Роланд Лазенби

Коби Брайант. Философия игры и жизни легендарной Черной Мамбы

Посвящается черным и белым – и всем чудесным оттенкам между ними, Элле Мэй Остин и Роджеру Дэвису, Доку Фостеру и Эстелле Хэмптон, всем тем, кто благословляет нас, давая миллионам людей драгоценные жизненные уроки, и моей прекрасной спутнице многих лет, Карен, которая выше всех похвал и определений, моим детям Дженне, Генри и Моргану и внукам Лайаму и Эйдену.

Светлой памяти Джини Лазенби Мастен.

© 2014, by Full Court Press, Inc. This edition published by arrangement with Little, Brown and Company, New York, New York, USA. All rights reserved.

© Качалов А.А., перевод на русский язык, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие

Поначалу он производил впечатление веселого ребенка. Но он таким, конечно же, не был. Коби Бину Брайанту пришлось изрядно потрудиться, чтобы все думали, что его ничего небеспокоит.

Особенно в тот беспокойный первый сезон.

Я был там в тот вечер, когда он сделал свой первый бросок в НБА – трехочковый – в декабре 1996 года в Шарлотт Колизеум.

После игры он влетел в раздевалку и поделился со мной волнением души, бегающими по телу мурашками, сведенными от тяжелой работой кончиками пальцев. Он понятия не имел, кто я такой. Просто какой-то парень с блокнотом и диктофоном. Но ему не терпелось рассказать о себе всему миру.

Позже в том же сезоне я сидел с ним наедине в пустой раздевалке в Кливленде. Он ждал своей очереди, чтобы принять участие в соревнованиях по броскам сверху[1] на пятидесятом юбилейном Уик-энде Всех Звезд НБА[2], коротая свободное время перед выходом на площадку.

Мы обсуждали его статус молодого человека с плаката, из поколения новых талантов, приходящих в НБА, бо́льшая часть из которых очень молода – самая молодая группа игроков, которая когда-либо приходила в лигу. Он говорил о трудностях, ожиданиях, опасностях, многочисленных искушениях в большом, плохом Лос-Анджелесе для игрока, которому было всего восемнадцать лет.

Он рассказал о том, как сильно заявление Мэджика Джонсона о его ВИЧ-инфекции в 1991 году повлияло на него, парня тринадцати лет; о том, как он избегал соблазнов, которые, как позже признался сам Джонсон, заставляли его спать с тремя-пятью сотнями человек каждый год.

«Со мной все просто, – сказал мне Брайант, – потому что я очень многого хочу добиться в своей жизни».

Действительно, буквально через несколько минут после нашей расслабленной вдумчивой беседы он вышел из раздевалки, чтобы энергично выступить и выиграть соревнование по броскам сверху, которое разожгло пламя его и без того раскаленных добела амбиций.

На следующий год его выберут игроком стартового состава Матча Всех Звезд, несмотря на то, что он даже не был игроком старта в «Лейкерс». За этим последовал катастрофический сезон 1999 года, в котором владелец «Лейкерс» Джерри Басс потерял контроль над чрезвычайно талантливой командой, которая, казалось, шла в никуда.

В разгар хаоса своего третьего сезона Брайант выглядел очень потерянным, одиноким, разочарованным двадцатилетним парнем.

«Я просто хочу быть тем самым, – сказал он мне, подтверждая свою цель стать лучшим игроком НБА. – Я не знаю, как у меня получится это сделать. Я просто должен найти способ этого добиться».

И у него это получится, несмотря на то, что в то время подобная цель казалась нереальной. Когда в 2016 году он приблизился к концу своей карьеры, Брайант мог оглянуться на цифры, которые он набрал за двадцать сезонов, и объявить, что заработал «место за столом» с величайшими игроками этой игры. В 2015 году он обошел своего кумира Майкла Джордана и занял третье место в списке лучших бомбардиров лиги, уступая только Кариму Абдул-Джаббару и Карлу Мэлоуну. Более того, Брайант помог «Лейкерс» завоевать пять титулов НБА, провел восемнадцать матчей в составе команд Всех Звезд и завоевал две золотые олимпийские медали.

Хотя в тот вечер, когда он был новичком в Кливленде, он сказал, что не знает, как он доберется до вершины, – он на самом деле утаил ответ, который знал с самого начала. Он собирался проложить себе дорогу туда, неумолимо и безжалостно вечер за вечером, матч за матчем пробиваясь сквозь трудности игры, пока не станет доминирующим игроком, способным перехитрить всех остальных.

История его карьеры – беспрецедентные двадцать лет в одной команде НБА – свидетельствует о том, что Брайант, обособленный и бескомпромиссный, блестящий и уверенный в себе, оказался великой загадкой американского профессионального баскетбола. Он, несомненно, самый энергичный игрок в истории баскетбола, тот, кто в течение многих сезонов среди инсайдеров спорта имел твердую репутацию абсолютного мастера анализа игры и интенсивной подготовки атаки, при этом с исключительным вниманием к деталям, удивляющим окружающих. В свою очередь, его жизнь также оказалась цепью постоянных серьезных конфликтов, и почти все это было побочным продуктом его стремления доминировать в спорте.

Вечер за вечером, день за днем, в течение двух десятилетий, через травмы и смятения, через разрыв одних ключевых отношений за другими, не будет такой цены, которую он бы не заплатил, чтобы стать великим.

Так он стал тем, кого снова и снова описывали как «самого противоречивого игрока в НБА», попеременно ненавидимого и любимого огромной частью болельщиков профессионального баскетбола.

С самого раннего возраста его отец, бывший игрок НБА Джо Мармелад Брайант, стремился воспитать в своем сыне абсолютную уверенность. Главным образом именно она оставалась его фирменным знаком.

Эта безраздельная, непоколебимая вера в себя была единственной чертой, по которой Брайант явно превосходил своих современников, говорил психолог Джордж Мамфорд, который много работал как с Джорданом, так и с Брайантом. «Это ставит его в его собственную категорию».

Его уверенность оставалась всегда абсолютной, потому что Брайант практически исключил любой вызов ей, объяснил Мамфорд. «Он не позволит себе иметь дело с противоположными взглядами».

Она вела Брайанта через его ранние проблемы в подростковом возрасте в НБА, сквозь все его сражения с товарищами по команде и тренерами, через обвинения в изнасиловании в 2003 году, через его конфликты с родителями и отчуждение от них, а затем через его битвы с серьезными травмами. Это было основой его 81-очковой игры, его многочисленных победных бросков, его выступлений на уровне МВП[3], его полного отсутствия угрызений совести по поводу большого количества бросков, которые он мог совершить в данный вечер. Во многом это было причиной того, что Брайант регулярно практиковал в своей карьере игру через такую боль, которая легко переводила бы других в список травмированных, сказал Мамфорд.

Эта уверенность также была ответственна за другую важную сюжетную линию в карьере Брайанта – его разрыв с товарищем по команде Шакилом О’Нилом, несмотря на их успех, который приведет «Лос-Анджелес Лейкерс» к трем титулам НБА подряд в период с 2000 по 2002 год. Во многом именно его отношения с гигантским центровым выковали основу его соревновательного духа, который подталкивал Брайана к конфликтам, почти в каждой фазе его жизни.

Прозвище «Понторез» О’Нил дал Брайанту, когда тот был новичком, жаждущим показать свои навыки бросков сверху и способность добраться до кольца.

Брайанту очень не нравилось это прозвище. Он считал, что оно унижает его, характеризует как человека, которому не хватает соревновательной честности, что было обвинением, которое часто предъявлялось его отцу на протяжении многих лет, в основном шепотком в кулуарах профессионального баскетбола. Тем не менее прозвище также отражает огромную любовь к игре, которую Брайант разделял со своим отцом, и их удовольствие от игры в яркой, развлекательной манере.

«Мой отец играл в баскетбол, и это было у меня в крови с самого детства, – объяснил Брайант. – Я любил играть в баскетбол. Я занимался и другими видами спорта, но никогда не получал того удовольствия, которое я получаю, играя в баскетбол».

В детстве он проводил много часов, наблюдая, как его отец выпендривается в итальянской лиге, куда он ушел после преждевременного краха своей профессиональной карьеры в Америке.

«Мне было интересно наблюдать, как люди реагировали на его движения и его харизму, когда он играл, – однажды сказал мне Брайант. – Я вроде как хотел испытать то же самое чувство. С другой стороны, это было типа круто, когда он играл. Он был Мармеладом Брайантом».

Сэм Райнс, его главный тренер в команде Любительского спортивного союза, видел такую же сильную страсть в сыне, когда тот сам был подростком.

«Ему это нравилось, он занимался этим с удовольствием, – говорил Райнс. – Коби хочет быть в центре внимания, он хочет быть в центре площадки, его одежда была одной частью этого желания, походка – другой, разговоры – третьей. К тому времени, когда он перешел в десятый класс, он уже был шоуменом. Он был невероятным шоуменом, поскольку развлекал людей».

Альтер эго к Понторезу будет прозвище Черная Мамба, которое Брайант сам себе придумал, чтобы противостоять общественному неодобрению после обвинений в сексуальном насилии. Брайант ухватился за образ змеи-убийцы в фильме Квентина Тарантино как за идеальное воплощение своей якобы столь же безжалостной к соперникам натуры.

Позже в своей карьере он стал изображать это явление как захват и внедрение «злодея» в свою не терпящую конкуренции природу. Он от души рассмеялся, когда в передаче «Реальный спорт» телеканала HBO ему выложили заявление бывшего товарища по команде Стива Нэша о том, что Брайант был «гребаной сволочью».

«Описание правдиво», – признал он.

Несмотря на то, что он принял свою субличность как трудного, требовательного внутреннего конкурента, Брайант смягчил этот свой подход в своем прощальном турне во время выездных игр на аренах по всей лиге. Это был чрезвычайно тяжелый для «Лейкерс» сезон 2015/16 годов, полный проигрышей и разочарований.

Во всяком случае, финальная игра Брайанта в НБА в апреле 2016 года как зеркало отразила его любовь к этой игре вместе с замашками позерства, когда он в конце карьеры боролся с безнадежно проигрышной ситуацией, забивая бросок за броском и набрав 60 очков, ведя своих «Лейкерс» к удивительной победе над «Ютой Джаз».

На первый взгляд, эта игра была бессмысленной в провальном сезоне для обеих команд, которые не смогли выйти в плей-офф. Но сама игра волшебным образом возвысилась над сухими цифрами и стала праздником любви, которую фанаты в Лос-Анджелесе питали к Брайанту и его способности творить волшебство в любом матче. В течение многих лет он был в Лос-Анжелесе первым во всем, что касалось баскетбола. С его великими умениями, которые к концу сильно сократились, он каким-то образом умудрился завершить последнюю главу самым театральным триумфом, показав себя самым умопомрачительным артистом в именно том городе, который ценит театральные способности превыше всего остального.

То, что написано ниже – «Понторез», – моя попытка запечатлеть его увлекательную, во многом поучительную историю, рассказанную многими ее свидетелями на протяжении многих лет.

После публикации этой биографии, в 2016 году, ему всего тридцать восемь лет и Брайанта ждет еще одна карьера уже после своих игровых дней. Он построил несколько медиа-компаний в надежде, что после баскетбола он сможет вернуться к новой карьере писателя и продюсера. Каким бы ни был в ближайшие годы выбранный им путь, кажется логичным ожидать, что Брайант продолжит быть амбициозным и агрессивным в своих начинаниях, бесстрашно и уверенно переживая и преодолевая ключевые моменты в своей новой карьере, какими бы они ни были.

Если так, то я надеюсь, что он сможет начать новую жизнь так, как в ту ночь его первой большой игры в Шарлотт. С душевным волнением и большими, яркими глазами, устремленными в будущее.

Роланд Лазенби

Август 2016

Вступление: Единственный одинокий

Филадельфия

15 июня 2001 года

Все атрибуты его триумфа прямо здесь, среди липких, сладких брызг дорогого шампанского.

Блестящий, огромный, фаллически оформленный золотой шар трофея Национальной баскетбольной ассоциации 2001 года свободно покоится в его руках. Это приз, который Коби Брайант жаждал, как никто другой, абсолютное сокровище для неустанно навязчивых конкурентов и альфа-самцов, погруженных в американскую профессиональную игру.

Свежеотчеканенная официальная бейсболка «Лос-Анджелес Лейкерс» сидит на его голове, украшенная ярко-желтой золотой надписью «ЧЕМПИОНЫ» прямо над логотипом команды.

Несмотря на то, что сейчас июнь и он находится в душной раздевалке, он одет в разноцветную кожаную куртку ограниченного выпуска, на которой есть нашивка по поводу каждого из бесчисленных титулов франшизы из Лос-Анджелеса, что обозначает его место в возрасте всего лишь двадцати двух лет среди многих величайших игроков этой команды.

У него есть все основания смеяться, откидывая назад голову и обнажая десны, и праздновать величайший момент, достигнутый ни больше ни меньше как в его родном городе Филадельфии. Брайант только что помог «Лейкерс» в беспрецедентной череде игр из 15 побед и одного поражения пройти через плей-офф и завоевать второй титул подряд, увенчанный поражением «Филадельфии-76» в серии со счетом 4–1 и победой над его заклятым врагом в чемпионской серии Алленом Айверсоном.

В конце концов, его наставник, бывший великий игрок «Лейкерс» Джерри Уэст, объект такой большой любви и славы со стороны поклонников баскетбола, выиграл всего один профессиональный титул за свою мучительную и болезненную четырнадцатилетнюю карьеру. И вот молодой Коби Брайант выиграл уже два перстня.

Он головокружительно быстро летит к своей мечте, и каждый грандиозный успех теперь, кажется, проносится мимо, как дорожные знаки. Его вырастила, воспитала и взлелеяла семья, которая давно глубоко погружена в баскетбол, семья, которая подпитывала Брайанта твердой уверенностью в его грядущем величии.

