Софи Уэстон

Средиземноморский роман

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Не могу поверить.

Кристина в бессильной злобе смотрела через стекло на человека по ту сторону банковской стойки. Никаких сомнений, очередь позади нее теряет терпение. Ее противник выглядел усталым. Он качал головой и пожимал плечами.

— Это безумие, — запротестовала она.

Клерк оставался тверд как камень.

— Вам следовало составить распоряжение. Таковы правила. — Он позволил себе самодовольно усмехнуться. — Эти правила разработаны для вашей собственной безопасности, мисс… э-э… Говард.

Клерку не было нужды сверяться с банковской карточкой. Спор с Кристиной продолжался не меньше пятнадцати минут. Ее имя он, должно быть, уже выучил как свое собственное.

Но он оставался официален до мелочей и явно гордился собой. Ему доставляло удовольствие демонстрировать, насколько она бездумна и недальновидна. Да и что еще ожидать от девушки? — словно говорили его манеры. А главное, его манеры говорили: он один здесь распоряжается. И не намерен отступать от правил. Кристина немало повидала любителей покомандовать, но этот превосходил всех.

— Вы определенно пальцем не шевельнете, чтобы помочь вашим клиентам, не так ли? — сладко проговорила она.

Нет сомнений, этот крючкотвор одержал верх. Но она не собирается уползать, не высказав всего, что о нем думает. Этого требует ее самоуважение.

Клерк выглядел настороженным. В другом, совершенном мире сейчас полагалось бы выйти управляющему банком и сказать: «Кристина, девочка моя дорогая, почему ты не обратилась ко мне?». И увести ее, торжествующую, за собой, оставив ничтожного клерка в смятении. Она вздохнула и встряхнула копной мягких каштановых волос. Но в этом мире нет совершенства. И у нее нет знакомого управляющего банком.

— Вы собираетесь представить запрос на выдачу денег, мисс Говард? — решительно спросил клерк. На этот раз он не вспоминал ее фамилию. Ее негодование по крайней мере смутило его. Еще не победа, но уже кое-что.

Топот ног за спиной стал звучать подобно ударной группе оркестра.

— Да, конечно, — произнесла она.

— Тогда заполните эту анкету. И эту.

— Еще карточки? Но я уже…

Он снова был на коне. И самодовольно улыбался.

— Мы должны проверить. Это в ваших собственных интересах. Таковы… — Он замолк под ее испепеляющим взглядом.

— Не повторяйтесь, — сухо сказала Кристина. — Таковы правила. Согласна. Давайте вашу чертову анкету.

Он подал две. Она склонилась над бумагами, проворно заполняя их. Женщина за спиной в отчаянии вздохнула, но на клерка произвела впечатление быстрота, с которой Кристина справилась с заданием.

— Благодарю вас, — произнес он.

Забрав бумаги, он поставил на свободных местах все мыслимые штампы и вручил Кристине обрывок бумажки с двумя — или даже тремя — печатями.

— Подойдите завтра.

Кристина презрительно осмотрела его.

— Вы принимаете меня за дурочку. Если заведете эту канитель, деньги не придут и через неделю.

У клерка хватило совести покраснеть. Но он сделал вид, что не ощущает этого.

— Откуда вам знать?

— О, я знаю, — с горечью ответила Кристина. — Я уже встречалась с бюрократами.

Клерк торопливо сунул ей еще несколько бумажек. Это были какие-то проспекты. Кристина рассеянно подхватила их, по-прежнему обжигая его взглядом.

Он изобразил ослепительную улыбку.

— Вы всегда можете перевести свои накопления в наш филиал.

Кристина скептически сощурилась. Ослепительная улыбка растаяла. Клерк с важностью сложил бумаги и постарался говорить уверенно:

— Мы обязательно сообщим вам, мисс Говард, когда придут деньги.

— Не сообщите, — без всякого выражения ответила она.

Клерк попытался спорить:

— Уверяю вас…

— Вы не сможете. Стоило прочитать хоть одну из восемнадцати анкет, которые мне пришлось заполнять в трех экземплярах, и вы бы обнаружили, что я не указала адрес в Афинах. Так что я сама свяжусь с вами.

— Такой вариант предусмотрен, — произнес он с патентованной уверенностью.

Кристина не унизилась до ответа. Она отвернулась от стойки. Очередь снова ожила. Стоявшая следом женщина шагнула к окошку, но клерк все еще смотрел вслед длинноногой юной англичанке с разлетающимися выгоревшими волосами и средиземноморским загаром.

— Мисс Говард, — окликнул он.

Кристина обернулась. Еще одна анкета? Нет, на этот раз он вспомнил свой кодекс вежливости.

— До свидания.

В ответ Кристина лишь фыркнула.

И вихрем вылетела из банка.

Вихрь был столь силен, что вращающаяся стеклянная дверь едва не расплющила физиономию выходящему следом клиенту. Вежливый служащий, сопровождавший его, с трудом предотвратил удар. Он был потрясен.

Глаза обоих мужчин, однако, проводили удаляющуюся Кристину с сочувственным пониманием. Оба они оказались свидетелями ее препирательств с клерком.

— О, месье! — воскликнул служащий. Он явно опасался праведного гнева достойного клиента.

Но достойный клиент не обратил на него внимания. Он по-прежнему смотрел вслед стройной фигурке, рвущейся сквозь толпу. На лице его отразилась откровенная смесь восторга и сожаления. Давно знавший его служащий понимающе улыбнулся, однако тут же согнал улыбку с лица и поклонился клиенту сквозь стекло.

Вырвавшись на яркий солнечный свет афинского утра, Кристина не замечала ничего. Она была зла как сто чертей.

Деньги ее, а не банка. Они — итог многих часов напряженной, если не изматывающей, работы. Предмет ее гордости. А банк не позволяет получить их! Она подошла к краю тротуара и стала смотреть на сверкающую, парящую и воняющую бензином ленту металла и дыма, называемую утренней афинской пробкой. Ярость, которая до сих пор раздирала ее, внезапно прошла. Сейчас она была растерянна и обеспокоена.

Достойный клиент, прохаживающийся у банка, заметил колебания Кристины, медлившей на краю тротуара. Не став подзывать машину, он опустил руку. Забавная девушка.

Кристина ничего не замечала. Дрожащими пальцами она отбросила назад упавшие на глаза мягкие прямые волосы. Мужчина уловил в этом жесте нервозность. Глаза его потемнели.

Мгновение поколебавшись, он пожал плечами и подошел к ней.

— Могу я чем-нибудь помочь?

Кристина вздрогнула от его голоса и резко повернула голову. Слова были вежливы, но тон нетерпелив.

К ней обращался мужчина в безукоризненном кремовом костюме. Среди ее знакомых не было ни одного с такими отглаженными стрелками. Или разговаривающих с такой резкостью, словно противореча себе.

— Что? — отсутствующе переспросила она. Мужчина приподнял брови.

— Вид у вас несколько встревоженный.

Какой-то чудак. По его нетерпеливому тону можно подумать, что он торопится избавиться от нее. Хотя избавляться придется ей… Кристина приподняла солнечные очки, чтобы получше рассмотреть незнакомца. Обследование было и откровенным и обстоятельным.

Не лишенное приятности властное лицо. Рост выше, чем у нее, хотя Кристина считала себя высокой женщиной. Кожа смуглая, чуть не оливковая. Очень темные волосы и густые широкие брови. Вдобавок ко всему мощный нос, стальная челюсть, скульптурно вылепленные губы, в очертаниях которых самообладание борется с чувственностью, и сонные полуприкрытые глаза.

Очень сексуальный мужчина, подумала Кристина. От него веет притягательностью, словно жаром из приоткрытой печи. На мгновение у нее перехватило дыхание.

Кристина даже испугалась. Обычно она не мыслила такими категориями. Фактически за последние шесть лет у нее появилось множество знакомых мужчин, но что-то не помнится, чтобы первой реакцией хоть на одного из них был участившийся пульс в знак признания мужской силы. Она мгновенно почувствовала себя женственной, хрупкой и уязвимой.

Ее васильковые глаза расширились. Этого еще не хватало! Уязвимость означает слабость, а Кристина не считала себя слабой. Она очень напряженно работала, чтобы завоевать независимость, и банковский счет был ее гордостью.

— Встревоженный? — переспросила она.

Незнакомец внезапно улыбнулся. Что за ослепительная улыбка…

— Ну, вы едва не снесли дверью мой римский профиль, — пояснил он, указывая на импозантное здание банка, из которого оба только что вышли.

Кристина поежилась и даже слегка покраснела.

— Простите, пожалуйста, я не заметила. Я имею в виду, не заметила вас.

Мысли путались под его взглядом. Присмотревшись, Кристина заметила, что сейчас он совсем не выглядит нетерпеливым. Скорее сонным… и благодушным. Она приободрилась.

— Я просто задумалась, — созналась она, пытаясь говорить спокойно и размеренно. — Мне сказали, что нельзя получить собственные деньги. Боюсь, я вышла из себя.

Мужчина усмехнулся.

— Я видел. Или по крайней мере уловил конец разговора. Кажется, вы требовали справедливости.

Кристина загрустила.

— Возможно, и так, но следовало лучше держать себя в руках. Как только я начала стучать кулаком по стойке, у клерка пропала всякая охота помогать мне.

Мужчина снова улыбнулся. Опасная улыбка, в испуге подумала Кристина.

— Может быть, просто хотел, чтобы вы пришли снова? — предположил он. — Вы определенно осветили весь зал.

Кристина встряхнула головой. Его слова вызвали у нее легкое изумление и даже замешательство.

— О, не думаю. Он просто решил, что я ничего не понимаю.

— Так и есть, — довольно развязно подтвердил незнакомец. — Но вы понимаете хотя бы то, что не клерк за стойкой устанавливает правила?

Кристина презрительно фыркнула.

— Ему не следовало злорадствовать из-за этого. Незнакомец сделал удивленное лицо.

— Откуда вы знаете, что он злорадствовал? Возможно, был просто смущен и постарался скрыть смущение, чтобы сохранить свое достоинство? Поверьте мне, — голос незнакомца был полон иронии, — последнее дело для мужчины — сказать «нет» такой красавице. Это противно природе.

Кристина заморгала. Красавице? Слишком откровенный комплимент. Она в замешательстве посмотрела в его глаза и увидела пляшущие там огоньки.

— Не нужно смеяться надо мной, торопливо проговорила она. — В любом случае я расплачиваюсь за свой дурной характер. Учитывая, что сейчас у меня двадцать долларов до конца недели.

Мужчина поднял брови.

— Хорошенькое дельце.

Кристина внезапно рассмеялась. Смех ее был настолько веселым и заразительным, что проходившая мимо женщина с ребенком улыбнулась в ответ. Но незнакомец не смеялся. Напротив, глаза его прищурились. Какое-то мгновение лицо его ничего не выражало.

— Вы сможете выжить? — Вопрос почему-то прозвучал как обвинение.

Кристина пожала плечами.

— Не знаю.

Казалось, мужчина принимает какое-то решение.

— Нда… хотелось бы узнать немного больше. Пойдемте, я угощу вас кофе, и мы все обсудим.

Кристина с настороженным любопытством поглядела на него. Несмотря на приглашение, не смотря на очаровательную улыбку, казалось, что он идет против своих правил и даже в некоторой степени зол на себя.

Это ее почему-то успокоило. Незнакомец вовсе не выглядит странствующим донжуаном. В противном случае Кристина не потратила бы на него ни минуты. Даже если учесть, что внешность бывает обманчива, ничего страшного не случится. Она современная девушка и сумеет поставить на место мужчину, вздумавшего пофлиртовать. Все же желание выпить кофе боролось с привычным нежеланием подчиняться чужим приказам. Кофе победил, но лишь на время.

— Благодарю вас, — произнесла она, не в силах, впрочем, скрыть досаду.

Ее сомнения не укрылись от него.

— Хотя обычно вы не пьете кофе с незнакомцами? — с улыбкой уточнил он. — Чувствую, это мне следует благодарить… Полезный опыт. Думаю, нам сюда.

Он взял ее под руку. Всего лишь легкая поддержка, слабое прикосновение пальцев к голому локтю, но Кристина ощутила его всем телом. Она в испуге вскинула на него глаза. Мужчина, казалось, не заметил произведенного эффекта. Возможно, такой эффект он производил на всех женщин и привык к нему. Вид у него совершенно спокойный. В отличие от нее, с усмешкой подумала Кристина.

Незнакомец привел ее в одно из модных кафе, в которое Кристина вряд ли зашла бы сама. Даже имея полный кошелек денег, она ограничивала себя местами, куда заходили студенты и молодые путешественники. Но мужчина словно никогда в жизни не покидал широких бульваров. Похоже, роскошь — его привычка.

Поглядывая на него из-под ресниц, Кристина поняла, насколько не ошибалась относительно его элегантности. Легкий светлый костюм выглядит безукоризненно, несмотря на городскую пыль. Рубашка свеженакрахмалена, пестрый галстук из чистого шелка.

Если бы и понадобились дополнительные подтверждения ее догадке, их дал официант. В кафе сидело множество нарядных женщин в обществе изысканно одетых мужчин, звону чайных ложек вторило позвякивание дорогих бус, тем не менее Кристину и ее неизвестного спутника немедленно проводили к лучшему столику. Рядом росло небольшое апельсиновое дерево, благоухающие цветы которого успешно соперничали с уличной гарью.

Сначала Кристина подумала, что официант просто наметанным глазом опознал богатого клиента. Но когда он в обращении употребил слово «месье», она поняла, что здесь ее спутника знают.

Незнакомец усадил Кристину, затем сел сам в удобное плетеное кресло справа от нее.

Взглянув на официанта, он что-то быстро сказал по-гречески. Его греческий не был похож на речь француза. Кристина, чье знание языка оставалось несовершенным даже после пяти лет работы в стране, слушала со смешанным чувством восторга и зависти.

Официант записал заказ и с легким поклоном удалился. Она особо отметила поклон. Официанты в открытых кафе, даже на шикарных бульварах, редко кланяются своим клиентам. Следовало бы потребовать объяснений, но сначала нужно разобраться с другим вопросом.

— Откуда вы знаете, что я хочу кофе с булочками? — возмутилась она, как только официант отошел. — Вы не спрашивали. Видите ли, я уже достаточно большая, чтобы заказывать самой.

Мужчина откинулся на спинку кресла, небрежно положив руку на плетеный подлокотник. Да, к комфорту ему не привыкать. Он с одобрительным видом наблюдал за ее воинственностью.

— Но почему не я? Это для меня удовольствие, — учтиво возразил он. — Вы уже согласились на кофе. И я решил, что при вашем недостатке средств любая поддержка приветствуется. — Он бросил взгляд на массивные наручные часы. — В такое время вы нигде не найдете полный английский завтрак. Боюсь, даже здесь. Для ленча еще слишком рано. И я подумал, булочки и печенье заполнят пробел, пока мы обсуждаем, что делать дальше.

Оставалось либо признать справедливость его доводов, либо противостоять тому озорному благодушию, с которым он приглашал присоединиться к нему. Но Кристина продолжала сопротивляться.

— Если принесут греческий кофе, сладкий как патока, я встану и уйду, — пригрозила она.

Он громко засмеялся.

— Договорились.

Но кофе оказался колумбийским, с чудесным ароматом. Кристина закрыла глаза и вдохнула легкий пар, поднимающийся из чашки в ее ладонях, наслаждаясь горьковатым запахом. Она признательно улыбнулась и встретила взгляд незнакомца. В карих глазах играли искры.

— Уйдете? — мягко спросил он.

Кристина вздохнула.

— Кофе — моя самая большая слабость, — смущенно призналась она.

На его губах мелькнула улыбка.

— Хотелось бы и мне так отдаваться своим слабостям.

По необъяснимым для себя причинам Кристина отвела глаза.

— Я остаюсь, — торопливо проговорила она.

Она старательно поблагодарила официанта по-гречески, с некоторым удовлетворением заметив, как у ее спутника поднялись брови. Официант улыбнулся в ответ и поставил перед ней стакан ледяной воды и корзинку со свежими булочками на льняной салфетке.

— Итак, кофе — ваша самая большая слабость. Это такой пустяк… — Мужчина пододвинул к ней изящную сахарницу и сливки. — Не слишком много возможностей для других грешков?

Кристина решила, что не стоит углубляться в этот вопрос. Она небрежно откинула упавшие на глаза волосы и сухо ответила:

— Хватает.

Она налила себе сливок. Он стал накладывать в свою чашку сахар. На третьей ложке она удивленно вскинула брови, вызвав легкий смешок.

— Старая латиноамериканская привычка, — пробормотал он. — Мой бразильский дядюшка говаривал, что кофе должен быть черным как ночь, горячим как огонь и сладким как любовь.

— О! — воскликнула Кристина, откидываясь назад.

Она торопливо отодвинула от себя сахар. Неизвестно почему кровь прилила к ее щекам.

— Вы оттуда приехали? Из Латинской Америки? Мне казалось, вы — француз, — произнесла она, решив перевести разговор в более безопасное русло.

Вероятно, он понял ее уловку. В глазах мелькнула усмешка, хотя Кристина не была в этом уверена.

Но ответил он серьезно:

— О, у меня есть и французский дядюшка. Моя родословная — настоящий коктейль. Долгая история. Не буду утомлять вас.

Итак, данная тема закрыта для обсуждения. Почему-то это обеспокоило Кристину. Она позволила себе состроить недовольную гримасу.

Как ей показалось, он поколебался, затем добавил:

— Полагаю, мне следует представиться. Меня зовут Люк-Анри.

Возникла странная, томительная пауза. Он посмотрел на нее с ожиданием, даже с вызовом. Кристина была удивлена. Должна ли она знать это имя? Оно ей ничего не говорит — разве что явно французское.

Ее внезапно заинтересовало, знают ли его другие люди в кафе. Она осмотрелась. Кое-кто из нарядных женщин поглядывал в их направлении.

Это завистливые взгляды, поняла Кристина. Итак, она не единственная, кто не может устоять перед его обаянием. Впрочем, слабое утешение.

Она заново рассмотрела его. Потрясающе, но ее спутник, кажется, самый привлекательный мужчина, какого она только встречала. Уж точно, самый привлекательный мужчина во всем кафе.

Она медленно выговорила:

— Люк-Анри? Должно ли это что-то значить для меня?

Его сонные глаза улыбнулись.

— Надеюсь, нет.

— Но почему? — в испуге спросила Кристина. Мужчина откинулся на спинку кресла, утреннее солнце играло на его иссиня-черных волосах, лоснящихся как шерсть ягуара.

— Редко удается поговорить с женщиной, чья самая большая слабость — кофе. Думаю, нам лучше беседовать вне времени и пространства. Чтобы сохранить исключительность нашей встречи.

— Вы имеете в виду, мы больше не встретимся и можем быть честны друг с другом?

Он сделал испуганное лицо.

— Вы остры на язык.

Она весело рассмеялась. Его губы растянулись в ответ.

— Лучше все-таки знать, с кем имеешь дело. — Она поставила локти на стол, сцепила пальцы и положила на них подбородок. — Конечно, я могу выдумать для вас что угодно. И вам придется поверить.

Это задело Люка-Анри.

— Вы собираетесь так поступить?

Кристина казалась заинтригованной.

— Искушение велико, — призналась она. Ее голубые глаза мечтательно затуманились. — Скажем, я… дочь кофейного плантатора.

Он откинул назад голову и залился смехом. Это был добрый и веселый смех, эхом откликнувшийся в сердце Кристины. Она вздрогнула. Ощущение не было неприятным, но возникло внезапное чувство опасности, словно, зайдя за угол, вдруг обнаруживаешь себя на краю пропасти.

Испугавшись, она чопорно выпрямилась, решив бросить игру, смысла которой не понимала.

— С другой стороны, наверное, лучше не продолжать. Меня зовут Кристина Говард. — Она энергично протянула руку через стол. Люк-Анри взял ее и, к ее удивлению, обследовал на отсутствие колец. Его пальцы были длинными и прохладными. Кристина внутренне задрожала от его прикосновения.

К счастью, он не заметил ее реакции и столь же энергично пожал руку.

— И чем вы занимаетесь в Греции, мисс Говард? Кроме ожидания денег, конечно.

Она восприняла комментарий с улыбкой и отхлебнула кофе.

— Туристка? — подсказал он.

Кристина вспыхнула. Ее греческий не настолько плох.

— Конечно, нет. Я работаю.

Возникла небольшая пауза. Странная усмешка заиграла на его губах.

— Кажется, я оскорбил вас. Позвольте принести извинения…

Не похоже, что он часто извиняется, подумала Кристина. Но не сказала этого. Да и не собиралась. Люк-Анри тихо засмеялся.

— В Афинах так много молодых красивых девушек, путешествующих без гроша в кармане… Множество студенток, которые думают, что смогут прожить воздухом и классикой, пока осматривают виды Древней Греции. Неудивительно, что я принял вас за одну из них.

Их глаза встретились. Кристина внезапно почувствовала, что край пропасти начал осыпаться под ногами. И он снова назвал ее красивой!

— Я не такая дура, — выпалила она. Он состроил скептическую мину.

— Не такая, — настаивала Кристина. — А денег нет, потому что мой банк все перепутал, не более. Я не студентка. Я — практичная женщина и никогда в жизни не пыталась жить воздухом и… чем там еще?

— Классикой, — пробормотал он.

В уголках его глаз сейчас явно таился смех. Он словно наслаждался собой.

— Приношу свои извинения. И где же вы… э-э… работаете?

Кристина внезапно усмехнулась.

— Я — матрос.

Как и предполагалось, эта новость потрясла его. Он заморгал.

— Кто? — Люк-Анри встряхнул головой и отхлебнул кофе. Затем снова встряхнул головой. — Странно. Мне послышалось, вы сказали «матрос».

— Именно так.

Челюсть у него не отвалилась, но выглядел он все равно ошарашенным. Насладившись реакцией.

Кристина намазала булочку маслом, откусила и начала с удовольствием жевать.

— Но почему?

— Это такая же долгая история, как ваша родословная, — с притворной застенчивостью произнесла она.

На темном лице мелькнуло недоверие, он словно не привык слышать отказы. Его брови сошлись вместе.

— Вы собираетесь торговаться, Кристина Говард?

Вид у нее был крайне невинный. Он не поддался на обман.

— Мое фамильное древо в обмен на вашу необычную карьеру, идет?

— Ладно, хотя у меня нет привычки рассказывать людям все, а вы явно не любите говорить о своей семье, — согласилась она. — Итак…

— Начнем с вас, — твердо прервал он. — Рассказывайте.

Кристина поджала губы.

— Вы — первый. А то потом откажетесь.

— Какое недоверие, — простонал он. Но в уголках губ по-прежнему пряталась улыбка. — Ну хорошо. Моя мать — француженка. Дед был безумным исследователем, вечно путешествовал и всюду таскал за собой семью. Тетя Моника вышла замуж за бразильского теннисиста, который провел половину жизни в джунглях вместе с индейским племенем. Крайне энергичный субъект и, возможно, еще более безумный, чем мой дед. По крайней мере так говаривал мой отец.

— А чем занимается ваш отец?

Грусть набежала на его лицо.

— Боюсь, занимался.

— Мне жаль, — пробормотала Кристина.

Ясно, что он любил своего отца.

— Он тоже был исследователем?

— Нет. — Казалось, Люк-Анри вернулся мыслями из прошлого. — Нет, отец был скорее… Думаю, вы бы назвали его администратором.

— Чиновником, — перевела Кристина. Люк-Анри сделал испуганную гримасу. Потом на лице появилась улыбка.

— Да, можно сказать и так.

— А вы? Исследователь или чиновник? Или ни то, ни другое?

— Мы так не договаривались, — запротестовал он, но затем ответил: — Безусловно, чиновник. У исследователей ужасно неустроенная жизнь. А я люблю комфорт.

Но что-то в его словах — не говоря уже о широких, мускулистых плечах — подсказывало Кристине, что ее снова дразнят. И это ей не очень нравилось.

Он выжидательно посмотрел на нее.

— А вы? Как вы стали матросом?

— О, очень просто. Это цена свободы.

Он был поражен.

— Я много слышал о моряках, но ни разу не слышал, чтобы кто-то, кроме судовладельца, имел много свободы.

Кристина заново оценила его незаурядность.

— Здесь вы правы, — согласилась она.

— Но для вас это свобода? Вы сбежали из монастыря?

Она со смехом покачала головой.

— Почти. Из пансиона благородных девиц. Слышали о таких?

Его глаза засмеялись.

— Сожалею, но нет.

— Не сожалейте. Это не тот опыт, который стоит приобрести.

— Если опыт такой плохой, почему родители не забрали вас оттуда?

— Родительница, — быстро поправила Кристина. — Мама думала, я буду безумно счастлива в пансионе, где девочки должны сдавать кучу экзаменов. Она даже не пыталась отдать меня в другую школу. А я не просила. Там не так уж плохо. Просто скучно.

— Скучнее, чем матросская жизнь? — спросил он с ноткой недоверия в голосе.

Кристина вскинула на него назидательный взгляд.

— Матросы путешествуют. Пока я не приехала сюда, все путешествия были в школу и из школы. — Она еще откусила от булочки. — Но школа давно в прошлом.

— Не так давно, — сухо заметил он.

Кристина покачала головой.

— Не обманывайтесь. Я старше, чем выгляжу.

— В этом вы правы. На вид вам лет двенадцать.

Он наклонился вперед и смахнул крошки с ее подбородка. Кристина задохнулась от гнева. Он снова сел, блестя глазами.

— Вот так. Станем опять взрослыми.

Ее залила краска.

— Благодарю вас. Вы очень любезны, — со злобой проговорила она.

Он не изображал непонимания и разразился смехом.

— Не стоит благодарности. Итак, вы сбежали в море двадцать лет назад. Как вы жили с тех пор?

Кристина презрительно фыркнула.

— Я зарабатываю на достойную жизнь. — Она сердито посмотрела на булочку в руках. — По крайней мере когда банк позволяет получить мои деньги.

Люк-Анри покачал головой.

— Кто же тот дурак, который нанял такую девушку в матросы?

— Я прекрасно справляюсь, — с обидой возразила она.

Он поймал ее взгляд. У него удивительные ресницы, заметила она, темные и густые, очерчивающие блестящие глаза словно тушью.

— И прекрасно выглядите, — мягко прибавил он. У Кристины перехватило дыхание. Снова! Она фыркнула и отвела глаза.

— Стоит посмотреть на меня в рабочей одежде… — произнесла она слегка напряженным голосом.

— Готов представить. Не удивлюсь, если остальная команда бросает при этом работать.

Кристина насупилась.

— Я не завожу романов с коллегами, — отрезала она.

Казалось, он восхищен.

— Тогда с кем же вы заводите романы?

— Я не… — горячо начала она и тут же осеклась, но было уже поздно. Она просто подставилась. Люк-Анри просиял и даже не пытался скрыть своего триумфа.

— Неужели? Я нахожу вас очень интересной. Кристина поборола выступивший румянец и пронзила его злым взглядом.

— Если вы еще раз назовете меня красивой девушкой, я умру со смеху, — объявила она.

— Из-за того, что я щедр на комплименты, к которым вы не привыкли?

— Откуда вы знаете?.. — Она снова осеклась и снова слишком поздно. На этот раз сердиться приходилось на себя.

Его взгляд был спокоен.

— Женщин, привычных к комплиментам, они не злят, — ласково объяснил он. — Вы не привыкли — и злитесь. Сколько вам лет, Кристина?

— Двадцать три.

— Разве? — со смехом усомнился он.

Кристина заскрипела зубами.

— А теперь расскажите о судах, на которых работаете.

Кристина перестала испепелять его взглядом.

— В основном частные яхты. Или туристские суда, которые вывозят аквалангистов.

— Но работа сезонная. Что вы делаете зимой?

Кристина слегка замялась. Наконец кое-что можно скрыть.

— Это мое дело.

Она обнаружила, что Люк-Анри изучает ее из-под нахмуренных бровей. Не заметно, чтобы он остался разочарован. Скорее, чем-то озабочен — но, кажется, не собирается говорить чем.

— Вы — странная девушка, — отрывисто произнес он.

— Женщина, — поправила она.

На его лице внезапно вспыхнула улыбка.

— И еще более странная женщина.

Интересно?.. Нет. Кристина не собиралась спрашивать, что он имеет в виду. Даже не думала спрашивать.

Откусив булочку, она спокойно проговорила:

— Ничего странного. Я работаю, ем, сплю, как все остальные.

Сонные веки приподнялись.

— Вы очень ошибаетесь. Совсем не как все остальные.

В голосе не было провокации, но Кристина снова напряглась и неприязненно сощурилась. Словно кошка пробежала между ними.

После долгой паузы она сказала первое попавшееся:

— Вы меня совершенно не знаете.

Он выдержал ее взгляд.

— Неужели?

Кристина внезапно затрепетала и отвела взгляд.

— Нет. Не знаете. Вспомните, это разговор вне времени и пространства.

— Вы обиделись на меня, Кристина?

Кристина вспыхнула.

— Не смешите. Конечно, нет. Я могу себя защитить. — Она открыто посмотрела ему в глаза, что стоило немалых усилий. — Послушайте, мне даже не обидно оставаться одной в городе, когда негде переночевать. Можете ли вы сильнее обидеть меня?

В его глазах появилось странное выражение.

— Сказали бы мне.

— С какой стати? — слишком громко произнесла она.

Несколько посетителей в испуге оглянулись. Мужчина за соседним столиком даже опрокинул стакан с водой. Сверху упал «Уолл-стрит Джорнэл», и жидкость начала впитываться в газету. Посетитель выглядел крайне смущенным, когда подбежал официант вытереть стол.

Кристина, давно замечавшая взгляды из-за соседнего столика, не сконфузилась.

— Теперь ему придется изображать что-то другое, чтобы подслушивать.

Глаза Люка-Анри без всякого интереса пробежались по немолодому мужчине в темном костюме.

— Подслушивать? Думаю, вы ошибаетесь. Скорее, он ждет кого-то.

Она покачала головой.

— Нет. Он пришел вскоре после нас и выбрал этот столик намеренно. И просто делал вид, что читает газету, а сам ни разу не перевернул страницу.

Тень раздражения легла на лицо Люка-Анри. Но он сказал лишь:

— Тогда у него было не слишком увлекательное утро.

Он взглянул на часы, затем жестом подозвал официанта и попросил счет.

— Большое спасибо за завтрак, — произнесла Кристина, стараясь держаться официально. — Мне пора идти.

— Нет, — повелительно возразил Люк.

Она промолчала, удивленно подняв бровь.

Он лениво улыбнулся.

— По крайней мере позвольте ссудить вас деньгами на ночлег.

Кристина сохраняла невозмутимость.

— Ссудить? Вы имеете в виду — дать, поскольку мы больше не встретимся? Спасибо, нет. Я смогу устроиться на ночь где-нибудь на полу. А вечером поищу работу в нескольких кафе на набережной.

Он быстро заговорил:

— Считайте меня братом. Надеюсь, я могу что-то сделать для сестры… или для племянницы, если бы она у меня была постарше.

Кристина спокойно посмотрела на него.

— Я не чувствую себя вашей сестрой. Или племянницей.

Глаза его вспыхнули. Кристина поняла, что сделала ошибку. Она отодвинула чашку и стремительно встала.

— Я искренне благодарна вам за предложение. Но я привыкла сама расплачиваться по счетам. Всегда так делаю. Так что спасибо, нет. — Она спрятала руки. — Интересно было с вами познакомиться. Счастливо оставаться.

Он тоже встал. Лицо его потемнело. У такого хозяина я бы дрожала от страха, подумала Кристина. Слава Богу, она работает не на него.

Вид у Люка был мрачнее тучи. Он открыл бумажник и достал толстую пачку банкнот.

— Не делайте глупостей. Возьмите деньги.

Мужчина за соседним столиком не знал, куда смотреть. Уголком глаза Кристина поймала выражение его лица — смесь жуткого смущения и восторга. Она обнаружила, что симпатизирует ему. Люк-Анри явно не замечал производимого впечатления или не заботился, что думают о нем люди. Зато несчастный человечек за соседним столиком был слишком восприимчив и к тому, и к другому. От такого контраста Кристина почему-то еще больше разозлилась на Люка-Анри. Она наклонилась через столик.

— Прочисть свой слух, — медленно прошипела она. — Я не твоя сестра.

— Это верно, будь ты моей сестрой, я бы вбил в твою голову хоть немного разума, — процедил Люк-Анри сквозь зубы. Он явно был полон праведного королевского гнева и не видел резона его умерять.

— Наконец-то вы меня не удивили, — подлила Кристина сладкого яда. — «Разумно» только соглашаться с вами, не так ли?

Люк в ярости фыркнул. Затем прямо у нее на глазах укротил свой гнев, как человек укрощает в себе дикого зверя. Он явно хотел что-то сказать, но удержался и крепко сжал губы.

— Вы упрямы, мисс Говард. У меня просто не хватает аргументации, — произнес он наконец. — Пожалуйста, будьте благоразумны…

— Не нужно меня опекать, — спокойно отрезала Кристина.

Они испепеляли взглядом друг друга через стол, словно дуэлянты. Затем он улыбнулся. Это не была одна из его ослепительных улыбок. Это был разящий удар.

— Вам нет нужды беспокоиться об ответной плате. Женщины приходят ко мне по собственной воле.

Мужчина за соседним столом вспыхнул. Кристина тоже. Но от этого раздражение ее не ослабло ни на йоту, хотя она не забывала, что находится в людном месте, и в отличие от своего самонадеянного противника не могла пренебречь производимым впечатлением. Ярость охватила ее как лесной пожар, но она стерла ее с лица и одарила противника самой застенчивой улыбкой.

Она потянулась за деньгами и взяла их у него из рук. Мужчина за соседним столом содрогнулся, откинулся на спинку кресла и вытянул под столом ноги.

Глаза Люка-Анри превратились в щелки.

— Только не я, — тихо процедила Кристина. Прищуренные глаза явно дразнили ее. Кристина улыбнулась. Затем отступила назад и резким движением подбросила бумажки высоко в воздух.

