – притворно возмутилась она. – И так провели в спальне полдня!

– Хочу жениться на тебе, – задыхаясь от страсти, прошептал он. – Чтобы ты была только моей. Обещаешь принадлежать мне и никому другому?

– У тебя уже есть жена.

– Это формальность. Брак по расчету, финансовый союз.

– И ты совсем-совсем не любишь свою жену? Сам же говорил, что у вас был чу́дный медовый месяц в Париже. А потом…

– Тогда я еще не знал тебя, – проговорил Эдгар, закрывая ей рот ладонью. – Ни слова о моей жене! Для меня существуешь только ты…

Яна понимала, что его бурная безотчетная привязанность не вечна, и она должна успеть воспользоваться моментом. Сколько времени уйдет на ее замысел, неизвестно. Начало положено, а каким будет финал, зависит от нее и этого своенравного богача, которого ей удалось околдовать.

Она игриво потянулась к нему губами, чмокнула и отстранилась.

– Скажи, Эд… ты ничего для меня не пожалеешь?

– Я у твоих ног! – горячо воскликнул он, опускаясь на колени подле ее стула. – Проси все, что тебе угодно! Мое сердце и мои деньги в твоем распоряжении.

Она невольно залюбовалась этим стройным мужчиной с тренированным телом и лицом римлянина. По слухам, он лег под нож хирурга, чтобы исправить себе нос, и не прогадал. Прежний нос слегка портил его завидную внешность, а Эдгар не терпел несовершенства.

– Исполни мою мечту, – прошептала она. – И я исполню твою…

Глава 2

Ирина завтракала поздно. Илья уже ушел, не попрощавшись. Видимо, не захотел ее будить. В кухне она обнаружила заботливо оставленные на столе и накрытые салфеткой тосты с сыром. Самбуров умел быть милым, когда хотел. Она вспомнила его жаркие ласки, и кровь бросилась ей в лицо. Мгновения страсти пронеслись перед ней бурным и мутным потоком, который уносил любовников все дальше от берега, все ближе к острым, выступающим из воды скалам. Почему-то именно такое сравнение пришло Ирине в голову.

Она выпила холодный кофе и позвонила Илье.

– Доброе утро, – суховато ответил он, уже погруженный в свои дела. – Как спалось?

– Хорошо…

– Прости, я жутко занят. Перезвоню, когда освобожусь.

– Так у тебя же вроде отпуск.

– Я заскочил на съемочную площадку, хочу убедиться, что…

– Неугомонный! – сердито перебила Ирина. – В общем, я звоню тебе по поводу Ани. Не забудь похлопотать о ней.

– Понятно. Тебя Аня волнует. А я думал, ты по мне соскучилась.

– Все, пока…

Ирина нажала на кнопку отбоя, поразмыслила пару минут и… набрала номер девушки.

– Абонент временно недоступен, – прозвучал в трубке механический женский голос.

Так продолжалось уже больше года. Аня как в воду канула. Вероятно, у нее жесточайшая депрессия. Она удалила свою страничку в Сети, не показывалась на кастингах. Ирина втихаря наводила справки, но о молодой актрисе Ане Радунцевой никто ничего сообщить не мог.

– Черт! – с досадой воскликнула она, словно девушка могла ее слышать. – Хватит дуться, дуреха! Ты упускаешь свой шанс сняться в кино!

В последний раз они с Аней виделись прошлой весной в Питере. С тех пор связь между ними прервалась. Сперва Ирина сама перестала звонить, потом пожалела о ссоре с Аней, которая вспыльчива и болезненно ревнива. Причем ревность ее не беспочвенна. Как ни крути, а Ирина отбила у нее мужчину. Илья не из тех, кого легко «уводят», но безутешной ревнивице этого не объяснишь. И разве не кощунственно будут звучать любые доводы из уст соперницы?

Увидев, который час, Ирина вскочила и побежала собираться. Она опаздывала на встречу!

Вскоре, аккуратно причесанная и одетая в элегантное светлое платье, она уселась в заказанное такси.

– Куда едем, сударыня? – восхищенно посмотрел на нее водитель.

– В детективное агентство.

Ирина назвала адрес, и машина тронулась. По дороге таксист болтал без умолку, рассыпаясь в комплиментах, и вручил Ирине свою визитку.

– Звоните мне хоть днем, хоть ночью. Довезу, куда требуется.

– Благодарю.

– Простите за любопытство, вы не замужем? – краснея, осведомился он. – Обручального кольца у вас нет.

– Я вдова.

– Простите еще раз, – смутился водитель. – Вы так молоды, что…

– Не могу быть вдовой? – усмехнулась Ирина. – Как видите, возраст этому не помеха.

– Да… гм…

Он прочистил горло, помолчал и включил тихую музыку. Ирина обрадовалась, что не надо отвечать на глупые вопросы и поддерживать пустой разговор. Машина свернула с проспекта на старую улочку, застроенную бывшими дворянскими особняками. Ярко светило солнце, асфальт плавился от жары. Прохожие старались держаться в тени, на ходу поедая мороженое.

– Судя по адресу, это где-то здесь, – разглядывая номера домов, сообщил водитель. – Во дворах. Я туда не проеду, там «кирпич». Вас проводить?

– Сама доберусь, – вздохнула Ирина и протянула ему деньги. – Сдачу оставьте себе.

В такси работал кондиционер, а когда она вышла на воздух, ее обдало душным зноем с привкусом бензина и пыли. Голову нещадно пекло, каблуки босоножек застревали в раскаленном битуме. Ирина подумала, что надо было надеть более удобную обувь. В проходной арке со следами граффити на стенах, она почувствовала дискомфорт и невольно оглянулась. Следом за ней шагала бесформенная фигура в брюках и ветровке с капюшоном. То ли мужчина, то ли женщина…

* * *

Наблюдение за съемками утомило Илью, и он отправился в буфет освежиться слабоалкогольным коктейлем. Он не страдал тягой к спиртному, как и к любому излишеству, но иногда ему хотелось выпить чего-нибудь крепкого. Однако не сейчас. Садиться за руль под хмельком не в его правилах.

Устроившись за свободным столиком и потягивая фруктовый сок со льдом и капелькой вермута, он вспомнил об Ане. Почему Ирина просит за нее? Женщин не поймешь. Кажется, они друг друга терпеть не могут и вдруг… неожиданно демонстрируют солидарность.

– Как я с тобой свяжусь? – проворчал Илья, безуспешно пытаясь дозвониться до девушки. – Что за глупые фокусы?

Он раздраженно вздохнул и подумал, что не может нарушить данное Ирине слово. Значит, придется наведаться к Ане домой. Взять гостинцев для ее дядюшки и посетить больного старика с племянницей. Илья рассчитался за коктейль и вышел на парковочную площадку, где оставил свой серебристый внедорожник. Машина нагрелась на солнце и внутри походила на духовку, в которой можно изжариться.

Илья проветрил салон, запустил климат-контроль и покатил к дому, где жила Аня. Накупил продуктов в ближайшем супермаркете и со странным чувством поднялся по лестнице к знакомой квартире. Звонок, другой, третий – тишина. Он переминался с ноги на ногу и злился. Ясно, что Аня ему не откроет! Он принялся настойчиво звонить, пока из соседней квартиры не выглянула пожилая дама в летнем халате. Ее седые волосы были собраны в пучок на макушке, глаза прятались за стеклами очков.

– Вам кого? – робко осведомилась она.

– Мне нужна Аня Радунцева, – вежливо ответил Илья. – Я из кинокомпании, хочу поговорить с ней насчет работы.

– Так… нет ее.

– В смысле – «нет»?

– Аня уехала, – ответила соседка. – Когда ее дядя умер, она с похоронами управилась и решила у матери пожить. Аня ведь родом из Каширы. Ключи от квартиры она мне оставила… на всякий случай. Мало ли, что может приключиться? Потоп или пожар, не дай бог. Вазоны я ихние к себе перенесла, чтобы не бегать каждый раз поливать. Хожу иногда, проветриваю комнаты, пыль вытираю. Пока хозяйка не вернется. Квартиру-то дядя Ане отписал, как было обещано. Только после его смерти она тут жить не смогла. И сдавать не захотела. Это правильно! Жильцы нынче бесцеремонные, неряхи и безобразники. Загадят все, изломают, а ремонт по теперешним временам влетит в копеечку.

Илья оторопело уставился на соседку.

– Почему Аня уехала?

– Боялась, наверное. Она к покойникам-то не привычная, страху набралась, ночевать ко мне приходила, пока не обвыклась чуток. Но долго одна не выдержала. Тяжело ей было!

– Вас Глафирой зовут? – догадался он. – Вы, кажется, за Аниным дядей присматривали в ее отсутствие?

– Ну, присматривала. Чай, мы с ним не чужие. Много лет жили бок о бок, помогали друг дружке.

– А как вы теперь с Аней связываетесь? По телефону?

– Никак, – вздохнула Глафира. – Смерть дяди совершенно выбила ее из колеи. Я не ожидала, что Аня так убиваться будет. Она спать перестала, ела через силу, исхудала. Кости и кожа остались! В общем, собрала сумку и… адью. Просила ей не звонить, не бередить душу. Сказала, что приедет, когда сможет.

– За коммуналку кто платит? Вы?

– Я, – кивнула соседка. – Деньги мне на карточку приходят каждый месяц, без перебоев. И немного сверху, за услуги. Прибавка к пенсии не лишняя.

Илья прикинул, хочется ли ему ехать в Каширу, являться без приглашения к Ане с ее матерью? Нет, нет и нет!

– Простите, а отчего умер дядя?

– Сердечный приступ. Это прошлым летом случилось. Ночью его прихватило, «скорую» вызвали… да было уже поздно. Отмучился человек, Царствие ему небесное, – размашисто перекрестилась Глафира. – Мог бы еще пожить… Видать, каждому свой срок отмерен.

– Да, незадача, – пробормотал Илья и протянул ей увесистый пакет с продуктами. – Возьмите! Тут сладости, чай и фрукты. Я больного хотел уважить, а ему уже не понадобится.

– Спасибо, сынок…

Женщина взяла пакет, бережно прижала к груди и стояла на площадке, глядя, как Илья спускается по лестнице. Когда внизу хлопнула дверь парадного, она горестно покачала головой и скрылась у себя в квартире.

Илья должен был испытать облегчение, но вместо этого в нем шевельнулось беспокойство. Лучше бы он застал Аню на месте, предложил ей второстепенную роль в сериале и покончил с этим.

Усевшись в машину, он позвонил Ирине. Та не брала трубку.

– В Каширу я не поеду, – сказал он своему отражению в зеркале дальнего вида и включил зажигание. – Бегать за депрессивной девчонкой я не намерен! Тебе надо, ты и бегай, – добавил он, обращаясь к Ирине, которая его не слышала. – А я пас!

Чертыхнувшись, Илья выехал со двора и отправился обратно на съемочную площадку. У него и так дел по горло. Некогда ерундой заниматься.

По дороге на его мессенджер пришла куча сообщений от самых разных лиц. Среди них попадались различные предложения, в том числе и откровенно дикие. Недавно Илья получил одно и долго гадал, кто же это над ним прикалывается. Желающих разыграть известного сценариста было достаточно: творческий люд на выдумки горазд.

Когда-то в бытность свою шоуменом на телевидении, Илья сам был не прочь подтрунить над товарищами, чтобы потом посмеяться вместе. Он и над собой охотно смеялся. С тех пор прошли годы, но шоумен никогда не бронзовеет настолько, чтобы не оценить классной шутки. Однако второе сообщение, которое Илья получил среди прочих неделю назад, зацепило его. По смыслу оно походило на первое, но не во всем. Если это был троллинг, то злой. Ниже сообщения, как и в первый раз, шла надпись, что оно исчезнет через пять минут после прочтения. Так и произошло.

Илья никому ничего не сказал и решил выбросить эту чушь из головы. Но вопреки доводам рассудка, он мысленно возвращался к странным сообщениям вновь и вновь. Понимая весь идиотизм ситуации, он тем не менее залез в Интернет и кое-что проверил. То, что он увидел на новостном портале, повергло его в шок. Теперь дело из разряда «злобный фейк» перешло в разряд «подставы».

– Выходит, это добротный, сделанный на совесть, розыгрыш. Кто-то хочет выставить меня на посмешище…

Датчик бензина показывал, что пора заправиться, Илья свернул на заправочную станцию и, ожидая, пока ему наполнят бак, прохаживался туда-сюда. Мысли скакали, как безумные. Жанр триллера, в котором он работал, подсказал неизвестному шутнику тему. Что ж, похоже, трюк удался!

«Я кретин», – заключил Илья, изнывая от жары. Хотя он был в легкой рубашке с коротким рукавами и тонких льняных брюках, по спине катился пот. Голова была тяжелая и мутная, как с перепоя.

«Нельзя принимать эту чепуху всерьез. А я, похоже, попался, позволил себя втянуть в дурацкую игру! Первое сообщение проигнорировал, но второе меня зацепило. На это и был расчет».

Приступы самокритики у него случались нечасто. Илья был самолюбив и эгоистичен, что не мешало ему обзаводиться друзьями, связями и пользоваться успехом у женщин. Может, какая-нибудь обойденная его вниманием особа решила над ним приколоться?

К терминалам заправки подъезжали машины, горячий воздух пропах резиной и выхлопными газами. Из фургона марки «фольксфаген» вышла тучная мамаша в сарафане на бретелях, а следом за ней высыпали трое бойких упитанных отпрысков от пяти до десяти лет.

– Я мороженое хочу! – завопил средний. – Эскимо на палочке!

– А я – рожок! – капризно потребовал младший.

– Купить вам колу или фанту, малышня? – свысока осведомился самый старший мальчишка в футболке с надписью «Хэппи» и джинсовых шортах.

– Крошки мои, за мной! – скомандовала мамаша, ничуть не стыдясь своего обширного тела, которое выпирало из сарафана как сдобное тесто.

Все четверо направились к павильону: дети – резвясь и подпрыгивая от избытка жизненных сил, а их дебелая родительница – неторопливо колыхая пышными бедрами.

Илья невольно проводил их взглядом и вернулся к своим размышлениям. Кому понадобилось «разводить» его? Взрослые люди, а ведут себя как маленькие. Зачем тратить столько усилий на обычного сценариста? Ладно, не совсем обычного, – популярного, модного, который в тренде. Неужели, это происки конкурентов?

Илья скептически хмыкнул. Он не допускал серьезной конкуренции в сфере кино. Москва – не Голливуд все-таки.

– Готово! – крикнул парень в фирменном комбинезоне и помахал ему рукой.

Илья сунул заправщику чаевые и покатил дальше. Назойливые мысли вернулись и заполонили сознание. Как он ни уговаривал себя отбросить нелепые предположения, черта с два!..

Глава 3

Детектив Вадим Артеменко с любопытством слушал посетительницу – красивую женщину с тонкими чертами лица и собранными на затылке русыми волосами. Платье плотно облегало ее стройную фигуру, на плече висела маленькая сумочка. Посетительницу звали Ирина Полухина. Она волновалась, и Артеменко предложил ей воды.

«Сколько ей лет? – размышлял он, глядя, как губы женщины касаются края стакана. – Двадцать пять? Тридцать? Пожалуй, около того. Она почти не накрашена, но отлично выглядит и держится как леди. Никакой вульгарщины. Чем она занимается, интересно?»

– Я уже обращалась в одно агентство по поводу пропавшего мужа, – сказала посетительница и поставила стакан на стол. – Они ничего не добились.

– Насколько я понял, сейчас речь идет о другом человеке, – ободряюще улыбнулся сыщик.

– Вы правильно поняли. Мне порекомендовали вас как хорошего профессионала.

– Могу я узнать, кому обязан столь лестной рекомендацией?

– Ваш коллега… не хочу называть его фамилию.

– Тот, который не сумел найти вашего мужа?

– Как вы догадались? – смутилась женщина. – Да, он. Вы когда-то обучали его сыскному делу… и он отзывался о вас с восхищением.

Артеменко предпочитал трезвый взгляд на вещи вместо завышенных ожиданий.

– Боюсь вас разочаровать. Я не бог, а всего лишь частный детектив. Мои возможности ограничены с одной стороны законом, с другой – отсутствием толковых помощников и дорогостоящего оборудования. А плата за мои услуги немалая. Подумайте, стоит ли вам тратиться.

– Вы меня отговариваете? – поразилась Ирина. – Вам что, деньги не нужны?

– Деньги всем нужны. Но я честно предупреждаю клиента о том, что ему придется раскошелиться… а результат, которого он ждет, гарантировать нельзя.

– В этом я уже убедилась…

– На предыдущем примере? Видите ли, ваш муж пропал на болотах, где ежегодно пропадают люди, а шанс отыскать тело почти нулевой. Вы подозреваете, что его убили и надеетесь собрать доказательства? Против кого? Того человека, который отправился вместе с ним, а вернулся один?

По лицу Ирины пробежала тень, ее бледные щеки порозовели, а пальцы нервно теребили ремешок сумочки.

– Не совсем так, – выдавила она. – Этот человек… его зовут Илья Самбуров. Он… В общем, он ухаживает за мной! Я любила мужа, но… Боже! Как сложно объяснить свои чувства и поступки!.. Вы меня презираете?

– С чего вы взяли? – искренне удивился сыщик. – Мое дело помочь клиенту разобраться с проблемой, а не оценивать его поведение.

– Вы женаты?

– Какое это имеет значение? – усмехнулся Артеменко. – Думаете, женатый мужчина будет судить вас более сурово?

– Я в отчаянии, – призналась Ирина, глядя на него горячечным взором. – Иногда я ненавижу себя!.. Но ничего не могу изменить. Илья чем-то напоминает мне Колю…

– Так звали вашего супруга?

Она молча кивнула, взяла стакан и отпила еще немного воды. Ее рука дрожала, дыхание было судорожным, словно ей не хватало воздуха.

– Меня тянет к Илье… в то же время я совсем не знаю, с кем имею дело. Я ничего не знала о муже, когда мы поженились! А он оказался… странным человеком. И вот, чем это закончилось…

– Теперь вы хотите подстраховаться?

– Я выгляжу нелепо, – вырвалось у нее. – И говорю глупые вещи. Но мне страшно!.. Я больше не могу оставаться в неведении! Я должна понимать, кто рядом со мной… любящий человек или… хитрый притворщик. Я понятия не имела, что у мужа на уме, слепо доверяла ему. Не задавала лишних вопросов, не лезла в душу, как говорится. Да он бы и не позволил!.. Илья такой же скрытный! Он из тех людей, на которых лежит… печать рока.

– Печать рока! – с иронией повторил Артеменко. – Вы не драматизируете?

– Звучит пафосно… а я ненавижу пафос. Но как по-другому назвать то, что я вижу?

– И что же вы видите?

Ирина достала из сумочки бумажный платок и вытерла мокрые ладони.

– Если перечислять признаки, они покажутся вполне невинными… Это скорее умозрительные заключения, нежели факты. Например, склонность обоих мужчин к риску… безрассудство, фатализм. Непримиримость в некоторых ситуациях… Эгоизм, если хотите. Острый холодный ум и любовь к авантюрам!.. Полагаю, у мужа была вторая жизнь, которая протекала втайне от меня. Даже его смерть неоднозначна. Илья тоже ведет другую жизнь! Я чувствую…

– Бывают разные особенности характера, – возразил детектив. – Может, вам нужен психолог? Пусть он растолкует, чем грозят подобные э-э… отклонения. Хотя существуют интроверты, очень закрытые люди, которые тем не менее нормальны.

– Я сама интроверт, – заявила Ирина. – Но… нет, вы не понимаете, что я имею в виду. Бог с ними, с чертами личности Самбурова! Выясните для меня все, что сможете накопать о нем. Кто его родители, друзья, коллеги… Как он рос, учился в школе, где работал… с какими женщинами встречался…

– Каким видом спорта занимался, что коллекционировал, чем болел и так далее? – усмехнулся Артеменко. – Вас интересует его подробная биография? Связи, привычки, сексуальная ориентация, пороки. Вся подноготная?

– Только то, что не вписывается в обычные рамки.

– Рамки у каждого свои. Я люблю конкретику. Что именно я должен узнать об Илье Самбурове?

– Все, что вызовет у вас недоумение, – нахмурилась Ирина.

– Я ко многому лоялен. Уточните, пожалуйста, мою задачу. Иначе я не буду за нее браться.

– Тогда давайте так, вы собираете информацию и предоставляете мне отчет о любом факте, нетипичном для среднестатистического гражданина. Вы работаете, я плачу деньги. Подходит?

– Другой бы на моем месте прыгал от радости, – скривился Артеменко. – А меня ваша простота напрягает.

Женщина все больше ему нравилась, но он все меньше понимал, чего она добивается. Одно не вызывало сомнений, у этого сценариста губа не дура. Дамочку себе присмотрел, что надо.

– Дайте мне наводку, – попросил он. – Хоть что-нибудь по вашему мнению «нетипичное».

Ирина на минуту задумалась, изящным жестом поправила волосы и сказала:

– У Самбурова есть знакомый… некий Корней Горбулин, бывший владелец ломбарда. Отвратительный, хитрый, лживый и подлый человек. Он очень опасен! Впрочем, человек ли он?

На лице сыщика отразилось неподдельное изумление.

– Что, простите? – переспросил он.

– Корней называет себя демоном. Я не шучу. У него на спине огромный горб, и рожа как у черта. С него и начните…

* * *

В перерыве между съемками к Илье подошел режиссер Сергей Ушаков.

– Тебе не обязательно здесь торчать, Самбуров. И вообще, что ты в разгар лета делаешь в Москве? Я думал, загораешь где-то на Мальдивах.

– Собираюсь.

– Да, хотел сказать, ты молоток! – улыбнулся режиссер. – Такого хоррора в сценарии накрутил… Но ребята довольны! – он по-дружески похлопал Илью по плечу и добавил: – Мозги у тебя золотые! Талант!.. Кстати, как ты по ночам спишь? Крепко?

– Не жалуюсь.

– А нашим артистам после съемок кошмары снятся. Сегодня один пожаловался, что у него какие-то голоса в голове появились. Советуют тещу прибить.

– Это Федьку, что ли, теща доконала? – рассмеялся Илья. – Пить меньше надо, и голоса исчезнут.

– Я ему то же самое посоветовал. Он каждый день навеселе. Хоть бы раз трезвым пришел! Допрыгаешься, говорю, Федя, до цугундера! А ему пофиг… Вытаращил на меня зенки и лыбится! Так бы и врезал!

Ушаков был в футболке и шортах, но с него градом катился пот. Изнывая от духоты, он срывал злость на сотрудниках. Его скверный характер компенсировал безупречный профессионализм. Он вдохновенно выполнял свою работу, за что ему прощали грубость и придирки. Правда, ругался режиссер почти всегда по справедливости. Его недолюбливали, но уважали.

– Слушай, ты помнишь Войцеховского? – спросил Илья.

– Стаса? Конечно. Он был ярым поклонником кинематографа и пару раз спонсировал фильмы на криминальную тему. Молоденьких актрис обожал, старый повеса! Ради смазливой куколки готов был в лепешку разбиться. Потом остывал, но девушка получала недурственный гонорар за свои прелести. А почему ты интересуешься? Он ведь умер два года назад…

– У него осталась вдова.

– Марина Войцеховская, – кивнул Ушаков, промокая лоб носовым платком. – Моложе его лет на двадцать. Ей сейчас тридцать четыре. Хочешь приударить? Боюсь, ты не в ее вкусе.

– Можно поспорить, но не в этом случае…

– С какой стати ты завел о ней речь? – прищурился режиссер. – Финансовые проблемы? Кредит, карточный долг? Ищешь богатую вдовушку для интимных отношений?

– Я не играю и не беру кредитов, – отрезал Илья. – Ты новости читаешь, Серега?

– Какие новости, дружище? Я с утра до вечера как белка в колесе! После полуночи падаю на подушку и вырубаюсь. Будильник – враг мой! Это некоторые, вроде тебя, прохлаждаются… А что за новости? – спохватился Ушаков. – Какой-нибудь очередной скандал в гламурной тусовке?

– Значит, ты о Марине ничего не знаешь?

– Не темни, Самбуров! Что ты имеешь в виду?.. Да говори уже! Не тяни! – не выдержал режиссер. – Некогда мне с тобой болтать! И так лимит превысил!

– Марина умерла. Не исключено, что ее убили.

Ушаков перестал обмахиваться платком, приоткрыл рот и застыл.

– Ч-что?

Илья ожидал подобной реакции. Он был среди тех немногих, которые знали о давней симпатии режиссера к Марине, рыжеволосой красавице из бывших моделей. До встречи с бизнесменом Войцеховским она пыталась сделать карьеру на подиуме, пробовалась на роли в плохоньких фильмах, где и познакомилась с Ушаковым. Им приписывали короткий роман, который закончился болезненным разрывом. Злые языки твердили, что Марина отшила начинающего киношника, как только на ее горизонте замаячил богатый и влиятельный Стас.

– Ты серьезно? – выдавил Ушаков, оглядываясь в поисках стула, куда можно сесть. У него подкашивались ноги, а по лицу разлилась синеватая бледность. – Как… убили? Когда?

– По моим сведениям, вчера.

Илья испугался, что режиссера хватит удар. Он схватил первый попавшийся стул и подал собеседнику. Видать, Ушаков был не на шутку влюблен в Марину, если известие о ее смерти чуть не сразило его наповал. А может, он надеялся возобновить отношения? Ему было сорок с хвостиком, он неудачно женился, развелся и жил холостяком, не отказывая себе в интрижках с актрисами.

– Вдову нашли мертвой в московской квартире на Остоженке, которая досталась ей от Войцеховского. Его родственники до сих пор делят наследство. Идут суды, дети от первого брака воюют… воевали с Мариной с переменным успехом. Есть версия, что вдове помогли уйти в мир иной. Доказать это будет трудно, почти невозможно, полагаю. Пошумят, и все затихнет, как обычно.

Режиссер слушал Илью вполуха, с трудом переваривал полученную информацию.

– Мы в последнее время не общались… – вырвалось у него.

«В последнее время! – отметил про себя сценарист. – Значит, Ушаков все же лелеял надежду вернуть благосклонность Марины. Ох уж эта первая любовь! Даже такой циник и грубиян, как Серега – в душе романтик. Что с нами делают красивые женщины!»

– Как это произошло? Ну в смысле… как она умерла?

– По предварительному заключению, передозировка снотворного. Если препарат добавили ей в спиртное, она выпила, прилегла, ну и… Не удивлюсь, если ее смерть признают суицидом.

– Суицидом? – вскинулся Ушаков. – Марина бы ни за что не покончила с собой! С какого перепугу? Стас умер, она стала свободной, у нее открывались перспективы… Она могла еще выйти замуж, родить ребенка, пожить в свое удовольствие! Нет, я не верю в суицид…

– Да, сомнительно.

– Марине не сладко было со Стасом, он ей изменял, она терпела… Разница в возрасте сказывалась, его криминальное прошлое. Стас ее бил, если тебе известно! Она скрывала синяки и кровоподтеки, никому не жаловалась.

– Кроме тебя? – уточнил Илья.

– Однажды около года назад мы случайно встретились в ресторане, я пригласил ее прогуляться… Мы разговорились. Марина призналась, что хлебнула горя в браке, страдала, но развода Стас ей не давал. Грозился оставить без гроша, выбросить на улицу, откуда он ее подобрал голую и босую. Обычная история! Снимается куча фильмов на эту тему: жизнь в золотой клетке вовсе не рай. Только Марина переживала свою драму в жизни, а не на экране…

Глава 4

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Эдгар включил ноутбук и позвал Яну, которая уселась ему на колени и нежно обвила рукой его шею.

– Показывай… я сгораю от нетерпения…

– Сначала поцелуй! – потребовал он.

Это был долгий страстный поцелуй, когда для одного из партнеров весь мир и вся жизнь сосредоточены в любовном мгновении, а другой тешит свое эго и упивается властью над другим человеком. Но эго, увы, ненасытно, а власть – скоротечна.

Яне не хватило воздуха и она первая отстранилась. Эдгар опять потянулся к ней, но она покачала головой и взмолилась:

– Не томи! Ты снял новые кадры?

– Не я, а мой помощник. Я только снабдил его японской камерой, как обещал. Кино так себе… любительское. Но тебе понравится!

Он не спешил открывать файл с отснятым материалом. Любовался вызывающей красотой молодой женщины, которая кометой ворвалась в его жизнь и все перевернула вверх дном.

Они познакомились пять месяцев назад на вечеринке в яхт-клубе. Яна была одета в черное платье с открытой спиной и мило улыбалась, подавая мужчинам унизанную перстнями руку. Ее привел с собой биржевой брокер. Он жил на яхте, а в теплое время года отправлялся в путешествие по Москве-реке. Эдгар взял его в посредники при заключении рискованных сделок и не пожалел.

«Яна, королева ночи! – представлял брокер свою прелестную спутницу. – Прошу любить и жаловать!»

Многие из присутствующих положили глаз на девушку. Она привлекала внимание своим броским видом: высокая, гибкая, раскованная, с копной темных волос и подернутыми влагой очами. От нее веяло тьмой и огнем. Казалось, под шелковистой кожей ее спины выступали не лопатки, а скрытые черные крылья суккуба. Эдгар еще в колледже увлекся демоническими практиками, но видеть роковых соблазнительниц ему доводилось только в кино. Он пачками смотрел подобные фильмы, пока тема не приелась. Однако пылкие увлечения юности не проходят бесследно. Встреча с Яной была предопределена.

«Неужели, передо мной – настоящий суккуб? – замер от восхищения Эдгар и ощутил жгучий прилив желания. – Ого! Кажется, подействовало…»

Он решил угостить Яну шампанским. Стоит ли говорить, что с вечеринки они ушли вдвоем. Брокер не посмел возражать, проводив пару злым ревнивым взглядом. Он сдался без боя. Куда ему тягаться с Лавинским, обладателем весьма приличного капитала, красавцем и денди?

Из клуба Яна и Эдгар отправились на его яхту, которая стояла в марине[2] на Клязьминском водохранилище. Дул холодный ветер. Судно покачивалось на волнах, окруженное стоящими на приколе такими же комфортабельными лодками. Эдгар помог девушке подняться по трапу на палубу.

– Хорошо быть богатым? – спросила она, кутаясь в меховое манто.

– Да уж лучше, чем бедным, – усмехнулся он. – Деньги открывают море возможностей. Жаль, не все можно купить!

– Что по-твоему нельзя купить?

– Вечную молодость, – рассмеялся Эдгар. – А ты дотошная!

– Не отрицаю. Чем ты занимаешься? Торгуешь оружием и наркотиками?

– Шутишь? Я законопослушный гражданин. Продаю стройматериалы и цветные металлы. Исправно плачу налоги. Жертвую на благотворительность.

– Замаливаешь грехи? – улыбнулась Яна. – Приобрел богатство нечестным путем? Теперь заботишься о спасении души?

– Деньги и бизнес достались мне от отца, – признался Эдгар. – Так что если кто и нагрешил, то он. Я рос беззаботным мажором, транжирой и лентяем. Отец умер, когда мне исполнилось двадцать шесть, и я с головой окунулся в дерьмо! Ты не представляешь, что такое вести дела без опыта и связей… Друзья и партнеры на поверку оказались шакалами и стервятниками! Мне пришлось отбиваться от рейдеров, взыскивать с недобросовестных должников и откупаться от всевозможных проверок. Год без отца во главе компании показался мне пеклом!.. Это был настоящий ад! Как я выдержал, сам удивляюсь…

Он так глубоко погрузился в воспоминания, что Яне пришлось чмокнуть его в щеку.

– Эй, милый, очнись. О чем задумался?

– Мне несказанно повезло… Я встретил тебя, и все изменилось. Ты вдохновляешь меня на подвиги! Вместе мы горы свернем. Верно?

– Покажи видео, – потребовала она. – Это так забавно… и необычно.

– Ах, да! Прости…

Когда на экране появились долгожданные кадры, девушка просияла. Ночь. Человек в спортивной куртке с капюшоном озирается, быстро пересекает двор жилого дома и садится в машину… Свет фонаря падает на прикрепленную к стене табличку с номером дома и названием улицы – Остоженка.

– Это он! – радостно воскликнула Яна. – Вылитый! Его рост и фигура… Правда, лицо не разглядеть.

– Он нарочно прячется, – заметил Эдгар. – Во дворе есть камеры наблюдения. Рабочие или нет, непонятно. Он вычислил слепую зону, но не учел мою хитрость. Не подозревает, что его снимают. Никто ведь не произнес, как он привык: «Внимание… мотор»!

– Погоди-ка… Его машина! Светлый внедорожник «субару»… Потрясающе!

– Его засекли там, где он не ожидал проколоться.

– Ты гений, Эд! – ликовала девушка, обнимая любовника за шею и прижимаясь лицом к его выбритой щеке, пахнущей горьковатыми духами.

– Это наш совместный проект.

– Не скромничай! Без тебя я бы не справилась. А этот… оператор – надежный чел?

– Он работал на моего отца, теперь работает на меня. Предан безмерно. Слив информации исключен, если тебя это беспокоит.

– А остальные участники… съемок? Они не проболтаются?

– Все – специально отобранные люди, каждый из которых выполняет отдельную задачу и больше ни во что не посвящен. Я плачу им немалые деньги и за молчание в том числе.

– Значит, объект не сорвется с крючка?

– Крючок умело заброшен, и наживка что надо. Меня одно смущает, – проговорил Эдгар, поглаживая девушку по плечу. – Ты уверена, что он тот, кто нам нужен?

– Не сомневайся!

– Откуда у тебя эти данные? Ну, насчет кода и всего прочего?

– Ты обещал не давить на меня, – нахмурилась Яна. – Я расскажу, когда придет время.

– Ладно, – с легкостью согласился он. – Обожаю тайны!

Лавинский нисколько не кривил душой в угоду своей возлюбленной. Сытый и праздный образ жизни, который он вел до смерти отца, наложил отпечаток на его характер и сформировал жизненное кредо. Ему казалось, что он уже родился таким, – беззаветным искателем приключений. Не зря же ему дали имя знаменитого американского мистика, медиума и целителя Эдгара Кейси. Предсказания великий тезка делал в состоянии транса, похожего на сон, отчего и получил титул «спящего пророка». Будучи ребенком, Эдгар не осознавал причинно-следственной связи событий и не придавал значения совпадению имен. Эта мысль пришла к нему гораздо позже и прочно укоренилась в уме.

Объяснения матери, что та назвала его в честь любимого героя из сентиментального романа, Эдгар сразу отмел. Он не верил в случайные совпадения!

Получив по праву рождения все… или почти все, ради чего другие тяжело и упорно трудились, молодой человек пресытился доступными удовольствиями и, как это нередко бывает, пустился в область неизведанного, которая теперь стала для него чуть ли не единственным интересом и своего рода азартной игрой.

Вынужденный взять на себя бразды правления отцовской компанией, он на время отошел от оккультизма. Однако вникнув во все тонкости ведения бизнеса и управления финансовыми потоками, он убедился, что и здесь не обходится без контакта с некими «высшими силами».

Разумеется, он стал вхож в общество таких же приверженцев тайных знаний, как сам, и нахватался разных модных теорий. Дабы освободить время для своего увлечения, Эдгар частично передал дела директору, которому всецело доверял, и занялся тем, что считал куда более важным. Ведь жизнь коротка, а так хочется наслаждаться ею сполна и подольше!..

* * *

Москва

Названная детективом сумма ошарашила Ирину. Это было вдвое больше, чем она предполагала. Но отказываться от услуг Артеменко женщина не стала. Она заплатила аванс и вышла из офиса в раздумьях. Все-таки придется ехать к Мише Гольдману за консультацией по оценке браслета. Это был одноклассник и друг ее мужа, которому она всецело доверяла.

В мастерской ювелира тихо жужжал кондиционер. Невысокий и круглый, как колобок, Миша встретил Ирину с радушной улыбкой и принялся угощать чаем с пирожными.

– Я сладкоежка, – признался он, с наслаждением поглощая бисквит с шоколадным кремом. – Жена постоянно сидит на диете, а я не могу! Из-за этого мы без конца ссоримся.

Ему действительно не мешало бы похудеть. Румяные щеки лоснились, живот заметно выпирал, отчего казалось, что рубашка вот-вот треснет. Миша поправил на носу очки в роговой оправе и вежливо осведомился:

– Хочешь заказать у меня украшение? Показать каталог? Цены немалые, но не пугайся. Сделаю тебе скидку по дружбе.

– Спасибо, но я пришла по другому поводу, – улыбнулась Ирина.

– Значит, решила что-то продать? Коля оставил тебя без средств?

Миша не отличался деликатностью, зато слыл мастером своего дела и надежным экспертом.

– У меня достаточно денег на жизнь, но… возникли непредвиденные расходы. Мне бы не хотелось трогать депозит, поэтому я выбрала одну вещицу…

– Подарок Коли?

– Не угадал. Это презент от другого мужчины. Честно говоря, я думаю, что мне под видом драгоценности преподнесли бижутерию. Очень качественную, искусно сделанную, но… в общем, ты понимаешь.

– Покажи, – заинтересовался ювелир, и его глаза под стеклами очков азартно блеснули. – Кто же посмел такой красавице дарить фуфло?

Ирина достала из сумочки браслет с изумрудами, которые преподнес ей Илья, и смущенно протянула Мише.

– Вот, посмотри… И вынеси свой вердикт.

– Хм…

Ювелир уселся на свое рабочее место и начал внимательно изучать украшение. По виду это были изумруды крупной огранки в золотой оправе.

– Золото высшей пробы, – обронил он. – Стилизовано под старину… Такие вещи изготовлялись в Индии ко двору раджи. Будь это подлинник, стоил бы баснословных денег!

– Значит, это подделка?

Миша промолчал, разглядывая камни с помощью своих приборов. Его и без того красное лицо побагровело, на лбу выступил пот.

Ирина вспомнила, сколько неприятностей доставил ей дареный браслет. И ведь никому не расскажешь. Сочтут ее истеричкой и паникершей.

– Ты его носила? – словно подслушав ее мысли, осведомился Миша.

– Надевала всего пару раз… Там какая-то сложная застежка, если заклинит, с руки снять невозможно. Да и тесноват он для меня.

– Тесноват? – удивленно переспросил ювелир. – Ты что? Тут даже моя рука поместится. Застежка хитрая, ты права… Но мастер позаботился, чтобы браслет могла носить любая женщина: и худая, и средней упитанности, и толстушка. Индийские раджи предпочитали фигуристых дам, а не ходячих скелетов, как нынче. Просто не каждый умеет пользоваться застежкой…

Он был так увлечен браслетом, что на время забыл о гостье. Несколько минут прошли в тишине.

– Камни настоящие! – восторженно заявил Миша, не отрываясь от прибора. – Редчайшие по красоте зеленые корунды!

– Это не изумруды?

– Корунд – второй по твердости камень после алмаза. Само слово происходит от древнеиндусского korund, значение которого неизвестно. Так стали называть камни, впервые попавшие в Европу из Индии. Красный корунд – это рубин, синий – сапфир, а зеленый, соответственно, изумруд.

– А!

– Твои камни безусловно природного происхождения, – добавил Миша. – Потрясающей чистоты и прозрачности! По легенде, римский император Нерон наблюдал за боями гладиаторов через кристалл изумруда. Еще на востоке есть поверье, что изумруд ослепляет змей.

– Да? – растерялась Ирина. – Значит, это точно не Сваровски?

Ювелир поправил на носу очки и вопросительно уставился на гостью.

– Откуда у тебя браслет?

– Я же сказала… это подарок одного человека.

– Сказочно щедрый подарок, – заметил он. – Кто же сей поклонник? Олигарх? Арабский принц? Техасский нефтяной магнат? Он предложил тебе руку и сердце?

– Нет, что ты…

– Такие вещи не дарят без серьезного повода. Я вообще бы хранил эти камни в домашнем сейфе или банковской ячейке. Это же громадные деньги, целое состояние! И ты носишь браслет в сумочке? Хорошо, хоть не на руке! А то бы я за твою жизнь ломаного гроша не дал.

– Не все разбираются в камнях так же, как ты, – возразила Ирина. – Скажи, ты готов приобрести у меня этот браслет?

– Ты смеешься? – вытаращился на нее Миша. – Откуда у ювелира Гольдмана столько валюты? Такую вещь надо выставлять на теневой аукцион. Если хочешь, я помогу тебе найти достойного покупателя. Однако ты должна знать, что очень рискуешь.

– Сколько примерно стоит браслет?

Он покосился на дверь и понизил голос до шепота.

– По скромной прикидке, около миллиона долларов…

Глава 5

Илья злился на себя, но все же не удержался и поехал на Остоженку. Побродить вокруг дома, где жила покойная Марина Войцеховская; если повезет, поболтать с какой-нибудь сидящей во дворе любопытной бабулькой или словоохотливой соседкой.

Увы, он не преуспел ни в первом, ни во втором. Бабульки прятались от жары по квартирам, а других жильцов осаждали наглые и напористые корреспонденты желтой прессы, которые охотились за сенсацией. Илья счел благоразумным ретироваться и не привлекать к себе нездорового внимания, нежели ловить рыбку в мутной воде. Да и что он намеревался узнать? Кто навещал богатую вдову, кроме горничной и кухарки? В принципе, любая из них могла по разным мотивам подсыпать хозяйке белого порошка в коньяк, к которому та пристрастилась еще при жизни мужа. Но это всего лишь домыслы и предположения…

«Что я здесь делаю? – ужаснулся Илья, завидев бойкую девицу с фотоаппаратом. – Не хватало попасть в кадр этих бешеных папарацци! Они мигом растрезвонят на всю столицу, что сценарист Самбуров имеет отношение к смерти Войцеховской. Возможно они были любовниками! Или, чего доброго, он ищет в чужой трагедии сюжет для очередного триллера, что является верхом цинизма и бессердечия!»

С этими мыслями он отвернулся и поспешно зашагал прочь, подальше от назойливых журналистов. В соседнем дворе Илья осмотрелся и сел на нагретую солнцем лавочку, на которой уже сидела странная женщина. Тень от липы переместилась в сторону, но женщина не замечала палящих лучей. Она горько рыдала, прижимая к носу мокрый платочек.

– Возьмите, – Илья достал из кармана чистый платок и протянул ей. – Ваш уже хоть выжимай.

– Спа-сибо, – прерывисто ответила та и одарила его благодарным взглядом.

– Что случилось? Я могу чем-нибудь помочь?

– Нет…

На вид ей было лет сорок, неухоженная, в простом темном сарафане и босоножках без каблуков. Волосы собраны сзади в жидкий хвостик, из украшений – скромная золотая цепочка на шее. Если на ее лице и был макияж, то изрядно пострадал от слез.

– Хотите воды? – сочувственно предложил Илья.

– У вас есть?

– В машине. Сходить? Может, вам еще таблетку успокоительного принести?

– Вы врач? – настороженно покосилась она. – Или полицейский?

– Я друг покойной Марины Войцеховской, – солгал Илья. – Пришел попрощаться, но церемония назначена на завтра.

Случайная собеседница опять залилась слезами, из чего он сделал вывод, что Марина ей не чужая. Видимо, они были дружны когда-то, потом разошлись, как это часто бывает, когда одна из подруг выгодно выходит замуж, а другая остается на бобах.

– Я знала, что этим закончится… За роскошную жизнь приходится платить. Мы с Мариной были как сестры, пока… пока она не встретила Стаса… Я говорила, предупреждала… Но она меня не послушала!

– Вы о чем?

– Стас был настоящим тираном… даже избивал ее…

– Зато Марина ни в чем не нуждалась, – заметил Илья, побуждая незнакомку продолжать. – Она бы никогда не заработала на такую квартиру в центре и вообще… перебивалась бы чем бог пошлет. Модель из нее не получилась, а больше она ничего делать не умела.

– Вы серьезно?.. Деньги не могут заменить ни свободы, ни уважения! Только после смерти Стаса Марина стала себе хозяйкой… Он умел так закручивать гайки, что у нее чуть не сорвало резьбу.

– Секундочку! Вы хотите сказать, что…

– У Марины была попытка суицида, – подтвердила женщина. – Ее откачали. Один раз она напилась снотворного, испугалась и сама вызвала «скорую». А потом позвонила мне из больницы… Так мы снова начали общаться. Правда, редко… Когда Марине становилось невмоготу, нужно было выговориться, мы тайком встречались, и она изливала душу…

– Почему тайком?

– Стас бы не позволил. Он запрещал ей буквально все! Превратил в девочку для битья!

– Но после смерти мужа у нее пропала причина для самоубийства.

– Поэтому я и не верю, что Марина покончила с собой! Хотя нервы у нее были сильно расшатаны, она держалась… Напивалась иногда, не без того. А кто из нас не пьет? Все мы, девочки-неудачницы, хотим забыться. Пусть на время, а все же легчает…

– Марину нельзя назвать неудачницей, – возразил Илья.

– Это вы так решили? Надо было у нее спросить! Если бы Стас не умер, он бы ее точно в гроб загнал. На Маринкино счастье, у него тромб оторвался, и каюк…

– Однако счастье недолгим оказалось.

– То-то и обидно, – всхлипнула женщина. – Думаю, Стас Маринку с собой забрал на тот свет. Чтобы было, над кем измываться! Заскучал, небось, в загробном мире. Вот и призвал к себе законную жену! Баб на одну ночь у него было много, а венчанная супруга – одна-единственная.

– Они венчались?

– Ага, с помпой! Свадьба у них тоже была громкая, пышная, всем на зависть. Стас в Маринку без памяти влюбился поначалу, а потом остыл. Он ведь на руках ее носил, подарками осыпал, любой каприз исполнял. Но постепенно его пыл затух, ревность взыграла, ссоры пошли… Стас к каждому столбу ревновал, бесился, мстил Маринке за ее молодость и красоту! А сам изменял ей направо и налево. Жуткие вещи она рассказывала…

Женщина спохватилась, что наговорила лишнего, и замолчала, косясь исподлобья на Илью. Кто он такой? Не использует ли ее невольные откровения во вред? У нее даже слезы высохли от волнения.

– Не бойтесь меня, – доверительно молвил он. – Я давний приятель Марины и Сережи Ушакова, с которым она встречалась до Стаса. Слышали о таком?

Фамилия Ушакова произвела должный эффект. Собеседница несколько успокоилась и предложила:

– Давайте знакомиться… Меня зовут Вика Белоусова. Мы с Маринкой в модельном агентстве подружились. Я там визажистом работала. Что, не похожа? – смутилась она своего затрапезного вида. – С той поры много воды утекло.

– Илья Самбуров, – представился он. – Сценарист. Мы с Ушаковым кино делаем.

– Вот, значит, как…

– Сережа приболел, – на ходу сочинял Илья. – Лежит с температурой. Хоть бы до похорон очухался.

– Помню его, – вздохнула Вика. – Маринка мечтала в кино сниматься, но обломалась. Это ее сильно подкосило. А тут Стас подвернулся, давай к ней клинья подбивать… Она и клюнула! Хотела всем нос утереть. Мол, смотрите, завидуйте! Не вышло из меня кинозвезды, зато я богатая и счастливая.

– Когда она овдовела, Ушаков начал звонить, они несколько раз встречались… Но к старому, видно, возврата нет. Не сложилось у них.

– Маринка сильно изменилась…

– А почему вы сказали, что Стас ее с собой забрал?

– Да это я сгоряча сболтнула…

– Мне кажется, у вас есть основания так считать, – покачал головой Илья. – Я ошибаюсь?

– Может, я все придумываю…

– А вы поделитесь со мной. Одна голова хорошо, а две лучше.

Женщина подняла на него опухшие заплаканные глаза, в которых мелькнул страх.

– Вы случайно не журналист? Потом накропаете грязную статейку, а мне отдуваться?

– Перед кем? Марины больше нет, ее мужа тоже. Кого вы опасаетесь? Бедных родственников из провинции?

– Меня совесть замучает, что я подругу подставила, опорочила ее доброе имя.

Илья нетерпеливо вздохнул, достал телефон и вывел на экран снимки со съемочной площадки.

– Требуете доказательств, что я не подсадная утка? Смотрите, вот мы с Ушаковым пьем кофе во время перерыва. Узнаете его?

– Ага, – растерянно кивнула Вика. – Точно, он, Сережа.

– А вот моя страница в Сети… Ну что, убедил?

– Ладно, так и быть, – согласилась она. – Расскажу вам, какие мысли меня одолевают…

* * *

Ювелир предложил Ирине арендовать ячейку в банке и хранить браслет там, а не таскать с собой в сумочке.

– Никто не знает, что браслет баснословно дорогой, – отнекивалась она. – Я сама считала его бижутерией.

– Бижутерия! – усмехнулся Миша. – Ты меня умиляешь! Но кто же сей Крез[3], который дарит тебе такие подарки?

– Не важно…

– Мог бы предупредить тебя, сколько эта вещь стоит.

– Полагаю, он сам не подозревал… Впрочем, теперь я ни в чем не уверена.

– Не хочешь нести браслет в банк, оставь у меня в мастерской, – наседал ювелир. – Мой сейф довольно надежен, офис под сигнализацией. В любом случае это безопасней, чем держать твое сокровище в обычной квартире.

– Спасибо, я подумаю…

Ирина была потрясена тем, что узнала от Миши. Он лгать не станет, какой смысл? Но Илья-то каков… Что скрывается под авантюрной личиной сценариста? Неужели, жестокий хладнокровный преступник и прожженный бабник?

– Ты бледная, – озабоченно заметил ювелир. – Может, воды?

– Не надо. Я, пожалуй, пойду…

– Ты на машине?

– Я поймаю такси, – вымученно улыбнулась Ирина.

– Такси? Ты в своем уме? – всполошился он. – Давай я отвезу тебя домой!

– Не беспокойся, я привыкла решать свои проблемы сама.

Она решительно отказалась от услуг Миши, поблагодарила за консультацию и вышла на улицу, прижимая к себе сумочку. Контраст между прохладным кондиционированным воздухом мастерской и пыльным огнедышащим городом привел ее в чувство.

«Что за паника? – успокаивала себя Ирина. – До сих пор браслетом никто не интересовался, никто на него не покушался. Даже Илья, похоже, забыл о существовании дареного украшения. Почему сейчас должно быть иначе?»

Она пожалела, что обратилась к Мише, и тайное стало явным. А с другой стороны, это был аргумент против Ильи. Он что-то мутит, крутит за ее спиной темные делишки. Оставаясь в неведении, она подпустила бы его совсем близко, наломала бы дров…

«Разве я уже не наломала? – сокрушалась Ирина, вспоминая редкие страстные ночи, которые она проводила с Ильей, и заливаясь краской. – Что я вообразила? Запретную любовь, которая тем и сладка, что нарушает мое табу? Может, я похотливого самца принимаю за мужчину своей мечты? Боже, какой стыд! Какое безрассудство!»

– Вам куда? – спросил водитель легковой машины с шашечками.

Оказывается, Ирина машинально остановила его взмахом руки.

– Домой…

– Адрес помните? – улыбнулся таксист, и поскольку пассажирка молчала, осведомился: – Что с вами? На солнце перегрелись?

– Нет… то есть да, наверное…

Ирина уселась в машину и… назвала адрес Ильи. Она немедленно поедет к нему и выяснит, откуда у него браслет с изумрудами за миллион долларов. Она полезла было в сумочку за телефоном, но сообразила, что это разговор не для чужих ушей…

Глава 6

Детектив Артеменко собрал кое-какую информацию об Илье Самбурове, не выходя из своего кабинета. У него были связи в полиции, в прессе и среди хакеров. Время от времени они оказывали друг другу взаимные услуги.

Интересный тип… Пишет сценарии для мистических триллеров, постоянно в эпицентре скандалов. Вокруг него многовато трупов, чтобы сослаться на случайное стечение обстоятельств. И что это значит? Самбуров – убийца? Он попадал под подозрение, но по уголовным делам проходил исключительно как свидетель. Самбуров – провокатор? Но каким образом он подстрекал преступника к злодеянию?

Ирина Полухина, которая наняла Артеменко, произвела на него неизгладимое впечатление. Она была так хороша собой, что он неожиданно поддался ее чарам. Он не был женат и в данное время довольствовался связью с женщиной-фотографом из соседнего ателье. Это были чисто плотские отношения, которые устраивали обоих. Нет обязательств, нет претензий. А Ирина задела в нем некую чувствительную струнку, пробудила душевные порывы, давно отправленные им в утиль. Сыск сделал Артеменко циником и прагматиком, и казалось, вытравил из него все святое. Но оказывается, в сердце еще тлели жалкие искры романтики. И нашлась женщина, которая легко их воспламенила.

Артеменко нехотя признал, что дал слабину. У него было правило: не смешивать личное с работой. А он, выходит смешал. Вернее, оно само смешалось.

– Черт! – выругался сыщик, разглядывая добытые в Интернете фотографии Самбурова. – Красавчик! Ему бы самому в кино сниматься, героев-любовников играть. Франт, спортсмен, дамский угодник. Видать, вскружил голову Ирине, а она не лыком шита… решила собрать на него досье. Что ж, молодец! Не раскисла, как другие, не растаяла… а взялась за дело с правильного боку. Ну-с, поглядим, к чему это приведет…

Зато о Корнее Горбулине ему не удалось нарыть ничего существенного. Человек будто с луны свалился. Ни родни, ни друзей, ни женщин. Судя по документам, рос в детском доме, сам выбился в люди, держал ломбард, налоги платил исправно, бизнес недавно продал и чем теперь зарабатывает на пропитание, неизвестно. Возможно, тратит накопленные сбережения. По месту регистрации не проживает. В соцсетях нулевая активность, машину не водит. Кажется, у него даже мобильного телефона нет. Либо пакет куплен на другую фамилию. Закон не нарушал, не привлекался, в порочащих связях не замечен.

– Забавно! – усмехнулся Артеменко, раскуривая сигарету. – Ирина права, странный друг у Ильи Самбурова…

Он откинулся на спинку кресла и задумался, выпуская изо рта табачный дым. Написанные Самбуровым сценарии частично основаны на реальных событиях. Тот любит острые ощущения и лезет на рожон. Чего стоит история о «болотном звере», которую он чуть ли не сам пережил, отправившись с мужем Ирины на поимку чудовища… Где последний исчез при невыясненных обстоятельствах!

Артеменко набрал номер товарища, который занимался поисками Николая Полухина, и попросил переслать на е-мейл отчеты.

– Там нечего ловить, Вадим, – ответил тот. – Материалы я перешлю, но не рассчитывай на них. Мы с напарником с ног сбились, десятки людей опрашивали, чертово болото облазали вдоль и поперек, когда подсохло. Шиш!

– Твоя версия?

– В Верданске в ту ночь была гроза, буря… Оступился мужик в темноте, и топь его засосала. Вдова отказывалась в это верить, всю душу из нас вытрясла, требовала результата! Самбуров скорее всего ни при чем. Он сам чудом выбрался из трясины живым. Повезло! Я бы на его месте туда ни за какие коврижки не сунулся. А он, видать, не робкого десятка.

– У него был мотив для убийства Полухина?

– Мотив всегда можно состряпать. Например, чувства к жене погибшего. Но из-за этого не убивают.

– Убивают, дружище, – возразил Артеменко. – Еще как убивают. Ты вдову видел, значит, понимаешь, о чем я.

– Красивая бабенка… Запал на нее?

– Я не кручу романы с клиентками. Тебе это известно.

– Есть женщины, которые созданы не для нас, Вадим. Ирина Полухина – из таких. Ты поосторожнее с ней.

– В смысле?

– Не знаю, как и сказать…

– Ладно, я понял, – рассердился Артеменко. – Приму меры безопасности. Ты это хотел посоветовать?

– Не мне тебя учить. Просто смотри в оба…

Детектив нажал на кнопку отбоя и провел рукой по лицу сверху вниз. При мысли об Ирине его прошиб пот, а слова товарища все еще звенели в ушах.

– Я привык смотреть в оба, – проговорил он, глядя на стул, где она сидела…

* * *

– Здесь жарко, – сказал Илья и предложил Вике Белоусовой пересесть на другую лавочку, в тень. Там она и поделилась с ним своими подозрениями и догадками.

– Меня сбила с толку пропажа браслета, – понизив голос, сообщила она. – Горничная сказала, что из вещей в квартире исчез только дорогущий браслет с бриллиантами и сапфирами, который Стас подарил Маринке перед свадьбой.

– Это она вам сказала?

– И мне, и полиции…

– Вы знакомы с горничной? – допытывался Илья.

– Ну да. Я приходила к Маринке в гости, и она нас познакомила.

– Может, браслет украли после смерти хозяйки?

– Кто-то из прислуги? – допустила Вика. – У Маринки есть еще кухарка… Она и тело обнаружила. Пришла утром готовить, а там…

– Горничная хорошо знает все драгоценности хозяйки? Наперечет?

– Этот браслет Маринка почти не снимала. Он ей очень нравился, напоминал о молодости, наверное, о любви Стаса… Вот я и подумала, что Стас забрал с собой не только жену, но и свой подарок! Это же знак, понимаете?

– Вы верите в подобную чепуху?

– Маринка сама мне говорила, что в квартире по ночам кто-то ходит… шумит, вещи сдвигает с места, иногда даже на пол их бросает.

– Вещи? – удивился Илья.

– Ага, – кивнула заплаканная женщина. – То картина со стены грохнется, то ваза разобьется. Маринка жутко боялась! Жаловалась, будто за ней следит кто-то… и на голоса в голове. Дескать, те ее подталкивают к плохому. Глушила страх коньяком, а потом и таблетки в ход пошли. Совсем немного, для того, чтобы забыться. Честно говоря, я считала, что у нее галюны. Нервы-то не железные, а Маринке столько довелось пережить!.. Врагу не пожелаю.

– У нее явно были проблемы с психикой. Она к врачу обращалась?

– Да. Только всей правды о своем состоянии она ему не говорила. Чтобы в больницу не загреметь. Он выписал транквилизаторы и снотворное, Маринка их принимала… Но странные происшествия в квартире продолжались!

– И вы решили, что это проделки ее покойного мужа?

– Ну… до его смерти такого не было…

– Железная логика, – улыбнулся Илья.

– Вам смешно? – обиделась женщина. – Если бы Маринка не умерла, я бы вас поддержала. Вообще-то я не суеверна, но тут… невольно всякие мысли приходят. И браслет ее любимый пропал!

– Браслет, – задумчиво повторил сценарист. – Н-да, загадочно… Может, еще найдется? Кстати, Марина не собиралась его продавать? Ей денег на жизнь хватало?

– Денег у нее было не густо. Только суды и адвокаты чего стоили! А еще всякие расходы на повседневные нужды… Но она не заикалась о продаже браслета. У нее других украшений было полно…

– И все же нельзя исключить, что браслет был продан самой хозяйкой.

Вика пожала плечами и выразила несогласие.

– Я бы знала!

– Марина вам все докладывала? Каждый поступок? Делилась планами?

– Вы на что намекаете? – возмутилась женщина. – Считаете меня вруньей? Тогда не слушайте! Идите себе, куда шли!

– Простите, я не то имел в виду. Очень меня смерть Марины поразила… и расстроила.

Вика всхлипнула и прижала к носу любезно предоставленный Ильей платок.

– Я тоже в шоке… До сих пор в себя прийти не могу.

– Хорошо, что мы встретились и поговорили. Спасибо вам за откровенность.

– Могли бы не встретиться, – кивнула она. – Я нарочно в соседний двор ушла, чтобы поплакать от души. От папарацци прячусь.

– Я тоже не хочу им глаза мозолить, – сказал Илья. – Нащелкают дурацких фоток, в Сеть выложат. А мне такой пиар ни к чему!

Он посмотрел на часы и спохватился.

– Ого! Долго же мы проговорили! Я проголодался. Хотите перекусить со мной? Я на машине, потом подвезу вас, куда скажете.

– Благодарю, мне ничего в горло не лезет, – отказалась Вика. – Тошнит постоянно.

– Это нервы. Обменяемся телефонами? – на всякий случай предложил Илья.

– Зачем?

«В самом деле, зачем мне номер этой потрепанной жизнью тетки, которая уже рассказала все, что знала? С какой стати я буду ей звонить? Или она мне?» – подумал он, вежливо попрощался и, не оглядываясь, зашагал к парковке.

Женщина смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом дома, вздохнула, вытерла слезы и подумала, что ей тоже пора уходить…

Глава 7

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Как Эдгар ни старался, воображая себя великим пророком, дар ясновидения у него не открылся. Он тратил деньги на всевозможные тренинги, обряды и посвящения, но предсказать даже ближайшее будущее ему ни разу не удалось. Разуверившись в «учителях», «шаманах» и «контактерах» из далеких галактик, он сосредоточился на общении с духами. Призывая на помощь то одного, то другого, он получал негативный опыт и разочаровывался. Периоды восторга и эйфории сменялись депрессией и унынием.

– Не огорчайся, – успокаивала его Яна. – Скоро мы добьемся того, к чему стремимся. Добудем код доступа из первых уст! Только тот, кто создал этот код, способен передать его нам без искажений. Прочее – бесполезные фальшивки, внушаемые шарлатанами!

– С какой стати кто-то будет нам передавать код?

– Не захочет, заставим!

– Тебе виднее, как действовать, – сдавался Эдгар. – Твоя идея, мои люди и деньги. Я готов платить, сколько понадобится.

– Всю жизнь мечтала о кино, – вздыхала Яна, прихорашиваясь перед зеркалом. – Мечты сбываются! Режиссер из тебя не очень… зато продюсер отличный. Ничего, справимся. Два черновых эпизода уже сняли, снимем и третий. Сценарий – супер! – засмеялась она. – Жаль, что не я играю главную роль в этом сногсшибательном фильме!

– Сценарий еще не написан до конца, – возразил Эдгар, любуясь ее полуобнаженным телом. – А насчет роли…

– Молчи, молчи. И отвернись, пожалуйста… Я переоденусь.

– Не отвернусь!

Яне пришлось надевать белье и костюм под его пристальным взглядом. Она испытала некоторую неловкость, но сделала вид, что ей приятно. Пока Эдгар в ее власти, надо успеть провернуть рискованную аферу. О, как сладко просматривать любительские кадры, где…

Он вскочил с кресла и помешал ей додумать мысль до конца, покрывая ее лицо и шею жадными поцелуями.

– Без одежды ты гораздо красивее, – пробормотал он и разорвал дорогущую блузку, которую только вчера по заказу привезли из бутика. Ты же участь постигла кружевной бюстгальтер.

У Яны не было повода роптать, ведь Эдгар осыпал ее подарками и покупал любые наряды, сколько бы они ни стоили. Он не скупился. Пусть рвет одежду, если ему хочется. Любой каприз за его деньги!

Еще минута, и она очутилась на кровати лицом вниз. Это была любимая поза Эдгара. Он рывком приподнял ее бедра, а она издала протяжный стон, который приводил его в неистовство. Разве это не главная роль в их дьявольском сериале без названия?

– Как ты меня заводишь…

Он дрожал от возбуждения и выкрикивал невнятные слова. А Яна представляла на его месте другого. Она – суккуб, а суккубы не знают верности и снисхождения. Они выпивают из любовника жизнь, капля за каплей, и оставляют его выжатым и высушенным до дна.

«Пока ты мне нужен, я тебя использую», – думала Яна, пока не зажглась от его огня и они вместе не запылали.

На самом деле она не была демоном в женском обличье. Она пыталась им стать, а это не одно и то же.

Когда утомленный и довольный Эдгар очнулся от наваждения, девушка небрежно обронила:

– Мне хочется крови…

– Что? – поразился он. – Крови? Я правильно понял?

Они лежали рядом на смятой постели, и Яна повторила странную фразу. Ей хочется крови!

– В каком смысле? – не понял Эдгар. – Кого-то требуется наказать? Тебя кто-то обидел? Говори!

– Я имею в виду обычную кровь… человеческую…

Некоторое время он молчал, не желая попасть впросак с глупыми вопросами.

– Ты можешь достать для меня стакан крови? – улыбнулась Яна.

Она могла бы обойтись без Эда, но решила нарочно его подразнить. Пьют ли суккубы людскую кровь? Доподлинно неизвестно. Какая ей разница, да или нет? Любовник потрясен, ошарашен, растерян, и ладно.

– На станции переливания, вероятно, есть в наличии…

– А зарезать кого-нибудь слабо́? – усмехнулась Яна. – Собственноручно вскрыть шейную артерию жертвы, набрать крови и принести мне?

– Я не убийца, – промолвил Эдгар, включаясь в игру, которую по его мнению вела эта необычная девушка. – Я только учусь.

– Так учись быстрее!

– Зачем тебе человеческая кровь? Для ритуалов?

– Я же сказала, выпить, – язвительно ответила она. – Что, струсил? Вот возьму сейчас, перегрызу тебе горло и отведаю свежей кровушки. А ты и пальцем не пошевелишь! Обездвижу тебя при помощи заклинания, и конец…

Эдгар от неожиданности закашлялся. Он верил в колдовскую силу Яны, и от ее взгляда по его телу пробежал озноб. Она обладала какой-то неодолимой притягательностью. Еще никто из женщин не доводил его до исступления, до такого любовного экстаза. Не было ни дня, ни ночи, чтобы он не желал Яны, не рисовал в воображении эротические сцены с ее участием. С тех пор, как они познакомились, он забыл о жене. Забыл обо всех бывших подругах, забросил друзей. Яна заменила ему весь мир. И в этом новом мире, где они обитали вдвоем, царили сумрачные видения и жгучие, темные страсти.

Они поселились на яхте, чтобы отгородиться от всех и наслаждаться друг другом. Экипаж судна не в счет. Это статисты, которые обеспечивают комфорт и более ничего не решают. Ни Эдгар, ни Яна словно не замечали их. Рулевой, механик, повар, горничная и пара матросов, – вот и весь штат. Он сократил работников до минимума.

«Нам ни к чему лишние глаза и уши, – рассудила девушка. – Они будут мешать нашему таинству!»

Эдгар был совершенно с ней согласен. Великие дела творятся в тишине и вдали от чужого любопытства…

* * *

Москва

Ирина не застала Илью дома и хотела подождать его во дворе. Раньше бы она так и сделала. Но браслет «за миллион долларов» в сумочке лишил ее этой возможности. Теперь ей следовало быть осторожней. Она позвонила Илье, но тот не ответил. Должно быть, поставил телефон на беззвучный режим или забыл в машине.

«Откуда у Ильи эта дорогая вещь? – гадала она. – И кто я ему, чтобы он расщедрился на такой подарок? Боюсь, он понятия не имеет о стоимости браслета!»

Эти мысли изводили ее, но обратиться за консультацией к другому эксперту она не рискнула. Миша Гольдман все же знакомый, а посторонний ювелир может оказаться наводчиком, который сотрудничает с грабителями. Ирина воображала страшные картины, где на нее то совершают нападение прямо на улице, то проникают ночью в ее квартиру, то…

– Боже! – простонала она, ощущая приближение панической атаки. – Хватит накручивать себя!

Пожилой прохожий обратил внимание на ее неровную походку и предложил помощь.

– Вам плохо? У меня есть валидол…

Ирина сунула таблетку под язык и поплелась в тень, на крытую террасу ближайшего кафетерия. Заказала воду без газа и мороженое. На людях она была в относительной безопасности. Ковыряя ложечкой сладкие белые шарики, политые шоколадом, она пыталась успокоиться.

Илья перезвонил, когда она перестала ждать и собралась уходить.

– Почему ты не берешь трубку? – упрекнула его Ирина.

– Прости, я был занят. Говорил с одним человеком.

– Это так важно?

– Важнее, чем я предполагал, – напряженно ответил Илья. – У тебя что-то срочное?

– Ты не поверишь, – усмехнулась она. – Я тоже хочу поговорить с тобой. Желательно поскорее. Мне в очередь записываться?

– Что с тобой? Ты не в духе?

– Обсудим это при встрече. Когда ты освободишься?

– Да в общем, я уже свободен. Ты где?