Его мать, Пэм Кокс Брайант, души в нем не чает с самого рождения, как много лет назад не чаяла души в своем брате-баскетболисте.

Как заметил близкий друг семьи, юные годы Коби Брайанта напомнили ему старый эпизод телешоу «Сумеречная зона», о ребенке, которого так обожает его собственная семья, что у него каждый день день рождения.

«Всегда его день рождения, – объяснил друг, – и все взрослые говорят: “О, это твой день рождения! Это твой день рождения”».

Вместо того чтобы угробить его, действия его родителей имели противоположный эффект, который подстегивал его бежать вперед за своей мечтой с самого раннего возраста. С тех пор как в 1996 году Брайант неожиданно оказался в центре внимания общественности, он предстал перед публикой ярким молодым человеком, вежливым и утонченным во многих отношениях, но обладающим сверхъестественной уверенностью в себе, которая отталкивала почти всех, кто с ним общался, порой заставляя некоторых из них сомневаться даже в его базовом душевном равновесии.

Формирование этой веры в себя было также обусловлено усилиями его отца, Джо Мармелада Брайанта, который планомерно и постоянно поддерживал уверенность своего сына, – отец испытал на печальном опыте, как его собственная многообещающая карьера рушится в бурлящих перекрестных потоках НБА 1970-х годов.

С подросткового возраста Коби Брайант был потрясающе смелым в своих предсказаниях, собираясь стать величайшим баскетболистом в истории.

На каждом шагу его заявления о будущем величии встречались покачиванием головы и поднятыми бровями, потому что такие мечты смехотворны, недостижимы. «Коби сумасшедший», – снова и снова со смехом заключали люди вокруг него.

И все же теперь он здесь, на пути к богатству и славе, которые его прабабушка когда-то предсказала кому-то из их рода. Там должны быть друзья, семья и товарищи по команде чемпионата школы, все они собрались вокруг него в одной из этих сцен фильма «Эта замечательная жизнь».

Незадолго до этого его товарищи по «Лейкерс» начали разбрызгивать шампанское, распевая гимн-песню рэппера DMX: «Я сойду прям здесь с ума, / Прямо здесь, прямо здесь, / Выложусь я на все сто / Прямо здесь, прямо здесь».

Эти слова сами по себе олицетворяют жизнь Брайанта. Но вместо того чтобы удариться в разгул, он тихонько отошел в сторону. Он сидит в антисептической кабинке раздевалки, опираясь на хромированные перила, плитка вокруг него – цвета тумана вдоль реки Шайлкилл филадельфийским утром. Его лицо закрыто ладонью, взгляд устремлен в пол, затерянный на глубине тысячи метров. Он совершенно покинут и одинок, занят и раздираем внезапным всплеском эмоций, которые захлестнули его жизнь в последние месяцы.

С юных лет, когда он ездил в автобусах с командой второго эшелона итальянской лиги своего отца и обещал ему и еще одному товарищу по команде отца, что он будет намного лучше, чем любой из них, все существование Брайанта было странным и почти нечеловеческим стремлением к этому величию.

Миллионы школьников его поколения мечтали сравняться с величием Майкла Джордана, но только один из миллионов проявил железную волю и стремление овладеть игрой, как это сделал Коби Брайант. Еще будучи подростком, он был отмечен представителями «Адидас», спортивной обувной компании, которые сказали, что они планируют сделать его следующим Майклом Джорданом. Это была роль, которая идеально соответствовала его собственным замыслам, и в течение нескольких коротких месяцев он выучил эту роль назубок от манеры речи до уверенного вида, даже до бритой, блестящей макушки, хотя ему в то время было всего семнадцать. «Трансформация была поразительной», – вспоминал Сонни Ваккаро, тогдашний представитель «Адидас», который был влиятельнейшим лицом в баскетбольной индустрии.

Теперь лицо Брайанта в момент триумфа служит подтверждением того, что нет такой цены, которую он не заплатит, такой жертвы, которую он не принесет, чтобы, как он объясняет, «быть тем самым», доминирующим игроком в игре.

Совсем недавно он принес свою семью на алтарь своей цели. Это была семья, которой все восхищались как образцом добродетели и благополучия, но теперь она разбита в пух и прах, став жертвой его непоколебимой целеустремленности.

«Он был похож на русских с их Романовыми, – заметил Ваккаро, оглядываясь назад. – Он избавился от всех».

Вскоре он исключит из своей жизни своего агента, свою компанию по производству спортивной обуви, в конечном счете своего тренера Фила Джексона и коллегу-звезду Шакила О’Нила. Но сейчас он внезапно и с почти хирургической точностью вычеркнул из своей жизни мать, отца и двух сестер, изгнав их из своего общества. Члены семьи рассказывали многочисленным знакомым истории об аннулированных кредитных картах, отбуксированных автомобилях, устраненных рабочих местах, оставленных без ответа телефонных звонках, освобожденном семейном доме, прерванных отношениях.

«ТО, ЧТО ПРОИЗОШЛО, – ЭТО ТРАГЕДИЯ», – СКАЗАЛ ГЭРИ ЧАРЛЬЗ, ТРЕНЕР КОМАНДЫ ЛСС ИЗ НЬЮ-ЙОРКА И ДРУГ СЕМЬИ, МНЕНИЕ, КОТОРОЕ СНОВА И СНОВА ПОВТОРЯЛИ ДРУЗЬЯ СЕМЬИ И ЗНАКОМЫЕ.

«Было чем-то невероятным смотреть на них вместе», – вспоминал Чарльз об отношениях молодого Коби со своим отцом Джо. «Видно было, с какой любовью и уважением Коби относился к своему отцу. Как только одна из его игр ЛСС заканчивалась, Коби подбегал, обнимал своего отца и спрашивал: “Ты видел, что я сделал?” Джо говорил: “Да, я видел”. За все время, что я был с ними, я ни разу не видел, чтобы он не проявлял уважения к своему отцу».

Тем не менее стремительный успех и сногсшибательные суммы денег в профессиональной жизни Брайанта каким-то образом породили пропасть в семье, которая поразила всех, кто знал их раньше.

В эту ночь на «Спектре», арене «Филадельфии», присутствовал его дядя по материнской линии, Пухляш (Chubby) Кокс – главный представитель семьи, и когда Кокс и его жена встретились с молодой звездой «Лейкерс» после матча, Брайант, наконец, не выдержал.

«Джо Брайант рассказал мне историю того вечера, – вспоминал Гэри Чарльз. – Когда тетя и дядя Коби подошли к нему, Коби обнял их и долго плакал».

Тихие рыдания и боль на его лице в тот финальный вечер показали, как глубоко он переживал потерю своей семьи, отчуждение. И все же эта очень решительная и своенравная молодая звезда по-прежнему считала абсолютно необходимым двигаться вперед без своих близких.

«Трудно быть великим, очень трудно», – сказал Мо Ховард, давний друг семьи Брайантов.

«Грустно, очень грустно, – заметил Энтони Гилберт, еще один друг семьи из Филадельфии, который внимательно следил за жизнью и карьерой Брайанта. – Это как у Ф. Скотта Фицджеральда. Покажи мне героя, и я покажу тебе трагедию».

Часть I: Нужно быть желе, потому что джем не трясется

У меня всегда было впечатление, что никто не воспринимал его всерьез, что они просто думали, что Джо Брайант был забавным парнем.

Пол Вестхед

Глава 1: Попался

Филадельфия

5 мая 1976 года

Белый спортивный автомобиль медленно, почти бесшумно выкатился из полуночного тумана прямо на офицеров, сидящих в полицейском фургоне. Они тоже двигались без особой спешки, их радио потрескивало в такт странному, нестройному дорожному движению вечера среды в Филадельфии.

Когда спортивный автомобиль проезжал мимо, они увидели крупного чернокожего мужчину, склонившегося над рулем.

Это было в начале мая 1976 года в просторном городском парке Фэрмаунт, а человеком в машине был Джо Брайант, двадцатиоднолетний новичок «Филадельфии-76». Известный как любитель повеселиться Мармелад, он был чем-то вроде героя местной баскетбольной сцены.

Молодой друг Брайанта Мо Ховард, по сведениям многих, дал ему это прозвище.

Но это неправда, как признается сам Ховард много лет спустя, объясняя, что прозвище вылилось из текучей, спортивной манеры Брайанта играть в баскетбол.

«Кажется, ребята из Южной Филадельфии звали его Мармелад, – вспоминал Ховард. – Его прозвали Мармеладом[4] из-за того, как он сотрясал людей на площадке, понимаешь, о чем я? Знаешь, как говорят: “Нужно быть желе, потому что джем не трясется”. И это так и есть, не правда ли? И это, вероятно, был отличный способ описать игру Джоуи».

Брайанту тоже нравились разноцветные бобы-мармеладинки. «Это была его фишка, желейные бобы, – со смехом сказал Ховард. – В те времена желейные бобы можно было увидеть только на Пасху. Но у Джо они были всегда».

Некоторые позже утверждали, что он получил это прозвище, потому что однажды вечером болельщики дали ему желейные бобы на бровке во время игры.

Каким бы ни было его происхождение, прозвище определенно подходило стилю Брайанта. Мармелад был добродушным типом с неудержимой щербатой улыбкой. Именно лицо мгновенно поражало почти всех, кого он встречал.

«Он всегда был таким, – вспоминал Мо Ховард. – У него всегда улыбка на лице. Всегда смеется и шутит. Думаю, именно это и привлекло меня в Джо».

И то, что у него было сердце, подходящее к его улыбке, не вредило ему. Много лет спустя один из его одноклассников из восьмого класса вспоминал Джо Брайанта как человека, который с готовностью пришел бы на помощь маленькому еврейскому ребенку, над которым издевались в школе.

«Джо был беззаботным парнем, – объяснил Ховард. – Нам было очень весело, когда мы ходили на вечеринки и танцевали. Надо было видеть, как этот парень, этот 206-сантиметровый парень танцует. Он был там самым плавным танцором. Он мог танцевать как черт, и он был очень, очень приятным парнем. У меня никогда не возникало впечатления, что он о чем-то беспокоится».

Оглядываясь назад, эта беззаботность натуры, возможно, поможет объяснить, почему в ту обычную ночь в начале мая 1976 года, когда вишня только начинала распускаться, Мармелад Брайант оказался втянутым в то, что казалось суровым испытанием судьбы.

В защиту Брайанта, – а Господь свидетель, что ему понадобится защита от своих же действий той ночью, – это был трудный, эмоциональный день, начавшийся с похорон матери его близкого друга Гилберта Сондерса. В каком-то смысле она была для Брайанта второй матерью. Он проводил так много времени в доме Сондерсов, что для него он был как второй дом. Ему нравилось сидеть за ее столом во время больших, роскошных обедов, которые она готовила. Его собственная семья была крайне ограничена в средствах, и миссис Сондерс была единственной, кто замечала его потребность в обуви или куртке и спокойно покупала их. В тот день после похорон Брайант отправился в дом Сондерсов и вытащил свой чек от «76-х»[5], чтобы показать, как хорошо он справляется с делами.

«Черт», – сказал мистер Сондерс, и его глаза расширились от удивления.

Брайант заключил с командой контракт новичка на сумму почти $1 млн – невероятная сумма по тем временам – и за последние несколько месяцев получил больше наличных, чем он мог когда-либо мечтать.

Гилберт Сондерс, который в то время играл в баскетбол за команду Джона Чейни в Государственном колледже Чейни, решил, что Брайант принес чек «как жест, чтобы подбодрить мою семью. Его приняли в мою семью. Мы обняли его. Кроссовки и пальто – вот в чем ему помогала мама. Его жест был способом показать моему отцу: “А вот что теперь делаю я”».

И поэтому события, эмоции этого дня, возможно, помогли объяснить, что привело Мармелада в соседний Парк Фэрмаунт несколькими часами позже, в полночь для того, чтобы испытать судьбу.

У него не было заднего фонаря и водительских прав, лишь давно просроченное разрешение на обучение. Он начал серьезно ездить только прошлой осенью, когда купил два блестящих новых «Датсуна 280Z» – один для своей жены Пэм, а другой для себя – после подписания контракта новичка с «Сиксерс».

«У этих Z была напористость, – вспоминал Гилберт Сондерс. – Именно на этом и остановились Джо и его жена. Она этого хотела, она это и получила. У них было две такие машины».

Брайант вырос прямо там, в Юго-Западной Филадельфии, в том, что он любил называть «гетто», шумном мире визжащих троллейбусных линий, надземных поездов, стонущих городских автобусов и местных банд, дерущихся за территорию на каждом углу. Он перешел от полного отсутствия транспортного средства к управлению Z, виртуальной наземной ракетой. Вооруженные 170 лошадиными силами и весящие всего 1270 килограммов, эти двухместные двигатели с впрыском топлива могли попеременно возбуждать и пугать любого, кто садился за руль, особенно Мармелада, которому пока не хватало водительского опыта.

«Он, понятно, любил свою машину, любил привозить ее в свой старый Юго-Западный район Филадельфии», – вспоминал Вонтез Симпсон, его друг. «Он всем ее показывал. Он хотел показать всем, что у него получилось. В то время это была горячая тачка».

Более того, Брайант, возможно, в ту ночь был «заряжен», когда его машину остановили, о чем свидетельствуют две ампулы кокаина и маленькая стильная ложечка в его машине.

Еще одним осложняющим фактором было то, что он гулял с Линдой Солтер, своей бывшей подругой, сестрой товарища по команде из его старой школы, Средней школы Джона Бартрама в Филадельфии, несмотря на то, что у него была красивая молодая жена и месячная дочь в их прекрасном новом доме в богатом пригороде.

С первых же минут его браком управляла жена Пэм, статная красавица с немного злодейской жилкой. Старые друзья заметили, что всякий раз, когда нужно было принять решение, Брайант сразу покорно смотрел на жену. Даже члены семьи смеялись, что одна только мысль о том, чтобы перечить ей, казалось, повергала Мармелада в панику.