Они все еще падали на остолбеневшего хозяина, когда она пробежала между столами и скрылась.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Кристина одиноко брела по улице, сердце ее злобно колотилось. Как он посмел? О, как он только посмел? Втереться в доверие! Приказывать ей! Читать лекции, словно он глава семьи, а она — надоедливая школьница! Совать ей деньги словно нищенке, которой негде переночевать! Словно имеет на это право!

Тут ее мысли зашли в тупик. Возможно, надоедливый мистер Люк-Анри не имел права читать ей лекции, но в одном он, несомненно, прав. Ей негде переночевать. Кристина внезапно усмехнулась. Придется скоротать ночь на лавочке автобусной остановки, если не позвонить кое-куда прямо сейчас.

Вопреки патентованному скептицизму Люка-Анри, помощь найти нетрудно. Кристина — дружелюбная девушка, и люди отвечают ей взаимностью.

Сью Стэнли ждала, дверь была уже открыта, когда Кристина поднялась по лестнице в ее квартирку. Они обнялись. Сью широко зевнула.

— Вот дьявол, — быстро поняла Кристина. — Перепутались день с ночью?

Сью работала сиделкой. Она кивнула и направилась в комнату. Кристина почувствовала угрызения совести.

— Прости, пожалуйста. Не думала вытащить тебя из постели.

Сью засмеялась.

— Кто-то же должен… Мистер Успех до сих пор не объявился. — Она с трудом подняла сумку Кристины на грубый деревянный стул и двинулась в маленькую кухню. — А как у тебя?

Кристина сделала гримасу. Ее мать полжизни ждала, когда придет мистер Успех и избавит ее от проблем повседневной жизни. Между тем именно ее малолетняя дочь пыталась справиться с их неорганизованной жизнью, пока мать не умерла. Приобретенный опыт дал Кристине стойкое отвращение даже к шуткам по поводу этого мифического существа.

Сью знала Кристину очень хорошо. Она усмехнулась.

— Еще ни один придурок не оставил вмятины на доспехах?

— Даже на горизонте не наметился.

Сью покачала головой.

— Однажды найдется.

По непонятным для нее причинам в памяти Кристины всплыло властное лицо Люка-Анри, его странный, настойчивый взгляд. Она невольно вздрогнула. Дрожь, надо сказать, не была неприятной.

Это-то и пугало. Люк-Анри из другой жизни, напомнила она себе. Наверное, они больше не встретятся. Она даже не желает видеть его. Не так ли?

Голос ее предательски охрип:

— Все это чепуха, сама знаешь.

Балкон пылал алой и белой геранью в терракотовых горшках. Сью вышла наружу. Кристина последовала за ней, опустилась на верхнюю ступеньку пожарной лестницы и с удовольствием осмотрелась вокруг.

Она обнаружила, что Сью оценивающе глядит на нее.

— Кто он?

Кристина фыркнула.

— О ком речь?

Сью познакомилась с Кристиной три года назад в археологической экспедиции. Все лето они проработали вместе, делились своими секретами, проблемами и маникюрными ножницами. В результате обе прекрасно изучили друг друга.

Сейчас Сью проницательно смотрела на нее.

— Тот, кто пнул тебя сегодня утром.

Кристина снова расслабилась.

— Ты на неверном пути, Сью. Я сошла на берег, вот и все. Потом оказалось, что банк не даст мне наличных до выходных.

Сью широко открыла глаза.

— Тебе? Но у тебя всегда было нормально с деньгами.

— Банк в этом не уверен, какая-то административная заминка, — сухо ответила Кристина.

Сью готова была поверить, хотя еще сомневалась, что не мужчина причина ее затруднений. Она так и сказала.

К собственной досаде, Кристина покраснела. Сью даже не пыталась не заметить.

— Я так и знала! — воскликнула она. — Расскажи о своем опасном сердцееде.

Кристина рассмеялась.

— Почему обязательно «опасном»?

— Если он не опасен, ты бы его не заметила, — высказалась Сью со всей прямотой.

Кристина была слегка шокирована. Даже расстроена — слишком уж хорошо ее знает Сью.

— Что ты имеешь в виду?

Подруга вздохнула.

— Крис, я видела это слишком часто. В большинстве случаев ты словно не замечаешь их. Мужик роет когтями землю от страсти, а ты обращаешься с ним как с братом. Или как с подругой.

Кристина сделала протестующее движение.

— Чепуха.

— Не чепуха, сама знаешь. Мужчина привлекает твое внимание, только если хватает тебя за поросячий хвостик и тащит в свою пасть. Тогда ты оживаешь. — Сью вздохнула с явной завистью.

Это не понравилось Кристине. Сью заметила и, как добрая подруга, прекратила дразнить.

— Ничего не поделаешь, если тебе нравятся опасные мужчины… В любом случае я не могу сидеть на солнышке весь день. Нужно сходить на рынок, пока не раскупили все более-менее приличные овощи. Устраивайся сама.

Она ушла, оставив Кристину в состоянии тревоги.

Может, Сью права? Если так, почему не говорила раньше? Не разбудила ли эта краткая встреча с Люком-Анри что-то глубоко скрытое в Кристине, что сразу заметила Сью? Сью, которая так хорошо знает ее… Не слишком приятная мысль.

Да нет, все это чепуха. Люк-Анри — властный человек, у него свой собственный путь. Она мало знает о нем. А то, что знает, ей не нравится. Какое все-таки счастье, что она не желает встречаться с ним. И однако…

Что-то произошло, не так ли? Что-то между ними возникло, напряженное, но невысказанное.

Такого не должно быть. Жизнь должна быть управляемой. Нехорошо сбивать себя с пути фантазиями о мужчине, которого даже не знаешь.

Кристина вооружилась ручкой и телефонной книгой, примостилась у автомата в темном, маленьком холле и начала заново обустраивать свою жизнь. Никто не предлагал работу прямо сейчас, но живой интерес к ней восстановил упавший дух. Ей почти удалось выбросить из головы разрушительный образ Люка-Анри.

Сью вернулась с покупками, когда вечерний бриз начал разгонять накаленный городской воздух. Кристина была на балконе в трикотажном топе. Ее длинные голые ноги уже приобрели привычный летний оттенок. Сью подошла к застекленной двери и посмотрела на подругу.

— Ты чудесно выглядишь, — вздохнула она, примостившись на подоконник. — Как бы мне хотелось быть натуральной блондинкой с ногами от ушей!

Кристина поднялась.

— Нет, не стоит. Это не пойдет к твоему гардеробу. Кофе?

— Я бы продала остатки души за это.

— От нее что-то осталось?

Она зашла внутрь и занялась древней паровой кофеваркой.

— Как успехи с работой? — окликнула ее Сью.

— Более-менее. Требуется гид на четырехдневный тур по античным местам. Не совсем мой профиль, но если не будет ничего другого…

— Это заняло весь день?

Она подала Сью кофе и опустилась на пожарную лестницу, скрестив ноги.

— Нет. Я сделала несколько набросков.

— Пляжная коллекция Кристины?

Сью поддразнивала любя. Она все знала об итальянском курсе дизайна Кристины и о том, как серьезно подруга относится к этому. Кристина занималась всю зиму, используя заработок от летней работы для оплаты значительных взносов за обучение и умеренных бытовых расходов.

Кристина усмехнулась.

— Возможно. Здешнее солнце определенно приносит вдохновение.

Сью потянулась.

— Угу. Я люблю это место. Под таким солнцем кому нужно работать?

— Тому, кто любит есть, — прозаически ответила Кристина. — Так что придется мне вечером пойти в порт. Может, удастся найти работу у одного из капитанов.

Она с сожалением посмотрела на Сью. Обе знали, что именно там хозяева набирают команды. Все же Кристине казалось невежливым бросать подругу в первый же вечер. Сью обо всем догадалась и улыбнулась в ответ.

— Прекрасно. Я пойду с тобой. Если нет другого выбора, в порту замечательно. С удовольствием прогуляюсь перед дежурством в больнице. — Она снова потянулась. — Только приму душ и переоденусь. Потом посмотрим Афины.

Они попали в портовый район лишь около десяти. Сезон только начинался, и ночь была ясной, но прохладной. Несколько ярких звезд сияли на небе, несмотря на неоновый уличный свет и смог, стоявший над городом. Из кафе звучал шум голосов и магнитофонная музыка. Запах жареного мяса, чеснока, вина и человека наполнял пыльные улицы.

— Думаю, сначала к Косте, — с удовольствием сказала Кристина. — Там толкается множество капитанов. Джеки говорил, Альдо Марино вроде бы набирает команду.

Кристину хорошо знали в маленьком, шумном кафе Косты. Пока они прокладывали дорогу между деревянными столами, несколько посетителей приветственно помахали рукой. Сам Коста прервал работу, чтобы встретить Кристину смачным поцелуем.

— Альдо? Не думаю, — сказал им Коста и вернулся к безостановочному раскладыванию по тарелкам греческого салата. — Деметриус — всегда. Если ты дошла до ручки, — откровенно добавил он, кивнув в сторону угрюмого мужчины за угловым столом.

— Ты еще не дошла до ручки, — твердо заявила Сью. — Этот тебе не подходит. Скупердяй — нет сил.

Музыкант, игравший в глубине кафе на бузуки, засмотрелся на Кристину с нескрываемым восхищением. Он расцвел улыбкой и запел серенаду с не слишком пристойным текстом. Кристина ответила на его нахальный взгляд смехом, но покачала головой.

Совсем не так смотрел на нее Люк-Анри, непроизвольно подумала она. Его взгляд делал ее напряженной и бдительной, наполнял холодным возбуждением. Игрок на бузуки не заставил бы ее покраснеть до греческих календ. Люк добился этого с полуслова.

Что со мной творится, в испуге думала она. Неужели я не могу забыть этого человека?

Сью дернула ее за руку.

— Пошли. Попробуем в «Голубой таверне».

Кристина с трудом очнулась.

— Да. Пошли.

— Добрый вечер, — произнес вежливый голос. Кристина вздрогнула, сердце заколотилось, словно ее внезапно схватил смертельный враг. Люк-Анри спокойно изучал ее. Легкая улыбка змеилась на красивых губах. Еще одна из его улыбок — не касающаяся надменных глаз.

Сердце Кристины рухнуло, как якорь в спокойную воду. С чего бы это? Чтобы казаться спокойной, она расправила плечи.

— А, это вы.

Он слегка поклонился. Из дальнего угла кафе донесся бодрый австралийский говор:

— Сью! Где ты пропадаешь? Иди сюда, пышка.

— Джефф! — воскликнула Сью. Она поколебалась, но, оценив элегантный вид Люка-Анри, решила, что Кристине не нужна дуэнья рядом с такой респектабельной персоной, — Увидимся дома, — пробормотала она и, протиснувшись между столов, исчезла в толпе.

Кристина, которая никогда в жизни не думала, что ей может потребоваться дуэнья, внезапно почувствовала себя отчаянно одинокой. Веселящаяся толпа и шум лишь усугубляли ее растерянность. Она сглотнула.

Люк-Анри разглядывал ее с циничным выражением, которое ей совсем не понравилось. Он ничего не говорил. Кристина кашлянула.

— Пространство и время снова свели нас, — беззаботно сказала она. — Что вы делаете у Косты?

— Могу спросить то же самое. Хотя это очевидно.

Тон был достаточно вежлив. Не к чему придраться и в самих словах. Откуда же она знает, что он преследует ее, что он в холодной, неистовой ярости? Не ледяной ли блеск в его глазах тому виной? Кристина оглянулась. Никто вокруг не замечает ничего необычного. Фактически никто не обращает на них внимания.

— Простите, не понимаю.

Он рассмеялся. Смехом отнюдь не веселым.

— Прогуливаетесь. Этим все сказано, верно?

Брови Кристины сошлись.

— Что?

Он сделал недовольный жест рукой, охватывающий все кафе — посетителей, игрока на бузуки, мясистую фигуру Косты и даже утомленных официантов.

— Вы используете по максимуму свои естественные активы, скажу я вам. Улыбка, длинные голые ноги и вдобавок — обещание поцелуя. Мощная приманка, насколько я вижу. Именно это вы имели в виду, когда говорили, что можете позаботиться о себе?

На мгновение Кристина была настолько ошеломлена, что засомневалась, правильно ли понимает его слова. Когда же осознала, что именно он имеет в виду, побелела от гнева.

— Я полагаю, вы приняли меня за ночную бабочку?

Он хрипло засмеялся.

— О нет. Я уважаю проституток. Это в своем роде честнейшие работяги.

— Черт побери, я вас не понимаю!

Его глаза быстро обследовали ее с ног до головы. Она отступила назад словно от удара. Ее лицо пылало. Он заметил это и улыбнулся.

— Я имею в виду, они продают то, что записано в контракте. Можно так сказать. Вы же… — Он покачал головой. — Нет, моя дорогая.

Она стремительно шагнула к нему. Насмешливая улыбка стала шире.

— Решили расцарапать мне лицо? Вы не сделаете этого, я знаю. Слишком хорошо воспитаны.

— Вы понятия не имеете, как я воспитана.

— О, думаю, здесь вы не правы. — Он склонил голову набок и изобразил задумчивость. — Я вижу признаки… Не могу понять, как упустил их утром.

Она задрожала от гнева.

— Какие признаки?

— Хорошие манеры. Зачатки морали, — кратко объявил он.

Все вокруг словно исчезло. Кристина почти забыла, что стоит в переполненном кафе. Ни один не повышал голоса, но разговор их был слишком резок, чтобы не привлечь внимания. Посетители кафе стали бросать косые взгляды, но Кристина ничего не замечала. В такую ярость она не впадала никогда в жизни.

— Какое у вас право говорить о моей морали?

— Право? — Он пожал плечами. — Никакого.

— Или делать суждения обо мне на основе десяти минут шпионажа?

— Скажем, пяти минут, — небрежно уточнил Люк-Анри. — Пяти незабываемых минут. Да, я наблюдал. В полном восторге. Вы поцеловали хозяина. Думаю, выгодно держать кафе на набережной.

Кристина задохнулась от возмущения, но Люк этого словно не замечал. Он с увлечением перечислял все ее действия, давая им грязное толкование.

— Вы взглянули, что происходит за угловым столом. И одним взмахом ресниц воспламенили юнца, играющего на этом шумном заменителе гитары.

Кристина так разозлилась, что даже не думала защищаться. Впрочем, после краткого мгновения ярости она решила подтвердить ему, что и в самом деле так плоха, как он думает, даже еще хуже. Итак, она беззаботно рассмеялась и пожала плечами. Ее узорчатый топ сполз с загорелого плеча.

Кристина скорее почувствовала, чем увидела, что его глаза проследовали за движением ткани. Он не смог подавить свою реакцию. Она зарегистрировала ее как небольшой триумф.

Впрочем, радоваться нечему. Гнев может сделать ее беззащитной. Подавив инстинктивное движение поправить бретельку, она отбросила назад волосы, вызывающе подняла подбородок и ответила ему таким же презрительным взглядом.

— Итак? Какое вам до этого дело?

Мгновение он не отвечал. Затем непроизвольно взглянул на голое плечо.

— Стало быть, вы любите играть с огнем. Почему же я не заметил этого раньше?

Ее глаза превратились в щелки.

— Чего вы от меня хотите? — Голос ее постепенно окреп.

— Спокойнее, леди. Вы слишком нетерпеливы.

Она поняла, чего он хочет, но не могла поверить. Не здесь же, не сейчас, не посреди толпы посетителей! Такого с ней еще не случалось. Такого сверхцивилизованные люди, подобные Люку-Анри, себе не позволяют.

Но нет, ничего цивилизованного не было в том, как он схватил ее, оторвал от земли и крепко прижал к себе. Какое-то мгновение он выдерживал ее сверкающий гневом взгляд со странным выражением, словно за грубостью скрывалась боль. Но призрак боли быстро исчез, он издевательски засмеялся и насмешливо повторил припев только что отзвучавшей песенки:

— Гори, огонь, гори…

Все смешалось в голове Кристины. На некоторое время осталась единственная отчетливая мысль: он определенно обращается с ней не как с сестрой. При всем своем ерничестве он не играет. Его руки жестко — безжалостно жестко — держат ее хрупкое тело. И в глазах горит голод.

Переполненное кафе, запах жареного мяса и горячего хлеба, звуки разговоров, смеха и разливаемого по стаканам вина — все растворилось, словно и не существовало. Голова Кристины откинулась назад под бешеным напором его поцелуя. Ее затуманенные глаза закрылись, кости словно расплавились. Силы оставили ее в мощном кольце его рук. Зачем сила, если она не хочет сопротивляться?

Кровь все больше вскипала в жилах по мере того, как она все глубже и глубже погружалась в его объятия. Ничего подобного она раньше не испытывала.

Руки Люка сжались еще крепче.

Он меня задушит, в полуобмороке подумала Кристина. Он так зол, что ни публика, ни ее изумление не удержат его. Более того, она слабо подозревала, что он понимает всю несуразность происходящего; и тот факт, что это неприкрытое сексуальное домогательство не в его характере, лишь подливает масла в огонь. Несомненно, в огонь гнева. Не домогательства.

Его губы терзали едва не до потери сознания. Она чувствовала, как неистово пульсирует его кровь, как колотится сердце. Она ощущала его дыхание горлом, легкими. Она вдыхала слабый незнакомый аромат деревьев, исходивший, по-видимому, от его легкой куртки. Но этот аромат не мог заглушить густой, мускусный запах жаркого тела. Запах этот наполовину отвращал, наполовину восхищал ее.

Совершенно новое для нее ощущение. Оно заставляло дрожать и оживляло неведомые чувства. Наконец безжалостный натиск ослаб. Кристина издала слабый животный звук и отыскала губами ямку между его шеей и плечом.

Люк вскрикнул. Вздрогнув как от ожога, он почти со злобой оттолкнул ее на расстояние вытянутых рук. Кристина качнулась и открыла глаза. Он был явно не в себе. Лежавшие на ее плечах руки дрожали, словно пытались вытряхнуть из нее жизнь.

— Вот и ответ на твой вопрос. — Голос не слушался его. Он тяжело дышал, тем не менее абсолютно владел собой. Или считал, что владеет.

Кристина покачала головой. Она приходила в себя не так быстро.

— Вопрос? — непонимающе откликнулась она.

— О том, чего я хочу, — напомнил Люк срывающимся голосом.

Кристина смотрела на него с растущим недоверием.

— Вы серьезно?

— Конечно.

— Вы сошли с ума. У вас хватило совести наброситься на меня… у всех на глазах…

Ей недоставало слов. Вместо этого она красноречиво обвела глазами кафе. Посетители, казалось, были полностью поглощены своей едой. Трудно поверить, что минуту назад люди не отрывали глаз от высокого незнакомца и юной англичанки, загипнотизированные невиданной сценой. Ее негодование поутихло.

— Не слышал, чтобы ты звала на помощь.

— Что?

Он повторил. Тон был спокойный, но в глазах светилась угроза.

Кристина не испугалась. Она, правда, дрожала, но только от праведного гнева. По крайней мере она уверяла себя, что от гнева. После его презрительных слов ярость опять захлестнула ее и вскоре достигла точки кипения.

— А теперь послушай меня, — зловеще заговорила она, вырываясь из его рук, затем повернулась и закричала во весь голос: — Коста!

Люк поморщился, но опасный блеск в глазах пропал. На смену пришло удивление. Затем, как ни поразительно, восхищение, едва не восторг. Или нечто подобное, думала Кристина, наблюдая за ним сквозь красную пелену гнева.

Хозяин возник так быстро, что Кристина заподозрила, не дожидался ли он подобного вызова. Однако он не выглядел как жаждущий отмщения защитник оскорбленной невинности. Он выглядел восхищенным и не слишком старался это скрыть.

— Выброси этого урода, — потребовала Кристина срывающимся голосом.

— Я не могу, Кристина.

Она в изумлении уставилась на Косту.

— Ты видел, что он сделал? Коста усмехнулся.

— Я не полисмен, Кристина. Пока клиенты оплачивают счет и не бьют посуду, они могут делать что угодно. — Он задумался. — Могут даже бить посуду, если заплатят за нее.

— А если они пристают к другим клиентам? — вспыхнула она.

— Не забивай себе голову. Все довольны.

У Люка вырвался смешок. Он подавил его, но недостаточно быстро.

Кристина пришла в бешенство. Она топнула ногой и издала звук наподобие тех, что издавал, закипая, старый чайник Сью.

— Я не довольна.

— Сочувствую тебе. Но не понимаю, чего ты от меня хочешь.

— Выброси его, — взмолилась Кристина.

Посетители снова стали посматривать в их сторону с интересом. Кристина притихла, вся покраснев.

Коста отечески улыбнулся ей.

— Послушай-ка меня. Я не могу выбросить человека просто из-за того, что тебе не понравилось, как он целуется, — произнес он резонерским тоном. — Кроме того…

Кристина испепелила его взглядом.

— Кроме того? — угрожающе подсказала она. Коста пожал мясистыми плечами.

— Честно говоря, дорогая, видал я на своем веку кое-что и похуже.

На этот раз Люк даже не пытался спрятать усмешку.

— Бедная Кристина… Не думаю, что корпус морской пехоты поспешит спасать тебя, — добавил он, когда веселье его ослабло. Потом кивнул на столик. — Почему бы нам не присесть? Коста принесет бутылочку своего лучшего вина, и мы все обсудим.

Люк и Коста обменялись понимающими взглядами. Поймав их на этом, Кристина догадалась о тайном мужском заговоре. Пусть думают, что она сдалась. Она им еще покажет.

В глубине кафе Сью уже готова была сорваться с места подруге на выручку. Кристина послала ей улыбку. О, она им еще покажет! Она быстро огляделась, прежде чем Люк успел проследить за ее взглядом. Нужно выиграть время.

Подавив в себе гнев, Кристина кротко проговорила:

— Замечательно. Только сначала схожу в уборную.

Ни один из мужчин не возражал. Она постаралась поймать взгляд Сью и незаметным кивком головы позвала ее за собой. Краем глаза она заметила, как Сью пробормотала извинения своим приятелям и последовала за ней.

В маленькой вонючей уборной Кристина опустила руки под холодную воду и посмотрела на себя в разбитое зеркало. Глаза расширены и какие-то дикие. Руки онемели, словно отмороженные. Будь проклят этот человек! Будь он проклят. Как он посмел так поступить с ней? Дверь открылась.

— Ух ты! — сказала Сью. — Это действительно нечто. Я так понимаю, утреннее выяснение отношений администратора с новым кадром?

Кристина разозлилась на ее нелестное замечание.

— Нет, это не он. Не люблю, когда неизвестно кто мной командует.

Сью заморгала.

— Ты так ему и сказала?

— Несколько раз.

Сью захохотала.

— Думаю, этот человек не из тех, кто легко сдается.

— Что ж, ему придется научиться новому искусству, — отрывисто проговорила Кристина. — Он больше не будет помыкать мной.

Сью вздохнула.

— Мной он мог бы помыкать, когда ему вздумается.

— Тебе бы это не понравилось, — успокоила ее Кристина, отворачиваясь от зеркала.

— О нет, понравилось бы. Он такой благородный… Если бы он взглянул на меня, как смотрел на тебя, я бы тут же умерла за него.

Кристина испугалась.

— Как он смотрел на меня?

— Я знаю, ты обычно игнорируешь эффект, производимый на мужчин, но такое должна была заметить, — с завистью произнесла Сью. — Как мы вошли, он не отрывал от тебя глаз. Мне показалось, он собирается съесть тебя.

Кристина вспомнила его хищный поцелуй. Горло внезапно перехватило.

— Мне тоже, — тихо призналась она и вздрогнула.

Сью мгновенно дала задний ход.

— Прости. Я дура. Неважно, насколько благородно он выглядит. Если ты ясно даешь понять, что парень тебе не нравится, а он не отстает, это обычный прилипала. — Она похлопала подругу по плечу. — Положись на меня.

Если честно, нельзя сказать, что не нравится… Но Кристина не стала обсуждать это. Слишком сложно объяснять, если и сама не до конца понимаешь. Ясно одно: ей хочется сбежать от Люка-Анри как можно дальше и как можно быстрее.

— Хочу убраться отсюда, чтобы он меня не заметил. И чтобы не смог преследовать.

Сью задумалась.

— Хм. Ты не можешь пройти через кухню, потому что Коста на его стороне, — резонно заметила она.

Кристина удивилась ее проницательности. Сью кивнула.

— Мужская солидарность. Коста обожает это. Он донесет, если узнает. — Она помолчала, потом внезапно воскликнула: — Мусор! — И выскочила за дверь.

Кристина ничего не понимала. Через минуту Сью вернулась.

— Задний двор отвратителен, — с чувством сказала она. — Никто не стал бы здесь есть, если бы посмотрел туда. Следовательно, никто не будет особенно старательно там искать. Иди и спрячься за кучей кочерыжек, а я возьму Джеффа. Мы достанем какой-нибудь транспорт и заберем тебя. Просто не дыши десять минут.

Кристина вышла. Сью права, двор мерзок. Пришлось задержать дыхание, сколько хватило сил, а потом дышать ртом.

Сзади на кухне царила суета, но оставалось только гадать, то ли там перевернул все вверх дном, раздраженный Люк-Анри, то ли это нормальный ритм работы. Кристина поежилась и постаралась снова задержать дыхание. Сердце колотилось. Кто-то выглянул во двор, что-то испуганно проворчал и проворно захлопнул дверь. Кристина смогла передохнуть.

Сью и Джефф появились несколькими мгновениями позже. Восхищенное лицо Джеффа возникло над дощатым забором, окружавшим двор, и он протянул руку.

— Фу! Этот парень действительно обидел тебя, — сказал он, вытаскивая Кристину на улицу. — Я бы и на спор не выдержал там трех минут. Ты, наверное, начала покрываться плесенью.

— Я проверю, — мрачно пообещала Кристина. — Но он не обидел меня. Я просто не хочу больше спорить на публике. Спасибо за помощь, — запоздало добавила она.

— В любое время. Для друзей Сью… — великодушно произнес Джефф. В голосе его звучал интерес. — Что ты собираешься делать? Убраться из города?

— Не говори глупости. Этот субъект — цивилизованный человек. — Кристина помолчала и добавила с некоторым облегчением: — В любом случае он не знает, где я остановилась.

— Может вычислить. Похоже, такой парень ни перед чем не остановится.

Джефф взял напрокат дряхлый «ситроен». Машина стояла на углу темной улицы. Сью пробралась за руль. Джефф наклонил переднее пассажирское сиденье, чтобы Кристина проскользнула назад.

— Лучше залечь, — посоветовал он, все еще в восторге.

— Он не станет устраивать погоню… — начала было Кристина, с отвращением расположившись на протертом заднем сиденье.

— Не будь так уверена. Что это сзади нас? — прервала ее Сью.

Длинный лимузин появился в зеркале заднего вида. Все оглянулись. Фары светили как прожекторы. Автомобиль двигался вдоль обочины, словно выискивал кого-то.

— Ложись, — скомандовал Джефф.

Кристина отбросила брезгливость и в одно мгновение соскользнула на пол. Джефф сгреб Сью в объятия, так что фары лимузина осветили лишь уединившуюся парочку, полностью поглощенную друг другом. Пассажиры лимузина, вероятно, остались удовлетворены, и автомобиль проехал без остановки. В наступившей темноте Джефф освободил Сью.

— Крис, — проговорила Сью дрожащим голосом. — Беру свои слова назад. Ты права, мне бы это не понравилось.

— Поняла, что нужно скрываться из города? — наставительно спросил Джефф.

— И как можно быстрее, — ответила Кристина. Лимузин выглядел угрожающе. Внезапно роль гида по античным достопримечательностям показалась чрезвычайно притягательной.

— Правильно, — одобрил Джефф.

Сью ничего не сказала, но ее облегчение было видно без всяких слов. Она тронула передачу и выехала на проезжую часть.

— Единственное, что я хочу знать, — проворчала она наконец, — кто этот человек?

— Люк-Анри.

— Никогда не слышала.

— И я тоже.

— Вряд ли такая тачка принадлежит человеку, о котором мы никогда не слышали, — вступил в разговор Джефф.

Кристина прикусила губу. Она припомнила вопросительный взгляд, который бросил на нее Люк, назвав свое имя. Должно ли оно что-то говорить? Или это вымышленное имя? Впрочем, незачем строить пустые догадки.

— Что ты хотел сказать? — спросила она Джеффа.

— Ну, такой автомобиль принадлежит кому-то могущественному. Или такому, кто работает среди могущественных людей. Я неплохо рассмотрел его в кафе. Но не узнал. Так что, думаю, это либо охранник, либо бизнесмен.

— Кто бы ни был, он охотится на тебя, — внезапно проговорила Сью. — Я не удивлюсь, если он затем и пришел к Косте.

— Не драматизируй, — запротестовала Кристина. — Он не знал, что я пойду к Косте.

Но я сказала, что, наверное, пройдусь по кафе на набережной, припомнила Кристина и вздрогнула.

— Не похоже, что он собирается сдаться, — со страхом проговорила Сью.

Кристина была с ней согласна. Остается лишь надеяться, что туристическая группа скоро покинет Афины.

— Я уеду завтра утром.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Она уехала. И в течение недели мысленно обитала в двух местах одновременно.

Одна Кристина заказывала гостиницы и описывала древности, другую сжимал в своих объятиях мужчина, которого она едва знала, который сделал все, чтобы она его едва знала. Мужчина, который изложил ей тщательно отредактированную версию своей жизни, лишенную самых существенных деталей, возможно, и настоящего имени. Мужчина, который заявил, что они не встретятся больше, но потом переменил свое решение по неведомым причинам.

За исключением одной — понятной, но вызывающей у нее смятение. В том поцелуе было все — сила, гнев, жажда. Кристина никогда раньше не испытывала такого острого физического влечения. Никогда не чувствовала желания, какое теперь поселилось в ней, отчего все, что она видела и слышала, все, к чему прикасалась, был он.

— Секс, — сказала она себе. — В нем все дело. Конечно, сильная страсть, но, несомненно, преходящая. Не думай о нем, и все пройдет.

Но не проходило. Временами она едва замечала свою милую туристскую группу с американского Среднего Запада. Они впервые были в Европе и мечтали увидеть Микены и Дельфы. Кристина изо всех сил старалась разделить их энтузиазм. И даже слегка преуспела. Но темная магнетическая фигура Люка была всегда при ней, всегда подстерегала ее. Частенько он просто лишал ее отдыха. Совсем не похоже на легкое половое влечение, которое она иногда испытывала раньше.

Это все сон, говорила она себе.

Но чувство было реально — ужасающе реально. Более реально, чем что угодно другое. И это пугало. От этого ее внезапно бросало в жар в тени классических колонн. Кажется, он говорил, что она боится его?

— Смешно, — произнесла она вслух.

Но за время долгой, утомительной дороги назад в отель она припомнила каждое сказанное им слово. Она боится его — какая чепуха… Полная чепуха… Она уверена в себе, независима и никого не боится.

Но, если признаться честно, от этого темного, требовательного его присутствия холодок пробегал по спине. Не страх, естественно, но какая-то тревога, странное чувство, что защиты от него нет. А ведь она даже не знает, кто он!

Возможно, он злодей, мрачно думала Кристина, вспоминая длинный черный автомобиль, разыскивавший ее. Или просто бизнесмен, как предположил Джефф. Неизвестно. Даже догадаться невозможно. Он не дал никаких намеков.

— В этом и проблема, — проговорила она в пятнистое гостиничное зеркало. — Он не сказал мне ничего. Намеренно не сказал ничего. Смог спрятаться под плащом и маской. И все равно я думаю только о нем. Должно быть, я схожу с ума!

Она приложила к разгоряченной коже мокрое полотенце и попыталась собраться с мыслями.

Возможно, он вовсе не владелец того черного лимузина. Возможно, он не разыскивал ее. Возможно, встреча у Косты была чистой случайностью и лимузин ехал медленно из-за проблем с двигателем. Возможно, она все выдумала. Но это почему-то не успокаивало.

Она позвонила Сью.

— Он возвращался к Косте, — сразу сообщила Сью. Она не уточняла кто. В этом не было нужды. — Оставил телефон. Тебе дать?

Кристине очень хотелось сказать «да». Как это не похоже на нее! Неужели она впервые в жизни влюбилась?

— Нет! — в ужасе воскликнула Кристина.

Возникла небольшая пауза.

— Ты влюбилась в него, — медленно произнесла Сью. Сейчас в ее голосе не было триумфа, как неделю назад. — Наконец-то это случилось.

Кристине не хотелось ее слушать. Особенно в свете того, что она сама себе говорила.

— Чепуха, — решительно отрезала она.

— Я видела, как он целовал тебя, — напомнила Сью. — И как ты выглядела потом. И еще всерьез уверяешь, что осталась равнодушной?

Кристина подавила чувственный стон, едва не вырвавшийся после слов подруги.

— Поцелуй как поцелуй, — сухо ответила она.

— И что ты собираешься с ним делать?

От одной мысли о том, что надо с Люком-Анри что-то «делать», голова Кристины пошла кругом. Она проглотила ком в горле, надеясь, что Сью не уловит ее растерянность.

— Ничего не собираюсь с ним делать. Я его не знаю. А то, что знаю, мне не нравится. — Его самоуверенность меня просто бесит. — Да, так-то лучше. Возможно, раздражение уменьшит темный, довлеющий над нею образ до управляемых размеров. Она находчиво добавила: — Пусть научится вести себя в общественных местах.

Сью от неожиданности захихикала.

— А не в общественных?

Эту мысль Кристина особенно старательно отгоняла от себя.

— Такого не случится, — твердо заявила она. Когда она клала телефонную трубку, рука ее дрожала.

Кристина вернулась в Афины не в наилучшей форме. Люк-Анри больше не объявлялся. Она сама не понимала, радует это ее или огорчает. В любом случае выбросить этого человека из головы не удавалось.

Следующая работа — обслуживание группы аквалангистов — займет пару недель.

— Ты становишься знаменитой. — Такими словами встретил ее капитан, когда она поднялась на борт. Кристина уже работала на него раньше, и они хорошо ладили. Капитан выглядел озадаченным.

— То есть? — испугалась Кристина.

— На прошлой неделе раза три спрашивали тебя. Провода до сих пор гудят. Откуда такая слава?

Она нахмурилась в странном беспокойстве.

— Я осталась без наличных, и пришлось побегать за срочной работой, — неопределенно объяснила она.