– В кафетерии рядом с твоим домом. Приехала, тебя не застала… сижу, ем мороженое.

– Почему ты заранее не предупредила, что…

– До тебя дозвониться невозможно! – сердито перебила Ирина.

– Все верно, извини. У тебя есть ключ от моей квартиры, помнишь?

Она вспомнила. Илья действительно давал ей ключ, которым она ни разу не воспользовалась. И сейчас не собирается. Ключ всегда при ней в сумочке, но…

– Я не хожу в гости в отсутствие хозяев. Тем более, к мужчине.

– Да, прости… Я скоро буду. Главное, не застрять в пробке.

– Все, давай, я жду!

Она положила гаджет на стол и прислушалась к биению пульса. Частит, и дышать тяжело. Ноги становятся ватными, руки дрожат. Пока Илья доберется сюда, она успеет прийти в себя. Не подействует валидол, у нее с собой есть средство посильнее. Сегодня – день стресса! Визит в детективное агентство, в ювелирную мастерскую… Не мудрено, что ей дурно.

Ирина осмотрелась по сторонам. На террасе сидели несколько человек, – два клерка, видимо из соседнего офиса, и шумная компания подростков в ярких майках и шортах. Они жевали пиццу и потягивали колу. Никто из них на первый взгляд не представлял угрозы. Клерки вяло переговаривались; тинэйджеры весело хохотали, отпуская плоские шуточки. Ирина позавидовала их безмятежности. Когда-то и она жила без забот и опасений.

Минуты текли медленно, деревья на улице изнывали от зноя, недоеденное мороженое таяло. Клерки расплатились по счету и ушли. Подростки подозвали официантку и заказали фрукты с пирожными. У одного из них был день рождения.

– А вот и я! Успела соскучиться?

– Напугал… – вздрогнула Ирина.

– О чем задумалась? – улыбнулся он, усаживаясь за столик. – Неужели, ты в кои-то веки решила заглянуть ко мне в гости без приглашения?

– У меня появился повод.

– Я жалею, что был на съемочной площадке, а не дома, – балагурил Илья. – А ты прекрасно выглядишь!

– Прекрати, – не выдержала она. – Я знаю, что ужасно выгляжу, но мне плевать. Ты сейчас же объяснишь мне, откуда у тебя браслет… с зелеными камнями, который ты мне подарил.

У нее чуть не вылетело «с изумрудами», но она прикусила язык. Не исключено, что их подслушивают. Да, это похоже на паранойю! Своеобразную переработку жизненных впечатлений при формальной правильности мышления, как говорят психологи. Ирина много читала об этом, пытаясь разобраться, что с ней происходит. В последнее время параноидальные симптомы усилились. Ей всюду мерещится опасность.

– Помнишь, я не могла его снять? Потом тебе удалось расстегнуть браслет… но с тех пор я его ни разу не надевала. Боялась! Где ты взял эту чертову штуку? Отвечай!

Улыбка слетела с уст Ильи, брови сдвинулись. Слово «браслет» вызвало у него неприятную ассоциацию с браслетом покойной Марины Войцеховской. И не только.

– Что за допрос? Я не обязан перед тобой отчитываться…

Ирина наклонилась вперед и отчетливо проговорила:

– Обязан. Тебе известно, сколько стоят эти камни?

– Я не помню… Купил тебе в подарок, денег не считал.

– В каком ювелирном салоне ты приобрел браслет? – допытывалась она. – Ты ведь не каждый день покупаешь дорогие вещи? Чек сохранил?

– Нет, конечно. Зачем?

Илья не понимал, чего она добивается. Не признаваться же, что браслет ему презентовал Корней? Безвозмездно. Он в шутку попросил, горбун в шутку согласился. Достал украшение из кармана, как фокусник, и вручил Илье. Они дурачились! Прикалывались! Потом этот прикол вылетел из головы на фоне серьезных событий.

– Ты платил с карточки или наличными? – не унималась Ирина. – Не прикидывайся, что сорить деньгами для тебя привычное дело.

– Я не сорю… А говорить о цене подарка неприлично. Чего ты прицепилась к этому браслету? Не хочешь, не носи. Я не настаиваю! Не нравится – пусть лежит до лучших времен.

В глазах Ирины сквозило отчаяние. Если Илья ее обманывает, то с какой целью?

– Значит, ты мне не скажешь, сколько он стоит, – упавшим голосом молвила она. – А могу я его продать?

– Тебе деньги нужны? Большая сумма?

– Я не обязана перед тобой отчитываться, – ответила Ирина, нанося ответный удар его же оружием. – Если браслет мой, я могу делать с ним все, что захочу.

– Ты для этого меня позвала? Чтобы спросить, сколько я заплатил за подарок? А в чем причина твоего любопытства?

– Долги, которые накопились, – солгала она. – Гостиничный бизнес не приносит дохода, в «Старых вязах» пора заканчивать ремонт, и вообще… пора учиться вести дела без мужа.

– Продай убыточную недвижимость, если уж так припекло.

– Позволь мне самой решить, что продавать.

Илья не мог дать добро на продажу браслета. Он толком не знал, что это за штуковина. Если украшение окажется бижутерией, стыда не оберешься. Корней вполне мог его подставить, подсунуть дешевку под видом настоящей драгоценности.

«Опозориться перед Ириной? Ни за что! Пусть лучше считает меня жлобом, чем окончательно разочаруется. Но она так и так разочаруется!.. Что же мне делать? Как поступить?»

– Я не вправе тебе запрещать что-либо… Но мне будет обидно, что ты пренебрегла моим подарком, – выкручивался Илья. – Если ты нуждаешься в деньгах, я найду необходимую сумму.

– Спасибо, нет! Я не намерена тебя утруждать! – вспылила она. – Мне все ясно! Ты прикидываешься идиотом, либо меня принимаешь за идиотку. Надеюсь, ты понимаешь, что между нами нет больше доверия…

– Ира, успокойся!

Илья прикоснулся к ее руке, ощутил дрожь ее тонких пальцев и задохнулся от нежности. Любовь и вражда так тесно переплелись в его чувстве к Ирине, что он испытывал бурю эмоций, которую не могла вызвать ни одна другая женщина. Эта гремучая смесь пьянила его, лишала рассудка и воли. Вот и сейчас он готов был согласиться на что угодно, лишь бы на лицо Ирины вернулась улыбка… И в то же время не хотел уступать! Его природное упрямство столкнулось с равным противодействием, хотя Ирина казалась слабой, нервной, нерешительной, уязвимой и неустойчивой натурой, которую легко подчинить себе. Илье это почти удавалось, но внезапно победа выскальзывала из рук…

– Я сделаю для тебя все, что скажешь, – пробормотал он. – Хочешь продать браслет, продавай… Но это небезопасно! Я не ручаюсь за последствия…

Глава 8

Илья провел бессонную ночь, перебирая в уме разговоры с Ушаковым и подругой покойной Войцеховской. Еще Ирина ни с того, ни с сего подняла тему с браслетом. Приспичило ей продавать! Они поссорились, потом помирились. Она требовала объяснений, он увиливал от ответа. Но Ирину не проведешь! Вроде погружена в себя, в свои мысли, и вдруг – взрыв, неожиданный ход конем, новая прихоть. На сей раз совершенно непредсказуемая.

Илья вставал, бродил по квартире, выходил на балкон подышать. Пил воду. Просмотрел сообщения, которые пришли на мессенджер. Ничего, заслуживающего внимания. До утра он лежал и смотрел в потолок, пока небо над городом не посветлело. Голова гудела от предположений и догадок. Чего он только не передумал! От примитивных до самых фантастических гипотез. Сказывалась его творческая натура и склонность к закрученной интриге. Когда воображение и действительность пересекались в сознании Ильи, то возникали причудливые картины, которые годятся для кино и совершенно не подходят для обыденной жизни.

Он мог поговорить с Корнеем и выяснить стоимость браслета, но отказался от этой идеи. Горбун не давал о себе знать, залег на дно или провалился в преисподнюю, и лучше его не тревожить. Себе дороже обойдется!

– Как-нибудь сам разберусь, – проворчал Илья, бреясь перед зеркалом. – Не впервой.

Он привыкал попадать в переплеты, сталкиваться с непонятными вещами и выпутываться из безнадежных ситуаций.

– Хобби у меня такое, – сказал он и подмигнул своему отражению в зеркале. – Необычное.

День опять обещал быть жарким. Илья принял холодный душ, чтобы взбодриться, выпил кофе и позвонил Ирине.

– Как спалось, дорогая?

– Плохо…

– Мне тоже, – со вздохом признался он. – Если решишь продавать браслет, поставь меня в известность.

– Уже поставила, – с вызовом заявила она. – Ты не понял?

– Не начинай…

Илья не собирался вступать в перепалку, это случилось вопреки его воле. Они повздорили, и Ирина бросила трубку.

– Черт! Ну почему мне иногда так трудно найти с ней общий язык?

Илья дошел до того, что разговаривал с самим собой. Спорил, рассуждал, негодовал. Его логика зачем-то связала браслет, который Войцеховский подарил своей невесте, с браслетом, который он сам преподнес Ирине. Эта связь пугала его.

Зевая и протирая глаза, Илья кое-как доехал до съемочного павильона и отправился на поиски режиссера.

– Где Ушаков? – спрашивал он у каждого, кто попадался на его пути.

Тот опаздывал. Невиданное дело!

– Задерживается, – бросила одна из актрис. – Наверно, в пробке стоит.

– У него что-то случилось, – доверительно сообщил оператор, настраивая свою технику. – Вчера был как в воду опущенный, а под конец работы напился.

Илья нетерпеливо прохаживался у входа в павильон, выглядывая белый «мерседес» режиссера. Наконец, дождался.

Ушаков угрюмо кивнул на его приветствие и прошел мимо. Илья настиг его в холле и взмолился:

– Серега! На два слова!

– Некогда, – отрезал тот. – Сгинь! У меня дел невпроворот.

– Ты на похороны Марины идешь?

Режиссер остановился, смерил его мутным взглядом и понуро кивнул.

– Не могу поверить, что ее больше нет… Она мне всю ночь снилась!.. Ты принес плохую весть, Самбуров. Я понимаю, почему некоторые от тебя шарахаются.

– Надеюсь, ты не из их числа?

Ушаков молча кусал губы. У него были красные глаза с опухшими веками, бледные щеки, отросшая щетина и мятая одежда. Вокруг, не подозревая об его личной драме, сновали участники съемок. Илья раздражал режиссера тем, что был в курсе этой драмы.

– Зачем явился?

– Являются призраки…

– Дурная шутка, – скривился Ушаков. – От тебя веет жутью, Самбуров. Вчера ты меня убил! Чего тебе еще надо?

– Ты помнишь Вику Белоусову?

Режиссер отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

– Какая, к черту, Вика? Ты издеваешься?

– Они с Мариной работали в одном модельном агентстве, дружили… Ты должен знать.

– Ты бредишь? – возмутился Ушаков. – Первый раз слышу! Как там ее?

– Вика Белоусова, – повторил Илья. – Они с Мариной были не разлей вода, пока та не вышла за Стаса. Я вчера говорил с ней…

Режиссер молчал, скрепя сердце; на его скулах ходили желваки. Вопросы сценариста были некстати и не о том.

– У Марины не было близких подруг, – сквозь зубы процедил он. – Она по натуре одиночка. Уразумел? Одиночка! Никого к себе не подпускала, кроме меня. Ее связи с мужчинами до знакомства со мной – не в счет. Это ради карьеры!

– Распространенный способ добиться успеха, – вырвалось у Ильи.

Ушаков чуть не накинулся на него с кулаками. Его спасло то, что режиссера позвали на съемки.

– Не попадайся мне на глаза! – пригрозил тот, уходя. – Я сегодня злой!..

* * *

Ирина спрятала браслет в бельевой шкаф, потом достала, завернула в целлофан и вынесла на балкон. Может, в цветочный горшок положить и землей засыпать? Да нет… грабителям все эти «укромные места» известны.

В комнате зазвонил телефон, и она торопливо сунула сверток в пакет с ветошью.

– Я слушаю…

– Это Вадим Артеменко, – произнес в трубке мужественный голос. – Частный детектив.

– Я помню, кто вы, – сказала Ирина.

– У меня есть информация по вашему делу, – сухо доложил он.

– Так быстро?

– Не люблю тянуть. Будем говорить по телефону?

– Нет-нет… лучше с глазу на глаз.

– Я тоже предпочитаю личный контакт, – усмехнулся сыщик. – Если вы не против уделить мне время, я через полчаса подъеду. Говорите, куда.

– Можно прогуляться по набережной…

Ирина назвала адрес, нажала на кнопку отбоя и пошла одеваться. Браслет она решила оставить на балконе в пакете. Вряд ли грабители нагрянут прямо сейчас. И не факт, что Миша Гольдман правильно оценил камни. Зато следует признать, что Илья темнит и не говорит правды. Это подозрительно.

Для прогулки с детективом Ирина выбрала платье в горошек, собрала волосы в небрежный узел, провела помадой по губам и вышла из квартиры.

На улице было тепло. Она медленно шагала вдоль каменного ограждения, любуясь плавным течением реки и бликами на воде. Мимо, вздымая белые буруны, промчался катер. По набережной бродили вялые от жары люди в солнцезащитных очках. Один из них, в кепке и шортах, как будто приклеился к Ирине, – плелся сзади примерно в трех метрах. Или у нее разыгрался страх? Пока Миша не сказал о стоимости браслета, она спокойно ходила повсюду.

– Разрешите? – Артеменко неслышно подошел и взял ее под руку, изображая ухажера. – Это для маскировки, – пошутил он.

Ирина с облегчением кивнула. Может, теперь неизвестный прилипала отцепится?

– Вы приехали даже раньше, чем обещали.

Присутствие сыщика внушало ей уверенность, что ничего ужасного не случится. По крайней мере не здесь и не сейчас.

– Вы в порядке?

Очевидно, он заметил, как она напряжена.

– Я очень волнуюсь, – призналась Ирина. Говорить ему о браслете и возможной слежке она не хотела. – Что вы узнали? Неужели, Илья Самбуров альфонс, агент ЦРУ и многоженец в одном лице?

– Все обстоит куда хуже, – усмехнулся Артеменко. – Вокруг него происходят э-э… трагические и зловещие события. Можно ли это объяснить стечением обстоятельств? Пока не готов ответить.

– Что вы имеете в виду?

– Если опустить его поход с вашим мужем на болота, то смерть его бывшей жены, Марии Стефанской, стоит обсудить подробно.

– Я знаю, что бывшая жена Ильи умерла у него на даче. После развода она жила гражданским браком с продюсером по фамилии Трошкин. И тот тоже скончался… скоропостижно. Вы хотите сказать…

– Давайте по порядку, – попросил сыщик. – Смерть Стефанской и Трошкина признали естественной, но остались вопросы. Двое не старых еще людей один за другим ушли из жизни и оба косвенно связаны со сценаристом Самбуровым. Согласитесь, у него был мотив. Покарать бывшую жену и ее сожителя!

– Спустя шесть лет, как они расстались?

– Люди годами вынашивают планы мести. Разумеется, против Самбурова нет доказательств, иначе бы он сидел. Как и в случае с вашим мужем, он вышел сухим из воды.

– Вы не сообщили мне ничего нового, – отрезала Ирина. – Нет доказательств, значит, человек невиновен.

– А вот свежие данные по питерскому маньяку, который убивал женщин легкого поведения. Там Самбуров тоже наследил[4]. Не успел он познакомиться с журналисткой Дубининой, как та погибла, а полицейский, который наступал убийце на пятки, бесследно исчез. И еще! После отъезда Самбурова обратно в Москву, серийные убийства прекратились. Не многовато ли совпадений?

– Вы меня спрашиваете? Разве не ваша работа отличать совпадения от преступлений? Илья приезжал в Питер в поисках материала для сценария, Дубинина ему помогала. Убийства начались до его приезда!

– Я никого не обвиняю, – оправдывался Артеменко. – Просто рассуждаю.

На набережной становилось душно, пахло грязной водой и водорослями. Легкий ветерок не давал прохлады. На лице сыщика выступил пот, рубашка под мышками намокла. Ирину же бил озноб. Это не укрылось от ее спутника.

– Не переживайте так, – язвительно заметил он. – Пока что Самбурову не о чем беспокоиться.

– Вы не забыли, что должны делать? – возмутилась она. – Не перепутали, в чем заключается ваша задача? Узнать об Илье то, что он не афиширует. А вы строите огульные обвинения!

– Я собрал информацию и не более. Вы же не сообщили мне заранее, что вам известно.

– Это все? А Корнеем Горбулиным вы занимались? – наседала Ирина. – Выяснили, кто он? Чем дышит?

– Выясняю. У вас есть его фото? Все снимки, которые мне удалось раздобыть, никуда не годятся.

– Полагаю, что Корней не любит фотографироваться. Он уникальный в своем роде человек. Неуловимый, беспринципный и в некоторых случаях… беспощадный. К тому же обладает обширными познаниями в разных сферах жизни. Я таких еще не встречала! Это загадка…

– Вы у Самбурова спрашивали, что их связывает?

– Я не намерена повторять глупости, – вспылила она. – Какая разница, что говорит Илья? Он писатель, творческая личность… Его восприятие мира отличается от моего и вашего. Видит бог, я стараюсь его понять, разобраться в происходящем. Не получается! Надеюсь, хотя бы у вас получится.

– Может, он патологический лжец? – предположил Артеменко. – Творчество – скользкая тема! Человек, который сочиняет триллеры, смакует извращения и жестокость, погружается во тьму, присущую отрицательному герою… и бывает подвержен душевным расстройствам.

– Вы служили в полиции?

– Много лет.

– Значит, тоже погружались во тьму, присущую извращенцам и преступникам, – заявила Ирина. – И продолжаете погружаться, только теперь на частном поприще. У вас крыша до сих пор не съехала?

– Нет. Но вы правы, – признал он. – И в нашей среде не все благополучно, и в творческой оставляет желать лучшего.

– Пытаетесь меня убедить, что Илья не в своем уме?

– Вы неправильно истолковали мои слова…

Берясь за работу, Артеменко старался быть объективным. Но в случае с Самбуровым он поймал себя на том, что заинтересован опорочить того в глазах Ирины. Ему прямо-таки хотелось, чтобы сценарист оказался злодеем, недостойным такой женщины. Окажись Самбуров убийцей, Ирина точно его отвергнет. Но желания для этого мало! Надо предоставить неопровержимые доказательства.

«Я их добуду, – подумал сыщик, вдыхая запах ее духов. – Во что бы то ни стало!»

– Вы завтракали? – спросил он, переводя разговор в иное русло.

– Да.

– А я не успел. Давайте зайдем куда-нибудь перекусить.

– Если у вас по делу все, то отвезите меня домой, – потребовала Ирина.

– Я приберег для вас кое-что любопытное…

Глава 9

То, что Илья услышал от Ушакова, поразило его. Марина была одинока, о чем свидетельствуют ее странички в соцсетях. Нигде на фотках – ни подруг, ни друзей.

«Кто же такая Вика Белоусова? – недоумевал он. – Зачем ей прикидываться и вешать мне лапшу на уши?»

Этот вопрос ему не понравился. Копаться в истории мнимой подруги показалось ему неуместным, но он все же нашел агентство, где на заре своей карьеры подвизалась покойная Войцеховская. Оно не пришло в упадок, а процветало.

– Вика Белоусова? – вытаращила на него глаза девица на ресепшене. – Визажист? Первый раз слышу.

– Это было давно, – объяснил Илья. – Больше десяти лет назад. Я ищу эту женщину, чтобы взять у нее интервью. Хочу снять фильм о судьбах бывших моделей.

– Вы режиссер?

– Я работаю в кино, – обворожительно улыбнулся Илья. – Приходите на кастинг, не пожалеете. Такие красотки нам нужны.

Девица покраснела, смягчилась и жеманно улыбнулась в ответ.

– Все, кто работал в нашем агентстве, есть в базе данных, – сообщила она. – У нас строго с документацией. А вы правда фильмы снимаете?

– Имею к этому прямое отношение.

– Значит, вам нужна Вика Белоусова?

– Буду вам признателен, если поможете ее найти, – флиртовал с девицей Илья. – С меня ужин! И протеже, если понадобится.

Ее ухоженные пальцы с дорогим маникюром запорхали по клавиатуре, а глаза из-под густых накладных ресниц уставились на экран монитора.

– Ну вот, я же говорила… Никакой Вики Белоусовой у нас не было… Может, вы что-то перепутали? Бывает, девушки выходят замуж и меняют фамилию.

Илья был озадачен и сбит с толку. Но не подавал виду.

– Действительно, я об этом не подумал… Простите, что напрасно отнял у вас драгоценное время.

– Что вы! – увлеченно кокетничала девица. – Я рада помочь! Наши модели – лучшие не только в городе, но и в стране. Но пиар все равно не помешает. А интервью – это отличный пиар! Хотите поговорить с нашими бывшими звездами? На Вике Белоусовой свет клином не сошелся. – Она замолчала на минуту, оценивая внешность, одежду, часы на руке у Ильи, и осталась удовлетворенной. – Ваше предложение насчет кастинга еще в силе?

– Разумеется.

Он оставил ей свою визитку и вышел на улицу. Жар и запах асфальта дохнули ему в лицо. Деревья и люди изнывали от зноя. Илья сел в машину, достал бутылку с водой и промочил горло. Он не спешил трогаться с места, осмысливая ситуацию. Вика Белоусова – подставная утка? Но почему? Зачем? Какого черта?

Хотелось бы показать ее фото горничной Марины, но Илья не удосужился заснять случайную собеседницу. Случайную ли?

– Что, если и горничная такой же фейк? – пробормотал он. – Впрочем, Марина привыкла к комфорту и наверняка держала прислугу. Что, если никакой браслет у Марины не пропадал? Если Стас вообще не дарил ей браслета с бриллиантами и сапфирами?

Илья рассуждал вслух, как иногда делали герои его сериалов. Ответы он мог получить либо в полиции, что в его положении нежелательно, либо от самой прислуги. Был еще вариант. Он поколебался, достал телефон и набрал номер Ушакова, рискуя нарваться на грубость.

– Чего тебе? – неприязненно осведомился режиссер. – Если ты опять про Марину, тогда я…

– Погоди! Выслушай! – взмолился Илья. – Тебе пофиг, как она умерла?

– Ее уже не вернешь. Я говорил со следаком, он уверяет, что это скорее всего самоубийство. Ее лечащий врач того же мнения. Я не знал, что Марина страдала психическим расстройством, слышала какие-то голоса, жаловалась на галюны. Последствия «счастливой» семейной жизни! Она просто свихнулась!

– У нее был браслет с драгоценными камнями? Подарок Стаса…

В трубке повисло тяжелое молчание. Ушаков сопел, делая выбор между продолжением неприятного разговора и ссорой со сценаристом, который проявлял нездоровое любопытство. Совать нос в чужие дела – моветон. И все же в память о Марине он ответил:

– Она дешевых украшений не носила. Кажется, я помню браслет на ее руке… В камушках я не особо разбираюсь.

– Камни были белые и синие? Похожие на бриллианты и сапфиры?

– Откуда ты знаешь? – удивился режиссер.

– Не важно. По слухам, браслет пропал. Возможно, из-за него Марина и пострадала.

– Я слухами не руководствуюсь, и тебе не советую, – отрезал Ушаков.

– Черствый ты человек, Серега! Твоя любимая женщина погибла, а тебя не бомбит, как она жизни лишилась?

– Войцеховский из нее душу вынул, надругался и продолжал мучить, пока до безумия не довел. Он ее сломал! Поэтому она меня отвергла. «Все внутри выгорело, – говорит, – а пепел ветер развеял». Я надеялся ее расшевелить, как-то встряхнуть. Куда там!.. Я отступил, подумал, время лечит, а оно Марину убило…

– Да не время виновато, – возразил Илья. – Боюсь, все сложнее и… страшнее.

– А твой-то интерес в чем, Самбуров? Не пойму! Материал для нового сюжета собираешь?

Илья спохватился, что многовато наговорил, и дал задний ход.

– Ладно, Серега, прости, что растравил твою рану. Я не хотел! Я…

– Ой, вот только не надо розовых соплей! – разозлился Ушаков. – Больнее, чем есть, ты мне не сделаешь. Но я как-нибудь переживу!

– Прости…

Разговор с режиссером оставил мутный осадок. Браслет, оказывается, имел место быть, и это смущало Илью все сильнее. Прежде чем убрать телефон, он проверил сообщения в мессенджере, куда приходили предыдущие послания.

«Ты выполнил задание и получишь обещанное вознаграждение».

Всего строчка, от которой мурашки побежали по телу. Лаконично и жестко. Каждое слово, словно гвоздь в крышку гроба. Илья не поверил своим глазам. Но так уже было! Он не верил, а потом…

– Кто ты такой? – вскричал он, благо сидел в машине один. – Кто ты, черт побери?

Обращаться к хакерам, искать IP адрес гаджета, откуда приходят сообщения, нет смысла. Тот, кто это делает, позаботился о своем инкогнито. Илья консультировался у специалистов, и те посоветовали не биться лбом в стену. Он сам не раз использовал компьютерные приколы в своих сериалах. В его голове вихрем закружились мысли. Это проделки Корнея? Шутки завистников? Происки конкурентов?

Илья глотнул еще воды из бутылочки, облился, выругался и увидел на экране смартфона надпись: «сообщение удалено». Вот так всегда. Прочитал, и довольно. Второй раз не откроешь и никому не покажешь, чтобы убедиться, не померещилось ли.

– А вдруг, реально померещилось? – прошептал Илья. – И Вики Белоусовой не было, и этих дурацких строчек. Как проверить?.. Никак!

Все начиналось вполне невинно! Но теперь он горько пожалел, что согласился на эту аферу…

* * *

Артеменко заказал Ирине фруктовый коктейль, а себе – мясо по-венгерски, жареный картофель и корейский салат.

– Любите острую пищу?

– Да. Я везде и во всем предпочитаю острое пресному. Потому и профессию такую выбрал.

Сыщик с аппетитом принялся за еду, Ирина ждала обещанного сюрприза. Он не торопился раскрывать карты, она не подгоняла.

В оборудованном в подвале кафе стояли прохлада и полумрак. Темно-красная плитка на полу, кирпичные стены, висячие светильники. Посетителей было немного. Кроме Ирины и Артеменко – еще супружеская пара, которая праздновала юбилей. Для них зажгли свечи, принесли торт и шампанское.

– Не хотите поужинать при свечах? – улыбнулся детектив.

– Пора переходить к делу, Вадим, – сказала Ирина. – Выкладывайте свой козырь. Надеюсь, вы не блефуете.

Ее тон отрезвил собеседника и лишил его иллюзий. Роман с этой женщиной закрутить непросто. Придется попотеть. Тем более, у нее уже есть ухажер. Лестно будет посостязаться с Ильей Самбуровым за прекрасную даму.

«Не факт, что я проиграю этот поединок, – подумал он. – Ирина сомневается в любовнике и не доверяет ему. Моя задача – посеять в ее душе семена страха и вражды. Всходы не замедлят появиться!»

– Вас интересует родословная Самбурова? Предки иногда рассказывают о человеке больше, чем его биограф. Правда, личным биографом Самбуров пока не обзавелся. Однако рискну предположить, что тщеславия ему не занимать.

– Предки? – удивилась Ирина. – Странный у вас подход…

– Мое ноу-хау, – усмехнулся детектив. – Вы знакомы с его родителями? Он говорил, кто его отец, мать? Есть ли у него братья и сестры? Семья имеет значение.

– Допустим. Ну, и что вам удалось накопать? Кто-то из родственников Ильи сидел в тюрьме, лежал в психушке?

– К счастью, нет.

Официант пронес мимо них гроздь надувных шариков и букет цветов. Ирина проводила его растерянным взглядом. Пара, празднующая юбилей, при виде шариков захлопала в ладоши. Женщина взяла цветы. Мужчина поцеловал ее в губы и преподнес коробочку с ювелирным украшением. Похоже, там было кольцо или браслет.

Ирине вдруг захотелось выпить чего-нибудь покрепче коктейля из манго, вермута и апельсинового сока.

– Так вот, – продолжил Артеменко. – По-вашему, гены играют роль в формировании личности? Или это домыслы адептов лженауки?

– Полагаю, гены стоит учитывать, – выдавила Ирина.

Что ее насторожило? Отчего сердце забилось чаще и сильнее? Неужели, она сейчас услышит нечто ужасное, после чего на отношениях с Ильей придется поставить крест? Это было бы больно. Больнее, чем она представляла.

– Вы побледнели, – заметил сыщик. – Вам нехорошо? Может, отложим нашу беседу?

– Не стоит растягивать удовольствие…

– Что ж, слушайте. С некоторых пор я применяю в своих расследованиях «генную инженерию», – пошутил он. – И вообразите, получаю потрясающий результат! История рода конкретного индивидуума не менее полезна для аналитика, чем криминальные архивы, отпечатки пальцев и социальные сети. Итак…

Его рассказ занял несколько минут, но оказался насыщенным по содержанию и поразил Ирину до глубины души. Чего-чего, а такого она не ожидала.

– Ну как, впечатляет? – осведомился Артеменко.

– Признаться, вы меня огорошили…

– Я сам был огорошен, сударыня. Из всего сказанного вытекает, что Илья Самбуров мог унаследовать от своего предка не только авантюризм и склонность к сомнительным экспериментам, но и некоторые… э-э… психические особенности.

– Он вполне нормален, – взяв себя в руки, возразила Ирина.

– А кто установил критерии нормы? – не сдавался детектив. – Разве ученые всего мира не пасуют перед загадкой сознания? Какие химеры рождает разум гения, например? Кто-то же придумал огнедышащее чудовище с головой льва, козьим телом и змеиным хвостом? Откуда взялся этот жуткий образ? Из глубин человеческой фантазии. Я не считаю Самбурова гением, но он весьма талантлив… в определенной области. Как мне удалось выяснить, он создает ужасы! Это его фишка. По его сценариям снимают фильмы, от которых кровь стынет в жилах.

– Но зрители охотно смотрят.

– Еще одна загадка, – согласился Артеменко. – Как будто людям мало стресса в жизни! Никто не верит, что с ним может случится что-то плохое, а опасность поджидает любого на каждом шагу. Это я вам как бывший опер говорю. И при этом вы еще смотрите специально созданные страшилки!

– Я не смотрю, – призналась Ирина. – Мне бы со своими кошмарами разобраться.

– Ладно, не вы… другие смотрят. Зачем, скажите мне? Чтобы что? Откуда эта тяга к самоистязанию?

– Н-не знаю. Я не психолог.

– Психология – пустой звук! Психологов становится все больше, а здравомыслия в обществе все меньше. Количество безумцев растет, и никто не способен обратить вспять, или хотя бы замедлить этот процесс.

– По-моему, вы отошли от обсуждаемой темы.

– Наоборот! – широко улыбнулся сыщик. – Я пытаюсь обосновать появление таких людей, как Стефан Самбор, который был простым телеграфистом и работал на маленькой железнодорожной станции вблизи Житомира. В 1893 году он перепутал время передачи важных телеграмм, лишился места и уехал в Киев к дяде. Тот занимал высокий пост на Юго-Западной железной дороге и увлекался спиритизмом, что тогда было в моде. Почти все свободное время дядя посвящал «общению с духами», к чему привлек и племянника. Довольно успешно, смею заметить.

– Стефан служил простым телеграфистом? – переспросила Ирина. – А потом стал самым популярным русским медиумом?

– Его так называли. Девятнадцатый век изобиловал суевериями и чертовщиной, во что ударились все, от простых крестьян до августейших особ империи. Публикой овладел массовый психоз! Чем это кончилось, известно. Войной, разрухой, октябрьским переворотом! Смута в умах рождает смуту в окружающем мире.

Артеменко не был философом, зато язык у него хорошо подвешен, и он ловко приплел некоторые исторические факты к нынешнему положению вещей. Его цель – заронить у Ирины подозрения, что Илья унаследовал нездоровые гены, чем объясняются странности в его поведении. Дескать, это не вина, а беда.

– Где вы взяли генеалогическое древо Самбуровых? Ошибки быть не может?

– У меня надежные источники. Готов предоставить распечатку соответствующих материалов. Фамилию Самбор потомки слегка видоизменили, чтобы избежать э-э… непредсказуемых последствий. Вот! – сыщик достал из папки пару листов бумаги печатного текста и положил на стол рядом с Ириной. – Почитаете на досуге.

– Кем были родители Ильи?

– Почему «были»? Они живы и относительно здоровы, на пенсии. Перебрались из столицы в дом под Калугой, квартиру оставили сыну. Оба имели отношение к театру. Отец был посредственным драматургом, мать – художником по костюмам. Звезд с неба не хватали, но и не бедствовали.

– Илья никогда о них не рассказывал…

– Вероятно потому, что они в ссоре. Родители были против его брака с Марией Стефанской, всячески препятствовали этому и поставили вопрос ребром: «Мы или она?» Илья выбрал ее. С тех пор они почти не общаются. Даже развод и смерть бывшей невестки мало что изменили.

– У Ильи тяжелый характер, – вздохнула Ирина. – Он если упрется, ни за что не уступит.

– Упрямство у Самбуровых – семейная черта. Илья – их единственный сын, кстати. Я побеседовал с их коллегами по театру, отзывы разные. Сходятся все только в том, что супруги – крайне замкнутые люди, богемных тусовок не любили, отдыхали на даче под Калугой, куда впоследствии и переселились. Еще что-то узнавать о них?

– Пока достаточно. Вы и так проделали колоссальную работу.

– Значит, мир?

– Так мы вроде бы не воевали.

– Да? А мне показалось, вы мной недовольны.

Сыщик подозвал официантку, расплатился по счету и откланялся, оставив Ирину наедине с родословной Ильи. Пусть изучает и делает свои выводы.

Она погрузилась в чтение, когда в кафе вошел посетитель. Он снял кепку, занял столик в углу, откуда ему было удобно наблюдать за Ириной, и уткнулся в меню. Она почувствовала дискомфорт, подняла голову и нервно заерзала. Это тот же человек, который шел за ней по набережной, или другой?..

Глава 10

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

В просторной каюте, обставленной как гостиная, было тепло и солнечно. Темная деревянная отделка стен, светлая мягкая мебель, овальный стол. За окнами до самого горизонта простиралась сверкающая водная рябь. Лавинский сидел на диване, повернувшись спиной к этой красоте и уставившись на экран ноутбука.

– Вот еще часть отснятого хоррора, – сказал он, запуская видео, и обратился к Яне со словами: – Подойди поближе! Съемки ночные, поэтому плохо видно. Жаль, задействовать подсветку было невозможно. Чтобы не спугнуть нашего героя.

На экране черноту ночи прорезали фары автомобиля, в котором легко узнать джип «субару». Марка и цвет машины не вызывали сомнений, но…

– Номера заляпаны грязью, – заметила Яна.

– Естественно! – отозвался Эдгар. – Мы не с лохом имеем дело! Я бы на его месте тоже скрыл номера. По всему городу и на центральных трассах установлены камеры слежения, если ты в курсе, и отследить маршрут довольно просто.

– Но в деревне камер нет.

– Кроме камеры моего оператора, – усмехнулся он. – Этого достаточно.

Они беседовали, как заговорщики, которые шифруются и говорят намеками. Каждая реплика – намек, двусмысленность, понятная только им двоим.

– Дорожный указатель не попал в кадр…

– Населенный пункт при определенной сноровке вычислить не сложно. Даже если отключить навигатор, в цифровом мире игра в прятки не работает. Видишь, фары освещают забор, ворота и часть дома?

– Вижу… Деревянная развалюха! А я-то думала…

– Хижина дяди Тома, – пошутил Эдгар. – Ты ожидала увидеть крутой загородный дворец?

– Хотя бы приличный коттедж.

– Твои ожидания не оправдались, милая. Наш герой не располагает средствами на постройку хорошего дома и вынужден ютиться в старой избенке. Не удивительно, что он взял скользкий заказ! Хе-хе! Ему нужны бабосы!

– Он вообще-то живет в Москве. В деревне у него дача.

– Это не дача, а куча трухлявых бревен и гнилых досок.

– Ничего, для его темных делишек сойдет, – процедила Яна, глядя на экран ноутбука.

Там внедорожник «субару» въехал во двор, и в свете фар было видно, как водитель, одетый в куртку с капюшоном, вышел из машины с небольшим свертком в руках и двинулся к дому.

– Он не подозревает, что его снимают, – ухмыльнулся Эдгар. – Ведет себя, как ни в чем не бывало, по сторонам не оглядывается. Почему мне раньше не нравилось реалити-шоу? По-моему, забавно! Ты не находишь?

– Еще как забавно. А кульминация – впереди. Ключевой поворот в сценарии нашего совместного фильма!

– Третья серия, – кивнул молодой человек, потирая руки от удовольствия. – Ты уверена, что мы не промахнулись?

– Уверена. Этот человек в кадре – не совсем тот, за кого себя выдает.

– Я знаю. Совсем не тот! – хохотнул он.

– Я другое имею в виду, – нахмурилась Яна. – А ты осторожней в выражениях. Нас могут подслушивать.

– Береженого бог бережет? – он притянул ее к себе и поцеловал в щеку. – Не бойся! Я за свою команду отвечаю. Никто не посмеет совать нос в мои дела.

«Ты ведь тоже не та, за кого себя выдаешь, – подумал он, вдыхая аромат ее цитрусовых духов. – Я навел справки. Даже у суккубов есть биография, место проживания и какая-никакая личная история. Твоя мне теперь известна! Но я буду помалкивать, держа туз в рукаве. Вдруг, ты вздумаешь меня покинуть?»

Эта мысль выбила Эдгара из колеи. Яна его не бросит ни при каких обстоятельствах! Это исключено! Он не позволит! Когда у них появится код, жизнь обретет иные краски, а смерть перестанет быть чем-то запредельным и непостижимым.

Яна обратила внимание, как изменилось его лицо, – вытянулось и побледнело.

– Что с тобой? – спросила она, поставив видео на стоп.

– В голове зашумело. Я почти не спал этой ночью. С такой женщиной, как ты, разве уснешь?

– Может, тебе стоит прилечь и отдохнуть?

– Потом…

Он усадил Яну к себе на колени и крепко обнял, шепча ей на ухо слова любви.

«Сколько это продлится? – заволновалась она. – Каждый прием крови должен прибавлять мне сил, но происходит обратное. Я слабею, и мое влияние на Эда уже не то, что прежде!»

Сегодня утром она выпила немного «заряженной» красной жидкости. Эд привез ей целый пакет со станции переливания крови, и долго расспрашивал, что все это значит. Яна врала и сама чувствовала, что ее отговорки звучат неубедительно. Он сжалился над ней и отстал. Но вопросы зависли у него в уме. Она прочитала недоумение в его глазах. Злое недоумение!

– Пожалуй, пора приступать к заключительному этапу нашей киноэпопеи, – сказала она.

– Я тебе о чувствах, а ты… – шутливо протянул он.

– Не начинай. Нам нужно задействовать третью героиню. Время между эпизодами каждый раз должно сокращаться, чтобы держать героя в напряжении.

– Саспенс! – театрально воскликнул Эдгар. – Напряжение растет, действие ускоряется, зрители кусают ногти и кричат от страха.

– Не утрируй, – устало вздохнула Яна…

* * *

Москва

Илья ломал голову над тем, во что он вляпался. Исходным моментом было предложение от анонима написать сценарий о полтергейсте. Явление, известное людям с давних времен, обрело название лет триста назад. Шумный дух, – так переводится это слово с немецкого. Считается, что автор термина «полтергейст» – немец Бертольд Герстман. В 1713 году в его доме несколько недель без видимой причины с грохотом двигались, летали и падали предметы, билась посуда, гасли и зажигались свечи. Иногда дух набрасывался на обитателей дома, царапал их, толкал, пугал, говорил разными голосами и напускал дыму без огня.

В принципе, тема была знакома Илье. После короткого отдыха он собирался взяться за работу и был не прочь заранее получить заказ. То, что заказчик пожелал остаться неизвестным, его не смущало. Мало ли чудаков на свете? У человека есть деньги, и он хочет снять любительское кино. Почему бы нет? Каждый развлекается по своим средствам и на свой вкус. Сейчас никого ничем не удивишь! Главное, неизвестный пообещал выплатить часть гонорара наперед без всяких предварительных условий. И гонорар был обещан немалый. Это подкупило Илью. Он сделал себе имя, приобрел репутацию, которая теперь работала на него. Очевидно, заказчик решил выставить автором сценария себя, чтобы покрасоваться перед публикой. На здоровье! Илья был не против. Ему уже случалось писать сценарии для различных шоу и короткометражных фильмов, в том числе и домашних. За хороший куш можно отказаться от авторства в пользу заказчика.

Перед тем, как дать согласие, Илья попросил составить нечто вроде договора. Неизвестный отказался. Дескать, он всецело доверяет господину Самбурову и ждет такого же доверия от него. А в доказательство, что его намерения серьезны, хочет тотчас перевести аванс в биткойнах через Даркнет, не требуя взамен никаких гарантий. Илье пришлось открыть криптовалютный счет, что его позабавило.

«Позже вы поймете, почему подобные меры необходимы», – написал заказчик.

Это возбуждало любопытство, холодило кровь. Илья принял условия игры и включился в процесс. На следующий день оговоренная сумма, эквивалентная десяти тысячам долларов, пришла на счет. Илья задумался. Уж больно все гладко! Ему безоговорочно доверяют, пересылают деньги, не требуют ни синопсиса, ни хотя бы набросков будущего сюжета. Это радовало, внушало гордость и… вызывало подозрения. Последние он отбросил, как помеху в игре. Непредсказуемость – залог увлекательного приключения. А к приключениям Илья питал нешуточную страсть.

Вскоре пришло новое сообщение от заказчика довольно странного содержания.

«Убейте вдову дирижера Юркевича, а в качестве сувенира прихватите с собой ее браслет с черными опалами. Замаскируйте убийство под суицид, чтобы не было шума, и в течение суток получите вознаграждение».

– Что за хрень?! – возмутился тогда Илья. – Если он собирается на этом построить сюжет, то придумал бы что-нибудь оригинальное! А то – убейте вдову, стащите браслет! Бред сивой кобылы…

Через пару минут сообщение «самоудалилось», как все предыдущие. Илья догадался, какой замысел созрел у неизвестного для любительского фильма. Сценарист сам совершает преступления и пишет «по горячим следам» от первого лица. Избито, тривиально и глупо. К тому же непонятно, как к этому присобачить полтергейст. Богатый и упрямый дилетант – это проблема!

Илья пренебрег его рекомендациями и засел изучать свидетельства очевидцев и результаты научных исследований «шумных духов». Он привык тщательно готовиться к работе. Сначала сбор информации, потом все остальное. О вдове Юркевича и браслете он вспомнил, лишь когда от заказчика пришло сообщение похожего содержания. На сей раз это касалось вдовы Войцеховского и ее браслета с бриллиантами и сапфирами.

Как ни скептически был настроен Илья, он все же решил проверить счет. И каково было его изумление, когда там обнаружилась сумма, эквивалентная тридцати тысячам долларов! Перевод денег был осуществлен две недели назад.

– Вот это номер! – опешил Илья.

Неизвестный оказался шутником, но от его шуток было не по себе. К тому же с этого момента обратная связь с ним у Ильи прервалась. Общение с анонимного аккаунта стало односторонним – от заказчика к исполнителю. Тот выбрал тактику в духе зарубежных триллеров, которых насмотрелся. Илья счел это причудой эпатажного толстосума и успокоился. В конце концов, тот платит, и платит щедро. Значит, о мошенничестве речь не идет. Хочется человеку пощекотать нервы другому, ничего не поделаешь.

И все бы шло своим чередом, если бы не смерть Марины Войцеховской, которая случилась наяву, а не в воображении странного «соавтора». Тут уж Илье стало не до смеха. Он корил себя за то, что вовремя не удосужился проверить, жива ли вдова дирижера Юркевича, а если нет, то каковы обстоятельства ее кончины, и попросту «забил» на глупые эскапады заказчика.

– Какой же я осёл! – простонал Илья, вытирая льющийся градом по лицу пот. – Тупой придурок!

От мысли, что аноним выстраивает четкую связь между смертями названных женщин и Ильей, последнего охватила паника. Словно западня вот-вот захлопнется, а он не знает, куда бежать.

Надо срочно проверить счет! Что он и сделал. К его изумлению, от анонима пришла та же сумма, что и за «смерть» вдовы Юркевича. Это… это… полный абзац…

Дрожащими руками Илья набрал номер профессора Затулина, судебного медика, который консультировал его по криминалистике. У Затулина были обширные связи в полиции, и он легко мог получить любую справку. Илья не требовал многого.

– Простите, что беспокою, но меня интересует вдова дирижера Юркевича… Правда ли, что она не так давно умерла?

– Господи, Самбуров! Ты не в курсе? Ах, да, ты ведь не любишь симфонической музыки, – проворчал в трубку профессор. – Весьма прискорбно, мой друг! Я был ярым поклонником Юркевича, старался по возможности не пропускать его концерты в столице. Мы были дружны в молодости, потом наши пути разошлись. Но мы изредка созванивались и примерно раз в год встречались. Он ездил с гастролями по всему миру! Глыба! Талантище! Увы, пару лет назад его сразил обширный инсульт… Такая потеря для истинных меломанов!..

– Какова причина инсульта?

– Возраст, дружище, – вздохнул Затулин. – Юркевичу было семьдесят три, и он все еще дирижировал. Переутомление из-за постоянных концертов, репетиции, поездки… вот организм и не выдержал. Тело нельзя нещадно эксплуатировать! Я говорил об этом Юркевичу, но он отмахивался. Никому не хочется сознаваться в собственной немощи.

– А его жена? Она тоже умерла по старости?

– Бедная Лилиана недели две назад выбросилась из окна… Восьмой этаж, сам понимаешь. Травмы, несовместимые с жизнью. Она скрипачка, играла в оркестре мужа. Красавица, моложе Юркевича лет на десять. Отказалась от сольной карьеры ради того, чтобы быть рядом с супругом. Похвально! Я очень уважал эту творческую пару. Очень!

Илья чуть не брякнул, что красавице Лилиане было никак не меньше шестидесяти, но прикусил язык. Затулину самому исполнилось шестьдесят девять. В сравнении с ним она наверняка выглядела получше.

– Выходит, вдова покончила с собой? Простите, если мои вопросы покажутся неуместными…

– Давай без китайских церемоний! – перебил профессор. – Что конкретно тебя интересует?

– Ее смерть не вызвала подозрений? Я имею в виду, Лилиану Юркевич не могли убить?

– Она тяжело переживала потерю мужа. Обращалась к психиатру, принимала транквилизаторы. У нее развилось острое душевное расстройство. Около месяца назад мы с ней говорили по телефону. Она жаловалась на галлюцинации. Типа люстра в квартире раскачивалась, городской телефон звонил сам по себе, книги падали с полок… А еще ей казалось, что за ней следят. В общем, это болезнь! Нет, я не думаю, что Лилиану убили. У нее уже была попытка суицида, она лежала в клинике, я сам посоветовал ей подлечиться. После курса терапии ее состояние улучшилось, но…

– Когда она умерла, из ее вещей ничего ценного не пропало? – не дослушав, спросил Илья.

В трубке повисло молчание. Затулин кашлянул, потом неохотно признался:

– Было одно досадное недоразумение, которое спровоцировало скандал между родственниками. Не люблю распространять сплетни, но тебе так и быть, скажу. Ты ведь не зря спрашиваешь? Не из праздного любопытства?

– Не зря.

– Ну так вот… после смерти Лилианы исчез браслет, который она постоянно носила.

– Подарок мужа? Браслет был с черными опалами?

– Откуда ты знаешь? – удивился профессор. – Впрочем, шила в мешке не утаишь. Москва полнится слухами! Да, браслет с редкими черными опалами ей преподнес супруг в знак любви. Украшение эксклюзивное, стоит немало, вот наследники и повздорили. Упрекали друг друга в краже и все такое…

– А вы как считаете?

– Была версия, что его снял с руки Лилианы кто-то из зевак, которые сбежались поглазеть на ее труп. Это предположение не лишено оснований…

Глава 11

Ирина перечитывала оставленные сыщиком бумаги. Слишком невероятно, чтобы быть правдой! Выходит, дальний предок Ильи по мужской линии – медиум, несправедливо забытый соотечественниками. О нем почти не упоминается в популярных источниках, не выложено в Сеть ни одного ролика. По крайней мере, сам Артеменко такого контента не встречал. Гораздо больше известны сестры Фокс из штата Нью-Йорк США, которые официально признаны первыми медиумами. Они якобы слышали непонятные звуки в своем доме и общались с бестелесной сущностью особым методом наподобие азбуки Морзе. Один удар означал «нет», а два удара – «да». Таким образом девочки узнали, что «беседуют» с духом убитого странствующего торговца. Вскоре о сестрах заговорила вся округа, а чуть позже – вся страна.

В Америке начали появляться другие «контактеры», между ними возникла конкуренция, которая вынуждала их уезжать в Европу в поисках восторженных поклонников и влиятельных покровителей. К ногам новоиспеченных медиумов упали Франция, Италия, и… Россия. Семейство Романовых не стало исключением. Сам император Александр II выразил желание посоветоваться с духом покойного батюшки насчет реформ. Для этого в Петербург пригласили известного европейского медиума Дэвида Юма.

Юм провел три сеанса, где присутствовали члены августейшей семьи и некоторые приближенные. После первого сеанса фрейлина Анна Тютчева записала в своем дневнике: «Стол поднялся на высоту полуаршина над полом. Императрица-мать почувствовала, как чья-то рука коснулась воланов ее платья, схватила за палец и сняла обручальное кольцо. Затем эта рука хватала, трясла и щипала всех присутствующих, кроме императрицы, которую она систематически обходила. Из рук государя она взяла колокольчик, перенесла его по воздуху и передала принцу Вюртембергскому».

– Что за ерунда, – прошептала Ирина. – Но ведь фрейлины не врут, когда дело касается императорской семьи…

Она оторвалась от чтения и краем глаза посмотрела на молодого человека, который показался ей подозрительным. Тот ел принесенное ему блюдо, как будто действительно зашел в кафе перекусить.

Ирина вернулась к чтению, ни на секунду не забывая о посетителе, который привлек ее внимание.

Сказать, что ее удивили предоставленные детективом сведения, значило ничего не сказать. Она была потрясена, изумлена до глубины души. В силу жизненных обстоятельств ей уже приходилось погружаться в сумеречный мир духов, призраков и жутких загадок. Артеменко же наверняка столкнулся с этим впервые. Почему он обратился к темной стороне бытия, что совершенно неприсущее бывшим оперативникам?

Ирина пожалела, что не задала ему этот вопрос, но было поздно. Звонить сыщику прямо сейчас она сочла неудобным. И принялась осмысливать предоставленную информацию. А если все это – выдумки психически неуравновешенных лиц, которые невозможно проверить из-за срока давности? Либо намеренная подтасовка фактов?

Ей невольно представилась гостиная высокопоставленного киевского чиновника, – роскошно убранный зал, полутьма, сидящие за круглым столом господа и дамы, цепь сомкнутых по правилам спиритического сеанса рук… однако связь с духами мертвых все не налаживается…

– Надо позвать абсолютно нового человека, – предлагает кто-то из собравшихся. – Это иногда помогает осуществить контакт!

Посылают за племянником хозяина дома. Стефан Самбор смущенно присоединяется к кружку… и о, чудо! Бывший телеграфист производит фурор! Столик в его присутствии крутится, взлетает вверх, выстукивает ножками ответы на каждый вопрос. Тяжелые гардины сами собой развеваются, свечи гаснут, дымят и снова вспыхивают. Дамы визжат от страха, мужчины с трудом сохраняют невозмутимость…

Так к Стефану приходит слава. Участники сеанса разносят слухи о нем по всему городу. Дядю уговаривают устроить публичное выступление в здании железнодорожного управления. Успех превосходит ожидания! Там предметы сдвигаются с мест, летают по воздуху, кто-то незримый прикасается к людям, срывает с дам шляпки, дергает кавалеров за усы, включает и выключает свет…

После этакого триумфа Стефан Самбор дает еще несколько публичных сеансов в гостинице «Метрополь». Здесь он демонстрирует новые чудеса! Блуждающие огоньки, пепельница и книга, которые перемещаются сквозь стены из одного номера в другой, звучит невидимая скрипка…

Стефана за большие деньги приглашают в богатые частные дома. Там вызванный им «дух» непостижимым образом вытаскивает стулья одновременно из-под всех участников, разливает вино по бокалам, не обронив в полумраке ни капли на скатерть, надевает на мужчин шапки, показывает полосы фосфорического света… Причем на протяжении всего времени медиум остается включенным в цепь из рук за столом. Он сам просит соседей держать его как можно крепче и прижимать его ступни ногами к полу! Во избежание обвинений в фокусничестве. Однако даже самый строгий контроль не помешал потусторонним силам действовать. Киевская пресса наперебой описывает волшебство, творимое Стефаном Самбором.

Для подтверждения вышеизложенного детектив предоставил Ирине выдержку из газеты «Киевлянин» за январь 1894 года…

* * *

Артеменко решил проследить за Ириной, объясняя это себе интуитивной необходимостью. На самом деле ему хотелось понаблюдать за женщиной хотя бы со стороны. Он не мог так быстро с ней расстаться.

Сыщик занял удобную позицию и не спускал глаз с выхода из кафе, где они беседовали. Ирина оставалась внутри около часа, видимо, изучала родословную Ильи Самбурова. Забавная штука – гены! Неужели, определенный набор хромосом, какие-то микроскопические частицы живой клетки не просто несут важную информацию, но и влияют на способности человека? Одного делают умственно отсталым, другого – гением, а третьего – аферистом и фокусником? То, что Стефан Самбор доподлинно обладал сверхъестественными качествами, вызывало у Артеменко сомнения. Зато тот явно умел воздействовать на публику! Демонстрация «чудесных» явлений могла быть массовым гипнозом. А если нет, то…

На этом прагматический рассудок опера упирался в непреодолимое препятствие. Он не понимал до конца, с чем имеет дело. И не стремился понять. Пусть в «чудесах» разбираются ученые и мистики.

На улице стояло знойное марево. Даже в тени, где прятался Артеменко, было жарко. Стены домов нагрелись, деревья не давали прохлады. Вода в фонтанах, и та была теплая. После острой еды сыщик изнывал от жажды, но не мог отлучиться, чтобы купить себе минералки.

Когда он почти потерял терпение, из стеклянной двери кафе вышла Ирина. Темные очки, платье в горошек, босоножки на низком каблуке, сумочка на плече. Элегантна, изящна и грациозна! У нее походка, которую называют «летящей». Кажется, что ноги едва касаются земли, а тело легкое, как пушинка.

Следом за ней из кафе вышел молодой человек в черной футболке, шортах и кепке с большим козырьком. Осмотревшись, он двинулся в ту же сторону, куда шагала Ирина.

– Любопытно, – прошептал Артеменко.

Его наметанный глаз сразу опознал в парне преследователя. Тот был нетороплив и старался держаться на расстоянии четырех-пяти метров от женщины. Лицо его скрывал козырек, так что камеры наружного обзора были ему не страшны.

Ирина, видимо, что-то почувствовала, обернулась и заметила парня. Она ускорила шаг, и он тоже ускорил; замедлила, и он тоже притормозил.

Артеменко шагал за ними, пропустив вперед нескольких прохожих. Впрочем, Ирине было не до него. Она испугалась и свернула в тенистый переулок. Парень свернул туда же.

Сыщик держался в отдалении, чтобы не обнаружить себя раньше времени. Кто-то ведет за Ириной слежку, и его долг выяснить, кому это понадобилось.

В безлюдном переулке события развивались стремительно. Ирина побежала и скрылась в кустах, за которыми тянулись гаражи. Парень резво припустил за ней.

– Помогите! Грабят! – закричала она.

Преследователь вырвал у нее из рук сумочку и… оказался в железных объятиях Артеменко.

– Ах, ты, сучонок…

Они сцепились, нанося друг другу беспорядочные удары. Детектив быстро одержал верх и свалил грабителя на землю. Тот взвыл от удара ногой в солнечное сплетение, скорчился и запросил пощады. Кепка слетела с его головы, ворот футболки был разорван, лицо перекошено от боли, под носом и на губе – кровь.

– Ты че, мужик? Не бей!..

Артеменко для острастки врезал ему еще пару раз. Внешность у парня была самая заурядная, и в драке он быстро спасовал. Видимо, за Ириной увязался обычный воришка или наркоман, которому позарез нужна доза.

– Руки покажи! – рявкнул сыщик.

Он проверил вены парня, и те на удивление оказались чистыми. Зрачки нормальные, зато под глазом теперь будет фингал.

– Че тебе надо, мужик? – взвизгнул воришка. – Ты озверел?

– Ах, ты, шантрапа подзаборная! Женщину вздумал ограбить?

– Я ее не трогал. Она сама сумочку выронила, а я подобрал. Отдать хотел! А она испугалась и побежала…

– Не ври! Ты ее в кафе заприметил или еще раньше? Признавайся! Иначе прибью!

– Ты мент?

– Для тебя лучше, чтобы я был ментом. Но у меня плохая новость. Тебе не повезло! Я ловец уличных бандитов. Чистильщик.

Артеменко встал коленом ему на грудь, вытащил из кармана шнурок и помахал им у парня перед носом. Тот побледнел, как мел.

– Догадался, что я с тобой сделаю?.. По глазам вижу, что понял. Придушу и оставлю здесь гнить. Гаражи старые, сюда не скоро кто-нибудь заглянет. Вишь, все травой поросло?

– Не убивай, – взмолился парень, размазывая по лицу кровь. – Я все скажу!

– Как в кино, – брезгливо сплюнул сыщик. – Ну, давай, говори.

– Я не вор… Сам не понимаю, как это вышло…

– Ты мне мозги не пудри!

– Я не пудрю… я это… подработать хотел. Мне деньги нужны…

– И ты решил за счет женщины поживиться? Хорошая у тебя работа, милок, – покачал головой Артеменко. – Артель «Ударный труд».

– Я щас объясню… Меня один тип по объявлению нашел… Ну, я всякие деликатные услуги предлагаю…

– Деликатные! – ухмыльнулся детектив. – Это теперь так называется?

– Ну да… Он мне сообщение сбросил на телефон, где был адрес этой бабенки… велел проследить за ней…

– Зачем?

– А мне откуда знать? – плаксиво протянул парень. – Лишние вопросы клиентам не по вкусу. Я ему сказал, что не профи по этой части… А он, все равно, говорит, неважно, мол… Ходи за ней, езди, наблюдай, я после с тобой свяжусь…

– Ну и как, связался?

– Пока нет. Но деньги за работу перечислил. Немного. Остальное обещал доплатить, когда я закончу.

– Что именно закончишь?

– Слежку, наверное, – развел руками воришка. – Он не уточнил. А я не спрашивал.

– Сумочку украсть тоже он тебе велел?

– Нет.

– Значит, это твоя инициатива?

– Мамой клянусь, я не хотел… Нечаянно соблазнился! Сумочка вроде дорогая, ну и содержимое, видать, не дешевое… Руки сами потянулись! А дамочка пугливая оказалась… Отбиваться не рискнула, сразу в крик! Я бы деру дал, а тут вы нарисовались…

– Не ожидал, что попадешься? – осклабился Артеменко. – Безнаказанность побуждает к худшему. И для кого же ты старался? Как зовут твоего работодателя?

– Он не представился.

– Да ну? Тогда всё, милок! Если рассказать больше нечего, пришло время отвечать за содеянное…

Детектив натянул шнурок и сделал вид, будто набрасывает его на шею грабителя. Тот завопил, вне себя от ужаса:

– Постой!.. Погоди!..

– Что-то вспомнил? – ехидно осведомился Артеменко.

– Да! Да! Вспомнил!.. Этот чувак фамилию свою назвал… как-то вскользь… проболтался, по ходу… Если я скажу, отпустишь?

– Подумаю. Может, и дам тебе шанс на исправление.

– Сабуров, кажись… – промямлил парень, не сводя глаз с удавки в руках противника. – Ну да…

Сыщик ошалел от свалившейся на него удачи.

– Может, Самбуров? – не веря своим ушам, переспросил он.

– Может, и Самбуров… Я не расслышал…

Артеменко убрал колено с груди воришки, сунул шнурок в карман и выдохнул:

– Ладно, вали отсюда, пока я добрый. Но второй раз мне не попадайся! Пощады не будет…

Глава 12

Ирина задыхалась от быстрого бега и охватившего ее ужаса. Гаражи остались позади, а она все неслась вперед, пока не уткнулась в грязную кирпичную стену. Миша Гольдман был прав, когда предупреждал ее. Но ведь о цене браслета никому, кроме него, не известно! Значит, это Миша подослал к ней грабителя? Не-е-ет! Он не мог! Слава богу, что она оставила браслет дома! Миша не дурак, чтобы не понимать…

Самые нелепые мысли крутились в ее воспаленном уме, пока она стояла, опершись спиной о стену, чтобы не упасть. Это был задний фасад заброшенного двухэтажного здания с пустыми квадратами окон. Ирина перевела дух, прислушиваясь, не гонится ли за ней парень, отобравший сумочку. Из-за деревьев доносился шум машин, в кустах чирикали воробьи. Бродячий кот сидел в тени старой липы и тщательно вылизывался. Мирную картину портили развалины, от которых веяло запустением и смертью.

Ирина вспомнила, что ее успокоительные таблетки остались в сумке, и расстроилась. Как теперь быть? Бумаги она потеряла, телефона нет. Хорошо, хоть кто-то услышал ее крики о помощи и подоспел на выручку. Этот кто-то дерется с напавшим на нее бандитом, а она бездействует!.. Надо бы вызвать полицию. Но как это сделать без телефона?

От пережитого страха, обиды и бессилия она всплакнула. Вдруг за углом дома раздался треск, словно кто-то наступил на стекло, и ей пришлось спрятаться за ствол дерева. Недовольный ее резкими движениями кот прервал свой туалет и юркнул в кусты.

Ирина замерла. Из-за руин появился мужчина, осторожно ступая и оглядываясь по сторонам, он нес ее сумку. Это был… детектив Артеменко.

– Ирина! – громко позвал он. – Не бойтесь, выходите! Я знаю, что вы где-то здесь.

«Как он меня нашел? – испугалась она. – Неужели, они с грабителем заодно? Это он подослал мерзавца следить за мной…»

– Вам не о чем беспокоиться, Ирина! Вор убежал. Я принес вашу сумочку, – заявил сыщик, стоя возле кучи строительного мусора. – Выходите, прошу вас! У меня есть новости.

Ирина не шелохнулась. Кровь гудела в ее жилах, сердце частило, ладони вспотели, ноги подкашивались. Это нарастала запоздалая паника, а таблетки – у Артеменко. Не хватало ей свалиться в обморок посреди руин! А ведь к этому все идет. Она прижалась к теплому шершавому стволу, ощущая, как закипает в груди ужас.

– Ирина! Я здесь, чтобы помочь, – продолжал сыщик. – Со мной вам ничего не грозит.

Она поняла, что из двух зол надо выбирать меньшее, и вышла.

– Слава богу, вы в порядке! – искренне обрадовался Артеменко. – Я переживал, что вы пострадали. Он вас не тронул?

– Н-нет, – выдавила она, превозмогая спазм в горле, и протянула дрожащую руку. – Таблетки… они в сумке… в косметичке…

– Господи! Конечно…

Он быстро достал косметичку и подал Ирине.

– Что-то еще? Воды?

Она отрицательно мотнула головой и сунула таблетку под язык. Ее бил нервный озноб, зубы стучали, во рту пересохло. Таблетка горчила, не желала растворяться.

– Как вы… меня нашли? Следили за мной?

– Оберегал, – мягко возразил Артеменко. – Это теперь моя обязанность. Я вовремя подоспел и предотвратил самое плохое. Возможно, то был не просто грабитель.

– А… кто?

– Он следил за вами по поручению Ильи Самбурова. Я заставил его признаться.

– Не может быть… Илья не такой человек! Приставить ко мне слежку? Зачем ему это?

– Допустим, он ревнив.

– Даже если так, Илья разбирается в людях и не стал бы связываться с вором, – возразила Ирина, успокаиваясь. Ее дыхание выровнялось, пульс замедлился, на щеки вернулся румянец.

– Можете мне не верить, но Самбуров обратился к нему с просьбой проследить за вами. А тот увидел дорогую сумочку и поддался соблазну…

– Чушь! – отрезала Ирина. – Негодяй просто врет и выкручивается!

– Но почему он назвал фамилию Самбурова? Согласитесь, это наводит на размышления.

– Где этот мерзавец? Вы его отпустили?

– Я его наказал и отобрал краденое, – объяснил Артеменко. – Но звонить в полицию не стал. Пока бы они приехали… А я должен был как можно скорее отыскать вас и убедиться, что все хорошо.

– Спасибо… Я правда благодарна вам за заботу. Если бы не вы…

– Вы будете сообщать в полицию о нападении?

– Пожалуй, нет…

– Не хотите подставлять Самбурова? Я правильно понял?

Ирина вспыхнула, но быстро подавила эмоции.

– Вы правильно поступили, – скрепя сердце, ответила она. – Наше с вами сотрудничество должно оставаться в тайне. Обещаете?

– Торжественно клянусь, – пошутил сыщик. – Посмотрите, в сумочке все на месте?

Ирина заглянула внутрь и наскоро перебрала содержимое. Кажется, ничего не пропало. Она не помнила наперечет все дамские мелочи, которые носила с собой, но кредитка, телефон и ключи от квартиры были в сохранности.

– Простите меня за резкость, Вадим… Я очень испугалась и была не в себе. Поэтому наговорила глупостей.

– Не стоит извиняться, – смягчился он. – Моя задача работать на клиента, а не лезть ему в душу. Идемте, Ирина, я отвезу вас домой. Машина в переулке неподалеку.

– Да, пожалуйста…

В руинах раздался шум, словно что-то осыпалось или упало. Облюбовавшие крышу голуби вспорхнули и перелетели на дерево.

– Кто там? – вздрогнула женщина. – Мне страшно!

– Пойду взгляну…

– Нет! Я вас не пущу! Не хочу оставаться одна.

– Скорее всего, это бомжи, которые тут поселились на лето.

– А если нет? – разволновалась Ирина.

– Не переживайте, я умею постоять за себя. Подождите меня здесь.

Он подошел к оконному проему, ловко вскочил на подоконник, спрыгнул и оказался внутри аварийного здания…

* * *

Илья сидел в машине, смахивая испарину и чертыхаясь. Лучше бы он ошибся, и биткойнов на счету не оказалось. Но они пришли. От неизвестного отправителя. Та же сумма, что и после смерти Лилианы Юркевич. У него звенело в голове от напряжения.

«Как это связано с гибелью двух женщин? И при чем тут я? Почему мне платят за то, чего я не совершал?»

«А если совершал? – возразил внутренний голос. – В этом мире впустую деньгами не разбрасываются!»

– Но я даже не был знаком с Лилианой, – пробормотал Илья. – И Марину Войцеховскую лично не знал…

«Память – штука ненадежная, – парировал незримый оппонент. – Иногда она дает сбой. Ты не раз убеждался в этом на собственном опыте. Тебе казалось, что происходило одно, а на поверку выходило не так. Ты путаешь воображение с явью! Разве творческий процесс не то же самое? А что представляет собой окружающая реальность? Адская смесь фантазий с действительностью!.. Каждый толкует обстоятельства на свой лад. Отовсюду льется вранье и навязываются заблуждения!»

– Я ничего не делал, – тихо проговорил Илья и включил зажигание. – Но откуда на счету деньги? Откуда, черт возьми, они берутся?!