Но вот и все, он перешел ей дорогу по-крупному и вот-вот будет пойман с поличным.

Если бы это была сцена из старинного фильма, саундтреком вполне могла бы стать Disco Lady Джонни Тейлора, песня номер один для большей части той весны «76-х», которая была совершенно простой, что и любил Джо в песнях.

А ну встряхнись, давай встряхнись.

Двигайся, двигайся, диско-леди.

Какая бы песня ни играла в Z, какой бы полет фантазии ни совершил Брайант в ту ночь, все мечты немедленно рухнули, как только он понял, что мигающие огни сирен были направлены на него. Понятно, что он быстро почувствовал множество опасностей, не последней из которых было то, что он был черным парнем в модной машине в парке поздно ночью в городе, который сотрясался от бандитского насилия и всевозможных уродливых расовых проблем.

Новость о том, что он подписал контракт с «Сиксерс» несколько месяцев назад, была на первой полосе «Филадельфия Трибьюн», сразу после статьи о десятках афроамериканцев, расстрелянных полицией Филадельфии за последние месяцы.

За последние три года полиция Филадельфии застрелила 73 человека и ранила еще 193. В те дни полицейские регулярно делали «предупредительные» выстрелы в убегающих подозреваемых.

За последние двенадцать месяцев пять полицейских Филадельфии были застрелены, в том числе один был убит с крыши жилого комплекса пятнадцатилетним подростком, который ошеломил город, сказав властям: «Я просто хотел убить полицейского».

Брайанту не нужна была газетная статья, напоминающая об этих обстоятельствах. Как и ни одному из чернокожих жителей города.

Возможно, это действительно была заурядная остановка из-за заднего фонаря, как позже сообщат офицеры, но контекст самого момента был странным и напряженным. И он будет становиться еще более странным.

Офицеры начали ощущать первые признаки этого, когда длинный, высокий Мармелад – чуть меньше 207 см роста – разогнулся и вышел из машины. Он старался сохранять хладнокровие, когда офицер осветил его лицо. Он тут же представился и, соображая на ходу, быстро решил, что признаться в отсутствии прав и сдаться на милость полицейских – лучший способ избежать обыска машины.

Он протянул свою регистрационную карточку, но офицер был смущен заявлением Брайанта о правах. Что-то в этом взаимодействии вызвало у Джо Брайанта сильное и всепоглощающее чувство паники. Возможно, как позже предположат другие, это было внезапное осознание того, что жена его раскусит. Возможно, это был страх перед самой полицией, хотя Брайант уже предоставил им свои документы и свое имя.

То, что произошло дальше, поразило офицеров, да и всю филадельфийскую общину, а также замкнутую культуру Национальной баскетбольной ассоциации 1970-х годов.

Брайант резко повернулся и сел в машину, предоставив полицейским сделать предположение, что он пытается достать права из бардачка. Вместо этого Брайант включил зажигание, дернул передачу и умчался прочь, наполняя лучи фар брызгами гравия, пыли и недоверия.

Офицерам потребовалось мгновение, чтобы понять, что Джо Брайант уносится от них на большой скорости. Затем они снова забрались в фургон и бросились в погоню, одновременно передавая по радио словесный портрет преступника. Им потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять, что пытаться угнаться за Z было слишком опасно. Джо Брайант умчался прочь, покрывая расстояние на безумной скорости – более ста шестидесяти километров в час, по их оценкам, – словно какое-то причудливое судно, рассекающее ночь.

В одно мгновение он проскочил парк и вслепую помчался по улицам города. С выключенными фарами.

Только через двенадцать минут другой полицейский отряд заметил Брайанта.

Офицер Реймонд Данн докладывал, что он направляется на запад по Сидар-авеню, когда, посмотрев в зеркало заднего вида, он увидел спортивную машину без огней, приближающуюся сзади к его патрульной машине. Водитель яростно сигналил полицейским, чтобы они убирались с его дороги.

То еще зрелище. И это был Мармелад Брайант, на шоссе в ад, наяривавший по встречной полосе.

В последний момент Брайант обогнул полицейскую машину, и офицер Данн немедленно бросился в погоню, но ему пришлось отступить, когда они разогнались до очень высокой скорости. Позже Данн сообщил, что ехал так быстро, пытаясь не отстать от Мармелада, что боялся потерять контроль над патрульной машиной.

Через несколько минут Брайант въехал на оживленный перекресток Балтимор-авеню, где дорогу ему преградил автомобиль.

Попытавшись объехать машину на большой скорости, Мармелад потерял управление. Сначала Z врезался в знак «Стоп», затем пронесся через Фаррагат Стрит, сбивая знак «Стоянка запрещена», а затем проскакал по кварталу взад-вперед, повредив припаркованную машину с одной стороны, затем отскочил к другой и врезался еще в две машины, затем снова пересек проезжую часть, прежде чем милосердно перепрыгнуть через бордюр и врезаться в стену.

С достаточным количеством обломков в кильватере, которое можно было квалифицировать как небольшое торнадо, Брайант и его подружка остались ошеломленными сидеть в его разбитой и разрушенной машине. Возможно, именно тогда он понял, что ни разу во время своего стремительного побега не попытался избавиться от кокаина. Позже офицеры найдут его при обыске Z.

В этот момент Брайант принял свое последнее ужасное решение и убежал в ночь.

«Он просто выскочил из машины и оставил ее сидеть там», – сказал один из старых друзей Брайанта. «Джо запаниковал и выскочил из машины. Бежать было незачем. Если бы вы были полицейским и увидели, как такой большой парень убегает, вы бы знали, кто это был. Все знали Джо. У него не было никаких причин убегать».

Именно здесь, на этом перекрестке, странный сценарий этого вечера окончательно рушится и монументально плохие решения каким-то образом смешиваются с удачей на общем фоне временного безумия.

К счастью, полиция не сделала пресловутого «предупредительного выстрела» в убегающего Мармелада.

Брайант был не только отличным баскетболистом, но и звездой легкой атлетики в старших классах. И все же один из полицейских, Роберт Ломбарди, умудрился сбить его с ног всего за несколько метров. Когда ему это удалось, Брайант развернулся, чтобы наброситься на него.

«Я схватил его, – вспомнил Ломбарди. – Он поднял кулак, и я ударил его. Я усмирил его и надел на него наручники».

Брайант получил черепно-мозговую травму, на голову пришлось наложить шесть швов. Десятилетия спустя Джин Шу, который в то время был тренером Брайанта в «Сиксерс», вспоминал, что полиция, по-видимому, довольно сильно избила Брайанта, и это избиение отметит его глубоким чувством унижения, одной из многих вещей, которые позже беспокоили его в течение долгого, долгого времени. Но тут же на него навалились наручники, тюрьма и жуткая тревога перед реакцией жены.

Менее чем за полчаса удача, сопутствовавшая молодому Джо Брайанту, превратилась в мир дерьма. Многие в Филадельфии сделали гораздо меньше, но все же оказались в ящике для трупов в морге. Для Джо Брайанта в последующие месяцы и годы становилось все более очевидным, что этот инцидент нанес ему и его карьере огромный вред.

Мучительное время, проведенное Мармеладом в заключении в ту ночь, принесло некоторое просветление Много лет назад его бабушка предсказала, что кто-то из их семьи станет сказочно богатым и знаменитым. Этой ночью в мае 1976 года Джо Брайант получил первый намек, что парень из пророчества, скорее всего, не он.

Глава 2: Отцовство

На протяжении всей своей юности баскетбольная карьера Джо Брайанта была еще одним блестящим средством передвижения в его жизни, которое могло доставить его туда, куда могли надеяться попасть немногие другие мальчики из его общины. Однако у Мармелада появилась совсем другая игра, со своим собственным стилем, которая впервые привлекла его внимание в детстве, проведенном в доме его бабушки в Западной Филадельфии, прямо за углом от асфальтированной игровой площадки около сорок второй и Лейди-авеню. Она разрешала ему выходить из дома и играть каждый день, кроме воскресенья, когда она поднимала его с постели пораньше, чтобы они могли выйти из дома в 6 утра и провести воскресенье в баптистской церкви Нового Вифлеема.

«Мы были там целый день», – однажды объяснил Брайант.

Пение, поклонение и хвала служили основой его нравственного воспитания. С корзиной он работал каждый день, и все это на игровой площадке.

Когда он подошел к подростковому возрасту, он и его семья переехали в Юго-Западную Филадельфию, в продуваемый сквозняками шаткий хрупкий дом на Уиллоус-авеню, недалеко от игровой площадки Кингсессинга, которая стала его новой баскетбольной лабораторией.

Уиллоус была неровной короткой улицей, как и многие в Юго-Западной Филадельфии. И все же это была обсаженная деревьями улица, где «старик» Мармелада, Большой Джо, иногда сидел на крыльце, улыбался и махал рукой всему миру.

Большую часть времени мир улыбался в ответ. В другое время Большой Джо мог бы играть за «Иглз» в качестве дефенсив-тэкла[6]. Ростом он был 191 см, крепко сложен и широк в груди. Во всей Филадельфии нельзя было найти хоть одну душу, которая не восхищалась бы Большим Джо за его медвежью физиономию, за его спокойные, дружелюбные манеры и за его любовь к сыну.

Его высокое положение в обществе было большим достижением для человека, который сумел вырастить троих детей, несмотря на тяжелые финансовые обстоятельства. Десятилетия спустя люди на всех станциях без труда вспоминали Большого Джо, или Папашу Брайанта, как его называли соседские дети. С годами «Филадельфия Трибьюн», часто цитировавшая его на спортивных страницах, стала ласково называть его «веселым джентльменом с Уиллоус-авеню».

Смотреть, как его сын играет в баскетбол, казалось, было сладким эликсиром, который приносил радость Большому Джо. У него были большие мясистые руки и полное лицо, которое легко расплывалось в улыбке. Тем не менее его чувство дисциплины шло от ветхозаветного менталитета «не жалей розгу»[7]. Однажды он объяснил спортивному обозревателю из Филадельфии Джулиусу Томпсону, что часто предупреждает своего сына-подростка «не приносить дневной свет в мой дом», если тот выходит ночью. Другими словами, не задерживаться допоздна и не возвращаться домой после рассвета. Сын как-то раз проверил это правило, и Большой Джо тут же оглушил его, да так сильно, что Мармеладу потребовалось двадцать минут, чтобы прийти в себя. А когда все-таки пришел, то понял намек, вспоминал Томпсон.

Большой Джо решил присматривать за своим сыном. «Папаша Брайант, где бы ни был Джо, всегда был рядом», – вспоминал друг семьи Вонтез Симпсон.

«Большой Джо был полностью вовлечен в каждый шаг этого пути, – вспоминал давний баскетбольный писатель Филадельфии Дик Вайс. – Он очень гордился своим сыном».

«Большой Джо Брайант был просто потрясающим парнем, просто очень харизматичным парнем, – вспоминал Пол Вестхед, который тренировал Мармелада в Университете Ла Саль. – Люди в городе знали отца Джо. Он был заинтересован только в хорошем для своего сына и семьи. Хорошие вещи означают хорошие вещи, которые помогут им стать хорошими людьми. Он был восхитительным человеком».

По мере того как Большой Джо старел, а его вес и диабет становились все значительнее, он начал ходить с тростью. Даже тогда он загорался сначала при виде игры Мармелада, а затем своего внука Коби. Насколько велика была его любовь? Много лет спустя, когда диабет стал разъедать весь его образ жизни, Большой Джо таскал свой кислородный баллон на игры внука.

Из Джорджии

У отца Мармелада, вероятно, было много печальных историй, но он не слишком увлекался разговорами о прошлом. Он вышел из «Черного пояса» Джорджии, который протянулся почти по всей длине штата вдоль Шоссе 41 как часть великой миграции афроамериканцев с юга в двадцатом веке.

Филадельфия была основным местом для переселенцев. Юго-Западная Филадельфия, в частности, эволюционировала из ферм, загородных поместий и ботанических садов в девятнадцатом веке, будучи магнитом для поиска работы сначала для европейских иммигрантов, а затем, в конечном счете, для афроамериканцев, поскольку область превратилась в промышленный ландшафт с мыловаренными и локомотивными заводами, нефтебазами, нефтеперерабатывающими заводами и, в 1927 году, аэропортом.

На рубеже двадцатого века население так называемого Города братской любви в подавляющем большинстве было белым, но это начало меняться в 1920-х, 30-х и 40-х годах, когда миллионы чернокожих направились на север.

«Многие из них прибывали каждый день на поездах, делавших остановки по всему югу, собирая афроамериканцев – или негров, как их называли в ту эпоху», – объяснил Джулиус Томпсон, один из первых чернокожих спортивных журналистов, нанятых в крупную газету на восточном побережье, пришедший работать в старый «Филадельфия Бюллетин» в 1970 году.

Потерпев неудачу из-за краха фермерской экономики в 1930-х годах, они упаковали свои нищие жизни и направились на север, чтобы заполнить города страны в поисках работы и нового образа жизни. Миграция была вызвана отчаянием из-за падения цен на сельскохозяйственную продукцию во время депрессии, которая положила конец несостоятельным экономическим системам долевого и арендаторского земледелия, по-прежнему единственной работой, доступной многим афроамериканцам в стране, которая долгое время лишала их возможности получить образование.

Миграция также ускорилась из-за насилия белых толп линчевателей, которые десятилетиями нападали на чернокожих людей в одном уродливом инциденте за другим, задокументированными, часто с яркими деталями, газетами на юге.

Соблазн Севера усилился в 1940-х годах вместе с обещанием рабочих мест во время войны на верфях Филадельфии и в других местах. Возможности для этого только увеличились после войны, когда оживилась экономика.