— Вот как? Но если хозяин подумает, что у тебя проблемы с деньгами, он никогда тебя не пустит на корабль, набитый золотом и наличностью, — успокоенно пошутил капитан. — Мораль: никогда на самом деле не нуждайся в работе.

Он душевно засмеялся и похлопал ее по спине. Кристина рассеянно улыбнулась.

Неужели снова длинная рука Люка-Анри? Или она льстит себе? Она уже жалела, что не взяла его телефон и не может позвонить и сказать, чтобы он оставил ее в покое. Конечно, с грустью подумала она, не исключено, что это всего лишь плод ее воображения. Знать бы…

Итак, в совершенно растрепанных чувствах она вместе с остальной командой пришла вечером поужинать к Косте. Едва завидев ее, хозяин оставил своего собеседника и направился к ней.

— Только не говори, что тебя расспрашивали обо мне, — упредила его Кристина.

Он выглядел удивленным.

— В чем дело? Я думал, ты ищешь работу?

— О, конечно, — успокоилась она. — Наверное, у меня паранойя. Что у тебя есть, Коста?

Он усмехнулся и раскинул руки.

— Работа на всю жизнь.

Тремя неделями позже Кристина едва тащила ноги по портовому причалу, сгибаясь под тяжестью огромной мусорной корзины, и последними словами поминала Косту. Вот уж работка на всю жизнь! Зато на коронованных особ. Почетная, значит. Должно быть, это имел в виду Коста.

Но пока Кристина видела лишь, что яхта недостаточно обеспечена провиантом и очень плохо оснащена. Ладно, это можно пережить. На прошлых работах она с этим справлялась. Но с чем трудно мириться, так это со склочной атмосферой на борту. Ею заразились все, от полуоборванной команды до девочки Пру, семилетней дочери главного пассажира. Никто никому не помогал, и все грозились пожаловаться принцу, который нанял судно.

Сам принц до сих пор не показывался, что с его стороны было весьма мудро. Вместо этого он поместил на борт сестру с ее детьми, а сам обещал присоединиться в одном из ближайших портов. Его снова ожидали сегодня в маленькой итальянской гавани, но ни дети, ни Кристина не верили, что он появится. Дети совсем распоясались. Принц Холхостана занял свое место на позорных страницах мысленной записной книжки Кристины — рядом с Костой и этим скупердяем капитаном Деметриусом…

Кристина сбросила тяжелую корзину на верхнюю ступеньку лестницы. Ну уж нет, больше я не позволю собой так помыкать, поклялась она, переводя дыхание и вытирая лоб перед тем, как тащить свой груз через весь док.

— Какого черта вы здесь делаете? — раздался голос над ухом.

Кристина замерла, не в силах поверить. Наверное, от жары, усталости и бурного темперамента у нее разыгралась фантазия. Стук сердца заглушил все звуки. Она так испугалась, что рухнула бы на землю, если бы не опиралась на корзину с мусором.

Голос, безусловно, знаком. Вопреки всем своим благим намерениям Кристина засыпала и просыпалась с ним уже несколько недель. Она осторожно подняла голову.

Это не солнечный удар, это галлюцинация.

— Вы!

Легче уж справиться с солнечным ударом или галлюцинацией.

— Что вы здесь делаете? — воскликнула она. Совершенно шокированная его появлением, она смотрела на него в полной растерянности. Нужно сказать себе, что это иллюзия, рожденная внезапным смятением, охватившим ее, когда банк отказался выдать ей деньги. Нужно сказать себе, что он ничем не отличается от остальных: если держишь себя в руках, намного легче справиться с пугающим привидением, не говоря уже об обычном человеке. И пламя, сжигающее ее, не более чем игра воображения. Наверное, и он совершенно безразличен к ней.

Люк-Анри улыбнулся. Какие у него черные глаза… Он выглядел самоуверенным, властным и крайне насмешливым. Не так-то легко прийти в себя, подумала Кристина. Или хотя бы казаться равнодушной.

— Что вы здесь делаете? — повторила она, на этот раз с некоторым упреком.

Люк наклонился. Его пальцы накрыли ее руку, сжимавшую край корзины, не встретив сопротивления.

— В данный момент, похоже, выношу мусор, — сухо произнес он. Это не тот учтивый голос, который она помнила. Он проникнут насмешкой. Но разницы нет. Именно этот голос заполнил все ее сны.

— Я справлюсь, — в панике пробормотала она. Сейчас не время вспоминать сны, обволакивающие ее даже наяву. Сейчас, при столкновении с их героем, они просто ужасают.

Казалось, Люк не заметил ее смятения. Он лишь презрительно фыркнул.

— Не смешите. Эта штука явно тяжела для вас. Какого черта вы потащили ее?

Кристина стояла как загипнотизированная. Чувства взяли верх, и маленькие руки внезапно потеряли свою обычную силу. Вздрогнув, она взглянула на его длинные пальцы, сковавшие ей ладонь.

Никогда еще она не чувствовала себя так: словно вся обратилась в кровь и огонь, без сил, без воли, способная лишь на одно: плавиться в его руках. Плавиться от страсти. В конце концов, это не сон.

— Черт возьми, — пробормотала она в полном ужасе и уступила ему корзину без всякого сопротивления.

Люк-Анри явно заблуждался насчет причин ее растерянности.

— И я очень рад видеть вас, — в восторге произнес он.

Тяжелая корзина совсем не оказалась для него тяжкой ношей. Он взвалил ее на плечо, как мешок угля, и понес. Она смотрела на него, пытаясь успокоиться.

Сегодня он не в строгом парадном костюме. На нем джинсы и простая футболка, под которой играют могучие мышцы. Кристина вспомнила, какую силу она ощущала даже сквозь строгий пиджак. У нее невольно похолодело в животе. Только бы Люк не заметил ее смятения…

Лицо ее горело. Пальцы, которыми она опустила солнечные очки на нос, слегка дрожали. Когда он обернулся, ее плечи и руки безвольно поникли. Напрасно она заставляла себя собраться с силами.

Люк отнес мусор в контейнер и вернулся. Он светился глубоким удовлетворением, словно дела его складывались даже лучше, чем ожидалось. Но что за дела, оставалось только гадать. Несмотря на охватившую ее панику, Кристине захотелось сцепиться с ним.

— Вот так. И не пытайтесь больше таскать сама, — распорядился он.

Итак, снова командует. Драчливость в Кристине все возрастала. Она собралась уже высказать ему все, что думает по поводу его приказов. Но что-то в уверенных черных глазах остановило ее.

Она постаралась успокоиться.

— Наверное, лучше обсудить этот вопрос с моим нанимателем, — произнесла она ровным голосом.

Кто бы мог подумать, что эта идея заинтересует его! Скрытое в нем самодовольство стало ощущаться еще сильнее.

— Хорошая мысль. Так я и сделаю.

Кристина посмотрела через плечо. После ленча у нее уже вышел небольшой разговор с первым помощником. Он закончился грубым указанием от капитана Деметриуса вынести мусор на берег, да поскорее. Когда она шла, капитан и первый помощник, он же родственник капитана, облокотившись на поручень, смотрели ей вслед. Сначала она решила, что они проверяют, как выполняется приказ. Но, обнаружив, что взгляды их прикованы к ее длинным загорелым ногам, пожалела, что не надела ничего, кроме обычного палубного наряда из шорт и обтягивающей майки.

Люк проследил за ее взглядом. Сейчас фигур у борта не было, но он, кажется, прочел ее мысли.

— Разглядывают вас? Не желают помогать?

Кристина пожала плечами.

— Это моя работа, — ровным голосом проговорила она. — Обязанность кока — избавляться от судовых отбросов.

Его лицо вытянулось.

— Но не тоннами.

— У нас… э-э… пару дней не было возможности выгружать мусор.

Мягко сказано. Капитан Деметриус с самого начала запустил свои обязанности и забыл заранее забронировать швартовку в порту. Поскольку сезон уже давно был в разгаре, портовые службы не выпустили «Леди Елену». Не помогла и напористость капитана, подкрепленная ссылкой на коронованного нанимателя. В результате им пришлось швартоваться в вонючей рыбачьей деревушке, в грузовом порту и наконец в этой неудобной гавани.

Люк поднял брови.

— Объясните, — приказал он.

Кристина вздохнула.

— Скажем прямо — это не самый лучший круиз, в котором я участвую.

— Но… — Он умолк на полуслове. На лице мелькнуло внезапное беспокойство.

Кристина невольно усмехнулась.

— Фактически это катастрофа. Ничего нормально не спланировано. Пассажиры обвиняют команду. Команда обвиняет первого помощника. Даже ненавидит его. Первый помощник ненавидит детей. А все наши пассажиры, кроме одного, — дети. Единственный взрослый пассажир ненавидит капитана. А капитан ненавидит всех.

Казалось, Люк потрясен.

— Это возмутительно.

Кристина задумалась.

— Пожалуй, нет. Это словно настольная игра для взрослых. Кого посадить в одну лодку, чтобы они не съели друг друга?

Люк невольно засмеялся.

— Сказано ядовито.

— Объективно, — поправила она.

В трех часах хода от Афин капитан допустил первую навигационную ошибку. Пассажиры — сестра нанимателя и ее дети. Весьма скоро выяснилось, что принцесса разбирается в навигационных картах лучше Деметриуса. Собственно, даже Кристина лучше их понимала.

Как только это стало очевидно, атмосфера на борту настолько накалилась, что Кристина могла бы дать обет молчания и никто бы этого не заметил.

Должно быть, удрученность Кристины как-то проявилась. Несмотря на ее иронический тон, Люк сдвинул брови.

— Собираетесь сбежать с корабля?

— Соблазнительная мысль. Вы даже не представляете, насколько соблазнительная, — с чувством проговорила она.

Его глаза блеснули.

— Тогда позвольте забрать вас от всего этого.

Кристина едва не подскочила от испуга, потом недоверчиво поглядела на него.

— Я не могу, — вырвалось у нее.

— Почему нет? Вам там плохо. Пойдемте.

— Это не так просто.

— Вы же здравомыслящая девушка. — Он помолчал, потом тихо добавил: — Если только не хотите бежать с кем-то другим. Я напугал вас, Кристина?

Все это слишком близко к истине. Она вскинула голову.

— Я не боюсь ни вас, ни кого-либо другого.

— Тогда позвольте мне помочь вам с побегом.

Кристина совершенно растерялась и не на шутку возмутилась. Она бросила на Люка мрачный взгляд. Он улыбнулся в ответ. Вежливость его сбивала с толку, но тайное самодовольство все еще ощущалось. Кристина разозлилась.

— Все соблазнительней и соблазнительней, — самым ледяным тоном уверила она. И тут обнаружила, что странное напряжение между ними пропало. Она засмеялась. — Особенно если придется сказать Саймону Астону — это один из детей, — что он не получит к чаю свои «дьявольские пирожные». Тем не менее вынуждена отказаться.

Люк заговорил не сразу. Какое-то время он странными глазами смотрел на нее. Наконец театрально вздохнул.

— Детский лепет.

Кристина фыркнула.

— Ваш или мой? Прошу уточнить.

— Удар за ударом по уязвленному тщеславию.

Но по уголкам губ было понятно, что его тщеславие не пострадало. Кристина решила переменить тему:

— Так что же вы здесь делаете?

Казалось, он смутился и на мгновение даже потерялся; затем пожал плечами.

— Сбежал от всего. В дневнике записано посетить это место.

Не сказал ровным счетом ничего. Намеренно, не сомневалась Кристина. Люк-Анри по-прежнему играет в тайну. Что ж, поддержим эту игру. Кристина послала ему сладчайшую улыбку.

— Надеюсь, вы довольны своим отдыхом, — произнесла она тоном прощания навек и повернулась, чтобы уйти.

Люк остановил ее. Он положил руку ей на плечо проворно и легко, словно имел полное право удерживать ее столь бесцеремонно. Кристина замерла, уверенная, что лицо ее пылает. Сердце колотилось в груди.

— Я серьезно, — сказал он. — У меня есть машина. Уедем сейчас. И не нужно будет видеть этих людей.

Кристина покачала головой.

— Не могу. Я нанялась на весь круиз.

— Контракт можно разорвать. Особенно если с вами плохо обращаются.

Она вздохнула.

— Дело не в контракте.

Пламя мелькнуло в его черных глазах.

— Тогда в чем?

— Я обещала, — просто сказала она.

Люк не отрывал от нее глаз. Казалось, он не понял ее слов.

— Я обещала, когда бралась за работу… — начала было она. Но нет, он понял все правильно и все же недоверчиво покачал головой.

— Какое это имеет значение? Не думайте об этих людях.

Пришла ее очередь покачать головой.

— Я не могу не думать о моих обещаниях.

Он помолчал. Затем медленно произнес:

— Громко сказано.

Жар слегка схлынул со щек, но она все еще нервничала. На лице появилась напряженная улыбка. Внезапно в его глазах заплясали огоньки.

— Итак, несчастная дама не позволяет увезти ее. Что мне тогда остается? Помочь ей избавиться от драконов?

Кристина ничего не смогла с собой поделать. Она прыснула, взглянув на пустую мусорную корзину.

— Вы мне уже помогли.

Он с подчеркнутым разочарованием покачал головой.

— Драконов больше не осталось?

Кристина насторожилась. Судя по его лицу, это вызов.

Она подумала о капитане Деметриусе. О его родственнике, первом помощнике. И еще об их отсутствующем царственном нанимателе, который и заварил всю эту кашу.

— Нет в наличии, — с грустью признала она. Густые брови оскорбленно приподнялись.

— Вы хотите сказать, драконы есть, но вы боитесь, что я с ними не справлюсь?

Она посмотрела на его широкие плечи, и у нее вырвался смешок.

— Нет-нет, я уверена, вы с ними запросто справитесь. Только, если сразите их, я останусь без работы. Мой наниматель может по-другому относиться к своим обязательствам.

Его глаза прищурились.

— Вы в конфликте со своим нанимателем?

— Он отсутствует. Трудно быть в конфликте с человеком, которого здесь нет.

Его взгляд внезапно стал пустым.

— Я не совсем понимаю.

— О, фактически я получаю приказы от капитана. Но тот дурак, что все заварил… некий плейбой-теннисист с непроизносимым титулом… — кратко сформулировала Кристина все, что знала о принце, — именно он выбирал капитана.

Возникла странно напряженная пауза. Затем Люк вопросительно поднял брови.

— Это действительно неудачное судно? — бесцветным голосом спросил он.

Кристина хмыкнула.

— Я бывала на более удачных.

Его черные брови сошлись. Глаза задумчиво смотрели на нее.

Кристину вновь охватило недоумение. Люк вовсе не удивлен встречей с ней. Эта его поездка давно записана в дневнике… В чьем дневнике? Почему? Одни загадки…

На какое-то мгновение ей показалось, что это он заманил ее сюда. Но его поведение никак этого не подтверждало. Конечно, он преследовал ее своим вниманием, но хмурится-то сейчас не из-за нее. Как бы то ни было, вид у него такой озабоченный, что кажется, он даже забыл о ее присутствии.

— Что вы тут делаете? — еще раз резко спросила она.

Люк посмотрел ей в глаза и внезапно расплылся в улыбке.

— Вычисляете мою стратегию? — Его голос снова был полон тайного восхищения. Внезапно он протянул руку и, сняв с нее солнечные очки, уставился прямо в ее подозрительные глаза. — Не смотрите так тревожно, Кристина Говард. Не забывайте, что вы не боитесь меня.

Он наклонил голову и прежде, чем она догадалась о его намерениях, легко и небрежно поцеловал ее в трепещущие губы.

А затем исчез, скользнув тенью среди теней от зданий, тянувшихся вдоль набережной. Кристина смотрела ему вслед. Поцелуй был так краток, что она сомневалась, не плод ли это воспаленного воображения.

Она коснулась своих пылающих губ. Нет, это не плод воображения. Бог знает, кто он и чего хочет, но он точно был здесь.

Сердце ее необъяснимо, безрассудно возликовало.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Кристина готовила ужин, передвигаясь словно на автопилоте. Люк здесь. По-прежнему неуловимый, по-прежнему загадочный, но здесь.

Тем же вечером она взглянула в зеркало, висевшее в ее крошечной каюте, и едва узнала себя. В васильковых глазах потрясение, губы расцвели, словно приглашают к поцелую. Это слегка встревожило и заинтриговало ее.

— Вот чем обернулась чистая фантазия, — с удовлетворением произнесла она и засмеялась от возбуждения. Невозможно представить себе, что Люк-Анри не найдет ее снова. Он не может не вернуться, не может обойтись без нее.

— Гори, огонь, гори, — сказала она отражению.

Но ему не пришлось ее искать. Она сама наткнулась на него в лучшем отеле маленького городка прямо на следующий день.

Пришлось провожать детей в спорткомплекс отеля, пока их мать искала развлечений в более веселой компании. Кристина слегка задержалась у руководителя детского комплекса, знакомого по предыдущим сезонам.

— Присматривай за Саймоном Астоном, — посоветовала она Карлу. — Он не настолько взрослый, как думает.

— Глаз с него не спущу.

Кристина с легким сердцем направилась в холл отеля. Ей до смерти хотелось чего-нибудь холодненького. Именно там сидел Люк-Анри. Не узнать его высокую фигуру было невозможно. Кристина замерла.

Он сидел за столом в нише под надписью «Пресс-служба и связь» и хмуро всматривался в экран ноутбука. Потом собрал листы из принтера и бегло изучил их. Ее он не заметил.

Кристина колебалась. Впервые до нее дошло, что он может оказаться журналистом. Но каким журналистом? Можно представить его корреспондентом-международником — одним из тех солдат удачи, что патрулируют горячие точки по всему миру в поисках своего эксклюзива, хотя сегодняшние Афины — вряд ли горячая точка.

Внезапно пришла в голову другая, глубоко неприятная возможность. Что, если он журналист абсолютно другого толка? Этот сонный маленький порт — еще менее горячая точка, чем Афины. Более того, никаких знаменитостей, кроме известного сердцееда Стюарта Дефине со своей киногруппой, здесь на данный момент не сыскать.

Карл скрипел зубами при одном упоминании о них. Актерская братия веселилась почти всю ночь в бассейне, предоставляя обслуживающему персоналу сломя голову убирать стаканы и остатки коктейлей до появления первых утренних посетителей. Сейчас Кристина подумала, не примкнула ли к этой братии усталая, одинокая принцесса? Не выискивает ли Люк-Анри сплетни именно такого сорта?

Она заметила, как Люк пожал плечами. Повернувшись к факсу, он вставил лист и стал быстро набирать номер. Маленькое личико Саймона Астона мелькнуло перед внутренним взором Кристины. Сердце сжалось.

Что же, если он преследует именно эту цель, ему придется от нее отказаться, внезапно решила она. Люк-Анри не получит своих сплетен, пока Кристина на борту «Леди Елены». Она глубоко вздохнула, потуже завязала на загорелой талии концы рубашки и шагнула вперед.

И тут же его взгляд, словно притянутый невидимым магнитом, вскинулся на нее. Глаза его смотрели без всякого выражения. Лицо оставалось бесстрастным, но Кристина чувствовала растущее — и нельзя сказать, чтобы приятное, — удивление.

Если у нее еще оставались сомнения, такая реакция развеяла их. Он замер на миг, глаза прищурились. Если уж точно, он не выглядел застигнутым врасплох, скорее просто был недоволен тем, что видит ее здесь, в холле.

Сделай вид, что ни о чем не догадываешься, приказала себе Кристина. Сделай вид, что ты столь наивна, как он думает. И утащи его отсюда, пока он не увидел, как принцесса позволяет Стюарту Дефине намазывать спину кремом.

— Привет, — сказала она голосом, полным, по ее мнению, девичьего восторга.

Конечно, он мгновенно заметил фальшь. Брови поднялись.

— Привет. Льщу себя надеждой, что вы разыскивали меня или даже решились сбежать с судна.

Кристина прыснула.

— Пока ни то, ни другое. Я привела детей хозяина на урок плавания.

На его лице мелькнуло любопытство.

— Когда я последний раз видел вашего хозяина, он был бездетен. — Он помедлил и подчеркнуто добавил: — И не женат.

— Принцесса замужем за англичанином, неким Ричардом Астоном.

— А-а… — Брови опустились, но Кристина уловила блеск в его глазах. — Но ваш хозяин — принц Холхостана? Который, как я понимаю, все еще путешествует.

Вряд ли это звучало вопросом, заметила Кристина. Она сделала недоуменное лицо.

— Ну, если уж быть педантичным…

— Точным, — поправил он. — Я люблю точность.

В своих отчетах в газету? — подумала Кристина и почувствовала холодок на спине. В конце концов, он до сих пор не сказал, кто он и что здесь делает.

— Во всем?

На его лице отразилось удивление.

— Конечно.

— Включая и себя? — быстро проговорила она. Люк слегка фыркнул, но спросил довольно безразличным голосом:

— Что вы имеете в виду?

Вот идеальная возможность поймать его на очевидном двуличии. Почему она колеблется? Ясно почему — придется из лояльности к принцессе положить конец дальнейшим встречам, признайся он, чем занимается. А этого ей не хочется.

Кристина злобно выбранила себя, но это не помогло. Он высокомерен, лжив и слишком самоуверен, но она все равно хочет видеть его.

Но нельзя отступать без борьбы.

— Я так понимаю, вы рассказали о себе правду?

Люк и не подумал смутиться.

— Я не сказал ничего неточного.

Ее голубые глаза метнули пламя, но ей удалось обуздать свое возмущение.

— Это не одно и то же, — с расстановкой произнесла она.

— Все зависит от вашей точки зрения. Не думаю, что вы того сорта девушка, которая в первую очередь требует от своих знакомых выписку из банковского счета и послужной список.

Ее подбородок оскорбленно вскинулся.

— Конечно, нет.

Он широко улыбнулся. Снова одна из его ослепительных улыбок. У Кристины слегка зазвенело в голове.

— Вот и хорошо, у вас и без того есть возможность составить представление обо мне.

Она проглотила ком в горле. Это словно гипноз. Невозможно отвести глаза в сторону. Губы ее пересохли.

— Неужели? — Скепсиса не получилось.

— Безусловно.

Люк не прикасался к ней, но находиться под его взглядом… различие невелико. Кристина почувствовала глубокую внутреннюю дрожь, так встревожившую ее раньше. На этот раз тревоги нет. Скорее легкое опьянение.

— Хотите попытаться? — засмеялся он. Кристина снова проглотила ком в горле.

— Не знаю, удастся ли. — Она изо всех сил старалась сохранить хладнокровие.

— Положитесь на меня. Ну так как, согласны? Это безумие, подумала она. Нужно заявить, что я вижу его игру. Нужно уйти прямо сейчас. Вместо этого раздалось бездыханное «да».

Черные глаза заблестели. Он протянул властную руку.

— Тогда пойдемте со мной.

Кристина чувствовала себя словно во сне, будто события идут своей чередой без ее участия. Вот медленно протянулась ее рука. Он тихо засмеялся. Для Кристины это прозвучало смехом триумфатора. Ну и пусть. Если бы это был не сон, она бы разозлилась, но сейчас хотелось лишь идти с ним. Люк мягко сжал ее руку.

— Думаю, в какое-нибудь тенистое и уединенное место, — прошептал он.

Кристина непроизвольно дернулась, и рука его сжалась. При внешней мягкости в его глазах таился огонь.

Веки Люка дрогнули. При всем своем смятении одно Кристина знала точно: он чувствует то же самое.

Это тревожило. Она никогда не была столь чувствительна раньше, никогда не ловила себя на том, что может читать чужие мысли — или что кто-нибудь может прочитать ее собственные. Не слишком приятное чувство, но прочтенные мысли возбуждали до потери дыхания. Он знает о ее смятении! Он тоже волнуется!

Но едва Люк снова засмеялся, иллюзия разделенных чувств развеялась. Прикрывшись маской восторженного созерцания, он заговорил:

— Интересно, смогу ли я заменить собой кофе?

Кристина смешалась.

— Кофе?

— Вашу величайшую слабость, — напомнил он.

— О!

Она зарделась, мгновенно и неприкрыто. Его взгляд, ласкающий и теплый как итальянское солнце за стенами отеля, не отпускал ее. Люк выглядел искренне восхищенным, и хотелось этому верить.

Но внезапно Кристина похолодела. Это же профессиональный обольститель, молнией поразила ее догадка. Как она не заметила раньше? Если он вызывает доверие, то это — его работа. Женщина не может сказать «нет» мужчине, одним касанием, одним словом переворачивающему ее мир с ног на голову. Ее охватила беспомощная злость.

Люк ничего не замечал. Он слишком доволен собой, с горечью подумала Кристина. Вот и сейчас властно тащит ее через центральный выход отеля. Вот сделал знак человеку в униформе, склонившемуся над машиной. Тот усмехнулся в ответ и бросил Люку связку ключей.

Люк поймал их одной рукой, ни на секунду не отпуская Кристину. Потом взмахом поблагодарил. Кристина смотрела, как шофер пошел прочь. Итак, он командует не только женщинами, криво усмехнувшись, подумала она.

Ключи оказались от длинного блестящего лимузина с затемненными стеклами. Должно быть, это одна из самых роскошных машин в автопарке отеля. Кристина нахмурилась. Не она ли преследовала ее после побега из кафе Косты? Кто знает… Может ли репортер скандальной хроники, даже преуспевающий, иметь «мерседес» с шофером? Маловероятно. Тем не менее…

— Расходы оплачены? — спросила она, стараясь не показывать своих подозрений.

— Не совсем. — Он распахнул правую дверцу. Кристина не двинулась с места.

— Я не катаюсь на ворованных машинах, — твердо объявила она.

Он засмеялся.

— Неужели похоже, что я украл ее у Майкла?

— У Майкла?

— У шофера. Я… ээ… знаю его.

Она все еще колебалась. Люк взял ее рукой за подбородок.

— Не смотрите так. Он дает мне иногда машину, вот и все. Никогда не встречал девушек, столько раздумывающих из-за пустяков.

Кристина отстранилась от его руки.

— Должно быть, вы очень хорошо знакомы, если он дает такую машину, — сухо сказала она.

Люк сохранял невозмутимость.

— Я действительно очень хорошо знаю его.

Кристина внезапно просветлела. Скандальный хроникер нуждается в информаторах, не так ли? Возможно, шофер — один из них. Следующая мысль смутила ее. Не ожидает ли Люк и от нее подобных услуг?

— Кристина, здесь жарко, — терпеливо сказал он. — Я хочу искупаться, и вы тоже. Садитесь.

От его снисходительного тона Кристина вновь ощутила отпустившее было раздражение. Но так даже легче.

— Нельзя подвергать великодушие человека таким испытаниям, — с жаром заявила она. — Что с ним будет, если… если вы задержитесь слишком долго или… или что-нибудь сломаете?

Кажется, Люка ее слова позабавили. Губы его растянулись в усмешке.

— У него не будет неприятностей.

— Откуда такая уверенность… — начала было она, но он остановил ее самым надежным способом, обняв рукой за обнаженную талию. Слова внезапно застряли у нее в горле.

— Кристина…

Она не могла поднять глаза.

— Да?

— Предоставь заботы о Майкле мне. Садись.

Она подчинилась. Захлопнув дверцу, Люк прошел на водительское место. Глядя прямо перед собой, Кристина сделала заявление:

— Прежде чем мы приедем, хотела бы предупредить, что не собираюсь ничего говорить о принцессе или ее семье.

Она старалась смотреть куда угодно, кроме его лица. Руки на руле выглядят сильными и красивыми, заметила она. А взгляд его глаз ощущается как прикосновение.

Возникло короткое молчание. Затем Люк нервно произнес:

— Меньше всего мне хочется тратить время на разговоры о миссис Астон.

Кристина рискнула бросить на него быстрый взгляд.

— Еще одна встреча вне времени и пространства? — сухо спросила она.

Люк явно оценил удар.

— Признаюсь, я тогда проявил недальновидность. Но на этот раз займусь как следует.

Кристина не спросила, что он имеет в виду. Да и хотелось ли ей это знать? Она чопорно выпрямилась.

— Лишь до тех пор, пока вы будете понимать, что я не собираюсь говорить о моих хозяевах…

— Они вне повестки дня на сегодня, — прервал ее Люк. У нее возникло впечатление, что он снова тихо посмеивается. — Честно говоря, пора отдохнуть.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Ничего, поймете.

Она прикусила губу. «Отдохнуть» от работы? Значит, он следит за принцессой по обязанности, причем долгими часами? О, как бы хотелось узнать правду… Она молча вздохнула.

Люк явно знал эти места лучше Кристины. Он отвез ее дальше по побережью, где можно поставить автомобиль прямо у песка. Пляж был пуст. Зрелище впечатляло. С узкого въезда открывался вид на бухту. Повсюду виднелись холмы, склоны которых сбегали к морю, а вершины были покрыты каштанами и серебристыми оливковыми рощами. Далеко впереди над зеркалом воды вырастал в небо огромный серый утес. Но на этой стороне бухты пологий склон был покрыт кустарником. Жужжали пчелы, цвели альпийские розы, и воздух был напоен ароматом тмина.

— Как здесь красиво! — выдохнула Кристина. Люк следил за ее реакцией.

— Да, — согласился он, и на губах его появилась усмешка. — Не открыл ли я еще одну вашу слабость?

Кристина вспыхнула.

— Море так чудесно! — как бы извиняясь, проговорила она.

— Не оправдывайтесь. Я уважаю женщин, имеющих вкус в своих слабостях.

Ясно, ее снова дразнят. Но ничего не поделать с румянцем, вспыхивающим на щеках, даже если она восторгает его. Впрочем, меньше всего хочется вызывать восторги Люка-Анри. Ему нет веры.

Однако между ними возникла какая-то сила притяжения — нечто, чего она не ощущала раньше ни с кем. От этого все ее чувства в смятении. Она не позволит себе влюбляться слишком сильно, но… нельзя же оставить свои чувства без анализа. Из чисто познавательного интереса, естественно, — чтобы потом научиться справляться с ними, если такое случится снова.

Здесь ее мысли оборвались. Слишком она честна, чтобы лгать себе. Опомнись! Посмотри только, как далеко зашла с этим таинственным незнакомцем вопреки привычкам или даже природной осторожности!

Будь реалисткой, приказала она себе. Но лишь покачала головой и засмеялась. Люк недоуменно поднял бровь.

— Пустое, — сказала она, все еще смеясь над собой. — Возможно, нужно составить перечень собственных слабостей.

Люк усмехнулся.

— Он окажется довольно жалким.

Она снова рассмеялась, протянув руки к безоблачному небу.

— Трудно не согласиться с вами. Особенно в таком райском уголке. Море — словно магическое зеркало. — Она восторженно повела плечами. — Давайте купаться.

Глаза Люка потеплели. Он с преувеличенным восторгом проникся полетом ее фантазии.

— В магическом зеркале? — подзадорил он. Кристина послала ему взгляд из-под ресниц.

— Готова поспорить, каждый, кто в нем искупается, будет говорить одну правду, — с удовольствием парировала она.

Люк сделал задумчивое лицо.

— Тогда я заготовлю вопросы.

Но Кристина слишком увлеклась собиранием волос в пучок на затылке, чтобы испугаться. Она закрепила волосы парой шпилек и поспешно сняла майку, под которой обнаружился купальник. Люк следил за ней во все глаза.

— Такое впечатление, что вы не плавали несколько недель.

— Пожалуй, несколько дней. — Кристина сбросила туфли и с удовольствием погрузила ноги в песок. — Я убегала вчера, но это впервые после выхода из Афин.

Он поднял брови.

— Вы не купались на «Леди Елене»?

Кристина не собиралась рассказывать, что ей не нравится, как на нее глазеет капитан. Опасения монашки. Однако именно по этой причине ее не очень тянуло купаться.

— Вы видели воду в гавани? — вместо объяснения спросила она.

Глаза Люка прищурились. Непонятно, поверил ли он такой отговорке, но сказал лишь:

— Не стояло же судно все время в гавани.

Кристина раскатисто засмеялась.

— Совсем рядом. Вы бы поверили, посмотрев на эту старую галошу «Леди Елену».

— Крепко сказано.

Она стащила с себя шорты, аккуратно сложила одежду на туфли, прижала подходящим камнем и бросилась в воду. Затем, когда вода уже плескалась выше талии, обернулась. С наслаждением окунувшись с головой, она оглянулась еще раз. Он стоял подбоченясь и наблюдал за ней.

— Смелей, — подзадорила Кристина. — Вот слабость, которую действительно стоит иметь. — Она зачерпнула пригоршню воды и вскинула в полуденное небо целый фонтан алмазных брызг.

Казалось, Люк очнулся. Он послал ей улыбку. Одну из ослепительных. Против которой устоять невозможно. Ну ладно, установим временное перемирие. Она вспыхнула улыбкой в ответ.

— Вы правы. — Проворно сбросив одежду, он остался в черных плавках и в мгновение ока уже был рядом. Перед Кристиной мелькнули мускулистые ноги и могучие загорелые плечи, прежде чем он пронесся мощным кролем вперед. Она перекувырнулась в воде и поплыла вслед.

Слишком быстро для Кристины, даже досадно. Она сильная пловчиха и сейчас, после работы с ныряльщиками, в прекрасной форме. Но Люк — совершенно другой класс. Оставалось признать, что он — спортсмен-олимпиец.

В конце концов она сдалась, перевернулась на спину и постаралась восстановить дыхание.

Через некоторое время он повернул назад. Кристина следила за его приближением, за длинными легкими гребками и ощущала странное, холодящее чувство в глубине живота. Она никогда не предполагала, что мужчина может быть столь прекрасен. Но в пропитанном солнцем море Люк-Анри и впрямь был прекрасен.

Что творится со мной? — думала Кристина, испугавшись и протрезвев.

Он остановился в нескольких ярдах от нее, смахивая соленую воду с глаз.

— Давно забытое чувство. Вы правы, действительно рай.

— Забытое? — Она еще не отошла от потрясения при виде его безупречного экономичного кроля. — Но вы ведь серьезный спортсмен?

Люк поморщился.

— Был когда-то. Сейчас нет времени.

— А мне все равно не взять верх.

— Какая жалость…

Кристина вспыхнула.

— В состязании.

— Конечно, — согласился он. На лице была написана грусть, но она знала, что он смеется. И когда он засмеялся вслух, это был громкий, заразительный смех. — Однако не понимаю почему. У вас должно быть больше практики. Хотите попробовать? Наперегонки.