Он выехал со стоянки и влился в поток городского транспорта. Раскаленный воздух дрожал над лентой асфальта, в салоне было душно. Илья нашел в бардачке влажные салфетки и протер горящее лицо. Впервые в жизни он был не рад деньгам. И такое бывает! Суммы, приходящие от анонима на его счет; сообщения, которые исчезали, и их нельзя было перечитать заново! «Очевидцы», которые городили чепуху, а потом выяснилось, что они не те, за кого себя выдавали.

Нет, в существовании профессора Затулина Илья не сомневался. И сочинять небылицы тот бы не стал! А вот история с Викой Белоусовой породила уйму вопросов.

– Тот, кто пишет сценарии, должен быть готов к тому, что и для него напишут сценарий, – прошептал Илья. – Сюжет с непредсказуемым финалом!

Он ехал по московским улицам, словно по заколдованному городу из «Тысячи и одной ночи». Дома, мосты, храмы и скверы тонули в золотистом мареве. Небо дышало зноем. Зелень выцвела на солнце, сухие листья слетали с деревьев и с шорохом падали в траву. Время летело быстрее мысли. Сутки спрессовались в часы, часы – в минуты. Страшно было подумать, что припас напоследок изобретательный аноним! Вдруг, в третьем предложении убить женщину и забрать у нее дареный браслет, речь пойдет об Ирине? Она ведь тоже вдова…

«Пиши я триллер, непременно включил бы Ирину в эту зловещую игру, – рассудил Илья. – Но сейчас инициатива принадлежит не мне. Кому-то другому. Кому?»

Он допил теплую невкусную воду, бросил пустую бутылку на сиденье и набрал номер любимой женщины. Та не брала трубку.

Илья резко прибавил газу. Ему сердито посигналил водитель белого «рено», который едва успел увернуться. Илья мчался вперед, наперекор правилам и сигналам светофоров. Ему вдруг срочно понадобилось на дачу, в Киреевку, где он любил отдыхать от городской суеты. Почему именно туда? Не принимает ли он смутные догадки за истину? Это выяснится до наступления темноты…

Глава 13

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

– Я приступаю к съемкам третьего эпизода, – заявил Эдгар за ужином. – Так глядишь, я сделаю за нашего сценариста всю работу. А лавры достанутся ему!

– Твой материал сырой и сойдет только для индивидуального просмотра, – улыбнулась Яна. – Когда ты намерен отослать видео главному герою?

– Скоро, скоро…

– Боюсь, он будет не в восторге.

– Согласен!

Лавинский осушил два бокала виски и наполнил третий. Яна пила красное вино. К мясу она любила овощи и соленые рыжики. Хозяин яхты грибов не ел.

– Когда-то в детстве видел, как отравился человек, – пояснил он. – С тех пор грибов в рот не беру.

– Боишься?

– Стараюсь исключить неоправданный риск. А ты, дорогая? Готова поставить на кон свою жизнь?

– Смотря, ради чего.

– Вот и я о том же! – одобрительно кивнул Эдгар. – Если цель того стоит, можно и рискнуть. Но зачем подвергать себя опасности из-за порции опят или груздей? Кстати, рыбу фугу в ресторане в Токио я тоже отказался пробовать. Как меня ни уламывали! Фугу – это японская рулетка. Наш русский аналог – грибы.

– А я люблю грибочки, – улыбнулась Яна, со вкусом уминая рыжики. – Ты бывал в Токио?

– Я успел побывать везде, где хотел. И по делам, и чтобы отдохнуть. Сочетаю приятное с полезным. И знаешь, что я тебе скажу? Путешествия мне наскучили. Я многое видел и пробовал. Кроме грибов и фугу! – рассмеялся он. – Это угощение не для меня. Зато я не прочь поучаствовать в жутком реалити-шоу… В моем лице ты нашла надежного партнера и нежного любовника. Боже… я опять хочу тебя!

Он загорелся, глядя на выступающую под тонкой шелковой тканью грудь Яны, на то, как девушка двигается, запрокидывает голову, улыбается, облизывает губы…

Но эта неуемная, ненасытная страсть начала угасать. Эдгар еще не замечал этого, в отличие от Яны, которая пристально следила за ним. Разочарование исподволь овладевало ею, хотя причин для беспокойства пока не было. Процесс охлаждения будет постепенным и продолжительным. За это время она управится.

«А если нет? – точил ее червячок сомнения. – Если мой план провалится?»

– Кровь заканчивается, – заявила она и попросила налить ей вина. – Не хочешь пополнить мои запасы?

– Ты пьешь кровь для возбуждения? – Эдгар наполнил ее бокал до краев и добавил: – Может, и мне попробовать? Признаться, кровь отвратительно пахнет…

– Как для кого. Ты не инкуб!

– Я бы хотел побыть им… ненадолго. Демон-соблазнитель в мужском обличье! Ха! Это было бы забавно!

– Суккуб и инкуб – не пара, – отрезала Яна.

– А ты – настоящий суккуб? Чем докажешь?

Вот и первые ростки охлаждения! Раньше Эдгар не задавал скользких вопросов. Вообще никаких не задавал! Он пребывал в любовном угаре и ловил каждое ее слово, каждый взгляд и жест. Любое ее желание выполнялось, любой каприз немедленно удовлетворялся.

– Мне нужна свежая кровь, а не со станции переливания, – медленно произнесла Яна. – Ты бы еще предложил мне достать крови на бойне! Это не выход, милый. Давай зарежем матроса с твоей яхты и…

– Тс-сс! Ты же сама говорила, что и стены имеют уши, – прошептал он. – Мы никого не будем резать. Это ведь шутка?

– Ладно, пусть так…

– Можно добыть крови, не убивая. Я договорюсь с донором, привезу его сюда и…

– Ты меня не понял! – перебила Яна. – Мне нужна кровь умирающего! Это необходимое условие для… Впрочем, какая разница? Зачем тебе знать, если ты не способен…

– Замолчи! – вскричал Эдгар.

Яна притворилась, что разыграла его, и захохотала. Ее лицо покраснело не от смеха, а от злости. Из послушного раба любовник превращается в малодушного и трусливого ублюдка. А они еще не приступили к финалу!

– Хотя бы в кино мы можем снять подобную сцену? – смилостивилась она.

У Лавинского отлегло от сердца. При всей своей склонности к экстриму, он не был готов запросто переступить некую черту. Что это за последняя черта, где заканчивается прежняя жизнь и начинается иное существование, он не мог четко определить. Не могла этого сделать и Яна. Должно быть, в процессе «съемок» все прояснится.

– Третья жертва скоро умрет от руки главного героя! – торжественно провозгласила девушка. – Но в этот раз я хочу испить ее крови! И надеть ее браслет!

Эдгар опешил и на секунду потерял дар речи.

– Чего ты так испугался? – наседала Яна. – Где два трупа, там и третий. Мы тут ни при чем! Ни ты, ни я… Процесс ведь уже запущен? Что произошло дважды, обязательно случится и в третий раз.

– Но… как мы получим код, если…

– А кто нам помешает? Ты посулишь спасение, но не выполнишь свое обещание. Банальный обман в нашу пользу. Или ты уже передумал?

В глазах Яны вспыхнул темный огонь, и Эдгар сдался. Он не мог противиться ее воле, не мог отказать ей, когда она так яростно и жарко на него смотрит. Неужели, это всего лишь взгляд? По его жилам разлилась истома, болью отозвалась в груди, дыхание перехватило…

Миг, и он сжал девушку в объятиях, впился в ее сладкие от вина губы, повалил на стол и забыл обо всем, кроме ее гибкого трепетного тела…

* * *

Артеменко довез Ирину до дома и проводил до квартиры.

– Может, вам телохранителя нанять? – улыбнулся он. – Предлагаю себя. Я с вас много денег не возьму. До сегодняшнего дня я не предполагал, что Самбуров настолько опасен. Каюсь, недооценил вашего ухажера.

– Я не верю, что Илья пустил за мной слежку, – чуть не плача, возразила Ирина. – Зато я… наняла вас следить за ним! Мне очень стыдно! Если Илья узнает, я не представляю, как буду оправдываться…

– Он не узнает, – твердо заявил детектив. – Обещаю вам.

– Вы ведь не станете меня шантажировать? – спохватилась она. – Конечно, я сама дала вам повод для этого…

– Я не шантажист. Как вы могли подумать?

– Разве частные сыщики не работают на два фронта?

– Работают, не отрицаю. Но ко мне это не относится.

Они стояли на лестничной площадке и разговаривали вполголоса. Тускло светила лампочка, со скрипом поднимался и опускался лифт. Артеменко ждал, что Ирина пригласит его к себе в благодарность за помощь и возвращение сумочки. Она колебалась. Неловко было просто сказать спасибо и попрощаться, но оставаться с малознакомым мужчиной наедине ей совершенно не хотелось.

– Простите, Вадим, – смутилась она. – Я сейчас не готова принимать гостей. Так что не обессудьте…

– Да я не напрашиваюсь, – обиделся он. – Ладно, если вдруг что, сразу звоните мне. Без церемоний.

– Если – что?

– Ну, мало ли…

– Вы думаете, нападение повторится? – вздрогнула Ирина.

– Я все допускаю. Не хочу вас пугать, но… будьте осторожнее. Не ходите по безлюдным местам, особенно в темное время суток. Не открывайте дверь кому попало. И обдумайте данные, которые я собрал на Самбурова.

– Полагаете, странные наклонности передаются с генами?

– Я сыщик, а не генетик, – нахмурился он. – Однако советую не пренебрегать фактами. Можно закрыть глаза на многое, но вокруг Самбурова умирают люди! Я бы не списывал все на совпадения…

– А при чем тут медиум Стефан Самбор? – не выдержала Ирина. – Вокруг него не было подозрительных смертей, насколько я поняла.

– Он демонстрировал зловещие чудеса! – возразил детектив. – Вы прочитали выдержку из газеты того времени?

– Да. И что?

– Как вы объясните, что во время его сеансов кто-то, – «дух»! – хватал участников за горло, оттаскивал их от стола с такой силой, что все присутствующие, которые крепко держались за руки, тоже сдвигались со своих мест? А когда перепуганные люди зажгли свет, сюртук Стефана лежал на столе! Как он мог незаметно снять сюртук, если его держали за руки? Это невозможно! Значит, одежда прошла сквозь тело медиума? Серьезно?!

– Не знаю…

– Вот и я в недоумении, – усмехнулся Артеменко. – Автор статьи, судя по его словам, лично побывал на сеансе. Он утверждает, что присутствующие, желая уличить Стефана в шарлатанстве, рот и лицо ему заклеивали пластырем, а руки и ноги связывали. Но «чудеса» продолжались! Слухи об этом дошли до Санкт-Петербурга…

– У вас есть предположения, как он все это проделывал? – перебила Ирина.

– Этот малый, бывший телеграфист, мастерски владел гипнозом и ловко дурачил доверчивую публику. Других версий у меня нет.

– Значит, гипноз?

– Врожденная способность к внушению, – кивнул Артеменко. – Я допускаю, что парень не имел понятия о своем даре, пока не попал на спиритический сеанс. Он действовал неосознанно и спонтанно! Это довольно опасная штука, не находите? Один человек может внушить другому все, что угодно! Даже приказать кому-то убить!

– Почему сразу убить? – опешила Ирина.

– Ладно, не убить… отдать все деньги и драгоценности, к примеру, отписать имущество, да мало ли что придет медиуму в голову?.. Теперь вы понимаете, с кем имеете дело?

– Илья – не медиум.

– Это вы так думаете! То, что Самбуров скрывает свое умение воздействовать на окружающих, еще не говорит, что он его не применяет…

Глава 14

Деревня Киреевка, Подмосковье

Дачный поселок летом оживал. По грунтовке гоняла на велосипедах ребятня, дачники ходили в лес по грибы и ягоды. Женщина с лукошком, полном малины, проводила машину Ильи любопытным взглядом. Он помахал ей рукой. В деревне принято здороваться со всеми.

Солнце садилось за кромку ельника, где любители тихой охоты собирали маслята и белые. В воздухе клубилась пыль, по обочине в бурьянах бродили куры. На пустыре, где раньше была лесопилка, паслись козы.

Дед Аким, сосед Ильи, который за небольшую плату присматривал за его домиком, возился в саду, когда мимо проехал знакомый внедорожник.

– Опять москвич пожаловал, – проворчал он. – Зачастил, соседушка. А ко мне не заглядывает. Загордился, видать…

Илья заметил деда и посигналил ему. Уже на выезде из Москвы он вспомнил о гостинцах для старика, зашел в торговый центр и набрал целый пакет продуктов, чаю и сигарет. Позже надо зайти, уважить сторожа.

Илья поднялся на крыльцо, открыл дверь и вошел в дом. Тесные сени, две небольших комнаты и горница, где половину места занимает большая русская печь. Половицы встретили хозяина привычным скрипом, в лицо повеяло затхлостью.

Илья первым делом широко распахнул окна и внимательно осмотрелся. Все вроде как было, ничего не сдвинуто, не перевернуто, не разбросано. Дед Аким не фанат порядка, но и грязнулей его не назовешь. А проветривать комнаты он не любит из-за мух и комаров. Налетят, потом не выгонишь.

Илья бегло проверил шкафы, тумбочку, заглянул в ящики старого комода… и встал посреди горницы в мучительных раздумьях. Куда бы он спрятал то, что не предназначено для чужих глаз? Ну уж точно не под матрац, не в белье, не в кастрюлю, не в банку с крупой…

– Что я ищу? – спросил он себя, боясь ответа.

Лучше не доводить ситуацию до абсурда. Но он собирался сделать именно это. Чего стоит один его приезд сюда!..

В раскрытое окно влетела пчела и тревожно жужжала, мечась из угла в угол. Ей пора было возвращаться в улей, а она заблудилась. Илья чувствовал ее растерянность и страх. Пчела отбилась от товарок, собирая мед, и теперь не понимала, куда попала и как выбраться. Ее трудолюбие и любознательность сыграли с ней злую шутку. Иногда он ощущал себя таким же отбившимся от стаи, заблудшим первопроходцем, который в погоне за взятком забрался в дебри, откуда нет выхода.

– Выход есть всегда, – возразил он своему пессимизму, наблюдая за пчелой. Он загадал, если она найдет дорогу обратно в сад, то и он справится со сложившимися обстоятельствами.

Бз-з-зззз… бзз-з-з-ззз… Пчела кружила под потолком, путалась в занавесках, билась о стекла. Бзз-з-зз-з… Сейчас от этой пчелы зависела его судьба. Как глупо!

Бз-зззз-з-з… Наконец, насекомое все же поймало струю ветра, который вынес его наружу. Илья вздохнул с облегчением. Жить стало веселее!

Пока он следил за пчелой, в дом налетели мухи и комары, но это его не беспокоило. Он не намерен оставаться здесь на ночь. Ему нужно совсем другое.

Потоптавшись без толку по комнатам, он отправился в сарай, где хранились дрова. Замок проржавел и просто висел на дужках, чтобы дверь казалась закрытой. Внутри сарая царил хаос. Поленница уменьшилась: часть дров зимой израсходовал дед Аким, изредка протапливая соседский дом, часть рассыпалась по земляному полу. А уборкой заниматься было некому.

Беспорядок в сарае почему-то насторожил Илью. Чутье подсказывало, что это не в его пользу. Скорее наоборот! Неужели, он рылся в дровах, пока не рухнули остатки поленницы, чтобы… чтобы…

– Не-еее-ет, – покачал он головой, отгоняя нехорошие мысли. – Это не я!.. Меня тут месяца два не было… Я приезжал сюда в начале лета на рыбалку, ничего не поймал и уехал… С тех пор моя нога тут не ступала!.. Или все-таки…

Его уверенность дала трещину. Он не мог однозначно утверждать, как выглядела поленница в прошлый раз. Он не помнил! Еду он тогда готовил на электроплитке, и чайник включал электрический.

Не мешало бы расспросить деда Акима, растапливал ли тот печь после отъезда Ильи, но не хотелось наводить старика на крамольные мысли. Если он что-то заподозрит, нипочем не отстанет. Настырный! Пока не докопается, что к чему, не успокоится.

– Какие еще подозрения? – пробормотал Илья, потирая затылок. – О чем я вообще?

У него разболелась голова, суставы ломило, как при простуде. Хоть бы не свалиться с жестоким гриппом в глухой деревне! Это уж было бы совсем некстати.

Илью вдруг зазнобило, как при высокой температуре, в глазах потемнело. Он прислонился к деревянной стене, чтобы не упасть, и подумал: «Что я здесь делаю?»

Это была последняя здравая мысль. Потом начались лихорадка, горячка и безумие. Преодолевая накатившую дурноту, он принялся разбрасывать поленья, пока не заметил между ними… сверток из мешковины.

– Ч-че-е-ерт…

Илья опустился на колени и замер, не решаясь прикоснуться к свертку. Страшная догадка вспыхнула в его замутненном сознании, и он застонал от ужаса.

– Привет, Илья! Печку топить собрался?

Голос деда Акима вывел его из оцепенения. Он поспешно прикрыл сверток дровами, делая вид, что складывает их в кучу, и обернулся.

– Кто же… в такую жару топит? Я… порядок навожу. Зашел в сарай, а тут… черт ногу сломит.

– Не поминай нечистого всуе, – прошамкал старик. – Аукнется, не обрадуешься.

– Кажется, уже… аукнулось.

Илья с трудом ворочал языком, его бросило в пот, в ушах зазвенело. Дед стоял в дверях сарая и улыбался беззубым ртом. В свои семьдесят с гаком он выглядел бодряком. Загорелый, поджарый, веселый. В майке и поношенных трениках, в сандалиях на босу ногу. Чисто сельский житель в летнюю страду.

– То-то я гляжу, ты меня забывать стал, соседушка! Раз приехал, ко мне не заглянул, второй. Дай, думаю, сам наведаюсь, спрошу, как жизнь молодая…

Его слова неприятно поразили Илью.

– Когда это я… не заходил? Если сегодня, то… еще не вечер…

– Сегодня я тебя решил не дожидаться, сынок, – хитро прищурившись, возразил дед. – Сам пришел. А то ты почитай опять прикатил тишком и укатишь молчком. Кукуй, дед, без курева и гостинцев! Разбаловал ты меня, Илья, приручил. Грешен, привык я к твоей заботе, обижаюсь, когда ты меня это… вниманием обделяешь.

– Ты… что-то путаешь, старик, – похолодел Илья.

Дед Аким перестал улыбаться и постучал себя узловатым пальцем по голове.

– У меня пока что старческого маразма нет. С памятью все в порядке! Видел я твою машину… По вечерам. Ужинаю я поздно, глядь, фары светятся… Вышел на крыльцо, а ты к себе во двор заехал, и тишина. Я думал, с утреца встретимся, побазарим… А ты на рассвете обратно махнул… Не поздоровался, не попрощался по-людски. Шибко спешил по ходу! Зазноба, что ль, ждала? И так два раза. Запамятовал, сынок?

– Ты… одну чарку за ужином выпиваешь… или две?

– Две, – не отпирался дед. – Самогон у меня крепкий, но я только после двух стаканов бухой в стельку. От двух чарок у меня ни в одном глазу!

– А второй раз… я когда приезжал? – поколебавшись, спросил Илья.

– Третьего дня, кажись… Гляжу, за забором свет мелькает… Фары! И опять ты тишком во двор заехал и молчок…

Сердце Ильи неистово колотилось, по спине катился холодный пот. Если дед говорит правду, то дела обстоят паршиво. А зачем тому врать?

– Ты уверен… что видел именно м-мою машину? – запинаясь, осведомился он.

– Твоя лошадка была, серебристая. Я по цвету определил.

– Ты вообще-то… в очках был или без?

– За ужином я очки не надеваю, – проворчал старик. – Но машину при свете фар разглядеть могу! Это ж не иголка!

– И что… утром ты встал, а машина… испарилась?

– Не испарилась, а уехала, – рассердился Аким. – Ты из меня дурака-то не делай! На белочку намекаешь? Мол, допился дед до зеленых человечков?.. Зря ты так, ей-богу! Я вполне в своем уме. Даже когда пьяный, не дебоширю и к людям без повода не пристаю… Употребляю только свой самогон, шмурдяк всякий не пью! Галюнами не страдаю! Заруби себе на носу!

– Ладно, ладно… Я п-пошутил, – с трудом проговорил Илья. – Худо мне… Перед г-глазами все плывет…

– Ты случаем заразу ковидную не подхватил? – всполошился старик. – Вот беда, так беда… Доктора тебе надо! А у нас тут только фельдшер приезжий, из дачников… Сбегать за ним?

– Позови хоть фельдшера…

– Ой, сынок, ты прости меня, старого дурня! Ты, вон, белый, как мел, и на ногах не стоишь. А я пристал с ерундой! Ты мне ничего не должен… Имеешь право приезжать и уезжать, когда захочешь. Ладно, я побежал…

Дед выскочил из сарая с прытью, неожиданной для его возраста, но тут же вернулся и виновато спросил:

– Может, тебя в дом отвести? Приляжешь?

– Я здесь… побуду…

– Понял, сынок! Я щас… Я мигом обернусь…

Он скрылся за дверью, громко хлопнула во дворе калитка. Залаяли соседские псы, в закатном небе висел серебристый месяц. В садах пели сверчки, с шорохом падали в траву яблоки. Скоро Киреевка опять опустеет, замрет в ожидании следующего дачного сезона. А пока сельчане сушат сено на зиму, заготавливают дрова…

«Дрова! – опомнился Илья и осторожно, будто боясь обжечься, достал из-под поленьев подозрительный сверток. Раскрыл. – М-мать честная!»

Он бы покрепче выругался, да не до того было. Внутри мешковины лежала небольшая металлическая коробка из-под чая, и в ней что-то звякнуло. Ощущая во всем теле горячие толчки пульса, Илья снял крышку и посветил фонариком.

– Нет… – вырвалось у него. – Не может… быть…

Но разве он не ожидал увидеть именно то, что увидел? Коробка из-под чая принадлежала ему, он хранил в ней крючки для рыбалки. Правда, вместо крючков там поблескивали камни и золото. Два женских браслета, с черными опалами и бриллиантами-сапфирами! Ему даже не понадобилось вынимать их из коробки и рассматривать. И так все ясно!

– Т-твою мать…

Тяжесть в голове усилилась, к горлу подступила тошнота. Илья подумал, что если потеряет сознание прямо здесь, то даст деду Акиму с фельдшером богатую пищу для размышлений. Язык за зубами те не удержат, и по Киреевке поползут слухи. Это не входило в его планы. Собравшись с духом, он закрыл коробку, завернул ее в мешковину и закопал в углу сарая. Саперная лопатка выпадала у него из рук, пот бежал ручьями. Но он все же довел дело до конца, улегся на груду дров и почти вырубился.

Между тем в сарае начали происходить странные вещи. Веники для бани летали под потолком, жестяное ведро для дров опрокинулось, что-то грохотало, шуршало, звенело и трещало. Илья уплывал в желтое марево, полное ярких вспышек и провалов во тьму. Он попытался выбраться из этого марева, но всюду, куда бы ни ступала его нога, зияли глубокие ямы. Чтобы не упасть в одну из них, приходилось передвигаться по воздуху.

Илья каким-то образом оказался во дворе школы, где когда-то учился. Он гонял по спортивной площадке мяч и ловко забивал его в ворота. До его слуха доносились мужские голоса: то были учитель физкультуры и завуч.

– Осторожней с ним, – строго проговорил завуч. – Давайте его доктору покажем. На всякий случай. Чтобы снять с себя ответственность.

– Хотите, чтобы нас приняли за сумасшедших? – возразил учитель. – Я никуда не пойду и вам не советую!

– А если это… ну… то, что произошло… повторится?

– А что произошло? У нас свидетели есть? Мальчишки, которые горазды врать?

– Но они же видели, как…

– Думаете, кто-нибудь им поверит? Вот вы – поверили? – не сдавался учитель. – Может, они дружка выгораживают! – он поднял руку и указал на Илью, который в очередной раз забил гол в пустые ворота. – Вы только взгляните на этого футболиста! Ему хоть бы что! Заварил кашу и носится, как угорелый. А нам расхлебывай!

Илья очнулся, ощутил под собой неподвижную твердь и понял, что сидит, привалившись спиной к стене сарая. Его окутывал кромешный мрак, и где-то вдали… в невообразимом пространстве любви и счастья сиял нежный образ, в котором он сразу узнал Ирину…

Глава 15

Москва

Артеменко было отлично известно, что проникать в чужую квартиру незаконно. Нельзя открывать отмычкой чужую дверь, заходить внутрь и рыться в чужих вещах. Но он был обязан обследовать жилище сценариста Самбурова!

Тот очевидно куда-то уехал, потому что его серебристый джип «субару» отсутствовал на парковочном месте. Самбуров, как предварительно выяснил детектив, все лето ставил машину во дворе, чтобы далеко не ходить. А сейчас ее не было. И окна в квартире темные, хотя на дворе поздний вечер.

У детектива руки чесались забраться в логово соперника. Он сам назначил Илью своим конкурентом в борьбе за Ирину и действовал согласно этому решению: начал отбивать женщину у «объекта наблюдения». Такое с ним произошло впервые за всю его сыскную карьеру. Он ничего не мог с собой поделать. Хоть плачь!

В квартире сценариста стоял запах кожи и дорогой мужской парфюмерии. Незваный гость не рискнул зажигать свет и воспользовался фонарем. Хозяин мог вернуться домой с минуты на минуту, и это подстегивало детектива, подогревало его азарт. Ведь по натуре он прежде всего охотник! Без этого успешная работа немыслима. Он потому и ушел из органов, что ненавидел и презирал любые рамки. Когда идешь по следу – никакие препоны не должны мешать. Иначе провал неизбежен. Любые средства годятся для достижения намеченного результата, кроме вопиющего нарушения морали и права, разумеется. Осмотр квартиры без ведома хозяина не входил в перечень этих нарушений.

Артеменко осматривался, освещая стены, пол, мебель и прочие предметы домашнего обихода господина Самбурова. Обстановка в квартире была под стать запаху, – хорошие кожаные диваны и кресла, ворсистый ковер, шкаф-купе, модная люстра, торшер и настольные лампы, роскошная кровать в спальне, большое зеркало, импортная сантехника, джакузи. Все новое, купленное за приличные деньги. Судя по внутреннему убранству жилища, заработки у сценариста что надо: обычная двушка обставлена красиво и со вкусом. Денег хозяин на это «гнездо разврата» не жалел.

Сыщик имел основания присвоить квартире Самбурова подобное название. Он навел справки об этом человеке и не питал иллюзий. В отличие от Ирины, которой сценаристу удалось запудрить мозги. Такие беспардонные гуляки имеют необъяснимое пагубное влияние на женщин, даже самых порядочных и не обделенных умом. Артеменко не раз сталкивался в своей работе с вышеозначенным феноменом. И до сих пор не смог найти этому вразумительной причины, кроме извечной тяги человека к пороку со времен Адама и Евы.

С этими мыслями он продолжал обследовать жилище соперника. Пыли мало, все лежит на местах, одежда не разбросана, посуда вымыта. Ничего криминального сыщик к своему огорчению не обнаружил. Что это могло бы быть? Незарегистрированное оружие, к примеру, драгоценности, наркотики, на худой конец – женское белье и прочие мелочи, доказывающие, что у Самбурова шашни не только с Ириной. Без смены любовниц его творческий фонтан иссякает и перестает приносить бабло. Такие, как он, черпают вдохновение в страстях без разбору!

Артеменко так разгорячился, что его внутренний критик вынужден был вмешаться и осадить ретивого блюстителя нравов.

«Желая опорочить Самбурова любой ценой, ты ничего не добьешься, а лишь вызовешь у Ирины возмущение и протест. Действуй профессионально! Эмоции до добра не доводят».

– Ищите и обрящете! Сказано в Святом Писании, – пробормотал детектив, оглядываясь по сторонам в порыве зацепиться за что-то посущественней собственных фантазий.

Увы, никакого компромата на сценариста в квартире не было. При беглом осмотре выявить «улики» удается редко. Чтобы провести более тщательный обыск, нужно больше времени, хорошее освещение и гарантия безопасности. А сейчас пора уходить. Пока хозяин не застукал его на месте преступления…

Какой-то шорох в гостиной, откуда Артеменко недавно вышел, заставил его затаить дыхание и прислушаться. Неужели, показалось?

Шорох повторился, будто кто-то плюхнулся в кресло, потом щелкнул выключатель, раздались тихий стук и звон. Сыщика обдало жаром, он погасил фонарь и замер.

«Я забыл запереть за собой входную дверь? И какой-нибудь страдающий бессонницей сосед заглянул к Самбурову на огонек? Черт! Тогда бы он уже подал голос. Не дай бог, это сам хозяин!.. Тогда мне хана!»

Стоя в спальне, где он поспешно искал следы другой женщины и ревниво гадал, приходила ли сюда Ирина, детектив приготовился к любому повороту событий. От любопытных соседей можно ускользнуть, а вот от хозяина…

Артеменко не понимал, почему тот, кто находится в гостиной, помалкивает и не дает о себе знать. Звуки, похожие на бульканье жидкости, которую переливают из одной посудины в другую, навели его на мысль, что неизвестный – пьет воду или спиртное. Это уж совершеннейший нонсенс! Зайти к соседу, чтобы выпить без его ведома?

Значит, человек в соседней комнате не подозревает, что он в квартире не один. Или ему все равно. Неужто он полагает, что хозяин ушел и случайно оставил дверь открытой?

Для самого Самбурова такое поведение и вовсе странное. Разве что тот абсолютно не в себе. Под градусом… или в наркотическом трансе.

Как бы там ни было, сыщик решил взглянуть, с кем ему придется иметь дело. Он осторожно выскользнул из спальни, подождал пару секунд, тихо прошел по коридору и заглянул в гостиную, откуда лился тусклый желтый свет…

* * *

Ирине не верилось, что все это правда: телеграфист-медиум, спиритические сеансы, статьи из газет того времени: «Киевлянин» и «Ребус». Хотя вряд ли серьезные издания стали бы печатать галиматью.

Она зарылась в сайты по спиритизму. О загадочном русском медиуме в конце XIX века писали не только киевские журналисты, но и пресса Санкт-Петербурга. Некто Виктор Прибытков, на которого ссылался в своих материалах частный детектив, действительно существовал и являлся издателем журнала «Ребус». Он заинтересовался способностями Самбора и пригласил того в столицу. За каждое выступление медиум получал по 25–30 рублей. Деньги по тем временам немалые.

Не остались в стороне от удивительного явления писатели того времени, ученые, сановники и военные. Знаменитый Алексей Брусилов, тогда еще в чине полковника, состоял в спиритическом кружке, где Самбор не раз демонстрировал свои «чудеса». Позже он дослужился до генерала и прославился прорывом австрийского фронта в годы Первой мировой войны.

Более всего будущего героя военных баталий поразило умение Самбора изменять свойства материи. Брусилов был свидетелем, как в присутствии медиума стулья сами «надевались» на руки участников опыта, которые при этом ни на секунду не разрывали цепь, а на веревках с запечатанными концами сами собой завязывались узлы.

Впоследствии, будучи в эмиграции, некий граф Михаил Петрово-Соловово вспоминал о своих попытках уличить Самбора в мошенничестве. Для этого он создал кружок проверенных людей, которым безоговорочно доверял, дабы исключить любую фальсификацию. И что же? Стулья все так же «проходили» сквозь тела людей, а на кольце без швов, выкроенном из цельного куска кожи, так же завязывались узлы!

«Стулья принадлежали мне лично и были вне подозрений, – утверждал в своих записках граф. – Наш кружок провел 17 сеансов. Мы предприняли все предосторожности. Однажды стул наделся на мою руку, которой я крепко держал соседа по цепи. В другой раз на мадам Юденич, держащую Самбора, наделись сразу два стула! Она хотела прижать локтями их спинки, но стулья прошли сквозь ее тело и с грохотом упали на пол!»

Ирина изучила еще несколько восторженных отзывов современников о невероятных способностях Стефана Самбора, которые впрочем, могли быть вымыслом. Падкие на сенсации граждане, желая быть в центре событий, могли преувеличивать и неосознанно приукрашивать то, что видели. Это свойственно почти всем поклонникам сверхъестественного.

Не подлежит сомнению лишь то, что безвестный служащий железной дороги, благодаря своему дару побывал в салонах у князей, министров, блестящих аристократов и экзальтированных дам высшего света.

«Его толпами окружали поклонники и поклонницы, эти страстные психопатки, которые сами ищут, кого бы превозносить, – прочитала Ирина. – Роскошно одетые барыни наперебой уступали ему место, чуть ли не дрались за право принести ему стакан чаю и дрожали от возбуждения, готовые в любой момент с благоговением поднять оброненный им платок, и жужжащим роем окружали его при появлении в обществе!»

Ей пришло в голову, что если не способности медиума, то успех у прекрасного пола Илья Самбуров точно унаследовал у своего предка. Женщины его обожали.

– И я поддалась его чарам, – прошептала она, ощущая, как по коже бегут мурашки. – Он меня околдовал!

Это пошлое выражение годилось для мелодрамы, но претило ее натуре и отторгалось ее требовательным, избирательным умом. Однако же она произнесла эти слова из плохой пьесы, в которую вот-вот превратится ее жизнь.

Ирина была не в силах противостоять обаянию Ильи. Так же, как и он не в силах противиться своему чувству к ней. Их тянет друг к другу. Они обречены быть вместе!

Память услужливо подбросила ей сценки любовной игры, в которой Илья был большой искусник, и кровь резво побежала по ее венам, бросилась в лицо, огнем разлилась в груди. Разве хватит ей воли отказаться от его губ, объятий и ласк, напора, перед которым невозможно устоять? В постели с мужем она ни разу не переживала такого исступления и экстаза, как это было с Ильей. Именно поэтому Ирина регламентировала их встречи, упорно отказывалась от более частых свиданий и брала паузы. Чтобы не пристраститься к наркотику! Чем больше доза и чаще прием, тем быстрее возникает зависимость.

Она боялась этой зависимости. В сущности Илья оставался для нее тайной. Он пугал Ирину своими действиями и поступками, не посвящал ее в свои намерения, не допускал в свой мир. Словом, как и она. Оба были наглухо закрыты друг для друга, и от того загадочны, недоступны. Физическая близость не в счет… Чем больше они открывались в сексе, тем меньше откровенничали в остальном. Раздеться для любви не то же самое, что просто раздеться при мужчине. Ирина не позволяла ни себе, ни Илье обычных для супружеской пары вольностей. Да они и не были супругами. Они жили врозь и не собирались сходиться. Она бы ни за что не согласилась. Между прочим, Илья и не думал предлагать.

Выходит, Ирина загорелась, запылала страстью к мужчине, которого до конца не знала и не понимала. Так ведут себя испорченные женщины, привыкшие прикидываться скромницами. Похоже, Илья ее раскусил и вовсю пользуется этим несоответствием. А его цинизм и беспринципность влекут ее, как воспитанную в хорошей семье девочку влечет уличный хулиган.

– Так, хватит! – она встала и начала ходить по комнате из угла в угол. – Мне нужно решить, что делать с браслетом. Как быть с Ильей, я решу потом.

Частный детектив запросил за работу немалую сумму. Столько наличных денег у Ирины не было, а снимать с депозита – неразумно. Оставалось что-нибудь продать и рассчитаться с Артеменко. Начала с браслета и – оп-ля! Новая вводная! С Ильей, вероятно, всегда так будет.

На улице стояла теплая летняя ночь. Шелестели липы во дворе, кто-то переговаривался, курил. Женщина и мужчина спорили: она что-то доказывала, он отпирался. Ирина вышла на балкон, вдохнула запах табака и пыли. Вот тебе и свежий воздух!.. Вдали темноту расцвечивала россыпь огней. Город тонул в их зареве, а ум Ирины тонул в ложных предположениях и сомнительных догадках. Илья – не прост, ох, не прост!

Она не придавала значения генам, вообще упустила из виду этот фактор. Очевидно, ошибочно. Не даром же в семьях артистов и музыкантов растут артисты и музыканты, а потомки спортсменов склонны к занятиям спортом.

«Не обязательно и не всегда! – возразила она себе. – Полно обратных примеров, когда в семье гения рождаются обычные дети, а в семье простых работяг появляется вундеркинд!»

Она вернулась в комнату, уселась на диван и задумалась. Илья что-то скрывает. Откуда у него дорогущие изумруды? Неужели, краденые? Миша Гольдман хоть и не эксперт высшей категории, но в ювелирном деле разбирается. И сегодняшнее нападение о чем-то говорит. Чтобы кто-то вырвал у нее из рук сумочку?.. Такого еще не случалось. Почему грабитель сказал, что его нанял Илья? Если Артеменко лжет, какая ему с того выгода?

«Он хочет нас поссорить! – осенило ее. – Выставить Илью негодяем, злодеем, преступником… Стоп!.. Я же сама дала ему повод копаться в жизни человека, который… с которым…»

– А что у меня с ним? – прошептала Ирина. – Мы всего лишь любовники. Временно сошлись и скоро разойдемся. Когда выяснится, что он…

Ее размышления прервал телефон. На экране была надпись: «номер абонента скрыт». Ирина сбросила звонок, но телефон зазвонил снова. Назойливые звуки сверлили мозг, от них пробирала жуть. Ей захотелось немедленно набрать Артеменко, который напрашивался в телохранители…

Глава 16

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Яна безвылазно находилась на судне. Ей некуда было идти, да и ни к чему. Эдгар изредка отлучался по делам. Вице-президент компании пользовался его доверием, но принцип «доверяй, но проверяй» никто не отменял. У Лавинского этот принцип распространялся на всё без исключения.

Он обожал свою новую возлюбленную, и все же остался верным привычке пристально наблюдать за женщинами, которых подпускал слишком близко. Кроме того, видеть Яну в каждую минуту ее жизни стало для него насущной необходимостью, наваждением.

Он поселил ее в роскошной каюте, где были установлены скрытые камеры. Только в ванной и туалете Яна была недосягаема. Каким-то непостижимым чутьем она уловила, где может скрыться от бдительного ока хозяина, и пользовалась этим уединением для своих сомнительных ритуалов.

Чем она занималась в такие моменты, Эдгар мог только догадываться. Для него стало шоком, когда Яна призналась, что пьет кровь. Не то, чтобы он чувствовал отвращение к красной жидкости, наполняющей человеческое тело, но сам никогда крови не пробовал и не испытывал ни малейшего желания это сделать. Хотя читал о подобных вещах в книгах по магии, которых перелопатил великое множество. Ему были доступны все земные блага, но чего-то не хватало. Это неведомое и влекущее «что-то» он мог получить из рук Яны, если верить ее словам. Они заключили своего рода сделку: он не задает лишних вопросов и финансирует ее план, а она помогает ему снимать самое захватывающее кино в его жизни.

Яна не предполагала, что киносъемка – главная страсть Эдгара после любви к деньгам и оккультным практикам. Он осуществлял собственное шоу, напичкав свой плавучий дом камерами слежения, приглашая различных гостей и втихаря наслаждаясь «эксклюзивными кадрами», которые ему удавалось заполучить.

Однако при всей его хитрости и блестящем, но извращенном интеллекте, господин Лавинский столкнулся с особой, которая по некоторым параметрам не уступала ему. Надо заметить, что он не был посвящен во все тонкости их совместного предприятия и действовал вслепую. Оба утаивали друг от друга часть информации, чтобы продолжать игру. Нельзя заранее раскрывать карты!

Яна умело разыгрывала похотливую демоницу и так ловко вуалировала свои истинные намерения, что нередко ставила противника в тупик. Да, они с Эдгаром были не столько партнерами, сколько конкурентами! Каждый вел свою партию, блефовал и стремился обойти другого. При этом цель у них вроде бы была общая!

Лавинский решил выяснить, как Яна поступает с кровью, а главное, зачем ей это нужно. Требование «испить крови» третьей убитой женщины, – неожиданный поворот в сценарии запланированного триллера, – вызвало у партнера легкий шок. Эдгар сначала оторопел, потом пришел в замешательство. Он привык держать себя в руках и визуально сохранил спокойствие. Но в его сумрачной душе возникло смятение.

«Это уж слишком, – подумал он, глядя в холодные светлые глаза Яны. – Чего ради так рисковать? Предыдущие смерти были обставлены как суицид, и это сошло за правду. Теперь же герою придется устроить жертве «кровопускание» и… что дальше? Каким-то способом срочно передать эту кровь мне или Яне? Усложнение задачи влечет за собой непредвиденные риски. Кровь – это улика! А если исполнитель откажется браться за нож?»

Он покачал головой.

– Зарезать живого человека не так просто.

– Повысь гонорар вдвое! – потребовала она. – Втрое!

– Вдруг, даже это не сработает?

– Ты переоцениваешь людей, Эд. Они корыстны по своей сути и не откажутся от денег, если предложенная сумма превосходит их ожидания.

– Мы говорим о вполне конкретном индивидууме.

Он внимательно наблюдал за Яной, но не заметил и тени колебаний на ее красивом лице.

– Пусть жертва ляжет в теплую ванную и вскроет себе вены! Хороший способ покончить с собой. Древние римляне…

– Мы не в Риме! – оборвал ее Лавинский. – Никто не поверит, что…

– …обезумевшая от горя вдова убила себя, не в силах пережить потерю любимого мужа? – съязвила девушка. – Разве в мире больше не осталось преданных женщин? Разве люди в Москве не страдают от жестокой депрессии? Разве одинокие дамы не подвержены душевным болезням? Насколько мне известно, госпожа Полухина как раз страдает нервным расстройством…

– Хватит! Я тебя услышал! Я подумаю.

– Ты пасуешь? – презрительно скривилась она. – Теперь, когда до финала остался один шаг? Идешь на попятную?

– Объясни, что за нужда менять сценарий в последний момент? Кажется, мы все обговорили и согласовали.

– Ты не поймешь!

– А ты снизойди до такого тупицы, как я, – рассвирепел он. – Растолкуй несмышленому, в чем тут фишка! Почему нельзя обойтись без крови?

– По кочану! – злобно выкрикнула Яна. – Ты со мной или нет? Струсил, так и скажи! Без тебя справлюсь!

Ее глаза засверкали, щеки раскраснелись, волосы растрепались, как у фурии. Она была чертовски соблазнительна в своей ярости, дьявольски желанна. Эдгар в порыве неукротимого вожделения вскочил, сгреб ее в охапку и повалил на диван. Его сердце билось в бешеном ритме, во рту пересохло. Яна смеялась, дразня его и шепча любовный бред, который заводил их обоих…

* * *

Москва

В кресле, спиной к двери сидел человек небольшого роста. Артеменко видел его макушку, покрытую черными курчавыми волосами.

«Это не Самбуров! – заключил сыщик. – И не грабитель. Тот бы не стал пить в квартире, которую собирается обчистить. Скорее всего, сосед. Может, он уже пришел навеселе и теперь догоняется дармовым виски».

Неизвестный чувствовал себя как дома. Он, не скрываясь, щедро наливал себе спиртное. При этом горлышко бутылки со звоном касалось края стакана.

Артеменко уловил запах хорошей английской водки.

– Ну хватит топтаться у меня за спиной! – сердито заявил неизвестный. – Терпеть этого не могу!

Он обладал недюжинным чутьем, и будучи пьяным ощутил направленный на него взгляд. Либо у него был острый слух, который уловил чужие шаги.

Детективу ничего не оставалось, как тоже подать голос.

– Кто вы? Как вы сюда попали? – сурово осведомился он.

– Сначала ты представься, – нагло отозвался неизвестный.

Он сидел все так же спиной, не поворачиваясь и не выказывая ни малейшего беспокойства.

– Я охраняю эту квартиру в отсутствие хозяина, – на ходу сочинил Артеменко.

– Да ладно… Не гони пургу, «охранник»! Ты бы лучше управдомом назвался! Правда, от тебя ищейкой за версту разит. Я едва вошел, сразу почуял: в доме – ищейка.

– У тебя есть ключ? – осведомился Артеменко, стоя на месте. У него была более выгодная позиция. Он держал наготове фонарь-дубинку и мог в любой момент огреть сидящего по макушке.

– Мне не нужен ключ, – ухмыльнулся тот. – Я прохожу сквозь стены.

– Вижу, тебе палец в рот не клади! Шутник!

Сыщик силился вспомнить, запирал ли он дверь на замок, когда вошел, или оставил открытой. Пятьдесят на пятьдесят.

– Хочешь выпить? – предложил неизвестный тоном хозяина положения. – Промочи горло, прежде чем мы познакомимся поближе. Не помешает.

– Угощаешь чужим виски?

– Почему бы нет? И вообще, чем ты недоволен? Ты меня искал, – вот он я! Радуйся! А ты, кажись, растерялся малость. Плохо тебя готовили на твоей прежней службе! Надо бы наверстать упущенное. Считай, тебе подфартило. Такой наставник, как я, не каждому попадется. Выходит, ты – избранный! Это все благодаря Ирине. Кто с ней поведется, беды наберется! Но критические обстоятельства воспитывают смекалку.

Артеменко смешался. О чем говорит этот коротышка? Он издевается? Почему он не поворачивается лицом? Хотя последнее как раз логично.

«Откуда ему известно об Ирине? – поразился сыщик. – Как он меня вычислил? Что происходит?»

– Иди сюда, мил человек, – приказал неизвестный. – Я головой вертеть не люблю. И дубинку свою опусти! Не то пожалеешь.

Последняя фраза прозвучала настолько убедительно, что Артеменко дрогнул и выронил фонарь из рук.

– Так-то лучше, – удовлетворенно проговорил коротышка. – Я никому зла не делаю. Если меня не вывести из терпения! Тебе жизнь дорога?

Тело сыщика одеревенело, ноги налились свинцом, в голове помутилось. Несколько шагов дались ему с большим трудом. Оказавшись лицом к лицу с неизвестным, он обомлел. Похоже, это и есть горбатый дружок сценариста Самбурова!

– К-корней?

На него смотрел, не мигая, мужчина неопределенного возраста и безобразной наружности. Он был одет не по погоде, – в черный свитер и брюки, заправленные в короткие сапожки. Огромный горб ужасно портил его фигуру, зато лучше любого документа удостоверял его личность. Тонкие губы растянулись в ехидной улыбке, нос был крючком, из-под кустистых бровей сверкали маленькие круглые глазки.

– Ну, будем знакомы, – процедил он. – А ты, значит, частный сыщик? Зачем ты в чужую квартиру залез? Вместо того, чтобы ловить преступников, сам закон нарушаешь? Вот так всегда! Вроде благое дело, а дурно попахивает.

Более отвратительного типа было невозможно вообразить. Должно быть, Артеменко не сумел скрыть ужасного впечатления, которое произвел на него собеседник. Потому что тот неожиданно громко загоготал.

– Что вытаращился? Нравлюсь? Не дрейфь, я привык!

Пока горбун заливался хохотом, детектив пытался обрести присутствие духа. Не очень получалось.

– Чего тебе надобно, старче? – отсмеявшись, осведомился тот. – Молчишь? Ты же обо мне инфу собирал, вынюхивал что-то, в ломбард наведывался… Только я его продал! Зачем лишние хлопоты? Я свободу люблю…

Артеменко не мог выговорить ни слова. Язык его не ворочался, зубы выбивали мелкую дробь.

– Хлипкий ты, как я погляжу! – глумился над ним горбун. – Штаны-то сухие? Ну, вали отсюда подобру-поздорову! Пока я полицию не вызвал. Будешь моего друга донимать, узнаешь, где раки зимуют. Еще покажу тебе кузькину мать и все прочее, что в таких случаях принято показывать не в меру любопытным товарищам. Уразумел?

Артеменко против воли кивнул и к своему стыду ощутил позывы в туалет. Он не понял, как очутился там, спустил воду в унитазе и долго приходил в себя, повторяя один и тот же вопрос: «Что это было?»

Он умылся, посмотрел на себя в зеркало и… неумело перекрестился. Выйдя в коридор, детектив постоял, прислушиваясь. Из гостиной не доносилось ни звука. Горбун то ли ушел, то ли уснул под воздействием изрядной порции спиртного.

Когда Артеменко наконец заставил себя заглянуть в гостиную, та была пуста. О том, что горбатый человек ему не почудился, свидетельствовали порожняя бутылка виски и стакан. Еще, пожалуй, в воздухе витал запах табака и каких-то специй. Гвоздики, что ли?

Детектив встряхнулся, мотнул головой и обошел квартиру – никого. Что же этот урод, в окно сиганул? Высоковато для инвалида. Пятый этаж все-таки.

Он вышел на лоджию и осмотрелся. Если быть достаточно ловким, можно добраться до пожарной лестницы и спуститься во двор. В любом случае каким-то образом горбун покинул квартиру.

– Ну, я тупой! – хлопнул себя по лбу Артеменко. – Зачем ему лестница, когда он мог спокойно выйти через дверь?! Пока я сидел в туалете, этот придурок смылся!

В гостиной он еще раз взглянул на столик. Бутылка и стакан не исчезли вслед за выпивохой. Зато специи и табак выветрились.

«Он меня застукал в квартире Самбурова! – подумал детектив, обливаясь потом. – И обязательно доложит тому о моем визите. На его месте я бы и в полицию сообщил… Пора убираться отсюда!»

Глава 17

Деревня Киреевка, Подмосковье

Фельдшер оказался пьян и не понимал, чего от него хочет настырный дед.

– Ах, ты незадача, – причитал тот, обрызгивая лежащего на кровати увальня водой из колодца. – Человек заболел!.. Мой сосед, Илья! Ему помощь нужна… Вставай! Пойдем!

– К-куда? – отмахивался фельдшер. – Я на о-отдыхе…

– Да что ж ты налакался-то в зюзю? А еще людей лечишь!

– У м-меня… отпуск… О-отстань!..

– Что ж ты будешь делать? – негодовал старик. – Как же быть-то? Не ровен час, помрет Илюха…

Фельдшер хрюкнул, перевернулся на другой бок и захрапел. Кровать заскрипела под его весом. Это был тучный, рыжий, покрытый веснушками мужчина в майке и трусах. Дед Аким содрал с него плед, но тот даже не заметил.

– Эх, пропади ты пропадом! – выругался старик. – Алкаш! Мудила! Надо же было тебе надраться именно сегодня!

– Дык он каждый день пьет, – включилась в разговор старуха, у которой фельдшер снимал комнату. – Зальет зенки и дрыхнет! Это называется, мужик на дачу приехал. В городе, что ль, водки нету?

– В городе он работает.

– Мой тоже отрывался после работы за бутылкой, – вздохнула старуха. – В сорок с небольшим сгорел. С тех пор я одна горе мыкаю. Дети выросли и разлетелись, дом обветшал…

– У твоего постояльца аптечка есть какая-нибудь с собой? Ну, лекарства он привез? Может, от жара что-нибудь? Таблетки! Аспирин, анальгин… Мои все закончились. А пополнить запасы некому. В район ехать надо, а мне лень…

– Я в чужих вещах не роюсь, Аким. Откуда мне знать? Пойду у себя поищу, – сказала старуха и отправилась в другую комнату.

Дед сделал последнюю отчаянную попытку привести в чувство фельдшера, но потерпел поражение. Пьяный громко храпел, сопел, чмокал и не реагировал ни на ругань, ни на холодный душ.

Старик выбился из сил и плюнул. Пошел за старухой, которая перебирала свои лекарства. Многим уже срок давно вышел.

– Я без очков ни хрена не вижу, – злился Аким. – Дай твои, Платоновна!

– Мои давеча разбились…

– Вот же непруха! Что делать-то?

– Бери вот эти… и эти… – посоветовала она. – Ежели просроченные, не страшно… Не отравится! Я надысь сама пила… кости шибко крутило. Ниче, полегчало.

Старик молча схватил предложенные таблетки и вышел. Обратный путь занял около десяти минут. За это время Илья кое-как перебрался из сарая в дом, лег в горнице на диван и закутался в шерстяной плед. Его знобило.

– Оклемался маленько? – обрадовался дед Аким. – Вот, и хорошо!.. Хворых, сынок, в деревне спасать некому… На себя самих одна надёжа! Я тебе лекарства принес… Ты как?

– Голова раскалывается, – пожаловался Илья. – А фельдшер где?

– Спит он, окаянный! Водки нажрался вусмерть. Толку от него ноль! Ты не боись, мы сами с усами, справимся… Я чайник поставлю, варенья малинового принесу. У меня десять банок. Сам варил. Ягода натуральная, лесная, целебная. Не то, что в городе продается…

Илья чувствовал себя как раздетый полярник на льдине. Тело сотрясала дрожь, зуб на зуб не попадал. Это началось в тот момент, когда он увидел в коробке из-под чая драгоценности погибших женщин. Его ум искал лазейки, чтобы объяснить сей факт помутнением сознания, игрой теней. Но показать браслеты кому-то другому, – хотя бы деду Акиму, – слишком рискованно. Если это реально, то…

Что – то, Илья предпочел не задумываться. Болезненное состояние, которое он испытывал, не способствовало качественно проведенному анализу. Идея о проверке записей видеонаблюдения во дворе его дома в Свиблове промелькнула и была отвергнута. Вряд ли обзор захватывает все припаркованные машины…

«Выходит, я верю в совершенные мной убийства? – ужаснулся Илья. – Раз хочу убедиться, что… Нет! Какая чепуха! Еще не доказано, что смерть обеих женщин была насильственной!.. Но откуда же взялись браслеты в моем сарае? Допустим, я не убийца… но вор?.. Нет! Я не вор!»

«Все так говорят, – возразил ему внутренний голос. – Все отрицают свою вину, не хотят признаваться в содеянном. Ты не раз вкладывал подобные слова в уста своих героев. Ты сжился с ними! Заразился от них тягой ко злу! Не удержался на краю пропасти!»

Илья порадовался, что принципиально отключал навигатор, когда в этом не было необходимости. Зачем быть объектом электронной слежки?

– Пей! – прервал его лихорадочные рассуждения дед Аким. – От чая с малиной пропотеешь… И аспирин прими. Хуже не будет.

Он протянул больному таблетки и чашку с горячим чаем.

– Осторожней… не обожгись…

Илья выпил немного, не ощущая вкуса, послушно проглотил аспирин. Не хотел обижать старика.

– А теперь поспи… Я рядом посижу.

– Не надо, – отнекивался Илья. – Иди домой, дед, отдыхай. Завтра утром придешь. Если я еще буду жив, разбудишь.

Ему хотелось остаться одному и не бояться сболтнуть во сне что-нибудь не то; отдаться блаженному забытью.

– Тьфу на тебя! – испуганно замахал руками Аким. – От простуды не умирают! Ты молодой, крепкий…

– Тем более, зачем со мной сидеть? Иди спать. Все будет хорошо.

– Ну, как знаешь, – старик не стал упираться, махнул рукой и ушел.

Илья лежал, слушая пение сверчков и тонкий писк комарья, пока не провалился в дрему. Ему снилось детство, самый страшный период, от которого он старательно отгораживался все последующие годы…

* * *

Артеменко добрался домой, принял душ, лег и уснул, как убитый. Наутро визит в квартиру сценариста показался ему недоразумением. Он видел то, чего не могло быть? Или с ним говорил Корней Горбулин собственной персоной?

– Не важно, как тот оказался в жилище своего дружка, – пробормотал сыщик, закуривая. – Теперь у него есть компромат против меня. Я лоханулся!.. Этот аферист мог записать наш разговор на диктофон, заснять все на камеру… Твою мать! Где были мои глаза и уши?

Он тщательно побрился, выпил кофе и обдумал дальнейшие действия. На сегодня у него запланированы несколько встреч, но сначала следует позвонить Ирине и убедиться, что она в порядке.

– Вы были правы насчет Горбулина, – после теплого приветствия заявил сыщик. – Это в самом деле скользкий и опасный тип.

– Вы нашли его? Он в Москве?

– Пока неизвестно, где он находится, – выкрутился Артеменко. – К сожалению, ни его адреса, ни хоть какой-то ориентировки раздобыть не удалось. Придется попотеть, прежде чем я выйду на его след.

Сколько он ни ломал голову, как горбун подкараулил его и застал в квартире Самбурова, внятного ответа не было. Не исключено, кстати, что у того был ключ. Ведь они друзья!

Артеменко настоятельно попросил Ирину не выходить на улицу, пока он не выяснит намерения сценариста.

– Илья не причинил бы мне вреда, – твердила она. – Этот хулиган врет, что действовал по его наущению. Я уверена!

– Как бы там ни было, не стоит попусту рисковать. Если вам нужны продукты или лекарства, звоните, я привезу.

Он бросил окурок в пепельницу, открыл форточку и снова закурил, выпуская дым в окно. Кофе и сигареты заменили ему завтрак. Этим утром у него не было аппетита.

Через час он приехал по адресу, который стоял первым в его списке, и постучался в железную дверь с глазком, потому что звонок не работал. Ему долго не открывали. Наконец дребезжащий старческий голос спросил:

– Вы кто? Электрик?

– Да, – соврал Артеменко, чтобы не объяснять во всеуслышание, кто он и зачем пожаловал. – У меня много вызовов и мало времени. Что у вас случилось?

– Какое-то замыкание…

Дверь отворилась, на пороге стояла маленькая седая женщина с морщинистым лицом. Она была в халате и тапочках. Желтая кожа и чрезмерная худоба говорили о серьезном заболевании. Похоже, старушке оставалось жить недолго.

– Крюкова Елена Андреевна? – уточнил сыщик. – Показывайте, где поломка.

В квартире пахло лекарствами, дымом и затхлостью жилья, где давно не было основательной уборки. Хозяйка провела Артеменко к сгоревшей розетке и спросила:

– А вы правда электрик?

– Не совсем, – вынужден был признаться он. – Но кое-что в этом понимаю и смогу вам помочь, если доверите.

– То-то я гляжу, одежда у вас хорошая… и чемоданчика с инструментами нет.

– Простите, что обманул вас, – изобразил смущение гость. – Не хотел говорить через дверь о цели своего визита. Я частный детектив. Показать вам документ?

– Не стоит. Я верю. А что вас привело ко мне?

– Давайте сперва займемся розеткой.

– Я второй день жду электрика, а его все нет! – пожаловалась старушка. – Холодильник потек, телевизор не включишь, телефон заряжать к соседке ходила… Живу при свечах, как в каменном веке. Мучение!

Она держалась за сердце и чуть не плакала.

– Надеюсь, мне удастся устранить поломку, – успокоил ее Артеменко. – У вас найдутся отвертки и тестер?

– От мужа целый ящик инструментов остался. В кладовке! Только я не дотащу.

– Ведите меня туда.

Сыщик был в курсе, что супруг Елены Андреевны скончался несколько лет назад, и она живет одна. Сын с невесткой поругались с ней из-за квартиры, которую та отказывалась разменивать, и не показывали носа к больной матери. Печальный удел многих родителей.

Пока он возился с розеткой, хозяйка стояла рядом и наблюдала за его действиями.

– Следите за руками? – усмехнулся Артеменко. – Я конечно, не профи по электрике, но свет у вас будет. Не так страшен черт оказался!

– Вы меня осчастливили, – улыбнулась она и, помолчав, спросила: – А по какому вопросу вы пришли? Что-то у соседей опять? Их обокрали недавно… вынесли компьютер, золото и деньги. Только я почти не выхожу из дому, мало общаюсь и ничего не знаю.

– Мне вообще-то ваш муж нужен, но его нет в живых.

– Вася? – удивлению старушки не было предела.

– Василий Степаныч преподавал физкультуру в школе, где учился один человек, который меня интересует. Может, вы что-нибудь вспомните? Вы ведь в те годы тоже в школе работали? Медсестрой, если не ошибаюсь?

– Да. Мы с Васей старались везде быть вместе, – подтвердила она и всплакнула. – Мы работали бок о бок, потом оба вышли на пенсию… Теперь уж совсем скоро встретимся и соединимся навсегда.

– Пролейте свет на одну темную историю, которая произошла на уроке вашего мужа. Вы наверняка тоже участвовали в том вопиющем происшествии, как медик. Значит, сможете рассказать мне все подробности.

– У меня с памятью не очень, – огорчилась она. – Но вы подскажите, о чем идет речь.

– Должно быть, именно вы оказывали медицинскую помощь ученикам, пострадавшим во время занятий или получивших травму?

– Да, это была моя обязанность.

– Бывало ли такое, чтобы один ученик пытался э-э… убить другого?

– Убить? – ахнула Елена Андреевна и побледнела, если это можно было так назвать. Ее желтая кожа приобрела землистый оттенок, губы приоткрылись, обнажив вставные зубы.

Артеменко подумал, что ее тщедушное тельце не выдержит и развалится. Но она была крепче, чем казалось.

– Неужели, всплыл тот ужасный случай со скакалкой?

– Вижу, вы хорошо его помните, – обрадовался он.

– Разве такое забудешь? Мы с Васей еще долго обсуждали этот кошмар…

– Правда ли, что ваш муж во время урока вышел из спортзала и оставил детей одних?

– Это было после уроков, – возразила старушка. – Несколько мальчиков пришли на дополнительную тренировку перед соревнованиями… а Вася отлучился. Он был ужасно голоден и пошел пообедать. Не куда-нибудь далеко, а в нашу школьную столовую. В его отсутствие и произошло то, что потрясло весь педагогический состав, всех школьных сотрудников. Ученики тоже шушукались и обходили бузотеров стороной.

– Бузотеры это кто?

– Те самые мальчики, которые подрались. Одного звали Илья… а второго Денис, кажется. Директор пытался замять неприятность, но шила в мешке не утаишь…

Глава 18

Ирина начиталась материалов по генетике и пришла в замешательство. Если уж маститые ученые расходились во мнениях насчет того, что закодировано в геноме человека, то не мудрено и ей запутаться. Влияет ли определенный набор хромосом на характер и способности? Могут ли передаваться по наследству талант, привычки, дурные наклонности, ясновидение, телепатия? Чем обусловлено наличие или отсутствие экстрасенсорных качеств? Генами? Божьим даром? Проклятием дьявола?

Чем бы ни закончились изыскания частного детектива, они уже принесли свои плоды. История рода – не пустой звук, как считают скептики. Человек, которому достались гены Стефана Самбора, чем-то да отличается от остальных. Чем конкретно, еще предстоит выяснить. Другое дело, откуда у самого Стефана его необъяснимое умение творить чудеса? И как далеко он мог зайти в погоне за эффектом и личной выгодой?

Муж Ирины внушал ей мысль, что в корне всего лежит эгоизм. Мол, чем бы ни мотивировал человек свои поступки и стремления, в основе его усилий, если копнуть поглубже, всегда лежит любовь к себе. Даже когда он плачет о какой-то потере, то в первую очередь жалеет себя.

Один раз Ирина даже вступила в спор с супругом.

– Разве мать не жертвует собой ради спасения своих детей?

– Природный инстинкт, не более, – уверенно парировал тот. – Залог выживания вида.

– По-твоему, альтруизма не существует?

– Это безграничное самолюбование, и только! А самоотверженность и героизм – всего лишь способ получить восхищение и возвеличить себя в глазах других.

– Есть люди, которые занимаются благотворительностью…

– Способ заработать себе теплое местечко в раю!

– Не все верят в Бога, – возразила Ирина.

– Каждый во что-нибудь верит! В любом случае это повод покрасоваться и заявить: вот я каков, смотрите, завидуйте! Жизнь – это коммерческая сделка, заключенная с Князем Тьмы.

Ирина не разделяла его точку зрения, но у нее не было убедительных аргументов против. Все ее доводы супруг разбивал в пух и прах. Как-то она заговорила об этом с Ильей и услышала те же тезисы.

«Неужели, меня тянет к нему потому, что я вижу в нем Колю? – ужаснулась она. – Это было бы несправедливо… и жестоко. Каким бы ни был Илья, он заслуживает искреннего чувства, как и любой из нас! Он же не видит во мне какую-то женщину из своего прошлого? А я…»

Раскаяние сменилось подозрениями. Илья не посвящал Ирину в свое прошлое, откуда же ей знать, была ли там похожая на нее женщина?.. К примеру, он ни слова не проронил о своем таинственном предке! Неведомо, что еще он утаил.

Подаренный Ильей браслет, который она решила продать, теперь беспокоил ее все сильнее. И нападение на улице подтвердило худшие опасения. Вместе с этим красивым и бесшабашным мужчиной в ее жизнь закралось нечто темное и пугающее.

«А ведь я тоже страдаю скрытностью и эгоизмом, но строю из себя совсем другую женщину! – подумала Ирина. – Коля бы сказал, «профессиональная деформация». Наверное, я хотела стать актрисой из любви к фальши! Боже мой… Коля был прав, когда запретил мне идти в театр! Хватит в семье одного лицедея. Ему прекрасно удавалась эта роль… Теперь его довольно успешно заменил Илья, такой же притворщик. От него правды не добьешься, как ни старайся. Будет отшучиваться или лгать, лишь бы не признаваться в том, что не согласуется с его имиджем. Чего стоит история с браслетом! Илья так и не сказал, откуда у него эта дорогая вещь. Если бы не Миша Гольдман, я бы ничего не знала. Господи! Как же мне быть? Миша обещал помочь продать браслет, но… Вдруг, с этими изумрудами не все чисто?»

– Сообщить об этом детективу или нет? – прошептала она. – Он может дать толковый совет или подстраховать. А если я подставлю Илью?

Ирина чувствовала, что Артеменко неспроста проявляет к ней заботу и участие. Он… ухаживает! Значит, воспринимает Илью как соперника и заинтересован в его дискредитации. Ее терзали сомнения. Правильно ли она поступила, обратившись к частному сыщику? Но пребывать в неведении было невыносимо. В конце концов, если бы не его вмешательство, она бы осталась без сумочки… Она должна быть благодарна Артеменко! Тот не ушел восвояси после встречи в кафе и в критический момент оказался рядом…

Чтобы хоть чем-то отвлечься от назойливых мыслей, она принялась за уборку. Вытирала пыль, мыла окна. В голове все равно крутилось то же самое: браслет, уличный грабитель, генетический код и Стефан Самбор, медиум, способный изменять качество материи…

* * *

Деревня Киреевка, Подмосковье

Илью разбудил дед Аким, который принес ему поесть.

– Живой? – прищурившись, спросил он. – Вижу, что спал ты как убитый. Это хорошо. Моя мать покойная говорила, сном любая хворь проходит. Ну, как, легче тебе?

– Пока не понял… Который час?

– Полдень уже! Встать сможешь?

Илья обвел взглядом комнату. Дощатые стены, печь, тюлевые занавески на окнах, старинные ходики тикают. Светло, солнечно. Старик не соврал, стрелки часов сошлись на двенадцати.

– Кто ходики завел? – удивился Аким. – Они уж почитай месяц, как стояли. Ты сподобился?

– Не помню…

– Я их регулярно заводил, потому что нехорошо, когда часы в доме стоят. Плохая примета! А месяц назад че-то их заклинило. Механизм из строя вышел. Я и так, и эдак… Стоит маятник, как вкопанный! Не обессудь, я внутрь не полез… Сломаю ненароком, придется ответ перед тобой держать.

– Я часы не трогал, – покачал головой Илья. – Я вообще не вставал.

– Даже в туалет?

– Не помню… Снилась всякая дрянь…

– Это бывает, когда жар, – рассудил дед, набирая в тарелку горячую кашу с молоком. – Умывайся, я воды из колодца притащил, ведро в сенях стоит. Или тебе сюда подать?

– Я встану…

Илья сел, спустил босые ноги на половик, и… комната поплыла, в глазах потемнело. От слабости по спине прокатилась дрожь.

– Че-то ты мне не нравишься, – засуетился старик. – Помочь до сеней дойти?

– Погоди, я сам…

Илья спал в футболке и шортах. Футболка за ночь намокла от пота и неприятно липла к телу.

– Мне бы в сухое переодеться…

Дед Аким метнулся к шкафу, достал мятую льняную рубашку и подал Илье. Тот молча переоделся, кое-как доковылял до сеней, зачерпнул ковшом воду и вышел на крыльцо. Его оглушил птичий щебет, ослепило солнце. Во дворе пахло навозом, который кто-то из соседей поутру разбросал на грядках. Этот запах вернул Илье самообладание и здравомыслие. Он умылся холодной водой, отфыркиваясь и брызгаясь, выпрямился и глубоко вздохнул. Голова кружиться перестала, но он еще был слишком слаб, чтобы спуститься по ступенькам вниз.