В Джорджии Большой Джо Брайант работал в сельском хозяйстве вместе со своим отцом – первым из трех Джо Брайантов – по шестьдесят часов в неделю за гроши. Данные переписи показывают, что дед Большого Джо родился в рабстве в 1840-х годах и провел свою жизнь, как и его сын после него, работая на суровых, неумолимых полях юга.

Как и многие другие, Большой Джо Брайант был беженцем, приехав в Филадельфию молодым человеком. Тем не менее жизнь, которую он прожил, наградила его определенными преимуществами, включая стойкость и сильный дух. Очевидно, отцовство издавна ценилось в клане Брайантов. В ранние годы жизни Большой Джо переехал из деревни в город и завел семью. Он и его жена произвели на свет троих детей, и он обожал всех троих, особенно своего старшего ребенка, своего тезку.

«Вот что я тебе скажу, парень, в глазах Мистера Би Джо не мог сделать ничего плохого», – вспоминал друг семьи Мо Ховард.

Баскетбольный путь Мармелада начался, когда он был подростком, проводящим часы перед кольцом, установленным на столбе прямо там, на Уиллоус-авеню. Оттуда он отважится пересечь Коббс Крик Паркуэй и направится в парк, где на площадках будут еще более сильные соперники. Дальше он выходил на другие дворы в юго-западной части Филадельфии, в основном на углу сорок восьмой улицы и Вудленд-авеню, а также на большую детскую площадку на Кингсессинг-авеню.

Мармелад был болезненно худ, но его рост означал, что старшие игроки, которые доминировали на игровых площадках, позволяли ему участвовать в своих играх. За это он будет им вечно благодарен. Из-за своей худобы он научился играть по периметру. Те часы, проведенные на асфальте против старших парней, сформировали его самовосприятие: он начал видеть себя игроком. Много лет спустя то же самое сделает и его сын Коби. Это был их общий дар – раннее понимание своей судьбы, любовь к игре.

«ОН ЛЮБИЛ ЭТУ ИГРУ. ОН ПРОСТО ХОТЕЛ ИГРАТЬ, ЧТОБЫ ПРОЧУВСТВОВАТЬ ЕЕ», – СКАЗАЛ ДЖУЛИУС ТОМПСОН О МАРМЕЛАДЕ, ХОТЯ ОН МОГ БЫ СКАЗАТЬ ТО ЖЕ САМОЕ И О КОБИ.

Одним из первых героев Мармелада был Эрл Жемчужина Монро, который играл в школе Джона Бартрама в начале шестидесятых. Монро причудливо обращался с мячом и в этом был просто волшебником, приведя команду школы Бартрам к чемпионскому титулу в Общественной лиге Филадельфии в 1963 году, когда маленький Джо Брайант был девятилетним мальчиком с широко раскрытыми глазами. Команды Общественной лиги были настолько жесткими, настолько физически сильны, что остальные школы Пенсильвании даже не разрешали им играть на турнире штата. «Если бы им это разрешалось, то команды Общественной лиги выигрывали бы его каждый год», – сказал Вонтез Симпсон, повторяя общепринятое мнение.

«В то время в Общественной лиге было так много великих игроков», – объяснил Дик Вайс.

«Я никогда не видел, чтобы столько талантов проходило через город», – сказал Джулиус Томпсон, который освещал игры Общественной лиги для «Бюллетин». «Это продолжалось и продолжалось, с шестидесятых до семидесятых годов».

Довольно скоро Эрл Монро отправился в Уинстон Сейлем Стэйт, а затем в старый «Балтимор Буллз» и, наконец, в «Нью-Йорк Никс». Он был как метеор в небе для молодого Джо Брайанта и других представителей следующего поколения. Так же как и звезды в составе «76-х» – такие игроки, как Вали Джонс, Чет Уокер, Хэл Грир, Люк Джексон и Уилт Ходуля – в 1966/67 годах, когда они выиграли титул чемпиона НБА, а Джо Брайанту было двенадцать. Вскоре после этого он стал фанатом Кенни Дарретта, который блистал в «Ла Саль».

Джо особенно любил агрессивный стиль и проводил часы, работая над дриблингом мяча между ног, за спиной, не глядя туда и сюда: вещи, которые большинство здоровяков той эпохи даже не пытались натренировать.

Довольно скоро люди заметили, что нет ничего, что Джей Би, как его называли в Средней школе Шоу, а позже в Бартраме, не мог бы сделать с баскетбольным мячом. Он уже проявлял граничащее с гениальностью, природное чутье к элементам шоу-тайм игры, которые могли освоить только избранные, смесь духа, приемов от Эрла Жемчужины, Боба Коузи, «Глобтроттерс» и Пистолета Пита Маравича. Где бы ни играл Джей Би, люди им будут восхищаться. Другие высокие парни просто были не в состоянии так обращаться с мячом.

Неприятности повсюду

К девятому классу рост Мармелада приблизился к 201 см и он обладал широким скользящим шагом. Когда ему хотелось куда-нибудь пойти, он пускался бежать и вскоре оказывался у цели – черта, которая вызывала симпатию у городских тренеров по легкой атлетике и баскетбольных скаутов.

На первый взгляд баскетбол Филадельфии конца шестидесятых – начала семидесятых годов мог бы показаться милой ностальгической историей, если бы не один важный фактор. Город был темным местом, в котором банды гарантировали, что у мальчиков, растущих на опасных улицах, будет много неприятностей. Позже газета «Филадельфия Дэйли Ньюс» сообщала, что в городе действовало 106 различных банд, каждая из которых имела свою территорию, причем их члены обычно были вооружены самодельными пистолетами. Десятки молодых людей погибли в бандитских разборках в тот период, когда войны за территорию распространились на коридоры городских школ.

Насколько крепка была власть над молодыми самцами Филадельфии? В большинстве случаев ты не мог даже добраться до школы, – не говоря уже о том, чтобы выжить там, – если не был бы связан с бандой. Там повсюду главенствовала сила обеспечивая серьезные последствия для всех остальных.

«В моем родном городе Филадельфии, штат Пенсильвания, злобные черные уличные банды, казалось, правили каждым сантиметром черного сообщества, и это было опасное время для молодого чернокожего подростка, живущего в предательской местности городских дебрей», – писал Реджинальд С. Льюис, сам бывший член банды.

Только в 1969 году, когда Джо Брайант учился в девятом классе в школе Бартрама, в городе было зарегистрировано сорок пять смертей, связанных с бандами. Напряженность ощущалась в каждой средней школе города. Банды начинали действовать рано, вербуя мальчиков из начальной школы, чтобы те становились их членами.

Мармелад Брайант каким-то образом умудрился стать одним из счастливчиков. «Если ты не был спортсменом, то у тебя были неприятности, – говорил Джулиус Томпсон. – Люди, которые занимались спортом, имели сильную поддержку у себя дома».

«Оглядываясь назад, я понимаю, – заметил Гилберт Сондерс, – что речь шла о том, чтобы задать направление. Как и у многих детей, у Джо отсутствовало чувство направления. Чтобы вырастить Джо Брайанта, нужна была традиционная деревня».

Баскетбол обеспечил эту «деревню» или, по крайней мере, стал той силой, которая все это объединила. В дополнение к бдительному оку Большого Джо, доброте родителей Сондерса и тренерам государственных школ, несомненно, самым большим фактором в жизни Брайанта будет легенда «Филадельфии» Сонни Хилл и его баскетбольная лига. Хилл виртуально присутствовал на каждом повороте пути, чтобы исправлять неудачи и превращать катастрофу в возможность.

Он сыграл подобную роль в жизни многих молодых игроков из Филадельфии.

Как заметил Гилберт Сондерс: «Сонни Хилл буквально спас мне жизнь. И также жизнь многих других ребят».

По словам Джулиуса Томпсона, в то время Филадельфия была городом, изобилующим всевозможными баскетбольными лигами: «Куда ни глянь, всюду дети от рассвета до заката играли в баскетбол».

Тем не менее, большинство элитных лиг были пригородными, пока не появился Хилл.

«Он руководил профсоюзом, – объяснил Томпсон. – Я называю его старой баскетбольной фигурой Филадельфии. Сонни обладал хорошими политическими навыками. Он втянул в это всех».

Невысокий, жилистый защитник, игравший в старой Восточной лиге в те дни, когда в НБА было всего десять команд и лишь несколько черных в ее составах, Сонни Хилл позже стал известным спортивным телекомментатором, а также боссом профсоюза и организатором сообщества. Хилл сам вышел из городских улиц и прекрасно понимал, с какими трудностями сталкиваются молодые игроки в своей жизни и в самом спорте.

В начале 1960-х годов Хилл основал Лигу Бейкера, летнее соревнование для профессиональных игроков. Вскоре она получила широкое признание за то, что помогла Биллу Брэдли из «Нью-Йорк Никс» улучшить свою игру после того, как он вернулся из творческого отпуска – учебы за границей.

«Когда Сонни запускал свою лигу, он играл в ней за команду Баптистской церкви Великой надежды, – вспоминал Дик Вайс, знаменитый баскетбольный журналист из Филадельфии. – Я до сих пор помню, как ходил туда смотреть игру Эрла Монро против Билла Брэдли сразу после того, как тот вернулся со своих занятий в школе Родс. Брэдли использовал Лигу Бейкера, чтобы подготовиться к игре за “Никс” и чтобы дать себе почувствовать себя в лучшей лиге, которая имитировала бы НБА. Он приехал в Филадельфию из Принстона, чтобы играть в Лиге Бейкера».

«Летние игры Лиги Бейкера часто были намного лучше, чем те же игры регулярного сезона НБА в ту эпоху», – допускал Вайс.

Вскоре лига Хилла привлекла внимание других игроков, всех, от Уилта Чемберлена до Уолта Фрейзера, и была признана сокровищем летних игр в эпоху до того, как НБА стала организовывать свои собственные официальные летние лиги.

Его успех в Лиге Бейкера помог Хиллу основать другую программу в 1968 году, как раз когда Джо Брайант оканчивал восьмой класс. Лига Сонни Хилла обеспечивала структурированный игровой формат для лучших игроков средней школы региона и должна была стать отличительной чертой влияния Хилла.

Любительская лига была организована в качестве предварительных игр перед соревнованиями Лиги Бейкера. «Там было полно народу, – вспоминал Дик Вайс. – Это стало местом сбора всей черной общины».

«Это было похоже на большой пикник», – согласился Мо Ховард, игравший в лиге Хилла, а позже будучи стартовым защитником, играя у тренера Лефти Дризелла в команде Университета Мэриленда. «Самым ранним моим воспоминанием о баскетболе было посещение матчей Лиги Бейкера. Я помню, как вошел в подвал церкви, где у них был прекрасный тренажерный зал, и наблюдал за Биллом Брэдли, Кэззи Расселом, Вали Джонсом, Хэлом Гриром. Наблюдал, как эти ребята приходят и играют в летней обстановке, и играют в полную силу».

К тому времени, когда Ховард поступил в среднюю школу, лига Хилла уже стартовала, и внезапно он обнаружил, что уже принимает участие в играх прямо перед матчами профессионалов из Лиги Бейкера.

«Речь шла о том, чтобы вдохновить молодежь, – вспоминал Ховард, – игра перед матчем Лиги Бейкера, а на игре Лиги Бейкера будет определенное количество людей, и ты знал об этом. Это было данностью. И у тебя есть все эти замечательные игроки из средней школы в каждой команде. Их было человек десять-пятнадцать, и все они были из каждого района Филадельфии, где было много средних школ. Таким образом, речь идет о самых лучших игроках средней школы».

Игроки средней школы соперничали перед матчами профессионалов, и тут уже было совсем недалеко до возникновения неформальных отношений, рассказывал Ховард. «Вали Джонс ничего не имел против того, чтобы схватить меня и сказать: “Молодой человек, тебе нужно поработать над левой рукой”, или чтобы Эрл Монро сказал: “Ты должен попрактиковаться в бросках”. Я имею в виду, что у нас был полный доступ к этим парням. И частенько – я не знаю, почему это случалось именно таким образом, – они подходили к нам. Это было невероятно».

В ту эпоху существовало множество лиг для лучших игроков средней школы в этом районе, и до тех пор, пока не появилась лига Хилла, самой топовой была Лига Нарберта, матчи которой проходили на открытых площадках в пригороде Филадельфии. Что отличало лигу Хилла, так это то, что она была городской лигой и игры проходили в помещении.

«Через некоторое время Лига Сонни Хилла стала элитной лигой», – вспоминал Джулиус Томпсон.

Лига Хилла и Лига Бейкера в трудные времена помогали чувствовать гордость за филадельфийский баскетбол, особенно в те годы, когда Фрэнк Риццо был комиссаром полиции, а затем и мэром Филадельфии, объяснил Вайс: «Очевидно, в шестидесятые годы было много гнева. Во времена после Мартина Лютера Кинга был бунт. Я имею в виду, что во времена Риццо было опасно выходить на улицу. Между черными и белыми существовала большая напряженность. Но баскетбол был единственным видом спорта, который, казалось, объединял всех».

Хилл основал Лигу Сонни Хилла, чтобы бороться с бандами, которые захватили город. С таким количеством местных банд, которые так защищали свои территории, мальчикам было трудно переезжать из одного района в другой на городском общественном транспорте. Если они и пытались, то частенько находили неприятности, ожидающие их в разборках по возвращении в родные края. Однако, если игрок нес одну из отличительных спортивных сумок Лиги Сонни Хилла, члены банды обычно позволяли им пройти без проблем, что означало, что игроки могли ездить на игры лиги по всему городу. Хилл ловко заполнил тренерский корпус и взрослые кадры своей лиги несколькими офицерами по условно-досрочному освобождению и деятелями общественной безопасности, поэтому банды быстро поняли, что им не следует связываться с игроками Лиги Хилла.

Лига Сонни Хилла также отличалась жесткой дисциплиной. «Не было никаких споров с судьями, никаких вспышек гнева любого рода, – вспоминал Гилберт Сондерс, который играл в лиге. – Им не было дела до того, насколько ты талантлив. Они считали тебя ответственным за свои школьные оценки и за свое поведение».