Он уступил старт, да и потом, вне всякого сомнения, придерживал мощные гребки. Она старалась изо всех сил, но они все равно пришли голова в голову.

Ощутив под ногами дно, Кристина встала.

— Сдаюсь. Вы слишком хороши для меня. Она качнулась от толчка прибоя, и он непроизвольно поддержал ее.

— Я бы так не сказал. Думаю, мы почти равны.

— Лишь потому, что вы уступали, — сухо сказала Кристина, покачав головой. — У вас совсем другой класс. И незачем притворяться. Я не ребенок. Не люблю лицемерия.

Его брови сошлись.

— Вы очень суровы, — едва слышно произнес он.

Кристина тряхнула головой, разбрасывая брызги во все стороны.

— Просто точна, — повторила она его собственные слова.

— И остры на язык. — Он выглядел оробевшим школьником.

Кристина направилась к небольшой пещере, прикрытой камнями, возле которых оставила свою одежду. Она опустилась на шелковистый песок и вытянула ноги. Потом, слегка согнувшись, выдернула шпильки, и мокрая масса волос рассыпалась по плечам.

Люк не торопился, издали наблюдая за ней.

— Итак, Кристина никогда не играет? Никаких вежливых умолчаний? Никакой лжи во благо? — поддразнил он.

Кристина покосилась на него, затем решительно махнула рукой.

— Никогда. Слишком сложно.

Его глаза блеснули.

— В этом вы правы.

Он опустился сзади нее и, хмурясь, засмотрелся в пространство. Кристина провела рукой по волосам. Она не видела его, но словно ощущала малейшее движение, каждый вздох.

Что творится со мной? — снова подумала она. Интересно, заметил ли он? Но быстрый взгляд на него убедил ее, что он в глубокой задумчивости.

— Итак, вы никогда не лжете. Должно быть, вы трудная любовница, — отрывисто произнес он.

Кристина взвилась, словно ужаленная пчелой.

— Что? — холодно спросила она.

Люк посмотрел на нее без улыбки.

— Сколько правды несет в себе среднее любовное приключение?

Она смутилась и разозлилась одновременно.

— Откуда мне знать?

Черные глаза прищурились.

— Не было любовных приключений?

Кристина поняла, что ею манипулирует мастер.

Она прикусила губу и постаралась восстановить позицию. Без лжи.

— Бывали, — осторожно произнесла она и помедлила. — Но ни одного среднего.

У Люка поднялись брови. Кристина обрадовалась, что смогла осадить его. Вот подтверждение, что она не настолько поддалась его чарам, как думала.

— Туше! — объявил он после паузы и оценивающе посмотрел на нее. — Так когда же имеют место быть эти далеко не средние любовные приключения? Зимой? Именно поэтому вы умалчиваете о том, чем занимаетесь между морскими сезонами? Вы с кем-то живете? — Все это было произнесено на одном дыхании.

Кристину подмывало сказать: да, есть в ее жизни мужчина. Но она обещала себе не лгать.

— Нет, — призналась она со вздохом.

— Все они в прошлом? — со странной настойчивостью продолжал Люк.

Она раздраженно пожала плечами.

— И в будущем.

Он разразился каким-то скрипучим смехом.

— Вы к этому стремитесь? Любое приключение, где угодно, когда угодно?

— Конечно, нет.

Кристина рассердилась. Она уселась к нему боком, но Люк резко повернул ее к себе.

— Почему нет? Дух свободы?

Она не видела его таким. Губы сжались, челюсть заострилась, на щеках заиграли желваки. В глазах таилась подавленная эмоция, очень похожая на ярость.

Что я с ним сделала! — в смущении подумала Кристина. Но гнев победил смущение, когда Люк встряхнул ее.

— Рассказывай, — процедил он сквозь зубы.

— Я не обязана рассказывать, — вспыхнула Кристина.

Она попыталась высвободить плечо из его хватки, но железные пальцы впились еще крепче, почти до боли.

— Отпусти, — со злостью потребовала она. Вместо ответа он опрокинул ее на песок и склонился над ней. Руки Кристины взлетели, чтобы оттолкнуть его, но силы были неравны. Он перехватил ее ладони, прижал к песку и теперь склонялся к ней все ниже. Его глаза пылали.

— Прекрасно. Не рассказывай. Покажи, — грубо приказал Люк.

Она следила за приближением его губ. Кажется, прошла вечность. Дыхание срывалось. Все тело вибрировало. В глазах расплылось, и она не сумела держать их открытыми, когда его губы коснулись ее. Слегка застонав, Кристина поддалась их сладкой агрессии.

Нет, это больше чем агрессия. Это вихрь, ураган. К тому моменту, когда он поднял голову, Кристина уже плавилась податливым воском. Медленно открыв глаза, она посмотрела ему в лицо. На нем застыла мука. Кристину это смертельно поразило.

— Кто ты? — хрипло спросил он.

Она встряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Разве не моя очередь спрашивать?

Но Люк не слушал. Он бросился целовать ее шею, спускаясь по впадинке к груди, нежную кожу у сгиба локтя. Его рука скользнула под спину, чтобы расстегнуть бикини. В забытьи Кристина выгнулась всем телом. Мокрая полоска материи отлетела в сторону, и она почувствовала кончик его языка на чувствительных бугорках своей груди. У нее вырвался стон.

Его рука обхватила ее за талию, оторвала от песка, и все изгибы мужского тела впечатались в нее словно в расплавленный воск. Освободившиеся руки Кристины обвились вокруг его шеи в крепком объятии. Сейчас уже ее губы жадно искали его рот. Одна нога обвилась вокруг его ноги. Люк хрипло засмеялся.

В какой-то момент он перевернулся навзничь, увлекая ее за собой, и она оказалась на его горячем крепком теле. Сильные руки властно мяли ее бедра. Он засмеялся в испуганные голубые глаза.

— Гори, огонь, гори.

Внезапно Кристина осознала, что нетерпеливые руки освобождают ее от остатков купальника. Она напряглась. В этот момент он искал ее губы, требуя поцелуя.

На мгновение она поддалась этому мощному напору, но затем оттолкнула Люка. До нее вдруг дошло, что он присвоил ее, незаметно и ничем не поделившись взамен, даже ничего не рассказав о себе, а то, что рассказал, всего лишь дымовая завеса. Вдобавок ко всему она припомнила его слова перед отъездом: «в тенистое и уединенное место»!

Рассчитывал ли он совратить ее уже тогда? Не из-за того ли не возражал, когда она отказалась обсуждать принцессу, что сделал ставку на летнее приключение как на надежный способ постоянной добычи информации? Не говоря уже о том, что это не самый неприятный способ, можно и развлечься, и самоутвердиться.

Кристина никогда не позволяла мужчинам брать власть над собой. О, у нее множество знакомых мужчин. Но никогда не хотелось заводить серьезный роман. У ее матери их было слишком много, и все кончались слезами.

Руки Люка напряглись.

— Вернись, — прошептал он.

Но Кристина уже полностью освободилась от наваждения. Она отстранилась от него. После краткого инстинктивного сопротивления Люк не останавливал ее. Он немного полежал на песке, искоса рассматривая ее, затем прикрыл глаза рукой.

Его бронзовая грудь вздымалась и опадала, словно он снова плыл с Кристиной наперегонки. Он даже не пытался скрыть своего сексуального возбуждения. Кристина отвернулась, охваченная стыдом.

— Простите, — с трудом проговорила она. — Мне не следовало…

Он мог рассвирепеть. Люди часто реагируют так на крушение планов. Честно говоря, у него были все основания полагать, что и она в не меньшем возбуждении, и надеяться на логическую развязку.

Но он ограничился сарказмом:

— Вы плаваете в опасных морях, леди. — Немного помолчав, он заговорил спокойнее: — Не смотрите так. Мы оба увлеклись. Оба. Вы понимаете? Все было взаимно.

Кристина покраснела и смущенно оглянулась в поисках лифчика. Люк сел и потянулся к ней. Она непроизвольно отшатнулась от этой мускулистой руки, но он лишь протягивал небольшой клочок материи.

— Вот, — спокойно сказал он. — Вам помочь? Кристина надела лифчик и повернулась к нему спиной. Он молча стряхнул со спины песок и щелкнул застежкой.

— Вот так. Снова в полном порядке.

Беда в том, что она не чувствовала себя в полном порядке. Не чувствовала из-за того слабого внутреннего трепета, который по-прежнему отзывался во всем теле.

Тронув ее за плечо, Люк спокойно сказал:

— Хватит дрожать. Ничего не случилось.

Не оборачиваясь, Кристина прикусила губу. Ничего не случилось? О, с ней случилось. С ним, очевидно, нет, едва момент страсти остался позади. Но она чувствовала себя так, словно погрузилась в магическое зеркало и вышла оттуда преображенной.

Любовь ли это? Конечно, нет. Нет — с человеком, которого она не знает. Нет — с человеком, которому она не верит.

— О Боже, — чуть слышно прошептала она. Люк легко поднялся на ноги и направился к воде, пока она натягивала шорты и майку.

— Я начинаю понимать, почему вы не привыкли к комплиментам, — заметил он.

В привычной одежде Кристина приободрилась. Она осмотрела себя и тщательно отряхнулась от песка. Ей даже удалось улыбнуться.

— Это ни к чему. Сейчас я не в лучшей форме.

Люк обернулся и посмотрел на нее.

— Я не говорю о том, как вы выглядите. Я говорю о том, как вы себя чувствуете — и как себя ведете.

— Я ведь сказала, что сожалею… — напряженно начала она.

Он прервал ее:

— Стараетесь никого к себе не подпускать? Или только меня?

— Я же говорила… Мне досталось немало…

— «Несредних» любовных приключений. Да, вы говорили. Звучит очень разумно, все под контролем. Допускаете ли вы, что однажды больше не сможете контролировать ситуацию?

— Нет, — резко ответила Кристина, хотя именно это подозрение все более крепло в ней, только что преображенной. И терзало ей сердце.

Она посмотрела на Люка. Даже в плавках, с растрепанными ветром волосами, даже разговаривающий таким рассудительным тоном, он был на столько неотразим, что у нее истомно темнело глазах и перехватывало дыхание.

Кристина внезапно догадалась, что такая способность подчинять своей воле людей культивируется годами. Она расправила плечи. Меня он не подчинит, поклялась она. Никогда!

Она пробежались пальцами по волосам и произнесла с предполагаемой легкостью:

— Мне пора возвращаться. По крайней мере если собираюсь сохранить работу…

Люк пристально посмотрел на нее. Его глаза были непроницаемо черны. Он словно заковал свой темперамент в броню.

— Решение окончательное?

Кристина пожала плечами и подхватила туфли

— Конечно, эта работа не подарок, но другой у меня нет. По крайней мере на ближайшие три недели.

Люк окинул взглядом море.

— Многое может случиться за три недели.

— Я знаю, — с чувством ответила ода. — Но лишь надеюсь, что не случится увольнения.

— Или, скажем, встречи с хозяином…

Кристина удивилась. Она уже забыла этого ненавистного отсутствующего принца. Ее лицо вытянулось.

— Он может не объявиться. В любом случае я не рассчитываю, что у кока могут быть какие-то отношения с таким большим человеком. Хоть он и платит жалованье, я вовсе не обязана любить его.

Снова возникло странное напряженное молчание. Потом Люк медленно произнес:

— Нет, конечно, не обязана.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Настроение Люка переменилось. Он по-прежнему улыбался, но как-то отсутствующе. Кристине стало не по себе. Непонятно, чем вызвано такое внезапное отчуждение.

Разве что, подумала она, упоминание о принце Холхостана напомнило Люку о работе, и он размышляет, как теперь справиться с ней. Неплохо бы разъяснить ему, как мало она знает о своем хозяине, прежде чем он попытается выкачивать из нее информацию.

— Где этот Холхостан? — спросила она в развитие взятого курса.

Он нахмурился.

— Вы разве не знаете?

— Ни разу не слышала, пока не взялась за эту работу.

Он пожал плечами

— Вы не одиноки. Это маленькое королевство в Гималаях.

— Королевство? Как необычно!

— Уникально — вот ближе к истине. — Люк говорил рассеянно, даже устало, но Кристина уловила в его словах какое-то чувство — конечно же, намеренно скрываемое от нее.

— Как оно сохранилось до наших дней?

Он снова пожал плечами.

— Кто знает? Игра случая, высших сил, дипломатии, да и чистого безрассудства, наверное.

— Я не понимаю.

Он взглянул на море и прищурился.

— В девятнадцатом веке в Гималаях Британская империя столкнулась лицом к лицу с Российской империей. Потеряв с обеих сторон достаточно войск, они решили образовать из живущих там народностей что-то вроде политического буфера между ними. В двадцатом веке иные государства распались, иные погибли от смут. Холхостан выжил. Он слишком мал и удален, чтобы кто-то потрудился его завоевывать.

— И никаких смут? — удивилась Кристина.

— Царствующая фамилия очень разумна. Добро для людей прежде личной выгоды. Остается не слишком много поводов для бунта.

— Не похоже на поигрывающего в теннис плейбоя, о котором я слышала, — сухо заметила Кристина.

Странное выражение мелькнуло на его лице.

— Не стоит верить всему, что слышишь. Он выполняет свои обязанности.

Подозрения Кристины ожили.

— Вы уверены, что не знаете его?

Казалось, он вздрогнул.

— Можете взять любую подшивку газет. Если интересуетесь.

Кристина энергично тряхнула головой.

— Совсем не интересуюсь. Скорее бы закончилась эта работа. Я уеду. Слишком много напряжения.

Едва она это произнесла, как тут же прикусила язык. Люк ничего не сказал, но так прищурился, что Кристина внезапно вспомнила, что он может оказаться журналистом. Последнее дело для принцессы и ее детей, если Кристина разболтает всей мировой прессе о фиаско вояжа на «Леди Елене».

Боясь, как бы не дошло до расспросов, она торопливо произнесла:

— Уже поздно, мне пора возвращаться.

Люк выглядел мрачным, но не пытался разубеждать ее. Дорога на «Леди Елену» прошла в тяжелом молчании.

Он остановил лимузин в конце набережной и повернулся к ней.

— Спасибо, — торопливо бросила Кристина, не давая ему говорить, и ухватилась за ручку дверцы. Та не поддавалась.

— Кристина…

— Прекрасно поплавали, — прервала она его, по-прежнему пытаясь открыть дверцу. — Что с этой дверцей?

— Центральная блокировка с водительского места, — с деланной небрежностью бросил он. Всякий намек на прежнюю отчужденность пропал. — Когда мы снова увидимся?

— Что?! — Кристина прекратила бороться с дверцей и в ярости уставилась на него. — Вы заявляете, что заперли меня?

Люк явно забавлялся ее злостью.

— Исключительно в целях вашей безопасности, — вкрадчиво произнес он — Вы могли выпасть на любом из этих виражей. Так когда?

Кристина отбросила назад волосы слегка дрожащей рукой.

— Я не встречаюсь с мужчинами, которые сажают меня под замок.

Он коснулся тумблера на панели водителя. Раздался легкий щелчок

— Вы свободны. Когда?

Он властно удерживал ее взглядом. Замашки обольстителя — лишь маска. В глубине он напряжен и крайне решителен, заметила Кристина. Внезапно ярость прошла. Она удивилась какому-то новому ощущению — и страстному желанию видеть его снова, вопреки всему. «Опасные воды», — напомнила она себе, и во рту пересохло.

Он так и не дал ей убедительных объяснений своего присутствия в маленьком порту. Никаких сомнений, что он шпионит за семьей принца для какой-нибудь скандальной газетенки. Вот две причины не встречаться с ним снова. И дикое сердцебиение — третья причина.

Нет времени для уклончивости, внезапно поняла она. Нет смысла больше встречаться с ним. Вот что важно. Пора расставить все точки над «i». Уходи, приказала она себе, собралась с духом и спокойно произнесла:

— Не думаю, что это хорошая идея.

Люк мог бы возразить, но он слишком хитер для этого. Губы его цинично скривились.

— Вы наверняка правы. Когда?

Кристина покачала головой.

— Простите, но я имею в виду…

— Я знаю, что вы имеете в виду, — хрипло перебил Люк. — И даже готов согласиться с вами. Мы ничего не знаем друг о друге и, очевидно, имеем мало общего. Есть множество других причин; по которым нам лучше не встречаться.

Кристина смутилась.

— Тогда…

Люк подался к ней и обнял ее за талию. Слова застряли у нее в горле.

Она сидела и как зачарованная смотрела на него. Сердце колотилось. Мужские пальцы скользили по коже, легкие и нежные как пушинки. Он должен чувствовать, как стучит сердце под его пальцами, словно в тумане подумала она.

— Для некоторых вещей не нужны причины, — почти с гневом произнес он.

Он придвигался все ближе, в глазах вспыхнул золотистый огонь, ослепивший ее. Кристина словно впала в гипноз, когда его красивая голова склонилась над ней.

Мысли смешались. Взрослый, умудренный опытом мужчина не целуется с девушками в автомобиле, словно мальчишка на первом свидании. Я тоже не целуюсь в автомобилях. Я не сексуально изголодавшаяся девица. Я не верю ему.

Этот поцелуй отличался от прежних. На пляже он просто пытался соблазнить. У Косты он был зол — зол на нее и, насколько можно судить, на себя. Сейчас он не зол. Но и не совсем держит себя в руках.

Он целовал долго, неторопливо и чувственно. Умело вызывая ответную чувственность. Кристина смогла осознать это, хотя ее разум помутился, а руки вопреки желанию обвились вокруг его шеи. Губы Люка были мягки и едва касались кожи, но прожигали до костей. Она вся дрожала, пока его губы путешествовали от ее рта до уязвимой ямки у шеи. Она ощущала кончик его языка, такой нежный и такой смертоносный. Глаза закрылись, и голова с тихим стоном упала назад.

Тела их слились. Она прижалась к нему не сопротивляясь, почти без сознания.

Он что-то бормотал. Слова достигали ее слуха, но не напоминали ни один язык, который Кристина слышала раньше. Сейчас это вряд ли удивляло ее. Все было ново для нее, ничто не напоминало о прежней жизни.

Она изогнула спину, плотнее прижимаясь к нему. У него прервалось дыхание. На мгновение он напрягся словно от удивления. Кристина открыла затуманенные глаза.

Он смотрел на ее губы. Его взгляд потемнел. Слепой, голодный взгляд. При других обстоятельствах Кристина бы встревожилась. Но сейчас ее сердце ликующе затрепетало.

Глаза их встретились. Да, страсть узнается безошибочно. Кристина вздрогнула от глубины этой яростной страсти. Словно он испытывал еще и… гнев? Нет, не гнев, но эта страсть была не слишком приятна ему. Она была окрашена цинизмом и даже ледяной холодностью. Губы его скривились. Он словно смеялся над какой-то шуткой.

Кристина похолодела, хотя тело все еще сладко ныло от его прикосновений. Смеется над ней или над собой? И что хуже?

— Причина? — пробормотал он. — Я забыл это слово, едва увидев тебя.

Теперь его лицо было совсем рядом, даже не удавалось удержать его в фокусе. Все подозрения внезапно показались пустыми. Кристина закрыла глаза.

Руки Люка погрузились в ее волосы. Он снова поцеловал ее. Нет, это не поцелуй мужчины, который смеется над ней.

Кристина забыла, что совсем не знает Люка, что он ничего не рассказал о себе, что он преследует ее и держится с такой властностью, какой она не стерпела бы ни от кого. Она забыла, что он, вероятно, шпионит за принцессой.

Собственно, она забыла про свой зарок никогда не влюбляться, который хранил ее шесть средиземноморских сезонов. Забыла принципы, гордость, даже здравый смысл. Что-то перевернулось в душе — и она в забытьи потянулась ему навстречу.

На несколько безрассудных секунд их желания слились. Его руки с уверенностью собственника блуждали по ее телу. Вряд ли понимая, что делает, Кристина выгнулась ему навстречу. Поцелуй Люка внезапно стал неистов. Она не протестовала. Она ликовала. Руки сомкнулись на его горячих плечах, она требовала от него того же, что и он от нее. Когда его руки скользнули по бедрам ниже, вся осторожность, не изменившая ей на пляже, оставила Кристину. Она и не думала сопротивляться.

Затем Люк произнес что-то странное и почти оттолкнулся от нее, тяжело дыша. На лице не было скрытой иронии, лишь неистовое вожделение. Безошибочно узнаваемое вожделение. Ей ли не понять, если она разделяла это чувство? И он не мог не видеть.

Она поднесла непослушную руку к губам. Они распухли.

Огонь в его глазах умирал. Он изумленно, словно опомнившись, глядел на нее.

— Я забылся, — пробормотал он скорее про себя.

Кристина ощутила болезненную досаду. Он целовал ее с исступлением, а сейчас разговаривает с собой?

— А я — нет. В точности как у Косты — язвительно напомнила она, подхлестывая свой гнев. — Вы на самом деле думаете, что можете позволить себе что угодно? Где угодно, с кем угодно?

В его глазах вспыхнуло самодовольство. Люк отвел ее руку и уставился на вспухшие губы.

— Я? Не сказал бы, что остался невредим.

Кристина попыталась вырваться из цепких рук.

Бесполезно. Кажется, он даже не заметил ее усилий.

— Дайте выйти.

— Как только скажете, когда я снова увижу вас.

— Никогда!

Слово вылетело чисто инстинктивно. Просто бунт против этого ленивого самообладания. Она снова попыталась высвободиться из его рук. Без всякого эффекта.

— Это просто нереально, — с отвратительной терпеливостью произнес он.

Неужели ничто не сломит эту самоуверенность?

— Нет! — почти закричала Кристина.

Он только беззвучно засмеялся. Она снова резко дернулась в его руках, болезненно потянув поясницу, и вскрикнула. Но в ответ на все усилия он лишь поднес ее руку к губам и, не отводя от нее глаз, покрыл пальчики нежнейшими поцелуями.

Кристина приняла брошенный вызов. Она оставила попытки вырваться и постаралась взять себя в руки. Самодовольство в его глазах ей совсем не нравится. Его нужно погасить.

— Я сказала «нет», — произнесла она более спокойно, но твердо.

Глаза Люка так и вспыхнули. Затем сонные веки упали.

— Не делай этого.

На мгновение она смутилась и в замешательстве покачала головой.

— Не делать чего?

— Этого, — пробормотал он.

Наконец он отпустил ее руку. Кристина с облегчением вздохнула, но последовало новое испытание. Он скользнул рукой под ее разлетающиеся волосы.

Дыхание Кристины прервалось, словно от выстрела в спину. Она затрепетала от прикосновения его длинных пальцев к шее у затылка и облизнула внезапно пересохшие губы. Это быстрое движение не укрылось от него, и Кристине захотелось, внезапно и страстно, не мучиться подозрениями, кто он и что здесь делает.

Он взглянул на ее губы и произнес:

— Или этого.

Кристина почувствовала, что лицо ее запылало. Сил терпеть больше не было. Она резко потребовала ответа:

— Кто ты, Люк-Анри?

Его глаза мгновенно скрылись под веками. Он весь напрягся, руки соскользнули с ее плеч. Вот оно, возвращение таинственного человека. Когда он наконец поднял глаза, Кристина уловила в них настороженность.

— Тебе придется долго просить ответа, — медленно произнес он.

— Хватит играть! — взорвалась Кристина. В своем голосе она услышала откровенную боль и осеклась. Но было слишком поздно.

Она страдала и не умела скрыть этого. Невозможно не заметить такую боль, если у человека есть хоть крупица разума. И в чем бы она ни подозревала Люка-Анри, в разуме ему не отказать.

Этот крик радикально изменил баланс сил между ними. Ей оставалось признать, что Люк для нее больше чем незнакомец, как бы она ни сопротивлялась этой мысли. Признать, что она внезапно слишком сильно влюбилась. Неприятная мысль, тяжелая в своей ясности, проломившая барьер самозащиты: влюбившись, она стала уязвима.

Никаких сомнений, что Люк-Анри тоже понял это. И у него не хватило рыцарства показать, что он ничего не заметил.

— Да-а, — изумленно протянул он.

Кристина невольно сморщилась. Какое вопиющее самодовольство! Она отдала бы все на свете, чтобы вернуть назад свой непроизвольный возглас. Но слишком поздно. Руки ее взлетели к щекам в жесте отчаяния.

— Не пытайся таиться от меня, — спокойно произнес он.

В ужасном смущении Кристина покачала головой.

Люк нежно взял ее руки и отвел от лица.

— Не нужно. Нечего стыдиться. Ты свободная женщина и вольна в своих чувствах, не так ли?

Снова насмешка? Кристина прогнала эту мысль. Он непринужденно продолжал:

— Проведи со мной ночь.

Ее сковал лед.

— Мы не невинные дети и оба знаем, куда идем. — Голос его стал нетерпелив. — К чему оттягивать? Не возвращайся на это проклятое судно. Забудь про капитана. Я могу подарить тебе лучшее время, чем он.

Кристина услышала свой голос:

— Конечно, можешь. — Нет, это совсем не ее голос. Нужно прочистить горло. — Я имею в виду, мог бы.

Его глаза потемнели.

— Нет, ты имела в виду «могу» без всяких «бы».

Она покачала головой. Чтобы скрыть дрожь, пришлось сжать губы. На краткий, безумный миг она была готова сбежать с ним — прочь от принцессы и всей ее компании. Прочь с корабля. Куда-нибудь в удаленное и уединенное место, где Люк возьмет ее на руки и… Огромным усилием воли она заставила себя опомниться.

— Нет, — выдавила она. Слова наждаком обдирали глотку.

Весь его вид выражал недоверие.

— Не собираешься ли ты сказать, что ты вовсе не такая девушка?

Снова оскорбление, но Кристина — способная ученица. Она предвидела удар и на этот раз скрыла инстинктивную дрожь более успешно.

— Я не обязана оправдываться, Люк, — произнесла Кристина, решительно глядя ему в глаза. — Ты предложил переспать. Я отказалась. Разговор закончен.

— Но почему нет? — нахмурился он.

Это ужасно. Ведь невозможно ответить: «Потому что хочу тебя так сильно, что ты можешь заставить меня пойти на все».

Сохранить спокойствие в голосе стоило неимоверных усилий.

— Прежде ответь на мой вопрос: Люк-Анри — твое настоящее имя?

Он смешался. Кристина не отступала:

— И не больше ли у тебя интереса к принцессе Мери-Энн, чем ко мне?

Люк выглядел растерянным и восхищенным одновременно.

— Я бы не сказал, что больше, — размеренно изрек он.

Кристина продолжала наступать:

— А если бы ее здесь не было, ты бы приехал? Приехал бы? — резко бросила она.

Он утомленно пожал плечами.

— Возможно.

— Не лги мне, Люк. Ты следишь за ней, не так ли?

Он прищурился.

— Что ты имеешь в виду?

Кристина оценила его холодный взгляд и отдала свои симпатии принцессе.

— Ты не случайно оказался в отеле. Я видела тебя за факсом.

— Вот как? — В голосе сквозил лед. Он явно не собирался оправдываться.

Но и Кристина не оробела.

— Именно так! Более того, я бы не переспала с тобой, будь ты даже… даже…

— Единственным мужчиной на свете? — сверкнув глазами, подсказал Люк.

— …будь ты даже китайским императором. Но это почти одно и то же.

Он порывисто покосился на нее, словно схваченный за руку вор. Повисло тяжелое молчание. Кристина взялась за ручку дверцы. Люк напрягся, на щеках играли желваки.

— Не уходи, — наконец произнес он.

— Прощай.

Она открыла дверцу.

— Ты сбегаешь от…

Он замер, когда Кристина с внезапной злобой обернулась.

— От чего, Люк? От нескольких поцелуев? От человека, у которого хватило смелости, как у последнего мафиози, охотиться за мной по задворкам Афин? — Голос ее набирал силу. — От человека, который ничего не говорит о себе, потому что желает скрыть, чем зарабатывает на жизнь?

Люк широко раскрыл глаза. Казалось, он захвачен врасплох. Это немного успокоило израненные чувства Кристины. Она нервно вздохнула и заговорила спокойнее:

— Не знаю, за кого вы меня принимаете, но могу сказать, кем я не являюсь. Я не та девушка, которая спит с мужчиной, которому не доверяет.

Кристина выскользнула из машины, не дожидаясь ответа. Она пробежала по набережной, спустилась по скользким ступеням, где машине не проехать, и прислонилась, переводя дыхание, к теплой стене. Кровь стучала в ушах.

Неизвестно, сколько она так простояла, закрыв глаза от солнца. Дыхание постепенно успокоилось. Люк не преследовал ее.

В конце концов она услышала, как роскошный автомобиль завелся и удалился за поворот к гавани. Люк уехал.

Кристина опустилась на прогретые солнцем ступени. В голове гудело. Как мог на меня так подействовать мужчина, думала она. Особенно такой, которого я не знаю и которому не верю!

Ответа не было. Нет, конечно, есть множество оправданий: он напугал ее; не было сил противостоять его натиску; она никогда раньше не встречала никого подобного; в первую очередь она пыталась защитить принцессу и детей, утащив его из отеля…

Но Кристина была достаточно честна, чтобы признать, что это пустые оправдания. Она поехала с ним, провела с ним несколько часов потому, что глубоко привязалась к нему и даже влюбилась. Не слишком приятная мысль. Несмотря на жару, ее охватил озноб.

— Он просто насмехается над тобой, — пробормотала она вслух. — Выбрось его из головы, иначе передумаешь!

Внезапно новая мысль заставила забыть обо всем. Она пренебрегает своими обязанностями. В первую очередь нужно забрать детей.

Подойдя к отелю, Кристина решила не проходить через центральный холл. Именно там состоялась последняя встреча с Люком-Анри. На этот раз она прошла в спорткомплекс через сквер. На лавочке, взявшись за руки, сидела парочка. Их счастливый вид заставил Кристину поморщиться.

Люк дразнил ее, помыкал ею и зацеловал почти до бесчувствия. Но не держал ее вот так нежно за руку. А жаль.

Кристина решительно отвернулась. Что за чепуха! Люк не думает о любви или чем-то подобном. Он предложил переспать и, если память ей не изменяет, хорошо провести время. Гулять, взявшись за руки и не сводя глаз друг с друга, совсем не входило в его планы.

Не забывай, что и в твои, поправила себя Кристина. Она торопилась в спорткомплекс, будто все демоны ревности гнались за ней.

Дети дожидались в баре, словно на насесте расположившись на стульях, слишком для них высоких, особенно для Пру, и посасывали жуткого цвета жидкость. Бармен усмехнулся при виде ужаса на лице запыхавшейся от бега Кристины.

— «Кровь динозавра», — объяснил он, кивнув на стаканчик в руках Пру. В шипучей пурпурной дряни плавали зеленые кубики льда. — Фирменный напиток. В основном вишневый сок и кола.

— Ох, — перевела дух Кристина, слегка успокаиваясь.

Пру переправила соломинку в уголок рта и радостно воскликнула:

— А у нас есть секрет!

Саймон толкнул ее.

— Нет никакого секрета.

Пру закачалась. Однако удержалась на месте. Похоже, у нее большой опыт не падать, когда сталкивают со стула, подумала Кристина.

Пру не сдавалась:

— Ты говорил, что мы можем рассказать Кристине.

Саймон нахмурился. Его взгляд многозначительно устремился в сквер. Пру упрямо продолжала смотреть на брата, но Кристина проследила за его глазами. И оцепенела. Та парочка оставалась на месте и по-прежнему держалась за руки. Но не в одиночестве. Сейчас их окружала группа смеющихся загорелых людей с манерами сплоченной компании. Среди них была и принцесса.

Кристина быстро взглянула на Саймона. Впервые с момента появления на «Леди Елене» принцесса не выглядела усталой и раздраженной. Она смеялась чему-то, сказанному одной из женщин, и казалась озорной и удивительно красивой. Именно это подумал, наверное, и знаменитый киноактер.

Увидев, как известный красавец Стюарт Дефине разглядывает мать Саймона Астона, Кристина почувствовала, что ее сердце сжалось. Бедное дитя, он знает, что его мать усталая и одинокая женщина. И для него уже не секрет, что за ней охотятся папарацци. Долг Кристины — защитить ее.

В этот миг она ненавидела Люка-Анри, но ограничилась мягкими словами:

— Если это твой секрет и ты хочешь рассказать — прекрасно. Но не думаю, что следует рассказывать чужие секреты. Может получиться нехорошо.

Саймон заметно взбодрился, и сердце Кристины дрогнуло. Неожиданно для себя она потрепала ему волосы. Мальчик явно удивился и соскочил со своего стула.

— Пошли, — произнес он в своей обычной повелительной манере. Но Кристине показалось, что он тронут ее лаской, хотя и считает ниже своего достоинства признать это.

Они вернулись на судно. Первый помощник ждал у трапа с упреками: где это Кристина шлялась, почему так долго отсутствовала на борту; приходил кто-то из портовых властей ругаться по поводу нарушения их дурацких бюрократических правил, и она должна была переводить; капитан страшно зол.

Поскольку все это было излито по-гречески злым шепотом, предполагалось, что дети ничего не поймут. Но Саймон сразу догадался.

— Они снова пытаются втоптать вас в грязь, — рассудил мальчик.

Кристина устало посмотрела на него.

— Вовсе нет… — Но, взглянув в его глаза, вспомнила, что бесполезно врать детям. — Да, черт возьми, — призналась она. — Зачем это им? Что за радость?

Казалось, Саймон тоже удивлен.

— Вот придет дядя Кай и во всем разберется, — убежденно объявил он.

Ясно, что он рассматривал такую перспективу с куда большим энтузиазмом, чем Кристина. Она чуть не выложила свои сомнения, но любовь Саймона к дяде была столь очевидна, что Кристина прикусила язык.

Вызвав Кристину к себе, капитан Деметриус минут десять с удовольствием орал на нее, прежде чем отпустить с напутствием хоть раз приготовить команде приличный обед.

— Да, сэр, — пробормотала Кристина с каменным лицом.

Вволю поиздевавшись над ней, капитан выставил ее прочь. В камбузе она дала волю своим чувствам.

— Возможно, мое сердце разбито, — задорно сказала Кристина пятнистому зеркалу над раковиной, — но я еще способна смеяться над глупостью. — Тут она осеклась, потрясенная собственными словами.