– Ты в порядке? – спросил старик, выйдя следом за ним на крыльцо. – Дышишь?

– Дышу, – кивнул Илья.

– Идем за стол. Тебе подкрепиться надо. Хоть пару ложек съешь, и я от тебя отстану. Гляди, какой ты замученный! Будто на тебе всю ночь пахали.

– Где мой телефон? – спохватился Илья. – Мне надо позвонить! Срочно.

– Едва очухался и сразу за телефон, – проворчал дед. – Сначала поешь, потом звонить будешь. Чай, обойдутся денек-другой без тебя!

Гаджет вероятно остался в машине, у Ильи не было сил идти за ним. Он покорно побрел за стариком в горницу. Каша в тарелке дымилась, рядом на салфетке лежал ломтик хлеба с маслом. Громко тикали на стене ходики, нервируя старика.

– Садись, ешь! – сказал он, с недоумением поглядывая на них, и переспросил: – Ты точно часы не трогал?.. Ей-богу, они стояли! Вот те крест!

– Забудь, – посоветовал ему Илья, пробуя кашу. – Ходят, и хорошо.

– Не сами же они пошли?!

Дотошный дед раздражал его своими вопросами. Илье хотелось отдохнуть, помолчать. А тут приходится напрягаться, думать, говорить. Ему бы вообще отключить мысли на время!

– Странное явление, – бубнил Аким, уставившись на злополучные ходики. – Вроде у меня маразм не развился! Склероз есть маленько, врать не стану…

Илья через силу глотал гречку с молоком и слушал его рассуждения на тему пониженной мозговой активности у людей старшего возраста.

– Хватит чесать языком без толку! – не выдержал он. – Утомил!

– Грубишь? – обиженно протянул старик. – Значит, дело идет на поправку. Ладно, ты после еды ложись и отдыхай, а я после посуду заберу. Все, пока!

Он ушел, а Илья отодвинул тарелку, смахнул выступившую на лице испарину и улегся обратно на диван. Выжатый лимон – вот краткая характеристика его состояния. Опустив голову на подушку, он моментально уснул.

И опять чертова «машина времени» перенесла его в детство, где он с такими же непоседливыми и задиристыми пацанами оказался в школьном спортзале. Илья с Денисом что-то не поделили…

– Вот тебе, вот тебе! – тузил его более крепкий упитанный Денис. – Получай, задавака!

– Ты сам задавака! – отбивался Илья.

Денис занимался боксом и успешно применил выученный прием. Бум! Его кулак попал прямо в нос Илье. От боли у того искры из глаз посыпались, что-то теплое потекло по губам и подбородку.

Мальчишек в зале было трое. Ромка в конфликте не участвовал, но активно сопереживал закадычному дружку Илье. Они сидели за одной партой и были не разлей вода.

– Илюха, у тебя кровь! – вскрикнул Ромка и бросился на подмогу, но тут же получил от Дениса сильный удар по уху и со стоном свалился на пол.

– Ноги не держат? – захохотал обидчик. – Что, сдулись, хлюпики?

– Ах, ты так, да? – рассвирепел Илья и, не обращая внимания на кровь, бесстрашно кинулся в атаку. – За друга можно и по сопатке получить. Ну, давай…

Повторный удар в нос отправил его на пол аккурат рядом с Ромкой, который тихо поскуливал от боли. В этот унизительный и позорный миг внутри у Ильи словно бомба взорвалась. Его захлестнула ярость, он как будто потерял сознание, а когда опомнился, оторопел от ужаса…

Глава 19

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

– Я все подготовил, как ты хотела, – заявил Эдгар, откидываясь на спинку кресла. – Можно начинать.

Яна сидела за столом напротив него и пила бренди маленькими глотками. Каюта с видом на зеленоватую гладь воды была залита светом. Солнце сияло в бокалах с янтарной жидкостью, золотило пышные волосы девушки.

– Как ты красива! – восхитился он.

– Я получу кровь жертвы?

– Да. Я учел твои пожелания.

– Я отблагодарю тебя, милый, – Яна медленно облизнула розовые губы. – Ты не пожалеешь!

– Надеюсь, – вздохнул Лавинский.

У него возникли проблемы с исполнителем, но он предпочел помалкивать, нежели нарваться на жесткую критику. Достичь с Яной компромисса было непросто.

Она сама задала вопрос, который крутился у него на языке.

– А если наша затея сорвется?

– Я тебя предупреждал, что заставить женщину лечь в ванную и вскрыть ей вены, не раз плюнуть! Почему бы не повторить старый трюк?

– Кино не делается по одному и тому же шаблону. Это скучно.

– Кино! – скептически хмыкнул Эдгар. – Я уже запутался, кто из нас пишет сценарий, кто играет главную роль…

– Мы делаем это вместе. Саспенс! Вот, что нужно зрителю! Без крови должного эффекта не получится. Будем смотреть наш сериал долгими зимними вечерами. Но сперва пригласим друзей на презентацию. Ты же мечтал об этом!

– Мои мечты были гораздо скромнее…

– Не разочаровывай меня, Эд! – с жаром воскликнула она. – В твоем лице я нашла свой идеал. Не заставляй меня сомневаться!

– Ты уверена, что наш герой именно тот, кто…

– Хочешь пари? Давай.

– В нашем деле пари ничего не решает. Я бы хотел получить гарантии.

– Любые гарантии иллюзорны, – рассмеялась Яна.

Лавинский промолчал, глотая бренди и глядя в окно на линию горизонта, затянутую солнечной дымкой. В небе кружились чайки, оглашая своими резкими криками окрестности.

– Я не уверен, что существует связь между живыми и духами мертвых, – признался он. – Да, я много читал об этом, слышал от других. Сам пробовал вызывать духов, но безуспешно. Из кожи вон лез, и ни хрена не получилось! Боюсь, мы пошли на значительные издержки без особой надежды на успех.

– Тебе жалко денег?

– Деньги – пыль! – поморщился Эдгар и поставил пустой бокал на стол. – Я не готов усугублять свою карму.

– Мы можем идти до конца и использовать свой шанс, либо отступить с позором из-за твоих принципов. Не обманывайся! Ты уже нарушил все моральные законы! Не говоря об уголовном праве. Мосты сожжены, Эд! Пойми это и перестань себя грызть.

– Я всё нарушил, да? А ты типа ни при чем?

– Награда, которая нас ждет в конце пути, намного превысит издержки. Для нас откроется дверь в иную реальность, дорогой! Там действуют иные законы! А карма – удел запуганных обывателей. Ты же всегда мечтал переступить порог вечности!.. И что? Когда забрезжил свет в конце туннеля, ты пасуешь?

– Где ты видишь свет? – раздраженно возразил он. – По-моему, мы все глубже погружаемся во тьму…

– Мы движемся на ощупь, на свой страх и риск. Но разве не этого жаждет твоя мятежная душа?

– Где-то я слышал подобные фразы. В каком-то дрянном фильме… Я чувствую себя актером, которому посулили большой куш, чтобы он снялся в провальной ленте. Мне кажется, я проигрываю! Великий Эдгар Кейси, чье имя я ношу с гордостью, умер бы от смеха, глядя на наши потуги «прорваться» из грязи в князи.

– Если считать себя грязью, то вообще не стоит рыпаться, – огрызнулась Яна. – Выходит, я ошиблась в тебе? Жаль!.. На той вечернике, где мы встретились, ты произвел впечатление крутого парня. Я сразу подумала: вот тот, кто осуществит мое заветное желание, возьмет меня за руку и проведет по краю пропасти…

Эдгар задумался, потирая подбородок. Он был потрясающе хорош в своей задумчивости, впрочем, как и в любой другой позе. Хоть из мрамора высекай. Но его неожиданный сарказм настораживал Яну. Такого раньше не было. Он был настолько очарован и увлечен ею, что ловил каждое ее слово. Теперь чары постепенно рассеиваются. Надо поторопиться, пока карета не превратилась в тыкву, а бальное платье – в жалкие лохмотья.

Яна решила проявить женскую хитрость и нежно погладила его по руке. Эдгар вздрогнул и… зажегся. Она все еще имеет власть над ним! Но ее влияние тает с каждым днем или, что гораздо хуже, с каждым часом.

– Движемся к финалу? – с обворожительной улыбкой молвила она. – Прыгнем со скалы вместе и расправим крылья в полете!

– Если нам их не подрежут. Впрочем, с тобой я на все согласен.

«Черт! – внутренне возмутилась она, продолжая улыбаться и поглаживать его длинные пальцы с безупречным маникюром. – Мой план висит на волоске! Осталась самая малость… Я не могу допустить, чтобы все сорвалось из-за этого нытика!»

– Обними меня, – простонала она, изображая вспыхнувшую страсть. – Все прочее потом… после…

* * *

Москва

– Как ваши дела? – спросил Артеменко по телефону.

Голос Ирины в трубке звучал глухо, словно на линии были помехи.

– Терпимо, – ответила она. – Я дома, изучаю историю спиритизма. Думаю над судьбой Стефана Самбора. Он рано умер. Видимо, его дар отнимал у него слишком много сил.

– Если верить источникам, теплое время года Самбор проводил в небольшом городке Радомышль под Киевом. Укрывался от жаждущих чуда поклонников. Но и там к нему толпами валили крестьяне, тащили своих больных и парализованных родственников. Вообразите, он многих исцелял! Причем абсолютно бескорыстно. В смысле бесплатно. Такой образ жизни изнуряет тело и душу. Самбор сгорел за несколько лет, истратил все внутренние резервы.

– Он скончался в 1902 году. А тайна его поразительных способностей так и осталась неразгаданной. Вряд ли подобные вещи передаются генетически.

– Вы имеете в виду Илью Самбурова?

– Как будто вы не поняли, – усмехнулась Ирина. – Да. Я ни разу не слышала от Ильи о каком-то его сверхъестественном даре. А уж он ложной скромностью не страдает! Обязательно бы похвастался, если бы было чем. О нем ходят разные сплетни, но общение с духами… Нет!

– А я, кажется, имел честь познакомиться с Горбулиным, – заявил детектив. – Мы встретились в самом неожиданном месте. Сразу оговорюсь: не скажу, где. Вы были правы, это странный и опасный тип.

– Даже не представляете, насколько!

– Почему же? Я хорошо разбираюсь в людях…

– Иногда мне кажется, что он – не человек.

– Бросьте, – возразил Артеменко, ощущая неприятный холодок в груди. – Обычный разбойник с большой дороги. Шучу, шучу!.. Он грозился показать мне кузькину мать, если я не оставлю в покое его дружка.

– Как он узнал, что вы… Хотя о чем я спрашиваю? Этот проныра всюду сует свой нос и бесцеремонен до отвращения. Я его боюсь! – призналась Ирина. – И вам советую быть с ним предельно осторожным. Как вы его нашли? Или… Ну да! Это он вас нашел! Верно?

– Угадали.

– У него поистине дьявольское чутье…

– Вы не в курсе, куда запропастился Самбуров? – как бы между прочим осведомился детектив. – Дома он не ночевал, на съемках не появлялся. У него есть привычка исчезать?

– Я не успела изучить все его привычки.

Ирина подумала, что Илья неспроста не отвечает на звонки. Должно быть, решил уединиться на время. Неужели, после ее вопросов о браслете? Значит, тут точно что-то нечисто…

– Можете позвонить ему прямо сейчас?

– Мне бы не хотелось навязываться.

– Понимаю. Однако в интересах дела…

– Послушайте! – вспылила Ирина. – Я не намерена выполнять за вас вашу работу!

– Ладно, вы правы, – примирительно молвил он. – Кстати, у меня есть ошеломительная новость для вас.

– Что же вы молчали, Вадим? – возмутилась она. – Рассказывайте немедленно!

– Илья Самбуров с детства страдал приступами жестокой агрессии и чуть не убил одноклассника. Душил его скакалкой, пока на крики парнишки, который при этом присутствовал, не сбежались взрослые. Илью с трудом удалось оттащить от жертвы. Он был в невменяемом состоянии, а когда смог говорить, начал оправдываться самым глупым образом. Стараниями его родителей скандал удалось замять, но директор школы потребовал перевести Илью в другое учебное заведение. Не в колонию для малолетних, к сожалению, – злорадно добавил Артеменко. – А в соседнюю школу. Там подобные инциденты не повторялись. Я не исключаю, что Илья втихую прошел психиатрическое лечение, чего, разумеется, не афишировали.

В трубке повисло тяжелое молчание. Было слышно прерывистое дыхание Ирины: казалось, она изо всех сил сдерживает слезы.

– Я… вам не верю, – выдавила она.

– Я встречался с женой покойного учителя физкультуры Крюковой Еленой Андреевной. Если хотите, устрою вам…

– Очную ставку?

– Вроде того, – ответил он. – Кроме нее, подтвердить мои слова может друг детства Самбурова, Роман Царев. Он жив, здоров, работает менеджером в торговой фирме и обладает отличной памятью.

– Вы с ним уже беседовали?

– Он любезно согласился ответить на мои вопросы. Когда узнал, что это касается Ильи, очень удивился.

– Они до сих пор общаются?

– После того, как Илью перевели в другую школу, их дружба сошла на нет.

– Что Роман рассказал о том случае? – нетерпеливо осведомилась Ирина.

– Валил вину на пострадавшего и всячески выгораживал своего дружка. Мальчишку, которого Илья едва не прикончил, звали Денис. Жаль, но с ним поговорить не получится.

– Почему?

– Денис учился на тройки, зато стал боксером, мастером спорта. Ему прочили успешную карьеру, однако несколько серьезных травм поставили на ней крест. Был женат, развелся, спился и несколько лет назад умер от пневмонии. Лежал пьяный на снегу, пока его не обнаружили прохожие. Двухстороннее воспаление, плюс отравление алкоголем, плюс отсутствие должного ухода… Словом, нет человека.

– И что… никаких смягчающих обстоятельств? – упавшим голосом спросила Ирина. – Из-за чего Илья напал на него?

– Не имеет значения, из-за чего вспыхнула ссора. Главное, что степень насилия, которую применил Самбуров, была совершенно неадекватна обычной стычке между мальчишками.

– А Роман назвал причину конфликта?

– Денис, якобы, дразнил Илью слабаком и смеялся над ним. Вот они и сцепились. В общем, подрались пацаны. Мы тоже устраивали потасовки на переменках, и после уроков иногда ходили стенка на стенку. Но до смертоубийства не доходило.

– Слава богу, Денис остался жив…

– Чудом, Ирина! Чудом! Не подоспей вовремя учитель физкультуры и завуч, дело бы кончилось плохо.

– Не обязательно, – возразила она. – Это все домыслы! Что сам Илья говорил о своем поступке?

– По словам бывшей медсестры, врал. Нес полную ахинею! Дескать, он не душил Дениса скакалкой, а пытался ему помочь. И если бы не его вмешательство, скакалка бы удавила несчастного. Мол, она сама обвилась вокруг шеи Дениса и быстро затягивала петлю! А Илья только хотел ее размотать. Скакалка не поддавалась, он тянул ее в обратную сторону, не давая сильнее сдавить горло жертвы… Прибежавшие на крики взрослые, дескать, превратно истолковали увиденное! Они подумали, что Илья душит Дениса, а тот его типа спасал.

– Вы не допускаете, что так все и обстояло на самом деле?

– Я пока в своем уме, – усмехнулся Артеменко. – Возможно, я не лучший сыщик, но уж точно не идиот. При появлении двух взрослых мужчин скакалка моментально «образумилась» и оставила беднягу в покое! Денис лишился чувств и рухнул на пол, как подкошенный. Все были в ужасе. Медсестра, та самая Елена Андреевна, с которой я беседовал, привела потерпевшего в чувство и оказала ему первую помощь. Он неделю пролежал в больнице, лечил горло и принимал успокоительное. Родители Ильи в лепешку расшиблись, чтобы их сына не отчислили из школы с убийственной характеристикой. Как же! Они не могли допустить, чтобы мальчику испортили репутацию…

– Довольно! – не выдержала Ирина. – Вы словно смакуете каждую подробность! Вина Ильи не была доказана, насколько я поняла?

– К нему отнеслись снисходительно… Главным образом потому, что бедняга Денис ничего не смог вспомнить. Он как раз повернулся к Илье спиной, когда тот сзади набросился на него со скакалкой…

– Вы хотите сказать, что Илья… психически болен?

– Я лишь хочу сказать, что мальчик вырос и пошел в гору. Он больше не душит товарищей скакалками, но вокруг него почему-то появляются трупы. И вам это известно не хуже меня.

Ирина помолчала, собираясь с мыслями. Артеменко явно настроен против Ильи, это чувствуется. Но и придумать такую историю без реальной подоплеки он вряд ли способен.

– Хочешь лучше понять человека, поинтересуйся его детством, – добавил сыщик. – Взрослые умеют себя контролировать и держать в руках. А дети непосредственны, импульсивны и подчиняются внутренним порывам, а не голосу разума.

– Я хочу встретиться с этим… Романом Царевым, – заявила Ирина. – Выслушаю его, посмотрю ему в глаза. Когда вы сможете устроить нам рандеву?

– Да хоть сейчас…

Глава 20

Деревня Киреевка, Подмосковье

К вечеру состояние Ильи значительно улучшилось. Если бы не гнетущие мысли, можно было бы возвращаться домой, в Москву. Но пока он не решил задачу с несколькими неизвестными, придется остаться и осторожно поговорить с дедом.

Тот наварил на ужин картошки и слазал в погреб за солеными груздями и квашеной капустой. Привезенное Ильей вино он забраковал и принес из дому самогонки, настоянной на целебных травах.

– Хряпнем по стопочке? Я только этой настойкой и лечусь. И ничего, жив, курилка!

Илья сидел за накрытым столом, с сомнением нюхал «лекарство» и качал головой.

– Пожалуй, не рискну.

– Не крути носом, пей! И стряпни моей отведай, – суетился старик. – Не брезгуй! Грибы я сам собирал. Ешь смело, не бойся. Окромя пользы, ничего не будет.

Перед ужином он, как ребенок, с восторгом разбирал гостинцы, особенно радовался чаю и сигаретам.

– Я уж грешным делом подумал, ты на меня в обиде. Чем-то я тебе не угодил, и ты рассердился.

– Что ты, Аким Иваныч? – с улыбкой отвечал Илья. – Я к тебе всегда с уважением и заботой! Ты же мой сторож. А сторожа надо холить и лелеять. Кто еще согласится приглядывать за этой развалюхой?

– Чего ж ты меня два раза вниманием обошел? Приехал и не заглянул к старику? А ну, как я уже дух испустил?

– Не было такого.

Старик разлил по граненым стопкам самогон, – себе доверху, Илье половину, – поправил на носу очки и с удивлением воззрился на больного.

– У кого из нас эта… как ее… де… де…

– Деменция? – подсказал Илья.

– Во-во, она самая… разжижение мозгов то есть. Это когда от старости ум слабеет, а дурость крепчает. Ты молод еще, – насупился Аким. – Значит, я из ума выжил?

– Полагаю, ты что-то путаешь. Я хоть раз втихаря и без гостинцев приезжал?

– Дак я потому и удивился…

Илья посмотрел на выложенные в тарелку грузди, наколол кусочек на вилку и помахал ею в воздухе.

– Ты кроме груздей еще какие грибы-шампиньоны употреблял?

– Свинушки… и эти, как их… маремухи…

– Свинушки? – притворно округлил глаза сценарист. – Маремухи? Это которые несъедобные? Почти мухоморы? От них галюны бывают.

– Маремухи только похожи на мухоморы, но… У нас все их едят, – растерялся дед. – Испокон веков! А самогон на мухоморах от суставов помогает. Только ежели не пить, а натираться.

– Может, ты по ошибке внутрь мухоморную настойку принял? – гнул свое Илья. – И тебе черти померещились?

– Да не черти, а машина твоя…

Старик поморгал, опрокинул стопку в рот, проглотил, закусил капустой, беря ее рукой из глиняной миски, долго жевал остатками зубов, глядя мимо Ильи на стену с подозрительными ходиками. Тик-так… тик-так… Маятник мерно раскачивался, стрелки показывали правильное время. Может, у него и правда шарики за ролики заехали? Ходики-то – стояли! А теперь – тикают!

– А сегодня? – спросил он, наполняя свою рюмку. – Сейчас ты есть? Я точно тебя вижу или… черта в твоем обличье?

– Сейчас перед тобой я, Илья Самбуров, собственной персоной. Смотри! Гостинцы я привез? Привез. Мы с тобой болтаем? Да. Ужинаем вместе? Да. А в прошлые разы, о которых ты говоришь?

– В прошлые разы мы с тобой не виделись, – обескуражено пробормотал дед. – Только твоя машина во двор заезжала… а ты сразу шмыг в дом, и затаился. И гостинцев не было…

– От кого мне таиться? – допытывался Илья. – От тебя, что ли? Когда я от тебя прятался? И главное, зачем? Я в прятки только в детстве играл. С тех пор мне это неинтересно.

– Дак я-то понимаю! Потому и башку ломал, че случилось? В чем моя вина?

Старик выпил вторую стопку, крякнул от удовольствия и закусил горячей картошкой.

– Ты ешь, Илюха, пока не остыло, – проговорил он с полным ртом. – Тебе сил набираться надо. Как ты завтра за руль сядешь?

– Как-нибудь доеду. Ты сам-то мухоморы больше не употребляй. От них в голове туман, и разная чепуха показывается!

– Ну, че ты прицепился? Мухоморы да мухоморы… Ежели бы я их наелся, на том свете бы зажигал, – дед Аким тяжело вздохнул и налил себе третью стопку. От таких разговоров только бухать, а Илья к своей порции даже не притронулся. – Слушай, ты зря не пьешь! Это чистый самогон, без мухоморов. Клянусь!

– Не хочется мне. Не лезет.

– Слушай, а вдруг мы оба… того? – нахмурился старик. – Преставились?! Думаем, что живем как жили, а сами – мертвые? Я давеча фильм смотрел… Там люди умерли и не заметили. Ходят, бродят, разговаривают, а их никто не видит…

Илья улыбнулся и дружески похлопал деда по плечу.

– Не выдумывай! Ну, померещилась тебе в темноте моя машина… Зачем сразу нас обоих в покойники записывать? Всякое бывает. Мне тоже, знаешь ли, иногда такое почудится, что лучше забыть…

– Да? И че это?

– Всякое, – повторил Илья, взял было стопку, понюхал и поставил обратно, даже не пригубив. – Я в детстве выкидывал такие коленца, не приведи господь!

– Хулиганил? С тебя станется, – усмехнулся беззубым ртом дед. – Ты безбашенный! Я таких сразу определяю, по глазам.

– А что у меня с глазами? Светятся в темноте?

– Бесовская искра в тебе заложена. Чую, непростой ты мужик, Илья. Ох, непростой!.. Нахлебались с тобой, поди, мамка с папкой-то.

– Бедняги, – кивнул Илья. – Как они все это вытерпели? Меня даже из школы хотели отчислить за плохое поведение, но… обошлось переводом. Отец со мной долгие беседы проводил, образумить пытался. А я свою правоту отстаивал! С пеной у рта! Мол, не виноват, и отстаньте от меня. Да, нелегко им пришлось… У нас до сих пор натянутые отношения. Может, поэтому я детей не хочу?

– Как же без детей? – удивился старик. – Каждый человек должен потомство оставить. Иначе роду людскому конец!

В темные окна бились ночные мотыльки, летели на свет. Сад стоял тихий, облитый белёсым лунным маревом. Где-то на улице жгли костер. В низине за огородами стелился туман. В воздухе уже пахло осенью, грибами и сеном, которое заготавливали на зиму. Илья любил этот запах уходящего лета, от него было хорошо и спокойно на душе. Но сейчас даже нехитрая загородная жизнь несла в себе угрозу.

– Я чувствую, нельзя мне их иметь! – вырвалось у него.

– Ты о детях, что ли? Хлопотно с ними, – кивнул Аким. – У меня два сына, и оба разлетелись, как птенцы из гнезда. Будущего тут у них нет, видишь ли! Старший в район переехал, помыкался и на Севера́ укатил, женился там; младший на Дальний Восток подался. И ни ответа, ни привета! Иногда денег пришлют, по праздникам… и будь здоров, не кашляй. Хоть бы до смерти внуков повидать…

– А есть у тебя внуки?

– Трое. Только никто их сюда не повезет, вестимо. Помру один как перст… Жену похоронил, теперь моя очередь подходит.

– Грустный у нас с тобой разговор получился, – заметил Илья.

– Почему? – не согласился старик. – В Святом Писании сказано: есть время разбрасывать камни, есть время собирать камни. Я свои камни, видать, собрал. Что вышло, не мне судить, – он поднял руку и указал пальцем на потолок. – Там рассудят по совести! Ежели она хоть где-нибудь существует, эта совесть… А в смерти нет ничего дурного, сынок. Ты попробуй, жизнь проживи достойно! А уж помереть – все равно как уснуть после тяжкого трудового дня…

* * *

Москва

Роман Царев проводил вечер в ночном стриптиз-клубе. После скандального развода с женой ему хотелось оттянуться, расслабиться. Настя в отместку за раздел имущества запретила ему встречаться с дочерью. Он подал в суд… И закрутилось. Теща грозила ему всеми карами небесными, тесть обещал добиться его увольнения с работы. Адвокат требовал денег…

Звонок детектива застал Романа в изрядном подпитии. В зале гремела музыка, мелькал красный свет, клубился дым. Полуголая барышня танцевала у шеста, показывая разгоряченной публике то большую силиконовую грудь, то такие же безразмерные ягодицы.

– Что? – не расслышал он. – Поговорить? Прямо сейчас? Нет, не смогу…

– Очень нужно, – настаивал сыщик. – Это не займет много времени. Скажите, где вы, и мы подъедем.

– Кто это – «мы»?

– Я и моя клиентка. Она готова заплатить вам.

Слово «заплатить» сыграло решающую роль. Царев вспомнил о своих расходах и согласился.

– Ладно, если так… подъезжайте к клубу «Фонарь». Найдете?.. Давайте, поторопитесь, не то я напьюсь в зюзю…

Он нервно хохотнул и поманил к себе официантку. Барышня у шеста поднимала длинные ноги так высоко, что Роман подумал, а не занималась ли она балетом. Он заказал себе еще коктейль с ромом. Самое дешевое пойло в этом заведении. И обслуживание, и музыка, и девочки здесь оставляли желать лучшего. Но что-то более приличное он себе позволить не мог.

– Мы будем через полчаса, – отчетливо проговорил в трубку детектив. – Выходите во двор клуба.

Роман нажал на кнопку отбоя, положил гаджет на столик и потянул из трубочки коктейль отвратительно желтого цвета. Вкус был ничем не лучше. Надо бы заказать чего-нибудь покрепче. Он уже пару лет, как начал прикладываться к бутылке, уходить из дому. Жена оказалась жадной до денег, требовала то одно, то другое. Когда родилась дочка, совместное пребывание под одной крышей превратилось в сплошные ссоры. Роман не выдержал и сорвался, влепил Насте оплеуху, та закатила истерику. Вмешались ее родители…

Если бы не дочка, бросил бы жену еще раньше. Терпел ради малышки, в которой души не чаял. Но всякому терпению есть предел.

Роман посмотрел на часы и спохватился. Пора выйти подышать. Тут угореть можно от дыма!

– Эй, вы куда? – крикнула официантка. – А расчет?

– Я вернусь! – отмахнулся он и нетвердой походкой направился к выходу.

Во дворе, освещенном гирляндами красных лампочек, его ждали двое: сыщик и красивая женщина в черных лосинах и легком кардигане. Воздух был теплый, на небе сияли звезды. Охранник клуба вышел вслед за Царевым и, стоя на крыльце, наблюдал за происходящим.

– Отойдемте в сторонку, – предложил Артеменко. – Тут есть лавочка, где можно присесть.

– Да мне и так хорошо…

Все же Роман вместе с сыщиком и женщиной направился к лавочке. Артеменко не представил ему свою спутницу, но назвал той его имя и фамилию.

– Вы учились с Ильей Самбуровым в одной школе? – спросила она.

– До пятого класса… Потом его перевели. А в чем дело? Я вроде все рассказал…

– Требуются некоторые уточнения, – пояснил детектив.

– Я научный сотрудник, занимаюсь исследованием непознанного, – выкрутилась Ирина. – Хочу предупредить, наша беседа носит конфиденциальный характер.

Не хватало, чтобы бывший одноклассник связался с Ильей и доложил ему об этом визите! Поэтому они с Артеменко выработали единую линию поведения.

– Частный сыск теперь работает на науку? – усмехнулся Царев. – Что-то новенькое!

Будь он трезвым, попросил бы Ирину показать документ, подтверждающий ее слова. Но в его хмельную голову это не пришло.

– Я помогаю ученым выявить людей с аномальными способностями, – сказал детектив. – Это непростая задача. Обычно люди неохотно делятся своими… э-э… отклонениями.

– Как давно вы не общаетесь с Ильей? – вмешалась Ирина.

– Давненько. После того случая, ну, вы понимаете… я пару раз заходил к нему домой. Его родители были дико недовольны и попросили меня больше не появляться. Якобы, я напоминаю Илье о том ужасном происшествии, это его травмирует и все такое… В общем, они практически запретили нам дружить! А потом… когда прошло достаточно времени, я пытался поговорить с Ильей, но мне показалось, он меня избегает. Я решил не навязываться…

– С тех пор вы не виделись?

– Нет. Он учился в другой школе, у меня появились новые друзья. У Ильи, вероятно, тоже. Вот и всё.

– Постарайтесь вспомнить мельчайшие подробности того случая в спортзале, когда Илья чуть не задушил Дениса, – попросил сыщик. – Ученые народ дотошный. Им любой факт надо со всех сторон описать.

– Да у меня как сейчас перед глазами всё стоит!.. Илья его не душил! Они дрались… с переменным успехом. Илья – завзятый и дерзкий, а Денис ходил в секцию бокса, у него удар был ого-го!.. Ясный перец, он разбил моему корешу нос. Я ринулся заступаться и получил по уху… Звездец, как больно!.. Упал я на пол, значит, корчусь… Гляжу, Илья с Денисом опять сцепились, и тот ему второй раз по носу врезал! Кровища хлещет… И вдруг – откуда ни возьмись прилетела скакалка и обвилась вокруг шеи Дениса… Он посинел, хрипит… Жуткое было зрелище!..

– Скакалка? – с сарказмом переспросил Артеменко. – Сама прилетела?

– Да. Я уже вам говорил… Если не верите, зачем опять пришли?

– Мы верим, верим, – сказала Ирина. – А… откуда она прилетела?

– Так это же в спортзале дело было… Скакалки и прочий инвентарь хранились в углу, на полках. Вот оттуда, значит, и прилетела. Илья увидел, что Денису вот-вот кранты, подбежал и давай его спасать. Клянусь, все так и произошло!.. Там еще кусок шведской стенки оторвался, и гантели по полу катались, но не взлетели. По ходу, слишком тяжелые.

– Гантели?! – поразился сыщик. – В прошлый раз вы про это умолчали.

– Вам и скакалки хватило. Вы же не верите! Учитель с завучем тогда тоже мне не поверили, набросились на Илью, а он сам в шоке был. Заикался даже, но потом прошло. Прибежала медсестра, давай Дениса откачивать… Родителей наших на следующий день вызвали, заставили шведскую стенку чинить, – мол, это мы ее оборвали, – в общем, шуму было много! Но как-то спустили на тормозах… Директор за репутацию школы стоял горой, ему неприятности ни к чему. Короче, списали все на подростковый психоз и приказали нам рот держать на замке. Слухи-то все равно по школе поползли, болтали, кто во что горазд, несли такую околесицу, что волосы дыбом… Мало-помалу болтуны и сплетники устали языками чесать и притихли. А я никак не мог тот кошмар забыть! Мне годами наша драка снилась; Денису, по ходу, тоже… Потом, конечно, отпустило. Честно говоря, не думал, что через столько лет будут прошлое ворошить. А оно вон как…

– Простите, вы насчет шведской стенки и гантелей… не приукрасили? – улыбнулась Ирина.

– Я правду говорю! Как на духу! Знаете, сколько я голову ломал, что за чертовщина тогда с нами приключилась?! Чуть не свихнулся!.. Гантели ведь не пушинки… Если б они в воздух поднялись и кому-то из нас по башке зарядили, мало бы не показалось.

– Вы, часом, не многовато сегодня выпили, Роман?

– Немало… Но я в здравом уме и твердой памяти, – обиженно заявил тот и повторил. – В здравом уме и твердой памяти! Так и запишите.

– Я зафиксирую ваши показания, – пообещала она. – Не волнуйтесь.

– Вы у Ильи спросите, он мои слова подтвердит.

– Обязательно спросим, – кивнул детектив. – А кто-то еще видел то, о чем вы говорите?

– Нет, больше никого в зале не было. Когда прибежали взрослые, они сразу к Денису кинулись… А на шведскую стенку позже внимание обратили. Я объяснил, что и как… но меня сочли вруном и пособником дружбана, то бишь Илюхи. Его тем более слушать не стали!.. Я жутко злился, доказывал, что мы не виноваты, потом надоело. Плюнул! Пусть думают, что хотят.

– А Денис… тоже вас обвинял? – допытывалась Ирина.

– Он в тот момент отвернулся, когда его скакалкой придушило, и ничего толком не видел. Задыхался, кашлял сильно… Оклемался не скоро. Но после долго волком на меня глядел, сторониться начал. Короче, тот случай ему аукнулся.

– В каком смысле?

– Чемпиона по боксу из него не получилось… Спился и умер по пьяни. Такие дела…

– С тех пор, как Илью перевели в другую школу, ничего похожего не повторялось?

– Нет. Больше никаких фокусов-покусов не было. Все тихо, мирно и обыденно…

Глава 21

Деревня Киреевка, Подмосковье

Утром Илья увидел в зеркале свое бледное лицо, мешки под глазами, впалые щеки и оторопел. Как будто он сбросил килограмм пять, не меньше. В памяти всплывали отрывочные картины – дровяной сарай, браслеты в коробке из-под чая, саперная лопатка, которой он закопал страшную находку…

Он умылся холодной водой из старого умывальника и в ужасе покачал головой. Неужели, кошмар из детства догнал его в зрелом возрасте? Он был уверен, что с этим покончено. Выходит, нет?

– Привет! – с порога окликнул его дед Аким. – Собираешься? Не передумал ехать?

– Поеду, – хмуро ответил Илья. – У меня в Москве дел полно. Некогда прохлаждаться.

– Ты погляди на себя-то… Краше в гроб кладут! А туда же, ехать ему приспичило… Тебе отлежаться надобно, организм, поди, не железный.

– Да все нормально уже.

– Ладно, отговаривать не стану, – сдался старик. – Я тоже в твои годы вечно спешил куда-то, гнался за уходящим поездом. А теперь вроде как спешить смысла нет. Наоборот! Хочется придержать лошадей. Давай хоть поедим вместе, – предложил он. – Я самовар принес! Одному тоскливо чаи гонять.

Дед прошел в горницу и водрузил на стол пузатый дымящийся самовар. Илья приплелся следом, ощущая остаточную слабость в ногах. Крепко его приложило. И с чего бы? Нервы, что ли, разыгрались?

– Ты ведь не завтракал? Небось, как все городские, кофей привык употреблять на голодный желудок, – ворчал Аким. – А человеку плотно поесть надо перед работой, сил набраться. От кофею только язва бывает!.. Ты не против, если я тут похозяйничаю?

Не дожидаясь ответа, он полез в холодильник, достал сыр, масло, колбасу, нарезал толстыми ломтями и принялся делать бутерброды.

– Это тебе в дорогу… а это нам к чаю…

Илья молча наблюдал, как дед раскладывает еду по тарелкам, наливает в чашки кипяток, предварительно опустив туда пакетики с заваркой.

– Утопленники, – захихикал он, спохватился и смущенно прикрыл рот. – Ой, я тебе аппетит не испортил?

– Аппетита нет, значит, и портить нечего, – вздохнул Илья.

– Ты давай, ешь! Голодному в дорогу нельзя. Не пущу!

Связь в деревне была плохая, и дозвониться Ирине Илья не смог. Он надеялся поговорить с ней на трассе, когда появится покрытие. Он поступил неправильно, не сообщив ей, куда направляется. И брать ее с собой в Киреевку было нельзя. Что бы он ей сказал о свертке из мешковины? О содержимом жестяной коробки? О своих тайных ночных визитах на дачу?

– Дед, а ты с женой ладил?

– Чего-о? – удивленно протянул тот, жуя хлеб с колбасой и прихлебывая горячий чай. – Моя старуха с годами почти оглохла. Мы, почитай, не разговаривали. Без слов друг дружку понимали. А как по-другому?

– Повезло тебе со старухой.

– Повезло, не повезло… мы о том не думали, не гадали. Тяжко было! Работа, огород, корова, дети, хозяйство… Только успевай поворачиваться!

Он пустился разглагольствовать о вечной нехватке денег, о том, как иногда кормились охотой и рыбалкой…

Илья не слушал. Погрузился в свои тревожные воспоминания. Как мать после жуткого случая в спортзале возила его к бабке-знахарке, выливать воском, выкачивать яйцами. Как знахарка что-то быстро, шепотком бубнила матери. Как та ахала и охала, хваталась за сердце. Как долго и нудно беседовал с ним отец: расспрашивал, уговаривал, успокаивал, предупреждал. Как водили его к врачам, и те запутались с диагнозом.

С той поры Илья поставил прочный, надежный заслон всему, что связано с той мальчишеской дракой. Вычеркнул из жизни дружка Романа, перестал общаться с одноклассниками, обходил злосчастную школу за версту, приказал себе все забыть… и казалось, забыл.

Он вдруг с ужасом представил, какое задание от анонима будет третьим по счету. Гнал от себя жуткую догадку, а та упорно лезла в голову, не отступала.

– Черт!

– Да, милок, жизнь нас с женой била, а мы падали, вставали и снова шли вперед, – отозвался дед Аким, приняв восклицание Ильи на свой счет. – Детей поднимали, родителям помогали, трудились в поте лица. Нынешний народ не таков. Крученые какие-то, верченые, злые на белый свет! Вынь им все блага да положь! Желательно на блюдечке! А они еще подумают, сказать спасибо или промолчать…

– Не любишь ты нынешнее поколение, – заметил Илья. – Собственных сыновей не жалуешь, дачников ругаешь почем зря.

– Я зря никого не ругаю! Только тех, кто доброго слова не заслуживает. С моими сыновьями ты прав. Каюсь! Жалел их, паршивцев, не нагружал, из кожи вон лез, чтобы они ни в чем не нуждались. А вырастил неумех и эгоистов, каких поискать. Все потому, что… Эх! – всплеснул руками старик. – Не береди душу! Поздно уже! Ничего не исправишь…

Илья слушал его и завидовал. «Мне бы твои проблемы, – с горечью думал он. – Ленивые неблагодарные дети и «гнилой народец», который живет «по другим правилам». Велика беда!»

– Воров много развелось, – донеслись до него слова деда Акима. – Глядеть в оба надо! Намедни пару домов на краю деревни обчистили. Алкашня оголодавшая! Все вынесли! Закрутки, соленья, бутылки с самогоном. Да еще окна в придачу побили. Я бы сам таких к стенке ставил!

– Суровый ты.

– Все должно быть по справедливости.

«Что бы ты сказал обо мне, узнай о двух погибших женщинах и содержимом жестяной коробки? – мысленно спросил его Илья. – Взял бы ружье и пристрелил?»

Хуже всего, что из его памяти напрочь выпали оба этих случая. Он уже переживал подобное, будучи мальчишкой. Самая главная часть кошмарного происшествия с Денисом улетучилась из его головы! Он мог вспомнить почти всю драку, а потом – взрыв мозга и полный пробел. Очнулся от криков Романа и увидел посиневшего врага со скакалкой на шее. Ему казалось, что он пытается помочь Денису…

Илья верил, что так и было. Хотел верить. Его обвиняли в неоправданной жестокости, он убеждал себя и других в обратном. Ромка встал на его сторону. Илья боялся спросить лучшего друга, как все произошло на самом деле. Было страшно услышать правду. Может, еще и по этой причине он старательно избегал встречи с Ромкой.

В одну из тех беспокойных ночей Илья проснулся и услышал за стеной голоса родителей. Он подкрался к двери их комнаты и прислушался. Мать с отцом разговаривали на повышенных тонах, спорили. Отец говорил о каком-то Самборе. Якобы тот умел воздействовать на людей, общаться с мертвыми и двигать предметы. Мать сначала возмущалась и возражала, потом заплакала.

«По-твоему, Илюша родился таким же? – всхлипывала она. – Ты на это намекаешь?»

«Я только ставлю тебя в известность, что в нашем роду был особенный человек. Мой прямой предок. Он творил невообразимые вещи! Не знаю, что из этого действительно имело место, а что – сущая чепуха и фантазии. Но эти необъяснимые штуки стоили ему здоровья. Он и до сорока лет не дожил!»

«Почему же ты раньше молчал?»

«Подзабыл я нашу семейную историю. Никто из моих близких такими способностями не обладал. Мне и в страшном сне не могло присниться, что наш сын…»

«Тс-ссс! – испуганно воскликнула мать. – Вдруг, Илюша услышит? Пойду, взгляну, спит он или нет».

Илья метнулся прочь, юркнул в свою постель и накрылся с головой одеялом…

– Ты где витаешь? – спросил дед Аким. – Глаза у тебя стеклянные, рот дергается. Плохо себя чувствуешь?

– Так, вспомнил кое-что.

Ходики на стене громко тикали, стрелки приближались к десяти часам. Ходики, которые остановились и которых никто не заводил! По крайней мере дед Аким клялся и божился, что не смог этого сделать.

– Мне пора ехать, – сказал Илья. – Не поминай лихом, если что.

Старик вытаращил подслеповатые глаза, закудахтал, будто наседка над цыплятами.

– Ты это… ерунду не болтай! Молод еще себя хоронить… Я вон, восьмой десяток разменял и то бодрюсь. Подумаешь, ну прихворнул ты маленько! Так уже сразу поминки заказывать? Не ожидал от тебя!.. Говорю же, хлипкий нынче народец пошел…

* * *

Москва

После разговора с Царевым детектив подвозил Ирину домой. По дороге за ними увязалось желтое такси. Артеменко поглядывал в зеркало заднего вида, но помалкивал, чтобы не пугать пассажирку. Может, ему показалось?

Такси отстало, когда он повернул во двор. Ирина поблагодарила и ушла, а он продолжал сидеть в машине и наблюдать. Ничего подозрительного не происходило. Около двух ночи он начал клевать носом и поехал к себе спать.

Утром он первым делом позвонил клиентке.

– Да? – сонным голосом ответила Ирина и сухо осведомилась: – Это вы, Вадим?

Похоже, она ждала звонка от Самбурова и была разочарована, что звонит не он.

«Я не проследил за ним и понятия не имею, где он и что делает, – мысленно укорил себя Артеменко. – Серьезное упущение, которое надо немедленно исправить. Сегодня же этим займусь!»

– Как вы себя чувствуете, Ирина? Выспались?

– Не могла глаз сомкнуть. Только на рассвете уснула.

– Простите, что разбудил…

– Ничего.

– Господин Самбуров не давал о себе знать?

– Он как сквозь землю провалился. Его телефон вне зоны доступа.

– Отключил, наверное, чтобы не беспокоили понапрасну. Куда он мог бы податься, по-вашему? У него ведь есть дача в деревне?

– С тех пор, как там умерла его жена, он редко туда ездит. Вы полагаете, Илья на даче? Но… он не собирался… Он бы мне сказал!

– Если у него нет веской причины что-то скрывать от вас.

В трубке было слышно, как Ирина тяжело задышала. Слова сыщика ей не понравились, но она не стала возражать.

– А вы ничего от меня не скрываете? – спросил Артеменко.

– Н-нет, – с опозданием ответила женщина.

– Я отвечаю за вашу безопасность. И должен быть осведомлен обо всех непредвиденных обстоятельствах.

– Да, я понимаю…

В ее тоне сквозили замешательство и страх. Изумрудный браслет, который она намеревалась продать, вдруг стал внушать ей ужас. Словно именно в нем заключалась угроза.

– Я буду на связи, – сказал детектив. – Звоните мне в любое время, если понадобится.

– Конечно, – Ирина нажала на кнопку отбоя и провела рукой по лицу. – Надо себе доверять… – пробормотала она. – Иногда только себе!..

Звонок Миши Гольдмана застал ее в ванной комнате.

– Что ты надумала? Продаешь камни? У меня наклевывается покупатель. Сделку осуществим через Даркнет. В общем, это не твоя забота. Я сам все организую…

Ирина слушала его, как в дурмане. Что-то отвечала. Пообещала принять решение в ближайшие дни.

– Не тяни, – предупредил ее ювелир. – Выгодное предложение дважды не делают.

– Я не буду тянуть.

– Давай посоветуемся, как быть, но с глазу на глаз. Я не все могу озвучить по телефону. Когда мы встретимся?

– Прости, я неважно себя чувствую и никуда не хочу ехать.

Не говорить же ему, что за ней следят и чуть не ограбили!

– Я сам подъеду, – наседал Миша. – Сегодня. Ты не против?

– Сам? Ну… ладно. Только попозже. Я еще не завтракала.

– Через час ты готова меня принять?

– Через два, – нехотя согласилась Ирина. – Мне нужно привести себя в порядок.

– До встречи! – обрадовался он.

Она сунула гаджет в карман халата и прошлась расческой по волосам, глядя в зеркало. Оттуда на нее взирала измученная и растерянная женщина с бледным лицом.

Звонок ювелира встревожил ее. Тот действовал слишком напористо. Что-то в его отношении изменилось. Возможность сорвать большой куш затмила его рассудок? Значит, браслет в самом деле дорогой. Тем страшнее затевать продажу. Зачем кому-то платить миллион одинокой женщине, если проще и дешевле ее убить?

Ирина не знала, проклинать Илью за подарок или благодарить? Как бы там ни было, а он ее подставил. Будь ей известно об истинной стоимости украшения, она бы отказалась от презента.

Телефон в кармане разразился звонкой трелью. Ирина взглянула на экран: это был Самбуров!

– Илья! Куда ты запропастился? – не сдержалась она. – У меня душа не на месте! Почему не отвечаешь на звонки?

– Я был за городом… на рыбалке, там очень плохая связь.

– На рыбалке?

– Меня пригласил один знакомый, в общем, я не мог ему отказать…

– Не ври! – разозлилась Ирина. – Ничего, кроме рыбалки, не придумал?

– Прости, я за рулем, – отговорился он. – Приеду, перезвоню и все объясню…

Глава 22

Илья поворачивал на объездную, когда ему пришло сообщение в мессенджер. Он мог бы поклясться, что знает содержание послания от чертова анонима. И не ошибся. От нескольких строчек на экране смартфона его сначала бросило в жар, а после окатило ледяным холодом.

«Убейте вдову Николая Полухина, а в качестве доказательства прихватите с собой стакан ее крови и браслет с изумрудами. Замаскируйте убийство под суицид, чтобы не было шума. Женщину должны обнаружить в ванной со вскрытыми венами. Четко придерживайтесь инструкций. Вознаграждение придет в означенный срок. Поскольку задача усложнилась, гонорар соответственно будет увеличен».

– Совсем с катушек съехал, – пробормотал Илья. – Кто-то из нас. Я или он…

Сообщение по смыслу повторяло два предыдущих, но теперь заказчик добавил новое условие. Стакан крови!

У Ильи закружилась голова, он притормозил и съехал на обочину. От болезненной слабости все тело покрылось испариной. Послание не было абсолютно неожиданным. Он предполагал нечто подобное.

– Трындец…

Илье не хватало воздуха, и он опустил стекло. В салон хлынули шум трассы и ветерок с привкусом асфальта. Он просидел так около четверти часа, без мыслей и эмоций, в полной прострации.

Между тем послание самоудалилось, и в принципе о нем можно было забыть. Если бы Лилиана Юркевич и Марина Войцеховская не приказали долго жить, а их браслеты «в качестве доказательств» не находились бы на его даче в Киреевке.

Теперь похожая участь грозит Ирине, а он сидит в машине и не знает, что делать!

– Кто-то из нас свихнулся…

Эта произнесенная вслух фраза разозлила Илью. Кого он имеет в виду? Неведомого заказчика? Или свое второе «я», неподвластное уму и загнанное, как казалось, на самое дно сознания? А что, если аноним обращается именно к этому непостижимому и как бы несуществующему двойнику?

Уже известно, что время от задания до выполнения раз от разу сокращается. Значит, Ирина может умереть в любой момент!

Илья подавил порыв ехать к ней сейчас же, немедленно, все рассказать, предостеречь, покаяться, упасть ей в ноги и спрятать ее подальше от чужих глаз.

– Нельзя мне к ней ехать, – осадил он себя. – Именно я представляю опасность! Я не контролирую какие-то свои проявления и утратил право быть с ней рядом. Не стоит подвергать ее риску быть убитой неподвластной мне силой…

Он спохватился, что говорит сам с собой, замолчал и прикусил губу. Надо возвращаться в Москву и сидеть под замком, пока… пока…

«Пока что? – в отчаянии подумал Илья. – Чем я могу помочь Ирине и себе? Кто мне поверит? Никто… И в первую очередь – она! Достаточно вспомнить, кто отправился с ее мужем на болота, где и как скончалась моя бывшая жена… вспомнить кое-что еще!»

Он умылся водой из бутылочки, выехал на трассу и помчался вперед, навстречу своей судьбе и собственному страху. Серебристый «субару» обгонял машины, которые слишком медленно плелись. Сейчас Илью волновало не его благополучие, а жизнь любимой женщины. Он понимал, что может случиться с Ириной, и понятия не имел, как это предотвратить. Она не станет его слушать…

«Браслет! – молнией вспыхнуло в его голове. – Это первая ласточка грядущего кошмара! Ирина не зря решилась продать украшение. Чутья ей не занимать! Она…»

Взгляд Ильи оторвался от серой ленты шоссе и зацепился за человека, который голосовал на обочине. Это был горбун.

– Принесла нелегкая…

Тем не менее он становился и подобрал одетого не по сезону Корнея. Черные флисовые штаны, рубашка навыпуск, вязаная жилетка. Курчавые волосы чуть ли не дыбом стоят, на шее болтается толстенная золотая цепь. Ни дать ни взять, разбойник с большой дороги.

– Куда ты так вырядился? – неприветливо буркнул Илья. – Что за идиотский прикид?

– Я тоже рад тебя видеть, – невозмутимо отозвался горбун. – Будь добр, не гони. Скорость действует мне на нервы.

– Неужели? Какой русский не любит быстрой езды?!

– У меня нет национальной принадлежности.

– Прости, забыл. Ты международный криминальный авторитет! Главарь сицилийской мафии и колумбийский наркобарон в одном лице. Что тебе от меня надо? Давай, колись. Иначе высажу к чертовой матери! Мне сегодня не до шуток!

– Что, попал в оборот, патрон? – ухмыльнулся Корней, распространяя по салону крепкий аромат табака и гвоздики. – Со всех сторон обложили, гады?

– Ну, допустим…

– Не нукай, не запряг! – ощерился пассажир. – Кстати, как движется твой сценарий? Галопом к неизбежно трагическому финалу?

– Я еще не приступал к работе, – хмуро возразил Илья.

– Материал собираешь? – хохотнул горбун. – Хочешь пережить все наяву, чтобы достоверно воплотить в кино? Фильм ужасов тебе обеспечен, не сомневайся. Плохи твои дела! Даже мне жутко становится, как подумаю, что тебя ждет…

– Заткнись! Я пуганый!

– Ирина, кажись, браслет продает, – как ни в чем не бывало проговорил Корней. – Тот, что я тебе дал. Помнишь?

– Хотел бы забыть, да не могу.

– Вещица дорогая, эксклюзивная… стоит бешеных денег. Твоя женщина бегала к ювелиру, который ее бывшего муженька обслуживал. Некий Миша Гольдман. Слышал?

Илья отрицательно мотнул головой.

– Прохиндей еще тот! Но в камнях разбирается, этого у него не отнимешь. В общем, запал он на Иркины изумруды. Чувака можно понять! Браслет уникальный, единственный в своем роде. Правда, с секретом!.. Купить его можно, носить – нет.

– То-то она пристала ко мне с ценой. Сколько, мол, ты отдал за украшение? Где брал? Сохранился ли чек?

– Чек? – прищурился горбун. – А сертификат качества она у тебя не потребовала? Умора! Что за бабы пошли? Чеки им подавай! Да за эти изумруды столько крови пролилось…

Илья заслушался и чудом не врезался в стоящую впереди машину. От резкого торможения заскрипела резина. Задний автомобиль злобно посигналил нерадивому водителю.

– Эй, ты зенки-то протри! – возмутился Корней, который был не пристегнут и ударился головой о лобовое стекло. – Шумахер хренов! Светофора не видишь?

– Сколько примерно стоит браслет?

– Несколько лямов…

– В долларах? – поразился Илья.

– Нет, в тугриках! Или в зайчиках!.. Обижаешь, патрон! Я бы тебе фуфло не подсунул. Этот браслет я в кости выиграл… у магрибского колдуна. Всё честно! Вещица не просто дорогая, – фактически, она бесценна, – но еще и с изюминкой. Подчиняется исключительно хозяину, то есть мне…

– Как это, тебе? – опешил сценарист. – Теперь его хозяйка – Ирина.

– Чисто условно. Считай, я через тебя передал украшение ей в пользование. Пожизненно! Но ее земной срок рано или поздно завершится, и камни вернутся ко мне. Ты против?.. Впрочем, это не обсуждается.

– Чего ты добиваешься? – неприязненно осведомился Илья.

– Пытаюсь тебе донести, дурья твоя башка, что с продажей кроме скандала ничего не выйдет! – вышел из терпения горбун. – Объясни это Ирине! Пусть успокоится наконец!

– Мне опасно с ней встречаться.

– Тогда позвони ей!

– По телефону такое не обсуждают.

– Жизнь Ирины висит на волоске… От тебя зависит, что с ней будет дальше. Подписал контракт с дьяволом, приготовься к последствиям!

– Никакого контракта я не подписывал.

– Лист бумаги и росчерк пера – это для виду, – парировал Корней. – Достаточно дать согласие, и дело в шляпе. Ты поступил опрометчиво, не посоветовался со мной…

– Советчик нашелся!

– Умишком я не вышел, – легко подтвердил пассажир. – За меня другие думают! Зато я нюхом чую подставу. Собаку на этом съел. Потому и решил тебя предупредить. Играй, да не заигрывайся.

– Ты о чем?

– А ты сам типа не знаешь!

Вереница машин тронулась, Илья прибавил газу, и несколько минут они ехали молча. Это был уже спальный район города: однотипные высотки, куда вечером после работы стекались на ночевку жильцы, трубы вынесенных подальше от центра заводов, промышленные ангары, огромные супермаркеты…

– Скажи, я действительно умею вызывать духов? – неожиданно спросил Илья. – Как мой загадочный предок Стефан Самбор?

– Да вот же я! Живое доказательство! – ткнул себя пальцем в грудь горбун. – Твой предок чудил исключительно на платных сеансах… А ты, патрон, по ходу его переплюнул: чудишь в любое время дня и ночи. Я в ауте от твоих художеств!

– Ты стебешься надо мной?

– А зачем задавать глупые вопросы?..

* * *

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Любовники осушили бутылку шампанского, закусывая сыром и виноградом. Оба были на взводе и старались это скрыть друг от друга.

– Дела идут из рук вон плохо, – пожаловался Лавинский. – Торги на бирже прошли неудачно. Боюсь, это дурное предзнаменование. Вот-вот разразится финансовый кризис, а я…

Он замолчал и сердито уставился на Яну. Ее красота, которая прежде действовала на него магически, сейчас раздражала. Слишком открытое платье, слишком яркий макияж, слишком высокие каблуки. Многовато духов, непомерно длинные ногти, похожие на когти какой-то отвратительной твари. Волна недовольства поднялась и схлынула, но осадок остался.

– Откуда тебе известно, что искомая вещь хранится у сценариста? – допытывался Эдгар. – Она считается утраченной! Я говорил об этом со знающими людьми. Некоторые вообще не верят ни в Орден Драконов, ни в их знаменитую реликвию, которая вызывает полную трансформацию и дарует безграничную власть.

– До сих пор у тебя сомнений не было, – нахмурилась она.

– Были. Просто я не смел тебе перечить.

– Последняя хранительница недавно скончалась, а он находился на кладбище, когда раскапывали ее могилу, – пояснила Яна.

– И что? Реликвия была в гробу?

– Где же ей еще быть? По строжайшему предписанию магистра Ордена хранитель, который по уважительной причине не успел или не смог передать фетиш преемнику, обязан забрать его с собой.

– В могилу? – с сарказмом осведомился Лавинский.

– В гробницу, в склеп, куда угодно…

– А ничего, что таким образом реликвия может попасть в чужие руки? Как ни грозен был покойник при жизни, после смерти он не в состоянии оказать достойное сопротивление похитителю.

– Вопрос спорный.

– Не будем вдаваться в дискуссию, – помрачнел он. – Байки о «проклятии фараонов» неубедительны. Несмотря на все эти страшилки, гробницы, курганы и прочие усыпальницы царей осквернены и разграблены обыкновенными любителями легкой наживы.

Яна наклонилась к нему и прошептала:

– Я уже говорила, что мало завладеть фетишем. Необходим код доступа, тайные заклинания, некая магическая формула. Без этого реликвия практически бесполезна. Она не будет служить кому попало.

– Ты полагаешь, формула известна обычному писаке, который снабжает киношников посредственными сценариями? Нет, конечно. Будь это так, он бы сам ею воспользовался.

– Зато он может вызвать дух того, кто создавал эту формулу!

– А если нет?

– Мы должны найти аргументы, чтобы заставить его отдать фетиш и активировать код.

– Ты не поняла, – покачал головой Лавинский. – Вдруг, у него не получится?

– Зачем гадать, когда можно проверить? – не сдавалась девушка.

– Я не люблю проигрывать…

– Думаешь, я люблю? – взвилась она. – Но тот, кто боится поражения, проиграл битву еще до начала!

Эдгар вынужден был признать ее правоту. Они уже ввязались в непредсказуемую аферу, и отступать поздно…

Глава 23

Москва

Артеменко разрывался между Ириной и Самбуровым. Он не хотел оставлять женщину без присмотра, но ему приходилось держать под контролем домашний адрес сценариста. Задача осложнялась тем, что к слежке нельзя было привлечь помощников, которых он нанимал для разных поручений. Ирина категорически возражала против лишних свидетелей, тем самым связывая ему руки. У него не было выбора, кроме как заниматься наружкой самому.

Сыщик приехал в Свиблово и занял удобную позицию у дома Самуброва. Он зевал от скуки, когда увидел серебристый внедорожник с известными номерными знаками. Наконец-то!

Артеменко выскользнул из машины и подкрался поближе. «Субару» выглядел непрезентабельно. Автомобиль давно не мыли; судя по грязным брызгам, он недавно бороздил проселочные дороги, где глубокие лужи никогда не просыхали. Водитель, продолжая сидеть за рулем, говорил с кем-то по телефону.

В кустах у парковки сыщик заметил странного типа, который что-то снимал на камеру. Неужели, кто-то еще следит за Самбуровым? Любопытно…

Между тем сценарист вышел из машины и, прижимая трубку к уху, в чем-то убеждал собеседника на том конце связи.

– К сожалению, не получится, – отнекивался он. – Я очень устал… Сейчас приму душ и лягу… Нет, спасибо!.. Помощь не нужна… Высплюсь, и все будет ок!..

Самбуров, похоже, не врет. Видок у него в самом деле не очень: зарос щетиной, ноги заплетаются, голос дрожит…

– Нет, нет, Ира, – уловил Артеменко. – Только не сегодня!.. Нет, завтра тоже не смогу… Прости!.. Ничего не случилось… Я просто хочу побыть один… Творческий кризис!.. Бывает… Я не придумываю… Погоди!.. Ты неправильно поняла…

Самбуров в растерянности уставился на экран и пробормотал:

– Ну вот… обиделась…

Едва он скрылся за дверью парадного, сыщик занялся неизвестным соглядатаем. Тот увлеченно снимал и опустил телефон лишь после того, как объект его интереса исчез из виду.

Тихо ступая, Артеменко зашел с тыла и положил руку на плечо конкурента.

– Ты чего? – шарахнулся тот и поспешно сунул гаджет в карман жилетки.

– Охраняю территорию, – процедил детектив, преграждая ему путь к бегству. – Вижу, кто-то покушается на частную жизнь жильцов дома. Ненавижу папарацци!

– Я не папарацци…

– А кто ты?

– Пришел в гости к девушке, она попросила подождать…

– Поэтому ты снимаешь сценариста Самбурова? Кто тебя подослал?

– Никто… я сам… Он же знаменитость, да?

– Ты меня спрашиваешь?

– Может, я обознался? – оправдывался парень. – Стою, жду подругу… гляжу, знакомый чел топает!.. Я его в соцсетях видел! На киношной тусовке…

Лет тридцати, среднего роста, в джинсах, мятой льняной жилетке и кепке с длинным козырьком, он походил на рядового охотника за сенсациями. Если бы не дикий испуг в глазах.

– Будь это популярный артист, я бы тебе поверил, – заявил Артеменко. – Мало кому известны в лицо сценаристы, режиссеры и операторы. Боюсь, ты обычный домушник, который выслеживает жертву. В этом парадном уже пару квартир ограбили, – сочинял он. – Мне что, в полицию тебя сдать для выяснения личности?

– Не надо!.. Не надо в полицию…

– Тогда признавайся, что ты здесь забыл? Иначе попадешь в кутузку! В общем, неприятности я тебе гарантирую.

Незадачливый «папарацци» дрогнул и забормотал:

– Я не домушник… я… меня попросили… снять несколько кадров… за деньги… я хотел подработать…

Тут лязгнула железная дверь, и во двор вышла пожилая дама с ротвейлером на поводке. Пес зашелся лаем при виде двух незнакомых мужчин и начал остервенело кидаться. Он был без намордника, и казалось, что хозяйка его не удержит.

– Билли! Фу! – закричала она. – Фу!

Артеменко на секунду отвлекся, а парень воспользовался моментом и ринулся в кусты напролом. Ротвейлер поволок даму следом за ним, та выпустила из рук поводок и во все горло завопила:

– Билли! Фу!.. Вернись!.. Билли!

Увлеченный погоней пес не реагировал. Хозяйка бросилась к Артеменко.

– Помогите! – умоляла она. – Билли убежал!.. Я его не догоню!..

– Он моего приятеля не загрызет?

– Нет, что вы… он не кусается. Просто любит пошуметь и побегать… Как я теперь его поймаю? Зять меня убьет!

Сыщик побежал на лай ротвейлера и крики «папарацци», который лежал на земле ни жив ни мертв. Над ним, вращая налитыми кровью глазами и роняя слюну, нависал Билли.

– Спасибо, друг, – похвалил собаку Артеменко, но приближаться не рискнул.

– Заберите… зверюгу, – в ужасе прохрипел парень, боясь пошевелиться. – Он же меня сожрет…

– Признаешься, кто тебя нанял, заберу.

– Да не знаю я!.. Жизнью клянусь!.. А-анонимный заказ…

Из кустов, отдуваясь, выбралась взъерошенная хозяйка ротвейлера. Увидела пса и радостно схватила его за ошейник. Билли сердито зарычал. Его намеревались оттащить от добычи, и он выразил законное возмущение…

* * *

Отказ Ильи от встречи несказанно удивил и насторожил Ирину. С каких пор тот начал ее избегать? Неужели, после того, как натравил на нее грабителя? Она не могла в это поверить, не хотела. Однако… чем же тогда объяснить его странное поведение? Раньше ничто не мешало ему являться по первому зову, откладывая все дела. Значит, что-то в их отношениях изменилось…

Звонок в дверь отвлек Ирину от удручающих размышлений. Илья передумал и решил все-таки прийти?.. Она посмотрела в глазок. Нет. На площадке стоял Миша Гольдман! Она совсем забыла, что согласилась на его визит. Как неудобно…

– Ирина, открой! – громко проговорил он, обливаясь потом и вытирая лоб носовым платком. – Дело не терпит отлагательства!

– Секунду…

Она сделала шаг назад и покосилась на себя в зеркало, которое висело в прихожей. Волосы кое-как собраны в пучок, глаза на мокром месте, лицо блестит от пота. А ведь детектив запретил ей пускать в квартиру кого бы то ни было! Но за дверью не кто-нибудь, а Миша.

Ирина поспешно привела себя в порядок, – поправила прическу, застегнула верхние пуговки блузки и напудрилась. Щелкнули замки, и в квартиру, держа под мышкой кожаную сумку, вкатился колобок в летней рубашке и светлых брюках. Он даже не поздоровался, сразу приступил к важному по его мнению разговору.

– Я по поводу браслета…

– Не гони лошадей, Миша! – возмутилась Ирина. – Дай мне подумать!

– Время поджимает, милая. Есть покупатель, готовый заплатить сполна за твои камни. Поверь мне, такой шанс выпадает не каждому. Ты везучая!

– Я еще не определилась с продажей. Ты проходи в гостиную… Чай будешь?

Она хотела взять паузу, но Миша проявил нетипичный для него напор и чуть ли не наглость. Еще бы! Настоящая цена браслета была куда выше, чем он сказал Ирине, и разницу ювелир собирался положить себе в карман.

– Потом! Некогда чаи гонять! Я уполномочен решить вопрос сегодня же. Деловые люди привыкли действовать быстро и четко. Да – да, нет – нет!

– Тогда – нет! – разозлилась она.

Миша плюхнулся на диван в гостиной, положил рядом сумку и в немом изумлении воззрился на женщину.

– Ты соображаешь, что говоришь? – возмутился он. – Такую сумму тебе никто не даст! Никто! Без официальной экспертной оценки, без предоставления необходимых сертификатов, без всяких формальностей. Без огласки, наконец! Ты даже налоги можешь не платить…

– Мое слово – нет! – уперлась Ирина. – Не дави на меня.

– А я не давлю… Не давлю!.. Я взываю к твоему благоразумию! Пока тебя не облапошили какие-нибудь жулики, решайся на честный торг. Деньги получишь любым приемлемым для тебя способом. Хочешь – кешем, хочешь – в крипте! Лично я советую последнее. Разбогатеешь и при этом сохранишь инкогнито. Ну же, соглашайся!

Ирина колебалась. Предложение звучало заманчиво. Плохо, что ее некому подстраховать. Артеменко не знает об изумрудах, и не надо ему знать. Илья не в восторге от продажи своего подарка. Да, он вроде бы предоставил ей свободу выбора, но… Помогать он точно не станет. Как же быть?

– Я все-таки пойду приготовлю чай, – сказала она. – С кондачка такие вопросы не решаются.

– Если уж на то пошло́, выпьем чего-то покрепче, – смягчился Миша. – Коньяк есть?

– Сейчас гляну…

Ирина достала из буфета початую бутылку виски и два бокала. Закусить было нечем, кроме шоколадных конфет.

– Схожу в кухню за лимоном.

Гость молча кивнул. Он остался сидеть на диване, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. В сумке у него лежала таблетка, приготовленная на тот случай, если Ирину не удастся уломать на продажу браслета. Покупатель попался неслыханно щедрый, но требовательный и нетерпеливый.

«Препарат лучше растворить в спиртном, – посоветовал он Гольдману. – Когда дама уснет, обыщите квартиру. Она наверняка хранит камни дома. Если нет, ничего страшного. Уходите и ждите дальнейших инструкций».

«Она меня больше на порог не пустит, – возразил ювелир. – Или, чего доброго, сообщит в полицию!»