«Сонни был большим любителем дисциплины, – соглашается Дик Вайс. – Чтобы играть в его Лиге, тебе нужно было заправить футболку в шорты. И нельзя было спорить с судьями. Он тут же вмешался бы. Он твердо верил, что в твоей игре должна быть личная гордость – личная гордость за свой подход, за то, что ты делаешь все правильно».

«Долголетие и успех Лиги Хилла стали возможны только благодаря уникальному таланту и силе самого Хилла», – объяснил Вайс. «Он смог организовать целый город с помощью этой лиги… У него было огромное политическое влияние в обществе, и он использовал его, чтобы основать эту лигу».

Лига Хилла, возможно, привнесла новый подход в баскетбол внутри города, но не все были довольны. Некоторые обвиняли Хилла в том, что он использовал свое влияние, чтобы направить лучших игроков в определенные средние школы, а затем в определенные колледжи. Хилл категорически отрицал это и потратил много времени, озвучивая доказательства обратного.

«Многие люди просто видели в нем ковбоя, который забирает детей из других лиг», – объяснил Вайс. «Но его критики не понимали, что он строил гордость Филадельфии и как важно было для Филадельфии иметь это собственное чувство гордости своими игроками».

Сонни Хилл вспоминал, что Мармелад вступил в Лигу Хилла восьмиклассником или девятиклассником, но не вписался. Хотя он и был высок и атлетичен, ему не хватало зрелости, чтобы там соревноваться, говорил Хилл. «Он вернулся в лигу примерно через год, когда повзрослел. Я думаю, что во многом это было из-за его отца».

Большому Джо нравились дисциплина и структура лиги, и даже после того, как оба его сына окончили ее, он продолжал работать там волонтером.

Именно в этих летних лигах Мармелад впервые встретил Мо Ховарда и быстро с ним подружился.

«Мы с Джоуи играли вместе в Лиге Нарберта, а также в Лиге Сонни Хилла, и мы еще играли в другой команде в другой лиге», – вспоминал Ховард. «Это было очень напряженное лето. И это не считая досуговых лиг и местных летних лиг. Так что мы очень много играли в мяч. Всегда были места, где можно было поиграть, игры были всегда».

Будучи старшеклассниками, Мармелад и Мо Ховард выиграли Лигу Сонни Хилла в команде, в которую также входил Андре Маккартер, который уезжал в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса к тренеру Джону Вудену.

Вскоре отец Мо Ховарда, Эдвард, познакомился с Большим Джо Брайантом, и отцы выяснили, что оба они из Джорджии. Близость возникла почти мгновенно.

«Это были два очень влиятельных отца, – сказал Джулиус Томпсон о Ховарде и Брайанте. – Они оба сняли бы с себя последнюю рубашку и отдали бы тебе».

«Не было двух мужчин, чьи груди выпячивались бы дальше, чем у Мистера Би и моего отца», – вспоминал Ховард со смехом, добавляя, что независимо от того, были ли они с Мармеладом в одной команде или в противоположных командах, «Мистер Би и мой отец сидели вместе и разговаривали о всякой фигне. Вот что они сделали, они вроде как падали друг другу в объятия. Мистер Би был крупным парнем. Он был высоким и крупным. Мой отец был невысоким и крупным парнем. Мой отец был водителем грузовика, и первым человеком, которого он искал, входя в спортзал, был Джо Брайант, Мистер Биг. Мы звали его Мистер Биг».

«Предыдущее поколение афроамериканцев никогда не имело таких возможностей заниматься спортом, как у их сыновей», – рассказал Ховард, вспоминая: «Для них это было похоже на “что бы ни происходило с вами, ребята, какую бы славу и известность вы бы ни получили, вы должны поделиться этим с нами”. То, что было сделано, – своего рода подтверждение того, кем были эти люди. Они были нашими отцами, и это давало им чувство гордости, которое, возможно, они никогда не испытывали в своей жизни. Здесь у них были два сына, которые были отличными баскетболистами».

«Это было дело Мистера Би и папы. Они любили друг друга, мой отец и Мистер Би. Я был бы неосторожен, если бы сказал, что когда вы говорите о детях, которые имеют определенный успех в спорте, и особенно если это черные ребята, то отец обычно выходит на сцену после того, как ребенок зарабатывает деньги. Наши отцы были там с самого начала. Наши папы покупали нам обувь, наши папы покупали носки, они давали нам деньги, чтобы мы покупали себе хот-доги после игры. Эти парни участвовали в наших жизнях. Эти ребята всюду ходили с нами. Говоря о поддержке, они верили, что если они не придут, то кто-то подумает, что они не заботятся о своих сыновьях. И я буду говорить вам до самой смерти, что все знали и все уважали моего отца и Мистера Брайанта».

Глава 3: Подростки времен радости

Какими бы ни были проблемы, пронизывающие город, какие бы ловушки ни подстерегали его в ранние годы, Мармелад смог пройти через них, увлекаемый своим баскетбольным талантом и людьми, которые были готовы взрастить его. При нем всегда было его личное обаяние, но более важным для его баскетбольных наставников было то, как он играл.

Не было никаких сомнений в том, что колоритный Мармелад был продуктом игровых площадок. Ему нравилась свободная природа игр на свежем воздухе, и игровая площадка отвечала ему взаимностью. Именно там он научился блистать как в случайных играх, так и в городских досуговых лигах. Большой Джо приходил на игровую площадку только для того, чтобы посмотреть, что его сын будет делать дальше. Но он был не один.

«Когда у Джо шла игра, площадка была набита под завязку, – объяснил Вонтез Симпсон. – Порой ты даже не мог попасть на игровую площадку. Все любили смотреть на Джо».

«Он всегда улыбался, – вспомнил Пол Вестхед, который позже тренировал Мармелада. – Можно было слышать, как люди говорят: “Мы пойдем играть в баскетбол и повеселимся”. Это такой трюизм, звучащий немного абсурдно, но Джо был одним из тех немногих парней, которые действительно получали удовольствие от игры. Его физические данные и набор приемов сформировали у него определенный способ, как именно играть в эту игру».

«Своей игрой Джо доставлял людям много радости», – согласился Дик Вайс.

Навыки Мармелада оставались уникальными, поскольку он развивал их в случайных играх и матчах Бейкер Лиги. Сочетание его роста, атлетизма и умения обращаться с мячом помогло ему выделиться среди городской элиты.

«То, что поразило всех, было не то, что здесь был парень роста 206 см, а то, что все парни с таким же ростом, с которыми мы играли, действовали по старинке, – объяснял Мо Ховард. – Все бегали, чтобы блокировать игроков, и поворачивались лицом к мячу. А Джоуи сам делал всю игру. Ты даешь ему мяч, и он будет работать как разыгрывающий. Он подбегал к шестиметровой линии или застывал на месте и бросал тебе пас не глядя. В то время никто в Филадельфии не играл так, как Джоуи».

В одной из самых запоминающихся игр той эпохи Мармелад участвовал в схватке с Джимми Бейкером из средней школы Олни, который позже играл в Университете Невады и Гавайском университете, прежде чем попасть в АБА[8].

«Джимми Бейкер был невероятным талантом, может быть, даже лучше, чем Джо, – говорил Джулиус Томпсон, – но в конечном итоге он стал наркоманом. Наркотики добрались до него».

«Он был 203 см роста, и он отлично прыгал, – вспоминал Мо Ховард. – Он был еще одним атлетически сложенным высоким парнем, хотя и был более ограниченным по сравнению с Джоуи, потому что Джоуи мог делать все. Он мог идти на дриблинге, мог пасовать, мог бросать. Я помню, как Джоуи и Джимми Бейкер устроили перестрелку, чувак, в одной из игр Сонни Хилла, чувак. Это было безумие. Я думаю, что у Джимми было 32 очка, а у Джо 28, но все это были броски с прыжка. Двое самых больших парней на площадке забивают с прыжка, на площадке как будто никого нет. Это было нетрадиционно, это было необычно. В то время так не играли в баскетбол».

БОЛЬШЕ ВСЕГО МАРМЕЛАДА ОТЛИЧАЛО ТО, КАК ХОРОШО ОН ОБРАЩАЛСЯ С МЯЧОМ. «Я ВИДЕЛ, КАК ЛЮДИ ПАДАЛИ НА ПЛОЩАДКУ ОТ ТОГО, ЧТО ДЖО СТРЯХИВАЛ ИХ И ОБЫГРЫВАЛ», – СО СМЕХОМ ВСПОМИНАЛ ГИЛБЕРТ СОНДЕРС.

Было бы легко предположить, что стиль Мармелада столкнется с проблемами, как только он попадет в команду с более традиционным тренерским штабом средней школы в Общественной лиге. Особенно в школе Бартрама, где он играл под руководством строгого баскетбольного тренера, дисциплинированного Джека Фаррелла, который также преподавал английский язык и был деканом мальчиков в школе. Он к тому же пытался сдерживать влияние банд. Ему помогал человек по имени Джек Галлахер, крупный, крепкий ирландец, который старался помочь как можно большему числу молодых спортсменов.

Фаррелл чувствовал талант в игроке, таковым наделенным. «Он очень любил черных детей, – вспоминал Джулиус Томпсон, работавший в команде Фаррелла. – Он был личностью. Уникальным. Он понимал людей. Многие тренеры тогда не понимали игроков, с которыми имели дело. Джек Фаррелл понимал. Он имел дело с крутыми ребятами, а не с хористами».

«Он слушал, как Джо рассказывал о многих вещах, – вспоминал Вонтез Симпсон, который служил менеджером школьной команды в Бартраме, а позже играл в университетской команде. – Он слушал идеи Джо. Мистер Фаррелл давал ему много свободы в работе с мячом».

Самое главное, тренер с готовностью принял идею использования всего спектра талантов Мармелада, что означало использование навыков дриблинга и паса центрового, чтобы помочь защитникам двигать мяч по площадке и выходить из-под прессинга, с которым сталкивалась команда.

«В первый раз, когда я увидел, как Джоуи играет в Общественной лиге, он сломал прессинг соперника, – со смехом вспоминал Мо Ховард. – Не так уж часто можно было видеть, чтобы другие крупные парни делали это. Тренеры этого не допускали».

«Джей Би, он дал тренеру Фарреллу большую гибкость, когда дело доходило до разрыва прессинга, – согласился Гилберт Сондерс, который также играл в Бартраме. – Джо привлекал людей, потому что Джек Фаррелл чуть ли не позволял ему играть разыгрывающего».

Фаррелл также дал Мармеладу пресловутый зеленый свет на свободные броски.

«Он никогда не совершал бросок, который ему бы не понравился, – смеясь, вспоминал Симпсон. – Он всегда делал дальний бросок из угла площадки. Ты всегда знал, что, если у него будет такой шанс, он им воспользуется».

Почти в любом другом месте в Америке крупный парень, бросающий с угла площадки, немедленно оказался бы на скамейке запасных и получил бы нравоучение в свой адрес. Такой бросок станет одним из основных элементов баскетбола в XXI веке, но в 1972 году он считался признаком вопиющего отсутствия дисциплины.

«Джо нашел в Джеке Фаррелле человека, который мог бы сдерживать его, получая от него все самое лучшее, но и давая ему свободу действий», – говорил Пол Вестхед, позже сделавший то же самое.

«Свобода давала нечто, что можно увидеть», – с восхищением говорил Мо Ховард. – Теперь его не держали на протяжении всех тридцати метров, и он был без опеки на семи метрах от кольца. Тренер Фаррелл знал, насколько хорош Джоуи. Он позволял ему делать все, что нужно, чтобы его команда побеждала. Подумайте об этом. В любой другой школьной команде, где был парень 206 см роста, он стоял бы на чертовом блоке. Так что теперь у Бартрама был парень 206 см роста, который почти никогда не стоял на блоке. А Джоуи, даже будучи молодым парнем, обладал потрясающим баскетбольным интеллектом. Вот парень, который мог бы просто зациклиться на себе, чувак. Если бы он просто зациклился на себе, то набирал бы по 40 очков за игру, но это было не так. Он был командным игроком, он любил выигрывать».

Несмотря на то, что он не был эгоистичным игроком, доля Брайанта в результатах встреч все равно была очень велика.

«Бартрам не был по-настоящему сильной командой, – добавил Ховард, – но наличие такого парня, как Джоуи, который мог делать то, что он делал, и имел свободу делать это, делало их исключительной командой. Речь идет и о дриблинге, и о пасе, а также о том, что у тебя есть способность делать все это. Он был невероятным, чувак».

Брайант был сильным соперником, но с его стилем игры были также моменты, когда казалось, что он, возможно, был немного более заинтересован продемонстрировать стиль, чем просто игру. Таково будет мнение о нем, которое сохранится за ним и позже, в колледже и профессиональном баскетболе.

«В этом восприятии была доля правды, – сказал Вонтез Симпсон. – Вот откуда это у Коби».

Дебаты

Много лет спустя среди старых игроков филадельфийского баскетбола возник излюбленный спор о том, кто лучше – Коби или Джо Брайант.

Чаще всего старожилы принимали сторону Джо, ссылаясь на его рост и уникальные навыки, чтобы доказать, что он был лучше, чем Коби в подростковом возрасте. Оглядываясь назад на карьеру Мармелада, Джулиус Томпсон сказал, что он был игроком двадцать первого века.

«Я люблю Коби и все такое, но я видел Джо в расцвете сил, – сказал Томпсон, который на протяжении многих лет писал об этой игре и сам тренировал. – Джо был ростом 208 см, и он мог делать все, что Коби мог делать при 198 см роста».

Кроме того, Джо Брайант мог похвалиться достижением, которого у его сына никогда не было, – привести команду к чемпионскому титулу в Общественной лиге Филадельфии.