Сердце разбито? После четырех встреч, трех поцелуев и одного недостойного предложения? Смешно!

Она продолжала убеждать себя, насколько это смешно, когда раздался писк переговорного устройства. Звонила принцесса

— Кристина, будьте добры, зайдите ко мне.

Обрадованная возвращением к своим оплаченным обязанностям, Кристина пошла в салон. Она приготовилась встретить там Стюарта Дефине и его компанию, но их не было. Принцесса сидела на диване у иллюминатора в обнимку с Пру и читала ей книжку. Саймон расположился на кашмирском ковре и тоже что-то читал.

— Я хочу устроить прием на борту, — объявила принцесса.

Кристина кивнула. Кинопублика, догадалась она и выудила из кармана блокнот.

— Сколько?

— Как получится. Человек восемь, я полагаю. — Принцесса нахмурилась. — Конечно, мой муж вряд ли приедет, — чуть слышно добавила она.

Саймон не поднял головы, но яростно ударил кулаком по ковру. Кристина ничего не сказала, но сердцем была с ним.

Казалось, его мать ничего не заметила.

— И брат тоже. Не очень-то хорошо с их стороны.

Саймон отвернулся

Пру выглянула из-под локтя матери.

— Дядя Кай приедет, — объявила она.

Принцесса погладила ее по волосам.

— Конечно, милая. Мы только не знаем когда. — Она бросила взгляд на Кристину поверх головы девочки. — Таковы мужчины. Я беспокоюсь не о себе. Просто не выношу, когда бросают детей.

Кристина воздержалась от комментариев. Они вряд ли нужны. И она, и принцесса здесь были согласны. Отсутствующий принц ниже в их глазах уже не опустится, так что подобная откровенность не удивляла.

Фактически, с усмешкой подумала Кристина, лишь один человек заслуживает худшей оценки, и это Люк-Анри. И весь ужас в том, что она все еще сожалеет, что отказала ему.

На верхней палубе раздался топот ног. Следом загремели голоса. Кристина разобрала одно или два слова и захлопнула свой блокнот.

— Кажется, я только сейчас поняла, чего хотят портовые власти, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Прошу прошения, мадам.

Она выскочила из салона и поднялась на мостик. Встревоженная принцесса последовала за ней.

Капитана на мостике не было. С озабоченным видом стояли два члена команды. Через бухту к «Леди Елене» направлялся небольшой катер. На корме стоял начальник порта с рупором. До их слуха донеслась итальянская брань. Кристина вздрогнула.

— Нам предлагают убраться. Они хотят поставить сюда вон ту большую яхту. Мы должны были отчалить десять минут назад, — отрывисто перевела она для команды, отредактировав цветистые ругательства с катера.

Не приходилось сомневаться, что на поток итальянской ругани раздастся поток греческой. Не желая оставаться в долгу, капитан и его первый помощник свесились за борт и с азартом начали обмениваться с властями двуязычной бранью.

Один из матросов на катере увидел Кристину и что-то сказал начальнику. Капитан Деметриус проследил за указующим пальцем и тоже обернулся к Кристине.

— Давай сюда, — рявкнул он, прибавив непечатный эпитет. — Скажи этому идиоту, что я не понимаю ни слова из его болтовни.

Лишь профессиональный долг заставил Кристину подчиниться — долг и слабая, жалкая надежда, что ей удастся отвести катастрофу. На что, конечно, трудно рассчитывать. Передавая информацию от капитана Деметриуса начальнику порта на катере, Кристина наблюдала за приближением большой яхты.

Под взглядами возбужденных детей и изумленной принцессы капитан сделал несколько сложных маневров, но в результате «Леди Елена» практически не сдвинулась с места. Между тем яхта под парусами подходила все ближе и ближе.

Начальник порта приплясывал от злости на своем катере.

— Эти придурки хоть что-нибудь понимают в судоходстве? — ревел он Кристине. — Они запускали хотя бы резинового утенка в ванне?

Она не стала переводить это.

Наконец капитан сделал последний отчаянный поворот штурвала. «Леди Елена» медленно, грациозно повернула носом в море и… протаранила борт яхты.

Принцесса вскрикнула. Капитан вспомнил чью-то мать. Начальник порта подбросил в воздух рупор и взревел диким голосом. Дети испуганно озирались.

Кристина опустилась на нижнюю ступеньку трапа, уронила голову на руки и залилась безудержным смехом, пока не заметила, что Саймон стоит перед ней с горящими глазами.

— Теперь дядя Кай просто обязан приехать и разобраться, — с глубоким удовлетворением произнес он.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Кристина встала.

— О, думаю, мы справимся и без Его Высочества, — задиристо сказала она.

Она разгладила волосы, обуздала смех и пошла помогать в переговорах.

— Куда вы хотите нас поставить? — спросила она начальника порта.

Затем без зазрения совести отредактировала воспаленную речь капитана Деметриуса. Начальник порта, безусловно, заметил это и со злостью посмотрел на Деметриуса.

— Больше всего я бы хотел отправить это плавучее бедствие в другой порт, — презрительно фыркнул он, но не смог устоять перед васильковым взглядом переводчицы и со вздохом добавил: — Вы способны смягчать сердца, синьорина. Ради вас мне бы не хотелось снова выпускать этого капитана Блада в открытое море. Вот так. Но скажите принцу, чтобы он взял нового капитана, или эта посудина не покинет порт. Ясно?

Кристина дипломатично кивнула, но в душе добавила: «Благодарим покорно».

Когда катер ушел, жужжа, как разозленная оса, Кристина многозначительно посмотрела на Саймона. Уже несколько часов у нее росло подозрение, и сейчас, глядя на его самодовольное лицо, она почти не сомневалась в своей правоте.

— Саймон, ты ведь знаешь, как связаться с дядей, не так ли?

Самодовольство растворилось в испуге так быстро, что было трудно удержаться от смеха.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — увильнул мальчик. — Мама звонит ему в офис…

Кристина поджала губы.

— Я говорю не о твоей матери, а о тебе. Думаю, ты можешь поговорить с ним прямо сейчас, если захочешь. Сдается мне, твой дядя Кай намного ближе, чем все думают. И тебе это известно, даже если неизвестно матери.

Саймон покраснел.

— Дядя Кай говорит, что мама — сплошная неприятность, — бойко вставила Пру. — Вы думаете, он скажет, что капитан Деметриус — тоже сплошная неприятность?

— Думаю, он скажет, мы все — сплошная неприятность, — сказала Кристина, и ее неприязнь к принцу еще больше подогрелась безыскусным признанием маленькой девочки. Какое право имеет этот человек так высказываться при ребенке о его матери? Особенно если сам не потрудился присоединиться к круизу, в который отправил семью. — Саймон…

— Нет, вас он любит, — уверенно заявила Пру.

Кристина раздраженно отмахнулась.

— Ваш дядя Кай даже не знает о моем существовании.

— Дядя Кай знает каждого, — с гордостью объявила Пру. — Сэр Гораев говорит, что именно поэтому он — великий человек.

— Кто такой сэр Гораев? — фыркнула Кристина. — Придворный льстец?

Последние слова пролетели мимо ушей Пру. Возможно, и к лучшему, подумала Кристина. Незачем детям вникать в сложившуюся ситуацию.

Пру стала объяснять, кто такой сэр Гораев:

— Он ведет его дела. Он вел дела и дедушки тоже. Он очень старый и никого не любит. Кроме дяди Кая. — Она явно говорила чужими словами. — Дядя Кай всегда заботится о своих… забыла…

— Подданных, — подсказал Саймон. Цвет лица его был уже в норме. Он нахально улыбнулся, отчего у Кристины сжались зубы.

— Однако я — не его подданная, — снова фыркнула Кристина, забыв, что разговаривает с ребенком. Она в раздражении одернула себя и вздохнула. — Саймон, ты просто маленькая бестия. Надеюсь, тебя сожрет большая акула.

Мальчик преспокойно усмехнулся.

Но Пру не унималась и упрямо тряхнула головкой:

— Дядя Кай все о вас знает. Он сказал…

— Пру! — Саймон больше не усмехался.

Пру сделала кислое лицо, но больше не сказала ничего. Кристине было любопытно, что же говорил им отсутствующий дядюшка. Наверное, какие-то бредни. Ну да ладно, не ее это дело.

Кристина вернулась на кухню и занялась тестом для пирожков с мясом. Неожиданно она поймала себя на том, что мнет тесто так, словно расправляется со своим личным врагом. Словно это принц Холхостана, с усмешкой подумала она.

В результате дневных катаклизмов ужин задержался. Все поддались злости, от переутомленных за день детей до капитана Деметриуса, постепенно высосавшего перед ужином целую бутылку бренди и забравшего у Кристины свой поднос с сальной ухмылкой. Кристина возблагодарила Бога, что надела, спасаясь от ночной прохлады, длинную юбку.

— Это ужасно, — вздохнула принцесса, нервно расхаживая по верхней палубе после того, как удалось наконец уложить в постель ревущую Пру. — Предполагалось, что это отдых и я смогу немного расслабиться. Не говоря уже о детях.

Кристина сочувственно покачала головой и начала собирать на поднос кофейные чашки.

— Я хочу сойти на берег. — Принцесса с тоской осмотрела гавань. — Еще не так поздно. Может быть, встречу кого-нибудь из знакомых. Возможно, потанцую. Вы… э-э… прикроете меня?

Пока она встречается со Стюартом Дефине?

— Я присмотрю за детьми, — ответила Кристина, тщательно подбирая слова.

— Хотя бы за Пру. Саймона лучше не трогать. Он играет на компьютере в каюте дяди. — Принцесса вздохнула. — Не знаю, что происходит с моим сыном, Кристина. Последнее время он стал таким грубым…

Кристина сконцентрировалась на размещении на подносе серебряной сахарницы, стараясь не смотреть на принцессу.

— Возможно, он скучает без отца.

Принцесса внешне осталась спокойна.

— Ему пора бы привыкнуть, — хрипло проговорила она. — Мой муж подобен моему брату. Два сапога пара. Женщины и дети для них почти ничто.

Кристина боялась взглянуть на нее. Красивое подкрашенное лицо выглядело напряженным, словно принцесса старалась не заплакать.

— У вас есть парень, Кристина?

— Ну…

— Молодой человек, о котором говорили дети?.. Тот, который учит их плавать?

— Нет.

Но принцесса слишком углубилась в собственные мысли, чтобы услышать ответ.

— Тогда позвольте дать вам один совет: никогда не позволяйте мужчине брать над собой верх. Мужчины как дети: едва заметят, что вы любите их, и решат, что вы простите им любые выходки.

Мысли Кристины мгновенно перенеслись к Люку. Вот кто думает, что может позволить себе любые выходки. Похоже, он не одинок.

— Я вам верю! — с чувством воскликнула она.

— Вы милая девушка, Кристина. Не позволяйте им так обходиться с собой, — неожиданно сказала принцесса и снова посмотрела на часы. — К черту! Что мне терять? Надеюсь, вам удастся загнать Саймона в постель до полуночи. Я пошла, увидимся утром.

Оставшись одна, Кристина помыла посуду, подготовила подносы к завтраку и вышла на нижнюю палубу подышать воздухом.

Большая часть команды была на берегу. Капитан со своим родственником трудились на мостике над второй бутылкой бренди и не показывались. Горел свет только в каюте, где Саймон, должно быть, все еще играл на компьютере. Или смотрел видики.

Кристина невольно застонала. Чертовски неприятная ситуация. И ей предстоит положить этому конец. Она двинулась на разведку.

Но Саймон не смотрел ни на один дорогостоящий экран, которых было немало в каюте. Он сидел спиной к двери и разговаривал по мобильному телефону. Голос был злой и раздраженный.

— Знаю, знаю. Но мы не можем ждать. — Он помолчал, потом переспросил: — Что?.. Никого. — Снова пауза. — Когда?.. Здорово! Пока! Она удивится.

Он задвинул антенну и положил телефон на стол. Кристина попыталась тихонько прикрыть дверь. Саймон вскочил и обернулся.

— О, Кристина! — (Он не испуган, но, кажется, чувствует за собой вину, подумала Кристина.) — Я думал, вы ушли с мамой.

Кристина прищурилась.

— Ты сейчас звонил отцу.

Казалось, Саймон озадачен.

— Отцу? Нет, что вы. Это был дядя.

Ее подозрения полностью подтвердились.

— Ты докладываешь ежедневно?

Саймон вспыхнул.

— Дядя Кай говорит, что мне не нужно звонить… — растерянно пробормотал он.

Кристина сразу смягчилась.

— Все в порядке. Твоей вины тут нет. Дядя просил тебя звонить, и ты поступаешь правильно.

Попадись мне в руки этот дядя, я выскажу ему все, что думаю о людях, которые заставляют детей шпионить за взрослыми, молча поклялась она.

— Он скоро приедет, — выпалил Саймон, чтобы скрыть неловкость. Только меня просили не говорить вам.

Она обняла мальчика за плечи.

— Не беспокойся, я никому не скажу. Все-таки когда его ждать? Завтра? Послезавтра? Надеюсь, нам не придется долго хранить секрет.

Саймон прикусил губу.

— Э-э… не знаю. — Он выскользнул из ее ласковых рук. — Я пойду к себе. Ужасно хочется спать. — Он натужно зевнул. — Спокойной ночи, Кристина.

— Спокойной ночи, — ответила она в полной растерянности.

Саймон ушел. Кристина привела каюту в порядок, закрыла дверь и вышла на палубу.

Была чудесная ночь. Сверкали звезды. Если прикрыть глаза, можно представить, как их несет к вам ледяной, обжигающий ветер. Кристина поежилась и обхватила руками плечи. Такой же ледяной и обжигающий, как прикосновение Люка-Анри. Невозможно забыть, хотя все это — пустая игра воображения. Господи, почему не удается выбросить из головы этого человека?

Вспомни, что он лгал тебе. Вспомни. Заставь себя освободиться от него. Нельзя расслабляться. Зачем позволять ему владеть тобой, когда ты снова самостоятельна? Ради Бога, соберись с силами, или окажешься легкой добычей, когда он вернется…

От одной мысли об этом ком встал в горле. Он не должен вернуться, уверяла себя Кристина. Конечно, не должен. Она отказала ему самым недвусмысленным образом. И он не говорил, что вернется. Да, но ведь ему нужно делать свою проклятую работу. Если он продолжит домогательства, где гарантия, что она не подставит принцессу?

Тем не менее… Кристина вздрогнула. Она уже пыталась отшить его, когда убежала из того афинского кафе. Это не отпугнуло его. Он нашел ее у Косты. И готов был красться за ней по афинской набережной. Кто может сказать, что он не станет преследовать ее снова? И тогда хватит ли у нее сил вспомнить, что он лгал ей, использовал ее или по крайней мере пытался использовать? Хватит ли сил сказать «нет»?

В теплой темноте Кристина ежилась словно от холода. Уверенности не было.

Она облокотилась на поручень и загляделась на маленький городок. Там ли он? Караулит ли в отеле, чтобы поймать в кадр принцессу и Стюарта Дефине? И если так, думает ли о ней? Или выбросил ее из головы, вернувшись к своим журналистским делам?

Ее оскорбляла сама мысль о том, что он может забыть ее. Тем более что ей-то забыть его не удавалось.

— Чепуха, — говорила она себе. — Всего лишь — оскорбленное самолюбие. Не слишком приятно, но и не смертельно. Забудь его!

Она все еще пыталась убедить себя, что у нее достаточно силы воли, когда послышались шаги по сходням. Кристина настороженно уставилась в темноту. Вряд ли это кто-то из команды. Они производят намного больше шума после нескольких часов, проведенных на берегу. Определенно это не принцесса. Вор? Сердце у нее замерло. Может, кто-то следил за «Леди Еленой»? Увидел, что принцесса и большая часть команды ушли, и решил посмотреть, чем можно поживиться? Если так, придется разбираться самой.

Кристина неслышно спустилась на нижнюю палубу. Человек, кто бы он ни был, не боялся оказаться обнаруженным. Он даже не пытался скрыть свое присутствие. Длинная фигура в светлой рубашке и черных брюках выступила из тени. Мужчина выглядел высоким и худым, но достаточно сильным, когда перепрыгнул перила и оказался на палубе.

Постояв минуту и оглядевшись, он перетащил свои сумки. Раздражение Кристины росло, пока он по-хозяйски осматривался вокруг. Наконец ярость пересилила страх, и Кристина шагнула из тени.

— Что ищем? — окликнула она темную фигуру. На мгновение человек замер. Затем медленно повернулся.

— Вы… — Ее голос в темноте звучал странно. Лишь мгновение потребовалось Кристине, чтобы понять свое состояние: шок. Затем ее охватило дикое раздражение. — Я могла бы догадаться…

Не только она испытала шок. Ясно, что Люк-Анри, а это был именно он, искал совсем не ее и пылал злобой от этой встречи.

Она отступила на шаг.

— Что вы здесь делаете? — Вопрос прозвучал обвинением.

Люк словно не заметил.

— Что вы здесь делаете? — перебил он. — Саймон сказал… то есть я думал, все на берегу.

— Я так и поняла, — выпалила Кристина. — Любовные письма? Компрометирующие фотографии? Или думали допросить детей? — Она едва не плакала. От злости, пыталась она убедить себя. — Вы специально дожидались, когда принцесса сойдет на берег, не так ли?

— Дожидался? — Люк недоуменно покачал головой.

— Снова игра, — устало произнесла Кристина. — Я же знаю, вы следите за ней. Я видела вас в пресс-службе отеля. Сколько вам платят? Или вы вольный стрелок, а потом продаете дичь тому, кто больше заплатит?

Продаю? — Казалось, Люк не понимает, о речь.

— Я поймала вас, — произнесла она сдавленным голосом и решительно шагнула вперед. — Почему бы не сказать мне правду?

Он продолжал рассматривать ее сквозь темноту. Легкий бриз шевелил ее мягкие волосы, небрежно связанные ленточкой. Казалось, он не слушает ее. Его рука потянулась вперед и взяла пару выбившихся локонов. От прикосновения его пальцев к нежной коже за ухом у Кристины перехватило дыхание. Она даже застонала.

Рука на мгновение застыла.

— У нас бездна времени, — прошептал он и прижал Кристину к себе так стремительно, что она потеряла равновесие.

Это почти насилие. Он словно не владеет собой. В ночной прохладе мужские губы были жаркими и алчными.

Кристина откликнулась, как откликается сухой лес на вспыхнувший огонь. В его руках она теряла волю и разум. Она знала это и презирала себя за слабость, но ничего не могла поделать. Она обняла его столь же неистово и отвечала поцелуем на поцелуй.

Когда он отпустил ее, оба едва дышали.

— Бездна времени, — повторил Люк. Его голос был не совсем тверд, но скрытая самоуверенность вернулась. Он погладил ее волосы, не отпуская от себя. — Что же нам делать с этим, Кристина, красавица моя?

— Я не твоя красавица! — воскликнула она, пытаясь справиться с потрясением и вновь обрести разум. — Я…

Он тихо засмеялся.

— По-прежнему не любим комплименты? Но это так, ты сама знаешь. Тебе достаточно взглянуть в зеркало.

— Чтобы увидеть, что я красавица? — Она постаралась вложить в голос весь свой сарказм. — Я смотрю в зеркало уже двадцать четыре года и не замечаю ничего подобного.

Люк легонько шлепнул пальцем по ее нижней губе. Этот жест сказал о его полной власти над ней лучше всяких слов. Возражения прилипли к ее языку.

— И чтобы увидеть, что моя. Возможно, одно зависит от другого, — провокационно добавил он.

— Нет, — сдавленно запротестовала она.

Но Люк снова прижал ее к себе и проворно справился с ее топом. Одна рука сжала обнажившуюся грудь, дразня и терзая, другая удерживала за талию. Кристина услышала собственный стон. Это пугало, но сил сопротивляться не было.

— Нет? — насмешливо переспросил Люк.

Его прикосновение было прекрасно и мучительно. Голова Кристины упала назад.

— Пожалуйста, не делай со мной этого, — взмолилась она. Вся ее гордость исчезла.

Глаза Люка сверкали в темноте. Он склонился над ее лицом и произнес глухим голосом:

— Что я делаю такого, что не нравится тебе? Сильные руки скользнули по ее бедрам, и вот она уже крепко прижата к его телу. Он не скрывал намерений. В голове у Кристины помутилось. Звезды погрузились в море. Палуба закачалась. Она повисла на его плече, не в силах стоять на ногах.

Люк провел языком по ее голой ключице. Мурашки побежали по коже от двойного воздействия ночного воздуха и его горячих губ. Он немедленно заметил ее реакцию и засмеялся.

— Ты моя, правда?

Это звучало насмешкой. Кристина не могла опровергнуть, но и не желала доставлять ему удовольствие, признавая это вслух. Она молча покачала головой.

Это расстроило Люка. Она скорее почувствовала, чем увидела в темноте движение его густых бровей. Он слегка встряхнул ее.

— Скажи, что ты моя, — прохрипел он. Мужские руки скользнули ниже, давя и лаская.

Ужасная мука — отвергнуть его, но она должна это сделать, чтобы сохранить хоть немного самоуважения.

— Нет, — выдохнула она. — Нет. Послушай меня, Люк… Будь благоразумен. Тебе не следует здесь находиться.

— Я прекрасно знаю, где мне следует находиться. Там, где мы вместе. — Снова смех в его голосе. Снова он целует ее шею.

Кристина попыталась вырваться из железных объятий. Безуспешно…

— Я не шучу, — проговорила она, хотя желаемой решимости в голосе не было и в помине.

Похоже, ее сопротивление забавляло его.

— Я тоже. — Он провел губами по ее коже. — Какой райский запах… Что это?

— Майонез, — выпалила Кристина, пытаясь высвободиться.

Он сдавленно засмеялся.

— Это самый сексуальный майонез в мире.

— Я хочу, чтобы ты прекратил смеяться над каждым моим словом.

— А я не хочу, чтобы ты говорила.

Губы Люка припали к ее губам, уточняя смысл сказанного. Кристина перестала вырываться и постаралась использовать неизбежную паузу, чтобы собраться с мыслями. Не тут-то было…

Он поднял голову.

— Ты отвлекаешься, — укоризненно произнес он.

Кристина усмехнулась.

— Ну что ты.

— Нет, отвлекаешься. У меня немалый опыт в этой области, и я категорически заявляю… — Он умолк на полуслове и прислушался, подняв лицо к верхней палубе. Кристина воспользовалась возможностью поправить топ. Он сполз куда-то на талию, но ей удалось найти бретельки и натянуть их на плечи. Возможно, не совсем ровно, но как уж получилось…

— Капитан стоит на часах. Сейчас, должно быть, пошел за новой бутылкой, — прошептала она.

Люк по-прежнему вслушивался и осматривал палубу, не обращая на Кристину никакого внимания. Однако она была слишком напутана, чтобы обидеться.

— Тебе лучше уйти. У него буйный нрав, особенно после такого дня.

Люк исподлобья, без улыбки взглянул на нее и потребовал ответа:

— Что сегодня случилось?

Кристина вздрогнула.

— Послушай, Люк, забудь на несколько минут, что ты репортер. Хотя бы пока ты на судне. Пожалуйста.

— Репортер? — Он весь напрягся.

— Я же говорила, что видела тебя, — нетерпеливо объяснила она. — Но об этом потом. Сейчас главное, чтобы тебя не нашли здесь. Не могу представить, чтобы принцу нравились журналисты, ошивающиеся на судне. Незаконное вторжение и всякое такое. А он, похоже, не тот человек, который может забыть и простить.

Люк вглядывался в нее сквозь темноту.

— Репортер?

Послышался шумный топот ног по доскам над их головой. Кристина была в ужасе. Она нетерпеливо дергала Люка за руку, показывая на прикрытые тентом сходни, поблескивающие в лунном свете.

— Продолжай. — Люк тоже не мог не слышать шагов. Но игнорировал их. — Если я репортер, не следует ли схватить меня и сдать властям?

— В общем-то да. Но…

— Так почему бы не схватить? — мягко спросил он.

— А почему бы не прекратить пререкаться и не использовать свой шанс, пока я не передумала? — в отчаянии торопила его Кристина.

— Да, почему бы? — Его голос был полон любопытства. Он обвил ее рукой за талию, снова прижимая к себе.

— Ради Бога, уходи, — взмолилась Кристина.

— Позови на помощь, чтобы меня выбросили, — предложил он.

— Не смеши!

— В конце концов, ты же мне не веришь. Ты сказала это сегодня по крайней мере трижды. — Голос Люка стал внезапно твердым. — Ты целуешь меня, как влюбленная женщина, но отказываешься провести со мной ночь. Настаиваешь, чтобы я ушел. Так почему бы не позвать на помощь и не покончить с этим?

Влюбленная женщина? О нет, безмолвно взмолилась Кристина. Она забывает принцессу, которой обязалась служить, забывает детей, которым отдала сердце. Более того, забывает, что принадлежит себе.

Теряет самоуважение и гордость. Остается только Люк.

— О Господи, — всхлипнула Кристина.

— Моя дорогая… — Его голос стал внезапно нежен, но снова раздался топот по ступеням, не замечать который было уже невозможно. Кто-то легко и быстро спустился по трапу. Яркий луч карманного фонарика выхватил их из темноты, осветив с головы до ног.

Люк быстро заслонил Кристину спиной, но свет все же ослепил ее. Кристина вскинула руку, чтобы прикрыть глаза.

— Выключи эту штуку! — воскликнул Люк.

К ее удивлению, ему мгновенно подчинились. Кристина откинулась на перила, глаза болели и слезились.

Но слух ей не изменил, она совершенно ясно услышала детский голос Саймона: «Дядя Кай?» — и снова, облегченно и радостно: «Дядя Кай!»

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда глаза Кристины слегка привыкли к темноте, перед нею возникло удивительное зрелище. Саймон Астон повис на длинной фигуре Люка-Анри, словно знал его всю жизнь. Уж лучше бы она оставалась при своем прежнем подозрении — что он журналист. Новое подозрение повергло ее в еще больший ужас. Она до боли вжалась спиной в перила, но даже не заметила этого.

Дядя Кай?

Люк инстинктивно подхватил мальчика на руки. Кристина заметила, как он погладил Саймона по голове — привычным жестом, словно делал это много раз. Дядя Кай! Ее бросило в холод, словно она оказалась замешана в преступлении.

— Ты не сказал, когда приедешь, — капризным голосом проговорил мальчик.

— Все в порядке. Я уже здесь, — ответил Люк-Анри успокаивающе, таким тоном, словно эту фразу он тоже произносил не однажды. Если бы у Кристины оставались еще сомнения в личности Люка-Анри, этот тон развеял бы их. Но сомнений не было. Никаких.

И все равно она не могла поверить в очевидное. Люк-Анри — не репортер! Он действительно следовал за принцессой, но не для того, чтобы перемывать ей косточки в международной прессе, и уж определенно не для того, чтобы ухаживать за странствующей судовой поварихой. Она лишь эпизод в жизни принца Холхостана, приятный или не очень, в зависимости от ее готовности пойти навстречу, но не более чем эпизод. А ей даже показалось, что он следует именно за ней!

Ночь внезапно стала нестерпимо холодной. 'Кристина обхватила плечи руками и ощутила под мальцами гусиную кожу.

Бог знает зачем ему надо путешествовать инкогнито. Нет сомнений, у него свои резоны — возможно, ради собственной безопасности. А дурачил он ее просто так, походя, с растущим возмущением думала Кристина.

Но нет, это не только возмущение. Это боль — боль и смертельное унижение. Но как она ни старилась, из головы не выходили его насмешливые слова, сказанные лишь несколько минут назад: «Ты целуешь меня, как влюбленная женщина».

Это неправда. Это не может, не должно быть правдой. Я бы не провела с тобой ночь, будь ты даже китайским императором, как-то заявила она. В сущности, так оно буквально и есть. Слава Богу, этого не случилось, лихорадочно думала Кристина. Насколько глубже было бы унижение? Насколько тяжелее одиночество?

Люк тихо разговаривал с Саймоном. Кристина могла бы уйти, и он даже не заметил бы. С одной стороны, это обидно. С другой — даже хорошо. Она не знала бы, что сказать — ни тому, ни другому. Такого крушения в жизни ей еще не доводилось испытывать.

К счастью, Саймон, похоже, не замечал ее за дядей. Или, возможно, забыл, что фонарик выхватил их из темноты в страстных объятиях. Сейчас все в прошлом, словно никогда и не было. Хитроумный, лживый Люк не собирается тратить время впустую, когда есть важные семейные дела, осознала Кристина. Холод охватил ее сердце.

— Мамы еще нет, — сказал Саймон высоким, взволнованным голосом. Затем он словно пришел в себя и застенчиво высвободился из объятий дяди. — Звонил папа, и я вышел посмотреть, не вернулась ли она.

Люк взъерошил мальчику волосы. Кристина следила за ним с замиранием сердца. Он, казалось, все больше отдалялся от нее.

— Хорошо. Если позвонит снова, скажи, что я здесь. — Люк помолчал. — В любом случае ты вряд ли предоставлен сам себе, когда мисс Говард на борту, не так ли?

Боль в сердце внезапно стала невыносимой. Так вот кто она сейчас для Люка. Мисс Говард! Правда, и сам он не Люк-Анри. Он — властный и бесчувственный принц Холхостана. И лгал ей с начала и до конца их знакомства. Сделал ее полной дурой. Дразнил ее, преследовал, едва не совратил — без малейших угрызений совести.

Праведный гнев начинал набирать силу. Проклятие, думала Кристина, он собирался уложить ее в постель, даже не сказав, кто он. Как далеко может заходить вероломство?

Вероломство происходит от безразличия, произнес внутри тихий, ледяной голос. Если бы он думал о тебе — не обращался бы так. Если бы он думал о тебе чуть больше — сказал бы, кто он. Мог бы довериться, даже скрываясь от всех остальных.

Кристина покачала головой. Она не ожидала такой боли. В конце концов, ей давно известно, что он лжет. Или по крайней мере не говорит всю правду. Но не до такой же степени! Она могла бы броситься на палубу и зареветь. К счастью, гнев возобладал.

— Я не знал, что Кристина будет здесь, — пробормотал Саймон, переступая с ноги на ногу.

— И именно потому позвал меня? Боялся оставаться один на корабле? — со скепсисом спросил дядя.

— Я хотел, чтобы ты привел назад маму, — пробормотал мальчик.

Люк вздохнул.

— Саймон, ты уже достаточно большой. Я говорил тебе в прошлый раз…

— Она тебя слушает, — не дал договорить племянник.

— Тогда она — единственный человек, который это делает, — с усмешкой произнес Люк. Он повернул голову и бросил через плечо: — Подойдите, мисс Говард. Оказывается, мой племянник раскис без всяких причин. — Его голос был холоден и абсолютно безразличен.

Несмотря на боль в сердце, Кристина понимала, что Люк хочет ослабить для мальчика остроту ситуации. Что ж, она не может изменить ее к лучшему, но может подыграть Люку, чтобы успокоить ребенка. Если действовать с умом, ей удастся даже спасти собственное достоинство. Она шагнула вперед.

— Я не знала, что ты беспокоился, Саймон, — произнесла она с раскаянием в голосе, стараясь не смотреть на Люка. Она чувствовала его рядом, но он не пытался коснуться даже ее руки.

Несомненно, у принца Холхостана отработанный набор правил поведения на все случаи жизни. И он не позволяет держать за руку даму сердца в присутствии детей. Или, скорее, в присутствии кого угодно, кто может опознать его. Такие злобные мысли терзали Кристину.

Должно быть, потому-то он и затащил ее тогда в пустынную бухту. Она еще думала, что он хочет остаться с ней наедине, но он хотел лишь скрыться от людей, которые могли его узнать. Все ее тело горело ненавистью.

— Я больше не буду, Кристина, — выдавил из себя Саймон.

Кристина не поняла, за что он извиняется, в отличие, видимо, от дяди.

— Не будем больше об этом, — решительно сказал Люк, пресекая всякие вопросы. — Но это нужно прекратить, Саймон. Ты слышишь? Незачем бить тревогу каждый раз, когда твоя мама уходит вечером. Ты уже достаточно взрослый, чтобы все понимать. — Его голос звучал неожиданно устало. — А сейчас иди спать. Уже поздно.

Мальчик не двинулся с места.

— А утром ты будешь здесь?

Кристине показалось, что Люк бросил на нее быстрый взгляд, но в слабом лунном свете чего только не почудится.

— Буду, — сказал он. — Иди спать.

Наконец успокоившись, Саймон повернулся и взбежал по трапу. На полпути он остановился, вспомнив про хорошие манеры.

— Спокойной ночи, Кристина. Спокойной ночи, дядя Кай.

— Спокойной ночи, — отозвалась Кристина, подумав, не тянет ли мальчик время перед сном. Если так, от нее помощи не дождется. Хотя она не представляет, что сказать его дяде, когда Саймон оставит их вдвоем.

Дядя, однако, не предавался подобным размышлениям. Он шагнул вперед и строго скомандовал племяннику:

— Марш в постель.

Саймон засмеялся. И убежал.

Наступило молчание.

— Проклятие, — наконец сказал Люк-Анри.

Нет, не Люк. Принц Холхостана. Кристина повернулась, чтобы уйти.

— Если позволите, я бы тоже пожелала вам спокойной ночи, — сказала она. Потом, помедлив, добавила: — Ваше Высочество.

Он схватил ее за плечи и резко развернул лицом к себе.

— Хватит играть, — грубо произнес он.

Кристина побледнела от гнева — от гнева и обиды, — но решила на миг забыть об обиде. Ее глаза сверкнули в темноте яростью.

— Играть? Как вы смеете обвинять меня в этом? Я никогда не лгала вам. Позволю сказать, в отличие от вас. Вы профессионал в дезинформации, не так ли?

— Неужели мой титул так важен? — холодно произнес он.

— Важно, кто вы, — парировала она. — Вы это прекрасно знаете, иначе не трудились бы скрывать. И у вас хватает совести заявлять, что это я играю!

— С моей стороны была не игра, — очень тихо проговорил он.

И поцеловал ее. Какая жестокость!

На мгновение Кристина почти потеряла сознание. Даже изобличенный он оставался верен себе, и она откликнулась всем сердцем, рассудком и телом.