«Ну и что? Скажете, что она выпила и внезапно уснула, а вы посидели немного и ушли, чтобы ее не беспокоить. У дамы серьезные проблемы с психикой и случаются обмороки».

«Да? Я ничего не знал, – удивился Миша. – Она мне не говорила».

«Такие вещи обычно держат в тайне. Да, и еще одна просьба: перед уходом из ее квартиры наберите полную ванну воды».

«Зачем?»

«Когда она проснется, то не сможет объяснить, откуда в ванной вода… ну и, следовательно, остальные ее слова тоже будут поставлены под сомнение».

Ювелиру совет показался странным, но он вынужден был согласиться. Гонорар, который ему посулил покупатель, затмил все доводы разума и усыпил бдительность. Часть обещанных денег уже пришла на его биткойн-кошелек. Теперь он страшно переживал, что выйдет осечка. Вдруг, Ирина положила браслет в банковскую ячейку, как он сам ей сдуру порекомендовал? Или запрятала куда подальше? Или… или… или…

Все это было зыбко, неопределенно и пугало Мишу непредвиденными факторами, которые могут возникнуть. Он предпочитал четкий порядок действий. А в данном случае этим и не пахло. Впрочем, его профессия предполагала неизбежные риски, сопутствующие любым сделкам с драгоценными камнями.

Между тем Ирина нарезала в кухне лимон, лихорадочно размышляя о том, как бы поделикатней выдворить Мишу и не поссориться с ним. Расстаться с браслетом оказалось не так-то просто…

– Я тебя заждался, – заглядывая в кухню, улыбнулся гость. – Помощь нужна?

– Нет, спасибо.

– Я уже налил нам по пятьдесят грамм.

Ирина пыталась быть гостеприимной, но делала это нехотя и пожалела, что открыла Мише. Что-то неприятное сквозило в его поведении, жестах, голосе и нездоровом блеске глаз…

Глава 24

Послание от анонима недвусмысленно указывало, что произойдет в ближайшее время. «Сколько осталось ждать? – гадал Илья. – День, ночь, несколько часов? Можно ли предотвратить неизбежное? Или в самом этом слове уже содержится ответ. Чему быть, того не миновать!»

Он прислушивался к своему состоянию и внутренним ощущениям. Неужели, то дикое происшествие из его детства не было случайностью? И он – наследник темной, непостижимой силы своего предка Стефана Самбора, стихийной и грозной, как тяжелая рука провидения? Что за наваждение овладевает человеком и делает его марионеткой, которая не ведает, что творит? Откуда приходит импульс к действию, и как это контролировать?

Судя по сохранившимся свидетельствам очевидцев, Самбор не использовал свой дар против людей. Но кто знает, как было на самом деле?

Илья был уверен, что жуткий момент, когда чуть не погиб напавший на него одноклассник, более не повторится. Он вырвал ту черную страницу из своей жизни, обрезал все нити, ведущие в тот миг прошлого, навсегда закрыл себе дорогу туда.

– Оказывается, нет… – пробормотал он. – Никогда не говори «никогда». Порой сгоревшие мосты восстают из пепла, если это кому-нибудь нужно…

Он вышел на балкон глотнуть воздуха. В окнах высоток горели лучи закатного солнца, деревья тихо шелестели листвой, на детской площадке резвились ребятишки. День становился короче, но еще стояло тепло. По вечерам в траве стрекотали сверчки, а по утрам дворники сметали с тротуаров и дорожек сухие листья. Эта вроде бы мирная картина уходящего лета отзывалась мучительной тревогой в душе Ильи.

Поездка в Киреевку еще больше все запутала. Ни один выход из положения не отвечал здравому смыслу. Обращение в полицию Илья даже не рассматривал. Верных друзей у него не было. Должно быть, детские страхи сделали его нелюдимым. При том, что все считали его компанейским парнем, он держался особняком. Он не мог обсудить создавшееся положение даже с Ириной. Ему нельзя к ней приближаться! Но кто же ее защитит, если не он?

Корней свалился, как снег на голову, наговорил с три короба чепухи и был таков…

«Горбун не появляется без причины, – возразил незримый оппонент. – Исключительно по твоему зову!»

– Я его не звал, – огрызнулся Илья.

«Не обманывайся. Все мы, когда припечет, обращаемся если не к Богу, то к черту!»

– Значит, меня припекло?

«А то нет! У тебя заметно подгорает, приятель! Того и гляди, окажешься в заднице! Или я ошибся, и ты уже там? Не завидую я тебе!»

– Цыц! – рассвирепел сценарист. – Хватит глумиться надо мной! Лучше подскажи, что делать?

«Загляни в мессенджер, проверь, что пишут. Вдруг, пришли новые инструкции?»

Илья как ошпаренный кинулся в комнату к гаджету. Аноним действительно не дремлет, прислал какое-то видео. Он уже начал снимать кино по несуществующему сценарию. Хотя у него, видать, свой сюжет.

От того, что происходило на экране смартфона, Илью бросило в дрожь и холодный пот. Съемки делались в темноте, ночью или поздним вечером, – отрывочные, кустарно смонтированные кадры. Человек, который был запечатлен на городской улице, во дворе дома на Остоженке, на проселочной дороге, в деревне, рядом с деревянной «избушкой», как Илья называл свою дачу, поразительно походил на него… ростом, комплекцией, одеждой. Всюду его лицо скрывал капюшон спортивной куртки, точь-в-точь, как у Ильи. И в машине, куда он садился, легко можно было узнать светлый внедорожник «субару».

– Это я, что ли? – ужаснулся Илья.

Кто-то проследил за ним и заснял в местах, где погибли Лилиана Юркевич и Марина Войцеховская… а также в Киреевке. На видео были обозначены дата и время сьемок. Илья понял, что это за даты и время! Он не мог ничего опровергнуть. Он вроде бы помнил свои передвижения, насколько это возможно в отсутствие видеорегистратора и навигатора. Так же Илья отключал навигацию в телефоне. Он не желал быть объектом наблюдения кого бы то ни было. И вопреки этому нежеланию, все-таки стал им! Теперь меры безопасности сработают против него. Трудно будет объяснить, почему он тщательно «заметал следы». А ведь именно так будут истолкованы его поступки.

Илья внимательно пересмотрел присланные с анонимного аккаунта видео и схватился за голову. Чего добивается неизвестный? Если это шантаж, то почему до сих пор не выдвинуты требования, которые он должен выполнить?

«Все требования ты выполнил! – возразил внутренний голос. – Убил двух женщин, украл у них дорогостоящие браслеты и спрятал в дровяном сарае на своей даче. Плата за оба преступления перечислена тебе в назначенный срок. Осталось убить третью жертву, – Ирину Полухину, которую ты обожаешь, – стащить у нее браслет с изумрудами и закопать там же. Да еще прихватить с собой ее крови! Вот тебе и психологический триллер с элементами мистики!»

– Нет… – простонал Илья. – Я этого не делал…

«Скольким своим героям ты вложил в уста такие же никчемные оправдания? – парировал голос. – А в конце фильма зрители убеждались, что главный злодей именно тот, кто все отрицал и прикидывался невиновным. Или тот, на кого не подумаешь. Да что я тебе говорю? Ты сам знаешь все эти хитрые приемчики!»

– Не могу поверить…

«Ты ведь узнал себя на видео, не правда ли? Хотя ты умело прятал лицо и действовал под покровом темноты, нетрудно догадаться, кто на экране. Человек – не фантом, и как бы он ни старался скрыть свои преступления, где-нибудь обязательно проколется. Наследит! Твоя машина тоже вполне узнаваема даже с заляпанным грязью номером. Дед Аким видел, как ты приезжал в Киреевку!»

– Он что-то путает, – возразил Илья, словно собеседник существовал наяву, а не в его воображении. – Аким Иваныч стар, у него плохое зрение…

«Кто-то же спрятал краденые браслеты в твоем сарае?» – парировал голос.

– Должно быть, это дух Стефана Самбора, который… который…

Илья запнулся, будучи не в состоянии объяснить поведение «духа». Зачем тому понадобилось вселяться в потомка и подставлять того под уголовную статью?

Как ни чудовищно это звучит, но больше всего Илью привели в ужас не два уже состоявшихся убийства, а то, что под воздействием чужой воли он может лишить жизни Ирину. Как ему обезвредить себя? Приковаться наручниками к батарее? Повеситься?

– Это не выход, – нервно бормотал он. – Это не выход…

* * *

Гольдман надел резиновые перчатки, торопливо обшарил две комнаты и переместился в спальню. Пока он не нашел того, что искал. Его надежда на успех таяла с каждой минутой.

На столе в гостиной, где они с Ириной пили виски, лежал ее телефон и беспрерывно звонил. Громкие трели сверлили Мише мозг, и он включил беззвучный режим. Теперь телефон вибрировал и едва слышно жужжал, что еще больше раздражало. Вырубить его полностью ювелир не решался. Он был в шоке от себя и действовал, подгоняемый страхом и отчаянием. Что скажет Ирина, когда очнется? Как ему оправдываться? Сейчас она спит на диване, тихо посапывая, и не подозревает, чем занимается ее гость. Но ведь она проснется…

Миша был удивлен, как быстро Ирину сморило после виски со снотворным. Растворенный в спиртном препарат моментально поступил в кровь, женщина в недоумении вздохнула, откинулась на спинку дивана и опустила веки. Дыхание ее было ровным, щеки розовыми, и ничего не внушало опасений. Даже телефонные звонки не разбудили Ирину. Ювелир мог спокойно заняться своим делом.

Ни домашнего сейфа, ни другого тайника ему обнаружить не удалось. Не было и браслета. Миша заглядывал всюду, где могли быть спрятаны камни. Он знал в этом толк. Его предки были ювелирами и умели хранить драгоценности, когда хотели держать их под рукой. В семье Гольдманов это считалось необходимым навыком.

Время от времени Миша прекращал поиски и прислушивался к дыханию Ирины. Та продолжала крепко спать. Он не знал, сколько это продлится, и поторапливался. Через час он вспомнил, что должен набрать воды в ванну. На полочке у зеркала он заметил набор лезвий, хороший мужской лосьон после бритья, и понял, что у Ирины есть любовник. Вдруг, это он названивает? Почему-то с неизвестного номера. Всякое бывает… Не дай бог, мужик всполошится и приедет, начнет ломиться в квартиру!

От этой мысли Миша похолодел, его упитанное тело покрылось мурашками. Закрыв сливное отверстие, он пустил воду в ванну. Теперь к назойливому жужжанию телефона добавился шум воды. Ювелир обладал чутким слухом: он вздрагивал от каждого хлопка двери на лестничной площадке, от криков детей за окнами, от скрипа паркета этажом выше. Любой посторонний звук внушал ему ужас. Но уходить без браслета Миша не собирался.

В спальне он тщательно осмотрел шкаф, ящики комода, приподнял ковер, прощупал матрац и в растерянности остановился посреди комнаты. Его мучила одышка, пульс частил. Но он продолжал то, за чем пришел.

Дзинь! Дз-з-зинь!! Дзз-з-зинь!!! Звонки в дверь застали Мишу на полу у батареи. Он проверял, нет за ней заветного свертка.

Гость дернулся от неожиданности, попытался вскочить, ушибся локтем о ребро батареи и тихо взвыл от боли. Заглянув в гостиную, он удостоверился, что Ирина спит, и крадучись двинулся в прихожую.

Дзинь! Дзз-з-ззззинь!! – надрывался звонок. – Дзззинннь!!!

– Черт, – прошептал ювелир, гадая, кого это принесло. – Уходи прочь, кем бы ты ни был…

Звонки внезапно прекратились. Кто-то прильнул к двери и прислушивался, что происходит в квартире. Миша не рискнул приблизиться и посмотреть в глазок. Так они и стояли: неизвестный – на лестничной площадке, ювелир – в прихожей, и ждали, что будет дальше.

Неизвестный удалился первым. Топот его ног донесся до ушей Гольдмана, и тот вздохнул с облегчением. Ему предстояло еще обыскать кухню и балкон. Если Ирина проснется раньше, придется срочно ретироваться. Потом он свалит все на ее болезнь.

Миша на цыпочках вернулся в спальню, поправил покрывало на кровати и выровнял ковер. Он нюхом чуял, что браслет где-то здесь, рядом. Природные изумруды такого размера и чистоты обладают таинственными флюидами, которые, как ему казалось, он улавливал. Неужели, придется рыться в емкостях с крупами и мукой, перебирать кастрюли и пересыпать землю в цветочных горшках?

В комнатах вазонов не было, значит, они все на балконе. Ювелир отправился туда, и его взгляд сразу упал на пакет с ветошью.

– Вот, ты где, – прошептал он, наткнувшись на сверток. – Я услышал тебя! Ощутил твои токи…

Дрожащими руками он развернул целлофан и с благоговением коснулся массивного золотого обруча с тяжелыми камнями. Изумруды ослепительно сверкали, и Миша задохнулся от восхищения.

– Тебя не учили, что нельзя брать чужое? – проговорил у него над головой бархатистый баритон. – Ай-яй-яй! Как некрасиво!

Ювелир оцепенел, не веря своим ушам и не в силах выпрямиться и поднять глаза. Секунду назад балкон был пуст. На высоту седьмого этажа снаружи не заберешься. А внутри квартиры находились только он и спящая женщина.

– Ну-с, и как это называется? – насмехался баритон. – Гнусное воровство, Гольдман! Тебе не стыдно?

Миша промычал нечто невнятное. Но браслета из рук не выпустил.

– Это я звонил, а ты побоялся мне открыть, – продолжал баритон. – Когда меня не пускают в дверь, я вхожу через окно.

Ювелир взмок, его затрясло. Он дернулся было бежать, но ноги приросли к полу.

– Куда-а? – злорадно хохотнул баритон. – От меня не уйдешь! Давай знакомиться, раз уж так вышло. Я Корней…

Миша ощутил, как чьи-то железные пальцы стиснули его пухлую ладошку, которую он тщетно пытался вырвать, и потянули вверх. Он в ужасе вскрикнул, вытаращил глаза и… увидел перед собой курчавого урода с горбом на спине. Тот скорчил брезгливую рожу, продолжая тянуть ювелира за руку и заваливать его на бок.

– По… помогите… – прохрипел тот. – С-спасите…

– Поздно, батенька! Поздно!

Миша перестал что-либо соображать, выронил браслет и в страхе вцепился в балконное ограждение…

Глава 25

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

В просторной каюте горела настольная лампа, в огромные окна заглядывали ранние звезды. На черной воде блестели огни лодок и полосы света от более крупных судов. В воздухе пахло дымом от берегового костра, вдалеке слышались голоса людей и шум мотора. Кто-то промчался мимо марины на катере и пропал в сизых сумерках.

Казалось бы, красота теплого вечера, роскошная обстановка на яхте, безупречное обслуживание и вкусный ужин располагают к довольству и наслаждению жизнью. Но нет! Эдгар и Яна повздорили. Они сидели за столом и заканчивали десерт, когда он вдруг потребовал, чтобы девушка рассказала ему всю правду о себе.

– Какая муха тебя укусила, Эд?

– Мы подошли к роковой черте, – с пафосом заявил тот. – У нас не должно быть тайн друг от друга.

– Я ничего от тебя не скрываю…

– Да? А это что? – он нажал на какую-то кнопку, панель в стене отъехала вбок и открылся большой плоский экран. – Посмотрим кино, дорогая?

Яна пожала плечами и обиженно хмыкнула. На экране появилась кровать с шелковым постельным бельем, зеркало и туалетный столик.

– Моя каюта? – вспыхнула девушка. – Ты за мной подглядывал?

– Я изощренный эротоман, – не стал отпираться Лавинский. – Не мог отказать себе в удовольствии созерцать, как ты раздеваешься… любуешься собой, мастурбируешь…

– Скотина! Как ты посмел?!!

– Ну-ну, сбавь обороты, детка… Я тут хозяин и волен заниматься чем угодно. В том числе и наблюдать за гостями. Признаюсь, это очень увлекает!.. Особенно приятно видеть голую женщину, которая ни о чем не подозревает и ничем не скована…

– У тебя повсюду камеры? – поразилась Яна.

– Везде! – без тени смущения и раскаяния ответил он. – Ты же знаешь, я еще и киноман. Обожаю снимать всё и всех. О! Какое упоение смотреть на тебя в любых ипостасях!.. Ты даже не представляешь…

На экране мелькали кадры, от которых Яну бросало то в жар, то в холод. Вот она раздевается перед сном… вот моется в душе… вот…

– Хватит! Прекрати! – не выдержала она. – Ты… ты… чертов извращенец!

– От такой же и слышу, – невозмутимо парировал он. – По сравнению с тобой я просто невинен. Я хотя бы не мастурбирую на луну… и не пью человеческую кровь!

Он рассмеялся, а Яна съежилась под его испытующим ледяным взглядом. Она по наивности полагала, что он пока всецело у нее под пятой, послушный паж, исполняющий все прихоти и капризы избалованной госпожи. Так и происходило до определенного времени. Яна не заметила, когда наступил перелом. Она недооценила Лавинского и переоценила себя. Он оказался талантливым актером и опытным игроком. Страсть ослепила и оглушила его, но период беззаветного поклонения и любовной одержимости прошел быстрее, чем Яна рассчитывала.

– Ну-с, а вот это что, позволь спросить? – прищурился он. – Что ты тут видишь, дорогая? Объясни профану, что за странный ритуал ты проводишь? Втихаря, в одиночестве, в полнолуние, после нашей бурной совместной ночи… когда все на судне спят, включая твоего покорного слугу…

На экране Яна стояла в полутьме каюты совершенно нагая, с распущенными волосами и наливала в стакан густую красную жидкость. Потом она сняла с шеи цепочку и опустила подвеску в кровь. Губы ее беззвучно шевелились… Видно было, что она волнуется и с трудом глотает свое заговоренное питье…

– Вкусно? – язвительно осведомился Лавинский.

– Попробуй, и узнаешь…

– Не хочешь поделиться впечатлениями со стариной Эдом?

– Ты сам привозил мне кровь. Я не скрывала, что имею такую привычку. Кровь нельзя пить в чужом присутствии. Поэтому я делала это в одиночестве. В чем ты меня упрекаешь? – возмутилась она. – Мы оба не такие, как все! Ты и я! Мы – избранные!

– Ага, – кивнул Лавинский. – Ты женщина-вамп, суккуб или что-то типа того… А я кто?

– Источник моей силы. В тебе я черпаю вдохновение для великих свершений…

– Фу! – поморщился он. – Где ты научилась этому жуткому высокопарному слогу? Неужто, на светских тусовках?

– Это роль, которую я играю в нашем сериале.

– Передам твои пожелания сценаристу Самбурову. Он любит выводить на экран инфернальных личностей. Ты как никто подходишь, дьявол тебя забери, – процедил Эдгар. – Взывать к богу в моем положении – кощунство. Верно, подруга?

Он вдруг сделал то, чего Яна не ожидала, – схватил ее за цепочку на шее и рывком притянул к себе.

– Ай, больно!

– Терпи, если хочешь жить. Что мне стоит… – Эдгар запнулся, выдохнул и отпустил девушку, которая в страхе отшатнулась от него. – Дыши пока! Но с яхты ни ногой! Кстати, забыл тебе сказать, скоро мы выходим в плавание. Команда у меня сплоченная и верная. Даже не надейся расшатать или соблазнить кого-нибудь из них! Мне сразу доложат, и я приму меры. Кроме того, судно напичкано камерами слежения и прослушкой. Я владею всей полнотой информации. Эта яхта – моя крепость! А ты – моя гостья… пока что. Будешь вести себя плохо, станешь узницей.

Яна была ошарашена, потрясена и подавлена.

– Что с тобой, Эд? Почему ты так переменился ко мне?

– Ненавижу вранье, детка. Ты водила меня за нос, а этого я простить не могу. Существует множество прегрешений, на которые я готов закрыть глаза. Но злостная, обдуманная ложь?! Что за интригу ты плетешь вокруг меня?

– Клянусь, я…

– Что ты окунала в стакан с кровью? – не дослушал он.

– Ты же все видел…

– Что за штуковину ты носишь на шее? Я принимал это за дешевую побрякушку, память о твоей любимой бабушке, как ты говорила.

– Умоляю тебя, Эд, верь мне! – прижимая руки к груди, заплакала Яна. – Это правда память о бабушке!

– Твоя бабушка жива и здорова. Скажу больше, обе твои бабушки, по отцовской и материнской линиям, довольно сносно себя чувствуют. Да, и вот еще что: сними это! – Лавинский указал пальцем на ее цепочку с подвеской и протянул руку ладонью вверх. – Давай сюда! Или я сделаю это сам!

Яна в отчаянии замотала головой и залилась слезами. Она что-то бормотала в свое оправдание, но хозяин яхты остался непреклонным…

* * *

Москва

Пойманный благодаря ротвейлеру «папарацци» клялся и божился, что ничего предосудительного не совершил. Просто исподтишка снимал сценариста Самбурова.

– Я всего лишь хотел заработать денег, – твердил он. – Во всех странах охотятся за знаменитостями. Даже королевские семьи попадают к ним в объектив! Это неизбежное зло.

– Сравнил! – возмутился детектив. – Самбуров – не звезда экрана.

– Как для кого…

– Кому ты должен передать готовые кадры?

– Я отсылал их заказчику на е-мейл.

– Значит, ты не в первый раз занимаешься слежкой за Самбуровым?

– Да поймите же вы, это не слежка. Вернее, не совсем… Ну, если рассудить, то да… мне приходилось следить за ним, чтобы снимать…

– Время и место ты выбирал сам?

– Обычно мне указывали, куда ехать. А что случилось-то? – ныл испуганный парень. – Я не причинил Самбурову никакого вреда. Снимал всегда на улице, не докучал… От него не убудет, а мне выгода!

– От иной выгоды сплошная головная боль, – усмехнулся Артеменко. – А можно и вообще головы лишиться. Ладно, скинь мне на телефон то, что наснимал, и вали, покуда я добрый.

Парень молча повиновался. Он был не в восторге от просьбы «охранника», но упираться не рискнул.

– Документы предъяви! – приказал тот. – Паспорт с собой?

– Только водительское… я на машине приехал…

Артеменко сфотографировал его удостоверение и милостиво разрешил отправиться восвояси. Парень поспешно сел в старенький «фольксваген» и укатил.

Сыщик немедленно набрал номер Ирины, но та не отвечала. Несколько повторов ни к чему не привели.

– Твою мать… – выругался он и побежал к своему авто. Кажется, здесь сегодня больше ловить нечего, а у Ирины, видимо, возникли неприятности.

Пробок, к счастью, не было, и дорогу до ее дома Артеменко преодолел за сорок минут. Неожиданно быстро стемнело. Двор освещала пара фонарей. На газоне у парадного собралась группа людей, которые тихо переговаривались. Детектив припарковался и с тяжелым чувством приблизился к ним. В траве неподвижно лежал мужчина…

– Что с ним? – спросила дворничиха. Она только что подошла, держа в руках метлу. – Пьяный, небось?

Кто-то из присутствующих ответил:

– Кажись, мертвый…

– «Скорую» вызвали? – протиснулся вперед Артеменко. – Может, еще откачают?

Он опустился на корточки и прижал пальцы к сонной артерии лежащего человека. Пульс не прощупывался, но тело еще было теплое. С момента смерти прошло не больше пятнадцати минут. Поза выглядела как после падения с высоты, – одна рука сильно вывернута, правая нога, похоже, сломана. Под головой мужчины темнело пятно крови, которая не успела впитаться в землю. Брюки промокли, от трупа пахло мочой. Рядом валялись ключи от машины, – видимо, выпали из кармана, – и небольшая кожаная сумка. Руки покойника были в тонких резиновых перчатках. Домушник, что ли? Внешне абсолютно не похож.

Среди зевак стояли совсем молодые пацаны, стриженая девчонка в джинсовой курточке, пожилая дама с котом на поводке и двое мужчин лет сорока. Они шли с работы и остановились посмотреть, что произошло.

– Он по ходу с крыши упал… или из окна вывалился…

– Окна все закрыты, – задрав голову, заявил паренек в пирсинге и кожаных штанах. – Значит, с балкона сиганул…

– Обкуренный…

– А по виду приличный человек, – заметила дама с котом. – Хорошо одет, часы дорогие… Но почему-то в перчатках! Странно…

– Откуда же он свалился?

– Может, его выбросили…

– Самоубийца, – уверенно заявил один из мужчин. – Проворовался или в кредитах погряз… У нас в офисе тоже один повесился…

– Надо бы в полицию заявить…

– Позвонили уже! Только они долго ехать будут…

– Я его у нас во дворе раньше не видела, – заявила дама с котом. – Он не нашенский…

– А вы всех жильцов в лицо знаете? – спросил Артеменко, продолжая осматривать труп.

– Нет… но некоторые лица примелькались, – смутилась дама. – Этого бы я узнала. Толстячок!.. Холеный, похож на банкира или коммерсанта…

Следов борьбы на теле мужчины вроде не было. Эксперт сможет точнее установить, сопротивлялся погибший или добровольно расстался с жизнью.

– Шмотки у него дорогие… и сумка вон хорошая, – добавил паренек в пирсинге.

– Может, квартиру у кого снимал… или в гости приехал…

– Что же он, с сумкой с высоты прыгал? Самоубийцы так не делают…

– Одному богу известно, что у них перед смертью в башке творится…

– Пусть полиция разбирается, – сказал мужчина в деловом костюме.

– Ага, разберутся они, – проворчала девушка. – Им лишь бы не работать.

Детектив встал и обвел пристальным взглядом собравшихся.

– Кто обнаружил тело?

– Я, – отозвалась дама с котом. – Вышла погулять с Мурзиком… смотрю, лежит кто-то… Я подумала, Гришка с первого этажа опять нажрался… Наклонилась – не он… И пахнет чем-то ужасным…

– У него штаны мокрые, – вставил паренек в пирсинге. – Обоссался, когда падал…

– Видать, от страха…

Мужчина в деловом костюме отошел в сторону и позвонил на станцию скорой помощи. Дама с котом пожаловалась на сердце.

– У меня давление… и аритмия…

Ряды зевак пополнялись. Людей словно магнитом тянуло к месту происшествия. Артеменко незаметно достал телефон, сделал пару снимков и оглянулся. Между любопытными гражданами мелькнула горбатая фигура. Ему померещилось, или…

Он быстро направился туда, но горбун будто сквозь землю провалился.

– Вы не видели горбатого человека? – спрашивал сыщик у каждого, кто попадался на пути. – А вы не видели?..

Он не сразу сообразил, что одно из окон и балкон Ирины выходят во двор, и траектория падения тела не исключает…

– Я баран! – выругался Артеменко, хлопнув себя по лбу. – Осёл!

Он влетел в парадное, вызвал лифт и едва дождался, пока кабинка поднимется на седьмой этаж…

Глава 26

Что бы из этого эксперимента ни вышло, Илья решил проверить, способен ли он вступить в контакт с духом своего предка.

– Стефан, – бормотал он, сидя в кресле с закрытыми глазами и представляя человека, которого никогда не видел. – Ты меня слышишь? Если да, подай знак.

В комнате раздался слабый шорох и хлопнула оконная створка. Это можно было списать на ветер, сквозняк, на слуховую галлюцинацию. Когда чего-то напряженно ждешь, невольно подтасовываешь факты.

– Стефан! – громче повторил Илья. – Это был знак? Я не понял! Подтверди, пожалуйста!

Его профессия, впитавшись в плоть и кровь, вынуждала его чувствовать себя героем фильма, который играет сцену спиритического сеанса. В настоящих сеансах Илья ни разу не участвовал. После драки в школьном спортзале и подслушанном разговоре родителей эта тема стала табу. Неосознанный запрет, оказывается, тоже работает! Возможно, даже лучше, чем умственный.

Илья замер, вслушиваясь в звуки окружающего мира. Откуда должен прийти к нему отклик давно умершего телеграфиста, случайно ставшего медиумом? Но ведь случайностей не бывает. То, что события развиваются спонтанно, иллюзия и заведомая ложь.

Илья ощутил поток холодного воздуха, но не спешил открывать глаза. Самообман, самогипноз – коварная штука.

– Стефан, – обратился он к незримому собеседнику. – Это ты?

Что-то стукнуло два раза, и экспериментатор покрылся нервной испариной.

– Что это значит?

Дух то ли примолк, то ли не счел нужным отвечать. В квартире стояла гнетущая тишина.

– Стефан, скажи, мы ведь родственные души? – севшим от волнения голосом проговорил Илья. – Зачем тебе меня подставлять? Я не убийца… и ты, полагаю, тоже…

Раздался грохот, от которого он подпрыгнул и вытаращился, обливаясь потом. На полу комнаты валялся упавший стул, шкаф открылся, и часть книг высыпалась на пол.

– Черт! – вскричал Илья, опомнился и обескуражено пробормотал. – Прости, я не то имел в виду. Стефан, дружище, ты… ты меня потряс!.. Я… у меня слов нет…

На этом контакт прекратился. Видно, дух счел общение достаточным. Но для Ильи все только началось. Он захотел убедиться, что ему все это не привиделось, и ходил по комнате, трогая открытую дверцу шкафа, упавший стул и книги.

– Стефан, – приговаривал он. – Стефан… Ты отозвался!.. Ты услышал меня. Я не ожидал, честно!.. Ты доказал мне, что существуешь. Значит, между нами есть связь! Помоги мне!.. Я попал в беду…

Так прошло около часа или больше. Илья потерял счет времени. Он навел в квартире порядок, водворяя разбросанные вещи на места и думая о том, что Ирина в опасности. Непостижимая сила, которая чуть не задушила его школьного обидчика и только что недвусмысленно дала о себе знать, может нанести ей вред.

– Стефан, ты друг или враг? – вопрошал он пустоту. – Ты на моей стороне?

Дух упорно молчал. Он потерял интерес к своему оторопелому потомку, растворился, вернулся в мир иной.

Илья приготовил себе кофе, но вкус напитка показался ему слишком горьким. Попытался съесть печенье, но проглотил кусочек и поперхнулся. Мысли его путались, сердце учащенно билось. Он то порывался сейчас же ехать к Ирине, признаться ей во всем, и пусть она решает его судьбу; то приходил в ужас от того, что может случиться, если он потеряет контроль над собой… если вместо него к Ирине явится Стефан…

Послание от неизвестного заказчика получено, сцена убийства описана и должна осуществиться. Две жертвы свидетельствуют, что аноним не шутит…

* * *

Артеменко нажал на кнопку звонка и… увидел, что дверь приоткрыта. Это ему не понравилось. Он посмотрел, нет ли кого на лестнице вверху и внизу, и скользнул в квартиру. Его внимание сразу привлек шум воды, как будто хозяйка наполняла ванну. Так и было. Вода дошла почти до краев.

Сыщик закрутил кран и прислушался. В иных обстоятельствах нельзя торопиться, а иногда промедление смерти подобно. Как отличить одно от другого? Ошибка может стоить очень дорого.

В гостиной горел свет, и Артеменко осторожно двинулся туда. Предположение, что толстяк в перчатках упал или был сброшен с балкона Ирины, казалось беспочвенным. В доме девять этажей, и человек мог упасть откуда угодно. В том числе и с крыши. Но сыщик заподозрил, что трагедия произошла именно тут.

Увидев лежащую на диване Ирину, он бросился к ней. Женщина была как мертвая. Артеменко проверил ее пульс и в недоумении развел руками.

– Слава богу, дышит…

На столе стояла недопитая бутылка виски, рядом – один бокал, конфеты и тарелка с ломтиками лимона.

– Ирина! Ирина! Проснитесь!.. Ирина! Вы меня слышите?

Он потряс женщину за плечо, похлопал по щекам – никакого эффекта. Слишком крепкий сон! Но хотя бы не подлежит сомнению, что толстяка выбросила с балкона не она.

Беглый осмотр квартиры ничего не дал. Артеменко заметил легкий беспорядок. Ну и что? Не каждая женщина фанат уборки.

Он вернулся в гостиную, вышел на темный балкон и заглянул вниз. Тело, окруженное толпой любопытных, лежало как раз так, что… Нет! Выше были еще балконы, откуда мог упасть этот человек… С чего он взял, будто погибший был здесь?

Повторная попытка разбудить Ирину и задать ей важные вопросы почти увенчалась успехом. Она приоткрыла глаза… но ее веки опять сомкнулись.

– Ирина, да просыпайтесь же!

Артеменко умел оказывать первую медицинскую помощь и без труда определил, что угрозы жизни женщины нет. Дыхание у нее ровное, сердцебиение в норме, кожа обычного цвета. Отчего она так глубоко уснула? Кто-то добавил ей в спиртное сонный препарат? Неужели, толстяк, который приказал долго жить?

Он понюхал бокал, – ничего, кроме запаха виски, не почувствовал; на дне не было следов осадка. Нужно нести на экспертизу. А что это даст? Ирина жива и скоро проснется. Даже врача вызывать нет смысла.

Сыщик поискал следы пребывания здесь посторонних. Ни второго бокала, ни прочих улик. Похоже, кто-то тщательно прибрал за собой. Почему Ирина нарушила запрет и впустила в дом чужого мужчину? Тот был ей знаком? Она ему доверяла? Кто на него напал, если Ирина спала? Может, гостей было двое? Кто-то из них собирался принять ванну и чуть не устроил потоп? Или воду включила Ирина, а потом отвлеклась и забыла? Откуда перчатки на руках трупа?

Все это было нелепо и странно.

«Не исключено, что все мои выводы ошибочны, – констатировал Артеменко. – Надо установить личность погибшего и выяснить, какое отношение он имеет к Ирине. Скорее всего толстяк приехал на машине, ключи от которой валялись возле трупа. Да и в сумке наверняка есть какие-то документы».

Сыщик задумался: стоит ли ему спуститься во двор и послушать, что скажет полиция, либо остаться в квартире и дождаться, пока проснется Ирина. Он выбрал второе…

* * *

Бездействие приводило Илью в отчаяние. Ирина может умереть… с минуты на минуту. А он понятия не имеет, что предпринять! Нанять ей охрану? Она не поймет… Как он объяснит ей свой страх? Чем подкрепит свои слова? Мол, две женщины погибли, предположительно от моих рук, а ты можешь быть третьей? У него язык не повернется.

Илья звонил ей несколько раз, а она даже трубку не берет. Не хочет с ним говорить! Обиделась.

«Покажи ей видосики, которые прислал неизвестный! – подначивал его внутренний голос. – И послушай, что она скажет. Признайся в получении денег за убийства и предъяви браслеты двух предыдущих жертв. Два спрятаны у тебя в сарае, третий должен присоединиться к ним в ближайшее время. Изумруды, которые ты сам ей подарил! Она не догадывается, что находится на волосок от смерти. И смерть эта явится к ней в твоем обличье!»

– Бред…

«Согласен, – не стал возражать оппонент. – Ты безумец, который не в силах отличить наваждение от реальности. Но кому от этого легче?»

– Я обязан ее спасти, – шептал Илья, обхватив голову руками.

«Ты взял на себя другие обязательства, дружище! Теперь ты пешка в чужих руках. Марионетка, которую дергают за ниточки. Наконец, ты почувствуешь, что такое мистический триллер! Не на экране, а в жизни! Ты же всегда мечтал стать участником, а не зрителем. Время пришло. Кто-то написал сценарий для сценариста. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха!!!»

Илью скрючило от хохота, из глаз полились слезы. Он не мог остановиться и, согнувшись в три погибели, продолжал заливаться отвратительным смехом. Его тело дрожало, как в ознобе, по спине катился пот.

– Стефан, – бормотал он, не переставая смеяться, – видишь, до чего я дошел? Боюсь выйти из дому, чтобы не причинить вред любимой женщине!

Дух проигнорировал его слова. Занавески на окне не шелохнулись, ничего не упало, люстра не раскачивалась, стулья стояли, как вкопанные.

– Что же мне делать? – простонал Илья. – Уехать в Киреевку? Но я не могу… Не могу! Я там изведусь, думая об Ирине! Ты понимаешь?.. Ты сам кого-нибудь любил?.. Ну, да… Раз остались потомки, значит, у тебя была женщина… жена, любовница… Мы с тобой одной крови! Протяни мне руку, подставь плечо…

Он спохватился, что зря обращается к покойному медиуму с такой просьбой. И сдал назад.

– Нет, нет… ничего не надо, Стефан. Я передумал… Не хочу тебя беспокоить по пустякам…

Опять Илья лукавил, играл роль человека, который попал в сложную ситуацию и не сдается, бросает вызов судьбе. Ему нравились такие герои. Красивые, талантливые, успешные. Заводилы, любимцы девушек, баловни фортуны. Искатели приключений. Он не предполагал, что однажды они поменяются местами, и приключения будут искать его! И когда найдут, мало ему не покажется.

– Все, Стефан, прости… Не бери в голову! – отсмеявшись, пробормотал Илья. – Я сильный!.. Сам справлюсь. Мне приходилось бывать в разных переделках… Как видишь, я выжил… Твои гены пригодились! Я тебя не разочарую, клянусь…

Резкий дребезжащий звук прервал этот напыщенный монолог. Илья смешался и устыдился своего актерства. Звук повторился, и он сообразил, что кто-то пришел.

«Надеюсь, не полиция!»

С этой мыслью он и открыл дверь. На лестнице было темно: лампочка перегорела. Запахло табаком и гвоздикой. У порога квартиры, улыбаясь до ушей, стоял… горбун. Он ничуть не стеснялся желтых от курева зубов, крючковатого носа и маленьких крысиных глазок, неся свое уродство с некоторым достоинством и порой даже с удовольствием.

– Чего тебе? – проворчал Илья, отступая в сторону. – Входи, коль не шутишь. Недавно вроде виделись. Соскучился?

– Угадал, патрон. Чую, колбасит тебя не по-детски. Дай, думаю, зайду на огонек.

– Провидец! – фыркнул Илья. – Ладно, проходи. Разговор есть.

– Я не с пустыми руками пришел…

Корней гордо прошествовал в кухню и без церемоний плюхнулся на стул.

– Выпивкой угостишь?

– Томатного соку налить?

– Я что, вампир? – захихикал горбун. – Мне лучше коньяку или водочки.

Илья молча поставил перед ним бутылку «Перцовки» и стакан.

– Сердитый ты сегодня, патрон. Хочешь, фокус покажу?

– Да будет тебе известно, я сам – фокусник! – мрачно изрек Илья. – Летающие тарелки видел?

– Ты про инопланетян? – пошутил Корней.

– Мне не до смеха…

Глава 27

Артеменко решил не делиться с полицией своими подозрениями. Пусть сами разбираются, что случилось с пострадавшим гражданином. Не то к частному детективу появится много вопросов. У него не было желания вмешивать в это скользкое дело клиентку. Если Ирина не имеет отношения к погибшему, он доставит ей лишние неприятности. Если имеет… тогда будет другой разговор, серьезный и по существу.

Прошло около часа, пока она окончательно пробудилась и пришла в себя. За это время на место происшествия прикатила «скорая», за ней машина патрульных, которые вызвали криминалистов и следователя. «Скорая» за ненадобностью уехала, стражи порядка огородили часть газона ленточками и потеснили зевак, которые успели затоптать все, что возможно.

Артеменко ждал поквартирного обхода, но по опыту знал, что это будет не скоро. Ирина долго молчала, собираясь с мыслями. Она не ожидала увидеть сыщика у себя в гостиной.

– Это… вы? – удивилась она. – Что вы здесь делаете?

– Не смог дозвониться и приехал проверить, все ли в порядке.

– Как вы… сюда попали?

– Дверь была приоткрыта. Когда я вошел, вы спали.

На лице Ирины застыло недоумение, она пыталась понять, что происходит.

– Нельзя ложиться спать с открытой дверью, – добавил Артеменко. – Кто угодно мог войти и… Я вас предупреждал! Почему вы не соблюдаете меры предосторожности?

– Я… соблюдаю… но…

Ирина вспомнила: перед тем, как она внезапно отключилась, в комнате был какой-то мужчина. Кажется, Миша… Кажется? Или это на самом деле был он? Что-то говорил о браслете… потом они выпили…

– Почему я уснула?

– Не знаю. Сам хотел у вас спросить, – улыбнулся сыщик. – К вам приходил гость? С кем вы пили?

Ирина села и уставилась на бутылку виски и бокал. Выходит, она пила одна? Что же, Миша ей приснился? Наверное, да…

– Вы еще чуть потоп не устроили, – добавил Артеменко. – Пустили воду в ванну, а сами легли. Хорошо, что я вовремя приехал. Иначе бы вы залили соседей этажом ниже. Вы собирались принимать ванну? – допытывался он. – Но кто-то пришел и помешал вам?

– Нет… Какая ванна?.. Я не включала воду… – растерялась она.

– Ну, как же? Ванна полна воды.

Ирина ощущала слабость, головокружение и боль в висках. Неужели, у нее провал в памяти?.. Почему? Опять был приступ?.. Миша дал ей таблетку?.. Но где же в таком случае он сам? Ушел, бросил ее одну, да еще и дверь не закрыл? Он бы так не поступил… он…

– Значит, когда вы пришли, вода текла в ванну? – переспросила она. – Я плохо помню… Возможно, я хотела…

Она прикусила губу и замолчала, блуждая взглядом по комнате. Все как обычно. Только вместо Миши – частный детектив.

– Воды…

– Вам нехорошо? – всполошился Артеменко. – Сейчас принесу.

Он метнулся в кухню за минералкой и подал стакан Ирине. Та сделала несколько глотков, рука ее дрогнула, и вода пролилась на диван.

– Ой…

– Ничего страшного, – ободряюще улыбнулся сыщик. – Я вытру.

Он забрал стакан, сходил за полотенцем и промокнул пятно. Ирина стала еще бледнее, чем была. Но решила не говорить Артеменко о браслете. Кто знает, что у него на уме?

– У меня есть новости, – заявил он, усаживаясь на стул. – Право, я в затруднении. Готовы ли вы их обсуждать? Или вам лучше отдохнуть?

– Да… то есть… не знаю…

Сыщик подумал, что он должен прояснить некоторые факты прямо сейчас.

– За Ильей Самбуровым ведется наблюдение. Кроме меня, за ним следит парень и снимает его на камеру. Кто это может быть?

Ирина пожала плечами.

– Вы не ошиблись?

– Уверяю вас, нет.

Глядя на женщину, Артеменко размышлял о мертвом человеке, который мог упасть с ее балкона. Ирина скоро узнает об этом трагическом происшествии. Не от него, так от соседей. Не исключено, что к ней уже сегодня зайдет оперативник с вопросами. Лучше заранее ее подготовить.

Измученный вид Ирины, сухой блеск ее глаз, дрожащий подбородок могли предвещать истерику. Неизвестно, что за препарат подмешали ей в питье. В таком случае, в квартире кроме хозяйки находились еще двое. Один из них убил другого. Но пока что никаких доказательств этому он не нашел.

– Тут такое дело… во дворе вашего дома обнаружили труп мужчины…

– Труп? – вскинулась она. – В каком… смысле?.. А!.. М-мертвого?..

– Похоже, он разбился, – выпал из окна, спрыгнул с крыши, или его сбросили с балкона. Я видел тело. Мужчина лет тридцати пяти, небольшого роста, упитанный, в рубашке с коротким рукавом и светлых брюках. Вы его знали?

Ирина онемела. Ее лицо из бледного стало синеватым, рот приоткрылся.

– Припоминайте, – с легким нажимом добавил Артеменко, наблюдая за ее реакцией.

Учитывая обстоятельства, женщина могла закатить сцену или разразиться рыданиями. Но Ирина, казалось, вот-вот брякнется в обморок.

Сыщик протянул ей стакан с остатками минералки на дне.

– Пейте!

Она резким движением отвела его руку и вздрогнула, как от удара током.

– Покажите мне… покажите…

– Что? – не понял Артеменко. – Труп? Его уже увезли…

«Это Миша! – догадалась Ирина, не понимая, что заставило ювелира броситься вниз. Может, он пытался бежать через балкон, не удержался и… Но зачем ему было бежать? От кого?»

– Вы ничего не хотите мне сказать? У вас все-таки был гость?

– Нет… просто я… мне нехорошо…

Ирина боялась рассказывать о браслете с изумрудами, о предстоящей сделке… о Мише, наконец. То, что разбился именно он, не вызывало сомнений.

«Меня обвинят в убийстве! – ужаснулась она. – Что я скажу в свое оправдание?»

Ирина недоговаривала, и это свидетельствовало против нее.

– Кого вы выгораживаете? – нахмурился Артеменко.

– Н-никого…

«Жаль, что это не сценарист Самбуров застал ее с мужчиной, приревновал и выбросил соперника с балкона, – подумал сыщик. – На сей раз я сам обеспечил ему алиби. Плюс чертов «папарацци» с его съемками. Тут все железно! Самбуров был далеко и не мог убить толстяка».

– Ирина, ситуация серьезная, вы же видите…

– Чего вы от меня хотите? – вспыхнула она. – Я просыпаюсь, обнаруживаю вас у себя в комнате… Вы говорите, дверь была открыта! А я ничего не помню… Я выпила немного виски и провалилась в сон!.. Со мной такое бывает…

– Вы пили в одиночестве?

– А вы видите на столе второй бокал?

– Вымыть и убрать за собой посуду не проблема.

– На что вы намекаете?

– Я пытаюсь разобраться…

Артеменко осторожничал, боясь настроить Ирину против себя. Тогда он ничего от нее не добьется.

«Что случилось? – в страхе гадала она. – Каким образом Миша разбился? И где браслет? На месте, или…»

Выйти на балкон и проверить мешок с ветошью, куда она спрятала украшение, при сыщике невозможно. А тот, судя по всему, уходить не намерен…

* * *

Горбун с наслаждением опрокинул стакан водки с перцем, крякнул и вопросительно уставился на Илью.

– А ты чего не пьешь?

– Не хочу.

Собеседники расположились в кухне. Было тепло и уютно. В черноте окна отражался свет настольной лампы. Корней вальяжно развалился на стуле, Илья сидел напротив.

– Я закурю, – заявил гость, доставая из кармана серебряный портсигар. – Огоньку дашь, трезвенник?

Илья щелкнул зажигалкой и поднес язычок пламени к кончику тонкой сигары. Горбун принялся пускать дым изо рта кольцами, которые вереницей поплыли к потолку.

– Это и есть твой фокус?

– Ты сбрендил, патрон? Кольца пускать любой дурак умеет!

– Ну, давай, умный, показывай обещанный трюк.

– Оп-ля! – горбун закатал рукав и обнажил запястье, украшенное золотым обручем с изумрудами. – Не ожидал? Гы-гы-гы!

Илья задохнулся от волнения и с трудом выдавил:

– Ты… был у Ирины? Спер у нее браслет?

– Обижаешь! – возмутился Корней. – Я не вор! Я честный демон!

Отвратительный липкий страх змеей заполз в сердце Ильи и свернулся там ледяным клубком.

– Что с Ириной? Она… жива?

– Пока да, – зажав зубами сигару, проговорил горбун. – Но вокруг нее происходит нехорошая возня. А ты сидишь и не чешешься, соколик.

– В моем случае единственный выход – сидеть под замком.

Корней зыркнул на него исподлобья и ухмыльнулся.

– Знаешь, что я застал у нее в квартире? Чужого мужика и ванну с водой!

– Ванну… – эхом повторил Илья, покрываясь мертвенной бледностью.

Горбун выпустил в воздух порцию табачного дыма и воскликнул:

– Эй, патрон! Очнись! Хватит валять дурака! Твою бабу чуть не убили! Полагаю, ей дали сонного зелья и хотели утопить. Я помешал! Как чувствовал, что не все ладно в датском королевстве.

Илья плохо его слышал, в голове шумело. Горбун затушил сигару, встал и распахнул окно.

– Что-то ты мне не нравишься, патрон… Дыму надышался?

– А вены… вены у нее… целые?

– Вены? – озадаченно переспросил Корней. – Кажись, были целые, когда я уходил…

– Что за мужик у нее был?

– Толстый коротышка… Он браслет чуть не умыкнул. Шиш ему! Пусть на травке полежит… отдохнет после трудов неправедных.

– Говори толком! – разозлился Илья.

– А я что делаю? Докладываю: пока хозяйка спала, этот прохиндей решил изумруды прикарманить. Ну, я вступился за женщину… Мы с ним на балконе схлестнулись! Я одержал верх, – гордо приосанился горбун.

– Ты его… убил?

– Спустил с балкона. Да ты не боись! Я замел все следы его пребывания в квартире Ирины. Чтобы к ней не возникло вопросов! Не хочешь меня похвалить, патрон?

Илья пытался упорядочить свои мысли. Корнею верить нельзя: тот ловко вуалирует ложь, выдает ее за правду и наоборот.

– О-о, патрон! У тебя возникли сомнения в моей преданности? – уловил его настроение горбун. – Тебе не стыдно? Я спас твою женщину от верной смерти, а ты…

Вопреки его словам, подозрения Ильи разгорались подобно костру, куда подбросили охапку сухих поленьев.

– Что ж, я привык к черной неблагодарности, – приняв театральную позу, продолжал гость. – Меня это не ранит. Я давно забыл, что такое боль!

– Артист…

Поскольку комедия не возымела эффекта, Корней моментально сменил пластинку и от упреков перешел к существу вопроса.

– Ну ладно, проехали… Держи браслет, патрон. И помни, что я вырвал его из рук грабителя, рискуя жизнью! Правда, не своей, – он снял украшение и протянул Илье. – Бери и помни мою верную службу! Вернешь Ирине, когда помиритесь… Если она к тому времени будет еще жива, а ты – на свободе…

Горбун с шутовским поклоном положил изумруды на стол и удалился. Илья остолбенел. В прихожей хлопнула дверь, и наступила тишина. Прошло около минуты, пока к нему вернулись соображение, способность двигаться и дар речи.

– Че-е-ерт, – прошептал он. – Может, два предыдущих браслета попали ко мне тем же путем?

Следующая мысль испугала его куда больше. Что, если не было никакого Корнея, а вся эта сцена разыгралась в его воображении? Тогда… Ирина мертва, а он сейчас сядет в машину и повезет браслет в Киреевку, прятать. Страшные сны иногда сбываются.

«Но… где же кровь? – в ужасе недоумевал Илья. – Почему Корней не принес крови?.. Для полноты картины не хватает этой детали…»

Глава 28

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Перед тем, как судно вышло из марины, его покинули несколько членов экипажа. На борту, кроме хозяина и Яны, остались рулевой и один из матросов.

– Я наготовил вам еды впрок, – сказал на прощание повар. – Все в холодильнике на камбузе.

– Даю вам недельный отпуск, – улыбнулся Лавинский. – Давно обещал. Премиальные придут на ваши счета. Ни в чем себе не отказывайте.

– Как же Яна без меня обойдется? – переживала горничная. – Она привыкла, чтобы все было вовремя подано. И одежда должна быть выглажена.

– Ничего, справимся, – заверил ее хозяин. – Яна остается со мной, все заботы и хлопоты я беру на себя.

Вечером яхта отчалила и шла с небольшой скоростью, разрезая носом черную воду. На небе мерцали звезды. С берега доносилась веселая музыка. Рулевой вел судно, а Эдгар с Яной стояли на палубе. Девушка надела легкое платье с глубоким вырезом и широкой юбкой, которую развевал ветер. Подол поднимался, высоко открывая ее стройные длинные ноги, но любовника, кажется, это перестало возбуждать.

– Тебе не холодно? – сухо осведомился он. – Смотри, простудишься.

– Куда мы плывем?

– Это сюрприз, дорогая.

В голосе и манерах Эдгара не было прежнего обожания и неутолимой жажды близости. Днем он храпел у себя в каюте, а Яна глаз не сомкнула, гадая, до каких деталей ее биографии он еще докопался. За ужином оба молчали. А сейчас она надеялась исправить положение.

– Отдай мне мою цепочку, Эд. Зачем тебе наша семейная реликвия? Она представляет ценность только для меня.

– Зачем ты окунала подвеску в кровь? – задал он встречный вопрос.

– Это ритуал суккубов… для поддержания сексуальной активности.

– Когда тебе надоест врать, и ты признаешься, наконец, в чем смысл твоей аферы? – ухмыльнулся Лавинский. – Я сам виноват, что позволил втянуть себя в темные делишки. Теперь обратной дороги нет!.. Но оставшийся путь я не готов проделывать вслепую.

– Я тебе не вру! Клянусь! Я все рассказала… Ты мечтал снимать кино, я нашла подходящего сценариста… Именно того, кто нам нужен! Что не так, Эд? Почему ты мне не веришь?

– Прибереги свои басни для лохов, которым я был до сих пор по твоей милости, – отрезал он. – Все это дурно пахнет!.. Я сомневаюсь, что наш сценарист обладает талисманом Драконов. Ты сочинила историю, которая захватила меня… Но я опомнился! Какую цель ты преследуешь?

– Фетиш находится у Самбурова, – с жаром проговорила Яна. – Он тайком присвоил его себе. Мы заставим его отдать украденное! И связаться с духом, знающим код! – она прильнула к Лавинскому и прошептала ему на ухо: – Тогда нам море будет по колено, милый! Мы станем недосягаемы для всех! Уедем отсюда в Европу, в Америку, куда скажешь. Наша сказка никогда не закончится! Ты даже не представляешь, какие перспективы перед нами откроются!

Молодой человек нахмурился, отодвинул ее от себя и пригрозил:

– Ну, если ты водишь меня за нос, берегись…

– Я говорю правду!

Судно постепенно отдалялось от гостеприимной марины, а впереди ждала неизвестность. Так же и Яна с Эдгаром неумолимо отдалялись друг от друга, но воспринимали это по-разному: он – со злобной решимостью, она – замирая от страха и не теряя надежды на счастливый исход.

«Я столько сил вложила в эту затею, что просто не могу позволить своему плану рухнуть, – думала девушка. – Главное, чтобы Лавинский окончательно не слетел с катушек!»

«Я выведу ее на чистую воду, чего бы мне это ни стоило, – думал он. – У меня есть собственный замысел, который ей не понравится. Плевать! Издержки окупятся в любом случае. Нас ожидает грандиозный спиритический сеанс! Ради одного этого можно рискнуть и репутацией, и самой жизнью. Любой голливудский блокбастер померкнет рядом с лентой, снятой моими камерами! Ничего более захватывающего я не переживал и вряд ли испытаю в будущем. Поэтому пойду ва-банк!»

Над яхтой кружили чайки. Их гортанные крики предвещали бурю, и это касалось отнюдь не погодных условий. Впрочем, в мире все так тесно переплелось, что только самый острый и зоркий глаз умеет отличать иллюзию от реальности. Да и что есть реальность? Та же иллюзия, но разделенная другими людьми.

– Идем в каюту, – сказал Эдгар, беря Яну под руку и увлекая за собой. – Еще есть время для любви…

Это было почти сакральное совокупление. Не бешеная страсть, не искусный секс со вкусом порока. Не трепетные ласки, не животное торжество плоти, не тривиальный половой акт. А что-то наподобие жертвенного соития в мистических культах. Черная магия, всепожирающий огонь, неистовство и безумие, которое имеет мало общего с любовной игрой. Яне несколько раз казалось, что она умирает…

Она не знала, что чувствовал Эдгар, но когда все закончилось, оба очнулись в полном изнеможении. Опустошение, упадок сил, гнетущая безысходность овладела ими. Как будто кто-то выжал из них все соки, выпил кровь и пережевал мясо и кости. Они лежали на смятой постели, едва дыша и не в состоянии пошевелиться.

Первым пришел в себя Эдгар.

– Это был знак, – прошептал он, приподнимаясь и глядя на девушку. – Наша жертва принята.

– Ты о чем? – промямлила Яна.

– Скоро все решится…

Ни один вопрос не возник у нее в голове, ни слова не пришло на ум. Как будто все ее мысли и ощущения куда-то исчезли, провалились в тартарары…

* * *

Ирина лежала на диване, уставившись в потолок. На ее щеках горел лихорадочный румянец, глаза блестели.

– Вам нельзя оставаться в квартире одной, – заявил Артеменко. – Давайте, я перевезу вас в гостиницу. Никто не будет знать, где вы. Надо только выждать, пока уедут криминалисты и разойдутся зеваки.

Она растерянно молчала. Детектив прав, надо что-то делать. Но Миша! Миша!.. Что же заставило его выброситься с балкона? Ирина не могла в это поверить, как не могла найти объяснений для всего прочего, что на нее свалилось.

Около девяти вечера в дверь позвонил оперативник, который занимался поквартирным обходом, задал несколько дежурных вопросов и ушел.

Артеменко при этом закрылся в спальне, чтобы не попадаться ему на глаза.

– Не тряситесь вы так, – сказал он Ирине, когда все закончилось. – Это обычная процедура. По правилам полагается опрашивать всех.

– Меня никуда вызывать не станут?

– Думаю, нет. Скорее всего, смерть бедняги спишут на несчастный случай. Кому охота портить статистику раскрытия преступлений?

Ирина из вежливости предложила сыщику перекусить. Но сама к еде не притронулась. Он сделал себе бутерброды на кухне, сварил кофе и утолил голод. Все это время она сидела рядом с ним за столом, но мысли ее блуждали где-то далеко.

Артеменко решил, что наступил удобный момент.

– Вы, кажется, хотели посмотреть на погибшего? – деликатно осведомился он. – У меня есть фото. Показать?

Ирина вздрогнула, побледнела и стиснула руки. Но не отказалась, кивнула. Сейчас ее догадки насчет Миши будут опровергнуты… либо подтвердятся.

– Я втихаря сделал пару снимков до приезда полиции…

Он вывел лицо трупа на экран, увеличил и протянул гаджет Ирине. У нее так сильно дрожали пальцы, что телефон ходил ходуном.

Это был Миша! Плохое качество фотографии не помешало ей узнать ювелира. К горлу подкатила тошнота, телефон выпал из рук на стол.

– Что с вами? Вы его знаете?

– Мне… меня сейчас… – Ирина вскочила, побежала в ванную комнату и склонилась над раковиной. Ее вырвало. Лицо Миши с приоткрытыми глазами и ртом казалось неестественным, как в кино, когда артиста гримируют под мертвеца.

– Уходите! – крикнула она сыщику, который пришел помочь. – Я хочу побыть одна…

– Если что, зовите.

Артеменко вышел из ванной, но остался поблизости, слыша, как Ирина умывается, плачет, опять умывается. Она солгала! Погибший человек приходил к ней. Они знакомы! Но она молчит, потому что… боится? Мужчина что-то искал среди ее вещей и надел перчатки, чтобы не оставить следов. В этих перчатках он и разбился, не успев снять. Его застали врасплох. Но кто, черт побери, был третьим в этой фантасмагории?

Артеменко прислонился к стене, ощущая шероховатость старых обоев и улавливая запах женских духов. Из ванной комнаты доносились плеск воды и приглушенные всхлипывания Ирины.

– Вадим! – простонала она. – Идите сюда! Я кое-что вспомнила…

Детектив чуть подождал, шагнул вперед и остановился на пороге, глядя на заплаканную женщину. Ее веки покраснели и распухли, в руках она теребила полотенце.

– Во сне я видела страшную сцену, Вадим… Как будто я лежу в ванне, истекая кровью… Должно быть, я… О, боже!.. Со мной творится что-то странное…

– Вы… собирались вскрыть себе вены? – опешил он.

– Вроде ничего такого у меня даже в голове не было! Но сон был очень реальным… Неужели, я чуть не покончила с собой?.. Для этого и наполняла ванну?.. Моя память дает сбой…

Она хотела проверить, на месте ли браслет, но только не в присутствии Артеменко. Мысль о том, что Миша мог ее обокрасть, казалась нелепой и кощунственной, – ведь его уже нет в живых, и она не имеет права порочить его доброе имя.

– Поедемте в гостиницу, – настаивал сыщик. – Вам нужно отдохнуть, прийти в себя. И желательно, под моей охраной…

Не успел он договорить, как в гостиной зазвонил телефон Ирины.

– Это Илья, – взволнованно сказала она, прижимая трубку к уху. – Алло?.. Да, это я… Что тебя удивляет?.. У меня голос дрожит, потому что я натерпелась страху… Случилось, но не со мной… У нас во дворе человек разбился… упал с высоты… Кто?.. Не знаю… Полиция установит… Что?.. Нет, со мной все в порядке… Я просто немного понервничала…

Она подняла глаза на Артеменко, и тот прижал указательный палец к губам, что означало: обо мне ни звука.

– Я себя уже нормально чувствую… – продолжала Ирина. – А ты, Илья?.. Отдохнул?.. Что?.. Не можешь приехать?.. И не надо!.. Раз тебе нездоровится, лежи… Надеюсь, это не вирус… Нет, не сержусь… Не сержусь! – повторила она. – Да, лечись, конечно… Понимаю тебя…

Илья говорил странные вещи странным голосом. Его явно что-то смущало, тревожило. Ирина тоже не сумела скрыть замешательства. Она с недоумением слушала его оправдания. Раньше бы он немедленно примчался ее успокоить и поддержать, обрадовался бы любому поводу встретиться. Но в данный момент он нашел причину, почему ему лучше не выходить из дому. Болезнь!

– У меня подскочила температура, и я боюсь тебя заразить, – объяснял Илья. – Нам нельзя контактировать! – добавил он, хотя Ирина в гости не напрашивалась. – Я ухожу на самоизоляцию. Не вздумай меня проведывать! Это большой риск!

– Ты врача вызвал? Лекарства у тебя есть?

– Все есть, не беспокойся. Я буду тебе звонить. Ты… будь осторожнее, Ира! Не пускай никого в квартиру. Даже меня, если я вдруг явлюсь! Мало ли, как моя болезнь повлияет на мозг… Когда у меня жар, я за себя не отвечаю…

– Илья, что с тобой? – поразилась она.

– Похоже на сильный грипп, – пробормотал он. – Ничего, справлюсь. Ты береги себя…

– Да у меня все хорошо.

Они оба лгали друг другу и делали вид, что говорят правду…

Глава 29

У Ильи отлегло от сердца, когда он услышал в трубке голос Ирины и убедился, что та жива и здорова. В зловещий сценарий анонима очевидно вкралась ошибка, и вся выстроенная им интрига оказалась под угрозой.

Может, непредвиденным фактором стал визит Корнея в квартиру потенциальной жертвы? Новый участник вмешался в игру и спутал карты. Горбун – еще тот жук! Он появляется не случайно, и всегда себе на уме.

«Пришел, намутил, забрал браслет у вора, принес мне, наговорил небылиц и как сквозь землю провалился, – размышлял Илья. – Это в его духе! Бесполезно ломать голову, кто побывал у Ирины и почему Корней сбросил его с балкона. Главное, что это был не я, а моя женщина не пострадала. Теперь мне необходимо действовать!»

– Эх, была не была…

Илья сел за ноутбук и связался с безымянным аккаунтом, откуда ему приходили сообщения.

«Прошу отменить последний эпизод, – написал он. – Готов на любые условия. Ваша цель не Ирина, а я. Верно? Давайте встретимся и поговорим. Еще одна смерть не принесет вам успеха и не усугубит мою вину. Не понимаю, что вам нужно, но уверен: мы сможем найти согласие! Обещаю продуктивное сотрудничество в обмен на безопасность Ирины. В противном случае вы не получите того, на что рассчитываете!»

Неизвестный был в Сети и сразу же ответил.

«Я подумаю».

«Даю вам четверть часа, – написал Илья. – Что будет дальше, зависит от вашего решения. Похоже, ситуация вышла из-под контроля и становится непредсказуемой».

«Казус исполнителя, – ответил аноним. – Человеческий фактор. Вы меня почти убедили, коллега».

Илья скрипнул зубами от ярости. Этот мерзавец смеет называть его коллегой! Хотя… если быть честным, в чем-то он прав. Они оба любят остроту ощущений и пренебрегают благополучием окружающих ради удовлетворения собственных амбиций. Невинная поначалу забава стремительно перерастает в трагедию, – избитый сюжет для фильма ужасов в реальности вызывает неподдельную жуть.

Пятнадцать минут пролетели слишком быстро, чтобы Илья успел придумать, как поступит в случае отказа. Но неизвестный принял вызов.

«Не стоит тормозить, коллега, – ответил он. – Встреча состоится в кратчайший срок. Надеюсь, вы меня не разочаруете! Никто, кроме вас, не поможет вашей женщине. Вы – главный герой ее романа, причина ее несчастья и спаситель… либо убийца. Не пытайтесь обмануть судьбу! Меня вы можете надуть, фортуна – неумолима».

«Где и когда мы встретимся?»

«Через час за углом вашего дома вас будет ждать черный «мерседес». Водитель немой, так что не пытайтесь его расколоть. Ха-ха! Ведите себя пристойно. Иначе наша встреча не состоится».

«Я все понял!»

На этом переписка прекратилась. Илья требовал гарантий для Ирины, но аноним молчал. Выбор у Ильи был незавидный. Рискнуть, либо получить драматические последствия. Он понимал, что выпросил для Ирины отсрочку, а не помилование.

– Кто из нас псих? – пробормотал он. – Я или этот чертов киноман?

Браслет с изумрудами лежал на столе, отбрасывая во все стороны тусклые лучи. Казалось, в комнате курится зеленоватый туман. Как в ту роковую ночь на болоте… Тогда Илья поклялся, что позаботится об Ирине, если с ее мужем произойдет непоправимое. Пришла пора выполнить свой долг.

– Я люблю ее… И пожертвую ради нее чем угодно…

«Она попала в беду из-за тебя, – возмутился внутренний оппонент. – Не прикидывайся самоотверженным рыцарем! Противно!»

Стараясь не думать о том, что его ждет, Илья надел джинсы, футболку, кроссовки и вышел из дому. Тьма окутала город бархатным покрывалом. Листья деревьев тревожно шептались на ветру. В воздухе пахло пылью и ночными цветами. У Ильи мелькнула мысль, что он опять поддался наваждению и выполняет чужую волю. К чему это приведет, лучше не представлять.

Он замедлил шаг и свернул за угол. Неподвижный черный автомобиль с включенными фарами показался ему катафалком. По спине прокатился холодок.

– Вы за мной? – наклонившись, спросил у водителя Илья. – Я Самбуров.

Тот молча кивнул и указал ему на заднее сиденье. Поедешь, мол, там. Неприметное лицо, зализанные волосы, серый свитер и крепко сжатые губы. Такого потом встретишь на улице и пройдешь мимо. В памяти ничего не останется.

Машина тронулась. В салоне стоял терпкий аромат кожи и хвойной отдушки. Несмотря на комфортабельные условия, Илья чувствовал себя заложником в лапах опасных террористов. Они захватили его обманом и шантажом. Но каким будет выкуп, не озвучили.

Он никому не сказал, куда направляется. Сообщи он в полицию и заручись их поддержкой, стало бы только хуже.

Водитель «катафалка» выглядел спокойным. Он уверенно рулил, не оглядывался по сторонам и потерял интерес к пассажиру сразу же, как тот сел в машину. Его задача предельно проста: доставить заложника по адресу.

Илья смотрел в тонированное окно и запоминал дорогу. Так поступали в подобных обстоятельствах герои его сериалов. По встречной полосе мчались автомобили, вереницы фонарей по бокам трассы сливались в яркую полосу света.

«Мерседес» ехал с приличной скоростью, и его никто не обгонял. На губах шофера блуждала кривая улыбка. Словно он догадывался, чем занимается пассажир, и понимал всю тщетность его усилий. Какой прок запоминать маршрут, если едешь в один конец?

Илье всю дорогу казалось, что в машине незримо присутствует кто-то третий. Он чувствовал рядом с собой некий фантом в виде человеческого тела неопределенной внешности.

«Стефан, ты со мной? – мысленно спросил он далекого предка. – Или сейчас я сам за себя? Подай какой-нибудь знак, что ты здесь!»

Ничего не произошло. Ровным счетом. Затылок водителя не дрогнул, «мерседес» не сбавил ход и не ускорился, в салоне все осталось на своих местах.