Под 23 номером Мармелад сделал это в 1972 году, в выпускном классе, когда фанаты заполнили школьный спортзал, чтобы подбодрить его и его товарищей по команде. По ходу сезона он набрал 57 очков (школьный рекорд из 26 удачных бросков с игры) в одной игре и 40 очков в другой. Он был назван МВП турнира Общественной лиги после того, как привел Бартрам к победам над школой Гратц (ее тренировал молодой Джон Чейни, прямо перед переходом к тренерской работе в колледже) и школой Джермантаун, в которой играл будущий игрок НБА Майк Соджорнер.

«Со своими 206 см роста и 109 кг веса Соджорнер играл на передовой рядом с парнем ростом 213 см, что делало Джермантаун большой и сильной школьной командой – даже для Общественной лиги, – но Джо принял вызов, – вспоминал Джулиус Томпсон. – Джо просто взбесился в игре против них. Он просто взял на себя игру, набрав в тот день около 30 очков».

Мармелад набрал 30 очков с 12 подборами в чемпионской игре, а вдохновенная игра товарища по команде Джо Бешеного Пса Прайда способствовала последующей победе.

После этого Джо и его отец стояли рука об руку, улыбаясь фотографу из «Трибьюн», обняв друг друга за плечи и указывая пальцами в небо. Лицо Большого Джо просто сияло.

«Успехи в школе привлекли к Мармеладу внимание всего города, и он был к этому готов, – вспоминал Дик Вайс. – Джо был яркой личностью, когда учился в средней школе. Огромной личностью. Он всегда смеялся, с ним рядом всегда было весело. Он был тихим, он был джентльменом, он всегда был рад видеть тебя, я думаю, что он был потрясающим послом не только для Лиги Сонни Хилла, но и для всего города, потому что нельзя было не улыбаться, видя, как он играет. Все его знали, и все его любили».

«Все это возвращалось к Большому Джо, который сам был таким же, – заявлял Джулиус Томпсон. – Джо умел говорить. Людям нравилось прозвище Мармелад. Он был искрометным, живым. Очень дружелюбным».

Следующим был матч городского чемпионата, в котором чемпионы Общественной лиги встречались с лучшей командой Католической лиги. Общественная лига почти всегда побеждала Католическую команду в борьбе за титул. В тот год Сент-Томас Мор едва не обыграл Бартрам в упорном поединке в самом первом матче сезона. Тем не менее многие рассуждали, что Бартрам в борьбе за трофей оставался безусловным фаворитом благодаря сильной игре Джо.

Большинство команд Католической лиги пытались замедлить игру, чтобы отнять преимущество в атлетизме у команды из Общественной лиги. Но команда Сент-Томас Мор обладала атлетизмом, который мог противостоять Бартраму.

«[Бартрам] вошел в игру слишком самоуверенным, – вспоминал Вонтез Симпсон. – Они думали, что катком прокатятся по Сент-Томми Мор. О, блин, вот это была печалька».

«Мармелад был подавлен этим поражением», – вспоминал Симпсон. Но награда МВП в Общественной лиге была для Брайанта лишь одной из нескольких в том сезоне, и со всеми этими наградами пришел и большой интерес со стороны тренеров колледжей по всей стране. Ему так часто звонили домой, что Большому Джо пришлось сменить номер телефона.

В те дни Сонни Ваккаро, который позже прославился как топ-менеджер компании спортивной обуви, был лохматым учителем средней школы из Питтсбурга, который каждый сезон проводил элитную игру «Все Звезды средних школ страны». Это мероприятие, получившее название «Дэппер Дэн Раунд Бол Классик», привлекало всех лучших тренеров колледжей Америки, которые каждую весну приезжали в Пенсильванию, чтобы посмотреть на лучшие школьные таланты страны.

И Мо Ховард, и Мармелад были приглашены принять участие в игре. Их отцы не могли дождаться поездки на это мероприятие. «У меня был Пинто, – вспоминал Ховард о маленьком Форде, на котором он ездил, – и я до сих пор не знаю, как они втиснули свои жирные задницы в машину и поехали в Питтсбург только для того, чтобы быть там ради Джоуи и меня. Я знаю, что мой отец не знал своего отца. У нас было трудное детство, чувак, и наши папы работали не покладая рук, чувак. Будучи молодыми, мы достигли определенной известности, и это было больше, чем самая большая зарплата, которую могли получить наши отцы».

В те выходные престиж Большого Джо Брайанта стал еще более значимым. Его сын был назван «Самым ценным игроком» в Матче Всех Звезд, что привлекло внимание еще большего числа колледжей, к большому ужасу Большого Джо. Семья хотела, чтобы Джоуи играл в студенческой команде в Филадельфии, чтобы они могли быть близки к его восхождению к славе.

«Эта награда была добавлена к коллекции трофеев Брайанта в доме на Уиллоус-авеню, поистине впечатляющая выставка», – вспоминал Гилберт Сондерс. Сондерса выберут играть за команду Ваккаро в следующем сезоне. Частью проведения турнира «Дэппер Дэн» 1973 года был просмотр фильма об игре 1972 года, в которой Мармелад доминировал над лучшими школьниками страны. «Тогда я впервые понял, насколько талантлив Джо», – сказал Сондерс.

«Джо мог делать на паркете буквально все что угодно, – вспоминал Дик Вайс, – и у него была возможность играть на всех пяти позициях. Он умел вести мяч, он мог играть внутри, он обладал всеми атакующими навыками. В его игре был фигуральный Мэджик Джонсон. Я не говорю, что он сам был Мэджиком, но он освоил все пять позиций. Итак, до появления Мэджика (который должен был появиться на сцене в конце семидесятых) Джо Брайант играл в том же стиле, где он был очень хорош в обращении с мячом на открытом пространстве, играя на других игроков, но создавая ситуации, в которых он действительно мог взволновать толпу этими своими действиями».

От журналистов до тренеров и игроков соперника, почти у всех было мнение, что у Мармелада очень большое будущее. Он мог бы пойти куда угодно, но Мармелад хотел остаться поближе к дому. Он понимал, что в Филадельфии он был героем своего родного города, ему нравилось быть в статусе местной знаменитости, и он хотел играть в Большой Пятерке города. Дело дошло до выбора между Темплом и «Ла Саль», и Мармелад выбрал «Ла Саль», потому что именно там играл один из его героев, Кенни Дарретт. Тренер «Ла Саль» Пол Вестхед ставил игру на открытом пространстве, использовал стремительный подход, выглядящий очень весело.

«У “Ла Саль” была громкая репутация по производству великих игроков, – объяснил Дик Вайс. – Это началось еще в конце сороковых – начале пятидесятых годов прошлого века, с Тома Гола. Джо должен был стать следующим великим игроком. На самом деле 1972 год был действительно особенным годом в школьном баскетболе Филадельфии, потому что Джо Брайант и Майк Соджорнер, который в конечном итоге отправился в Юту, и Мо Ховард – все были одного класса, и они были большой тройкой. Этих трех игроков хотели заполучить себе все».

Пол Вестхед подтвердил, что Джо должен был стать их следующим великим игроком. «В те дни тренеры действительно не знали об игроках до конца их школьной карьеры, – объяснил Вестхэд. – Я правда не следил за ним, пока он был маленьким мальчиком в возрасте двенадцати, тринадцати или четырнадцати лет. В наши дни он был бы на радаре тренеров колледжа с раннего возраста, например с двенадцати лет. Говорили: “В Западной Филадельфии есть один паренек, который действительно умеет играть”. Когда я впервые связался с Джо, он был старшеклассником. У него был чудесный природный дар. И ему нравилась эта игра, вот он и работал над ней. Не то чтобы Джо был ленивым игроком. Нисколько. Потому что он любил эту игру. Баскетбол, казалось, был тем, кем был и он сам. Он умел играть. Это никогда не было проблемой».

Пока Джо выбирал «Ла Саль», Мо Ховард согласился играть в «Калифорнийском университете Лос-Анджелеса Востока», как тренер Лефти Дризелл называл свою Мэрилендскую программу.

Приняв решение, два баскетбольных друга провели весну и лето, атакуя городские площадки. Ховард со смехом вспоминал: «В старших классах мы с Джо Брайантом почти все делали вместе. Я забирал его после того, как он выходил из школы. Я ехал из своей школы в его школу и забирал его. Мы садились в машину и отправлялись играть в баскетбол. Чувак, по всему городу – разные досуговые центры, игровые площадки. В пригороде было несколько лиг. Мы были старшеклассниками, играющими против мужиков, и мы всыпали этим парням по первое число, чувак. Просто громили их».

«Эксплорерз»

Но вот чего Мо и Джо не могли сделать, так это создать Национальную ассоциацию студенческого спорта. Руководящий совет спортивных отделов колледжей снова изменил свои правила академического отбора, на этот раз в попытке обеспечить академическую успешность поступивших спортсменов. Новая формула означала, что ни Брайант, ни его друг Ховард не смогут играть на первом курсе.

Ховард все равно уехал в Мэриленд, и Джо Брайант провел много времени в доме Гилберта Сондерса в тот, оказавшийся потерянным, год. Он играл во внутренних играх в «Ла Саль» и постоянно присутствовал на своих старых убежищах – игровых площадках.

Все еще невероятно худой для студента-второкурсника колледжа (он весил менее девяноста килограммов), он впервые сыграл за «Ла Саль Эксплорерз» в сезоне 1973/74 годов и сразу же обновил кадровый резерв школы. Вестхед, уже успевший приобрести репутацию знатока Шекспира, председательствовал на играх с ученым видом, одетый в водолазку и спортивную куртку.

Мармелад выступил в своей роли, сыграв в игру, которая представляла собой баскетбольную версию пятистопного ямба. Студенческое издание «Ла Саль» охарактеризовало его как «яркого гения».

«Дело было не только в его росте, – вспоминал Вестхед. – Он был текучим игроком. Он мог плыть туда и сюда. Статика ему была чужда. Это слово для него ничего не значило. Он всегда двигался вправо, влево, вверх, вниз. В его игре было много прыгучести. Это было оправдано и в обороне. Он всегда искал момент, чтобы украсть мяч».

Будучи молодым тренером, Вестхед любил игру на открытом пространстве, а это означало, что его команда много прессинговала, чтобы много бегать. Во-первых, Брайант мог забрать отскок в защите, и, благодаря своим навыкам обращения с мячом, ему не нужно было передавать мяч разыгрывающему.

«Он из тех парней, которые могут получить оборонительный отскок и бежать от начала до конца площадки с мячом на дриблинге, – объяснил Вестхед. – В семидесятые годы и годы спустя такое не так чтобы часто можно было бы увидеть».

Пять лет спустя 183-сантиметровый Мэджик Джонсон получил известность за подобный вид мастерства, приведя команду «Мичиган Стэйт» к титулу национального чемпионата, а затем – «Лейкерс» к пяти титулам НБА.

В 2015 году Дреймонд Грин помог «Голден Стэйт Уорриорз» выиграть титул чемпиона НБА, став особенным тяжелым форвардом, который мог уйти в быстрый отрыв. Но большой парень с навыками защитника был практически беспрецедентным явлением в 1974 году.

«Джо Брайант сделал это еще до того, как мир узнал, что это вообще можно сделать, или до того, как тебе разрешили это сделать», – сказал Вестхед.

Присутствие Мармелада помогло создать тот быстрый темп, который хотел Вестхед. «Он считал, что ты должен полностью переигрывать соперника, – сказал Джулиус Томпсон. – Если он не забил 50 очков к перерыву, он был расстроен».

«Вестхед был тренером стиля беги-и-бросай», – заявлял Гилберт Сондерс.

Сам Вестхед сформулировал это по-другому: «Я думаю, что смог распознать его талант, понять, насколько он хорош, и позволить ему делать свое дело. Я не задействовал его в качестве разыгрывающего. Но во время игры он будет меняться и делать все что угодно. Это не было, как будто Джо был везде и делал то, что ему хотелось. Джо был из тех парней, которые могут найти способ сделать свое дело, особенно когда получат мяч в свои руки. Я старался свести к минимуму то нападение на половине площадки, которое у нас было. Я пытался отодвинуть диапазон действий. Мы всегда играли в довольно быстром темпе».

В ноябре 1973 года «Ла Саль» хорошо стартовал, и Мо Ховард почувствовал желание пойти посмотреть, как они играют (в те дни, до кабельного и широкого вещания, игры «Ла Саль» не часто показывали по телевизору). Ховард обнаружил, что Вестхед, похоже, не знал, где находятся тормоза, да и вообще не собирался ими пользоваться. Его команды играли с шашками наголо, идеальный стиль для Мармелада.

«Это был Би. Именно так Би и играл, – вспоминал Ховард. – Чтобы это была отличная команда, Джоуи должен был делать то, что он умеет. Вестхед никогда не пытался связать ему руки. “Ла Саль” будет давить на тебя, на всей площадке, на трех четвертях площадки. Они играли очень быстро, потому что Джоуи мог бегать с защитниками. Часто он был парнем в середине с быстрым отрывом».

Филадельфийская «большая пятерка» в тот сезон была фактически тренировочной площадкой для тренеров НБА: Чак Дейли в Пенне, Джек Маккинни в Сент-Джо, Дон Кейси в Темпле и Вестхед в Ла Сале. Единственным тренером «большой пятерки», который не перешел в НБА, был Ролли Массимино из Виллановы, который десятилетиями будет считаться одним из лучших тренеров в студенческом баскетболе. Брайант сделал все возможное, чтобы для всех них устроить шоу.

В среднем за игру он набирал 18,7 очка и лидировал в «большой пятерке» по подборам – 10,8 за игру в том первом сезоне. Большой Джо присутствовал на каждом домашнем матче. В следующем сезоне Мармелад увеличил эти цифры до более чем 20 очков и 11 подборов за игру.

«Задача нового сезона включает в себя контроль над огромными талантами проворного гиганта», – было написано в статье одного из студенческих изданий «Ла Саль».