Потом вспомнила, что он не папарацци; он хуже. Он — могущественный человек, который играет с ней как с марионеткой, играет с самого начала, с тех пор как затащил ее в кафе. Стыд навалился на нее удушливой пеленой. Задыхаясь, она вырвалась из его рук.

— Как вы смеете? Вы так обычно обращаетесь со своими подданными?

Он отвернулся.

— Гм… Мне следовало сказать тебе. Признаю, что был неправ. Приношу извинения. О'кей? — В его тоне звучала злость и совсем не было раскаяния.

Кристина презрительно засмеялась.

— Вы не понимаете. Человек в моем положении должен быть осмотрителен, — добавил он.

Кристина едва не задохнулась от унижения.

— Уверена, у вас нет отбоя от поклонниц, — согласилась она, когда дар речи вернулся к ней.

— Но…

— Только, если помните, я не из них. Именно вы были в том проклятом огромном автомобиле, выслеживающем меня по задворкам Афин. Вы в самом начале затащили меня в кафе… — Новая мысль озарила ее. — У меня не было шансов сбежать, не так ли? Вам ни в чем нет отказа, верно? Человек в вашем положении… — с горечью передразнила она его тон. — Именно вы устроили слежку за мной по всем Афинам. Вы подстроили мне эту работу, не так ли?

Он с хрустом сжал пальцы в кулак, но, когда заговорил, голос звучал с притворными спокойствием и ленью.

— Конечно.

— Господи, как я вас ненавижу! — воскликнула Кристина. Даже в темноте она чувствовала, как его глаза буравят ее.

— Не преувеличиваете ли вы слегка, дорогая?

— Нисколько, — с холодным бешенством произнесла Кристина. — И если еще раз назовете меня «дорогая», выброшу вас за борт.

Его глаза вспыхнули.

— Попробуй, — предложил он. В его голосе слышались самодовольство и какое-то ленивое обещание. Даже сквозь гнев Кристина заметила это.

Ее сердце дрогнуло. Она отступила назад.

— Я ухожу спать. Разрешаете вы или нет.

— Спасаемся бегством?

— Только от непреодолимого искушения врезать нам, — уверила Кристина. — Нет больше сил выслушивать ложь.

— Позволь мне объясниться, — невозмутимо произнес Люк.

Кристина испугалась этого благоразумного тона. Он мог убедить ее в чем угодно. Она отступила еще дальше.

— Не нужны мне никакие объяснения — ложь наслоится на ложь.

— Как драматично! — сухо хмыкнул он. — Кристина, не будь идиоткой.

— Я и не была, пока вы меня ею не сделали, — с горечью проговорила она. — Вам это доставило удовольствие? Вы действительно профессионал во лжи. Пардон, не во лжи — в изворотливости. Полагаю, у вас была обширная практика.

— Это не так! — с негодованием воскликнул он. — Я никогда в жизни не оказывался в такой проклятой ситуации.

Губы Кристины скривились.

— Бедный Люк. — Она помолчала. — Или мне следует называть вас Ваше Высочество? Не хотелось бы позволять себе лишнее.

— Если еще раз произнесешь «Ваше Высочество», я не отвечаю за последствия.

Кристина обнаружила, что верит ему. Но отказалась пугаться.

— Итак, Люк — твое настоящее имя?

— У меня целый ряд имен, — спокойно ответил он. — Люк — одно из них. Анри — другое. Кроме того, Александр. В честь дедов, великих предков и святых покровителей. Однажды я с радостью представлю тебе полный список. А сейчас прошу выслушать меня.

Кристина решила, что в подобных обстоятельствах разумней будет подчиниться. Однако решительно вздернула подбородок.

— Я слушаю. — Но в тоне не было примирения.

— Так было необходимо, — внезапно горячо заговорил он. — Я отвечаю за безопасность семьи. Человек, подобный мне, всегда на прицеле. Поэтому опасности подвергаются и находящиеся рядом. Я должен был убедиться, что ты — та, за кого себя выдаешь, прежде чем позволить взойти на борт «Леди Елены».

Подбородок Кристины не опустился ни на миллиметр.

— Значит, вы расспросили всех, на кого я работала?

— Не совсем. Остались провалы.

Ни один из капитанов никогда не интересовался, чем она занимается зимой, так что ничего не могли рассказать его ищейкам. Кристина была довольна, что смогла оставить при себе что-то личное. Даже если так вышло случайно.

— Тогда я удивлена, что мне позволено работать, — насмешливо проговорила она.

— Во многом наперекор моим советникам.

— Я должна быть польщена?

— Не шути, — произнес он сдавленным голосом.

— Ну что вы, я чрезвычайно серьезно. — В голосе ее не осталось и тени насмешки. В нем зазвенела сталь. — Я никогда раньше не работала на человека, который шпионит за мной.

— Я… не шпионил…

— О нет, именно так. Шпионили и испытывали меня. Чтобы проверить, насколько я болтлива и ненадежна в своем легкомыслии.

Он засмеялся — совсем не приятным смехом.

— Если ты полагаешь, что я совращал тебя, то твой опыт еще меньше, чем я думал.

Кристина едва не завизжала, но вовремя сжала губы.

— Так что же вы пытались сделать? Убедиться, что можете затащить девушку в постель, не сообщая, что вы принц? Собственное эго требует чуточку самоутверждения, не так ли, Ваше Высочество!

Возникло краткое молчание. Кристина не могла различить в темноте выражение его лица, но понимала, что он вне себя. Наверное, не привык, когда с ним разговаривают подобным образом, вертелась злорадная мысль. Конечно, если бы он сразу рассказал о себе, она держалась бы подобающе. А сейчас получай, что заслужил. За свои ложь и увертки он утратил все права на вежливость с ее стороны. Хоть немного она сквиталась с ним.

— Ты действительно думаешь так? Неужели до тебя не доходит, что я пытался защитить тебя? — процедил Люк.

Кристина засмеялась.

Он вспыхнул.

— Что тут смешного? Ты даже не представляешь, на что похожа моя жизнь! Ты даже не слышала обо мне, пока не получила эту работу, не так ли?

— А должна была знать? — Кристина вложила в эти слова все свое отвращение. — Признаться, скандальной хроники не читаю.

— Я говорю не о сплетнях. — Люк ударил кулаком по деревянной переборке. Это прозвучало как взрыв. — Я говорю о диссидентах, о международных террористах: о людях с пистолетами и бомбами, которые думают, что убийство кого-нибудь, подобного мне, вызовет нужный им резонанс.

— Что-о? — Кристина была потрясена. Внезапно он заговорил чрезвычайно устало:

— Я — мишень. Мишень уже многие годы, с тех пор как начал работать посредником ООН. Когда я встречаю девушку, которая мне нравится, я обязан знать, что она та, кем кажется. Что она — не подсадная утка. Что она не опасна — для меня и близких мне людей. Когда я собираюсь провести время с детьми, это вдвойне важно.

Кристина перевела дыхание.

— Я поняла, — произнесла она без всякого выражения.

— Тогда…

— И поняла кое-что еще. Несмотря на мой ограниченный опыт, — она снова передразнила его голос, — я поняла, что как только ты увидел меня, то сразу решил, что можешь завладеть мною, если пожелаешь, — не нужно чепухи насчет девушки, которая нравится. Ты действовал напрямую с начала знакомства. Ты купил меня этой работой, как покупаешь магазины и газированную воду.

Люк ничего не ответил. Она чувствовала, как его глаза прожигают ее словно лазером. Чувствовала его гнев. О нет, принц Холхостана явно не привык, когда с ним так разговаривают, думала Кристина. Вот и хорошо. Она ощущала себя победительницей.

— Ты выследил меня. Повесил табличку «Продано» и стал дожидаться сведений от своих ищеек. Эффектно. Возможно, не слишком гуманно, но эффектно. Производит впечатление.

— Все не так. Ты просто рассержена. — В голосе его внезапно снова послышалось высокомерие. — Но я могу…

Она отвернулась.

— А потом ты получил отчет обо мне. Не мог не получить, иначе не подпустил бы меня к детям. Наверное, в отчете было сказано, что я не международная террористка. Теперь можно не беспокоиться о том, что я сделаю, если узнаю, что ты — принц этой Нигделандии.

— Холхостана, — спокойно поправил он. Сейчас в его голосе уже не слышалось смеха.

Кристина пропустила поправку мимо ушей.

— Итак, что же делает дальше наш осторожный, ответственный герой? Снизошел ли он до того, чтобы рассказать все девушке, которая ему якобы нравится, как делают нормальные люди? Сказал, кто он и почему так себя вел? Нет!

— Кристина… — В голосе звучало последнее предупреждение.

Но ей не было дела до предупреждений. Она решительно шагнула вперед, в темноту.

— Нет. Он продолжает притворяться. Разве не так? — Кристина невесело усмехнулась. — Не угодно ли выслушать мою версию?

Его поза выдавала странную, непривычную скованность.

— Надеюсь, ты ее сейчас изложишь, — тихо произнес он.

Она злобно усмехнулась. Ее ярость была столь велика, что голос дрожал.

— Уж будьте уверены. Думаю, она убедительна. Я полагаю, вы — богатый и могущественный человек, Ваше Высочество. Полагаю, вы не желаете, чтобы у судовой поварихи возникли ложные иллюзии относительно вашего интереса к ней. — Слова падали как камни.

Голова Люка откинулась назад, как от удара. Внезапно раздался шум, явный топот по палубе. Шаги приближались. Но ни Люк, ни Кристина не обратили на это внимания.

— Можно понять слежку. Нравится это или нет, но резон есть. Следует учитывать интересы детей. Можно понять, что вам был нужен отчет обо мне. Но нельзя понять ложь. Ложь прямо в глаза.

— Как думаешь, что бы случилось, если бы ты знала, кто я, когда мы встретились? — спокойно спросил Люк.

Кристина сжала губы.

— Что-то более честное, чем случилось.

— Это зависит от определения честности.

— Мое определение совершенно стандартно, — вспыхнула она.

Он придвинулся ближе, навис над ее головой, чтобы рассмотреть в темноте лицо. Между их телами оставался лишь небольшой зазор. Кристина была зажата между Люком и дощатой переборкой за спиной. Она отвернула голову.

Люк заговорил едва слышно:

— Когда умер отец, я обнаружил то, чего не понимают многие люди: принц в моем положении подобен актеру. Я не могу забывать это. Стоит мне заговорить с человеком — и все остальные начинают следить, как я с ним разговариваю. Они ищут знаки: знаки того, что я собираюсь принять неверное решение, потому что зол или устал; знаки того, что я не собираюсь принимать никаких решений, потому что не на высоте; знаки того, что я не понимаю, что творится в стране или в остальном мире; знаки слабости, любой слабости, из которой можно извлечь выгоду. Таким образом, принц не может позволить себе ни злости, ни усталости, ни вмешательства… — Он помолчал, потом раздельно добавил: — Ни слабости.

Кристина почувствовала, что ее злость проходит. Его голос звучит так приятно… Однако, напомнила себе она, разве его голос не всегда звучит приятно?

— Я не намеревался скрывать. Но, когда прибыл сюда, ты была так зла на принца… И я подумал: если она узнает сейчас, кто я, больше никогда не— пожелает встретиться со мной.

Он мягко взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Его глаза влажно блестели. Пульс заколотился у ее горла.

— Играть принца — спектакль. Я не хочу, чтобы ты знала спектакль. Я хочу, чтобы ты знала меня.

Ее гнев почти прошел. Осталась лишь боль. Он просил разделить с ним постель. Когда он собирался рассказать правду? Утром? К концу недели? Когда-нибудь?

— Но я действительно не знаю тебя, — произнесла она наконец. — Ты позаботился об этом. Так долго занимался дипломатией, что забыл, как понимают правду обычные люди. Все, что ты говорил мне, — защита на случай, если я стану слишком навязчива.

На мгновение он замер, словно перестал дышать. Кристина ощутила свое несчастье почти как физическую боль. Повисло тяжелое молчание. Руки Люка упали. Он отступил назад.

— Если ты так думаешь, больше не о чем говорить.

Кристина вся сжалась. Совсем не этого она ожидала. Внезапно он стал совсем не тем Люком, которого она знала. Почему не накричал на нее, почему ее не встряхнул, почему не поцеловал, чтобы добиться покорности? В глубине сердца она почти хотела этого. Его холодное достоинство просто лишало сил.

— Ты… — начала она.

Внезапно шум наверху усилился, чьи-то шаги загремели прямо по трапу. Кристина и Люк замерли.

— Кто там? — прорычал капитан Деметриус из темноты.

Люк повернулся и шагнул к нему, даже не оглянувшись назад.

— Добрый вечер, капитан, — сказал он по-гречески.

Капитан вооружился хуже, чем Саймон. Фонаря у него не было. Чтобы рассмотреть стоявших внизу, он склонился через перила.

— Ваше Высочество? — удивленно пробормотал он пропитанным бренди голосом.

— Как видите, — любезно произнес Люк. — Мне наконец удалось вырваться.

Кристины словно не существовало. Она смотрела Люку в спину и чувствовала, что замерзает. Больше мне здесь делать нечего, внезапно поняла она и, бесшумно повернувшись, скользнула в темноту.

Вернувшись в каюту, Кристина решительно заперла дверь. Вряд ли были на то серьезные причины. Невозможно представить, чтобы этот новый, холодный Люк захотел ворваться в ее каюту. Но принесло удовлетворение само действие — закрыть дверь на задвижку и повернуть в замке ключ.

Прошло еще немало времени, прежде чем она легла. Еще дольше не могла заснуть. Она слышала, как за полночь вернулась принцесса. Команда была уже на борту и разбрелась по каютам, но кто-то встретил ее. Лежа с открытыми глазами, Кристина слышала приглушенные голоса, резкий протест принцессы, хлопок двери.

Итак, не она одна не ладит с Его Невозможным Высочеством, с сарказмом подумала Кристина. Внезапно принцесса стала ей намного милее, чем раньше.

Утром Кристина поднялась поздно и с тяжелой головой. Капитан и команда вряд ли остались довольны едой. Немногим лучше был завтрак для семьи принца. Дети дулись и капризничали. Люк погрузился в папки с бумагами. Принцесса спряталась за темными очками, но сняла их, чтобы намазать тосты. Опухшие веки и круги под глазами все рассказали о ее вчерашнем вечере.

Принцесса проглотила свой кофе словно эликсир жизни и произнесла с фальшивым оживлением:

— Как прошел вечер, Кристина? Все в порядке?

Люк не поднимал глаз. Кристина заметила, как нахмурились его брови, но он изо всех сил старался казаться погруженным в чтение.

— Да, мадам. Вы уже знаете, сколько ожидается гостей?

— Нет. Прибыл мой брат, чтобы исполнять роль хозяина, и мы должны немного изменить список гостей, — произнесла принцесса с легким раздражением.

— Как скажете, — равнодушно ответила Кристина.

На этот раз Люк поднял голову. Кристина почувствовала на себе его острый взгляд, но постаралась не замечать его. Смотреть не на что. Утром она второпях заплела косу и заколола ее на затылке, чтобы не мешала на кухне. Такой аскетичный стиль делал ее лицо слишком узким, подбородок слишком острым, а взгляд огромных голубых глаз после бессонной ночи казался усталым и загнанным. Не хотелось думать, что Люк сочтет себя причиной ее измотанного вида. Но если так, остается только притворяться, что он ни при чем.

— Через час я собираюсь на рынок. Дети пойдут со мной, мадам?

— Вы хотите пойти с Кристиной, дорогие?

— Они проведут день со мной, — вмешался Люк, не дав заговорить Саймону и Пру. — Мери-Энн, ты можешь присоединиться. Сходим на пляж, искупаемся.

Кристина чуть не вздрогнула. Он собирается в ту маленькую, пустынную бухту?

— Может быть, и Кристина хочет с нами? — добавил он.

— Нет, — чисто рефлекторно ответила она. Это прозвучало грубо. Принцесса была удивлена. Люк нахмурился.

Кристина постаралась исправить оплошность:

— Слишком много нужно подготовить на вечер. Она оглядела весь стол с бессмысленной улыбкой и, старательно избегая горящих глаз Люка, удалилась.

К счастью, день выдался хлопотным. Сделав все покупки, она трудилась на маленькой, жаркой кухне, пока не почувствовала, что сейчас свалится. На главной палубе она появилась, лишь когда ее позвали.

Принцесса с разбитым видом сидела в шезлонге.

— Что за денек, — проворчала она. — Не знаю, что вселилось в Кая. Никогда не видела его таким.

Кристина прикусила губу.

— Я не знала, что принц остался.

— Остался. И цеплялся ко всему подряд. — Принцесса вздохнула со страдальческим видом. — Откуда мне было знать, что он не пожелает видеть Джульетту Легран? Не могла же я пригласить всю киногруппу и оставить ее без приглашения. Насколько я слышала, они все еще вместе. Он сопровождал ее повсюду.

Кристина молча кивнула, стараясь убедить себя, что ей нет дела, кого сопровождает принц.

— Но они, очевидно, успели порвать отношения. И Кай злится на меня. Должна сказать, — мрачно добавила принцесса, — последнее время он ее избегал.

Кристина смущенно переминалась с ноги на ногу.

— Вам что-то принести, мадам?

— Что? А, да, я затем и звонила. Не осталось ли лимонада, который вы готовили для детей?

— Сейчас принесу, — проговорила Кристина, радуясь возможности избежать неприятных откровений.

Но когда она вернулась с запотевшим кувшином и стаканами, сердце у нее ушло в пятки: принц вернулся.

Принцесса в шезлонге с трепетом смотрела на брата. При появлении Кристины он даже не улыбнулся.

— Моя яхта. Мой отпуск. Моя семья. Моя работа, — выговаривал Люк ледяным тоном. — У моего охранника есть более интересные дела, чем ходить за тобой на свидания со всякими ненормальными.

Принцесса перехватила взгляд Кристины и нервно засмеялась.

— Ты имеешь в виду мальчика из бассейна в отеле? Он вовсе не ненормальный. Он инструктор по плаванию. Учит детей. Это дружок Кристины.

— Что? — Лицо Люка внезапно вытянулось. Кристина приготовилась отрицать, но внезапно прикусила язык. Возможно, оно и к лучшему, если Люк будет считать, что Карл для нее — больше чем знакомый.

Принцесса одарила Кристину очаровательной извиняющейся улыбкой.

— На самом деле он просил передать ей послание. Прости, Кристина, совсем забыла. Он спрашивает, не хочешь ли ты сходить вечером на дискотеку в отеле. Позвони ему, если согласна. Э-э… как его зовут?

— Карл, — сказала Кристина.

— Точно, Карл, я забыла.

Люк уперся глазами в Кристину, словно она внезапно стала источником радиоактивности. Даже его сестра заметила.

— Он, кажется, очень мил, — добавила она слегка дрогнувшим голосом.

Кристина не отвела глаз.

— Да, очень мил.

Люк не шевельнулся. Его лицо ничего не выражало.

— Тогда, конечно, нужно пойти, — наконец проговорил он. Голос его звучал глухо.

От него веяло Арктикой, когда Кристина вышла на палубу, чтобы отправиться на встречу с Карлом. Она надела простое черное платье и золотую цепочку на шею. Глаза Люка пробежались по ней с головы до ног и словно осыпали инеем.

— Приятно провести вечер, — ласково проговорила принцесса.

— Не слишком увлекайтесь, Золушка, — с ехидной улыбкой произнес Люк.

Кристина блеснула улыбкой. Затем щелкнула каблуками теннисных туфель.

— Слушаюсь, сэр! — отчеканила она, отдавая честь.

На мгновение показалось, что его рот скривился в болезненной гримасе. Он коснулся ее локтя. Лишь слабое касание, не больше. Но Кристина содрогнулась всем телом.

Она убрала локоть и танцующей походкой спустилась по сходням, послав воздушный поцелуй. Оставалось надеяться, что ее стильное исчезновение не показалось слишком похожим на бегство.

Если она надеялась, что хотя бы на этот вечер забудет о Люке, то глубоко ошибалась. Карл был рад встрече, но весь вечер, как показалось Кристине, больше интересовался ее высоким работодателем, чем ею самой. Беда в том, что не было сил говорить о Люке. Ей нравился Карл, она обожала танцевать, и дискотека была неплоха. Но все впустую. Люк словно стоял за ее плечом все это время.

Наконец ей надоело, и она попросила Карла проводить ее на судно. Тот оставался добр и внимателен и не протестовал против ухода с дискотеки до полуночи. Он проводил ее до гавани.

— Мы встретимся снова?

— Неизвестно, сколько мы простоим в порту, — сказала Кристина. — Завтра прием, а что после него — не знаю.

— Если прием закончится не слишком поздно, позвони мне. Можем снова потанцевать. — Он искоса посмотрел на нее. — Или я могу прийти помогать — мыть посуду, крутить записи.

Кристина удивленно вскинула брови.

Карл усмехнулся.

— Это будет поводом встретиться с принцем, — откровенно признался он. — Его усилиями был подписан Тракайский мирный договор. Честно говоря, он один из моих героев. Я пишу диссертацию о локальных войнах двадцатого века. Принц мог бы очень помочь.

— Рада, что он может помочь хоть кому-то, — пробормотала Кристина, но, несмотря ни на что, слова Карла произвели на нее впечатление. Вслух же она сказала: — Хорошо, посмотрю, что смогу сделать. Будь наготове.

Карл благодарно сжал ее руку.

— Спасибо.

Задержавшись у поручней, Кристина грустно улыбнулась, глядя ему вслед. Потом улыбка пропала. Из-за своего интереса к принцу Карл даже не замечал, как она вздрагивает при каждом упоминании его имени. Но это вопрос времени, подумалось ей. Невозможно жить с чувством, что у тебя сердце выскакивает из груди при одном упоминании о нем, и в конце концов не выдать себя.

— Будь он проклят, — пробормотала Кристина. Слова относились, конечно, не к Карлу.

Она с опаской осмотрелась вокруг. Видны огоньки по другому борту. Свет горит лишь в паре кают, но на палубе никого нет. Точнее, нет Люка. Слава Богу.

Но тут кто-то вышел из-за угла. Сердце Кристины поднялось к горлу и затрепетало, как пойманный мотылек. Она застыла, выпрямившись в полный рост.

Однако это был не принц. Кристина поняла это, едва уловив в воздухе запах перегара. Она напряглась, но не позволила себе испугаться.

— Добрый вечер, — вежливо произнесла она.

— Добрый вечер, капитан, — поправил ее Деметриус. Голос звучал агрессивно, но это еще полбеды. Зато язык у него заплетался, а это уже плохо.

Ее дурные предчувствия усилились.

— Добрый вечер, капитан, — произнесла она плавным голосом.

— Вернулась наконец. — Он добавил еще что-то невнятное и грубое, что Кристина решила недослышать. Но ей разъяснили: — Завела мужика в городе?

Она попыталась отшутиться:

— Даже нескольких. До сих пор танцуют в отеле.

Деметриус не нашел ничего смешного.

— Что-то с тобой не так. Не любишь мужиков?

Он наклонился вперед, разглядывая Кристину в полутьме. Пары бренди чувствовались почти на ощупь. Капитан не пугал ее, но запах был неприятен. Она отступила на пару шагов.

— У меня есть хорошие друзья среди мужчин, — нейтрально ответила она.

— Друзья? Тьфу! — Он попытался сгрести ее, но из-за бренди и искажающего эффекта полутьмы обхватил пустоту. — Ты замужем?

— Нет.

— А я — да.

Ах вот куда он клонит! Сейчас начнется, с раздражением подумала Кристина. Моя жена меня не понимает; нужно, чтобы кто-то ценил меня. Она набралась терпения.

Но капитан Деметриус оказался прямее, чем она полагала.

— Да. Женат, значит. Но это без разницы. В море неделями один. Делаю, что хочу. Понимаешь, о чем говорю?

— Да, — брезгливо ответила Кристина.

— Я говорил тебе с самого начала…

— А я говорила, когда поднялась на борт, что я здесь кок. И ничего больше.

Он словно не слышал ее и сделал вторую попытку схватить. Она легко уклонилась, но на этот раз его лапа коснулась ее голой руки. Кристина не смогла сдержать возглас и легкую дрожь отвращения. Он решил истолковать это превратно.

— Будь со мной поласковей. Мы неплохо развлечемся на этой прогулке.

— Куда уж ласковей, — бросила Кристина.

Он сделал третью попытку. Кристина уже шесть лет жила самостоятельно и знала, как постоять за себя. Капитан Деметриус силен, но неловок и нагружен бренди, что и ставило его в затруднительное положение. Она легко шагнула в сторону, ухватила за тяжелую руку и, вывернув ее, со всей силы толкнула его на переборку.

— Еще тронь меня, и выброшу за борт, — спокойно проговорила она. — Ты знаешь, я смогу. Я третий год занимаюсь дзюдо.

В темноте слышалось его тяжелое дыхание. Злоба разливалась в воздухе, как пары бренди. Капитан ничего не говорил. Но это не значит, что он ничего не чувствовал.

Кристина прикусила губу. Путешествие оказалось не лучшим для капитана Деметриуса — накладка за накладкой, потом публичное унижение на глазах сестры хозяина, и вот новое — от самого младшего члена команды. Для мужчины его темперамента это вдвойне обидно. Надо быть начеку, предупредила себя Кристина.

Но было поздно. Деметриус сгреб ее в неуклюжие, но мощные объятия. К досаде Кристины, коричневый пояс по дзюдо не помогал освободиться. Тяжело пыхтя, он задрал ей короткую широкую юбку. Кристина почувствовала его оставляющую синяки хватку на бедрах и решила отбросить свои жизненные принципы.

Откинув назад голову, она во весь голос позвала на помощь.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Противник Кристины выругался и зажал ей рот. Она вцепилась в руку зубами. Капитан дернулся, и его хватка непроизвольно ослабла. Она подцепила ступней его лодыжку и едва не опрокинула тяжелую тушу навзничь. Но, несмотря на выпитый бренди, Деметриус сохранил способность держаться на ногах. Кристина дралась отчаянно, волосы разлетались во все стороны.

Внезапно он отпустил ее. Кристина этого не ожидала и едва не свалилась на палубу. Грудь вздымалась и опадала в судорожной попытке успокоить дыхание. Невозможно понять, что произошло.

Она встряхнула головой, чтобы прийти в себя. И увидела потрясающее зрелище.

Капитан Деметриус лежал распластанным на железных ступенях. Испуг на его лице выглядел почти комически. Его противник был высок, но худощав словно шест. Впрочем, не размеры, а исходящая от него решимость заставила струсить большого, дородного капитана, подумала потрясенная Кристина.

— В-ваше В-высочество… я объясню… — забормотал капитан.

Люк оборвал его резким жестом, словно мечом рассекшим воздух. Деметриус вздрогнул.

— Довольно!

Кристина выпрямилась. Капитан, уже поднявшийся на ноги, перевел взгляд со своего противника на нее.

— Эта маленькая дрянь возвращается слишком поздно, — виртуозно начал он. — Нехорошо. Совсем нехорошо. Из-за нее мы столкнулись с другим судном. А когда это случилось, она смеялась. Смеялась!

— Я слышу, — заверил его Люк.

Кристина подумала, что на месте капитана она бы примерзла к ступеням от такого тона. Деметриус, однако, не заметил.

— Моя обязанность — воспитывать команду. Я капитан.

Эти слова словно вернули ему уверенность. Он приосанился, а зря: Люк рассматривал его с такой миной, что даже Кристина струсила.

— Только не на моем судне, — невозмутимо произнес он.

Капитан вытаращил глаза, словно не понял смысла слов.

— Видит Бог, я достаточно терпел, — внезапно резко заговорил Люк. — Судно повреждено. Круиз провалился. Начальник порта наложил бы наказание, если бы Кристина его не уговорила.

Он мельком на нее взглянул. Ее присутствие напомнило ему об еще одной причине неудовольствия.

— Камбуз отвратителен. Капитан, как вы изволили заметить, несет ответственность. Мне нет дела до ваших методов воспитания женской части команды. Вы уберетесь завтра.

Капитан Деметриус покачал головой, явно пытаясь преодолеть действие паров бренди.

— У меня контракт… — с вызовом начал он.

— Получите расчет, — отрезал Люк. — Зайдите в мой офис в восемь. Вы получите все, что записано в контракте. А потом уберетесь с корабля до девяти. Ясно?

Капитан все еще не верил.

— Из-за какой-то маленькой дряни?

Последовал удар.

Окончательно нокаутированный капитан снова потерял равновесие. Он скользнул по стенке с выражением крайнего удивления на лице. Потом тыльной стороной руки вытер кровь с губ и угрожающе заявил:

— Я обращусь в суд!

У Люка даже не участилось дыхание. Он протянул руку, сгреб капитана за майку и поставил на ноги.

— Вам понятно, капитан Деметриус? Вы получите деньги и уберетесь завтра утром сами, иначе вас выбросят.

— Вы не сможете позвать полицию.

— Кто говорил о полиции?

Люк сверкнул зубами. Он улыбается, как ягуар, рассматривающий свою жертву, с содроганием подумала Кристина.

— Давненько у меня не было хорошей разрядки, капитан Деметриус, — тоном светской беседы протянул Люк. — Самому выбросить вас за борт будет большим наслаждением.

Капитан недоверчиво уставился на Люка. То, что он увидел на его лице, убеждало, что самым разумным будет подчиниться.

— Я получу все свои деньги?

— Я сказал.

Капитан пожал плечами.

— Так и быть. Вам же хуже.

Люк отпустил руку. Деметриус встряхнулся, разгладил помятую майку и удалился со всем достоинством, какое только мог себе позволить в данных обстоятельствах. Люк смотрел ему вслед.

— Он вас не обидел? — обратился он наконец к Кристине, даже не глядя на нее.

Она была потрясена короткой безобразной сценой.

— Нет. Напугал, вот и все. Я могу позаботиться о себе.

Люк потянулся к одной из оборванных бретелек ее платья.

— Я уж вижу, — иронично произнес он. Кристина вспыхнула и отбросила его руку в сторону. Платье сползло катастрофически, обнажив немалую часть кремовой груди. Люк рассматривал открывшийся вид из-под полуопущенных век. Кристина взглянула на него с ненавистью. Внезапно он отвернулся.

— Так продолжаться не может. Но сейчас не время для обсуждения.

Кристина глухо засмеялась.

— Значит ли это, что мне тоже следует подойти в офис завтра утром?

Он напрягся, затем спокойно произнес:

— Это, пожалуй, идея.

Она с вызовом вскинула подбородок.

— Вы собираетесь меня тоже уволить, Ваше Высочество? — насмешливо протянула она. Сердце разрывалось на части, но она не обращала на это внимания.

Кулаки Люка медленно сжались. Кристина торжествовала. По крайней мере эта оболочка царственного спокойствия стоит ему большого самообладания. Как велико искушение вывести его из себя!

В следующий момент она сделала такое, во что позже не могла поверить. Должно быть, виной тому был шок от борьбы.

С улыбкой и явно намеренно она позволила порванному платью сползти еще. И посмотрела ему в глаза.

На мгновение Люк обратился в камень. Потом на лице его неуправляемо заиграли желваки. Полный успех, злорадно подумала Кристина.

Но другой реакции не последовало. И когда он заговорил, голос был так спокоен, что впору было его убить.

— Уволить тебя? В этом есть свой резон. Но еще не время. Поговорим утром.

Он быстро удалился, не дожидаясь ее ответа. Кристина посмотрела ему вслед с изумлением. Он не мог уйти от нее просто так. Не мог!

О, как она ненавидит Люка-Анри, принца Холхостана! Такого чувства она еще никогда не испытывала в своей спокойной, уравновешенной жизни. Как ненавидит его!

Это была ужасная ночь. Кристина поднялась чуть свет готовить вафли, надеясь, что это отвлечет ее от мыслей о предстоящей беседе. Дети обрадовались, но принцесса выглядела такой же расстроенной, как Кристина.

— Не ожидала, но настроение Кая еще хуже, — мрачно произнесла она. — Наверное, из-за инцидента с яхтой. Когда ты ушла вчера вечером, он заставил нас рассказать все подробности. Устроил прямо-таки полицейский допрос. Он был ужасен. А сейчас говорит, что мы больше не можем оставаться на яхте!

Итак, подходя к каюте, которую Люк сделал своим офисом, Кристина ожидала увольнения вслед за капитаном.

Она постучала и после приглашения вошла. Люк смотрел в кожаную папку для бумаг и что-то отмечал. Его перо поблескивало золотом. Едва она вошла, он закрыл папку и поднял голову.

На нем снова был легкий, безупречно отглаженный костюм и галстук. Как только ей могла прийти мысль, что он репортер скандальной хроники, подумала Кристина. С ног до головы он выглядит как международный посредник… и человек далекий от нее, как Луна.

— Доброе утро, Кристина, — произнес он с могильной вежливостью. — Надеюсь, хорошо спали?

Она инстинктивно заняла оборону:

— Почему нет?

— Вы встали исключительно рано. Как, впрочем, и я. — Ей показалось, что он слабо вздохнул.

Но когда заговорил, голос был бодр. — Я принял решение продолжить отдых на берегу. Команда ни на что не годится, и у меня нет времени нанимать новую. Кроме того, судно требует серьезного ремонта. Я распоряжусь сегодня. Сестра устраивает вечером прием. После него мы отправимся на мою загородную виллу — дальше по побережью.

— Понятно.

Разумное решение, хотя, конечно, обидно, что ее считают членом команды, которая ни на что не годится. Но незачем указывать ему на это.

Кристина решительно вздернула подбородок.

— Я, полагаю, получу свое жалованье и билет до Афин?

Люк нахмурился.

— Я бы предпочел, чтобы вы поехали с нами.

Кристина остолбенела.

— Неужели на вилле нет повара?

— Вилла полностью укомплектована штатом надежной прислуги, но я хочу, чтобы вы присмотрели за детьми. Им нужен кто-то, чтобы преодолеть разочарование.

— Я не нянька.

— Вы отказываетесь?

Она посмотрела ему прямо в глаза. Но ничего не прочла в них. Он спокойно произнес:

— В контракте записано, что мы можем пользоваться вашими услугами еще десять дней. Какими именно, в контракте не оговорено. Я бы предпочел, чтобы вы отработали остаток на вилле «Сан-Бернардино». Вот и все.