«Черт, – с сожалением подумал Илья. – Вот так всегда…»

Когда «катафалк» повернул на объездную, он смирился со своей участью. Куда его везут, спрашивать некого. Да и зачем? Поворачивать обратно он не намерен. Иногда надо смотреть в лицо фатума, а не пугливо прятать глаза.

Мысли его переключились на Ирину. Что за человека застал у нее Корней? Кто он и почему позарился на браслет? Вероятно, его подослал безумный киноман. А может, то был покупатель? Ирина все же решила продать изумруды? Может, и правильно. Все, что связано с горбатым дьяволом, приносит одни неприятности!

Илья пожалел, что спрятал браслет в ящике письменного стола. Там его найти – раз плюнуть.

«Какой я все-таки меркантильный мерзавец, – самокритично подумал он. – Жалкий крохобор! Неужто, на пороге смерти мне не о чем переживать, кроме камней сомнительной ценности? Скоро я столкнусь со страшным и неумолимым врагом. А у меня нет плана, как его одолеть. Нет представления, чего от меня потребуют. Нет гарантий, что Ирину оставят в покое!»

Илья перестал следить за указателями и отмечать, куда поворачивает безмолвный водитель. Это все неважно. Он погрузился в страх и раскаяние, а черный «мерседес» резво катил вперед сквозь теплую лунную ночь…

* * *

Артеменко привел Ирину в скромный двухкомнатный номер. Эта гостиница на окраине города послужит для нее надежным убежищем.

– Остаться с вами? – предложил он. – Нам обоим надо выспаться. Вы ляжете в спальне, я займу другую комнату.

– Это необходимо? – колебалась она. – Вы же сказали, меня тут никто не найдет.

– Вроде бы «хвоста» за нами не было. Но лучше перестраховаться.

Сыщик доставил ее сюда на своей машине. Выходя из дому, она по его просьбе надела платок и очки. К тому времени полицейские закончили осмотр места происшествия, зеваки разбрелись, кто куда. Артеменко беспрепятственно довел Ирину до парковки, где они сразу же сели в его «форд» и уехали.

Теперь ей предстояло провести ночь в гостиничном номере наедине с едва знакомым мужчиной. С одной стороны – неловко, с другой – с ним ей будет спокойнее, чем если бы она ночевала одна.

Перед уходом из квартиры, когда сыщик на минуту зашел в туалет, Ирина наведалась на балкон и заглянула в мешок с ветошью. Браслет исчез! Значит, Миша все-таки обокрал ее… Это открытие потрясло Ирину. Но где же в таком случае изумруды? У криминалистов?

Странно, что бокал, из которого ювелир пил виски, кто-то убрал. Кто? Зачем? А ванна с водой чьих рук дело? Мучительные раздумья и вопросы без ответов приводили Ирину в отчаяние.

– С вашего позволения я в душ, – сказал Артеменко и удалился.

Ирина, не раздеваясь, легла в спальне на кровать и закрыла глаза. В сознании сразу возникло бледное, мертвое лицо Миши. Правду говорит горбун: она губит мужчин, с которыми ее сводит жизнь. Не обратись она за помощью к Гольдману, тот был бы невредим. Сидел бы сейчас за поздним ужином в кругу семьи… или ласкал жену в постели. А теперь его холодный труп лежит в морге.

«Самое ужасное, что я не понимаю, как прекратить череду несчастий! – терзалась она. – Что мне нужно сделать? Уйти в монастырь? Расстаться с Ильей? Вместе мы создаем опасный для окружающих грозовой разряд. Или это все – домыслы? Мрачные фантазии замутненного рассудка?»

По логике вещей, ей следовало признаться Артеменко хотя бы в том, что у нее пропало дорогое украшение. Но даже на это она не решалась, боясь усугубить свое шаткое положение. Возможно, она видит то, чего не было, и совершает поступки, которых не помнит.

Тук-тук! Сыщик деликатно постучался в дверь спальни.

– Входите, Вадим…

Он предложил Ирине чаю с печеньем. В номере был электрический чайник, а сладости он купил по дороге.

– Хочу вас предупредить, – вздохнула она. – Я приношу людям беду. Особенно мужчинам.

– Вы намекаете на того беднягу, который разбился?

Ирина молчала, сдерживая слезы. Если она разревется, то выдаст себя, что крайне нежелательно.

– Не ловите меня на слове. Вам известно, какая участь постигла моего мужа… Илья тоже, видимо, попал под раздачу. За ним кто-то следит… Он заболел!.. Мне страшно, Вадим!.. Я боюсь за него, за вас… за себя.

– Ну, обо мне вам не стоит беспокоиться. Я привык рисковать, это моя работа. Кроме того… вы мне небезразличны, – вырвалось у него.

– Бросьте. Я плачу вам деньги, чтобы вы раскопали тайны моего любовника. Я обыкновенная ревнивая баба, злая и неблагодарная. Откройте глаза, Вадим! Неужели, вас привлекает такая… такая… лживая стерва?

– Позвольте мне самому судить.

Ирина нарочно старалась выставить себя в дурном свете. После смерти Миши она обязана гасить на корню любой проблеск симпатии, любую попытку ухаживания со стороны мужчин. Правда, ювелир вроде бы не ухаживал…

– Я не допущу, чтобы вы пострадали из-за меня.

– Никто не пострадает, – отрезал Артеменко. – Доверьтесь мне, и я сделаю все, что в моих силах, ради вашей безопасности. Тот погибший человек на фото… вам знаком?

– Я впервые его увидела, – продолжала лгать Ирина.

– Ну, вы знаете, что делаете…

Сыщик вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Он связался по телефону со своим осведомителем из полиции и выяснил, что погибший под балконом Ирины человек – Михаил Гольдман, ювелир, весьма преуспевающий делец. Не брезговал теневыми аукционами, где зарабатывал гораздо больше, чем в своей мастерской. Установить личность не представляло труда: в его сумке были обнаружены некоторые документы и водительское удостоверение.

– А гаджет? – уточнил Артеменко.

– Разбился вдребезги. По ходу выпал из кармана, когда хозяин жестко приземлился. Если нужна распечатка звонков, придется подождать. Но что ты выжмешь из этого? Предварительная версия о самоубийстве подтверждается. Ювелир приехал на место гибели на своей машине, следовательно, по своей воле. Перед тем, как броситься вниз, он намеренно прихватил с собой сумку, чтобы не было проблем с опознанием. Следов борьбы на теле при наружном осмотре не выявлено. Кроме синяка на руке. Но единственный синяк – не аргумент в пользу убийства. Погибший – зрелый мужчина и не дохляк, который на ладан дышит. Он был способен оказать сопротивление. Судя по выводам эксперта, он либо сдался без боя, либо сам покончил с собой. По-моему, второе более логично. Гольдман мог ввязаться в серьезную аферу и погореть. Среди подпольных торговцев драгоценностями такое не редкость. Они работают в тени на свой страх и риск.

– А резиновые перчатки на трупе откуда?

– Сам надел. Перед смертью. Человек, который решился на суицид, неадекватен. Он может вытворить что угодно, и никогда не додумаешься, зачем. Мой тебе совет, – не парься на счет перчаток. Может, у ювелиров ритуал такой. Кто-то парадную форму надевает перед тем, как пустить себе пулю в башку; кто-то – перчатки натягивает…

Глава 30

Казалось бы, невозможно задремать в похожем на катафалк авто с безмолвным водителем и безликим фантомом, который сидит рядом. Особенно когда тебя везут неизвестно, куда.

Так думал Илья до тех пор, пока его голова не стала тяжелой, как гиря, а глаза не закрылись. В полусне он не заметил, как «мерседес» притормозил и остановился. Немой возница не мог его окликнуть и тронул за плечо.

– А?.. Что?.. – очнулся пассажир.

Лицо человека, который стоял перед ним, было иссиня-белым в свете луны, отчего тот походил на призрака. Немой жестом показал Илье – выходи, мол, приехали. Дверца машины открылась, и в салон хлынул запах сырости и болота.

– Где мы? – спросил Илья, ступая на землю и оглядываясь.

Странные звуки доносились из темноты, похожие на плеск воды и шорох камыша. Очевидно, неподалеку находится берег реки или озера. Все происходящее выглядело дурной шуткой с дешевыми эффектами. Ночь, дикая пустынная местность, луна, молчаливый спутник, черные волны с отблесками звезд.

– Ты меня утопить хочешь?

Немой отрицательно мотнул головой и ощерился. Его язык жестов был лаконичен и прост. Он поманил к себе пассажира, обыскал, ничего запретного не обнаружил и одобрительно кивнул.

– У меня нет ни телефона, ни оружия, ни маячка, – сказал Илья. – Я честный игрок. Что дальше?

Немой включил фонарь и указал рукой вперед.

– Идти за тобой?.. Куда?

Берег зарос травой и низким кустарником, чуть в стороне виднелись деревья. Ни огонька, ни очертаний домов, ни костра, ни лая собак, ни человеческих голосов, – ничего. Только тонущий во мраке лес, вода, звездное небо и стрекот сверчков.

Илья услышал тонкий комариный писк и взмахнул рукой, отгоняя стаю кровососов. Их тут было несметное количество. Порывы ветра мешали им налететь тучей и облепить людей. Немой тоже отмахивался от назойливых мошек. И только фантому, который незримо и бесшумно шагал следом, было все равно.

– Эти твари нас сожрут, – ворчал Илья. – Далеко еще тащиться?.. Эй, помедленнее, приятель! Тут черт ногу сломит… Те же не хочешь нести меня на закорках?

Любые слова были лучше молчания, тяготившего Илью. Он не понимал, куда его ведет водитель «катафалка». Неужели, в хижину рыбака или в домик инспектора рыбнадзора? Кто еще мог поселиться здесь?

Наконец немой остановился и шагнул к кромке воды. Луч его фонаря осветил небольшой деревянный причал на сваях. У причала покачивалась на волнах лодка.

– Моторка, – заметил Илья и задал очередные вопросы без ответов. – Мы на ней поплывем? Днище-то целое? Течи нет?

Над водой стелился лунный туман, и сколько Илья ни всматривался, противоположного берега не увидел.

– Что это за водоем?

Немой сделал жест, означавший что-то наподобие: «Тебе не надоело болтать попусту? Давай, прыгай в лодку!»

Илья приноровился и ловко перебрался с причала в лодку. За ним скользнул фантом. Суденышко закачалось и после того, как в него сел безмолвный сопровождающий, чуть не зачерпнуло бортом воду. Мотор пару раз чихнул, но завелся, и лодка, набирая скорость, рванула в туман.

– Ты полегче на поворотах, – попросил Илья. – Не дай бог, перевернемся. Тогда не сносить тебе головы! Я плохо плаваю, – солгал он. – И камнем пойду ко дну. А спасательного жилета ты мне не выдал.

Немой раздраженно сопел, но не реагировал на провокацию. Он был мастером на все руки и умело управлял лодкой. Илья косился на лежащие без дела весла, прикидывая, что будет, если дать сопровождающему по темечку и сбросить в воду. В крайнем случае он так и поступит.

«Если немой вздумает меня утопить, я с ним справлюсь. Но это идет вразрез с планом его хозяина. А может, он и есть – хозяин? Тот самый заказчик-аноним?.. Вряд ли. При таких финансовых возможностях ему нет смысла заниматься черной работой. Он может нанять сколько угодно людей!»

– Это река или озеро? – спросил Илья. – Конца и края не видно. Может, водохранилище?

Ответа он не ждал. Говорил для себя, чтобы заглушить страшные мысли. Всюду, куда ни взгляни, простиралась темная, покрытая белесой дымкой вода. Лунная дорожка дробилась, дрожала и терялась вдали. Гудел мотор, за лодкой тянулся хвост из пенных бурунов.

Немой сидел на своем месте, как вкопанный, изредка посматривая на Илью, не прыгнул ли тот за борт. Убедившись, что пассажир никуда не делся, он отворачивался и продолжал вести лодку по известному ему маршруту.

Вскоре в тумане показались размытые огни крупного судна.

«Яхта! – догадался Илья. – Вот, куда меня везут! Мы с анонимом будем отрезаны от мира водой. Сотнями метров водной преграды, преодолеть которую можно лишь на моторной лодке. Мы окажемся лицом к лицу в плавучем доме, где править бал буду не я. И никто сюда не доберется, чтобы протянуть мне руку помощи!»

С этими мыслями он ждал, пока лодка приблизится к яхте, чтобы рассмотреть ее габариты и название.

«Глайд» – прочитал он, когда яхта выступила из лунного марева, подсвеченного бортовыми огнями. В переводе с английского это слово означало что-то вроде «скольжения» или «плавного движения». Илья недостаточно владел английским, чтобы перевести более точно.

– «Скользящая», значит, – пробормотал он.

С яхты спустили трап. Немой, оживленно жестикулируя, подтолкнул Илью вперед. Дескать, ты первый поднимайся.

Судно было высшего класса, комфортабельное и ухоженное. Илье еще не доводилось бывать на такой дорогой яхте. Вот случай и представился. Правда, он бы предпочел побывать на борту в качестве гостя, а не пленника. Сейчас все выглядело иначе. Его визит вынужденный, а хозяин яхты – зловещий незнакомец, для которого человеческая жизнь – копейка.

Парень, который стоял у трапа, молча помог Илье подняться на палубу. Он был похож на матроса или механика. Жесткая крепкая ладонь, почти квадратная фигура, темный комбинезон. Фантом обошелся без его помощи, что не удивительно.

Илья думал, что немой тоже останется на судне. Но тот сразу же развернул лодку и пропал в ночи.

– Мне приказано завязать вам глаза, – проговорил матрос, доставая черный мешок. – Я надену мешок вам на голову, это будет понадежнее.

– С какой стати вы со мной так обращаетесь? – возмутился Илья. – Позовите своего хозяина! Он… мы должны встретиться. Очевидно, он здесь, на яхте?

– Вам не обязательно видеть, куда вас ведут. Если вы против, тогда встреча не состоится.

– Ладно, черт с вами…

Илья, скрепя сердце, позволил водрузить себе на голову мешок.

– Это ведь не надолго?

– Под ним можно дышать, но ничего нельзя увидеть, – пояснил матрос. – Пока вы незрячий, я буду вашим провожатым. Не вздумайте хитрить. Бежать отсюда некуда. Разве что в воду прыгать. Предупреждаю, до берега вы самостоятельно не доплывете. Далеко! – усмехнулся он.

– Я не для того приехал, чтобы бежать.

– И то верно, – согласился матрос, беря Илью за руку. – Не дергайтесь, и я вас благополучно отведу, куда следует.

– Я гость или пленник?

– Это вы обсудите с хозяином, – ответил провожатый, увлекая его за собой. – Осторожно. Я подскажу, когда будет лестница.

Илья думал, что они поднимутся на верхнюю палубу, но вместо этого они шли каким-то коридором. Мешок на голове пропускал немного света, и было заметно, где более яркая лампочка, а где царит полумрак.

С этого момента фантом отстал и отправился своей дорогой. Илья мимоходом отметил, что теперь он предоставлен сам себе, и переключился на тактильные ощущения.

– Лестница, – коротко предупредил матрос. – Спускаемся вниз. Медленно.

– Вниз? – удивился Илья. – Почему? Мы идем в машинное отделение?

– Нет.

– А что там внизу? Есть каюты?

– Скоро узнаете, – ответил провожатый.

Илья спотыкался, чертыхался и пару раз чуть не потерял равновесие. Он шагал на ощупь, пробуя ногой каждую ступеньку. По его подсчетам, они преодолели уже две лестницы, и обе вели вниз.

– Ваш хозяин устроил себе резиденцию в трюме? – пошутил он.

– Скоро узнаете, – невозмутимо повторил матрос.

– У вас отменная выучка.

– Других тут не держат.

Провожатый открывал и закрывал какие-то двери, поскрипывало железо, что-то потрескивало. Запах резины мешался с запахом дизельного топлива, моторного масла и ржавчины.

– Мне не померещилось? – усмехнулся Илья. – Мы в машинном отсеке?

– Вроде того. Ну, еще пару шагов и вы на месте.

Матрос снял с его головы мешок, но Илья не успел осмотреться. Он глубоко вздохнул, выпрямился и… ощутил сильный толчок в спину, упал, покатился вниз, ударяясь локтями и коленями обо что-то железное…

* * *

Ирине снилось, что она бредет по болоту и зовет мужа. Тот откликался, но когда она приближалась, то вместо него натыкалась на гнилую корягу или трухлявое бревно.

– Коля! – кричала она, проваливаясь по щиколотки в густую темную жижу. – Коля! Ты где? Помоги!

– Он далеко, – отвечал горбун, выглядывая из зарослей ивняка. – Зато я здесь! Не двигайся, я что-нибудь придумаю.

Он протянул Ирине длинную палку, но она не могла до нее дотронуться, а топь засасывала ее все глубже и глубже.

– Илья! – отчаявшись, звала она. – Илья!.. Кто-нибудь! Спасите!

– Ему не до тебя. Он сейчас на яхте развлекается. С другой! Моложе и красивей, чем ты. Он падок на женские прелести. Сценаристы все такие, ненадежные.

– Илья меня не бросит…

– Ты за ним слежку устроила, а теперь помощи просишь? Вы, бабы, совсем совесть потеряли. Не стыдно тебе?

– Позови его! – взмолилась Ирина. – Не видишь, я тону? Он меня вытащит.

– Странная ты. То своего бывшего зовешь, то изменщика нынешнего. Чем же я-то плох? – возмущался горбун. – Хватайся за палку, женщина! Иначе тебе кранты.

Ирина тянулась изо всех сил, но палка все еще была недосягаема, а на ее кончике висел золотой браслет с изумрудами.

– Откуда у тебя камни? – поразилась она и задохнулась от жуткой догадки. – Так это ты… Мишу убил? Ты?!!

– А если бы он тебя? – разозлился Корней. – Благодаря мне ты сейчас лежишь на кровати в гостиничном номере, а не истекаешь кровью в ванне с водой!.. Кто-то жаждет твоей смерти, дуреха! Не знаешь, кому ты дорожку перешла?

Между тем черная жижа с бульканьем подобралась к горлу Ирины, и та завопила от ужаса. Ее последняя отчаянная попытка вырваться из цепких объятий трясины развеселила горбуна.

– Не ори! – фыркнул он от смеха. – Эта иллюзия тебя не убьет. Бояться следует живых людей. Кое-кто уготовил тебе незавидную участь, женщина…

Он всегда говорил путано, излагая сразу несколько точек зрения и ничуть не смущаясь этим противоречиям. Раньше Ирина не смолчала бы, но сейчас ей было не до спора. Вязкая топь вот-вот сомкнется над ее головой, а Корней разглагольствует, как ни в чем не бывало.

– А-а-аааа! – кричала она, хватая ртом болотный газ. – А-а-а-ааааа! Ааааа!

Горбун изловчился, протянул руку и железными пальцами схватил ее за плечо, выдергивая из болота.

– Тебе кошмар приснился?

Ирина открыла глаза и очутилась в зеленоватой полутьме, похожей на изумрудный туман. Над ней склонился незнакомый мужчина… Она не сразу узнала, кто это.

В спальне горел крохотный ночник с зеленым абажуром, отбрасывая повсюду зловещие отсветы. Лицо мужчины тоже было зеленым, как у водяного.

– Ты громко кричала, – встревожено произнес он. – Я решил тебя разбудить.

– Мы перешли на «ты»?

– А ты против?

– Я в этом смысле старомодна и придерживаюсь консервативных взглядов, – заявила Ирина, приходя в себя. – Не стоит торопиться, Вадим.

Горбун был прав. Иллюзия ее напугала, но не убила. А вот чего ожидать от окружающих…

– Простите, – с досадой сказал детектив. – Я думал, что…

– Вы ошиблись.

– Я уже понял.

Ирина села на кровати, поправила волосы и тяжело вздохнула. Стрелки на ее наручных часах показывали половину четвертого утра. За окном было темно.

– Принести вам чаю? – предложил Артеменко, чтобы сгладить неловкость. – Вы очень бледны.

– Почему вы не спите? – холодно осведомилась она. – Меня стережете?

– Нет. Размышляю над тем, что произошло и… может произойти. Вы держите меня в неведении, а это опасно.

– О чем вы?

– О драгоценности, которую вы собирались продать, – выпалил он. – Погибший в вашем дворе мужчина – ювелир Гольдман. Вы его знали?

– Разумеется, нет!

– А я подозреваю, что он упал с вашего балкона. И смогу это доказать, если приглашу криминалистов, и те осмотрят вашу квартиру. Как не убирай следы, что-то да останется. Отпечаток пальца, волос, нитка… На трупе были резиновые перчатки, но ведь Гольдман надел их не сразу по приходу? Верно?

– Что вы себе позволяете?!

– Я работаю на вас, а не на полицию, – объяснил Артеменко. – Интересы клиента – прежде всего. Только поэтому я до сих пор не сообщил о своих подозрениях куда следует. Вы наверняка в курсе, что звонки с телефона погибшего будут проверены. Я не удивлюсь, если среди них окажется ваш.

– Вы мне угрожаете?

– Я лишь хочу предупредить о возможном ходе событий. Если бы вы ничего не скрывали, я бы сейчас не гадал на кофейной гуще, а оперировал фактами.

– Нет никаких фактов, – уперлась Ирина.

Она была не в силах рассказать всю правду. Ведь тогда пришлось бы признаться, что она сама теряется в догадках и понятия не имеет, какую роль в этой истории с браслетом играет Илья.

– Произошло убийство. А вы покрываете преступника и делаете меня своим сообщником! – разозлился сыщик. – Кто-то подсыпал вам сонного порошка в спиртное, прикончил ювелира, а потом уничтожил следы. Не мог же покойник тщательно прибрать за собой?!

– Я тут ни при чем. Не понимаю, чего вы добиваетесь!

Глаза Ирины наполнились слезами, голос дрожал. Но ее растерянный, измученный вид не разжалобил Артеменко. Он был возбужден ее близостью и оскорблен полученным отпором. Даже невинное «ты» эта надменная женщина отвергла. Как к ней подступиться? С какой стороны зайти?

– Тот, кто убил Гольдмана, мог убить и вас! – сердито заявил сыщик. – Неизвестно, что ему помешало! Но в другой раз злоумышленник не оплошает и доведет начатое до конца. Вероятно, ванна с водой должна была стать вашей могилой! Вас собирались утопить! А вы молчите!

– У-утопить?

– Полагаю, да…

Глава 31

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Господин Лавинский сидел у себя в каюте, когда на его гаджет пришло сообщение. Связь была плохая, но ее удавалось поддерживать.

«Женщина исчезла, – писал доверенный человек. – В квартире ее нет. Ищем. Неожиданная смерть Гольдмана все усложнила. В дело вмешалась полиция. Какие будут указания?»

– Ч-черт… – процедил Лавинский и стукнул кулаком по столу. – Как ей удалось ускользнуть?.. Что все это значит?

Он вскочил, нервно сжимая и разжимая кулаки, подошел к окну. Над водой сгущался туман. Черные волны бились в борта яхты. Сниматься с якоря было рано, ловить в Москве беглянку – поздно. Расчеты оказались верными, шантаж сработал. А эти растяпы упустили Ирину!

– Ну, ничего… я что-нибудь придумаю… В любом случае назад пути нет…

Маховик уже раскручен, Самбуров здесь, осталось только заставить его сделать то, чего он категорически не захочет. Если верить тому, что говорила о нем Яна, обмануть его будет непросто. Им предстоит оккультная дуэль, и кто выйдет из нее победителем – бог весть!

Лавинский призывал себе в помощники силы мрака и духов воды. Но это казалось ему хлипким подкреплением. Он много экспериментировал на магическом поприще, но мало продвинулся. Яна теперь не на его стороне, но он использует ее потенциал вслепую.

– Как она использовала меня… Подлая тварь!

Эдгар уповал на собственный интеллект и хитроумную комбинацию, которую намеревался разыграть. Досадно, что Ирина не в его власти, но он надеялся исправить положение в ближайшее время. Если же нет, – черт с ней! Он уже заманил Самбурова на судно…

Лавинский резко повернулся, сел за стол, хлебнул коньяка и отправил доверенному лицу сообщение:

«Ищите! Достаньте мне ее из-под земли! Немедленно! Иначе пеняйте на себя!»

Он не рассчитывал, что его приказ выполнят в указанный срок. Но людям нельзя давать спуску…

* * *

Яна вспомнила, что после внезапной размолвки Эдгар сменил гнев на милость. Они долго занимались любовью… Это было неописуемо! Вероятно, так отдаются страсти инкуб и суккуб, – неистово, без стыда и каких-либо условностей. Самосожжение! Вот, какое слово подходит для того, что произошло между ними. Сакральный акт поклонения темному началу. Жертва во имя будущего…

Правда, само это будущее представлялось весьма туманным.

Потом они пили шампанское, чтобы преодолеть упадок сил и восстановиться.

– За наш прорыв, – прошептал любовник, наполняя ее бокал. – До дна, милая! До дна!

Голова у Яны кружилась, тело было тряпичным от слабости. Она подумала, что это состояние вызвали благовония, которые были в курильнице. Мысль вспыхнула и погасла, словно искра. Последняя искра…

Девушка судорожно вздохнула и погрузилась в бархатистую тьму. Она плыла по волнам блаженства, пока все ощущения не растворились в тишине и безвременье. До ее ушей доносились странные звуки. Что-то плескалось, постукивало, поскрипывало. Она тщетно пыталась очнуться, позвать Эда. Губы и язык не слушались ее. Руки и ноги затекли, спина болела.

Неимоверным усилием ей удалось приоткрыть рот.

– Эд… – прошептала она. – Эд…

В ответ ни слова. Сколько Яна ни таращила глаза, она ничего не видела, кроме черноты. Она запаниковала.

– Эд!.. Эд!.. Что со мной?..

Твердь под ней не была твердью. Пол покачивался, пахло сыростью и ржавчиной, и Яну затошнило. Как она ни старалась, подняться на ноги или двинуть руками не получалось. Плечи ее онемели, лодыжки саднили. Так чувствует себя крепко связанный человек. Но кто мог связать ее?

Она дергалась, но этим только увеличивала свои страдания. Запястья болели, затылок упирался во что-то жесткое и холодное.

– Эд… – в ужасе стонала она. – Эд… на помощь…

Яна не сразу сообразила, что прикована наручниками к железной скобе, а ее щиколотки плотно обмотаны чем-то наподобие скотча.

Когда она устала кричать и охрипла, ее затопил страх. Что случилось? Как она оказалась в темнице, связанной по рукам и ногам? Где Эд? Почему не спешит на выручку? Яхту захватили пираты? Недруги Лавинского решили избавиться от конкурента? Возможно, он уже мертв…

Эта мысль заставила девушку собраться с духом и обдумать ситуацию. Если никто не придет ей на помощь, то ее участь будет зависеть исключительно от нее самой.

Яна притихла и прислушалась к тому, что происходит вокруг нее. Кромешная тьма мешала определить, в каком помещении ее заперли. Но это точно не каюта и не кладовая с хозяйственными припасами и провизией. Судя по всему, судно стоит на якоре. Гулкие всплески эхом отдаются в пространстве, значит, погода ветреная и на воде есть волны.

«Яхта вышла в плавание, но почему-то оказалась на приколе, – заключила узница. – Вокруг километры воды. Чтобы добраться до берега, нужен катер или моторная лодка».

Чем больше она размышляла о своем положении, тем хуже ей становилось. Яна потеряла счет времени, а глаза так и не привыкли к темноте. Похоже, тут не было ни единой щелочки, куда просачивался бы свет, ни единого отверстия.

Внезапно раздался непонятный шум, топот, лязгнуло железо, пленницу на миг ослепило, прокатился глухой грохот, что-то опять лязгнуло, и воцарилась прежняя зловещая тишина, нарушаемая лишь плеском волн, монотонным поскрипыванием и… звуками, похожими на человеческое дыхание…

* * *

Илья ушибся головой и долго лежал, глядя в обступившую со всех сторон черноту. Казалось, он застрял между жизнью и смертью. Завис в чистилище, где ему предстояло пройти тяжелые испытания, дабы избавиться от скверны. В затылке пульсировала боль, колено и плечо ныли.

Он пытался сообразить, что с ним случилось. Куда его бросили? И где обещанная анонимом встреча? Постепенно события выстроились в логический ряд, но оставалось загадкой, почему вместо беседы с неизвестным он оказался здесь. Немой привез его на яхту не для того, чтобы он без толку валялся на полу. И вообще, что это за место?

Илья пошевелил руками, ногами и убедился, что все цело. Он ощупал голову и обнаружил на затылке припухлость. Ерунда! Ему удалось сесть и частично обследовать пространство вокруг себя. Всюду пальцы натыкались на шероховатый пол. Стены, похоже, далеко. Пусто. Гулко. До ушей доносятся плеск воды и поскрипывание.

Илья ни черта не видел, но чувствовал, что он не один. В темнице есть кто-то еще. Он потянул носом и сквозь запах ржавчины уловил слабый аромат духов. Женщина! Ее тоже держат взаперти?.. Он замер и прислушался. В кромешном мраке кто-то дышал, билось чье-то сердце.

– Ты кто? – спросил он в пустоту.

Ответ последовал далеко не сразу. Невидимка гадал, не померещился ли ему тихий мужской голос. Может, слуховая галлюцинация?

– А ты? – прозвучал из тьмы встречный вопрос.

Это была женщина, Илья не ошибся. Он не торопился представляться по всей форме. Какой смысл? Уж не беседует ли он с фантомом своего же сознания?

– Я гость, – после короткой паузы назвался он. – Однако здесь на яхте странное гостеприимство. Меня хозяин пригласил, обещал приятную водную прогулку, а вместо этого я очутился в темнице. Вот такая оказия! А тебя за какие грехи посадили под замок?

– Не знаю…

В голосе незнакомки звучали жалобные нотки. Она не понимала, с кем говорит. Темнота надежно скрывала собеседников друг от друга.

– Думаешь, я подсадная утка? – усмехнулся Илья и подумал, что женщина тоже может оказаться той самой уткой. – Нет, уверяю тебя!

Она промолчала. Из тьмы раздавалась приглушенная возня, стоны и бряцанье металла о металл.

– Что с тобой?

– Меня связали, – призналась незнакомка. – Я в наручниках… Очень болят плечи и руки! И… я хочу в туалет…

– Где здесь туалет? Как до него добраться?

– Понятия не имею… Ты тоже связан?

– Нет, – ответил Илья. – Вероятно, отсюда не убежишь. Поэтому меня связывать не стали.

– Где-то я слышала твой голос…

– Ты меня с кем-то путаешь, – возразил он, вслушиваясь в ее интонацию. – Как тебя зовут?

– Яна. А тебя?

– Не важно. Мое имя ничего тебе не скажет.

– Надо же как-то обращаться…

– Ладно, зови меня Ильей.

– Самбуров? – удивленно воскликнула женщина. – Значит, все-таки ты! Я твой голос узнала!

Ее голос и речь кого-то напоминали Илье. Она – барышня из массовки, которые подвизаются на съемочной площадке? Он пытался приударить за ней? Или это начинающая актриса, которой он посулил роль… Сколько скороспелых обещаний он раздал и не выполнил! А с тех пор, как в его жизни появилась Ирина, он и вовсе перестал заглядываться на других. Если и флиртовал, то с целью поддержания имиджа прожженного волокиты, не иначе. Не его вина, что они собственные фантазии принимали за чистую монету…

Голова раскалывалась от боли. А вдруг, все это происходит в его воспаленном мозгу? И девичий голос в темноте – часть его иллюзий?

– Меня кто-то связал спящую, притащил сюда и запер! – заявила она. – Полагаю, яхта захвачена! А все мы, включая хозяина, – заложники! За нас потребуют выкуп… или что-то еще. Не знаю! Не исключено, что нас всех убьют и выбросят за борт! Потом, когда замысел пиратов сорвется… или когда они получат то, что хотят.

– Тут не Сомали, – неуверенно возразил Илья. – Какие пираты?

– Понятия не имею, кто они и чего добиваются. Ясно одно: нас не отпустят, Илья!.. Ты понимаешь? Не отпустят! Надо выбираться самим.

– Что это за водоем?

– Клязьминское водохранилище.

– Я догадывался…

– Мы стояли в марине, а когда вышли в плавание, все это и началось.

– Куда вы направлялись?

– Эдгар не сказал. Он решил сделать мне сюрприз.

– Кто такой Эдгар?

– Лавинский, владелец этого судна, бизнесмен, богатый человек. Мы с ним… в общем, у нас роман…

– Это с ним я должен был встретиться? – предположил Илья.

– Он назначил тебе встречу на яхте?

– Мне не сообщили, куда меня везут. На берег меня доставил немой, там мы пересели в моторную лодку, и вот, где я оказался… Что это за место? Вода как будто плещется прямо под полом. Похоже на трюм.

– Трюм? – в ужасе повторила девушка. – Тогда нас точно убьют!

– Ну, мы до сих пор живы, и это обнадеживает…

Глава 32

Москва

Ирина лежала, укутавшись в покрывало, но не могла согреться. Несмотря на теплую ночь, ее трясло как в лихорадке.

– Возможно, это остаточные явления действия препарата, которым вас усыпили, – сказал Артеменко. – Потерпите, вам полегчает.

– Полегчает? После того, как я узнала, что меня хотели убить? С чего вы это взяли?

– Ювелир Гольдман мертв. Это для вас не аргумент?

– Не знаю такого человека, – отнекивалась она.

– Напрасно вы упираетесь, Ирина! Я помогу вам выпутаться, если вы во всем признаетесь.

– Мне не в чем признаваться.

– Хорошо, допустим, вы ни при чем. Но что делал Гольдман в вашем доме? К кому он приходил?

– Откуда же мне знать?

Ирина не выдержала и заплакала. Слишком много переживаний на нее свалилось, теперь еще и покушение на убийство, если верить Артеменко.

Тот решил во что бы то ни стало выудить хоть крохи информации у строптивой клиентки.

– Вы лично знакомы с погибшим ювелиром, – наседал он. – Я не сомневаюсь в этом! Сначала вас пытаются ограбить на улице, потом под вашим балконом разбивается Гольдман. Я не верю в такие совпадения.

– А другие балконы вы не учитываете?

– У трупа на руках были резиновые перчатки, – безжалостно продолжал сыщик. – Он неспроста их надел. Он что-то искал… В вашей квартире, Ирина! Перед тем, как отдать богу душу, ювелир рылся в ваших вещах. Что ему было нужно? Ваше нижнее белье?

– Что вы себе позволяете? – вспыхнула она.

– Да поймите же вы наконец! Это не шутки! Вы живы по чистой случайности! В следующий раз вам так не повезет!

– Вы меня запугиваете?

– Я пытаюсь помочь вам, а вы отбиваетесь. Вам что, жить надоело?

– Нет. Просто ваши методы… неприемлемы.

– А ваша скрытность? – возмутился сыщик.

Ирина отдавала себе отчет, что поступает неправильно. Не для того она платит детективу немалые деньги, чтобы водить его за нос. Но она не видела другого выхода. Говорить правду так же опасно, как и молчать. Что из двух зол худшее, неизвестно.

Они препирались около часа, пока оба не выдохлись. Ирина то огрызалась, то всхлипывала. Артеменко выглядел злым полицейским, который прессует беззащитную красавицу. Очень сексуально… Любовная страсть витала в воздухе.

Ирина вдруг подумала, что может очертя голову упасть в объятия своего рыцаря. Назло Илье! Тот ведет себя неподобающе, врет и отлынивает. Он бросил ее на произвол судьбы, тогда как Артеменко рискует своей репутацией ради чужой женщины.

Герои фильмов зачастую снимают стресс жаркими ласками в постели. Почему бы не испробовать этот прием? Реальность, в сущности, мало отличается от кино.

Когда в Ирине просыпалась актриса, она переставала замечать разницу между игрой и подлинными чувствами. Ей захотелось испытать себя, проверить, насколько она порочна. Образ строгой и нравственной женщины прикрывал ее необузданную натуру, которую сумели пробудить сперва муж, потом Илья. И первый, и второй обожали «развращать гимназисток», и она им потакала. Она охотно исполняла роль скромницы, которая краснеет, бледнеет и дрожит от смелых прикосновений и откровенных поз, пока ее любовный инстинкт не вырывался на волю.

Теперь же она подчинилась своему либидо и отпустила вожжи.

Артеменко не стал терять ни секунды. Он быстро справился с ее одеждой, сам на ходу раздеваясь. Спальню освещал ночник, который они оставили включенным.

– Я хочу видеть тебя, – шептал мужчина, скользя губами по ее шее. – Каждый твой изгиб, каждую родинку…

Ирина оценила его накачанный торс и сильные руки. Он был нежен и не скупился на слова восхищения. Пожалуй, он уступал Илье в одном, – ему недоставало эротической фантазии.

Через окно в комнату лился воздух, напоенный предрассветной прохладой. Темные громады высоток замерли в предчувствии утра. Над их плоскими крышами, там, где порозовел край неба, мерцала крупная звезда.

«Я позволила себе переспать с частным детективом, который следит за моим любовником, – думала Ирина, позволяя ему делать все, что он хочет. – Я ужасная женщина, готовая отдаться постороннему мужчине, потому что он хорош собой и находится рядом. Отвратительно!»

Эти мысли не останавливали, а заводили ее. Илья сам виноват, что отстранился, когда она нуждается в помощи и поддержке.

«Я ничего ему не обещала, – оправдывалась Ирина. – Я вообще не знаю его! За ним тянется шлейф самых мрачных загадок и недомолвок. Он всегда оставался закрытым! С ним ни в чем нельзя быть уверенной…»

Мало-помалу она переключилась с рассуждений на ощущения, все горячее отвечала на поцелуи и двигалась в такт мужскому телу, то быстрее, то медленнее… пока сладкие страстные волны не подхватили ее, унося прочь от страхов и подозрений. Она тонула в жаркой истоме, отбросив ложные покровы приличия… но того невыносимого наслаждения, которое дарил ей Илья, она не достигла…

Артеменко не ожидал, что все будет так, и не сразу пришел в себя. Ирина разительно отличалась от его предыдущих партнерш. Она была красива, но казалась ему холодной и сдержанной. Он тщетно пытался подобрать к ней ключик и разжечь ее пламя… но она вдруг загорелась сама. Он рассчитывал развести костер, а оказался в жерле вулкана. Ее огонь поглотил его, оглушил, ослепил и обжег. Хорошо, хоть не убил…

Они лежали рядом, – совершенно нагие и утомленные. Маленькие груди Ирины с темными сосками будто светились в сумраке. Мягкие линии ее фигуры, шелковистые волосы, тонкие руки, тяжеловатые бедра, изящные икры, каждая черточка – вызывали возбуждение и восторг.

У него пересохло в горле, ему хотелось выпить, но не воды, а чего-то покрепче.

– Я принесу вина, – хрипло сказал он.

Женщина ничего не ответила, даже не шелохнулась. Не выразила желания прикрыться. Ее дыхание еще не успокоилось, глаза блестели из-под длинных ресниц.

Артеменко отправился к холодильнику, достал бутылку шампанского, открыл и разлил по бокалам. Душистая пена потекла по его пальцам, капая на пол. Он вернулся в спальню и протянул один бокал Ирине. Та молча привстала и выпила. Ее лицо обрамляли русые локоны, спускаясь на голые плечи. Она не стеснялась жадного мужского взгляда, не торопилась в душ. Упивалась произведенным впечатлением, дразнила, искушала, завораживала.

Артеменко судорожно сглотнул, чувствуя новую волну желания.

– Нет, – сказала она, запрокидывая голову. – Я знаю, чего ты хочешь. На сегодня довольно.

Она все-таки перешла на «ты», – по своему решению, не по его.

– Я… жизнь готов отдать за тебя…

– К чему такая жертва, Вадим? – улыбнулась Ирина. – Я не требую от тебя подвигов.

Ему стало неловко за глупый пафос. В самом деле, о чем это он?

– Прости… я не то хотел сказать. С тех пор, как я впервые тебя увидел, я… постоянно думал о тебе. Я… не сразу понял, что ты мне нравишься…

Он смешался и замолчал, кусая губы и чувствуя себя смешным неуклюжим подростком, который объясняется в любви самой красивой девочке в классе. Ему всегда нравились своенравные, знающие себе цену женщины. Но такая, как Ирина, встретилась впервые. Она отвечала всем его предпочтениям. Загвоздка была в том, отвечает ли он подходящему ей образу мужчины. Судя по ее интрижке со сценаристом Самбуровым, не особо. Ирине, как бывшей актрисе, ближе богема, беспечные творческие личности, которым море по колено.

– То, что произошло между нами… мой каприз, не более, – вдруг сказала она, словно окатила его ушатом ледяной воды. – Не бери в голову, Вадим.

Он мигом отрезвел. Очнулся. Вспомнил, какие отношения их связывают. Он работает на нее! По контракту. А то, что они оказались вместе в постели, – прихоть избалованной дамочки. Оставь, дескать, надежды, чувак, и не разевай рот на чужой каравай.

– Я понял. Пойду в душ…

– Только недолго, – лениво молвила она, опускаясь на подушки.

Артеменко вышел из спальни, хлопнув дверью. А перед глазами Ирины тут же возник мертвый Миша Гольдман.

«Неужели, он усыпил меня, чтобы найти и забрать браслет с изумрудами! – ужаснулась она. – Это была его инициатива? Или его кто-то подослал, чтобы обокрасть меня и утопить? Но кто же тогда убил самого Мишу? Где камни? И что теперь будет?»

* * *

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

– Который час? – спросила из темноты Яна. – У тебя часы есть?

– Наручные, – ответил Илья, трогая припухлость на голове и морщась от боли. – Но они, по ходу, разбились, когда я катился по ступенькам. Стекло треснуло. Да все равно не видно ни черта!

– Я совершенно потеряла счет времени…

– Слушай, а ведь мы точно в трюме. Машинное отделение где-то рядом?

– Я не бывала в машинном отделении, – вздохнула она. – Повода не было.

– Когда заработает двигатель, мы поймем, что судно снялось с якоря.

– Ну и что? Какая нам разница, стоит яхта или плывет?

– По сути, никакой, – согласился Самбуров. – А ты уверена, что яхта захвачена?

– Кто, по-твоему, посадил меня сюда? Не Лавинский же? Мы с ним…

Яна осеклась и прикусила язык. Что, если ее заперли в трюме не злые пираты или террористы, которые взяли экипаж и пассажиров в заложники, а сам Эдгар? С него станется! От этой догадки ее охватил ужас.

До сих пор Яна надеялась на чудо. Она не могла поверить, что ее выстраданный, выношенный, тщательно продуманный замысел приведет к столь плачевному финалу. Да, Самбуров попался на крючок, он клюнул, его удалось заманить на яхту! Но в последний момент что-то пошло не так… Иначе бы она сидела в роскошной гостиной, обсуждая с сообщником следующие шаги, которые надо предпринять, а не была заперта в грязном вонючем трюме вместе со сценаристом!

Яна сходила с ума от неопределенности и противоречивых предположений. В любом случае, – жив Эдгар или мертв, и кто бы ни посадил ее под замок, – надо спасаться!

– Ты сможешь меня развязать? – спросила она у товарища по несчастью. Кто бы мог подумать?! – Я в туалет хочу, у меня жутко затекли ноги и руки.

– Не знаю… надо попробовать, – ответил Илья. – Я не вижу, где ты. Придется идти на ощупь.

– Мы сможем отсюда выбраться?

– Это пока не входит в мои планы. Я не для того сюда приехал, чтобы сбежать.

– А если нас убьют?

– Хотели бы убить, мы бы с тобой сейчас кормили рыбок на дне, а не разговаривали.

Яна судорожно вздохнула и заплакала. Слезы катились по ее щекам, а она не могла их вытереть. Она забыла о своей избранности, о потусторонней силе, которая вроде бы покорилась ей, о том, что она суккуб и перед ней не устоит ни один мужчина, – все вылетело у нее из головы, кроме животного страха и жажды жить. Раз ее чары развеялись и перестали влиять на Эдгара, она допустила ошибку. И ничего нельзя исправить! Поздно.

Мало того, теперь она зависит от человека, которого собиралась погубить. Единственный, кто может ей помочь в безвыходной ситуации – Самбуров.

– У меня руки прикованы к стене, – дрожащим голосом сообщила она. – Очень болят плечи и запястья. Я не чувствую пальцев! Мне холодно!

– Наручники без ключа не снимешь. У меня нет ни гвоздя, ни шпильки…

– У меня тоже.

– Тогда нужна увесистая железка, чтобы разбить цепочку. Какой-нибудь гаечный ключ или кусок арматуры подойдет. Но где его взять?.. Я писал об этом в сценариях, а сам ни разу не делал. В действительности это не так просто, как в кино.

Чтобы не наткнуться на невидимую в темноте преграду, не удариться и не упасть, Илья опустился на четвереньки и осторожно двинулся в сторону девушки, ориентируясь на ее голос.

– Ты должен кое-что знать, – шмыгая носом, сказала она. – Лавинский – помешанный киноман! Он любит снимать реалити-шоу и готов на все ради стоящего сюжета. Если он жив и еще является хозяином яхты, ты здесь неспроста! Он хочет тебя использовать.

– Он посвящал тебя в свои затеи?

– Не всегда. Если только под настроение…

Яна подумала, что это не совсем ложь. Эдгар постепенно стал скрытным, подозрительным и злым. Они перестали полностью доверять друг другу, и каждый вел собственную игру.

– У него все судно напичкано камерами и прослушкой, – добавила она.

– Даже в трюме есть? – поразился Илья.

– Нет, вряд ли… Тут темно, и подслушивать некого. Разве что ремонтников или грузчиков.

– Сейчас трюм почти пустой, кажется. Я наткнулся на пару каких-то ящиков и моток кабеля. Лучше бы мне попался под руку набор инструментов…

Яна горько усмехнулась.

– Между прочим, помещение под сценой театра тоже называют трюмом… Какая злая ирония!.. Когда ты мечтаешь о триумфе на сцене, внезапно обнаруживаешь, что попал в трюм. Вместо зрителей – пустота, вместо аплодисментов – гнетущая тишина; вместо огней рампы – глухая темень, а впереди – кошмарная неизвестность.

– Ты о чем? – не понял Илья.

– Тихо! – испуганно воскликнула узница. – Слышишь шаги? Сюда кто-то идет…

Глава 33

– Ложная тревога, – с облегчением выдохнул Илья, когда топот ног отдалился и стих. – Верно, матросы готовят судно к отплытию. Ты где?

– Я рядом… еще немного, и ты до меня дотронешься. Я слышу твой запах.

– Вспотел от усердия, – проворчал он. – Давно я на четвереньках не лазал. С детства.

Он протянул руку и коснулся теплого женского тела.

– Прости, но мне придется тебя ощупать. Я ни хрена не вижу даже вблизи.

– Щупай! – улыбнулась Яна. – Никогда не думала, что от этого будет зависеть моя свобода, а возможно и жизнь.

Илья провел руками по ее бедрам и добрался до щиколоток, крепко обмотанных скотчем.

– Ты босиком? – удивился он. – И в одной шелковой сорочке? Ткань тонкая и скользкая… Черт! Видно, ты попала сюда прямиком из постели.

– Развяжи мне ноги, – взмолилась девушка. – Не под себя же мочиться?

– Руки-то все равно прикованы.

– Ничего, изловчусь как-нибудь…

– Я помогу тебе снять трусики, – пошутил Илья.

– На мне ничего нет, кроме сорочки.

– Приятно слышать, – балагурил он, чтобы поднять ее дух. Клейкая лента не поддавалась, а никакого вспомогательного орудия у него не было. – Черт! Скотча твои тюремщики не пожалели!

Илья шарил вокруг в надежде найти хотя бы обломок кирпича или любую железку. Ничего! Героям его сериалов в подобной ситуации везло. Они обладали недюжинной смекалкой и всегда находили выход из положения. Теперь ему предстояло применить это на практике, а в голову шли только нецензурные ругательства.

Чтобы девушка не впала в отчаяние, пока он занимается поисками острого предмета, Илья заговорил о другом.

– Допустим, я тебя освобожу… и что дальше? Как ты сможешь покинуть яхту, если вокруг вода? На борту есть специальные плотики?

– Должны быть, но я точно не знаю…

– Ты хорошо плаваешь?

– Не настолько, чтобы добраться до берега, – упавшим голосом сказала Яна. – Даже в спасательном жилете. А ты?

– Повторяю, я не собираюсь бежать.

Ее голос и манера говорить казались Илье знакомыми. Где они встречались? На одном из кастингов по подбору актеров? На съемочной площадке? На фуршете в честь окончания работы над фильмом?

– Как думаешь, что Лавинскому от меня нужно? Он меня вынуждает к чему-то. Я не понимаю, к чему.

– Эдгар все объяснил бы… Но сейчас неизвестно, что с ним.

– Какой он человек?

– Своеобразный… по-своему жесткий. Любитель подслушивать и подсматривать. Одержимый оккультными практиками…

– Вот с этого места подробнее! – потребовал Илья.

– Он мне не исповедовался. Живя с ним бок о бок, я сама догадалась, какие у него увлечения… Ты скоро меня развяжешь?

– Я ищу, чем разрезать скотч.

– Так можно до второго пришествия ждать! – разозлилась девушка. – У меня мочевой пузырь не резиновый!

– Не я тебя сюда посадил, – огрызнулся он. – Наберись терпения, плиз.

– Извини…

Он пядь за пядью обшаривал пол и наконец нащупал нечто, похожее на осколок стекла. Вероятно, от разбитой бутылки. Возможно, в трюме держали спиртное, или кто-то из матросов выпивал втихаря подальше от глаз хозяина.

– Нашел что-нибудь?

– Кажется, да, – обрадовался Илья. – Будь на борту террористы или пираты, они бы меня тоже связали, – заключил он. – Значит, не все так печально. Да здравствуют пьющие матросы!

– Ну, ты скоро? Я едва терплю!

– Сейчас, приступаю к делу. У меня стекло, поэтому сиди и не дергайся. Могу порезать. И в следующий раз выбирай себе любовника попроще. Может, он тебя решил в жертву принести! Посейдону, например! Бросит тебя на рассвете в пучину вод, и поминай, как звали.

– Не смешно.

Илья пилил клейкую ленту острием стекла и молился, чтобы осколок не треснул у него в руке.

– Лавинский состоит в каком-то оккультном обществе или сам по себе?

– Раньше состоял, вроде… А теперь сам по себе. Он любит командовать, а не подчиняться.

– Ты хорошо его изучила?

– Не очень, – призналась девушка. – У него много масок. Трудно определить, когда он настоящий, а когда притворяется.

– Ты с ним из-за денег сошлась?

– Нет, – обиженно возразила Яна. – Почему нас, девчонок, все считают меркантильными стервами?

– Речь идет конкретно о тебе. Скажешь, что воспылала к Лавинскому чистой любовью?

– Скажу, что наши интересы совпали. Кроме того, он хорош собой, сексуален и щедр.

– Ты поклонница сатанинского культа?

– Что за чушь! – возмутилась девушка. – Я хочу духовно развиваться! Что, нельзя? Это привилегия исключительно сильного пола?

Илья чуть не расхохотался.

– Почему же? Имеешь право. Только зачем тебе… э-э… духовное развитие? Чтобы соблазнять толстосумов и без помех опустошать их кошельки и банковские счета? Кажется, именно эта вожделенная способность приводит хорошеньких женщин в оккультные практики. Шопинг, косметические салоны, заграничные курорты и прочие блага на халяву? Это твоя мечта? И осуществить ее тебе помогут колдовство и магия?

У Яны с языка чуть не сорвались ответные оскорбления, но в этот момент она почувствовала, что ее путы ослабели и она может пошевелить ногами.

– О-оооо… какое блаженство…

– Ну, все, – обрадовался Илья, отбрасывая ошметки скотча. – Ты наполовину свободна. Правда, с наручниками справиться посложнее. Но ничего, я попробую призвать кое-кого на подмогу. Честно, не знаю, что из этого выйдет…

Внезапно в темноте раздались шаги и лязг железа. Илья поспешно сунул осколок стекла в карман, отпрянул и отодвинулся подальше от девушки. В противоположной стороне трюма, ослепляя пленников, возник четырехугольник света, и хриплый мужской голос произнес:

– Самбуров, на выход!

* * *

Москва

– Спишь? – хитро прищурился горбун. – Смотри, не прозевай свою смерть! Она за тобой по пятам ходит. Замешкалась маленько, но наверстывает упущенное. Не сомневайся!

Ирина вздрогнула и открыла глаза. Ей это не приснилось! У изголовья ее кровати стоял Корней, одетый во все черное, с ухмылкой на устах.

– Откуда ты здесь? – встрепенулась она. – Кто тебя впустил?

– Я прихожу, когда хочу и куда хочу. Пора бы усвоить. Что, ребятишки, почиваете на лаврах? Думаете, всех обвели вокруг пальца и надежно спрятались? От полиции – да! Но они и так не слишком усердствовали. Твой детектив – тупой мудак! Неужели, непонятно, что тот, кто подослал к тебе Гольдмана, не успокоится? Он знает, что ты сбежала, и послал по твоему следу ищеек.

– Кто это?

– Я не уполномочен говорить, – осклабился горбун. – Будь твой «охранник» умнее, подсунул бы твой телефон в чужую машину… или на худой конец в чужой карман. А тот лежит у тебя в сумочке! Вычислить по гаджету твое местонахождение легче легкого.

Ирина плохо соображала спросонья. О чем он говорит? Кто-то подослал к ней Мишу?

– Его жадность оказалась сильнее совести, – в ответ на ее мысли пояснил Корней. – Это я его прикончил. Чтобы неповадно было зариться на твои изумруды. Не он их тебе дарил, не ему ими распоряжаться.

– Ты в своем уме? – ужаснулась Ирина. – Меня же заподозрят в убийстве!

– Лучше быть подозреваемой, чем мертвой.

– С этим не поспоришь… А где Вадим?

– Сыщик, что ли? – презрительно переспросил горбун. – В другой комнате дрыхнет. Униженный и оскорбленный! Ты не на ту лошадку поставила, подруга.

– Я тебе не подруга!

– Все твои неприятности связаны с Ильей. Держись от него подальше, и будет тебе счастье.

– Значит, Вадим прав? – пригорюнилась она. – Это Илья установил за мной слежку? Зачем? Объясни, что происходит?

Корнею нельзя было верить на слово, но иного источника информации у нее не было.

– Слушай меня! – подмигнул горбун. – Недавно при загадочных обстоятельствах погибли две женщины: Марина Войцеховская, вдова криминального авторитета, и Лилиана Юркевич, вдова известного дирижера. Обе по версии полиции покончили с собой…

Ирина вспомнила предостережение Артеменко и похолодела. Ванна с водой в ее квартире появилась неспроста.

– Но это еще не все! – помахал указательным пальцем горбун. – У обеих покойниц, да будет тебе известно, пропали дорогие украшения. Браслеты с драгоценными камнями! Знаешь, где они припрятаны?

– Н-нет…

– На даче одного человека, в Киреевке. Ты должна стать третьей в этом скорбном списке!

– Ты намекаешь, что… что это сделал… Илья? – побледнела Ирина. – И что он… собирался… Не-е-еет!.. Он не был знаком с Гольдманом! Ювелир – бывший приятель моего мужа. Я обратилась к нему, потому что… мне нужны деньги…

Она осеклась и замолчала. Сообразила, что сболтнула лишнее. Вернуть сказанное назад было невозможно. А Корней, похоже, только этого и ждал. Он уставился на нее горящими глазками и плотоядно чмокнул губами.

– Ну-ну, продолжай, женщина. Ты хочешь расплатиться с хреновым детективом бесценными изумрудами? У тебя в башке мозги или простокваша?

Ирина опешила. Осведомленность горбуна порой пугала ее. Она ни одной живой душе не говорила, куда намерена потратить часть вырученных от продажи браслета денег.

– Что ты всюду суешь свой нос? Какое тебе дело до меня?

– Никакого, – ухмыльнулся горбун. – Я дал тебе пищу для размышлений, за сим удаляюсь. Пока-пока, прелестная вдовушка…

– Погоди! – опомнилась она. – Давай, выкладывай все, что тебе известно! Каким образом умерли те женщины?

– Войцеховская и Юркевич? Ты уверена, что хочешь знать?

– Что с ними случилось? Не зря же ты отыскал меня в этой гостинице! Ты без выгоды и шагу не ступишь. В чем твой интерес? Может, ты наврал с три короба?

– Спроси у своего сыщика, – фыркнул Корней, направляясь к двери. – Адью, женщина! Беседа с тобой довела меня до головной боли.

– Стой! Помоги мне во всем разобраться!

– Я бы с радостью, но увы… в данный момент я нахожусь в другом месте. Далеко отсюда! Отлучился ненадолго ради тебя. А ты, неблагодарная, даже спасибо не сказала…

Ирина вскочила с кровати и кинулась за ним. В соседней комнате никого не оказалось. Ни Корнея, ни Артеменко, который обещал не оставлять ее одну.

– Вадим! Ты где?.. Вадим!

– Успокойся… не кричи. В соседних номерах постояльцы еще спят.

Ирина вздрогнула и очнулась. Она лежала в постели, а посреди спальни стоял детектив в гостиничном халате и тапочках.

– Я мылся, – пояснил он. – Только вышел из ванной, слышу твой крик. Что-то приснилось?

– О, боже… Так это был сон, – выдохнула она. – Очень реальный!.. Послушай, у меня просьба… Тебе о чем-то говорят фамилии… э-э… Войцеховская и Юркевич?

– Тебе их во сне нашептали?

– Допустим. Можешь выяснить, кто эти женщины?

– Таких фамилий – тысячи. Нужны дополнительные данные. Имена, год рождения, адрес…

– Они… кажется, умерли… недавно. Вдовы. Одна была замужем за криминальным авторитетом, а другая – за дирижером.

– Зачем тебе это?

Ирина пожала плечами и виновато улыбнулась. Не признаваться же, что сыщик как в воду глядел: эти фамилии назвал ей горбун во сне.

– Извини, я сама не всегда понимаю, что со мной творится. Ты веришь в… телепатию?

Артеменко задумался, пригладил мокрые после душа волосы и кивнул.

– Хорошо. Я пробью по своим каналам.

– И еще! Нам нельзя здесь оставаться, – взволнованно добавила она. – Надо было выбросить мой смартфон… или хотя бы от симки избавиться. Во сне я видела, что меня ищут… И очень скоро найдут.

– Киберполиция? – усмехнулся он. – Ты не та персона, чтобы… А кто тебя ищет? Самбуров?

– Я не знаю, кто! – со слезами выпалила Ирина. – Но чувствую, что надо бежать…

Глава 34

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Илья шагал за похожим на матроса человеком в комбинезоне, а его ум усиленно работал. Наблюдение – вот единственный пока способ, который может внести ясность в происходящее. Пленник отмечал любую мелочь и старался запомнить маршрут, которым его вели. В этот раз обошлось без мешка на голове, чему он был несказанно рад.

Обстановка на судне выглядела вполне благополучной. Никакого шума, криков, все цело. Правда, безлюдно. Матрос провел Илью освещенным коридором и остановился у одной из дверей.

– Отсюда бежать некуда, – заявил он. – Вплавь до берега не добраться. Далеко! Так что не бери лишнего в голову и тяжелого в руки. Наш хозяин человек суровый, шутить не станет.

– Убьет меня? – усмехнулся Илья.

– Он никому зла не желает. Но лучше ему не перечить.

– Это я понял. Ладно, чего стоим?

– Хозяин ждет тебя, – сухо молвил матрос. – Не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус. Отправишься на корм рыбам.

– Вы очень гостеприимны, – расплылся в улыбке сценарист. – Я впечатлен.

Матрос постучал в дверь и, выждав пару секунд, открыл ее.

– Входи, гость! И не балуй! Пожалеешь.

Последовал легкий толчок в спину, и пленник очутился в небольшой каюте, обставленной под кабинет. Дверь за ним немедленно захлопнулась, а он с любопытством осмотрелся. Книжные полки до потолка, ворсистый ковер, кожаные кресла, письменный стол темного дерева, на стене – картина: плывущий по морю старинный корабль с рваными парусами и черным флагом на мачте.

– «Летучий голландец»! – произнес мужской голос. – Корабль-призрак, встреча с которым предвещает гибель.

Илья обернулся и увидел говорящего – красивого, осанистого молодого человека в бархатной куртке, какие носили в позапрошлом веке художники, и современных джинсах. Похоже, тот появился из замаскированной под стенную панель боковой дверки. Любитель дешевых эффектов!

Вряд ли пираты и террористы стали бы прибегать к подобному маскараду и напускать таинственность. Да и местное водохранилище – не Карибское море.

– Господин Лавинский?

– Мы знакомы? – молодой человек изобразил удивление. – Ах, да, я понял. Понаслышке!

– Мне о вас рассказала девушка, запертая в трюме.

– У нее длинный и лживый язык, господин Самбуров. Не верьте ни одному ее слову. Она умудрилась обмануть меня, обманет и вас.

– Мне показалось, мы с ней где-то встречались…

– Неужели? – улыбнулся Лавинский, усаживаясь в кресло и жестом предлагая Илье последовать его примеру. – Меня это ничуть не удивляет. Чем вы ей насолили, мой друг? У нее на вас зуб!

– Вы меня успели записать в друзья?

– Со мной лучше дружить, нежели враждовать.

– С чего вы взяли, что у Яны на меня зуб?

– Яна, Яна! – рассмеялся молодой человек. – Все еще продолжает изворачиваться и лгать! Вот, дьявольская натура! Так и отправится в ад без покаяния. Что ж, туда ей и дорога!

– Вы же не причините ей вреда? – оторопел Илья.

– Она сама роет себе могилу. Я устроил ей проверку, и она ее не прошла. Наболтала вам всякой всячины обо мне, как и следовало ожидать. Когда смазливая телка открывает рот, это к большому сожалению не всегда оральный секс.

При благообразной внешности и хороших манерах, в разговоре Лавинский демонстрировал грубость и цинизм, граничащие с непристойностью.

Илья исподволь изучал его, выбирая тактику поведения с человеком, от которого зависела не только его жизнь, но и безопасность Ирины. Судьба девушки в трюме волновала его в последнюю очередь.

– Предлагаю пропустить по рюмочке отменной водки, – предложил хозяин. – Перед тем, как перейти к делу, не помешает промочить горло. Вы не против?

На столе перед ними были приготовлены выпивка и закуска, – хрустальный графин с водкой, икорница с черной икрой, тонкие ломтики белого хлеба и тарелка с фруктами.

– Икра и водка, традиционный русский дуэт, – заметил Илья. – С удовольствием выпью и закушу. Я проголодался, пока ехал сюда.

Он подыгрывал собеседнику, не понимая до конца, что у того на уме.

«Угощение – часть спектакля, призванного замылить мне глаза, – подумал он, глотая холодную водку. – Главное, чтобы в спиртном не было посторонних добавок!»

Но Лавинский наливал себе и гостю из одного графина, с удовольствием пил и ел, словно именно для этого они и встретились.

– Легкий хмель – отличная приправа к серьезной беседе.

– Согласен, – поддержал его Илья. – Однако не стоит откладывать беседу в долгий ящик.

– Все идет своим чередом, мой друг.

Хозяин наполнял рюмки, расхваливал икру и предлагал гостю брать ее серебряной ложечкой, а не намазывать на хлеб. Дескать, это портит вкус.

– Сюда бы еще устриц с лимоном, – добавил он. – Но увы! Мой повар не успел пополнить запасы. Вы любите устриц?

– Не очень.

Со стороны могло показаться, что за столом сидят два товарища, близких по духу и связанных давними отношениями. Тогда как все обстояло наоборот. Ни один из них не доверял другому, оба исподтишка производили разведку, прощупывали почву, по которой намеревались идти.

Илья даже не знал наверняка, что выпивает именно с хозяином судна, а не захватчиком и террористом. Фамилию Лавинский он услышал всего полчаса назад от девушки в трюме. Не факт, что это и есть анонимный заказчик и безумный киноман. Не факт, что узница сказала правду. Возможно она и не узница вовсе, а подсадная утка.

«А я, болван, рассиропился и раскис! – запоздало корил себя Илья. – Кинулся ее освобождать, корчил из себя рыцаря… О, боже! Когда образ крутого парня из моих сериалов перестанет довлеть надо мной?!»

– О чем задумались? – улыбнулся Лавинский. – Гадаете, кто я такой?

– В проницательности вам не откажешь.

– Ну что ж, мой друг… пора от светских любезностей переходить к сути дела.

Илья молча кивнул, ожидая продолжения.

– Не знаю, что вам напела обо мне трюмная пташка… Но в данном случае мы с вами на равных, Самбуров. Вам тоже невдомек, какие сказки эта милая Шехерезада рассказывала мне о вас! Послушать ее, так она с вами пуд соли съела. А вы, оказывается, интересный человек! Невероятно способный!

– Мне показалось, что мы с Яной знакомы… но я не припоминаю, насколько это близкое знакомство…

– Вы могли переспать с ней и забыть? – побагровел Лавинский.

– Давайте начистоту! Я мог переспать с девушкой и забыть ее. Я вел такой образ жизни, что… Впрочем, какое это имеет значение? Вы… ревнуете?

Лавинский на миг потерял самообладание, но быстро взял себя в руки. Кровь отхлынула от его лица, глаза перестали грозно сверкать, складка на переносице разгладилась.

– Вздор! Сейчас меня занимает нечто совершенно иное, куда более важное. Прошу отнестись максимально серьезно к тому, что я вам скажу и покажу.

С этими словами он сунул руку в карман своей бархатной куртки, достал золотую цепочку с простенькой подвеской и покачал ею в воздухе.

– Вот, видите?.. Эту штуковину девушка, назвавшаяся Яной, опускала в стакан с кровью, которую потом выпивала.

– Что?..

* * *

Москва

Артеменко по просьбе Ирины навел справки о двух женщинах, – Марине Войцеховской и Лилиане Юркевич. Обе были вдовами, унаследовали от покойных мужей приличное состояние, страдали от депрессии и по официальной версии покончили с собой. Первая умерла от передозировки снотворного, вторая выбросилась с восьмого этажа…

В желтую прессу просочились подробности, имеющие странное сходство: у обеих погибших пропали дорогие браслеты. Кража не была доказана, но избежать скандала не удалось.

– Сапфиры с бриллиантами, – прочитал вслух детектив. – И черные опалы.

– Ты о чем? – спросила Ирина, собирая вещи.

– Да так, размышляю…

Ему пришла в голову бредовая идея, что Ирина должна была пополнить эту череду смертей. О ней бы написали, утонула в ванне. Хотя вряд ли. Ее смерть скорее наступила бы от кровопотери. Страдающая депрессивным психозом дамочка решила улечься в теплую воду и вскрыть себе вены.

– Ты вены никогда не резала? – спросил он.

– Я? Нет. А что?

– У Войцеховской и Юркевич были попытки суицида.

– Попытки? Значит, они живы?

– Обычно суицидальный синдром дает рецидивы.

– Ты можешь выражаться простым языком? – разозлилась Ирина.

– Обе женщины типа покончили с собой.

– То есть… это не доказано? Они что… были убиты?

– Существует и такое мнение, – мягко пояснил Артеменко. – В Сети вовсю обсуждают инсценировку суицида с целью ограбления. Но! Чтобы совершить кражу, не обязательно убивать.

Ирина молча закрыла дорожную сумку на молнию, села на стул и вопросительно уставилась на сыщика.

– У погибших пропали дорогие украшения… вернее, браслеты с драгоценными камнями, – добавил он. – В данном случае прослеживается один почерк. Злоумышленник выбирает жертву, маскирует убийство под суицид и не то, чтобы грабит… а будто берет себе на память знаковую для покойной вещицу. Например, подарок мужа. Я бы квалифицировал это как серию. Ясный перец, что полиция всячески открещивается от подобной трактовки! Они боятся серийника, как огня. И будут до последнего тянуть резину…

Лицо Ирины стало белее мела, рот приоткрылся.

– Что с тобой? – испугался он. – Дать воды?