Второй сезон Брайанта в колледже принес много ярких моментов – победа над Клемсоном, силищей Конференции Атлантического побережья; расстроили идущих шестыми по стране Алабаму, выиграв турнир «Шуга Боул Классик», победу в котором принесло подправление мяча в кольцо на последних секундах матча в исполнении Брайанта; его 34 очка против «Мемфис Стэйт»; и его победный бросок в игре против «Пенн», команды Чака Дейли.

В какой-то момент «Ла Саль» поднялся до одиннадцатого места в национальных рейтингах того сезона. Брайант и его товарищи по команде Билл Тейлор и Чарли Уайз войдут в первую команду «большой пятерки» в 1975 году после того, как приведут «Эксплорерз» к рекорду 22:7 и выходу в плей-офф регулярного чемпионата лиги. Но в те дни на турнир НСАА[9] почти никто особо много не ставил. Единственный способ создать заметное событие – выиграть турнир конференции.

Именно там Мармелад обеспечил Вестхеду мучительные воспоминания.

«Матчи чемпионата лиги проходили в колледже “Лафайет”, – вспомнил Вестхед. – Мы в финальной игре, и если выиграешь, поедешь в НСАА. В финале мы играем против колледжа “Лафайет”. Осталось всего две минуты, и мы впереди, скажем, на семь очков. Джо Брайант крадет мяч и бежит вперед для неоспоримого броска из-под кольца, чтобы довести разницу в счете до девяти очков. Он подбегает, подпрыгивает так высоко, как только может, а потом заносит мяч сверху в кольцо, поворачиваясь с широкой улыбкой на лице. В то время в студенческом баскетболе не разрешалось заносить мяч сверху. Это было нарушением правил».

Судьи тут же выдали технический фол, не засчитав бросок и наградив «Лафайет» двумя штрафными бросками и контролем мяча (ball possession). Все еще широко улыбаясь, Брайант подошел к скамейке и сказал Вестхеду: «Тренер, я просто должен был это сделать».

«Таким образом, игра с семью очками отрыва трансформировалась в отрыв в четыре очка, – вспоминал Вестхед сорок лет спустя, все еще с оттенком недоверия в голосе. – Я был ошеломлен. Не могу сказать, что я вскочил, похлопал его по спине и сказал: “Джо, ты мужик”. Я не кричал на него. Я был в шоке. Он точно знал, что делает. И я могу сказать, что он, вероятно, все рассчитал: “Я ждал этого весь год, и мы выиграем эту игру, так что с того?”»

Этот момент стал символом карьеры Мармелада. «В той игре у него, наверное, было 20 очков, много подборов, – сказал тренер. – Я до сих пор помню, как он украл тот мяч и пробежал весь этот путь, потому что в десяти метрах от него никого не было».

«Ла Саль» боролся за победу и переигрывал в основное время высоко оцениваемую команду «Сиракьюз» в игре первого раунда в «Палестре», в Филадельфии. У Джо Брайанта была выдающаяся игра, но он не забил ставший бы победным бросок за три секунды до конца, и «Эксплорерз» проиграли в овертайме. «Сиракьюз» вышли в «Финал четырех»[10].

После окончания сезона Мармелад объявил, что столкнулся с финансовыми трудностями и этой весной выходит на драфт НБА. Вестхед знал, что время было выбрано правильно.

«Оглядываясь назад, можно сказать, что Джо Брайант был первым 206-сантиметровым разыгрывающим в Америке, – сказал тренер. – Но в то время никто не думал об игроках такого роста как о разыгрывающих или играющих с мячом, и вообще как об игроках, у которых есть подобного рода навыки. На самом деле многие люди, которые видели игру Джо, думали, что в нем слишком много энергии, что он делает слишком много всего, что он должен был сделать свою игру менее яркой, более подобающую нападающему, а не действовать так, как будто он разыгрывающий».

Вестхед выслушал критику от скаутов и других тренеров, но не согласился с ней. Для Вестхеда высокий и худющий Мармелад был силой, которую следовало правильно использовать. И тренер согласился, что его лучший игрок готов к профессиональному баскетболу.

С любовью к этим филадельфийским болельщикам, галдящим в его ушах, Джо Брайант был уверен, что он на пути к ошеломляющей карьере. Мысль о том, что может быть и другой исход, едва ли приходила ему в голову.

Глава 4: Пэм и Мармелад

Именно во время учебы в «Ла Саль» Джо Брайант попал под влияние эффектной, статной молодой женщины по имени Пэм Кокс, к большому огорчению ее отца.

«Пэм Кокс могла бы стать адвокатом или кем-то в этом роде, – заметил Джон Смоллвуд, давний спортивный обозреватель «Филадельфия Дэйли Ньюс». – Вместо этого она связалась с сумасшедшим Джо Брайантом».

Это в значительной степени отражало точку зрения ее отца, Джона Кокса II. Он явно не мог смириться с мыслью, что его дочь связалась с Мармеладом. Члены семьи вспоминают, как он спрашивал, как этот парень сможет содержать ее и сохранять тот образ жизни, к которому она привыкла.

«Она могла делать все, что хотела, – соглашался Дик Вайс. – Она была похожа на модель с подиума, красивая девушка. Я уверен, что [ее отец] ожидал, что она выйдет замуж за врача или адвоката, – говорил Вайс. – Он никогда не думал, что она выйдет замуж за профессионального баскетболиста с Юго-Запада Филадельфии».

И все же их пара объединит два глубоких баскетбольных генофонда. Брат Пэм, Джон Артур Кокс III, по прозвищу Пухляш, был одним из лучших защитников по школьникам и позже играл в студенческий баскетбол в Вилланове и Университете Сан-Франциско. А Джо уже пробивался в НБА.

Однако ни Джо, ни Пухляш не могли обеспечить ключевой элемент личности, который сделал бы Коби Брайанта одним из самых великих участников игры.

«Она сногсшибательна, она смертоносна – Пэм Кокс, чувак, – со смехом объяснил Мо Ховард, и это мнение снова и снова повторялось среди друзей пары. – Она красивая женщина, но есть в ней и хладнокровный убийца».

Пэм Кокс также отличалась необычайной личной дисциплиной, еще одной ключевой чертой, которую она привила своему сыну.

«Это она заставила Джо идти по прямой и узкой дорожке, – сказал Вонтез Симпсон. – Джо был как большой ребенок. Ты не мог с собой ничего поделать, кроме как полюбить его».

Некоторые друзья говорили, что не случайно, когда Пэм и Джо стали встречаться, тренер Брайанта обнаружил, что на третьем курсе тот стал более сосредоточен и контролирует себя. Вестхед смеялся над этим соображением. «Из-за того, что они начали встречаться, он перестал прятать мяч за спину? – спросил тренер. – Нет, я не заметил ничего подобного. Я просто шучу. Я знал, что, встретившись с ней, можно было сказать, что она хороший человек, и поэтому будет полезна для Джо».

Некоторым наблюдателям такое сочетание казалось невероятным. Во-первых, их семьи были очень разные. В то время как Брайанты прибыли в город сравнительно недавно, будучи беженцами из Джорджии, сразу же оказавшимися в затруднительном финансовом положении, Коксы были старой филадельфийской семьей, чьи свадьбы и светские мероприятия можно было найти на страницах «Филадельфия Трибьюн», одной из старейших афроамериканских газет в стране.

Первый Джон Кокс, женившийся в 1933 году, был столпом Прихода Святого Игнатия, старинной религиозной общины в Западной Филадельфии, которая объединяла немецких иммигрантов с момента своего основания в 1890-х годах. Кокс посещал Приход Святого Спасителя, который был основан в 1924 году как Католическая религиозная община для афроамериканцев в Западной Филадельфии. Но немецкоговорящее население этого района переживало заметный спад, и к 1928 году Белая Конгрегация Святого Игнатия обратилась к Святому Спасителю с просьбой о слиянии.

Из этого союза Приход Святого Игнатия вскоре вырос в сильную организацию с амбициозной общественной программой, со школой и домом престарелых в числе начинаний. Джон Кокс-старший вступил в должность управляющего благотворительным магазином Святого Игнатия, прибыль от которого обеспечивала основное финансирование дома престарелых и других программ. К 1950-м годам благотворительный магазин был настолько силен и так хорошо управлялся Коксом, что приход не нуждался в дополнительном финансировании от Филадельфийской архиепископии, сообщала «Трибьюн».

Приток афроамериканских мигрантов на протяжении десятилетий создавал множество точек социального и расового напряжения по всему городу, но Святой Игнатий служил интегрирующим фактором вопреки конфликтам. Признак этого, возможно, появился в 1956 году, когда после многих лет игнорирования Джон Артур Кокс-старший одним из первых чернокожих был, наконец, выбран в «Рыцари Колумба» – благотворительное и социальное братство веры. Отсутствие интеграции в местную ложу уже давно было предметом споров в конгрегации, хотя Кокс, казалось, преуменьшал это, заявляя о своем фундаментальном оптимизме в интервью «Трибьюн».

«Нет ничего трудного в том, чтобы присоединиться к организации или остаться в ней, – сказал он о “Рыцарях Колумба”. – Мы знаем, что в сердцах некоторых людей живет некоторая враждебность, но она уменьшается с каждым днем».

Его сын, Джон Артур Кокс-младший, получил известность в конце сороковых и начале пятидесятых годов за свое мастерство боксера и за игру в баскетбол в общественных командах, но это была очень ограниченная эпоха возможностей для молодых чернокожих. Вместо того чтобы поступить в колледж, младший Кокс поступил на службу.

К 1953 году он был двадцатилетним рядовым армии США, который вернулся домой с подготовки для быстрой женитьбы с на Милдред Уильямс, семнадцатилетней красавице: месса в церкви Св. Игнатия, как сообщали в «Трибьюн», прошла в 7:30 утра. Свадьба была настолько поспешной, что не было времени на прием. Супруги произнесли клятвы за завтраком, и рядовой Кокс поспешил на Аляску, чтобы служить там в военной полиции.

Джон Артур Пухляш Кокс III будет их первым ребенком, а вскоре за ним последует и его сестра Пэм.

Как только его военная служба была завершена, Джон Кокс II вернулся в Филадельфию и начал карьеру в пожарной службе города, где в течение первых лет предпринял ряд трудных, часто безуспешных попыток интегрироваться. Ему предстояло пройти через суровые годы управления администрации Риццо и стать одним из первых черных лейтенантов в департаменте, что само по себе было немалым подвигом.

Он обладал определенной филадельфийской твердостью. «Мистер Кокс был городским парнем, – объяснял Мо Ховард. – Он вырос в Западной Филадельфии. Он не был из богатой семьи или чего-то подобного. Он и его жена обеспечивали вполне приличный образ жизни для Пэм и Пухляша. Когда я впервые встретил Пухляша и Пэм, они жили в Фэрмаунт Парке, самом большом городском парке в мире. Так что иметь дом рядом с Парком Фэрмаунт – это достижение, особенно для чернокожих людей».

Этот район, более известный как Парксайд, сильно отличался от той части Западной Филадельфии, где вырос Джон Кокс, рассказывал Ховард: «Это было лучше, чем на дне. По мне, так для мистера и миссис Кокс такое взросление дало им стимул и мотивацию к успеху, который они и реализовали».

Джон Кокс II представлял из себя довольно сложную личность, вызывающую противоречивое отношение даже в его собственной семье. Гейл Уильямс, близкий родственник Милдред Уильямс Кокс, написал вымышленный рассказ о семье баскетбольной звезды, в котором нарисовал нелестные портреты персонажей, представляющих как Пэм Кокс, так и ее отца. Друзья семьи в интервью подтвердили некоторые сложные элементы личностей отца и дочери, однако многие знакомые также говорили и о компенсирующих это качествах.

Любопытным обстоятельством было то, что Большого Джо Брайанта, человека с очень ограниченными средствами, очень часто цитировали и фотографировали в местных газетах, в то время как Джона Артура Кокса II – человека выдающегося и занимавшего высокий пост в городском пожарном департаменте, – по-видимому, никогда не цитировали и не фотографировали, несмотря на то, что он был отцом замечательного сына, зятем и внуком. Это было почти так же, как если бы он старательно избегал общественного внимания.

Баскетбольная любовь

Джону Коксу, возможно, не нравилось, что его дочь связалась с Мармеладом, но это был союз, который продлился десятилетия и произвел на свет троих талантливых детей. История Пэм и Мармелада сама по себе станет центральным и определяющим элементом в жизни их знаменитого сына, начиная с его воспитания и заканчивая принципиальным конфликтом, который позже стал знаковой отметкой в их жизни.

Пэм вспоминала, что впервые узнала о Джо еще ребенком, потому что их бабушка и дедушка жили рядом. В то время Мармелад определенно не был тем, кто ее интересовал, как сказала она однажды репортеру.

«Джо всегда знал Пэм через Пухляша», – объяснял Гилберт Сондерс. Ее брат и Джо Брайант обладали добродушным характером и огромным талантом. Мармелад и Пухляш нравились друг другу, будучи молодыми игроками, они смотрели на мир почти одинаково.

Пухляш был на год младше Мармелада и Мо Ховарда в школе, и они часто играли против него и вместе с ним. Ховард вспоминал: «Пухляш всегда говорил: “Я хочу быть так же хорош, как и вы, ребята. Чем бы вы, парни, ни занимались, я хочу заниматься именно этим”. Чтобы сделать это, ты должен забивать, чувак. У Джоуи был один из самых высоких средних показателей в Общественной лиге; Пухляш был одним из тех парней, которые находились аккурат после него в таблице бомбардиров. Пухляш был на класс младше нас. Пухляш был очень, очень хорошим игроком».

Он играл с заметной уверенностью. Много лет спустя Ховард смотрел на молодого Коби Брайанта и вспоминал брата Пэм. «В самом начале карьеры Коби его стиль был от Пухляша Кокса», – сказал Ховард.