— Но…

— Кристина, когда вы приступаете к своей следующей работе? — терпеливо проговорил он.

— Через два дня после возвращения, — в замешательстве пробормотала она.

— Вот-вот. Если уедете сейчас, придется спать на полу у вашей многострадальной подруги, — с усмешкой произнес он. — Удобно ли это — второй раз за последнее время?

Как ни печально, приходилось признать, что в его словах есть резон.

— Дети не будут обузой. Знаю, что с Саймоном нелегко. Но здесь не только его вина. — Он поколебался и сухо добавил: — Думаю, вы понимаете, что у его родителей не все гладко. Я уже сказал своему зятю, что его семья — это его проблема и ему разбираться с ней. Он присоединится к нам вечером или завтра. Так что поведение Саймона изменится к лучшему. — Люк помолчал. — Идет?

Кристина решила, что нет причин притворяться. Расправив плечи, она посмотрела ему прямо в глаза.

— А как насчет тебя и меня?

Несомненно, Люк был удивлен. На мгновение маска невозмутимости исчезла с лица. Но тотчас же вернулась на место. Он снова был спокоен и холоден.

— Это отдельный вопрос.

Кристина не могла поверить.

— Ты хочешь сделать вид, что ничего не случилось?

— Не случилось ничего особенного, — уточнил он. — Пара поцелуев. Ложные толкования. Вот и все.

Пара поцелуев. Для него ничего больше? Но ее мир перевернулся с ног на голову. Кристина была готова растерзать его.

— Не нужно беспокоиться, я ничего не сделаю против твоей воли, — добавил он.

Словно говорит о каком-то скучном и не слишком важном пункте повестки дня. Или о бизнесе.

— Хорошо.

— Тогда вопрос решен.

Кристина поняла, что ею манипулировал мастер. Не соглашаясь с его предложением, она вслух высказала согласие. Следовало бы топнуть ногой и немедленно умчаться в Афины. Если только в глубине души она не желала того же, что и он: быть рядом.

Люк отвернулся, явно отпуская ее после того, как выиграл этот раунд.

— Пожалуйста, сложите вещи и будьте готовы завтра к середине дня. Я рад буду видеть вас на вилле. Надеюсь, вам понравится, — произнес он официальным тоном.

Манеры Кристины были не столь изящны. Или сказалось отсутствие многолетнего опыта в сокрытии эмоций. Она метнула яростный взгляд. Затем повернулась и без единого слова вышла из каюты. И даже хлопнула дверью.

Если она рассчитывала, что Люк побежит вслед с извинениями, то ошиблась. Почти сразу он покинул яхту.

— Его Высочество вернется к приему? — спросила Кристина принцессу, подавая ленч.

— Явится как миленький, — проворчала та. — Как же иначе он будет следить за мной?

Кристина мудро воздержалась от ответа. Вместо этого вспомнила обещание Карлу.

— Список гостей так расширился… Не стоит ли нанять кого-нибудь еще, чтобы разносить напитки? — предложила она.

Принцессе было все равно.

— Как сочтешь нужным.

У Кристины не было времени снова идти в город, и она позвонила в отель по мобильному телефону. Карл едва не сошел с ума от радости.

— Я вспомню тебя в завещании, — пообещал он.

— Только постарайся выглядеть как официант, а не как инструктор по плаванию, — попросила она.

В трубке раздался смех.

— Будет как надо.

Карл действительно выглядел потрясающе опрятным, когда появился в черных брюках и белой курточке, которую занял у официанта в отеле. Белый цвет подчеркивал его загар. С заплетенной косичкой своих пышных волос он смотрелся просто красавцем. Как заметила Кристина, некоторые дамы уделяли ему более чем пристальное внимание.

Беда в том, что Люк тоже заметил это. Он вернулся поздно и немедленно исчез переодеваться к приему. Кристине сразу бросилось в глаза, как он изучает Карла. На лице была написана неприязнь.

Возможно, из-за того, что и его приятельница рассматривает атлетическую фигуру Карла, подумала Кристина. Болезненная мысль, но ее невозможно прогнать. Стюарт Дефине прибыл на борт со своей звездной партнершей. Едва увидев Люка, Джульетта Легран оставила актера и расположилась рядом с Люком. Кристина слышала ее восторженные возгласы, даже не видя ее среди других гостей. Когда они оба попались на глаза, Люк рассматривал красивое, живое личико с нескрываемым восторгом.

На меня он никогда так не смотрит, подумала Кристина, и сердце ее защемило. На мгновение поднос с изысканными канапе опасно накренился. Оставалось удивляться силе своих чувств. Она справилась и через секунду уже снова лавировала среди гостей. Проклятье, вид Люка рука об руку с Джульеттой Легран действует на нее как сердечный удар.

Что со мной творится? — спрашивала себя Кристина, глядя в пятнистое зеркало на камбузе. Нет времени заниматься самоанализом, но не идет из головы, что с нею творится неладное. Несмотря на тепло итальянской ночи, свет и веселый шум голосов на палубе, Кристина чувствовала себя будто посреди темной ледяной пустыни. Никогда в жизни ей не было так одиноко.

В конце концов компания разделилась на несколько групп, и Люк с большим искусством успевал уделять внимание каждой из них. Семья тем временем собралась в салоне. Принцесса зашла на камбуз. Карл вежливо следовал за ней. Несмотря на смятение чувств, Кристина встрепенулась.

— Подавать на стол? — услужливо спросила она.

Принцесса выглядела сконфуженной.

— Ради Бога, не нужно. Вы уже достаточно наработались за вечер. Мы с Каем возьмем ужин на себя. Я как раз собралась заказать столик в ресторане.

За ее плечом появился Люк. Как и весь вечер, он выглядел элегантным и хладнокровным.

— Надеюсь, вы сможете присоединиться к нам, — официальным тоном пригласил он.

Но слова его прозвучали не приглашением, а приказом. Кристина не знала, что сказать. Повисло тягостное молчание.

Принцесса выглядела уже просто испуганной, но быстро нашлась:

— Кристина, должно быть, устала.

— Не настолько, чтобы отказаться от еды, — парировал Люк.

Да, определенно приказ. Кристина пребывала в растерянности.

— Нужно помыть посуду… — нерешительно протянула она.

Но тут Карл вдруг сообразил, что ему представился шанс поговорить со своим героем.

— Я помогу. Это недолго, — бодро вызвался он. — Мы будем готовы через пятнадцать минут.

Возникла пауза. Люк захлопал глазами.

Если бы Карл не был нахальным студентом, он бы заметил, что не получал приглашения. Но он предпочел не заметить. Лишь заявил, что сейчас принесет грязные бокалы с верхней палубы. И ушел.

Принцесса умоляюще посмотрела на брата.

— Он так много помогал… Конечно, Кристина, возьми его с собой.

Люк ничего не сказал. Снова возникла тяжелая пауза. Принцесса поспешно объявила, что позвонит в ресторан, и ушла вслед за Карлом.

Оставшись наедине с Люком, Кристина занялась посудой. Он молчал, хотя Кристина ощущала его взгляд.

Наконец он заговорил сдавленным голосом:

— Сестра сказала, что это ваш близкий друг. Это правда?

Кристина вскинула голову и повернулась лицом к нему.

— Я знаю его давным-давно.

На лице Люка мелькнула улыбка. Но не коснулась глаз.

— То есть несколько летних сезонов? Вместе резвитесь на солнце, прежде чем разойтись до следующего сезона, не так ли?

— Зимой не так много запросов на мои услуги, — равнодушно согласилась Кристина.

— Он знает, куда ты обычно отправляешься зимой? — внезапно выстрелил Люк.

На мгновение Кристина опешила.

— Что?!

— Похоже, не знает никто.

Она взглянула на него с растущим подозрением. Вспыхнуло раздражение.

— Ваш частный детектив все еще при деле? — За вежливостью послышался гнев.

Улыбка Люка стала не менее агрессивной. Однако он заговорил бесстрастным тоном:

— Детектив добрался до Милана. И там уперся в стену. Ни адреса, ни даже почтового ящика. Никакой работы. Никаких регулярных связей.

Кристина внезапно поняла, что образ жизни странствующей студентки имеет свои прелести. У нее никогда не было причин скрываться, но переиграть в чем-то принца Холхостана — хоть и небольшой, но триумф.

— Разочарованы? — вежливо посочувствовала она.

Глаза Люка готовы были просверлить ее насквозь.

Кристина оперлась на раковину и вызывающе посмотрела ему в лицо.

— Я работаю на вас еще десять дней. Потом ухожу.

— Напрасно…

— Вовсе нет, — вспыхнула она. — Ты сумел перевернуть всю мою жизнь с первого же дня знакомства. И даже не заметил этого. Лишь по чистой случайности… — Кристина осеклась. Она собиралась сказать, что лишь по чистой случайности не занялась с ним любовью, когда он подстроил все, чтобы соблазнить ее. Но по внезапно вспыхнувшим глазам поняла, что именно это он ожидал услышать. Заставлял ее сказать. Не дождется! Вместо этого она очень ловко закончила: —…я не пострадала от твоей лжи.

Несмотря на все свое самообладание, он вздрогнул. Кристина заметила и почувствовала себя лучше.

— Когда я закончу работу, то приложу все усилия, чтобы вы меня больше не нашли, — холодно добавила она.

Глаза Люка потемнели. Мгновение он стоял безмолвно. Затем лицо его — исказилось, он повернулся и вышел.

Остаток вечера Люк даже близко не подходил к ней. В ресторане было шумно и весело. Столы стояли под шатром из виноградных лоз. Принцесса лично пригласила Карла. Не ведая неловкости, он уселся рядом с принцем, явно довольный собой. Фактически, несмотря на первоначальную надменность, Люк-Анри разговаривал с удовольствием. Сила лести, цинично подумала Кристина. По-видимому, Карл рассказал Люку о своей диссертации. Ему, должно быть, приятно обнаружить себя героем академического исследования.

Карл был просто в восторге. Кристина чувствовала себя никому не нужной, но постаралась скрыть это, когда прощалась с приятелем.

— Спасибо за помощь на приеме, — сказала она, поцеловав Карла в щеку. — Надеюсь, принц оправдал твои ожидания?

— Оправдал, оправдал, — едва не прыгал от радости Карл. — Он обещал эксклюзивный материал! Эта диссертация может превратиться в полномасштабную книгу. Благодаря ему начнется моя писательская карьера!

— Я рада за тебя.

— Лучше скажи, куда прислать авторский экземпляр. Конечно, с автографом.

— Конечно, — засмеялась Кристина.

Она назвала свой миланский адрес. Он был разочарован.

— Но это номер почтового ящика.

— Я много путешествую. Безопаснее получать почту до востребования.

— Дай по крайней мере телефон. Я могу проезжать через Милан с большим лекционным туром. Когда выйдет книга, все университеты мира захотят пригласить меня, — самодовольно заявил Карл.

Кристина покачала головой, но дала миланский телефон. Уезжая, она звонила туда каждый день, чтобы выслушать сообщения на автоответчике. Карл нацарапал номер в засаленной записной книжке.

— Спасибо. Я позвоню, даже если книга не войдет в список бестселлеров, — сказал Карл и порывисто обнял ее. — Будь счастлива. Кай классный парень.

Он удрал до того, как Кристина успела спросить, что он имеет в виду. В конце концов она решила, что, перевозбудившись от желанного интервью, он слегка свихнулся. Она знала Карла уже несколько сезонов и понимала, что главное для него — университетская карьера.

Однако его последнее замечание не шло из головы. Несколько раз за время торопливых утренних приготовлений ее подмывало потребовать объяснений от Люка. Только ли о своем международном опыте он говорил с Карлом?

Но объясниться не получалось. Принц был занят больше остальных со своим телефоном и факсом. Он выглядел далеким и словно взнуздавшим свой бурный темперамент. Чувствовалось, что ему ничего не стоит взорваться в любой момент. Кристина решила, что лучше избегать его в таком настроении. Она заметила, с какой осторожностью обходят его принцесса и дети, и поняла, что не она одна опасается возможного взрыва.

Они добрались до виллы без происшествий. Да это, пожалуй, не вилла, а целый средневековый замок с дворцом, криво усмехнувшись, подумала Кристина. Был даже старый дворецкий в национальной холхостанской одежде, который следил за всем. Как она и ожидала, штат был обширен и вышколен. Она здесь совершенно лишняя. В чем и убеждала Люка.

— Я здесь не нужна, — прямо сказала она. — И вы знаете это. Почему бы не отправить меня в Афины?

Он пронзил ее взглядом словно лазером.

— Вы абсолютно не знаете, что мне нужно. — Голос Люка оставался спокоен, но глаза опасно сверкали.

Они находились в его кабинете в окружении странной смеси из древних книг в кожаных переплетах и современных компьютеров. Кристина застала его за работой. Он оторвался от бумаг, и на лице мелькнула какая-то подавляемая эмоция.

Или просто усталость. Кристина знала его в качестве принца всего три дня, но уже поражалась, сколько он успевает сделать. Конечно, он по-прежнему лживый, коварный обольститель. Однако не бездельник. Не плейбой.

Но тогда все его поведение еще более непонятно. И непростительно, уверяла себя Кристина. — Почему вы не хотите признать очевидное?

Уголки его губ дрогнули.

— Я готов все объяснить, но, боюсь, чуть позже. Пока есть неотложные дела.

Кристина могла бы топнуть ногой. Остановило лишь то, что это только позабавит его. Она направилась к двери, но повернулась для последнего выстрела.

— Я теряю здесь время. И вы знаете это.

Он тихо засмеялся.

— Все зависит от того, что считать потерей времени… Иногда небольшие уступки могут быть очень продуктивны.

Сердце Кристины застучало громче. Она заставила его успокоиться и горделиво объявила:

— Я не пойду на уступки.

Восхищение на лице пропало.

— Скажите что-нибудь новенькое.

Зазвонил телефон, и принц сразу поднял трубку.

— Да? Это ты, Ричард? Вовремя. — Он кивнул, отпуская Кристину. Закрывая дверь, она услышала его раздраженный голос: — Здесь я согласен, но, ты знаешь, у меня есть собственная жизнь. И она требует серьезного внимания прямо сейчас.

Кристина отправилась на поиски принцессы. Поскольку ее пригласили якобы присматривать за детьми, следует заручиться мнением их матери, что работы для нее нет.

Принцесса прогуливалась среди колонн на террасе, которая выходила на ухоженный сад с фонтанами, и разговаривала с дворецким. В своих белых брюках и френче с высоким жестким воротничком тот выглядел внушительным и величественным. Принцесса казалась обеспокоенной.

— А, это вы, Кристина.

Ее спутник повернулся и отвесил поклон. Не слишком приветливый, как показалось Кристине.

— Саймон пропал, — отрывисто объявила принцесса. — Вы не видели его?

— Нет, с самого приезда. Он сказал, что собирается искупаться, — озадаченно проговорила Кристина.

Принцесса нахмурилась.

— Я тоже так думала, но сэр Гораев, — она указала на пожилого дворецкого, — говорит, что в бассейне никого нет. И в комнате его нет, я смотрела.

Кристина оглядела зеленый ландшафт. Под холмом раскинулись ухоженные сады и лимонные рощи. Все залито полуденным солнцем. Кора оливковых деревьев блестит серебром, листья лимонных деревьев отдают золотом. Идиллия.

— Возможно, он пошел погулять.

Принцесса была готова зарыдать.

— Он знает, что это не разрешается, — сказал сэр Гораев. — На склонах холма множество оврагов. Кроме того — слава Богу, мы не получали угроз, — это страна политических похищений.

Принцесса вздрогнула, но решительно отвергла такое предположение:

— Не будьте столь пессимистичны, сэр Гораев. Вряд ли похитителей заинтересует обычный английский мальчик.

Он вежливо поклонился, но позволил себе не согласиться:

— Нельзя забывать, что он также племянник Его Высочества.

— Нельзя забывать и то, что мы не получали угроз. Или что это непослушный чертенок без царя в голове, — резко ответила взволнованная мать. — Скорее, он провалился ногой в кроличью нору. В первую очередь нужно отправить садовников на поиски. И сообщить моему брату.

Сэр Гораев поклонился.

— Не стоит сейчас отрывать от дел Его Высочество. Я уведомлю его, когда он освободится.

— Но…

— Он разговаривает с Холхостаном, — ставя точку, объявил сэр Гораев.

Принцесса выглядела недовольной. Но и не спорила.

— Вот как… Тогда пошлите людей на поиски и доложите мне, — решительно приказала она.

Сэр Гораев снова поклонился и величественно покинул террасу. Принцесса сердито посмотрела вслед.

— Этот человек становится все более невыносим, — пробормотала она. — На месте Кая я бы прогнала его.

Кристину поразил яд в ее голосе.

— Кто он? Помнится, Пру говорила, он ведет дела. Я думала, это дворецкий.

Принцесса хрипло засмеялась.

— Если бы только. Нет, пожалуй, он скорее лорд-камергер. Когда отец болел, Гораев приобрел огромную власть в Холхостане. И пытается удержать ее. Как только Кай приезжает домой, Гораев тут как тут, говорит, что делать, с кем встретиться, что сказать… В голове не вмешается. Кай всю жизнь работал международным посредником. Он знает о дипломатии столько, что Гораеву и не снилось. Пора бы отправить его на пенсию, но Кай слишком добр. А этот старик приезжает даже во время отпуска напомнить Каю о работе. У брата нет времени на себя. Только долг, долг, долг. Это сводит меня с ума.

— Его Высочество, кажется, действительно очень много работает, — нейтрально согласилась Кристина.

— Слишком много. Что ему нужно, так это освободиться от всей официозной чепухи и завести себе жену и побольше детей. У него снова появится нормальный взгляд на мир. — Принцесса оперлась о колонну и стала вглядываться в покрытую знойной дымкой долину. — Господи, где же Саймон?.. — зарыдала она.

— Кажется, он прекрасно знает эти места, — попыталась успокоить ее Кристина, сидевшая всю дорогу с Саймоном и слушавшая его рассказы о прежних посещениях виллы. — Он не мог заблудиться?

Принцесса прикусила губу.

— Не исключено. — Она бегло взглянула на Кристину. — Он был слегка не в настроении.

— То есть мог сбежать? — перевела Кристина.

— Я не знаю. Не знаю… — Принцесса вдруг отвернулась, ломая руки. — Надо поговорить с Каем!

Кристина постаралась взять рассудительный тон:

— Садовники отправились на поиски, а уж они, я полагаю, знают местность лучше Его Высочества?

— Господи, местность… — раздраженно пожала плечами принцесса. — Саймон слушается только Кая. — Принцесса помялась, ее искусно подкрашенное лицо исказилось. Затем она снова зарыдала, не сумев с собой справиться. — Возможно, я вам ничего не говорила… У меня с его отцом трудности. Последние годы Ричард полностью поглощен работой, и мы никогда не видим его. Я выставила ультиматум. К сожалению, Саймон подслушал и убедил себя, что у меня роман. Он стал совершенно неуправляем. Я была так благодарна Каю, когда он предложил этот круиз!.. Но все пошло вкривь и вкось с самого начала.

— Вы думаете, ваш брат может знать, куда сбежал Саймон?

— Ничего не думаю. Знаю только, что сейчас Саймон ближе к нему, чем ко мне.

Принцесса выглядела такой несчастной, что решение Кристины не вмешиваться рухнуло.

— Тогда позвольте мне спросить его, — решительно предложила она.

— Сэр Гораев не подпустит даже близко к нему.

— Нас двое, — напомнила Кристина. — Он физически не способен удержать нас обоих в стойле.

Принцесса с сомнением осмотрела ее.

— Не боитесь, что он рассердится на вас?

Переживу, едва не добавила Кристина. Вместо этого она взяла принцессу за руку.

— Пойдемте. Чем раньше подключим вашего брата, тем быстрее вы успокоитесь.

Кристина заглянула в кабинет. Люк стоял позади стола, отвернувшись к окну, с телефоном у уха и выражением сдерживаемого раздражения на лице. Когда скрипнула дверь, он не поменял позы, будучи полностью поглощен разговором.

Сэр Гораев стоял у стола и перебирал бумаги. Увидев вошедших, он даже не удосужился скрыть раздражение. Шагнув вперед, он загородил им дорогу.

— Сожалею, но…

Кристина ловко обогнула его и, упершись обеими руками в стол, требовательно посмотрела Люку в глаза, игнорируя его важный разговор.

— Саймон пропал, — отчетливо проговорила она.

Люк захлопал глазами. Затем произнес в аппарат:

— Вынесите вопрос на совет. У меня сейчас более важные дела. — И повесил трубку.

Наступила полная тишина. Затем ее нарушил громкий вздох принцессы.

— Объясни, — потребовал Люк.

Заговорили все сразу. Он поднял руку. Все замолчали.

— Кристина, что случилось с моим племянником?

Он уже обвиняет меня, подумала Кристина. Потому что я сказала, им не нужен присмотр, а тут такое случилось… Но она не защищалась. Не было времени.

— Его нет в доме. Он сказал, что пойдет купаться, но нет и в бассейне.

Люк понял.

— Сбежал?

Заговорил сэр Гораев:

— Садовники уже ищут. А вам действительно нужно рассмотреть предложение Франции до вечера…

Люк не слушал.

— Где Пру?

Кристину кольнула догадка.

— Она отправилась посмотреть, как доят коз. Люк бросил на нее полный иронии взгляд.

— Вовсе нет.

— Но…

— Коз в середине дня не доят. Дети надули вас.

Кристина запылала от стыда. Люк повернулся к сестре.

— Я бы сказал, что они ушли в лес вместе, — решительно объявил он. — А Саймон, насколько я его знаю, должен был оставить ультиматум.

— Тогда он, несомненно, даст о себе знать в ближайшее время, — торопливо вмешался сэр Гораев. — А сейчас, Ваше Высочество, предложение Франции…

— Ты не должен устраняться, — отчеканила Кристина. — В лесу детям опасно. Они могут свалиться в овраг, с обрыва — все что угодно. Ты не можешь бросить их на произвол судьбы. Ради Бога, ведь это дети…

— Как я уже сказал, садовники ищут их. У Его Высочества дело величайшей важности… — Старый советник повернулся к Люку. — Ваш долг, сэр…

Люк неотрывно смотрел на Кристину.

— Долг? А нет ли долга перед моей семьей, Гораев? Перед моими чувствами?

Было в его глазах что-то такое, от чего Кристина почувствовала себя стоящей на горном ветру — и не за что было уцепиться. Было жутко, но и радостно.

— Конечно, есть, — объявила она, едва дыша.

— Тогда, дружище Гораев, я хоть раз прислушаюсь к собственным чувствам.

— Ваше Высочество…

— Соберите людей на кухне, — сказал Люк Кристине. — В том числе всех садовников, еще не ушедших на поиски. Надо найти племянника, я лично этим займусь.

Его глаза светились. И не отрывались от лица Кристины.

— А затем разберусь с еще более важным делом, — тихо произнес он. — С делом, которым я пренебрегал слишком долго.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Люк был прав. Саймон оставил ультиматум. Кристина нашла его в комнате, на крышке не распакованного чемодана. Она схватила конверт и выскочила на лестницу, зовя Люка.

Он примчался мгновенно, перепрыгивая через две ступеньки.

— Нашла?

Она молча протянула конверт. Он разорвал его и быстро прочитал записку. Затем поднял голову.

— Могло быть и хуже. Саймон пишет, что они с Пру не вернутся, пока не приедет отец.

Кристина прищурилась.

— Как он узнает? Кто-то из дома сообщит ему?

Люк нахмурился.

— Маловероятно. Думаю, он заберется на гору и будет следить за дорогой.

— На гору? Но там же…

Он кивнул.

— Есть и обрывы. Опасные. Их нужно отыскать, пока ничего не случилось.

Кристине стало дурно.

— Это моя вина. Я была так уверена, что ты притащил меня сюда только потому, что терпеть не можешь, когда тебе противоречат. Я даже не пыталась присматривать за детьми. А знала, что Саймон несчастен. Но даже не думала…

Несмотря на озабоченность, Люк успокаивающе погладил ее по плечу.

— Мы все знали, что Саймон несчастен. И ни один не подумал. Не нужно обвинять себя.

В глазах ее заблестели слезы. Нежным движением он снял слезинку с ресниц. Потом смущенно улыбнулся. Впервые с того момента, когда она узнала, что он принц Холхостана, Люк выглядел как человек, с которым она познакомилась в Афинах.

— Не терзай себя. Ты не знаешь, зачем я привез тебя сюда. Но не для того, чтобы присматривать за моими племянниками.

Она так беспокоилась о Саймоне, что даже не рассердилась на эту двусмысленность.

— Что?..

— Сейчас не время говорить об этом. — Затем, словно не в силах удержаться, он снова смахнул слезинку с ее ресниц. Его голос окреп. — Как только вернусь, обещаю рассказать всю правду. Как на духу. Ничто не останется за кадром, да поможет мне Бог.

Кристина внимательно посмотрела на Люка. В нем чувствовалась решимость, словно он заставлял себя решить жизненно важную, но почти невыполнимую задачу.

— И ты приготовься к тому же. Или я не отвечаю за последствия.

Не успела она хоть что-то ответить, как он повернулся и ушел к встревоженной принцессе. Кристина медленно двинулась следом. Все ее мысли смешались.

Люк успокаивал свою сестру. Однако Кристина, помогая в его приготовлениях к поискам детей, заметила среди амуниции прочную альпинистскую веревку и легкое складное кресло.

— Ты думаешь, с детьми могло случиться несчастье? — шепотом спросила она, помогая упаковать снаряжение.

Люк поколебался, потом чуть слышно ответил:

— Все возможно. Они сбежали, как только приехали. У Саймона не было времени для разведки.

Кристина прикусила губу.

— Насколько это опасно? Для тебя, я имею в виду.

Люк мельком взглянул на нее.

— Я учился скалолазанию в Гималаях.

Кристина вспыхнула, чувствуя себя полной дурой.

Он легко коснулся ее щеки.

— Но я рад, что ты беспокоишься. У меня есть к тебе разговор. Дождись, и я все объясню.

— Дождаться?

— Потребуется время, чтобы найти детей. Не сбегай, пока я не вернусь.

— Конечно, дождусь! — воскликнула Кристина, обиженная предположением, что она может быть столь жестокосердна. — Я же не могу оставить принцессу в такой момент.

Люк кивнул.

— Тогда я спокоен. Прекрасно. Сиди и держи ее за руку. Не сомневаюсь, мой зять будет благодарен получить ее не в истерике.

Кристина встрепенулась.

— Он все-таки приезжает?

— Ричард выехал еще до того, как Саймон пустился в свой безумный шантаж. Так что лучше постарайся привыкнуть называть мою сестру «миссис Астон». — Губы его тронула усмешка. — С другой стороны, не особенно беспокойся. — Он вскинул рюкзак и направился к выходу. — И не сбегай, — бросил через плечо.

День клонился к вечеру, но ни одна из поисковых партий не вернулась. Принцесса настояла, чтобы Кристина искупалась, но сама в воду не пошла, сидела у бассейна, вздрагивая от каждого звука. Сэр Гораев присоединился к ним, не скрывая своего недовольства.

— Его Высочеству не стоило идти самому. Он должен заниматься более важными делами. Следовало сконцентрироваться на них. — Он кисло покосился на загорелые ноги Кристины, выходящей из бассейна.

Принцесса издала ехидный смешок.

— Кристина не отнимает у него время. Если вам не нравится, что он ведет себя как нормальный мужчина, жалуйтесь на Джульетту Легран.

Кристина, вздрогнув, стала еще энергичней растираться полотенцем. Конечно, она и сама наблюдала, как близки те были вчера вечером. Тогда почему же услышанное так поразило ее?

Он меня не интересует, твердила она, идя переодеваться в свою комнату. Это лишь вожделение, и я пересилю его. Я смогу. Мне все равно, что он собирается сказать, когда вернется. Я не позволю снова дурачить себя. И хватит думать о нем.

Но по мере приближения ночи становилось все труднее думать о чем-то другом. Одна за другой возвращались поисковые группы. Но ни детей, ни их дяди с ними не было.

Обе женщины не смогли даже прикоснуться к ужину из четырех вкуснейших блюд. А когда прибыл, едва подали кофе, Ричард Астон, приветствие принцессы было безмолвным. Сначала он выглядел раздраженным, но, узнав о пропавших детях, пришел в ужас.

— Кай отправился на поиски и до сих пор не вернулся? Я пойду за ним. Вам не кажется, что с ним что-то случилось? Не только дети могут переломать ноги в кроличьих норах.

— Но Кай такой спортивный…

— Когда не работает по шестнадцать часов в день, — грустно уточнил Ричард Астон. — Сейчас, однако…

Кристина вспомнила мощный кроль, которым плыл Люк, тогда еще для нее не принц Холхостана.

— Не беспокойтесь, он очень спортивный, — невольно вырвалось у нее.

Супруги с удивлением посмотрели на нее. Кристина покраснела и начала оправдываться:

— Мне так кажется. Понимаете, мы плавали вместе. Несколько дней назад. Он легко обогнал меня, а я хорошая пловчиха.

Она неловко замолчала под проницательным взглядом Ричарда Астона. Его жена была потрясена. Нависла неприятная пауза.

— Кажется, какой-то шум, — внезапно произнес сэр Гораев.

Все прислушались. Из длинного коридора отчетливо донесся голос Саймона, объявляющего, что с ним все в порядке.

— Саймон, — простонала мать и бросилась его встречать.

Двое мужчин последовали за ней. Кристина поднялась из-за стола не столь поспешно. Лицо ее по-прежнему пылало. Она выставила себя идиоткой, наверное, даже выдала себя.

Сделав несколько шагов к ступеням, чтобы только услышать его голос, отдающий какие-то распоряжения, она схватилась за перила. Люк в безопасности. В безопасности. Облегчение и радость волной захлестнули ее, и она помчалась на голос.

И вдруг остановилась. Что она делает? У нее нет никаких прав встречать его и выражать свою радость. Она не член семьи. Даже не доверенное лицо, как сэр Гораев. Люк приказал не уезжать, но не выдавал лицензии бросаться ему на шею, когда вернется. А именно это она сейчас чуть не сделала, похолодев, подумала Кристина.

Она коснулась пальцами своих губ. «Ты целуешь меня, как влюбленная женщина», — говорил он. Она отрицала. Не желала верить. Но сейчас столкнулась с неопровержимой уликой. Она влюблена в хитрого, лживого, абсолютно недосягаемого принца Холхостана.

— Дьявол, — пробормотала она. — Как можно быть такой глупой?

Она повернулась и побежала в противоположную сторону, вверх по лестнице, в свою комнату. Предстоит еще одна бессонная ночь, подумалось ей.

Даже не пытаясь ложиться в постель, Кристина долго сидела у открытого окна, дрожа в ознобе. Тени бороздили лунный ландшафт. Холодно смотрели звезды.

Когда она влюбилась? В тот первый день, когда захотелось хоть что-то скрыть от него, пусть даже обучение дизайну? Или на пляже, когда они едва не занялись любовью? А может, она влюбилась в него в собственных мечтах?

Кристина задохнулась от стыда и гнева. Сделать его героем фантазий — это еще смехотворней, чем ожидания ее матери. Прости меня, мама. Как я злилась, когда ты бросалась в новый безнадежный роман, считая, что Прекрасный Принц на этот раз прибыл. Сейчас мне это понятно, с раскаянием думала Кристина.

— Я ничуть не лучше, — повторяла она, до боли ударяя кулаком по подоконнику. — Сплошное витание в облаках.

Люк ни к чему не подталкивал ее. По крайней мере не подталкивал влюбляться. Ему просто хотелось затащить ее в постель. Вот и все. Почему он напоследок посоветовал, чтобы она не слишком старалась запомнить, как следует величать его сестру? Это не похоже на предложение долгих отношений, мрачно усовещивала себя Кристина.

Она была настолько поглощена мыслями, что не заметила, как открылась дверь. И даже как повернулась ее голова навстречу силуэту высокого мужчины на фоне освещенного дверного проема. С минуту он рассматривал ее напряженную фигуру у окна. Затем заговорил.

Она едва не выпала из окна от потрясения, когда Люк прошептал:

— Ждешь меня, Кристина?

Она взвилась со стула и повернулась к нему. Люк демонстративным жестом закрыл за собой дверь. Сейчас комната освещалась лишь луной и была наполнена бликами и их громким дыханием.

— Что?.. — начала было Кристина, но голос сорвался.

— Что я здесь делаю? Догадайся.

Ее сердце заколотилось так громко, что он не мог не слышать. Ком стоял в горле. Она отчаянно искала, что бы такое сказать отрезвляющее. Их обоих. Но в голове было пусто.

Он тихо заговорил:

— Последний раз, когда я предложил тебе провести со мной ночь, ты сказала, что я обратился не по адресу.

— Это не так. Я сказала: будь ты даже китайским императором. Но это почти одно и то же, — пробормотала Кристина.

Ночной воздух нес тепло, но она отчаянно дрожала.

— Потому я сейчас и не спрашиваю, — спокойно проговорил Люк.

Двумя огромными шагами он преодолел разделяющее их расстояние. Ожидая, что он подхватит ее на руки, Кристина тревожно вскрикнула, уже отрываясь от земли. Он понес ее на нетронутую постель. В лунном свете его тонкое, изящное лицо смеялось, но с явным усилием. Она закрыла глаза.

— Слишком мелодраматично, — решительно запротестовала она. — Отпусти меня.

— С удовольствием, — галантно подчинился он.

В результате она обнаружила себя распластавшейся на шелковом покрывале. И не успела шевельнуться или даже открыть глаза, как Люк был уже рядом.

— Ты боролась с этим с первой встречи, — проворковал он. — С самого начала. Теперь тебе нечего бояться.

Есть чего, подумала Кристина. Когда чувствуешь, что мужчина хочет того же, что и ты, нужно бояться всего на свете. Неужели я подсознательно поняла это, когда ты угощал меня кофе и рассказывал мне выборочную правду, худшую, чем ложь? Как я была хитроумна! Почему же недостаточно хитроумна, чтобы сбежать?

Потому что и не собиралась сбегать. Ее тело сопротивлялось этому — не говоря уж о сердце.