– Не надо…

– Можно вопрос? Почему тебя интересуют эти женщины? Усматриваешь какую-то связь между ними и собой? Ты тоже вдова… Кстати, муж не дарил тебе дорого браслета?

– Нет, – с чистой совестью ответила Ирина.

– А что искал у тебя в квартире ювелир Гольдман?

– Ты же не думаешь, что это он… убил Войцеховскую и Юркевич?

– Психологически Гольдман на маньяка не похож. Я подозреваю другого человека.

– Кого? – вспыхнула она.

– Пока рано об этом говорить…

Чем дольше Артеменко находился рядом с Ириной, тем сильнее привязывался к ней и отчаянно ревновал ее к Самбурову. Он был готов на любую ложь, на любой подлог, лишь бы не отдавать Ирину сценаристу. К счастью, тот сам своим поведением заронил в ее голову зерна сомнений и страха. Сыщик же все делал для того, чтобы эти зерна проросли и пышно заколосились.

– Перед смертью жертвы маньяка страдали от навязчивых галлюцинаций, – продолжал он. – Им казалось, что в жилище орудует злой дух: предметы сами поднимались в воздух, летали и падали, посуда разбивалась, включалось и выключалось электричество, откуда-то шел дым, ни с того ни с сего звонил телефон. Женщины делились пережитым ужасом с прислугой и друзьями. Даже обращались за медицинской помощью…

– Это намек? – взвилась Ирина. – Ты хочешь обвинить Илью? Дескать, сначала он запугивал будущих жертв с помощью своих суперспособностей, а потом… убивал? Но зачем ему это нужно? Зачем?!

– Похоже, гены Стефана Самбора дают о себе знать. В школе по желанию мальчика Ильи скакалка чуть не задушила одноклассника, а когда Илья вырос, решил оторваться по полной.

– Он не мог…

– Внутренний мир серийного убийцы темен и непонятен. Внешне такой человек ничем не отличается от других. Но он не контролирует чудовищ из своего подсознания! Когда они вырвутся на волю и натворят бед, никому не ведомо. В том числе и самому виновнику «торжества».

– По-твоему, это Илья следит за мной?.. Но при чем тут уличный грабитель, ювелир? Разве маньяки нанимают других людей?

– По логике, нет, – согласился Артеменко. – И чтобы вычислить твои координаты, Самбурову не нужен гаджет. Он – медиум, который входит в транс и действует по наитию. От него крайне сложно спрятаться! Я почитал кое-что на эту тему. Никто еще не сумел объяснить, что представляет собой этот самый транс. Как вызвать у себя это состояние, как выйти из него? Каким ресурсом обладает человек, будучи в трансе? Наука не дает ответа! Мистики разводят руками.

– А полиция?

– Уголовное законодательство не учитывает паранормальных явлений и не предусматривает наказания за причиненный ими вред. Как бороться со злодеем, который использует помрачение сознания в виде оружия?

– Ты у меня спрашиваешь? – вспыхнула Ирина. – Еще не доказано, что это Илья!

– Я докажу… я добуду улики, от которых ему не отвертеться. А сейчас нам лучше убраться отсюда поскорее!

– Ты же сам сказал, от медиума не спрячешься…

Артеменко был в замешательстве, он тяжело дышал, в глазах сквозило недоумение. Куда ему следует отвезти Ирину, где поселить? Сможет ли он защитить ее от потусторонней силы? И как этой силе противостоять?

– Мне надо подумать. Я немного растерян… но это пройдет. Ты все-таки собирайся. Сидеть на одном месте опасно.

Через несколько минут они тихо покинули номер, спустились на первый этаж и вышли черным ходом на задний двор…

Глава 35

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Судно – это плавучий островок суши посреди большой воды. Если отбросить техническое оснащение и отделку, – по существу это довольно хрупкая металлическая скорлупка, внутри которой живет и действует группа людей. По их воле здесь разыгрывается драма, трагедия или фарс… это уж с какой точки зрения смотреть.

Илья думал об этом, глядя на цепочку с подвеской и пьянея от водки, которую ему щедро наливал Лавинский. Черная икра таяла во рту, напоминая фуршеты, где Илья купался в льстивых и восторженных речах поклонников и ловил на себе томные взгляды молодых актрис. Вероятно, закрытая в трюме Яна была одной из них. Или нет?

Он сожалел, что густой мрак темницы помешал ему рассмотреть лицо девушки. А вдруг, ему показывают заранее спланированный спектакль? И мнимая пленница – часть театральной постановки, которую он должен принять на веру? Она сыграла свою роль, теперь ее партнер и сообщник с условной фамилией Лавинский играет свою.

Илье приходилось двигаться наугад, словно по минному полю, где любой шаг может стать последним. Ладно бы только для него! – и для Ирины тоже.

– Значит, эту штуковину Яна опускала в кровь перед тем, как выпить? – переспросил он.

– Да, – ответил Лавинский и обнажил ровный ряд зубов. – Еще водки?

– Пока достаточно. По-вашему, она – вампирша?

– Девица прикидывалась суккубом, демоном похоти в женском обличье. Питье крови и прочие фокусы – либо необходимый антураж, либо колдовство. Она была очень убедительна. Я поддался на ее уловку. Полагаю, не без помощи амулета, который вы имеете честь лицезреть. Очевидно, сила амулета начала иссякать раньше, чем этой пройдохе удалось меня облапошить.

– Зачем вы мне это говорите? – удивился Илья.

– Я хочу понять, чего добивалась от меня смазливая дрянь, которую я вовремя раскусил.

– Я должен выведать у пленницы ее страшную тайну? Поэтому вы меня бросили в трюм? Нельзя было придумать что-нибудь попроще?

– Простота хуже воровства, – рассмеялся Лавинский. – Разве закрученный сюжет не ваш конек? Что ж вы мне предлагаете простое решение вопроса? Это скучно. Кто станет смотреть фильм, где все известно наперед? Ружье, которое висит на стене, стреляет в первом же кадре, убийца сам себя разоблачает, а плоская любовная интрига вызывает зевоту. Где же саспенс?

– Резонно…

Каюту освещала настольная лампа. Мужчины сидели, выпивая и закусывая, в круге света; остальное тонуло в зеленоватом сумраке. Этот оттенок придавала воздуху обивка стены, на которой висел «Летучий голландец». Флаг на мачте призрачного корабля выглядел зловеще.

Илья понял, что инициативы от хозяина яхты он не дождется. Тот нарочно тянет, действует ему на нервы, изматывает.

– Чего вы хотите от меня в обмен на безопасность Ирины? Вы же не зря затеяли аферу со сценарием. Вам нужно было вовлечь меня в некий процесс, и вы в этом преуспели. Но что теперь? Какие действия от меня требуются?

– Хочу услышать ваше мнение об амулете, – усмехнулся Лавинский, указывая на цепочку с подвеской. – Вам доводилось видеть что-то подобное?

– Бижутерия…

– О, нет! Позвольте с вами не согласиться!

– Я не знаток, и в амулетах не разбираюсь.

– Яна говорила о вас обратное, – заявил Лавинский, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди. – Она считает, что знаменитое Зеркало Дракулы[5], то бишь Око Дьявола, – находится у вас.

– У меня? – изумился Илья.

– Реликвия Ордена Драконов чудом попала к вам в руки, – подтвердил собеседник. – Дарует невиданное могущество своему владельцу. Но только в том случае, если ему известен код доступа: заклинание, способное привести в действие скрытый потенциал фетиша.

– Вы член Ордена?

– Нет. Но я хочу заполучить реликвию. Две погибших вдовушки на вашей совести, милейший! Только от вас зависит, будет жить третья или нет.

– Я их не убивал…

– Факты свидетельствуют против вас. Я позаботился о том, чтобы запечатлеть ваши художества. Отличное кино получилось!

– Видео, которое вы мне присылали, плохого качества. Там все темно, неразборчиво, моего лица не видно. Это мог быть кто угодно!

– Вы талантливый человек, Самбуров, но меркантильны до неприличия. Почему-то вы не отказались от крипты, которая пришла на ваш кошелек после кончины сперва одной, потом другой жертвы. Ну да! – увлеченно продолжал Лавинский. – Биткойны ничем не хуже доллара и евро, с той разницей, что их у вас невозможно конфисковать. Вы взвесили риски и решили подзаработать, прикончив двух истеричных бабенок, которых мне нисколечко не жаль. Я вас понимаю, как никто! Вам представился случай испытать себя, почувствовать вкус подлинного, а не вымышленного убийства, просчитывать каждый шаг, скрываться, заметать следы, – пережить все то, что переживают ваши герои! Какой писатель не мечтает о подобном эксперименте? К тому же это удовольствие было оплачено. Не так щедро, как бы вам хотелось… но в целом приемлемо. Я знал, что заинтересую вас своим предложением. И не ошибся! А в качестве трофея, вы, как истинный маньяк, брали на память личную вещь убитой женщины.

Илья не смог вставить ни слова в этот страстный монолог. Его попытка оправдаться была бы бессмысленна и бесполезна. Он смирился. В конце концов, его цель – спасти Ирину, а не доказать свою невиновность. Тем более, он ни в чем не уверен.

– Боюсь, из вашей памяти выпали вышеописанные эпизоды, – заключил Лавинский. – Такое бывает с людьми, подверженными трансу. Ваше сознание блокирует некоторые файлы, чтобы держать психику в щадящем режиме. Иначе вы свихнетесь. Вы же не закоренелый злодей, Самбуров! Вы – творческая личность. А талант, как известно, – отклонение от нормы, разновидность безумия. Я тщательно изучил вашу биографию и родословную. Яна права! Именно у вас может находиться фетиш, за которым я охочусь. Отдайте мне его, назовите код, и вашей женщине ничего не грозит. Иначе… она умрет, что самое обидное, от ваших рук.

Илья ощутил разлившийся по спине холод и пустоту в сердце. Его пугала непоколебимая уверенность собеседника.

– Как вы это делаете?

– У каждого свой секрет! Знаю, что вы – крепкий орешек, Самбуров. Но у меня есть идеальный помощник. Поверьте, я не душегуб, который упивается собственным злом! Я человек, идущий к цели наперекор судьбе, преодолевая любые преграды. Меня ничто не остановит, кроме смерти. Даю вам минуту на размышления. Вы отдаете мне фетиш, я забываю об Ирине и о вас. Если же нет… Вы убедились, что я не бросаю слов на ветер!

– У меня нет реликвии Драконов, – покачал головой Илья. – Тем более, я не знаю кода. По слухам, фетиш исчез сто лет назад. Я искал его, но не нашел.

– Яна сказала, что вы были на кладбище в Петербурге, когда раскапывали могилу хранительницы…

– Даже так? Она хорошо осведомлена.

Илья понимал, что лгать рискованно, как и говорить правду. Он надеялся пройти по узкому мостику через пропасть и не свалиться. Стоит на миг потерять равновесие, и полетишь вниз.

– Значит, ваш ответ – нет? – в голосе Лавинского зазвенела сталь.

– Будь фетиш у меня, я отдал бы его вам. Клянусь!

Взгляд Ильи упал на амулет, лежащий на столе. Покрытая фальшивой позолотой рыбка напомнила ему сказку Пушкина.

«Золотая рыбка! – мысленно взмолился он. – Ты все можешь! Исполни мое желание! Пусть этот человек даст мне отсрочку! Я что-нибудь придумаю… Безвыходных положений не бывает! Мне нужно время. Хотя бы час или два! Я ведь не прошу много!»

– Выпьем, – сказал Лавинский и наполнил рюмки до краев. – За ваше благоразумие, Самбуров! Вы ведь не обречете любимую женщину на смерть?

– Я бы себе этого не простил.

– Так и быть, даю вам еще час на размышления. Я в вас верю! Ну, за наш совместный успех?

Он опрокинул рюмку в рот и одним махом проглотил спиртное. Илья с трудом выпил свою порцию и закашлялся.

– Вы не допускаете, что фетиш, именуемый Оком Дьявола – всего лишь вымысел, красивая и мрачная легенда?

– Нет, – криво улыбнулся Лавинский. – Не советую вам хитрить, мой друг. Что бы ни представляла собой реликвия Драконов, я ее раздобуду и проверю, насколько эта штука соответствует слухам о ней. Либо вы мне поможете, либо…

Он недоговорил. Внезапно где-то внизу, под полом раздался глухой шум, судно дрогнуло, и стол с угощением едва заметно пошатнулся.

– Кажется, заработал двигатель? – предположил Илья.

– Что за черт? Кто приказал сниматься с якоря?! – взревел Лавинский…

* * *

Москва

Артеменко вывел Ирину на задворки жилого комплекса. За высотными домами тянулся пустырь, заросший диким кустарником и молодыми деревцами. В рассветных сумерках между березками проступали недостроенный ангар, бетонный забор и наполовину обрушенные кирпичные стены.

– Что за руины, Вадим? – спросила она, осматриваясь. – Мы спрячемся здесь?

– Это самое надежное место сейчас.

Женщина зябко повела плечами и застегнула спортивную куртку.

– Прохладно… И сколько нам придется тут сидеть?

– Пока не могу сказать, – признался детектив. – Ты же сама потребовала убраться из гостиницы. Я бы тебя не послушал, но… мне тоже в какой-то момент стало не по себе. Когда за тобой наблюдают, возникает дискомфорт…

– Если бы не мой сон, мы бы до сих пор оставались в номере, – возразила Ирина. – Надо обращать внимание на любую мелочь, мимолетное ощущение, мелькнувшую мысль.

– Надеюсь, ты тоже начнешь ко мне прислушиваться. Перестань уже притворяться, что Гольдман приходил не к тебе! Я почти уверен в обратном. Но раз ты молчишь, видимо, покрываешь кого-то. Нетрудно догадаться, кого.

Артеменко замолчал, блуждая взглядом по развалинам. Где бы им с Ириной переждать несколько часов, пока ситуация не прояснится?

Она тоже молчала, испытывая неловкость и переминаясь с ноги на ногу. Не следовало ей переходить грань дозволенного и соглашаться на интим с этим человеком. Теперь он рассчитывает на продолжение банкета. А она не намерена повторять ошибку. Да, именно ошибку! Никак иначе нельзя назвать то, что произошло между ними.

– Сюда, – он протянул ей руку и увлек за собой в заросли. Восходящее солнце окрасило пустырь кровавыми отблесками. На траве и листьях лежала роса, в гуще зелени гудели насекомые.

– Рано же они просыпаются! – заметила Ирина, осторожно ступая за детективом.

Ей не давали покоя смерть Миши, две погибших женщины и то, что Илья не выходит на связь. Теперь она без телефона, но сыщик обещал достать ей простенькую трубку, зарегистрированную на другого человека.

– Как мне созвониться с Ильей? – спросила она.

– Никак, – сурово отрезал сыщик. – Я надеюсь, он не скоро тебя найдет. Или тебе не терпится на тот свет?

– Он не убийца…

Артеменко не ответил. Ему очень хотелось повесить на Самбурова всех собак. Но он делал вид, что соотносится к сопернику по справедливости.

В воздухе запахло гниющими отходами и тиной, тут и там попадались груды мусора.

– Фу! Ну и вонища, – вырвалось у Ирины. – Здесь что, свалку устроили?

– Где-то неподалеку есть котлован или яма с дождевой водой. А люди, как водится, сбрасывают на пустырь все, что не пригодилось. Осторожнее, смотри под ноги!

– Я смотрю…

– Ты так и не скажешь, что за дело у тебя было с погибшим ювелиром?

– Консультировалась у него по поводу золота, – нехотя, призналась она. – А что, нельзя?

– Нельзя врать детективу, которого ты наняла для…

– …слежки за Ильей, – подхватила Ирина. Она споткнулась о лежащий в траве кирпич, остановилась и всплеснула руками. – Они с Гольдманом не знакомы!

– А если ты ошибаешься, и Гольдман в сговоре с Самбуровым?

– Я в это не верю…

– И никакого дорогого браслета у тебя не имеется?

– Нет! – не моргнув глазом, выпалила она.

Ирине было невдомек, куда подевались изумруды, но из мешка с ветошью они исчезли. И на трупе Миши браслета не обнаружили. Иначе бы Артеменко ей все уши прожужжал. Значит, украшение забрал убийца?

Многое в истории с ювелиром оставалось загадкой…

Глава 36

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Яна услышала приглушенный гул и почувствовала вибрацию, словно судно пришло в движение. Вскоре мотор заглох, раздался топот ног и мужские голоса. Слов было не разобрать. Страх, отчаяние и надежда – все смешалось внутри нее! Чего она не ожидала, так это оказаться в одной темнице с Самбуровым. Яна представляла их встречу совершенно иной. Порой жизнь куда причудливее вымысла!

Разминая затекшие ноги, девушка ломала голову, как ей ухитриться справить малую нужду и не сидеть потом в луже собственной мочи. Неимоверным усилием она передвинулась в сторону и как можно аккуратнее опорожнилась. Боль внизу живота утихла, от обиды и унижения из глаз брызнули слезы.

Не такой участи она себе желала! Не для того шла на риск, изображала жгучую страсть, притворялась и терпела скверный характер Эда, чтобы теперь подвергаться физическим мучениям и понимать, что ее жизнь находится в чужих руках?!

– Господи! – простонала она. – За что мне все это?.. Что я сделала неправильно? Я не разобралась, с кем вступила в игру… не заметила, как мой партнер превратился в противника. Мои ухищрения дали обратный результат! Я раздавлена… уничтожена…

Каждая мышца ее тела ныла, каждую жилку выкручивало, каждая клеточка страдала. Обычно холодные и четкие мысли путались. Самое ужасное, что Эд отобрал у нее амулет. Вот это подстава!

От злости, напряжения и боли Яна погружалась в бредовый морок, отключалась, потом приходила в сознание, не понимая, где она. Кромешная тьма и невнятные звуки были все те же. Под полом плескалась вода, гулкое эхо гуляло по трюму. Или это уже не трюм, а галюны? Может, и Самбуров ей померещился?

Когда лязгнуло железо, что-то вспыхнуло, хлопнуло и потухло, она подумала, что взрывается ее мозг.

– По-моги… те…

– Это я, детка, – произнес знакомый голос. – Вернулся к тебе! Хорошая новость: я жив, меня не били и ничего не требовали, кроме одной… безделицы. В итоге меня отправили обратно в заключение. Я должен обдумать важный вопрос. Догадываешься, какой?

– Нет, – солгала она. – Где ты… был?

– В гостях у хозяина этой чертовой посудины! – выпалил Илья. – Или у пирата, который выдает себя за него. Хрен разберешься! Я же не знаю Лавинского в лицо.

– Красивый молодой человек…

– Тоже мне, особая примета! Таких тысячи. Хозяин это был или нет, понятия не имею. Но придется поверить ему на слово. По-другому никак.

– Он… тебя обманет.

– Кто? Лавинский или пират, захвативший яхту?

– Любой из них, – немного приободрившись, ответила Яна.

Возвращение Самбурова давало ей хрупкую надежду на благополучный исход.

– Он показывал мне твой амулет. Ты правда окунала его в кровь?

– Правда. Я научилась этому у вампиров. Знаешь, зачем они так поступают?

– Слышал. Кровь типа заряжается колдовской силой. Решила попробовать? Ну и как?

– Не сработало. Сначала все шло как по маслу, а потом… застопорилось. Видно, я что-то делала неправильно.

– Как выглядит амулет?

– Проверяешь меня? – усмехнулась девушка. – Золотая рыбка! Окунаешь ее в стакан с кровью, загадываешь желание, выпиваешь… и все сбывается.

– Где ты взяла эту «рыбку»?

– Тайна. Но тебе скажу… Теперь мы товарищи по несчастью, и я могу рассчитывать только на тебя.

– Да я бы рад помочь. Только как?

– У меня жутко болят плечи, спина и запястья, – пожаловалась пленница. – Я не чувствую пальцев рук.

– Почему Лавинский запер тебя здесь? Вы ведь вроде… любовники?

– Я же говорила, что не помню, как попала сюда. Если яхта захвачена, то человек, который говорил с тобой, может быть кем угодно.

– Думаешь, он нарочно назвался Лавинским, чтобы… ввести меня в заблуждение. Какой в этом смысл? Ситуацию контролирует он, а не я. Он диктует правила игры.

– Ну да… – Яна запнулась, исчерпав свои аргументы в пользу версии о пиратах. – Какая разница, кто он? Главное, как нам выбраться?

– Ты права.

Снова заработал мотор в машинном отсеке, который располагался где-то поблизости, и… все стихло.

– Это уже второй раз. Похоже, двигатель неисправен, – предположил Илья. – Мне показалось, Лавинский был не в курсе, что яхта снимается с якоря. Раскричался, позвал кого-то…

– Значит, это не Эд! – обрадовалась пленница. – Без его ведома никто на борту шагу не ступит. На яхте железная дисциплина. Он бы отсебятины не потерпел.

– Да, странно…

Илья спохватился, что время идет впустую, за болтовней он отвлекается от основной темы: как спастись самому и спасти Ирину. Разумеется, он не бросит в беде девушку… Но это уж как получится. Не он ее бросил в трюм, не ему и отвечать.

– Ты не ответила, где взяла «рыбку», – напомнил он.

– Тусовалась с вампирами в питерском клубе «Дарк». Они там собираются по ночам. Один симпатичный парень подарил мне амулет. За красивые глаза! Мы с ним переспали, ему понравилось…

– Ты из Питера?

– Я москвичка. Ездила с друзьями в Питер, они замутили крутой обряд в особняке Брусницыных. Бывал там?

Илья проигнорировал ее вопрос.

– Амулет похож на дешевку, – сказал он. – Позолота местами облезла, работа грубая.

– Дареному коню в зубы не смотрят.

– Ты далеко не тупая, – рассердился Илья. – А ломаешь комедию передо мной! Будешь врать, сгниешь в этом вонючем трюме.

– Ладно, ладно… не злись, – примирительно молвила Яна. – «Рыбка» действительно не похожа на подлинный амулет, но… тот парень из клуба предложил мне испробовать его силу. При нем все получилось!

– Что ты загадала?

– Стать суккубом… демоном плотской страсти. Чтобы любой богатенький Буратино, на которого я положу глаз, поддавался на мои чары. Вскоре я подцепила брокера, который удачно играл на бирже… ну и понеслось…

Илья чувствовал какой-то подвох и в то же время понимал, что в ее словах есть доля правды. Он сам на секунду ощутил исходящую от амулета энергию, похожую на слабый электрический ток. Жаль, что не удалось подержать «рыбку» в руках. Тогда бы он точно определил, обладает вещица магическими свойствами, или ему почудилось.

– Где мы с тобой пересекались?

– На кастинге для сериала, – ответила девушка. – Ты угостил меня выпивкой, потом мы пошли в отдельную комнату. Припоминаешь?

– Не особо…

– Зачем Лавинский… или тот, кто выдает себя за него, показывал тебе амулет?

– Хотел услышать мое мнение. По крайней мере, он так сказал.

– А ты что?

– Заявил, что не разбираюсь в подобных вещах. Кстати, зачем ты соврала ему, что реликвия Драконов у меня? Что я был на кладбище, когда раскапывали могилу хранительницы?

– Но ты же там присутствовал.

– Откуда тебе это известно? – допытывался Илья.

– От верблюда! – огрызнулась она. – Я не обязана отчитываться!

– В таком случае, я не обязан тебя освобождать. Сиди связанная, пока руки не отсохнут. Мне плевать! Я найду способ улизнуть отсюда, а ты пропадешь!

– Прости, прости, – захныкала она. – Сделай скидку на мое состояние… Я не соображаю, что говорю. Ну, прости…

– Признавайся, кто тебе сболтнул про реликвию и кладбище?

– Один из пьющих кровь…

– Кто именно? Как его зовут?

– Он не представился. Мы танцевали в клубе… он был в маске. Там не принято фамилию спрашивать.

– Врешь ты все! Лапшу вешаешь! Ну и черт с тобой!

– Я просто боюсь, – испугалась Яна. – Члены клуба – ужасные, жестокие люди… Они меня убьют за длинный язык…

– Хватит! – потерял терпение Илья. – Тебя убьют здесь, в грязном трюме, и сбросят твое красивое молодое тело в воду. Ну и поделом!

Он напрягал память, пытаясь вызвать из небытия образ девушки с таким знакомым голосом. На кастинг приходят десятки актрис, некоторые из них не брезгуют ничем, дабы попасть в кино…

– Тебя совесть замучает, что оставил меня умирать.

– Какую интригу ты плетешь, если продолжаешь врать и выкручиваться на краю гибели? Что у тебя на уме? Задумала срубить бабла за мой счет?.. Скоро тебе ничего не понадобится! Никакие деньги!.. Лавинский по твоей милости требует у меня фетиш, которого я в глаза не видел. Откуда мне взять то, чего нет?

– Достань. Ты не прибедняйся, Самбуров… Я кое-что о тебе разузнала. Должно быть, ты можешь вызывать духов, как твой предок…

– Тебе известно о Стефане? – опешил Илья.

Яна не успела ответить, как в третий раз заработал двигатель, раздались мужские голоса и топот ног. Кто-то орал и матерился. Лязгнуло железо, будто открылась дверь, ведущая в трюм, но свет не вспыхнул…

* * *

Лавинский засомневался, правильно ли он поступил, дав пленнику время на размышления. Может, стоило дожать Самбурова, заставить его выложить всю правду?

Если бы сложный и тщательно разработанный план не нарушило непредвиденное обстоятельство, он бы так и поступил. Но ему самому понадобилась пауза. Ирина исчезла из собственной квартиры; ее с трудом обнаружили по гаджету в захудалом отеле на окраине спального района Москвы, откуда ей в последний момент удалось ускользнуть. Ее смартфон валялся в номере на кровати, а самой женщины и след простыл. Потребуй Самбуров гарантий, что Ирина жива, и в доказательство попроси услышать ее голос по телефону, Лавинскому пришлось бы туго.

В начале он действовал с подачи Яны, но постепенно взял управление ситуацией в свои руки. Теперь ответственность за триумф или провал лежит на нем. Судя по настрою Самбурова, тот держит удар, прячет козыри в рукаве, блефует и надеется оставить противника в дураках.

«Я мог бы сослаться на плохую связь, но пройдоха-сценарист мне не поверит! – заключил Лавинский. – Спутниковую антенну никто не отменял. А у этого парня мозги, что надо. Он точно не лох».

Закусывая водку охлажденной икрой, молодой человек поперхнулся и в недоумении выругался. В каюте внезапно погас свет!

– Черт бы вас побрал, дармоеды, – проворчал он, нажимая на кнопку вызова персонала. – Вы что, взбесились сегодня? То двигатель зачем-то запускаете, то электричество у вас барахлит…

Секунду спустя Лавинский сообразил, что кнопка без электричества не работает, и пришел в ярость. Он рвал и метал, но никто не явился на его зов. Пришлось брать фонарь и самому идти по темному коридору в рубку. На лестнице, ведущей на палубу, он столкнулся с запыхавшимся растерянным матросом, и набросился на того с упреками.

– Что ты творишь, Гена? Вы с рулевым пьяные? Или обкурились? Почему свет пропал?

На яхте царил сухой закон и строгий запрет на наркотики, даже самые легкие. Все же иногда кто-нибудь из экипажа попадался то в нетрезвом виде, то под кайфом. Лавинский смотрел на это сквозь пальцы, потому что его команда состояла из преданных и проверенных людей, которые умели молчать. Он прощал им маленькие слабости.

– На судне кто-то есть, – понизив голос, сообщил матрос и смахнул рукавом пот со лба. – Кто-то еще, кроме нас… Видать, еще до выхода из марины спрятался на борту и куролесит…

– Что ты городишь?

– А что прикажете думать, хозяин? Кто-то проник в машинное отделение и несколько раз пытался запустить двигатель… При том, что судно стоит на якоре!.. Я спустился туда, а там – никого. И двигатель заглох… Потом опять двадцать пять!.. Мы с рулевым решили, что это диверсия…

– Ты в своем уме?

– Сколько человек на яхте? – продолжал Гена. – Пятеро? Вы, я, рулевой, барышня ваша, которая в трюме заперта, и этот… которого немой сюда доставил. Он из трюма выйти не мог! Я сам дверь за ним закрывал. Кто же тогда мотор запустил?

Матрос, который был не робкого десятка, дрожал как осиновый лист.

– Один раз двигатель заработал, когда мы с пленником беседовали в каюте, – сказал Лавинский. – Значит, это не он. А вы с рулевым чем занимались?

– В карты резались. Стоим на якоре, сна ни в одном глазу…

– Не сходится.

– Вот я и говорю, на судне кто-то прячется… Шестой!

– Член экипажа, который втихаря вернулся на борт? Это исключено. Я сам смотрел, как они спускались по трапу, и мы сразу же снялись с якоря. Догнать яхту вплавь нереально…

– И незаметно подобраться на шлюпке нельзя, – добавил матрос. – Вокруг открытая вода. Разве что когда совсем стемнело…

– Думаешь, немой вернулся? – предположил Лавинский.

– Зачем? Он вроде мужик серьезный… шутки шутить не любит.

– Вряд ли это штуки…

Мужчины стояли на участке лестницы, куда падал сумеречный свет из окна, и Лавинский выключил фонарь. Матрос зябко повел плечами и задрал голову, выглядывая на палубу. Солнце вставало из воды, из тумана на горизонте, обливая небо розовым золотом. Крик чайки прорезал тревожную тишину. Следом за ним что-то на судне заскрежетало и щелкнуло, словно яхта отозвалась на птичий голос.

– Черт! Ты слышал?

– У меня волосы дыбом от всего этого, – признался матрос. – Электрика еще накрылась! Наверное, что-то перегорело. Неисправности всегда механик устранял…

– Механика нет, Гена. Он остался на берегу. Придется тебе заняться ремонтом. Разберешься, в чем дело?

– Перед выходом все было в ажуре…

– Я в курсе! – повысил голос Лавинский. – Твоя версия? Неизвестный диверсант хочет устроить на судне Армагеддон? Значит, возьми рулевого, обшарьте каждый закоулок, загляните в каждую щель, поймайте его и приведите ко мне!

– Слушаюсь, – по-военному ответил матрос, но не спешил уходить.

– Чего стоишь? Марш выполнять приказ!

– Стыдно сказать, я… в общем, страшновато мне…

Лавинский хотел выругаться, но сдержался. Вид у Гены был испуганный и взъерошенный. Может, и правда на яхту кто-то пробрался? Это совсем некстати. Особенно сейчас.

– У меня в сейфе есть оружие, – сказал он. – Пойдем, возьмешь два пистолета, один себе, другой рулевому…

Глава 37

Москва

Артеменко нашел в развалинах место, пригодное для временного обитания. Углубленное в землю помещение с бетонными стенами дышало сыростью и холодом. Окон не было, на грязном полу валялся мусор.

Он принес из ангара пару полусгнивших ящиков: все же лучше, чем сидеть на камнях.

– Сколько нам торчать в этом склепе? – поежилась Ирина. – Пока рак на горе не свистнет?

– Переждем опасность, потом решим, куда податься.

– А кто нам угрожает? Ты знаешь?

– Разберемся.

Если бы Артеменко знал, он чувствовал бы себя уверенней. Свалить бы все на Самбурова! Но Ирина потребует доказательств, а где их взять? Сыщик терялся в догадках, что происходит и как выйти из положения. Берясь за дело, он не ожидал такого поворота. Он не собирался крутить роман с клиенткой, а получилось, что они стали любовниками. Более того, неведомый противник оказался хитрее и ловчее. Кто из них теперь охотник, а кто – дичь?

По Ирине было видно, что случившаяся между ними близость тяготит ее. Она бы с удовольствием вычеркнула досадный эпизод из своей и его памяти.

«Почему, черт побери?! – негодовал Артеменко. – Чем я ей не угодил?!»

Он вполне обоснованно считал себя сексуально привлекательным мужчиной. Да, он не романтик, скорее циник, и всегда сохранял в отношениях здравомыслие. Но с Ириной все пошло наперекосяк. От нее исходило мягкое притяжение, чувственная аура, которой невозможно противиться. Даже сейчас, в страхе и замешательстве, неприбранная, в бесформенной спортивной одежде она была желанной и загадочной. Не удивительно, что такой сердцеед, как Самбуров, запал на нее.

– Располагайся, – сказал сыщик, придвигая деревянный ящик к стене. – Пока это все, что я могу предложить.

Эта женщина обитала в другом мире, не в том, где жил и работал детектив Артеменко. Не его поля ягода. Но отчего его так сильно влечет к ней?

Ирина кое-как уселась. Она старалась успокоиться и прийти к какому-то выводу, определить, кто друг, а кто враг. Ее мучили подозрения по поводу Ильи. К ней опять вернулись мысли о том, что он причастен к смерти ее мужа.

Две погибших женщины из ее сна оказались не мрачной фантазией, а жуткой реальностью. Кончине Миши Гольдмана нет объяснения. Браслет с изумрудами пропал. Она может попасть под подозрение в убийстве и скрывается в руинах на окраине города. Бред, который стал явью!

– Что теперь будет? – спросила Ирина.

– Я думаю над этим, – нахмурился Артеменко. – Ты могла бы мне помочь.

– Как?

– Рассказать все без утайки.

– Ты не поверишь…

Он вышагивал от стены к стене, поддевая ногой банку от пива, которая с грохотом каталась по полу.

– Перестань! – взмолилась она. – Шум привлекает внимание!

– На этом пустыре тусуются одни бомжи и наркоши. Их нечего бояться.

– Кто за мной следит? У тебя есть соображения?

– Полагаю, тот, кто убил Войцеховскую и Юркевич, – мстительно заявил сыщик. – Ты – третья! Я не могу составить мало-мальски достоверную картину, а ты продолжаешь молчать. Я блуждаю в области предположений… Так мы докатимся до беды! Вспомни Гольдмана. Вряд ли он собирался умирать, но теперь его тело лежит в морге. Ты этого хочешь?

– А чего хочешь ты? Правды?! У каждого она своя. Моя правда заключается в том, что я… ничего не понимаю! Другой правды не будет… Что бы я ни добавила к уже сказанному, путаницы станет еще больше. Ты потребуешь объяснений, а у меня их нет. Кончится тем, что мы разругаемся впрах и разойдемся. А ты мне нужен! Я понятия не имею, куда мне идти, что предпринять, где меня поджидает опасность…

В бетонной клетушке было негде развернуться. Артеменко остановился подле Ирины и сверлил ее негодующим взглядом, который сменился отчаянной решимостью.

– Я готов умереть за тебя… – хрипло молвил он. – Но не готов тебя потерять.

Во входном проеме мелькнула черная тень, Ирина испуганно ахнула. Детектив прижал ее к себе и закрыл ей рот ладонью…

* * *

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Илья в кромешном мраке продвигался вперед, в сторону двери, как ему казалось. Натыкаясь на преграды, он отступал и менял направление.

– Эй! – окликнула его Яна. – Ты где?

Илья чуть не сболтнул: «Ищу выход», – но одумался. Эта барышня – темная лошадка. Возьмет и поднимет истошный крик, а ему сейчас переполох ни к чему. Ему нужны тишина и спокойствие.

– Самбуров, не бросай меня, – взмолилась из темноты она. – Я тебе пригожусь.

– Ты мне мешаешь, – огрызнулся он, ощущая движение свежего воздуха и улавливая, откуда тот льется. – Я ищу… железяку, чтобы разбить твои наручники. Ничего пока не попалось.

– А, – с облегчением выдохнула пленница. – Ладно, ищи. Только не пропадай! А то меня жуть берет.

– Мы в запертом помещении, – сказал он, хотя надеялся на другое.

Пусть бы каким-то чудом дверь в трюм открылась! Кто-то втихаря сделал бы это и слинял. Неизвестный доброжелатель, которому не хочется отвечать за похищение людей и, что гораздо хуже, за их насильственную смерть.

– Не злись… Мне дико паршиво, Самбуров. И страшно…

– Я сам не в восторге от того, где очутился, – отозвался он. – Ну, как говорится, что имеем. Ты помолчи, не отвлекай меня.

– Поняла…

За бортом монотонно плескалась вода, и от этих назойливых звуков мутилось сознание. Илья с трудом нащупал металлические ступеньки и на четвереньках полез вверх, стараясь не шуметь. Яне не стоит знать, что он ищет выход из трюма. Неизвестно, как она среагирует. Это зависит от задачи, которую она выполняет. Если они с Лавинским сообщники, то…

Мысль оборвалась, когда Илья обнаружил, что проход открыт. Квадратное отверстие, куда он скользнул, оказалось дверью. Кто и почему отодвинул снаружи запор, не его забота. Главное, он на свободе!

Он не вернулся за девушкой, как следовало ожидать. Сначала надо заполучить инструмент, чтобы справиться с ее наручниками, а потом разыгрывать роль спасителя. Илья уговаривал себя, что поступает правильно, дабы приглушить совесть. Не факт, что Яна нуждается в спасении! Если она поднимет тревогу, и его побег обнаружат, он потеряет преимущество, фору, данную ему незримым союзником.

Оказавшись в темном коридоре, Илья догадался, что судно обесточено. Светильники, которые он видел на пути из трюма и обратно, погасли. Это было ему на руку. Чем дольше нет света, тем лучше. Может, неизвестный доброжелатель вывел из строя электрику?

Боясь поверить в свою удачу, Илья остановился и прислушался. Похоже, в машинном отделении кто-то есть. Мотор чихает, что-то со стуком падает, откуда-то потягивает дымком. Словно горит проводка.

Беглец поднялся по второй лестнице наверх, где было чуть светлее. Пока он сидел в заточении, на улице рассвело. В окна светило бледное солнце. Так что подниматься на палубу рискованно. Его могут заметить и, в лучшем случае, водворить обратно в темницу, а в худшем… О плохом думать не хотелось.

Илья услышал топот ног и понял, что надо срочно прятаться. Он в панике толкнул одну дверь, другую – заперто. Третья дверь поддалась, и он очутился в помещении, напичканном техникой и приборами. Что-то типа радио-рубки. Он обвел рубку лихорадочным взглядом. Куда ему деваться, если кто-то заявится сюда? Огреть незваного гостя по голове тяжелым предметом? Но сначала его надо раздобыть. Ничего подходящего на глаза не попалось.

Илья обшарил шкафчик и нашел пару отверток и небольшой молоток. На первое время сгодится! Он сунул отвертку за пояс, а молоток держал наготове. От мысли, что ему возможно придется убивать незнакомых людей, – пусть даже бандитов или пиратов, – Илья покрылся холодным потом. Тем более, он не сможет убить матроса или любого из подручных Лавинского.

«Ты же всегда мечтал наяву испытать то, что происходит в фильмах, – нашептывал внутренний голос. – Вот, ликуй! Тебе представилась возможность проверить себя. Трус ты или право имеешь? Почти по Достоевскому. Что, сдрейфил? Кишка тонка?»

– Я не служил в спецназе, – пробормотал Илья, ощущая бегущие по коже нервные мурашки. – Я… немного занимался рукопашным боем, но мои навыки не отточены до автоматизма. А ведь тренер предупреждал…

Ему стало стыдно за свое малодушие. Чего он на самом деле хочет? Пускать слюни и сопли? Или выбраться отсюда живым и спасти Ирину? Эта посудина станет его гробом, если он не уговорит Лавинского отступиться… или не обыграет его. А тот – достойный враг. Не хлюпик!

Илья приготовился к схватке, но к счастью двое неизвестных, судя по шагам, проследовали мимо двери, за которой он затаился.

– Ты уверен, что на борту есть кто-то еще? – донесся из коридора сиплый басок.

– А кто запускал мотор? – спросил более звонкий голос.

– Чертовщина какая-то, Гена! Хозяин приказал на якоре стоять до его приказа.

– Ну мы же оба слышали, как двигатель заработал раз, потом еще? По-твоему, у нас галюны?

– Вроде нет…

– А электричество кто вырубил?

– Может, оно само… вырубилось, – робко предположил басок. – Перегорело что-нибудь… Надо устранить поломку, и появится свет.

– Я не электрик. Ты тоже ни хрена в этом не смыслишь!

– Что, так и будем сидеть, сложа руки? А холодильники? А все остальное? Ну, приборы всякие…

– Короче, хозяин велел нам изловить вредителя и привести к нему, – нетерпеливо перебил Гена. – Давай, топай! Обыщем всю яхту и выясним, кто такой борзый!

– А вдруг, этот тип… ну это… вооружен?

– Для такого случая у нас стволы есть. Хозяин сказал, если вражина будет кочевряжиться, пристрелить, и концы в воду. Ты стрелять-то умеешь?

– Не очень…

Гена хорохорился; его спутник не скрывал недоумения и растерянности. По интонации обоих было ясно, что они страшатся «вражины» и не горят желанием встретиться с ним нос к носу.

Шаги в коридоре удалились, голоса стихли. Илья подумал, что ему достаточно обезвредить Лавинского, а с этими ребятами он уж как-нибудь договорится. Похоже, на яхте их немного, и без предводителя они неопасны.

В рубке, где он прятался, внезапно вспыхнул свет, мигнул, и снова погас. Илья уставился на лампу под потолком, ожидая, пока та загорится. Неужели, «монтеры» так быстро устранили неисправность? Лампа больше не загоралась, и он решил, что пора отправляться на поиски Лавинского. Именно он – источник проблемы, другие – просто его шестерки.

Илья пока не придумал, что сделает с человеком, который заманил его сюда в надежде шантажом и угрозами отобрать фетиш. С ним следует договориться по-хорошему? Но как вынудить его оставить Ирину в покое? И где гарантии, что негодяй сдержит слово?

– Увы, этой штуки у меня правда нет, – прошептал Илья, прислушиваясь к звукам за дверью. Не вернутся ли тем же путем мужики, чьи голоса он слышал? – Не повезло тебе, приятель! И мне не повезло…

Лампа в рубке опять вспыхнула, зашипела и погасла. Теперь надолго. Из-под плафона сочился дымок. Видно, «монтеры» дали слишком высокое напряжение.

Илья приоткрыл дверь, убедился, что в коридоре пусто, и выскользнул наружу. Он двигался в ту же сторону, что и Гена с товарищем. Внезапно неподалеку раздался шум, мужские голоса, кто-то вскрикнул, и прогремел выстрел. Потом еще один.

– Ничего себе…

Илья попятился и прижался спиной к стене. Рядом с ним что-то щелкнуло, скрипнуло, – это распахнулась дверь, которой он не заметил. Кто-то крепко схватил его за руку и сильно дернул, втягивая в душный полумрак каюты. Илья оказался в узком помещении с двумя койками, расположенными одна над другой…

Глава 38

Лавинский тоже услышал выстрелы и выскочил в коридор. Никого. Справа проход тонул во мраке, слева у лестницы, ведущей на палубу, брезжил утренний свет. Стреляли где-то рядом. Перед этим несколько раз загоралась лампа в его кабинете, но быстро гасла. Значит, идет ремонт системы электроснабжения. А неведомый злоумышленник пытается этому помешать?

Эдгар пожалел, что отпустил охранников на берег, но делать было нечего. Он хотел, чтобы на борту было поменьше любопытных, и оставил только рулевого с матросом. Теперь пожинает плоды вынужденной предосторожности.

Держа в одной руке пистолет, а в другой – фонарь, он тихо двинулся в ту сторону, где стреляли, и вскоре добрался до места схватки. На стене виднелись следы от пуль. Пол был усыпан битым стеклом. Пострадала витрина противопожарной безопасности. Огнетушитель валялся под ногами, шланг был размотан, красный топор отлетел в сторону. Будто бы тут произошло нешуточное сражение.

Лавинский наклонился и заметил на полу следы крови, несколько капель попали на стену. Значит, кто-то ранен! Сердце запрыгало у него в груди, во рту пересохло. Он выпрямился, отдышался и прислушался. Члены экипажа, которых он послал проверить щиток и возобновить подачу электричества, где-то спрятались. Затаился и неизвестный «диверсант».

– Шутки кончились, – прошептал Лавинский, нервно озираясь. – Что за хрень творится на судне?

Он вспомнил Яну и ее амулет. Может, это месть девушки за причиненную обиду? Тогда дела совсем плохи. Неизвестно, как действует амулет и в чем его сила. Поймать на плавучей посудине человека, будь тот хоть семи пядей во лбу, не так уж и сложно. А что противопоставить магическому влиянию?

Лавинский вынужден был признать, что его собственные оккультные практики не дали желанного результата. Он не сможет сейчас призвать на подмогу ни повелителя бесов, ни его подручных. У него нет надежного метода обращения к потусторонним сущностям. И самый мелкий бес не откликнется на его зов!

Неужели, Яна обладает настоящим колдовством? Получается, он ошибочно принял ее за мошенницу?

«Будь она демонессой, черта с два я бы запер ее в трюме! – возразил он себе. – Боюсь, тут кто-то другой орудует! Кто-то покруче наглой распущенной бабенки. Если мои ребята взялись за оружие, значит…»

Грохот на палубе оборвал его мысли. Он выключил фонарь, сунул его за пояс и замер на месте, прислушиваясь. Взвел курок. Сердце билось в горле, по спине катился пот.

Сзади раздались торопливые шаги. Эдгар мгновенно повернулся и направил ствол прямо в грудь неизвестному.

– Это же я, хозяин… – испуганно пробормотал матрос. – Не стреляйте!

– Какого черта, Гена?! Я мог проделать тебе дыру в легких! – выпалил Лавинский. – Что вообще происходит? Кто стрелял?

– Мы… там…

Матрос трясся, как в лихорадке, указывая пальцем во тьму коридора.

– Что? Что?! Говори! Не мямли! – разозлился хозяин яхты. – Кто разгромил пожарную витрину? Откуда кровь? Кто ранен?

– Ру… рулевой… Мы стреляли, пуля срикошетила… и ему плечо задело…

– Рана серьезная?

– Кажись, нет…

– Кажись! – передразнил его Эдгар. – В кого вы стреляли?

– В него… в диверсанта…

– Вы его видели?

– Ну… было темно… Мы шли, а тут… треск, стекло посыпалось… по ходу он витрину разбил…

– Кто? – со свирепым выражением лица прорычал Лавинский.

– Ну это… он, стало быть… вражина… Я со страху давай палить, рулевой тоже… а он в нас шлангом швырнул, потом огнетушителем… и дал деру…

– Где рулевой, Гена? – ледяным тоном осведомился хозяин. – Он жив?

– Жив, конечно… б-был жив, когда я уходил, – заикаясь, доложил матрос. – А сейчас бог знает, что с ним…

– Значит, диверсанта вы упустили? И тот свободно бегает по палубе! Слышал грохот? Что он там натворит, одному богу известно!

– Мы за ним погнались… но… Рулевой сгоряча боли не чувствовал, а когда у него рукав промок… Короче, плохо ему стало. Я его в каюте уложил, оружие при нем… Рану полотенцем перевязал, как мог…

– Кровоточит сильно?

– Не очень. По-моему, царапина неглубокая… Ему еще огнетушителем по голове досталось. Пострадал, бедняга…

– А твое оружие где? Посеял, растяпа?

– Вот… – Гена, бледный как полотно, достал из-за пояса пистолет и показал Лавинскому. – В целости и сохранности. Я разок пальнул со страху, и всё…

– Хорошо. Кто-то из вас попал в диверсанта?

– Какое там, – понуро протянул Гена. – Он юркий, скользкий как угорь… метнулся прочь, только засвистело за ним…

– Вы хоть рассмотрели его? Как выглядит? Рослый?

– Вроде здоровый бугай, – неуверенно проговорил матрос. – Огнетушитель как пушинку бросил. Зверь!

Лавинский опустил пистолет, взял Гену свободной рукой за грудки и встряхнул.

– Огнетушитель весит всего ничего. Очнись, парень! А то тебе пожарный шланг Змеем Горынычем покажется!

– Извините, Эдгар Филипыч… я это… правда не в себе…

– Вспомни, как выглядел диверсант. Хоть что-нибудь! Одежда, волосы, усы, борода…

– Не могу сказать, – виновато пробормотал матрос. – В темноте все кошки серы.

– Что делать будем? Рулевой, насколько я понял, вышел из строя… остались мы с тобой. Как этого хитрого вражину ловить?.. Ладно, пошли наверх, посмотрим, что за зверь такой на яхте завелся…

* * *

Москва

Тень в дверном проеме больше не появлялась. Снаружи доносился то ли хруст веток под ногами, то ли ворчание бездомной собаки. Эхо на пустыре сильно искажало звуки, а в бетонном мешке, где прятались беглецы, и подавно не разберешь, что происходит на воздухе.

– Я выйду осмотрюсь, – прошептал Артеменко. – Надо выяснить, кто здесь бродит. Надеюсь, мы не привели за собой «хвост»…

– Тс-сс, тише! – шепотом взмолилась Ирина. – Неужели, нас обнаружили?

– Я разведаю, с кем мы имеем дело. Если с местной шпаной, ничего страшного. Я умею находить с ними общий язык.

– А если нет?

– Тогда придется искать другое убежище.

Сыщик строил самые мрачные предположения, но не собирался пугать Ирину. Она и так дрожит.

– Я пойду с тобой, – прошептала она, вцепившись в его руку.

– Нельзя. Оставайся здесь и жди. Я быстро…

Ирина почувствовала приближение панической атаки и полезла в сумочку за таблетками.

– Мне плохо. Я сейчас упаду…

Она прислонилась к стене, сунула таблетку под язык и закрыла глаза. В голове звенело, ноги подкашивались. Ей было очень неловко за себя перед детективом.

– Ну, как ты? – встревожено спросил он. – Могу я на несколько минут отлучиться?

– Да… только ненадолго…

– Я сейчас вернусь. Ничего не бойся. Я рядом…

Артеменко осторожно выскользнул наружу. Пустырь был залит утренним солнцем, в кустах щебетали ранние пташки. Между останками кирпичных построек и бетонными заграждениями густо зеленела поросль. Картину разрухи маскировало буйство природы, но эта безмятежность была обманчива.

Сыщик терпеливо ждал, пока в поле зрения вновь появится мужская фигура. И дождался. Человек во всем черном показался возле ангара, нырнул в кусты, вышел на вьющуюся по пустырю тропинку и двинулся в сторону заброшенных складов. Артеменко крадучись догнал его, нанес удар по шее, и тот рухнул на землю, как подкошенный.

Быстро обшарив карманы незнакомца, он нашел телефон, складной нож и пачку сигарет. Парню было на вид около двадцати пяти. На пьяницу или наркомана не похож: одет чисто, лицо побритое, на руках нет ни наколок, ни следов от инъекций. Но зачем приличному человеку ни свет ни заря шляться по пустырю?

Связать подозрительного субъекта было нечем. Артеменко отволок его с тропинки в заросли и похлопал по щекам, приводя в чувство. Тот шевельнулся, застонал и расплющил веки.

– Ты один или с сообщниками?

Парень вытаращил глаза и сделал попытку вскочить, но был отправлен в нокдаун и скорчился от боли.

– Не дергайся, – предупредил Артеменко. – И все будет норм.

– Что… тебе… надо?

– Ты один?

– Да…

Сыщик был настороже, но кроме птичьего гомона и шума листьев ничего не слышал. Безлюдье, пыль, камни, бетон, кучи мусора и развалины, за которыми легко затаиться – такова была декорация к этой сцене насилия.

– Что ты здесь делаешь?

– Я… просто гуляю… – выдавил парень. – Отпусти!.. У меня… нечего грабить…

– Хочешь остаться здесь навсегда? – злобно прищурился Артеменко.

– Нет…

– Тогда говори правду, иначе… – он показал парню найденный в его же кармане нож и помахал лезвием в воздухе. – Когда тебя найдут, решат, что ты сам зарезался. Полоснул себя по сонной артерии и амба… Истечешь кровью за считанные минуты.

– Я… ничего не сделал…

– Это будешь рассказывать ангелам на небесах. Впрочем, какие ангелы? Ты по ходу прямиком в пекло попадешь. К чертям на сковородку.

– Ты кто? – ошалел от таких угроз незнакомец.

– Будешь говорить или геройствовать? Учти, у меня времени в обрез, и терпение на исходе.

Артеменко нисколько не блефовал; он не выспался, был зол, расстроен своими промахами, отповедью Ирины, и испытывал потребность выместить на ком-то накопленную досаду. По его интонации и выражению лица парень понял, что решение надо принимать безотлагательно.

– Мне велели на пустыре поваландаться, – выпалил он. – Разведать, что к чему… Один крутой чел, на которого я работаю. Клянусь, я его не знаю! Связь только по телефону… У него здесь типа две закладки были… с наркотой. Одну короче стырили… Сам он того… типа заболел, в общем… Лежит с температурой. А мне поручил следить, кто на пустыре тусуется… Я не вру!..

У сыщика отлегло от сердца. Парень не походил на наркокурьера, но именно таких безликих и с виду безобидных нанимали на эту «работу».

– Ну, гляди… если врешь, из-под земли достану! – припугнул его Артеменко.

– Поверьте! Я все типа как на духу… Я жить хочу…

– Видел в развалинах кого-то?

– Нет, никого…

– Ладно, убирайся! И поскорее, пока я не передумал.

Парень попытался встать на ноги, с первого раза не смог, и с трудом поднявшись, покачиваясь и беспокойно оглядываясь, потопал по тропинке обратно к ангару.

Прошло четверть часа. Детектив попетлял между руин, где оставил Ирину, чтобы убедиться, не увязался ли кто за ним. Когда он наконец спустился по щербатым каменным ступенькам вниз, в убежище было пусто…

* * *

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

В полумраке каюты маячила физиономия горбуна.

– Ты? – ахнул Илья. – Как ты здесь очутился? Прислуживаешь Лавинскому?

– Ты не рад нашей встрече, патрон?

– Пока не знаю. У меня двоякое чувство.

– На этом судне у тебя больше нет союзников. Только я!

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Ах, да! Я прибыл на яхту вместе с тобой. Нас немой привез. Что, запамятовал?

– Я тебя не заметил ни в машине, ни в моторке, – возразил Илья.

Он вдруг вспомнил свое ощущение: будто бы рядом с ним в «мерсе», а потом в лодке присутствовал некий фантом, которого он принял за… Стефана?

– Я не Стефан, – тут же уловил его мысль горбун. – Ты обознался.

– Почему я тебя не видел?

– Глупый вопрос. Немому было приказано привезти на яхту тебя, а не нас двоих. Пришлось мне на время стать невидимкой. Это не так уж сложно, просто надо приноровиться. А ты решил, что рядом с тобой – сердобольный предок? Ха-ха-ха-ха-ха! Телеграфист и сценарист. Сладкая парочка! Гы-гы-гы!

– Ты меня дурачишь? – вспылил Илья. – Мне не до шуток!

– Почему когда я говорю правду, мне не верят? Люди – странные существа…

– Ты снюхался с Лавинским, признавайся! Идеальный помощник, о котором он говорил, ты и есть?

– Это ситуативное сотрудничество… на договорной основе. Я ничего не нарушил, зато втерся к нему в доверие и теперь тебе пригожусь. Когда Лавинский подыскивал помощника… со специфическим складом ума, я решил подсуетиться. Моя задача – подставить тебе плечо, когда понадобится.

– Ты ничего не напутал? – усмехнулся Илья. – Точно плечо, а не подножку?

– Обижаешь, патрон. Едва Лавинский огласил условия договора, я сразу сообразил, что дело коснется тебя. И вступил в игру. На твоей стороне, разумеется.

– Ну да, ты же провидец…

Горбун обиженно сопел и хмурился. Ему не нравился тон Ильи, но он рассчитывал, что тот оценит его смекалку и смягчится.

– Какие поручения давал тебе хозяин яхты?

– Не совсем обычные…

– Подробнее! – рявкнул Илья. – Не тяни резину!

– Я пугал бедных вдовушек, – нехотя признался горбун. – Войцеховскую и Юркевич. Ты уже в курсе, что они приказали долго жить? Сразу скажу, я ни при чем. Лавинский попросил нагнать на них страху, ну я и рад стараться… Невинное развлечение! Кто ж знал, что бабенки хлипкие окажутся? Я не хотел ничего плохого. Забавы ради проникал в их сознание и наводил жуть. Аттракцион называется «Летающие тарелки»! Дурехам казалось, что в их доме поселился злой дух. Они чуть с ума не сошли от собственной глупости. Косное мышление – это проблема, патрон.

– Выходит, ты заставил их покончить с собой?

– Прошу не возводить на меня напраслину! – возмутился Корней. – Я торговец ужасом, а не убийца.

– А как же ювелир, которого ты сбросил с балкона?

– Вор должен быть наказан. Гы-гы-гы-гы! Это не я сказал, это Глеб Жеглов.

– Вор должен сидеть в тюрьме, – поправил его Илья.

– Не придирайся к словам, патрон. Я не прокурор, чтобы сажать людей за решетку. Я – карающая десница! – выпятил грудь горбун.

– Значит, к смерти Войцеховской и Юркевич… ты непричастен? – Илья чуть не сказал, «я непричастен».

– Ни в коем случае! Дамочки сами впали в депрессию и решили, что единственное спасение – суицид. Моей вины в этом нет. Я за чужой идиотизм не отвечаю!

Горбун не подозревал, какой тяжкий груз снял в этот момент с Ильи. У того камень с души свалился.

– Ты не врешь?

– Не сойти мне с этого места! – ощерился Корней. – По замыслу Лавинского, всё должно было указывать на тебя. Поскольку прямых улик не было, собирали косвенные, нанимали филеров и устраивали костюмированные постановки. Обнаруженные у тебя браслеты погибших дамочек послужили бы неопровержимыми доказательствами.

– Кстати, о браслетах… Как они оказались в Киреевке?

– Прислуга вдовушек была подкуплена, стащила браслеты и передала кому следует. Деньги, патрон, – искушение дьявола. Не каждый устоит. Гы-гы!

– Но я видел снятые на видео кадры…

– Переодетый статист, машина такого же цвета и той же марки, что и твоя. А попасть в дровяной сарай и спрятать добычу в поленнице проще простого. Все это организовал безумный киноман Лавинский!.. А знаешь, кто его надоумил? Барышня, запертая в трюме! Она пустила в ход весь свой арсенал, даже магию, но обломалась. Амулет, который она окунала в кровь, не шибко ей содействовал, – так, по мелочи. Сначала девице удалось окрутить Лавинского, а дальше… дело застопорилось. Любовник очухался, понял, что его используют, и нанес ответный удар. Теперь я за жизнь этой барышни и ломаного гроша не дам! По сути, она хотела отомстить тебе, а пострадала сама… Крепко ты ей насолил, патрон.

– Честно, не возьму в толк, чем я ее обидел. Я даже ее лица не помню.

– Так пойди и взгляни.

– Потом, – отмахнулся Илья. – Надеюсь, ты не посмел причинить вред Ирине?

– Когда речь зашла о ней, я дал заднюю, – виновато молвил горбун. – Ирина была главным козырем в рукаве мстительницы, рычагом воздействия на тебя. Я поздно сообразил, куда все идет…

Его ложное раскаяние не возымело действия. На свирепую гримасу патрона горбун торопливо забормотал:

– Я сделал вид, что лоханулся с Ириной… Мол, она не поддалась моему влиянию, и прислуги у нее нет. Подкупать некого. Поэтому посоветовал Лавинскому нанять ювелира, который… Ну, я уже докладывал. Я был в курсе, подоспел вовремя и подстраховал…

– Какой же ты прохиндей! – процедил Илья. – Ты следил за Ириной, а мне ни слова?

– Оскорбление вместо благодарности? Вот так всегда, – насупился горбун.

Он как обычно недоговаривал, что не укрылось от Ильи. Но сейчас было некогда выводить лукавого на чистую воду. Перед ними стояла другая задача.

В каюту для членов экипажа, где беседовали эти двое, проникал утренний свет. Койки были аккуратно заправлены, в иллюминатор виднелась вода, покрытая мелкими барашками волн. Горбун стоял у стены, сложив руки на груди и ухмыляясь.

– Это ты открыл дверь в трюм и выпустил меня? – сухо осведомился Илья.

– Нет. Я собирался, но меня опередили.

– Кто?

– Тебе виднее. Раз ты мне не веришь, сам кумекай, что к чему, – проворчал хитрец. – Я тебе не подсказчик.

– Сколько человек на судне?

– Я насчитал пятеро. Лавинский, рулевой, который привел сюда яхту, матрос, запертая в трюме барышня и ты.

– Себя забыл?

– Я не человек, – оскалился горбун, показывая желтые зубы. – Я демон. Паразит сознания! – с гордостью добавил он. – Проникаю в головы людей и поселяюсь там. Не будь вас, не было бы и меня. Мне, как любому вирусу, необходим носитель. Гы-гы-гы! Да ты не хмурься, патрон, не хмурься! Я, можно сказать, твои глаза и уши в стане врага. Причем ты меня об этом не просил. Я сам проявил инициативу. Ты что, недоволен?

– Ладно, «глаза и уши», – вздохнул Илья. – Значит, судно не захвачено пиратами и террористами?

– Нет, конечно. Кто тебе внушил эту мысль?

– Не важно. Мне показалось, я слышал стрельбу.

– Тебе не показалось, – ухмыльнулся Корней. – Это мужики палят со страху во все, что движется. Члены экипажа дико напуганы тем, что происходит на борту.

– А что происходит?

– Ты мне все равно не поверишь. Не буду я зря сотрясать воздух.

Илья скрипнул зубами, но стерпел. Горбун пустил в ход свой излюбленный прием: встал в позу.

– Еще вопрос: тебе известно, что потребовал от меня Лавинский? Ты слышал наш разговор?

– В том-то и фокус, – Корней сделал шаг вперед и понизил голос. – Я сразу смекнул, что речь идет о реликвии Драконов. Это не фейк, как думают многие! Фетиш существует! Ты был в шаге от него, но проморгал главное.

– Что я проморгал? – разозлился Илья.

– Обсудим это позже. Лавинский предложил тебе обмен… Ему нужен фетиш, а у тебя его нет. Он шантажирует тебя жизнью Ирины, а тебе нечем крыть. Проблема!

– Плохи мои дела, да? Он загнал меня в угол. Остается либо обезвредить его, либо… обмануть. Поможешь?

Горбун едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Ты повторяешь прежнюю ошибку, патрон…

Где-то в недрах судна раздался глухой грохот. Собеседники замолчали и прислушались. На лице Ильи застыло недоумение.

– Что творится на этой чертовой яхте? Ты что-нибудь понимаешь?

Корней лишь пожал плечами…

Глава 39

Лавинский попятился и налетел на испуганного матроса, который прикрывал его спину.

– Что это было?

– Не знаю… – выдавил Гена. – Кажется, выстрел… Может, рулевой обороняется?

– А по-моему, что-то тяжелое сорвалось и упало.

– Откуда сорвалось?

– Не понятно… Со стены, наверное, – предположил хозяин яхты. – Плохо закрепили перед походом, вот и валится всё…

– Так ведь… качки-то нет, – губы матроса от страха свела судорога, лицо перекосилось. – Ей-богу, кто-то решил судно потопить! Что ему стоит проделать дыру в корпусе, чтобы вода быстро прибывала… и свалить на спасательном плотике?

– Значит, надо его поймать, скрутить и в трюм. Пошли на звуки! – приказал Лавинский. – Мы его найдем и застрелим, а тело за борт бросим, не разбираясь, кто и что.

– А вдруг… это… ну…

– Нечистая сила? – криво улыбнулся хозяин. – Была у меня такая мысль, да сплыла. Нечего на бесов пенять, коли мы прошляпили диверсанта.

– Зря вы «Летучего голландца» в кабинете повесили… Дурная примета. Он гибель предвещает…

– Ты, Гена, страшилок насмотрелся? Иди за мной и не скули!

Лавинский бравировал опасностью, чтобы подбодрить матроса, у которого оставалось все меньше решимости. Сам он не подавал виду, что его тоже обуяла жуть. Он еще верил в злоумышленника на борту, но с каждой минутой эта вера таяла. Перед глазами стояла пьющая кровь Яна и ее амулет, похожий на дешевое украшение…

Прямо у них над головами опять раздался странный шум; Лавинский вздрогнул, а Гена в ужасе запричитал:

– Господи, спаси… Отче наш…

– Заткнись! – рассвирепел хозяин. – Что ты бормочешь? Гляди, пистолет не потеряй… герой!

Он двинулся вперед и поманил матроса за собой. Тот послушно шагал следом, беззвучно шевеля губами и повторяя слова молитвы.

Поднимаясь по лестнице на палубу, Лавинский заметил, как в воздухе пролетело жестяное ведро, упало и с грохотом покатилось куда-то.

– Твою мать…

– Осторожнее! – вскрикнул за его спиной Гена. – Что там, наверху? Кто ведрами кидается?

– Пока не вижу…

Они поднялись еще на пару ступенек, и Лавинский огляделся. Солнце почти встало, заливая яхту утренним светом. Над водой стелился пар. Линия горизонта тонула в розовой дымке. В небе беспокойно кружили чайки.

На палубе не было ни души, и царил беспорядок. Валялись вырванные «с мясом» железные скобы, канат, швабра, которой матросы драили полы, и прочие хозяйственные приспособления. Зачем неведомый противник устроил этот разгром? С кем он сражался?

– Ну, что там? – робко осведомился Гена, боясь высовываться из-за спины хозяина.

– Нет никого.

– Прячется, подлюка… Ждет, у кого первого терпение лопнет. Чего ему надо? Отправить нас на дно и завладеть судном?

– Вытри сопли, ссыкун, – огрызнулся Лавинский. – То судно кто-то хочет затопить, то нас утопить. Раньше смерти не умирай!

Чайки летали над яхтой, и от их пронзительных криков кровь стыла в жилах. Ведро с похоронным звоном каталось по палубе туда-сюда, хотя ветер был слабый. Этот звон пророчил беду.

– Я умирать не хочу, – жалобно протянул матрос.

– А кто хочет? Я, что ли?

– Может, зря вы девушку и того мужика велели в трюме закрыть? – гундосил Гена. – Пропадут, бедняги! Как мы теперь до них доберемся?

– Ты сперва о себе позаботься…

– Эдгар Филипыч, смотрите!

– Охренеть…

Лавинский не поверил своим глазам, когда увидел ползущую по палубе большую змею. Она неуклюже извивалась, приближаясь к его ногам.

– Что это?! – ужаснулся матрос.

Лавинский с опозданием сообразил, что никакой змеи нет, а странные движения делает… толстый проволочный канат. Вот-вот «змея» доберется до него и обовьет его тело кольцами, чтобы медленно и мучительно удушить.

– Назад! – приказал он матросу, и оба резво покинули палубу.

– Куда теперь? – не оборачиваясь, спросил Гена.

– Ко мне в каюту… в кабинет. Там я оставил одну вещь… Надо выбросить ее в воду, срочно!

Матрос решил, что хозяин сбрендил, но молча продолжал выполнять его указания. Потому что сам от страха потерял способность мыслить.

Лавинский уверовал, что избавление от амулета станет для них спасением. Надо зашвырнуть проклятую штуковину подальше от судна, и эта дикая фантасмагория прекратится. Запыхавшись, он ворвался в каюту, где недавно угощал Самбурова водкой, и застыл, как вкопанный. Амулета на столе не было!

– Черт…

– Что случилось? – испугался Гена.

– Где он?! – взревел хозяин, озираясь по сторонам. – Куда подевался?

– Кто?.. Я думал, вы «Голландца» выбросить хотите… Давно пора! От него все несчастья…

Картина с призрачным парусником висела на стене. Мрачный корабль наводил на матроса жуть, но Лавинский отмахнулся от его слов. Внезапно он вспомнил, что перед выходом из каюты спрятал амулет в выдвижной ящик стола, и с радостным восклицанием полез туда.

– Можно я его сниму? – потянулся к «Голландцу» матрос. – Выбросим, и дело с концом.

Хозяин яхты выдохнул, сунул амулет в карман и злобно процедил:

– Не трожь картину, Гена! Она ни при чем.

– Вам эту мазню жалко? А если мы все погибнем из-за нее?