…Он зацеловал ее до безумия. И проделал это с неспешным, отработанным артистизмом — какой контраст с ее почти неудержимым возбуждением! Где-то между поцелуями он освободил ее от одежды. Но когда она болезненно, почти отчаянно потянулась к нему, он движением руки удержал ее.

— Спокойно. — Люк смеялся, но тоже едва дышал. — Нам пристало быть взрослыми, ответственными людьми. Пора подумать о безопасном сексе.

— Что в нем опасного? — со стоном вырвалось у Кристины.

— Возможно, ничего, но есть резон позаботиться о тебе…

И он позаботился. Во всех отношениях. Вцепившись в Люка, Кристина вздымалась, взлетала к таким высотам, каких не могла себе и представить. Возможно, это было самое опасное путешествие в ее жизни. Но никогда о ней так не заботились. Она выкрикивала его имя. Позже, прижавшись к теплому мужскому телу, она повторяла его снова и снова, спокойно и тихо, почта про себя.

Утром, конечно, снова было холодно, и Кристина лежала одна. Должно быть, Люк накрыл ее измятым покрывалом, когда уходил, но сейчас она замерзла от свежего утреннего бриза, врывающегося в открытое окно. Кристина натянула покрывало до подбородка, свернулась клубочком и попыталась представить, что согревается. Люк не оставил даже записки. Она так и знала, что он уйдет. А она уже никогда не согреется.

В конце концов Кристина встала и с заспанными глазами спустилась вниз. На кухне царила суета, но принцесса и ее семья все еще спали после вчерашних треволнений, а принц уже ушел, как сказала девочка на кухне. И еще добавила, что сэр Гораев за работой, но просил Кристину разделить с ним утреннюю овсянку, когда она пожелает.

Слова были произнесены с глубоким почтением, но из-за ощущения щемящего одиночества Кристина не заметила этого. Она пожала плечами и взяла предложенный поднос.

Сэр Гораев сидел за столом в кабинете Люка, смотрел в открытую папку с бумагами и хмурился. Подойдя ближе, Кристина заметила, что в папке вырезки из газет.

Сэр Гораев поднял голову и вежливо улыбнулся. Но глаза обеспокоены, заметила она.

— Ваша овсянка, — произнесла Кристина.

— Благодарю вас, — почти отсутствующе ответил он, поднялся и принял поднос. — Прошу вас присесть, мисс Говард.

Она села.

— Что случилось?

Он склонил голову и, подхватив нож для бумаг в форме кинжала, в раздумье засмотрелся на него. Затем заговорил, не поднимая глаз:

— Дорогая моя, не хотелось бы говорить о ваших… личных чувствах.

Кристина напряглась.

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, вы влюблены в Его Высочество.

Кристина вздрогнула и молча отвернулась.

— Наверное, лучше сказать прямо. Мне известно, что вы провели с ним ночь, — сухо произнес он.

Краска разлилась у Кристины по щекам. Волна гнева накрыла ее. Неужели среди этих людей не допускается личная жизнь?

— В ваши обязанности входит вести журнал ложащихся с ним в постель женщин? — с горечью спросила Кристина.

Его губы сжались, но он, видимо, решил не отвечать на удар и сдержанно произнес:

— Конечно, это выглядит вторжением в личную жизнь.

— Так оно и есть.

Его голос окреп.

— Но… неужели вы сами не видите, насколько не подходите в спутницы Его Высочества?

— В спутницы?! Называйте вещи своими именами, сэр Гораев! — с желчной насмешкой над собой воскликнула Кристина. — Вы хотели сказать «в любовницы».

Он не дрогнул, лишь тяжело посмотрел на нее.

— Надеюсь, нет. Вы молоды и сможете пережить это. Я знаю, что сейчас вы очарованы Его Высочеством. Но он намного старше вас. Он живет в другом мире. Вы сами это понимаете. — Он глубоко вздохнул и сформулировал с чеканной точностью: — Одна ночь с привлекательным мужчиной — еще не роман. Особенно когда вы принадлежите разным мирам.

Кристина вздрогнула как от удара. Слово в слово ее утренние мысли. Лучше бы он вонзил свой маленький серебряный кинжал, которым по-прежнему играл, прямо ей в сердце.

Кристина знала, что рана смертельна, но пока не чувствовала боли. Она медленно покачала головой и хрипло произнесла:

— Полагаю, это слова Люка?

Сэр Гораев заметно смешался.

— Мой долг… — Он запнулся. — Конечно, нет. Его Высочество не обсуждает ни с кем такие вопросы. Ваши личные отношения с Его Высочеством — вне моей компетенции.

Кристина подняла брови.

— Тогда о чем мы беседуем?

Он нетерпеливо вздохнул.

— Дорогая моя мисс Говард, вы не дурочка. Его Высочество хранит при себе свои чувства.

— Разве мы говорим не о его чувствах?

— Нет, — определенно ответил сэр Гораев и твердо посмотрел на нее. — Мы говорим о его долге, о его обязанностях. А ваши чувства заходят так далеко, что представляют угрозу этим обязанностям, — объяснил он.

Слова прозвучали очень мягко. Весьма витиевато. И совершенно ужасно.

— Обязанностям? — беззвучно выдохнула Кристина.

— Конечно, Его Высочеству нужно жениться. — Сэр Гораев снова взглянул на свой маленький нож для бумаг. — Доселе это не стояло в повестке дня: он выполнял свои обязанности. О, у Его Высочества бывали связи… время от времени. Например, эта актриса. Но сейчас все в прошлом. — Небрежный жест ухоженной руки подчеркнул маловажность Джульетты Легран. — Это не беспокоило его отца. Он знал: придет время, и Его Высочество исполнит свой долг.

В этом Кристина не сомневалась, но заметила, что начала ненавидеть само слово «долг».

— После смерти отца на плечи Его Высочества легло тяжелое бремя, совсем другого рода, чем подготовка мирных договоров для ООН, и ему пришлось внести некоторые уточнения в свои планы. Сейчас время подумать о женитьбе.

Кристина оцепенела. Можно сгореть от стыда. Веки дрожали. Она отвела глаза, не в силах вынести жалостливый взгляд старика.

— На ком он собирается жениться? — едва прошептала она.

Сэр Гораев вздрогнул словно от испуга.

— Не мучайте себя такими вопросами, — быстро произнес он. — Это нехорошо. Только еще больше разобьете себе сердце.

— Но…

— Его Высочество — честный человек. Он не может жениться и попросить вас занять менее достойное положение в своей жизни, — проговорил он, тщательно подбирая слова. — Это было бы нечестно. Не стоит напрасно себя волновать. Итак, альтернативы нет. Эта маленькая игра между вами подходит к концу.

— Он просил вас сказать мне все это? — пробормотала Кристина сдавленным голосом.

Сэр Гораев покачал головой скорее с жалостью, чем с раздражением.

— Как вы могли, зная его, спрашивать меня об этом? Его Высочество ничего не говорил мне. Но — ради вас, дитя мое, и ради него — советую уехать как можно быстрее, пока он не вернулся. Расставание болезненно для влюбленных. А вы, я думаю, влюблены.

Кристина сжала губы. И ничего не сказала. Сказать нечего. Он вздохнул.

— Все так изменилось со времен моей молодости.

Голос звучал подавленно. Кристина внезапно заметила, что старик действительно расстроен этим разговором.

— В те годы ни одна достойная женщина не ложилась в постель с мужчиной, если не была за ним замужем. И не металась без присмотра по всему миру, подрабатывая здесь и там. Тогда было намного проще. Почему все изменилось?

Он бросил нож на стол, словно разозлившись на него.

— По вашему поведению можно сказать, вы хитроумны. Как это сегодня говорят? Себе на уме? Да, именно так. Себе на уме. Можно сказать, знаете, что делаете и чего хотите. Но все это напускное. Вы не вынесете нерегулярной связи с Его Высочеством. А это единственное, что он сможет предложить. Это разобьет вам сердце.

Он не сказал, что разобьет сердце Люка, с тоской заметила Кристина.

Он продолжил тем же гневным тоном:

— Если бы вы были подобны той актрисе, он бы подарил вам парочку бриллиантов, и вы оба расстались бы ко взаимному удовлетворению. Небольшие приятные приключения полезны время от времени. Никто не остался бы обижен. Но вы не тот тип для подобных цивилизованных отношений. Вы полагаете, что независимы и сильны, однако в отношениях между мужчиной и женщиной совсем ребенок.

Кристина облизнула пересохшие губы.

— Если все, что вы сказали, правда, — спокойно отчеканила она, — в подобном разговоре не было бы нужды.

Старик едва не взвился.

— Не думаете ли вы, что он женится на вас? — презрительно прищурившись, спросил он.

Кристина стремительно сорвалась с места и бросилась к двери. Старый царедворец впал в замешательство. Его голос резал как бритва:

— Куда вы? Я еще не закончил.

Но его резкий тон уже не действовал на нее. Нет больше сил это выносить. Вопреки категорическому отрицанию старика она все живо представила себе. Утром, оставив ее, Люк спустился к завтраку и, несомненно, рассказал все Лорду-Камергеру. Не исключено, что они даже обсудили возможность предложить ей — как Гораев назвал это? — нерегулярные отношения. Она почти слышала их беседу, их обсуждение, как справиться с ее обременительной и неразумной привязанностью к принцу.

Предательство изысканного толка. Ничто не могло оскорбить ее сильнее. Схватившись за ручку двери, Кристина обнаружила, что вся трясется.

— Зато я закончила, — бросила она через плечо.

С помертвевшим сердцем, но с высоко поднятой головой она повернулась лицом к старику, дергая непослушными пальцами дверь за спиной. Дверь поддалась с большим трудом.

— Я не представляла, что занималась любовью сразу со всем королевским двором, — спокойно произнесла она. — Но вы правы, сэр Гораев: эта роль — не для меня. Мне хотелось от принца больше личных чувств, чем того позволяют его обязанности.

Она не смогла произнести имя Люка, и неизвестно, сможет ли в будущем.

— Но я рада узнать свое место. Полагаю, следует поблагодарить вас, — с чувством собственного достоинства добавила Кристина.

Сэр Гораев не выглядел успокоенным.

— Мисс Говард… — ласково заговорил он.

— Прощайте.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Кристина вернулась в Афины к Сью.

Сразу заметив пустоту в ее глазах, подруга уложила ее в постель и начала поить горячим чаем. Кристина привалилась спиной к подушкам и двумя руками взяла чашку. Ее колотила дрожь.

— Ты заболела, — сказала Сью.

Но Кристина покачала головой.

— Я влюбилась.

Впервые она произнесла это вслух. Слова прозвучали смертным приговором. Судя по лицу, Сью подумала то же самое.

— Я обещала сказать тебе, когда это случится, — произнесла Кристина с блеклой улыбкой. — Вот и сказала. Но больше говорить не желаю.

— И не надо, — махнула рукой Сью, лучшая из подруг. — Это тот парень от Косты, верно? Он снова взялся преследовать тебя? Хочешь, я отважу его?

— Ты не сможешь, — пробормотала Кристина.

Она упала на кружевные подушки Сью и закрыла глаза. Слезы тихо потекли по ее щекам. Сью с беспомощной лаской смотрела на нее. Кристина открыла глаза.

— Со мной все в порядке. Нужно просто разок поплакать и выбросить это из головы.

Кристина сделала все, как сказала. После первой вспышки отчаяния она уверенно собралась с силами. До начала следующего контракта проработала официанткой и всякий раз, когда Сью возвращалась домой, встречала ее с веселым лицом.

Каждый день Кристина ходила за почтой. От Люка ничего не было, и отчаяние стало наваливаться на нее снова. Я справлюсь, заклинала себя Кристина каждое утро по дороге от почтамта в кафе. Я должна.

Несмотря на прекрасную кухню в кафе, к концу недели она потеряла пять фунтов, зато получила чаевых вдвое больше жалованья.

— Положи в банк, — посоветовала Сью, отказываясь принять больше половины счетов за продукты. — С друзей не берут за постой. Эти деньги понадобятся тебе зимой.

Итак, в пятницу утром она снова оказалась у банковского барьера. Тот же самый клерк заморгал при виде Кристины и нырнул за стойку. Несмотря на подавленное настроение и уверенность, что жизнь кончена, она не могла не повеселиться.

— Все в порядке, — успокоила она беднягу. — На этот раз я вношу деньги. Никаких сцен.

Но насчет сцен она ошиблась, хотя и постаралась не делать замечаний, когда клерк необычно долго оформлял ее несложную операцию. Когда она направилась к выходу, тяжелая рука легла на ее плечо. Перед ней стоял охранник.

— Мисс Говард?

— Да, — в замешательстве подтвердила она.

— Пожалуйста, пройдите со мной.

Она оглянулась под заинтересованными взглядами других клиентов и почувствовала смутную тревогу. Что она сделала? Охранник молчал. Он лишь проводил ее в большую пустую комнату с овальным столом посередине и оставил одну. Никаких объяснений, лишь фотографии директоров на стенах и этот огромный официальный стол. Кристина обошла его вокруг, тревога сменилась гневом.

Когда дверь распахнулась, она обернулась в ярости.

— Что за чертовщина?..

И замолкла. Перед ней стоял Люк.

— Спасибо, Василий, — сказал он кланяющемуся управляющему.

Кристина закрыла глаза. Подумать только, ей однажды показалось, что знакомство с управляющим банком может решить все ее проблемы. Когда глаза открылись, управляющего уже не было, зато Люк стоял прямо перед ней. Он снова был одет в безукоризненный костюм и выглядел неотразимо и неприступно.

— Пойдем?

— Я никуда с тобой не пойду, — объявила Кристина, отказываясь пугаться.

Люк смотрел без улыбки.

— Боюсь, придется, — холодно произнес он. — Я не намерен заниматься с тобой любовью на полу кабинета. Или даже на этом милом столе.

Челюсть Кристины отвисла.

— Заниматься любовью? Да как ты смеешь!.. — слабо возмутилась она.

Люк улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

— Мужчина в отчаянии смеет все что угодно, Кристина. Ты не оставила мне выбора.

Кристина обомлела. В отчаянии?

— В конце концов, неужели нельзя было связаться со мной? Я оставил свой личный телефон у того владельца кафе, но ты даже не искала.

Хитроумный, лживый Люк в отчаянии?

Она откашлялась.

— Откуда ты знаешь, что не искала? — Это прозвучало как стон.

— Мой агент проверил это в первую очередь. Хотли ездил по твоему адресу в Италии. Как я уже говорил, впустую.

Она не могла поверить.

Люк решительно шагнул к ней.

— Ты знаешь, Кристина, сколько правил я нарушил ради тебя? Хотя бы примерно?

Она беззвучно покачала головой.

Он тоже покачал головой, и на лице появилась бесконечная усталость.

— Нет, даже не представляешь. — Он помедлил, явно борясь с собой. Затем произнес: — Весь мой штат около двух месяцев занимался тобой. Служащие, посредники, охранники, должностные лица. — Он быстро взглянул на нее. — Ты хоть понимаешь, что и первый раз в кафе мы были в компании?

Она попыталась вспомнить посетителей кафе.

— Мужчина за соседним столиком? Делал вид, что читает газету? Я знала, что он следит за нами. Но подумала, из-за того, что ты знаменит. Секретная служба или что-то в этом роде?

— В этом роде, — сухо произнес он. — Конечно, он не должен был бросаться в глаза. Боюсь, ты вывела его из равновесия. Особенно когда подбросила над ним деньги.

Впервые за многие дни Кристина искренне улыбнулась.

— Он ползал по кафе и собирал их?

Уголки губ у Люка дрогнули.

— Он не знал, что делать. Предполагалось негласное наблюдение, так что контакты со мной исключались. С другой стороны, он должен был следить, чтобы меня не ограбили, не убили, не подвергли насилию. А ты выкинула потрясающий фортель и поставила его в тупик. Похоже, это твой конек.

— Я не подвергала тебя насилию, — запротестовала Кристина.

Люк скептически посмотрел на нее.

— Неужели?

— Подумаешь, несколько банкнот…

— Речь идет не о банкнотах…

Внезапно оба прекратили смеяться. Его голос стал резок.

— Ты понимаешь, что мне нельзя было брать тебя в команду? О тебе не было сведений, и ни одно агентство не могло ручаться за тебя. Мне нельзя было разыскивать тебя и предлагать работу. Все решили, что я сошел с ума.

Кристина сделала большие глаза.

— Должностные лица и служба безопасности?

— В особенности должностные лица. Гораев так беспокоился, что запрещал все. Именно поэтому он приехал к нам на виллу.

Кристина поежилась, вспоминая последний разговор с сэром Гораевым.

— Могу себе представить.

— Гм-м… — Люк встретил ее взгляд. — А я не мог. Я был просто глуп. Дело в том, что у Гораева есть дочь и он надеялся выдать ее за меня. Я ее совсем не знаю и не задумывался над этим. — Он казался подавленным. — До меня даже не доходило, что он решится вот так избавиться от тебя.

Кристина вспомнила случайное откровение сэра Гораева о красавице Джульетте и рассерженно фыркнула.

— Ты хочешь сказать, что он раньше не избавлялся от твоих дам? Я имею в виду, когда они становились лишними.

Люк побелел. Возникла пауза.

— В чем я еще виноват? — проговорил он наконец. Голос звучал напряженно, словно от боли — словно он не верил собственным ушам.

Кристина хмыкнула.

— Мне кажется, он избавился от актрисы, — произнесла она не совсем уверенно.

Глаза Люка впились в нее. Она не решалась поднять глаза. Он очень проницателен и может прочесть в них, что творится у нее на сердце.

— Он ввел тебя в заблуждение, — произнес Люк после паузы. — Конечно, я знаю, о ком идет речь. Она мой друг. Клянусь, ничего другого не было.

Кристина пожала плечами, словно ее это не касается. Люк не поддался обману.

— Поверь мне. Не знаю, что сказал Гораев или что ты увидела на приеме, но все в прошлом. — Внезапно он молитвенно сложил руки. — Кристина, прошу тебя… ты не можешь отказать мне из-за подобной чепухи. Выслушай меня…

Отказать ему? О чем он говорит?

Но он неправильно понял ее смущение.

— Если ты уйдешь от меня сейчас, я увяжусь следом и не оставлю тебя, пока не выслушаешь.

Возможно, ей лишь показалось, но плечи под элегантным костюмом поникли.

— Ты имеешь право сердиться, — тихо признал он.

— О, я не сержусь! — беспечно воскликнула Кристина. — Зачем мне сердиться? У меня работа на всю жизнь. И я поистине обогатила свой личный опыт.

— Прекрати! — взорвался он, ударив кулаком по столу.

Удар прозвучал как пистолетный выстрел. Кристина едва не подпрыгнула.

— У тебя есть все причины обижаться. Я признаю это и постараюсь исправиться. Но не смирюсь с подобными упреками. Они ниже тебя, и я их не заслужил.

— Неужели? — воинственно воскликнула Кристина. — Ах, вы не привыкли к такому обращению, Ваше Высочество. Должна ли я вежливо поклониться и принести благодарность за то, что вы перевернули всю мою жизнь?

Его глаза вспыхнули.

— Это ложь!

— Именно ты, — напирала Кристина. — Ты был способен на это, если бы я… — Она отвернулась, не в силах выносить его взгляд. — То есть если бы сэр Гораев не объяснил мне ситуацию.

— Я только что сказал, что он не понимает ситуацию, — раздраженно отчеканил Люк. — Он старик. Он даже не живет настоящим. Его фантастический мир — на четверть двадцатые годы и на три четверти оперетта Штрауса. Своими глупостями он едва не лишил сестру шанса поправить свой брак. Нельзя позволять подобное с нами.

Кристина замерла. Сердце заколотилось так громко, что Люк, наверное, услышал стук.

— Как он мог повлиять на брак твоей сестры?

Люк выглядел раздраженным, но объяснил достаточно терпеливо:

— Мой зять — трудоголик. За работой он забывает и о жене, и о детях. Она обижалась. Сэр Гораев посоветовал Ричарду не обращать внимания: она, дескать, всегда была такой и ничего с ней не случится. В результате Ричард слишком долго игнорировал проблему, и несчастная сестра начала играть с огнем.

Кристина покачала головой.

— Я не понимаю.

— Думаю, прекрасно понимаешь, — проницательно заметил Люк. — Саймон говорил, ты видела, как она флиртует со Стюартом Дефине. И ничего не сказала мне об этом. Очень благоразумно, не так ли?

Неужели снова насмешка над ней?

— Я думала, ты — скандальный хроникер.

— Скандальный хроникер? — Он был потрясен.

— И самого грязного толка, — не без удовольствия прибавила она. — Я пыталась защитить всех от тебя. И пока не поняла, что защита нужна только мне, не собиралась рассказывать тебе ничего.

Внезапно он усмехнулся.

— Я помню.

— В любом случае я бы не стала обсуждать дела принцессы.

— Все правильно, чертовски правильно, — сухо заметил Люк. — Беда в том, что не обсуждал никто и мой зять не замечал, что его брак на краю пропасти. У него не хватало времени. А я был слишком занят своими делами.

Он задумчиво посмотрел на Кристину. Удары ее сердца стали просто оглушительны.

— Надеюсь, сейчас они уладили свои отношения.

— Улаживают. Во многом благодаря побегу Саймона. Они все обсудили и поняли, что не хотят того скрытого полуразвода, в котором, по мнению Гораева, должны жить люди, подобные нам.

— О Господи, — вздохнула Кристина.

Всемогущий царедворец начал сжиматься до человеческих размеров. По необъяснимой причине дух Кристины заметно окреп.

— Но я думала, ты пользуешься его советами. Думала, он знает все.

— Так оно и есть.

— И ты действительно просил его составить отчет обо мне?

Люк развел руками.

— Я же говорил, проверка безопасности. Это касается не только тебя. Каждый работающий на нас проходит ее. Но беда в том, что он испугался совсем другого, едва увидев тебя. — Люк протянул руку и коснулся ее щеки, заставляя посмотреть ему в глаза. — И меня.

В его глазах чернела бездна, от которой у Кристины закружилась голова. Вся ее многослойная ледяная броня растаяла, как от прикосновения пламени.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — едва слышно прошептала она.

— Он понял, что я влюблен в тебя, — спокойно объяснил Люк. — Понял, что я хочу жениться на тебе.

Кристина обнаружила, что лишилась дара речи. Нет, она не верит ему. Конечно, не верит. И все же — хотя на лице его маска и губы сжаты — желваки выдают напряжение. Люк не смеется над ней; в этом сомнений нет.

— А сейчас, будь добра, пойдем.

Она последовала за ним без единого слова. У двери Люк взял ее под локоть. Кристина напряглась, но он лишь подвел ее к лифту.

Его слова эхом разносились в голове. «Он понял, что я хочу жениться на тебе». Хочет ли? И этого ли? Ее губы скривились в горькой усмешке. На данный момент ей удалось удостовериться, что она именно такая девушка, которая готова провести с ним ночь экстаза.

Кристина искоса посмотрела на Люка. Он выглядел невероятно мрачным — совсем не похожим на человека, сделавшего предложение. Не нужно обманывать себя: он выглядит так, словно ненавидит ее.

Они вышли во внутренний двор, где Кристина никогда не была. Едва они появились на ярком солнце, человек в форме шофера вышел из черного лимузина. Майкл. На этот раз Кристина узнала и автомобиль. На мгновение мучительного замешательства словно не бывало.

— Так это ты крался за мной той ночью…

Люк поежился, как будто пытался избавиться от неприятного воспоминания.

— Я раскаиваюсь, — проговорил он сдавленным голосом. Ясно, что это не искреннее раскаяние. — В тот момент я не мог найти другой способ не потерять тебя.

— О Боже…

Как он представляет себе их брак? Они едва знакомы и принадлежат разным мирам. Мысли Кристины неслись по кругу.

На этот раз он не пытался прикинуться, что автомобиль не его, или отпустить шофера.

— В отель, Майкл.

Шофер распахнул перед ней тяжелую дверцу. Кристина скользнула внутрь, слегка покраснев. Люк сел рядом, и Майкл с глухим стуком захлопнул дверцу. Кристина кашлянула и сказала первое, что пришло в голову:

— У твоей машины самые тяжелые дверцы, какие я видела.

Люк странно ухмыльнулся.

— Боюсь, бронированные.

— О Боже!

Кристина онемела. Такая мысль даже не приходила в голову. Ничто не могло бы сильнее подчеркнуть различие между ними. За всю дорогу до лучшего афинского отеля больше не прозвучало ни слова.

Она все еще не оправилась от шока, когда Люк привел ее в роскошный люкс и отпустил дежурившего секретаря. Едва тот вышел, Люк повернулся к ней, не в силах больше сдерживать себя.

— Впервые увидев тебя… помнишь, когда я впервые столкнулся с тобой?

— Я ударила тебя вращающейся дверью, — проговорила Кристина в полной растерянности и даже в каком-то опьянении.

— Ты ударила меня, можно сказать, не только дверью. Поверь, я никогда раньше не вел себя так. Никогда не чувствовал себя так. Я знаю, ты считаешь меня высокомерным, но никогда раньше меня не подмывало бежать вслед за женщиной. Я не мог позволить тебе скрыться. Ты меня понимаешь?

Кристина не смела.

Люк тихо продолжал:

— Помнишь, ты сказала, что мы можем быть честными друг с другом, потому что больше не встретимся?

Неизвестно почему слезы блеснули в уголках ее глаз. Кристина молча кивнула.

— Именно этого я и хотел. Милая девушка, не знающая меня. Утро за столиком в кафе. Можно позабыть обо всех делах. Просто побыть нормальным мужчиной, разговаривающим с нормальной девушкой о туристских красотах. Слегка пофлиртовать. Легкая, приятная беседа, какой не было у меня двадцать лет. С тех пор, как стал престолонаследником. Я делал то, что делают другие люди, и наслаждался этим. Одно «но»… — Он поколебался.

Кристина затаила дыхание.

— Все оказалось не так, — отрывисто признался он.

Она облизнула внезапно пересохшие губы.

— Почему? — Ее голос срывался.

— Не знаю. Возможно, когда ты сказала, что нашла свободу в море… Я так давно не чувствовал себя свободным. И даже не мечтал об этом. Ты словно задела какую-то струну. Никогда не встречал таких людей.

Он замолчал в глубоком раздумье. Кристине захотелось коснуться его. Но она не смела. Сцепив руки, она постаралась говорить нормальным голосом.

— Не привык к женщинам, не падающим к твоим ногам? — уколола она.

Он не засмеялся в ответ.

— Не привык к женщинам, цепляющимся за свои принципы как за религию, — хрипло ответил он. — Когда мы встретились на набережной, ты не пожелала объяснить мне, что за вина — быть принцем Холхостана. Ты даже не знала своего нанимателя, но уже решила, что это злодей. Заочно, так сказать. И ничто уже не могло изменить твое отношение.

— Итак, ты собрался изменить мое отношение, не так ли? — с холодным вызовом произнесла Кристина. — Как же ты это проделаешь? Будешь лгать? Совращать?

Глаза Люка наполнились гневом.

— Я говорил тебе. Я хочу, чтобы ты видела меня таким, каков я есть, черт возьми! — Он внезапно сорвался на крик: — Неужели это такая уж большая просьба?

Кристина смешалась. Она никогда не слышала его крика, даже когда он вышвырнул вон Деметриуса. Он просто становился холоден и неприступен. А сейчас кричит, как обычный человек. Правда медленно открылась перед ней: обычный человек на пределе сил.

— Отчаялся? — спросила она, внезапно поверив ему.

Люк хрипло, невесело засмеялся.

— Абсолютно.

— А когда ты совращал меня…

— Ради Бога, мы любили друг друга, — злобно прервал он. — Ты и я. Взаимно. Мне казалось: вот единственное, в чем мы равны. Не думать об огласке, не думать о предрассудках. В постели лишь ты и я.

У Кристины болезненно дрогнуло сердце.

Люк решительно шагнул к ней. Он по-прежнему не касался ее, но глаза говорили все.

— Я не прав, Кристина? — тихо спросил он. — Ты до сих пор сомневаешься?

Она успела изучить его тонкое, благородное лицо. Эти надменные брови могут внушать страх. Но только не сейчас. Сейчас Люк выглядел совершенно измученным. Кристина неожиданно для себя протянула ему руку.

Он схватил и сжал ее так, что едва не затрещали кости.

— Отчаялся из-за меня? — кротко спросила она.

Люк закрыл глаза.

— Я не уверен, что смогу прожить без тебя, — просто сказал он. — Я всегда боялся, что ты убежишь, едва поймешь, насколько сильно мое чувство. Именно поэтому и просил дождаться меня, когда пошел искать Саймона. Я не был уверен. А когда вернулся и застал тебя — да, слегка обезумел. Большая редкость. Самообладания мне не занимать. Но рядом с тобой… — Он пожал плечами, открыл глаза и горько усмехнулся. — Ты сама видела.

— Я не смогу притворяться не той, кто я есть, — нетвердо проговорила Кристина.

Он побледнел, как от удара ножом.

— Я имею в виду, мы из разных классов. Все эти умные международные деятели, не говоря уже о кинозвездах… я не похожа на них, — постаралась сформулировать она. — Вспомни, как мы плавали. Ты мог бы легко обогнать меня, но решил уступить. Я не могу жить так. Каждому придется делать мне уступки. — Но тут Люк приложил руку к ее горящей щеке. Кристина осеклась, в глазах блестели слезы паники. — Я…

— Послушай меня, милая. Я говорил, что быть принцем — спектакль. Этот спектакль надоел мне. И все кинозвезды тоже. — Он горько усмехнулся.

Кристина оттолкнула его руку и фыркнула.

— Я не понимаю.

— Должна понять. Именно ты заставила меня осознать — в тот момент, когда ворвалась в кабинет, — что Гораев делает с моей человеческой природой. Ты была права. Саймон важнее, чем все условности в мире. — Его лицо внезапно исказилось. — Ты знаешь, когда я нашел его, он сказал, что не разговаривал со мной о родителях, потому что не хотел отвлекать от важных дел.

Кристина кивнула.

— Он говорил мне, что принцам приходится делать то, что они не хотят. И что у тебя совсем не осталось удовольствий.

— Он рассмотрел то, чего не видел я сам. Я ему очень обязан. — Люк помолчал. — И тебе. Ты думаешь, я скрывал, кто я, потому что хотел завести интрижку? Ошибаешься! Моя жизнь стала тюрьмой. Я начал понимать это. Ты сбежала из собственной тюрьмы. Я не хотел втягивать тебя в свою. Но сейчас… — Он взял ее за руку. — Ты любишь меня?

Не было причин скрывать.

— Да, — коротко ответила она.

Люк испустил вздох облегчения.

— Тогда выходи за меня замуж.

— Но…

— Или я буду преследовать тебя, пока не согласишься.

— Не сможешь. Ты не знаешь, где я живу.

— У меня есть номер почтового ящика в Милане. Я раскину палатку рядом и дождусь, когда ты придешь за почтой.

Кристина вспыхнула и отступила назад.

— Это обойдется мне в целую серию интервью тому ужасающе назойливому студенту, твоему знакомому.

Кристина была в полном смятении.

— Карлу? Как? Зачем? — Она подняла руки, признавая свое поражение.

Люк засмеялся.

— Сначала он проявил ужасную подозрительность. Клялся, что не знает, где искать тебя между сезонами. Лишь когда я приоткрыл свои чувства — и признался, что это навсегда, — он согласился поискать этот номер. Беда в том, что у него своя цена. — Люк театрально вздохнул. — Я из принципа не даю интервью. Если мои коллеги из ООН узнают об этом, вряд ли поверят. Не забывай, моя девочка, я сделал ради тебя больше, чем сделал бы для кого-либо другого. Но игра стоит свеч. Ты больше не убежишь от меня.

— Я не могу выйти за тебя замуж, — настаивала Кристина.

— Если ты любишь меня, я заставлю тебя сдаться.

Она с удивлением обнаружила, что, несмотря на игривый тон, Люк крайне серьезен.

— Ты решился на это, — прошептала она, — хотя ты не одобряешь меня. Я говорю что думаю, кричу и теряю терпение с банковскими клерками…

Люк коснулся губами ее нежной кожи за ухом.

— Весьма занятно, — со смехом пробормотал он.

Кристина задрожала от наслаждения.

— Я еще ужасно занудная студентка, — предупредила она. — Изучаю дизайн. Базируюсь в Милане, но заочно учусь в Париже.

— Мы включим это в план путешествий, — пообещал Люк. Он добрался до ее губ. Кристина обо всем позабыла и полностью отдалась поцелую.

— Я думала, ты не хочешь меня, — простонала она, когда он поднял голову.

На лице его отразилось изумление.

— Не хочу тебя? — Его плечи затряслись от смеха. — Ради всего святого, чего же еще я хочу?

Внезапно все сомнения Кристины исчезли. Все будет хорошо. Он любит ее. По-настоящему любит. Она счастливо улыбнулась.

— Займись со мной любовью.

Он пришел в восторг.

— За такие глаза придется отдать несколько дополнительных сапфиров. Мы что-нибудь придумаем.

Кристина игриво нахмурилась.

— Займись со мной любовью.

Он подавил улыбку.

— Если согласишься выйти за меня замуж, как только я все улажу.

— Ты ведешь тяжелые переговоры.

Он скромно потупил глаза.

— Опыт международного посредничества. Годы тренировки.

— О! — воскликнула она. — В таком случае проще согласиться сразу и покончить с этим.

Объятия Люка стали еще крепче.

— Я смог переубедить тебя, — со смехом проворковал он ей на ухо.

Кристина томно простонала и покорно приникла к нему. Глаза его были полны такого тепла, что голова шла кругом.

— Я согласна. На замужество. Но только если согласишься заняться со мной любовью.

Люк громко рассмеялся.

— По рукам.

Он оторвал ее от земли и перенес через все апартаменты в комнату, обставленную мебелью с резными золочеными листьями и канделябрами. Но Кристина заметила только кровать под балдахином. Когда Люк опустил ее на постель, она забыла обо всем, кроме любимого, и потянулась к нему. Улыбка исчезла с его лица, глаза потемнели. Да и сама Кристина испытывала сейчас только одно чувство — страсть. Как говорил Люк, в этом они равны. Ее руки обвились вокруг его плеч, и они слились воедино.

— Гори, огонь, гори… — прошептала Кристина.

Content

Софи Уэстон
Средиземноморский роман

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