Словно в ответ на эти слова полотно в тяжелой раме качнулось и слетело со стены.

– Мама-а-ааа!..

Матрос в мгновение ока выскочил за дверь, захлопнул и привалился к ней всем телом…

* * *

Повязка рулевого пропиталась кровью, и он замотал рану сухим полотенцем. Благо, в шкафу всего было предостаточно. Оправившись от шока, он прислушивался к звукам на судне и выглядывал в окно. Вода блестела на солнце, как жидкое олово. Ветер дул порывами, поднимая мелкие волны. Погода не предвещала сюрпризов, в отличие от судьбы.

Сидеть безвылазно в каюте рулевой побаивался. А ну, как неизвестный враг прикончит Гену, хозяина, и до него доберется? Или чего доброго отправит яхту на дно? Лучше уж погибнуть в бою, чем праздновать труса и бросить товарища в беде.

Лавинского рулевой не жалел. Тот хоть и платил исправно, не жадничал, но больно был строг, придирчив и дотошен. До каждой мелочи докапывался и спуску команде не давал. Берег свою частную жизнь как зеницу ока. Не дай бог, лишнее слово обронить где-нибудь! Пощады не жди. Терпели, потому что где еще столько заработаешь.

Теперь, когда возникла угроза жизни, деньги потеряли свою ценность. Но время вспять не движется, и события назад не повернешь. Рулевой морщился от боли, его правая рука висела как плеть. А держать пистолет левой, тем более стрелять, было неудобно.

Бормоча ругательства, он приоткрыл дверь, осмотрелся и выскользнул наружу. Робкие шаги в полутьме коридора дались ему нелегко. Голова кружилась, на лбу выступила испарина, ноги дрожали. Он оперся о стену и не успел перевести дух, как где-то неподалеку раздались треск, хлопок и громкий топот.

Раненый медленно брел вперед, готовый в любой момент пустить в ход оружие. Вот только успеет ли он вовремя нажать на курок? Левая рука отчего-то затерпла, пальцы онемели. Но возвращаться назад в каюту смысла не было. Там он точно загнется, без вариантов. В глазах у него потемнело, он покачнулся, но устоял. А едва пришел в себя, кто-то вихрем налетел на него…

– Не стреляй, братец, это же я!

– Ты, Гена?

– Зачем ты вышел из каюты? – севшим от волнения голосом забормотал матрос. – Мы могли разминуться! Я к тебе бежал… Надо валить отсюда! Лишь бы до плотика добраться… и спустить его на воду…

– А хозяин где?

– Где, где, в Караганде! – дрожа от страха, выпалил Гена. – У себя он… в кабинете… живой или мертвый, не знаю. Я едва ноги оттуда унес!

– На вас кто-то напал?

– «Летучий голландец» хотел нас убить!.. Он это… сорвался со стены и прямиком к нам…

Несмотря на ранение, рулевой мыслил более здраво, чем его товарищ, и возразил:

– Ты гонишь… Какой еще голландец?

– Картина, блин! Что непонятно?.. Она в тяжеленной раме. Если ударит хозяина по голове, ему кранты!.. Я за дверь выскочил, а он не успел…

Гена умолчал о том, как изо всех сил удерживал дверь кабинета, чтобы взбесившийся «Голландец» не вырвался наружу, а когда в каюте стало тихо, задал стрекача. Он не удосужился проверить, что с Лавинским. Инстинкт самосохранения оказался сильнее долга. Но рулевому об этом докладывать не обязательно. Кто он такой? Рядовой член команды. Если уж перед кем и отчитываться, то перед Всевышним.

Самое время было вспомнить о боге! Гена закатил глаза и перекрестился.

– Эй, ты чего? – испугался рулевой. – У тебя крыша на месте?

– Я теперь ничего наверняка сказать не могу…

Раненый с тоской оглянулся по сторонам и застонал от боли и досады. Ситуация, совершенно очевидно, вышла из-под контроля. На судне творится что-то несусветное; где Лавинский, неизвестно. Если тот погибнет…

– А кто в случае чего будет отвечать за пленников в трюме? – спохватился он. – Мы с тобой?

– Мы только выполняли приказы…

– На нас повесят всех собак, Гена!.. Может, выпустим барышню с тем чуваком, пока не поздно? Ключи от наручников у тебя?

– Я в трюм спускаться не буду, – побледнел матрос. – Ну его к черту! Электричества нет, а потемках нас с тобой передушат, как слепых котят. Считай меня трусом, но я туда ни ногой! Эта посудина проклята! С ней что-то не так…

– Ладно, ты прав… Тогда бежим к рундуку за плотиком! – решился рулевой. – Ну ее к бесам, эту яхту вместе с хозяином и его пленниками! Пусть сам с ними разбирается…

* * *

У двери в кабинет Лавинского Илья замер и прислушался. Корней топтался сзади, подначивая его:

– Неужто, убьешь человека, патрон? Нехорошо!

– Не собираюсь я никого убивать… Просто припугну и попробую договориться.

– Хозяин яхты не из пугливых. А насчет «договориться»… Он тебе с три короба наобещает! Только верить ему нельзя. Ты что, лох конченый?

– Выбирай выражения, – шепотом огрызнулся Илья.

В кабинете стояла зловещая тишина. Как будто его обитатель умер или отсутствует. На судне полно других кают, где можно скоротать время. Лавинский мог перебраться в другое место.

– Этот тип крепкий орешек, – не унимался горбун. – Ты зубы сломаешь, и женщину свою не спасешь.

– Я сумею его убедить, что достану фетиш, если он оставит в покое Ирину.

Горбун скорчился в беззвучном хохоте и картинно схватился за живот.

– Насмешил, патрон! Я думал, ты умнее.

– Хорошо, что ты предлагаешь? Вызвать Лавинского на поединок?

– Отличная идея. Я готов быть секундантом на вашей дуэли.

Илья вышел из терпения и повернул ручку. Каюта оказалась открытой. Внутри все было разбросано. Спертый воздух отдавал водкой.

– Система кондиционирования накрылась, – заметил Корней. – Электричество – наше всё!

Бутылка, из которой хозяин наливал себе и пленнику, валялась на полу, остатки спиртного вытекли. На столе лежала картина «Летучий голландец» с разбитым багетом. Похоже, кто-то сорвал ее со стены и использовал как орудие. Рама развалилась на куски, но само полотно уцелело.

– Где Лавинский? – удивился Илья. – Что тут произошло?

– Драка, очевидно, – ответил горбун.

– Кого с кем?

– Тебе виднее, патрон. Ты у нас главный.

Илья в недоумении застыл посреди кабинета.

– Ты меня нарочно злишь? Где Лавинский, спрашиваю?

– Я бы на его месте тут не засиживался, – заметил Корней. – На яхте в принципе оставаться опасно. Может прибить если не куском рамы, то другим тяжелым предметом. Думаю, он побежал на палубу. Айда за ним!

– Погоди…

Илья торопливо заглянул в шкаф, выдвинул ящики стола, приподнял полотно.

– Что ищешь? – насмешливо осведомился горбун. – Пистолет? Так его хозяин с собой захватил. Отстреливаться!

– От меня, что ли?

– На твое счастье, никому невдомек, что ты на свободе и разгуливаешь по судну.

Илья думал и действовал как в тумане. Накатывала дурнота, он не отдавал себе отчета, почему топчется в пустой каюте, вместо того, чтобы догонять Лавинского. Но уходить не спешил.

– Долго еще нам тут торчать? – проворчал горбун.

– Где-то здесь должен быть амулет…

Корней взял со стола острый кусок багета и показал Илье.

– Гляди, патрон… Кажись, кому-то досталось от «Голландца». Видишь кровь?

Угол рамы был испачкан чем-то красным, действительно похожим на кровь.

– Вот еще волосок прилип, – добавил горбун. – Сдается мне, Лавинский как минимум получил картиной по голове… Он сидел в своем кресле за столом, когда…

– А как максимум? – оборвал его Илья.

– Острый конец багета мог угодить ему в висок… Но он точно жив, потому что покойник остался бы там, где его настигла смерть… Впрочем, сгоряча можно не почувствовать боли и некоторое время передвигаться… в агонии.

– Тогда бы мы нашли его где-то неподалеку.

– Ты прав, патрон…

Глава 40

Москва

Артеменко в отчаянии облазал развалины, заглядывая в каждый уголок. Ирина как в воду канула. Чтобы обыскать весь пустырь, и дня не хватит. Вряд ли женщина стала бы просто так прятаться. Значит… ее похитили?

«Меня нарочно отвлекли и выманили наружу, чтобы не мешал, – сокрушался он. – Я баран! Повелся, как последний олух!»

Он вышел на дорогу и посмотрел в обе стороны. Движение ранним утром вялое, но все же машин хватает. Ирина могла остановить такси или попутку… Она дама видная, долго бы ей ждать не пришлось. Сыщик молился, чтобы так и случилось. Чтобы она не стала жертвой похищения, а ушла сама по какой-то неизвестной пока причине.

– Ч-черт, – процедил он, ощущая предательскую слабость в коленях. – Что мне теперь делать?

Возвращаться на пустырь бесполезно, в гостиницу соваться тоже смысла нет. Если Ирину увезли силой, то подальше отсюда. Он бы сам поступил так же.

Артеменко оказался в тупике. В уме – ни одной стоящей мысли, на сердце – тяжеленный камень. Он проиграл эту партию! Вчистую! Упустил Самбурова, не уберег Ирину, и понятия не имеет, что предпринять. От безысходности хотелось выть и кусать локти. Но он продолжал стоять, тупо глядя по сторонам в надежде, что вот-вот из кустов вынырнет тонкий силуэт женщины в спортивном костюме.

По истечении часа сыщик, вне себя от ярости, направился в ближайшую забегаловку, чтобы напиться. Это не лучший способ расслабиться, но как еще можно быстро сбросить стресс…

В забегаловке было шумно, пахло вареными сосисками и табачным дымом. В зале стояла тошнотворная духота. Сыщик остро переживал свою неудачу, и порция водки не помогла ему прийти в себя.

За пыльными стеклами окон зеленели чахлые деревца и виднелись припаркованные авто. Усталая женщина в мятом переднике ходила между столиков с бокалами пива на подносе. Артеменко проводил ее сочувственным взглядом и снова погрузился в уныние. Где искать Ирину? Он совершенно не представлял, каким должен быть его следующий шаг. Если обратиться в полицию, можно только навредить…

Посетители забегаловки смеялись, галдели, ругались, опустошали бокалы, закусывали и требовали еще выпивки. Какие у них заботы? Они сидели за столиками и хохотали над скабрезными шуточками. Лица у них были красные, небритые, глаза мутные. Вероятно, и сам Артеменко выглядел не лучше. Ему бы действовать, а он продолжает сидеть и слушать пьяную болтовню…

* * *

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Лавинский на свой страх и риск выбрался на палубу. Голова раскалывалась, тело не слушалось. Удар багетом пришелся в правый висок, но крови было мало. Возможно, кость уцелела. Его взор застилала пелена, руки дрожали, он плохо ориентировался, тыкаясь в разные стороны. Одна мысль держала его на ногах и гнала вперед – он должен выбросить амулет в воду! И вся чертовщина на судне прекратится…

Нет здесь никого постороннего, никакого вредителя. Это черное колдовство! Яна мстит ему за нанесенную обиду, за то, что он охладел к ней… и перестал верить в ее брехню, такую убедительную поначалу… и смешную в конце.

Зато теперь ему не до смеха! Амулет жег ему пальцы, и казалось, сейчас все вокруг воспламенится: он будет объят огнем и сгорит заживо. Если не успеет до этого избавиться от дьявольской штуковины…

Лавинский заметил возню на корме возле рундука с плотиками, но не остановился. Крысы бегут с корабля! Только он – не крыса.

Он отбросил желание спуститься в трюм и освободить девушку. Никаких компромиссов с этой фурией! Яна сделала свой выбор, он – свой. Она заплатит жизнью за то, что обманула его чувства. Такое не прощают. Он пресмыкался перед ней, валялся в ногах, исполнял все ее капризы…

– Подохни, тварь… – простонал он. – Ты это заслужила…

Лавинский через силу добрался до металлического ограждения у борта и прошептал:

– Пусть волны поглотят проклятый амулет! И чары рассеются…

С этими словами он попытался поднять руку с подвеской и разжать пальцы, но те будто слиплись и окостенели. Мимо него с грохотом прокатилось ведро, а в воздухе что-то пролетело. Это был багор! Лавинский с трудом успел увернуться и оцепенел от ужаса.

С кормы раздался громкий вопль. Видимо, багор или что-то подобное попало в одного из членов экипажа, который не заметил опасности. Кто-то несколько раз выстрелил.

Лавинский повторил попытку выбросить амулет и почти разжал пальцы, когда второй багор с лету ударил его в спину и опрокинул за ограждение. Миг – и хозяин яхты барахтался в воде, взывая о помощи. Вокруг плескались равнодушные волны, окрашиваясь кровью. Из глубины тянуло холодом, словно ледяные русалочьи руки стремились утащить тонущего на дно. В небе беспокойно летали чайки. Далекий берег казался недосягаемым.

– Человек за бортом! – крикнул матрос, заглядывая вниз.

Он сам был ранен, но схватил спасательный круг и бросил хозяину. Тот не поймал. Круг поплыл в противоположную сторону от Лавинского, который захлебывался и уходил с головой в воду, хотя был хорошим пловцом. Тело не подчинялось ему, сознание меркло…

На палубе продолжались бесчинства. Натужно заскрежетала лебедка, от нее оторвался металлический трос и со свистом пронесся в воздухе. Матрос упал и закрыл голову руками; рулевой в панике бросил плотик, которым они собирались воспользоваться. Обоих трясло, как в лихорадке.

– У тебя к-кровь на плече, – испуганно заметил рулевой.

– Ерунда, чем-то задело…

Трос угрожающе раскачивался. Швартовочный канат, подобно хвосту разъяренного дракона, хлестал по палубе. Что-то скрипело, стучало, громыхало. Надрывно кричали чайки. Поднимался ветер.

– Гена, ч-что это?

– Я тебе говорил, что дело нечисто, – в страхе пробормотал матрос. – Надо скорее убираться отсюда…

– А х-хозяин?

– Подберем его, если получится…

– А л-люди в трюме? Они же п-погибнут!

– Хочешь остаться с ними? Спускайся в трюм… Только оттуда уже не выйдешь…

Достать плотик из рундука было полдела. А как спустить его на воду в условиях, когда с любой стороны может прилететь тяжелый предмет или стальной трос, который только что просвистел на расстоянии вытянутой руки от насмерть перепуганных людей?

Задача казалась невыполнимой. И все же матрос с рулевым готовились к последнему рывку. Они передвигались короткими перебежками, прикрываясь плотиком, но у самого борта трос сбил обоих в воду…

* * *

– Бежим наверх! – услышав грохот, скомандовал Илья. – Посмотрим, что там.

– А как же девушка? – осадил его горбун. – Врага следует знать в лицо.

– Предлагаешь спуститься в трюм?

– Тебе решать, патрон. Как скажешь.

– Что происходит на яхте? Давай, колись! Я уверен, тебе известно гораздо больше, чем… – он споткнулся на полуслове и, не скрываясь, выскочил в коридор. Горбун бросился за ним. – Опять стреляют или мне показалось?

– Похоже на выстрелы. Но не только…

– Тихо! – Илья прижал палец к губам и поднял голову. – На палубе нешуточный замес! Слышишь?

Сверху доносились странные и страшные звуки. Вероятно, команда во главе с Лавинским от кого-то отбивалась.

– На судне все-таки пираты?

– Нет никаких пиратов, – проворчал Корней. – Надоело повторять.

– Что же они, друг с другом сцепились?

– Не гони пургу, патрон. Ты правда ни черта не соображаешь? Или прикидываешься?

– Не выводи меня из терпения! – пригрозил Илья. – Я сегодня нервный.

По его телу словно пропускали триста вольт. Из глаз только что искры не летели. Руки он спрятал за спину, чтобы ненароком не зашибить горбуна. Но тот вовремя отскочил в сторону.

– Эй, эй, полегче, патрон!.. От тебя сейчас дым пойдет!

Внезапно шум на палубе как по мановению волшебной палочки прекратился. Звенящая тишина пугала не меньше, чем дикий грохот, крики и беспорядочная стрельба.

Илья побледнел и покачнулся; его била мелкая дрожь, по спине катился пот, голова закружилась. Горбун услужливо подхватил его под руку и запричитал:

– Гляди, в обморок не грохнись… Нам еще наверх пониматься. Кажись, мы тут одни остались…

– Как… одни?..

– По твоей милости! Ты яхтой управлять умеешь?

– Н-нет…

– Мне, что ли, придется рулить? – ухмыльнулся Корней. – Ну, я и не в таких переделках бывал…

Илья не понимал, о чем идет речь. Силы покидали его, словно он истекал кровью. Но каким-то чудом он продолжал держаться на ногах.

Горбун втащил его по ступенькам на палубу, где перед ними открылась картина «после бури». Все вокруг было усыпано осколками стекла, кусками обшивки, металлическими предметами; спасательные жилеты валялись вперемежку с кругами и ошметками брезента. Жалобно поскрипывала лебедка, оборванный трос висел в воздухе… У самого борта приткнулось к ограждению что-то красное, похожее на мини-палатку.

– Бедняги пытались сбежать на плотике, – заметил горбун. – Не успели!

Илья прищурился, чтобы навести резкость. У него было отличное зрение, но сейчас все перед глазами расплывалось.

– Полюбуйся, что ты устроил, – проговорил Корней, и в его голосе неожиданно прозвучали нотки почтения. – Это ж надо было постараться… Даже чайки разлетелись, кто куда.

Илья его не услышал. Он искал взглядом Лавинского или кого-то из матросов. На палубе никого не было. Он сделал несколько шагов и чуть не упал. Если бы не горбун, растянулся бы во весь рост и порезался осколками.

– Ну-ну! – сердито проворчал тот. – Не так резко, патрон! Я ведь могу не уследить…

– Что здесь… случилось?

– Полный абзац!

– Где люди? Куда подевался Лавинский?

– Боюсь, все трое утопли, – со свойственным ему цинизмом заключил Корней и добавил: – Не рой другому яму, сам в нее попадешь. Хотел я предупредить этих болванов, чтобы не борзели, да передумал. Зачем портить чувакам праздник? Пусть порадуются, пока гром не грянул…

Его голос доносился до Ильи сквозь глухую пелену, под плеск воды, который убаюкивал.

– Эй, патрон! Не спи! – окликнул его горбун. – Рано еще почивать на лаврах! Ты вроде амулет искал…

– Плохо мне… в глазах темно…

– Не раскисай. Нам еще с якоря сниматься!

– Это… без меня…

– Погоди-ка чуток, – горбун подошел к борту и заглянул вниз, ища глазами утопающих.

В нескольких метрах от яхты болтались в воде, держась за спасательный круг, двое мужчин. Лавинского среди них не было. Корней узнал бы его по чудовищной бархатной блузе, в которую тот вырядился. Вероятно, хозяин яхты воображал себя новым Леонардо или средневековым алхимиком…

– Пф-ффф! – фыркнул горбун. – Туда тебе и дорога! На дно! В прямом и переносном смысле. Ишь, чего удумал! Завладеть реликвией Драконов! Наслушался бабьих сказок и попал в шелковые силки… Что ж, не обессудь! Ты сам на груди змею пригрел.

– Что ты… бормочешь? – едва ворочая языком, осведомился Илья.

– Не обращай внимания. Я привык сам с собой гутарить.

Солнце поднялось выше и начинало припекать. Яркие лучи просвечивали зеленоватую воду, сверкали в каждом осколке стекла на палубе, будто некая щедрая рука рассыпала повсюду золото и бриллианты. Ветер уносил спасательный круг с матросами все дальше от судна. Оба были ранены, но не слишком серьезно.

– Пожалуй, их кто-нибудь подберет на пути к берегу. Погода для плавания подходящая, а эта лужа – не океан.

– Ты… о чем?

– Я твою совесть успокаиваю, патрон, – усмехнулся Корней.

Илья хотел опереться на него, шагнул вперед и наступил на что-то. Под ногой хрустнуло. Он наклонился, и в глазах замельтешили радужные пятна.

– Я… что-то раздавил…

– Это же подвеска Яны! – воскликнул горбун, подбирая с палубы украшение. – Верно, Лавинский уронил, когда падал за борт… Смотри, патрон… Что и требовалось доказать. Держи!

Блестящее брюхо рыбки треснуло, и на ладонь Ильи выпал гладкий белый камень в форме глаза. Темное вкрапление, имитирующее зрачок, вспыхнуло на свету и наполнилось рубиновым сиянием.

– Око Дьявола! – зачарованно прошептал Корней. – Так вот он какой, фетиш… Иными словами, зеркало Дракулы. Только что в нем заключено? Черная душа вампира или кое-что покруче?

Илья терял сознание: он закрыл глаза и, едва дыша, облокотился о поручни. Зажатый в его кулаке камень стремительно нагревался. Живительное тепло растекалось по венам, возвращая мышцам тонус, а мозгу – способность управлять телом.

Горбун внимательно наблюдал за этой метаморфозой.

– Фетиш действует как допинг, патрон, – пояснил он. – Но злоупотреблять этим возбуждающим средством смертельно опасно. Несколько раз, и ты выгоришь дотла.

Илья не поверил. Белый камешек, похожий на глаз, не мог быть той самой реликвией, за которой гонялись Драконы по всему миру! Откуда ему взяться на борту чертовой яхты?..

Глава 41

Лгал Корней или говорил правду, но у Ильи открылось второе дыхание. Горбун едва поспевал за ним, сердито приговаривая:

– Куда ты бежишь? В трюм? Не терпится поглазеть на любовницу Лавинского? Раньше надо было с ней разобраться… Теперь это не к спеху.

Илья, не оборачиваясь, задал ему встречный вопрос:

– Откуда здесь фетиш, скажи мне?! Зачем Лавинский затеял всю эту аферу, если камень с самого начала был у него?

– Сначала он был у Яны, – возразил горбун. – Потом Лавинский заподозрил ее в обмане и отобрал подвеску.

– Он же показывал мне эту вещицу в кабинете, когда мы выпивали! А я ничего не понял… Мне и в голову не пришло, что «золотая рыбка» – контейнер.

– Футляр, – поправил его горбун. – Долго держать камень в руках нельзя, поэтому он хранился в брюхе у «рыбки». Подвеска изготовлена из специального защитного сплава: его ошибочно принимают за дешевку типа латуни. Жаль, что ты раздавил «рыбку» своей ножищей и сломал замок. Мы замотали футляр скотчем, но это неудобно…

– Как фетиш попал к Яне? – перебил Илья.

– Помнишь инцидент на питерском кладбище? Хранительница была не промах и заранее позаботилась о том, чтобы запутать искателей. Она учла, что ее могилу могут вскрыть… Впрочем, лучше спросить об этом саму Яну. Заодно поинтересуйся, что за спектакль она разыгрывала!

– Обязательно.

Тишина на судне действовала Илье на нервы. В отличие от него Корней не испытывал ни малейшего беспокойства.

– Тебя ничего не настораживает?

– Нет, – ухмыльнулся горбун. – Буря улеглась, яхта уцелела. Твои обидчики наказаны; Лавинский обезврежен, как ты хотел. Что тебя волнует?

– Кто устроил этот ужасный погром и расправился с командой?

– Вопрос не по адресу.

Илья наконец высказал мысль, которая засела у него в уме с того момента, когда он обнаружил, что трюм открыт.

– Ты полагаешь, мне удалось вызвать Стефана на подмогу?

– Я полагаю, ты заблуждаешься, патрон.

– Если ты не знаешь, в чем тут прикол, так и скажи, – рассердился Илья. – А то корчишь из себя провидца, а сам…

– Осторожнее! – прервал его горбун. – Ступеньки! Включи фонарь.

Они спустились по лестнице вниз и прошли по коридору, которым водили Илью на встречу с хозяином судна. Дверь в трюм была распахнута настежь, из темноты раздались крики о помощи.

– Спасите… кто-нибудь… Эй!.. Помогите-е-е!..

– Это Яна, – сказал Корней, словно в трюме мог оказаться кто-то другой. – Она в истерике. Теперь ее жизнь зависит от тебя. Куй железо, пока горячо. А я здесь останусь. На шухере постою…

* * *

Москва

Артеменко вышел из забегаловки под хмельком, но напиться до беспамятства не рискнул. Вовремя опомнился. Все его мысли по-прежнему занимала Ирина. Где ее искать? Как?

Вопросы роились в уме сыщика, размножаясь в геометрический прогрессии. Подавленный и обескураженный, он поехал домой. Хорошо, что по дороге его не остановили патрульные, иначе штрафа за вождение в нетрезвом виде было бы не избежать.

– Подведем итоги, – пробормотал он. – Мое расследование в тупике, объект наблюдения скрылся, клиентка пропала. То ли я перехитрил сам себя, то ли серьезно недооценил противника. В любом случае, это провал.

Добравшись до квартиры, он сразу отправился в душ.

– Я не Шива, у меня не множество рук… а всего две… – бубнил он себе под нос, стоя под струями горячей воды.

Выйдя из ванной, сыщик почувствовал себя бодрее и позвонил осведомителю.

– Что там со смертью Гольдмана? Есть версии?

– Все то же. Суицид по сути устраивает всех, кроме вдовы. Но она в таком горе, что вряд ли будет поднимать шум.

– Откуда он упал, выяснили?

– По ходу, с крыши сиганул. Мой тебе совет, Вадим, плюнь ты на это дело. Сколько таких самоубийств по городу, не сосчитать! Знаешь, что эксперты говорят? Это постковидный синдром. И вообще, психика у коммерсов ни к черту!

– Распечатка его последних телефонных контактов готова?

– Ты что, с дуба рухнул? – опешил осведомитель. – Заявку отправили, ответ будет не завтра. Ты же сам был оперативником! Значит, в курсе, как с этим дело обстоит.

– Прости, дружище. Я всю ночь не спал, шарики за ролики заехали…

– Гольдман не имел недостатка в заказчиках, был востребован, следовательно многим звонил, и ему звонили. Представляешь, сколько людей придется опрашивать? А в отделе все заняты по горло! Не продохнуть! Начальство с нас три шкуры дерет… Да что я тебе говорю? Сам должен понимать…

– Значит, версия об убийстве не рассматривается?

– Еще чего?!

– Я понял, – вздохнул Артеменко. – Ладно, спасибо за инфу. С меня причитается.

– А то! – повеселел осведомитель. – Есть повод пропустить по рюмашке. Давно не виделись, старик.

Сыщик пообещал позвонить и нажал на кнопку отбоя. Он цеплялся за каждую мелочь, чтобы не сидеть сложа руки. Только бы Ирина не пострадала! Только бы осталась жива! От безысходности он достал из холодильника початую бутылку водки и допил ее. Лишь после этого удалось отключиться…

В недолгом тревожном сне Артеменко бродил по развалинам, заглядывая под каждый куст, пока не встретил упитанного коротышку, похожего на Гольдмана.

– Ты кажется умер… – вырвалось у него. – Я видел твой труп…

– Не верь глазам своим, – усмехнулся толстяк.

– Ты к Ирине приходил? Это с ее балкона тебя сбросили?

– Послушай меня, дружище. Не лезь, куда не просят! Я тебе по секрету скажу, что меня погубило… На деньги позарился! Посулили мне баснословный куш, и я не устоял. Теперь каюсь! Да поздно уже. Поезд мой ушел, а ты пока на вокзале сидишь…

– Я не на вокзале, я дома, – возразил сыщик.

– Это тебе кажется… Мы все – на вокзале! Ждем своего рейса. А торопиться не стоит! Успеешь еще купить билет в один конец… В общем, забудь Ирину! Навсегда забудь! Иначе и за тобой придут…

Гольдман повернулся, и сыщик с недоумением увидел на его спине огромный безобразный нарост, как у горбатого приятеля сценариста Самбурова.

– Эй, ты кто? – растерялся он.

– Конь в пальто! – неожиданно грубо ответил толстяк, загоготал и скрылся в зарослях…

* * *

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Илья спустился в трюм и посветил фонарем. Длинный белый луч выхватил из мрака тоненькую девичью фигурку, прикованную за руки к железной скобе.

Свет ослепил Яну, и она испуганно сжалась. Может, ее убивать пришли?

– Это я! – крикнул Самбуров, приближаясь. – Не бойся! Сейчас попробую тебя освободить.

Он прихватил с собой изъятый в рубке молоток, надеясь с его помощью разбить цепь от наручников. Запах мочи, пота и ржавчины заставил его поморщиться. Он подошел и направил фонарь на девушку.

Та зажмурилась; спутанные пряди волос падали ей на лицо, но что-то знакомое проступало во всем ее жалком облике. Грязная шелковая сорочка порвалась, одно плечо оголилось, ноги были покрыты ссадинами.

– Я думала, ты меня бросил…

– Как ты могла? – картинно воскликнул Илья, всматриваясь в пленницу. – Я же супермен! А супермены своих не бросают. Только вот кто ты мне? Друг или враг?

– Мы же… товарищи по несчастью…

Он убрал волосы с ее лица и оторопел. Пол на секунду ушел из-под ног, в голове помутилось.

– Аня?! Не верю своим глазам. Как ты… Черт!.. Аня!!! Радунцева! Что ж ты мне голову морочила, подруга?

– Прости… я сомневалась, что ты… это ты… – выдавила девушка. – Я слышала твой голос… но не видела тебя…

– Врешь, – покачал головой Илья. – Ты сообщница Лавинского! Это ты наговорила ему небылиц про меня. Вы составили дьявольский план и почти осуществили его… Он во всем признался!

– Эдгар?

– Да, твой Эдгар всю вину за содеянное свалил на тебя. Теперь ты – коза отпущения!

Пленница, в которой он узнал свою бывшую пассию Аню и подругу Ирины, состроила плаксивую мину. Попытка залиться слезами провалилась, но девушка продолжала бессмысленную игру.

– Где он?.. Где Эдгар?

– Похоже, прыгнул за борт собственной яхты и отбыл в неизвестном направлении, – без зазрения совести сочинял Илья. – Но перед этим выложил всю правду.

– Ты его… убил?

– Это вы с Лавинским собирались убить Ирину… ну и меня, полагаю, тоже. Если бы вам удалось добыть с моей помощью код доступа к реликвии Драконов, я стал бы обузой. Ирину бы вы тоже не пощадили, несмотря на все обещания. Не пойму, зачем ты придумала, что фетиш у меня? Неужели, ты все это замутила ради какого-то мифического могущества?! Ты же никогда этим не увлекалась!

Аня потупилась и упрямо сжала губы. Самбуров ждал, но она не проронила ни слова.

– Молчишь? Ладно, твое право. Тогда оставайся здесь, ходи под себя и умирай от голода. Не я тебя сюда посадил! Пусть Лавинский объясняет, что с тобой случилось. Если доберется до берега живым. Кстати, не факт, что его волнует твоя судьба.

– Это… он запер меня в трюме?

– А кто еще? Сама говорила, что без его приказа на яхте и муха не пролетит. Никаких пиратов не существует! Лавинский решил наказать тебя за вранье. Он крайне нелестно отзывался о тебе и заявил, что твое место в аду. А этот трюм, очевидно, преддверие ада.

– Мое место… в аду? – вскинулась девушка. – Скотина… предатель…

– Скажешь об этом ему, когда встретитесь. А мне пора…

Илья сделал вид, что собирается уходить. Он бы действительно ушел, на время, чтобы дать Ане подумать. Однако она не рискнула снова остаться в непроглядной тьме без надежды на спасение. Вдруг, он не вернется? После того, что наговорил ему Эдгар, он вероятно очень зол на нее.

– Погоди! – в отчаянии крикнула девушка. – Я ни в чем не виновата! Это он меня заставил… Эдгар! Он ужасный человек! Монстр! Чудовище!.. Он клялся в любви, обещал золотые горы… а сам…

– Я не намерен выслушивать очередную ложь, – отрезал Илья, не поддавшись на ее уловку. – Или ты говоришь правду, или я ухожу.

По лицу Ани, по всему ее телу прошла тяжелая судорога. Ее красивые черты исказились до неузнаваемости, рот перекосился, глаза закатились.

– Ты!.. Ты во всем виноват! – утробным голосом прорычала она. – Ты променял меня на нее! На Ирину! – в ту же секунду рык сменился нежными упреками. – Я была совсем юной, неопытной… и влюбилась в тебя. Всей душой, всем сердцем… И что я получила в ответ? Равнодушие, измену, холодное презрение!.. – чуть не плача, проговорила Аня. – Ты использовал меня для своей услады, съел конфетку и выбросил фантик за ненадобностью… Ты поступил жестоко, безжалостно!.. Ты погубил меня!.. Все, что со мной случилось, – из-за тебя!..

– Повторяешь монолог героини из плохой мелодрамы? – усмехнулся Илья. – Ты хорошая актриса, но никудышная женщина.

– А Ирина – образец стиля и красоты?! – взвизгнула она.

– Суть не в красоте…

– В чем же ее секрет? – неистово извиваясь, выкрикивала Аня. – В деньгах, да? Так это муж ей оставил счет в банке и проклятую гостиницу в Верданске! Там все и началось… Ты увидел ее и забил на меня! – вопила она, брызгая слюной. – О, как я ее ненавижу! И тебя вместе с ней!.. Твари!!! Мерзкие твари!.. Вы отняли у меня всё… Да, я решила мстить!.. Фортуна была на моей стороне! Она благоволила ко мне… Я встретила Эдгара, и он взялся мне помогать. Какая я была дура, что поверила ему!.. Он должен был прикончить Ирину, а потом посадить тебя за решетку… И облажался! Потерпел фиаско… Чтобы выместить злобу, он усыпил меня и запер в этой вонючей дыре!.. Ты такой же, как он! Все вы подлые, трусливые, похотливые самцы!..

Это была уже не мелодрама, а какой-то дикий треш. Аня выплевывала каждое слово в лицо бывшему возлюбленному, с наслаждением сыпала оскорблениями и проклятиями. На нее было противно смотреть и еще противнее слушать.

Илья пришел в ужас, что когда-то она ему нравилась, вызывала желание… что он испытывал к ней чувства, обнимал, целовал… Оказывается, обратная сторона любовной страсти – ненависть и жажда мести? Не-е-ет! Просто Аня доведена до крайности, истощена, измучена душевными и физическими страданиями. Она глубоко несчастна и нуждается в снисхождении… Она больна! И не ведает, что творит…

– Ты почти попался на ее удочку, патрон, – прошептал ему на ухо горбун. – Очнись! Иначе от тебя останутся рожки да ножки!

Илья оглянулся, но рядом никого не было. Он встряхнулся и посмотрел на девушку более трезвым взглядом. На ее лице застыла злобная гримаса, искусанные в кровь губы непрерывно шевелились, волосы космами висели вдоль щек; наручники, в которые были закованы ее запястья, с металлическим звоном постукивали по скобе. Яростная дрожь сотрясала тщедушное тело пленницы. Казалось, еще немного, и Аня не выдержит чудовищного напряжения…

– Откуда у тебя подвеска в виде золотой рыбки? – неожиданно спросил Илья. – Только не надо заливать про вампиров из клуба «Дарк». Не прокатит! Да и смысла нет. Еще немного, и тебе уже ничего не понадобится.

– Ты меня пугаешь?

– Слушай меня внимательно! – рассердился он. – На яхте происходит что-то жуткое… Честно говоря, я не понимаю, какая злая сила тут орудует. На палубе все разбито, электричества нет, Лавинский похоже упал за борт… Команда пыталась бежать, но не смогла спустить плотик… Оставшись в трюме, ты обречешь себя на жуткую смерть! Я тебе не завидую…

В глазах девушки мелькнул страх, она перестала дрожать, обмякла и повисла на изодранных и покрытых синяками руках, будто из нее окончательно вытекла жизнь.

– Ты будешь говорить? – повысил голос Илья. – Или я ухожу?

– Б-буду…

Глава 42

Рассказ Ани был коротким и на сей раз показался Илье достоверным. У нее не осталось сил изворачиваться и хитрить. История оказалась простой до неприличия.

– Старуха Радкевич… с которой мой дядя крутил роман, перед смертью переслала «рыбку» ему. Вероятно, это был ее прощальный подарок. Я делала уборку и нашла запечатанную бандероль в ящике его письменного стола…

– Дядя к ней не прикасался? – удивился Илья.

Аня говорила тихо и неразборчиво, то и дело запинаясь и переводя дух.

– Бандероль долго лежала на почте… а когда ее наконец принесли, старуха уже приказала долго жить… Дядя был суеверным… и отказался от подарка с того света… Велел мне выбросить бандероль!.. Но я решила заглянуть внутрь… Украшение выглядело дешевым и безвкусным… А меня будто подмыло вскрыть «рыбке» брюхо… Я увидела странный белый камень с темным пятном… Он был похож на искусственный глаз… Я сначала приняла его за протез… бр-ррр… неприятно…

– Что было дальше?

– Ничего… Я водворила камень на место… и оставила «рыбку» себе… Не знаю, почему, но у меня рука не поднялась ее выбросить… Дядя начал болеть, я ухаживала за ним… Ему становилось все хуже… и однажды ночью он умер… Вот и всё!

– Нет, – возразил Илья. – Не всё. Кто тебя надоумил использовать подвеску как амулет?

По лицу Ани пробежала тень, ее глаза потухли. Илья встряхнул девушку за плечо, и та застонала от боли в затекших руках.

– Говори!

– После смерти дяди… мне стало не по себе одной в квартире… – выдавила она. – Одолевали странные мысли, мерещились призраки… снились кошмары… Я решила уехать к маме в Каширу… «Рыбку» взяла с собой… Показала знахарке, которая лечила меня от испуга… Та сказала, что это магический амулет, от него, мол, все неприятности…

– И ты догадалась, что «рыбка» не простая, а золотая?

– Типа да… Маме я ничего не сказала и вернулась в Москву… Решила начать новую жизнь… С нуля!.. Изменила имя, сняла другую квартиру…

– На какие шиши?

– Торговала своим телом… Чем еще я могла заработать?.. Ты же обманул меня!.. Обещал карьеру в кино, а сам увлекся Ириной…

– Я обещал тебе помочь получить роль, и был готов сдержать слово. Но ты исчезла.

– Мне надоело быть третьей-лишней…

– Допустим. Как ты узнала, что камень – реликвия Драконов?

– Правда?.. Я понятия не имела…

– Хватить вилять! – возмутился Илья. – Не испытывай мое терпение! Оно на исходе.

– Ладно… ладно… Меня вдруг потянуло на эзотерические тусовки… и я очень быстро смекнула, что на меня свалилась удача…

Кривая улыбка тронула Анины губы.

– Если так можно назвать то, что со мной случилось, – добавила она. – В мои сны стал являться Дракула… соблазнять и доводить до умопомрачения… До меня не сразу дошло, что за камень попал мне в руки… Я прочитала всё, что смогла найти на эту тему… и пыталась во сне вызвать Дракулу на разговор… Он не открыл мне главной тайны фетиша… Сказал лишь, что без кода безграничное могущество недостижимо… Камень будет исполнять простые желания, не больше… И я загадала стать суккубом!.. Решила полностью переродиться… Аня превратилась в Яну, несостоявшаяся актриса – в демона страсти… Я вывернула себя наизнанку… похоронила свои иллюзии… Я изменила имя, внешность, поведение, привычки и мысли… Милая наивная Аня умерла, и ее место заняла злобная стерва…

– Ты никогда не была наивной, – возразил Илья. – Ты убедительно прикрывала свою расчетливость мнимым простодушием.

Вопреки его нелестному высказыванию, лицо девушки на миг просветлело. Она восприняла замечание как похвалу.

– Не зря же я подалась в артистки… Я увлеклась игрой, которую затеяла… По мере того, как у меня складывался план возмездия, я поняла… что наказать вас с Ириной будет мало… Слишком короткое удовольствие… Тогда я решила попутно активировать фетиш… с твоей помощью…

– Одним выстрелом убить двух зайцев? – усмехнулся Илья. – Ну и как? Получилось?

– Нет… Ты сам видишь, к чему это привело…

– Интрига оказалась слишком сложной, и ты не справилась. Запуталась, нагородила всякой всячины, увязла в своих же хитросплетениях. Знакомо! Сам не раз сталкивался с этим. Начинаешь закручивать сюжет на подъеме, заканчиваешь – на последнем издыхании.

– Завязка драмы была что надо… – похвалилась Аня. – Но потом все пошло наперекосяк… Я не смогла сыграть свою роль до конца… Лавинский охладел ко мне и что-то заподозрил… А с ним шутки плохи…

– Зачем ты скрывала, что фетиш у тебя? Боялась, что он от тебя избавится?

– Ну да… он бы отобрал у меня главный приз и присвоил все лавры себе. А так… я внушила ему, что реликвия у тебя… И только загнав тебя в угол, мы ее получим!.. Заодно и заставим раздобыть для нас код…

– Неплохой замысел… Но неоправданно жестокий. Тебе не жаль двух невинных женщин, которые погибли из-за твоих амбиций? Тебе не жаль Ирину, с которой ты дружила? Неужели, ты хладнокровно ждала ее смерти?

– А меня… кто-нибудь пожалел? – простонала пленница. – Да, я жаждала ее крови… и не раскаиваюсь… Вы должны… заплатить за мои страдания…

– Пока что платишь ты и негодяй Лавинский. Надеюсь, ты усвоишь урок.

– Этот мир… несправедлив…

– Что ж, кое-чего ты добилась, – хохотнул Илья. – Теперь фетиш действительно у меня, а у тебя – кукиш. Я тебе не прощу покушения на Ирину. Молись, чтобы с ее головы волоска не упало!

На губах девушки блуждала кривая улыбка.

– А то… что?

– Будешь каждую секунду ждать мучительной кончины, – пригрозил Илья. – Любой из твоих любимых шарфиков сможет стать для тебя петлей. Любой кухонный нож сможет тебя зарезать. По моей воле! Я припасу еще много сюрпризов на твою больную голову! Не расслабишься ни на миг, обещаю.

– Это не твоя сила… Попросишь Стефана, чтобы он… поиздевался надо мной? А если он… откажется?.. Ты уже вступил с ним… в контакт?

– Не твоя забота.

Голос Ильи отдавался в пустом трюме зловещим эхом. Ему казалось, что вся эта отвратительная сцена и то, что было перед ней, происходит не наяву. Чужая яхта в окружении воды; невидимка, который учинил погром, напугал матросов и отправил за борт хозяина; монотонный плеск волн и камень в форме глаза, – все это дурной сон. Илье хотелось ущипнуть себя и очнуться. Он уже пытался, но тщетно.

Аня вдруг болезненно, надрывно рассмеялась.

– Ха-ха-ха… Это Стефан выпустил тебя из трюма… и расправился с командой? Ну да… кто же еще… Ты все сделал его руками… Теперь ты – король!.. Ах-ха-ха-ха-ха… Без Стефана ты обычное ничтожество, Самбуров!.. Такой же пустой орех, как я… Зря ты губу раскатал!.. Я уверена: кода Стефан тебе не скажет… Шиш тебе, а не заклинание!.. А без этого фетиш станет твоим проклятием… Посмотри на меня!.. На кого я похожа?.. А ведь я просто… хотела счастья… – слезы катились по ее щекам, губы сводила судорога, обвисшее тело вздрагивало. – Когда Ирина тебя раскусит… то прогонит прочь. Зачем ей… жалкий сценарист?.. Ха-ха-ха!.. Твоя удача тебя покинет… и ты загнешься в своей вонючей Киреевке… в вонючей… Киреевке…

Ее речь сопровождалась истерическим хохотом, становилась бессвязной и безумной. Девушка на глазах теряла человеческий облик, превращаясь в злобную фурию. Суккуб бушевал, пока не выдохся и не покинул ее тело, оставив после себя выжженную оболочку.

Слова Ани задели Илью за живое. Внутри него закипал раскаленный вулкан, готовый выплеснуться наружу.

– Ах, так? – возмутился он. – Значит, я пользуюсь силой Стефана? Ну, и плевать! Какая мне разница, кто здесь навел шороху? Главное, моя цель достигнута. Лавинский обезврежен… следовательно, Ирина в безопасности. Остальное – пыль!

– Рано… радуешься… – выдавила пленница. – Ну… я все рассказала… Теперь освободи меня… Ты обещал…

До Ильи вдруг дошло, что он до сих пор не отменил команды, отданные Лавинским своим шестеркам. И те продолжают выполнять приказы…

«Наверняка он связывался с ними таким же способом, как и со мной. А я не нашел его гаджета! Черт!»

Надо было торопиться исправить упущение. Илья сжал в руке молоток, чтобы разбить металлическую цепь от наручников. Аня испуганно вскрикнула и съежилась. Она решила, что ее будут убивать.

– Дура… – процедил Илья. – Не дергайся! Кому ты нужна…

Едва он замахнулся, как у него потемнело в глазах, раздался сильный скрежет, и скоба, к которой были прикованы наручники, сама собой оторвалась. Тело девушки рухнуло на грязный пол. Пару секунд она не шевелилась, а Илья выронил молоток, который так и не пригодился, и застыл в изумлении.

Это было последнее проявление грозной таинственной силы на яхте «Глайд»…

* * *

Горбун оказался умельцем на все руки. Пока Илья возился с Аней, он отыскал ноутбук Лавинского и дал отбой его наемникам, а также неплохо справился с управлением и подвел судно ближе к берегу. Там они спустили на воду брошенный экипажем плотик, перенесли туда едва живую девушку и без приключений добрались до суши.

– Ты знал, что пособница Лавинского – Аня Радунцева? – запоздало осведомился Илья.

– С самого начала.

– И молчал? Мог бы предупредить.

– Зачем портить игру, патрон? По-моему, ты получил кучу впечатлений! Что, опять недоволен? Будешь мне мораль читать?

– Ты безнадежен! – развел руками Илья. – Скользкий, как угорь. Не ухватишь.

Мысли о Стефане не давали ему покоя. Неужели, знаменитый предок заделался его ангелом-хранителем? Хотя методы у Стефана далеко не ангельские. С другой стороны – никому доподлинно неизвестно, как действуют ангелы.

– Ты больше слушай завистливую девчонку, – отозвался горбун. – Она тебе расскажет, чего ты стоишь.

– Ты бы раньше свою телепатию проявил, умник!

– Как ни крути, я вытащил тебя из дерьма, в которое ты вляпался…

– Гран мерси! Только истинной благодарности заслуживает Стефан, а не ты.

– Какой еще Стефан? – расхохотался горбун. – Ну, ты и мудак!.. Включи мозги, патрон. Стефан тут ни при чем. Он ни сном, ни духом… В его мире не заморачиваются здешними проблемами.

Илья покосился на Аню, которая спала мертвецким сном. Она свернулась калачиком на подстилке, которую предусмотрительно захватил с собой горбун и расстелил на траве. Солнце пекло нещадно, и путники остановились передохнуть под деревьями у проселка. В тени было немного прохладнее.

– Что с ней? Она беспробудно спит уже несколько часов.

– Такие испытания не проходят бесследно. Ты спас ей жизнь, патрон. Но за ее психику ты не в ответе. Лучше о себе позаботься! Чтобы у самого крыша не съехала.

– У меня чердак крепкий.

– Будешь злоупотреблять своим даром, загнешься быстрей Стефана. Гены – великая вещь, патрон. И опасная. Никому не ведомо до конца, какую информацию они несут, и что заложено в икс-файлах. С одной стороны тебе вроде как повезло, но с другой…

– Что? – Илья поднял голову и вытаращил на собеседника глаза. – Что ты сказал?.. Своим даром?.. Ты серьезно?.. По-твоему, это я устроил погром на яхте? – поразился он. – Ты говори, да не заговаривайся. Шутник!

– Я не шучу, – надулся горбун. – И этот чувак еще спрашивает, почему я заранее не доложил ему про Аню?! Пф-фф… Ты никогда меня не слушаешь, пока жареный петух не клюнет.

Илья ожидал чего-то подобного, – стеба, лжи и скользких намеков. Он привык просеивать слова Корнея сквозь густое сито. Но сейчас он ужасно устал, и его критический ум притупился. Вместо того, чтобы вести дискуссию, ему бы поспать…

Резкие перепады настроения от эйфории до глубокого уныния измотали его. Все вокруг походило на наваждение, навеянное болезнью, которая настигла его в Киреевке. Он вспоминал тикающие ходики, удивление старика Акима и его слова, что часы неисправны…

– Видать, я до сих пор не оправился…

– Ты о чем? – встрепенулся горбун.

– Где твое такси? – напустился на него Илья. – Ты заверил, что скоро за нами приедет машина.

– Наберись терпения. Общественный транспорт здесь не ходит. А топать пешком до трассы с девчонкой на руках – пупок развяжется.

Илье стало смешно. Секунду назад он был готов задушить Корнея, а теперь тот вызывал безудержное веселье.

– Умора! Ха-ха-ха!.. Может, ты тыкву превратишь в карету, как добрый фей? Или слабо?

Горбун комично поклонился и указал на клубы пыли вдали.

– Карета подана, патрон!

Илья не успел глазом моргнуть, как по заросшей травой грунтовке прикатил черный «мерседес», похожий на катафалк, и лихо притормозил. За рулем сидел угрюмый водитель.

– Немой, что ли?

– Он самый, – самодовольно ухмыльнулся Корней. – Ну что, патрон, бери девчонку и поехали. Или слабо? – передразнил он сценариста.

– Я в эту машину не сяду…

– Да не дрейфь! Все пучком! – потешался горбун. – Я вызвал Немого от имени Лавинского по мессенджеру, который служил им для связи. Технический прогресс – наше всё! Я иду в ногу со временем, – похвастался он. – Водила уверен, что действует по приказу своего босса. Он мигом домчит нас, куда скажем…

Глава 43

Москва

Ирина открыла глаза и удивилась. Где это она? Чужой диван, чужая люстра под потолком… чужая мебель. Чужой запах. Но во всем этом есть что-то знакомое. Сообразить бы, что. Почему она лежит на диване одетая в спортивный костюм? Почему – одна? Где Артеменко? Кажется, он куда-то ушел, но обещал вернуться…

– Вадим, – негромко позвала она. – Вадим! Ты где?

Тишину в комнате нарушали ход настенных часов и глухой уличный шум. Звуки тоже вроде чужие, но смутно знакомые. Эти противоречия смущали Ирину. В голове у нее было темно, на душе – тревожно. Окна были закрыты шторами, но солнце пробивалось сквозь плотную ткань, придавая обстановке приятный кофейный оттенок.

Ирина силилась вспомнить, как оказалась здесь. Последнее, что приходило на ум, были какой-то пустырь, развалины и засыпанный мусором бетонный полуподвал… Детектив привел ее туда, а потом… бросил под предлогом, что должен что-то проверить…

«У меня началась паническая атака, – догадалась она. – Я взяла в рот таблетку… После чего все погрузилось в черноту».

С ней такое бывало. Приступ, беспамятство… Это не всегда обморок, чаще хождение как будто во сне… бессознательные, безотчетные действия. Неужели, она покинула убежище и отправилась бродить по пустырю?.. И что?

Отрывочные мысли шаг за шагом вывели ее на дорогу. По другую сторону от пустыря стояли типовые высотки, мимо Ирины проезжали машины. Она голосовала на обочине в надежде поймать попутку. Кто-то остановился… Она села в светлую легковушку, не понимая, куда ей надо и зачем. Пожилой шофер молча крутил баранку… Он только спросил: «Куда вас везти, женщина?»

Ирина назвала ему адрес… Не свой домашний. Чужой. Чей это был адрес?

– Улица Седова, – пробормотала она. – Кто же проживает на этой улице?

Она села и опустила ноги на чужой-знакомый ковер. Ее сумочка валялась рядом на полу. Видимо, добравшись до дивана, Ирина упала и вырубилась. Кто хозяин этой квартиры? Она тут уже бывала…

Ее ум работал медленно, со скрипом, добывая из недр памяти крупицы необходимых данных. Как обычно после тяжелого приступа, реальность рассыпалась на тысячи осколков; собрать их в логическую цепочку было непросто.

Ирина встала и босиком прошлась по комнате, заглянула в спальню, на кухню, в ванную… Везде было чисто, несколько разбросанных вещей не портили общую картину. Это мужское жилище!

Она вспомнила, что открывала дверь своим ключом… Щелк!.. Яркая вспышка озарила ее затуманенное сознание. Она – в гостях у Ильи! Это его машина подобрала ее на трассе… Каким-то образом он нашел ее на окраине города… По наитию! Он же медиум!.. Потомок таинственного Стефана Самбора. Нет! Стоп! Водитель был другой…

Ирина лихорадочно озиралась. Квартира как по волшебству обретала узнаваемый вид. Как она сразу не поняла, где находится? Дома у Ильи…

Провалы в памяти и раньше осложняли ей жизнь. С каждым разом это пугало ее все больше. Ну, как она объяснит Илье, что нагрянула без приглашения, без звонка?

Но где же он сам?

Ирина сделала повторный круг по квартире и убедилась, что кроме нее здесь никого нет. Она вышла на лоджию, залитую закатным солнцем, подышала теплым городским воздухом и спохватилась: который час?

Оказывается, уже вечереет. Чтобы унять беспокойство, она решила позвонить Илье. Но не нашла своего телефона. Ах, да! Кажется, она оставила его в гостинице… Из страха, что ее по нему найдут. Кто-то предупредил об этом… Неужто, горбун?

Зато гаджет Ильи лежал на полке в гостиной, выключенный. Забыл, что ли? Или нарочно не взял с собой? Она не знала пароля и решила воспользоваться второй трубкой, чтобы дозвониться хотя бы до Артеменко. Тот, вероятно, с ног сбился, ища ее в развалинах! Неудобно получилось… Почему ее вдруг подмыло уйти из полуподвала? Даже объяснить толком невозможно…

Ирина знала, что Илья обзавелся запасным телефоном, дабы в определенных обстоятельствах не светить свой основной номер. Где он его держит? В ящике письменного стола?

Она открыла ящик, вскрикнула и попятилась… Изумрудное сияние ударило ей в глаза. Браслет! Ее браслет! Как он попал к Илье?

– Значит, это был он… это все-таки он… убил Мишу… и хотел меня утопить…

От ужаса у Ирины стучали зубы, а сердце колотилось так, что она не могла дышать. Опомнившись, она схватила сумочку и бросилась в прихожую. Надо срочно бежать отсюда, пока Илья не вернулся.

Она дрожащими руками надела кроссовки, метнулась к двери и услышала, как поворачивается в замке ключ…

* * *

Двое мужчин втащили в квартиру бездыханное тело и уложили на диван. Ирина спряталась в спальне и замерла, наблюдая за ними в щелку. Пульс ее частил, в горле образовался комок, но надо было терпеть. Один из мужчин как две капли воды похож на Илью, а второй – копия прохвоста Корнея.

– Зря мы ее в больницу не отвезли, – с досадой сказал горбун. – Ты намерен с ней возиться? Не рекомендую. Она столько натворила, что заслуживает… Ладно, лучше я промолчу.

– Больница отменяется, – покачал головой Илья. – Это исключено. Она там такого наговорит, что мне на два тюремных срока хватит.

«Боже! – с ужасом подумала Ирина. – Он преступник… убийца! А на диване лежит очередная жертва!»

– Барышня ничего не помнит, патрон. Слышал про избирательную амнезию? Это когда после сильного стресса травмирующая ситуация полностью блокируется в сознании.

– Кто тебя научил ставить диагнозы?

– Я самоучка, – ухмылялся урод, глядя, как Илья пытается привести девушку в чувство. – Да оставь ты ее в покое, не тормоши! К утру проспится, и все будет ок.

– А если нет? Ей нужна медицинская помощь.

– Обработай ее ссадины, коль ты такой сердобольный. Лично мне эту дрянь ни капельки не жалко. Скажешь, я неоправданно жесток? А вот и нет! Я – справедлив! Она сама во всем виновата. Не надо было пускаться во все тяжкие и связываться с этим стремным типом.

– Ты уверен, что она ничего не вспомнит?

– Зуб даю! Когда я тебя подводил, патрон? Забей и не парься. И вообще, разве что-то было?

– Слушай… а может, в самом деле… ничего не было? – задумчиво молвил Илья. – Ты на нас всех морок напустил и потешаешься? Это же твое излюбленное развлечение. Зловредный гипноз.

– Тебе виднее.

Горбун насупился и полез в бар за выпивкой. Высосал бутылку бренди прямо с горлышка и удовлетворенно крякнул.

– Хоть что-то приятное!

Илья продолжал хлопотать вокруг пострадавшей. Интересно, что с ней? Ирина не могла рассмотреть ее лицо и терялась в догадках, кто это. Она чувствовала солидарность с незнакомкой. Ведь они обе попали в ловушку. Она по дурости сама пришла в логово зверя, а эта бедняжка попала сюда не по своей воле. Горбун – чудовище, и его дружок Илья ничем не лучше!

Ирина тешила себя надеждой, что сообщники не подозревают о ее присутствии. В какой-то момент ей показалось, что урод глумливо подмигнул ей. Но она взяла себя в руки. Щель в двери слишком узкая, а горбун сразу отвернулся и как ни в чем не бывало балагурил с Ильей.

Страшно предположить, что будет, когда они ее обнаружат. Сбросят с лоджии, как Мишу Гольдмана? Пятый этаж – она переломает все кости. Что же делать? Как спастись?

– Я не успокоюсь, пока не найду Ирину, – заявил Илья. – Дома ее нет, телефон не отвечает. Где она может быть?

– Ближе, чем ты полагаешь.

– Ты же знаешь, я люблю конкретику.

– Конкретнее уже некуда! – прыснул горбун. – Включи логику, патрон.

– У меня после всего, что произошло, мозги в ауте…

Ирина отвернулась, затаила дыхание и поискала глазами, куда бы спрятаться, если в спальню войдут. Залезть под кровать невозможно. Нырнуть в шкаф? За портьеру? Как это все глупо и неуместно… Ее страх странным образом исчез, сердце забилось ровнее.

– Мне надо помыться и сменить одежду, – донесся до нее голос Ильи. – Покараулишь Аню?

– Зачем? Она никуда не сбежит, – ответил горбун. – Не волнуйся.

«Аню? – мысленно изумилась Ирина. – Какую Аню?»

Дверь отворилась, прикрыв прижавшуюся к стене женщину от взгляда Ильи. Он вошел, направился к шкафу и… остановился. Это продолжалось пару секунд.

– Ирина? – проговорил он, не глядя в ее сторону. – Я слышу твое дыхание… Или я окончательно свихнулся? За эти сутки я будто пять лет прожил…

* * *

Она отбивалась, пока ее силы не иссякли. Илья крепко обнял ее и прижал к груди со словами:

– Слава богу, ты здесь, со мной… Ты не представляешь, сколько всего произошло. И лучше тебе не представлять… Самое плохое позади, надеюсь.

Никого Ирина не была так рада видеть, как этого мужчину. Никто не вызывал у нее столько подозрений, как он. Она любила его и боялась, что это чувство испепелит их обоих. Они относились к той категории людей, которые не могут жить в спокойствии и счастье, а напротив – неуклонно движутся к катастрофе. Так ей казалось в эту минуту. Можно ли переломить ход событий? И от кого это зависит?

Илья целовал ее долго и страстно, словно в соседней комнате не было Корнея и Ани; словно во всем мире были они одни.

– Откуда у тебя мой браслет с изумрудами? – спросила она, когда смогла говорить. – Это ты… убил Мишу?

Скажи он «да», это бы ничего не изменило сейчас. Возможно, потом… когда-нибудь. Но не в этот миг! Бывают мгновения жизни, которые нельзя измерить и понять. Они как полная чаша, когда не хочется расплескать ни капли. И всё имеет право на существование, всё можно простить и принять. И ничего не потерять при этом. А только приобрести.

– Браслет Корней принес… Позвать его? Пусть объяснит тебе, что…

– Не надо!

Ирине не хотелось дальше расспрашивать, не хотелось самой отвечать на вопросы. Ведь ей пришлось бы признаться в том, что она наняла детектива следить за Ильей и вдобавок зачем-то переспала с ним. Но скажи она об этом Илье, в их отношениях ничего бы не изменилось. Так же, как после его признания в убийстве. В глубине души она тешила себя надеждой, что он невиновен. А он не считал себя вправе упрекать ее – ни в чем.

– Аня побудет у нас до утра, – сказал он. – Ты не возражаешь?

– Что с ней?

– Она попала в переделку. Связалась с негодяем, который собирался ее прикончить.

– А ты вмешался и спас бедняжку? – усмехнулась Ирина.

– Ревнуешь?

– Ничуть! Просто ты обещал предложить ей роль, а не стать ее рыцарем.

– Так совпало, – улыбнулся Илья, не веря, что Ирина жива, невредима и в безопасности. – А рыцарем я служу исключительно тебе.

– Да ладно… Расскажешь, как вырвал несчастную девушку из лап монстра?

Илья был горазд на выдумки, но сегодня его фантазия себя исчерпала. «История спасения» Ани получилась пресная и скучная.

– Судя по всему ее похитили, держали взаперти… Но ей удалось бежать. Корней случайно ее встретил за городом на дороге, сообщил мне…

– Поэтому ты оставил телефон дома? Спешил на выручку?

– Я его забыл в суматохе. В общем, мы привезли Аню сюда в беспамятстве. Больше я ничего не знаю.

– Горбун врет! – не поверила Ирина. – Он замешан в темных делишках, а ты ему потакаешь. Он…

– Завтра Аня очнется и сама тебе все расскажет, – перебил Илья. – Если вспомнит! У нее шок. Я не добился от нее ни слова. Может, у тебя получится?

Ирина опять заподозрила Илью в обмане, но ей было так хорошо с ним, что она решила закрыть на это глаза. До завтрашнего утра. Она вдруг напрочь забыла о своих переживаниях, страхах и тяжелых сомнениях. Всё как рукой сняло.

– Я соскучился…

Пока они обнимались и целовались, Корнея и след простыл. Он ушел, как обычно, не прощаясь.

– А был ли мальчик? – удивился Илья.

– Ну, девочка-то точно есть, – сказала Ирина, с сочувствием разглядывая измученную, израненную Аню. – Она вся в синяках и ссадинах. Ее что, били?

– Не похоже. Наверное, связали и держали в каком-то грязном хлеву. Ее бы вымыть как следует и обработать царапины. Займемся этим утром. А сейчас пусть отдыхает…

Они укутали девушку пледом и вдвоем отправились в душ. Любить друг друга под струями теплой воды было восхитительно. Ирина позволяла Илье все, что ему хотелось. Она совершенно перестала сдерживаться и запылала вместе с ним. Так она искупала свою измену и утоляла ревность. Илья был слишком хорошим любовником, чтобы его не пытались соблазнить другие женщины. Аня – не исключение.

Ирине даже пришло в голову, что спектакль с похищением девушка разыграла сама. С целью привлечь Илью на роль защитника. Мужчины так падки на этот трюк! Спасенная красотка в знак благодарности падает в объятия героя… И тот с лихвой оправдывает ее ожидания!

– Не в этом случае… – прошептала она, отдаваясь на волю Ильи.

Ревнивые мысли подогревали и возбуждали Ирину, пока она не застонала в истоме, и долгий ослепительный оргазм не завладел ею всецело, вытеснив все прочие ощущения.

Она плохо помнила, как пила охлажденное шампанское, закусывая клубникой, как оказалась в постели и уснула в изнеможении на плече у Ильи…

Заключение

Артеменко сидел у себя в офисе и читал криминальные новости. Его внимание привлекло броское название – «Тайна яхты “Глайд”».

На Клязьминском водохранилище рыбаки обнаружили брошенную яхту, принадлежащую бизнесмену Эдгару Лавинскому. Судно село на мель неподалеку от берега, и на нем не было ни души.

По свидетельствам очевидцев, на борту произошло нечто необъяснимое. Палуба, некоторые каюты, коридор и другие помещения выглядели как после погрома. В некоторых местах полиция нашла застрявшие в стене пули, гильзы и пятна, похожие на кровь. В трех километрах от отмели на берегу валялся спасательный плотик с маркировкой яхты «Глайд», а значительно дальше поисковая группа наткнулась на спасательный круг с той же маркировкой.

Члены экипажа, которые перед выходом означенного судна из марины получили отпуск и сошли на берег, показали, что на борту оставались четыре человека: Лавинский, его девушка, рулевой и матрос. Куда они направлялись, хозяин держал в тайне. Он был очень скрытным и ни с кем не делился своими планами.

На следующий день в одной из подмосковных больниц объявились двое молодых мужчин в невменяемом состоянии, которые не помнили, что с ними случилось. Пострадавших привез водитель грузовика, подобрав их на дороге. У обоих были травмы средней тяжести, не опасные для жизни: порезы, ушибы и огнестрельное ранение. Врачи позвонили в полицию. По маркировке рабочей одежды удалось установить, что раненые являются членами экипажа яхты «Глайд». Позже их опознали товарищи. Но к самим потерпевшим память пока полностью не вернулась. Они лишь смогли рассказать, что на судно кто-то напал, а им пришлось спасаться бегством – вплавь. Если бы не спасательный круг, они бы не добрались до берега. О судьбе хозяина и девушки им ничего не известно.

Еще один любопытный момент: проводка на судне сгорела, все камеры наблюдения вышли из строя, а в их картах памяти не сохранилось никаких записей. Словно кто-то намеренно стер информацию о трагическим происшествии на борту.

В настоящее время ведутся поиски господина Лавинского и его гостьи, но безрезультатно. Дело осложняется тем, что фамилия девушки неизвестна, и личность ее не установлена. К заметке прилагались фотографии пропавших людей.

Артеменко долго всматривался в лица красивого мужчины с классическими чертами и экстравагантно накрашенной брюнетки.

– С таким макияжем ее бы и мать родная не узнала, – пробормотал он.

У детектива мелькнула шальная мысль, что эта темная история как-то связана с Ильей Самбуровым. Но полагаться только на интуицию было бы неразумно. Поэтому он оставил свое мнение при себе.

После обеда ему позвонила Ирина, поблагодарила за работу и сказала, что перечислит гонорар на его счет.

Артеменко смутно помнил, что кто-то предупреждал его насчет нее. Мол, забудь эту женщину, иначе тебе не поздоровится. Все остальное, включая интимные подробности и приключения на пустыре, вылетело у него из головы. Он не задал ей ни одного вопроса и вежливо попрощался.

Вернувшись к новостям, он перечитал сообщение о загадочном происшествии на яхте «Глайд» и задумался. Ему захотелось выпить, но в офисе он себе подобного не позволял.

Аня Радунцева оправилась от шока и уехала к матери в Каширу. У нее диагностировали временную амнезию и выписали кучу таблеток. Их отношения с Ильей совершенно разладились. Она шарахалась от него, как от зачумленного. Ирина тоже вызывала у девушки отторжение. Все эти странности списали на ее психическую травму, полученную при невыясненных обстоятельствах.

Браслеты погибших женщин были проданы Корнеем на теневом аукционе, а деньги пошли на благотворительность.

Илья не решился показать Ирине свой трофей – камень в форме глаза, который по версии горбуна являлся Оком Дьявола и мог принести обладателю как неземное блаженство, так и низринуть его в геенну огненную. Он не знал, что с этим делать, и надеялся на подсказку свыше.

Кроме того, участие Корнея в его судьбе наводило Илью на размышления. Горбун и бескорыстие – вещи несовместимые. Может, у того собственные расчеты на фетиш, которыми он не собирался ни с кем делиться…

Примечания

1

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Зеркало Дракулы».

2

Марина – здесь специально оборудованная гавань для яхт, катеров и других маломерных судов, на котором существует необходимое обслуживание.

3

Крез – легендарный лидийский царь, обладатель несметных богатств.

4

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Зеркало Дракулы».

5

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Зеркало Дракулы».

Content

Наталья Солнцева
Продавец ужасов

Дорогой Читатель!

Откройте для себя 3D-чтение книг Натальи Солнцевой!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Заключение

Примечания