Одним из необычных факторов, который, казалось, привлекал всеобщее внимание, было то, как сильно Пэм Кокс обожала своего брата. «В ее глазах Пухляш не мог сделать ничего плохого», – вспоминал Вонтез Симпсон.

Со временем стало ясно, что Пухляш Кокс был избалован любящими родителями и сестрой до такой степени, что его отец обратился к Сонни Хиллу за помощью в решении этой проблемы.

«Семья Коксов передала его мне, – вспоминал Сонни Хилл. – Пухляш происходил из аристократической семьи. Он был в значительной степени избалован, и его семья передала его на мое попечение в мою лигу. Я стал определяющей частью жизни Пухляша с точки зрения структуры, дисциплины и баскетбола».

Пухляш Кокс не только поделился своим стилем и любовью к роскоши со своим племянником Коби. Кроме того, оба они были любимцами в семье, и родные постоянно заискивали перед ними.

Пухляш и Пэм поначалу жили в Филадельфии, посещая среднюю школу Овербрук, но семья купила дом недалеко от Мэйн Лэйн в пригороде Парксайд, что означало, что Пэм и Пухляш перешли в школу Роксборо, где не было таких ярких баскетбольных традиций и где Пухляш мог легко подняться в качестве звезды площадки.

Супруги Кокс приобрели весьма эксклюзивный загородный дом, принадлежавший Мохаммеду Али, с бассейном и домиком при нем. Собственность, которую семья могла себе позволить с рангом Джона Кокса в пожарной службе и работой его жены Милдред в федеральном правительстве.

«Коксы были трудолюбивыми людьми, которые могли позволить своим детям вести отличный образ жизни, – заметил Мо Ховард. – Они не считали себя лучше других. Они относились ко всем одинаково. Когда я с ними познакомился, они весьма хорошо держались».

Некоторые полагали, что семейный очаг Пухляша и его привлекательная сестра так заворожили Мармелада, что он часто навещал дом Коксов. Тем не менее, Мо Ховард с этим не согласен: «Я не думаю, что какая-либо привлекательность материального успеха властвовала над Джоуи. Джоуи был все тем же самым парнем, когда у него не было всего этого и когда у него все это появилось. В их доме были все удобства. И Джоуи просто принял это, понимаешь? Такие вещи не определяли того, кем был Джоуи».

Тем временем мистер Кокс приобрел репутацию человека, которому не нравилось, когда люди слонялись по его территории и плавали в его бассейне.

Джон Кокс охранял не только бассейн. «Мистер Кокс не хотел, чтобы кто-то приходил в дом обедать с семьей и встречаться с его дочерью», – сказал Гилберт Сондерс.

Сама Пэм Кокс однажды вспомнила, что ее чувства к Мармеладу возникли однажды вечером, когда команда ее брата, «Вилланова», играла с «Ла Саль». Семьи сидели по разные стороны площадки, и когда она встала, чтобы поздороваться с Большим Джо Брайантом, то обнаружила, что Мармелад направляется в противоположную сторону, чтобы поздороваться с ее родителями. «Это был один из этих самых моментов», – объяснила она позже.

Пэм училась в колледже в Питтсбурге, и дела у нее шли хорошо, но перед началом третьего курса она внезапно перевелась в Вилланову. Позже она сказала, что Джо не был причиной ее возвращения в Филадельфию, но сам факт, что она должна была объяснять это, казалось, только поднимал больше вопросов, не говоря уже о беспокойстве ее отца.

К тому времени Мармелад преуспевал в «Ла Саль», но неспециалистам казалось, что ему все еще не хватает целеустремленности. «Джо был неограненным алмазом, – объяснял Гилберт Сондерс. – Пэм отполировала его. Джей Би не был выбором ее отца. Но он был открыт для полировки. Пэм отполировала его. Пэм заявила о себе, став его женой».

В какой-то момент Мармелад и Пэм решили вместе переехать на съемную квартиру. Как вспоминал Сондерс: «Они жили в крошечной квартирке в Джермантауне, тогда как она могла бы жить в роскоши с родителями в том комфортабельном доме на Сити Лайн-авеню. Она любила его достаточно сильно, чтобы принять таким, каким он был, независимо от желаний ее отца».

Напряженность немного снизилась, когда Мармелад был выбран на драфте «Голден Стэйт», четырнадцатым общим выбором первого раунда драфта НБА в июне того года. «Уорриорз» только что выиграли титул НБА, и их тренировал Эл Эттлз, суровый защитник, игравший в профессиональный баскетбол за «Филадельфию Уорриорз» вместе с Уилтом Чемберленом. Казалось, для Мармелада это идеальное место для начала карьеры.

Семья Брайантов была в восторге, и Эттлз позже вспоминал, что он очень хотел тренировать Джо Брайанта. Но, очевидно, начальные переговоры команды с агентом Ричи Филлипсом прошли не так гладко. «Уорриорз» рассчитывали платить ему сумму около $100 тыс. в год. Филлипс не желал с этим соглашаться.

На протяжении лета «Уорриорз» странно молчали по поводу контракта. В этот период неопределенности Пэм и Джо поженились. Довольно скоро друзья узнали, что она беременна.

«Казалось, они были вместе всего минуту, – вспоминал Вонтез Симпсон. – Всякое случается».

На протяжении десятилетий свадьбы в семействе Коксов были официальными церемониями, подробно описанными позже на страницах светской хроники «Трибьюн». Но Пэм и Мармелад тихо поженились в доме Вирджила Дэвиса, друга, который жил в Западной Филадельфии. Это было такое маленькое событие, что даже не сопровождалось оплаченной заметкой в «Трибьюн».

Контракт

В те дни команды должны были представить свои предложения по контракту игрокам, выбранным на драфте, к началу сентября. Если командам это не удавалось, они теряли право выбора и игроку разрешалось стать свободным агентом.

«Если вы не отправите этот контракт, вы потеряете на него права, – вспоминал Пэт Уильямс, который в то время был генеральным менеджером «Филадельфии-76». – Ты потеряешь игрока. И вот однажды мне позвонил Ричи Филлипс, бывший помощник окружного прокурора Филадельфии, который представлял интересы некоторых спортсменов, а также профсоюз судей Высшей бейсбольной лиги. Мы с Ричи были друзьями. Он был агентом Мармелада».

Филлипс спросил Уильямса о правилах контракта и сказал ему, что со стороны «Уорриорз» не было никаких подвижек.

Уильямс был ошеломлен. Потерять права на игрока, выбранного в первом раунде драфта, было большим промахом. Франклин Миули, владелец «Уорриорз», который переехал в Калифорнию из Филадельфии в 1962 году, был в тесных отношениях с владельцами «Сиксерс». Уильямс знал, что «Сиксерс» не захотят беспокоить Миули, поэтому он предложил им подождать несколько дней, чтобы посмотреть, будет ли предложен контракт.

Через несколько дней Филлипс снова позвонил и сказал Уильямсу, что у них все еще нет контракта. Филлипс также обратился в «Нью-Йорк Никс», которые быстро проявили интерес.

Уильямс пошел к владельцу «Сиксерс» Ирву Козлоффу и проинформировал его о ситуации: никакого предложения от исполнительного директора «Уорриорз» Дика Вертлиба не поступало.

«Ох, мне очень не хочется так поступать с Франклином», – сказал Козлофф Уильямсу, и тот ответил: «Ну, кому-нибудь он достанется, Коз, кто-нибудь в конце концов заполучит Джо Брайанта. Довольно хороший молодой игрок, и ты знаешь, что он хочет подписать контракт с нами и остаться в Филадельфии».

Тем временем помощник тренера «Сиксерс» Джек Макмахон только что буквально видел, как Мармелад блестяще выступал во время своего пребывания в Лиге Бейкера. Тренерский штаб выступал за то, чтобы подписать с ним контракт.

«Сиксерс» лишь два года назад провели свой катастрофический сезон 1973 года, когда они сыграли 9–73, худший рекорд НБА за все время. Под руководством тренера Джина Шу они постепенно перестраивались, поэтому им были нужны все молодые игроки, которых они только могли заполучить.

«И вот мы начали переговоры», – сказал Уильямс.

Как свободный агент, Мармелад Брайант теперь имел рычаги давления. «Мы рассчитывали, что он станет звездой, – объяснил Уильямс. – Мы хотели заполучить этого талантливого игрока. Джо был молодым героем в Филадельфии. В лице Ричи Филлипса он имел преимущество жесткого переговорщика. У Ричи была абсолютная золотая жила, упавшая прямо ему в руки».

В этом сезоне у «76-х» уже было два собственных отличных выбора на драфте: восемнадцатилетний Дэррил Докинз и двадцатиоднолетний Ллойд Фри (вскоре сменивший имя на Уорлд Би Фри). Докинз, пятый выбор на драфте, подписал семилетний контракт на $1,4 млн, дававший ему чуть больше $100 тыс. в год.

Джо Брайант, четырнадцатый выбор на драфте, получил трехлетний контракт стоимостью $900 тыс., и ему выплачивали порядка $300 тыс. каждый сезон.

«Всего за два года до этого «Чикаго Буллз» платили ветерану Тому Бурвинклу $45 тыс. в год и испытывали большие затруднения при мысли о том, чтобы платить любимцу болельщиков Джерри Слоуну $60 тыс.», – вспоминает Уильямс, который приехал в Филадельфию после работы в качестве генерального менеджера «Буллз».

«В то время это был большой кусок, – сказал Уильямс. – Мы начали работать над этой сделкой и завершили ее, и следующее, о чем вам надо знать, что мы подписали контракт и провели пресс-конференцию. Для Филадельфии это была важная новость. Местный студент-феномен внезапно стал игроком “Филадельфии-76”».

В своем доме на Уиллоус-авеню Большой Джо собрал всю семью. Вся его баскетбольная поддержка сына окупилась так, как он и представить себе не мог. «В тот вечер, когда он подписал контракт с “76-ми”, мы все вместе плакали и молились», – позже вспоминал отец.

После этого Мармелад заявлял, что его игра в Бейкер Лиге Сонни Хилла принесла ему дополнительные $800 тыс., и это заявление Сонни Хилл повторял много раз в последующие десятилетия.

Потеря выбора в первом раунде драфта нанесла «Уорриорз» огромный удар. Команды НБА буквально живут способностью развивать молодые таланты. Хотя закрытие Американской баскетбольной ассоциации в следующем сезоне создало изобилие доступных игроков, потеря выбора первого раунда с административной точки зрения была ошибкой, которую команда не хотела предавать огласке. Таким образом, в течение многих лет реальные обстоятельства будут заменены на версию обмена.

«Я даже не знаю, что “Сиксерс” дали нам за Джо Брайанта, – уклончиво скажет позже Эл Эттлз. – Этим занимался Дик Вертлиб. Мне нужен был Джо».

Несмотря на большой контракт Джо, времена для профессиональных баскетболистов оказались довольно ненадежными. Вдобавок к потере команд АБА, НБА еще больше сократила свои списки составов на одного игрока, что вылилось в ликвидацию рабочих мест и еще худшую ситуацию для игроков.

Время и обстоятельства, казалось, были почти идеальными для Джо Брайанта, выпускавшегося из «Ла Саль». Если у него еще не было чрезмерных ожиданий, то гигантский контракт говорил ему, что он мгновенно должен был стать звездой.

«Мы наткнулись на целый арсенал молодых талантов», – сказал Пэт Уильямс, оглядываясь назад.

«У нас глаза разбегались», – сказал Дик Вайс о составе «Филадельфии».

Баскетбольные болельщики в Филадельфии считали Мармелада своим любимым сыном, и они праздновали, зная, что один из них теперь игрок «Сиксерс».

«Все были в восторге, чувак, – вспоминал Мо Ховард. – Джоуи будет в Филадельфии, он будет в “Сиксерс”. Мы просто знали, что в этой команде есть кто-то, кого он собирается усадить на скамейку запасных. Кто-то должен был присесть из-за Джоуи».

Ситуация сразу же вызвала вопрос: а кого же может заменить Мармелад?

Глава 5: Отряд бомбометателей

По мнению Пола Вестхеда и Мо Ховарда, Джо Брайант был первоклассным талантом для НБА. Но добавление Мармелада в команду создало странный состав «Сиксерс», со стартовыми игроками, состоящими из непримиримых ветеранов и подпоркой из очень молодых резервистов.

Перед Брайантом в иерархии были отличные форварды-ветераны Билли Каннингем, Стив Микс и Джордж Макгиннис. Новички были молоды, неопытны и дико неустойчивы. Следовательно, поначалу им было уготовлено ограниченное время на площадке.

Молодые таланты со скамейки запасных – Фри, Докинз и Брайант – станут известны как «Отряд Бомбометателей» за их пристрастие к броскам из любого места площадки. Будучи местным фаворитом в течение многих лет, Брайант питал большие надежды на успех, однако его первый сезон в НБА стал для него ледяным душем.

«Джо изредка получал место на площадке, – вспоминал Пэт Уильямс. – Ему было трудно получить игровое время, которое он так хотел. Он был колоритен в работе с мячом. Он был шоуменом, и у него было это замечательное прозвище. Я помню много вечеров, когда он был на площадке, и толпа ревела. Не уверен, что тренеры это оценили, но он был настоящим шоуменом. С ним всегда так было».

Тренером был Джин Шу. «Он был ветераном, прошедшим огонь и воду, – сказал Уильямс. – Мы неожиданно предоставили ему целый арсенал из молодых игроков».

Как и большинство тренеров в ту эпоху, Шу не был известен своими педагогическими способностями. Это не входило в его должностные обязанности, как это уже стало в двадцать первом веке, когда команды НБА массово начали брать молодых игроков. В 1975 году профессиональный баскетбол оставался достоянием взрослых мужчин.

«Джин был ветераном в баскетболе и ожидал, что его игроки будут знать, что они делают, – сказал Пэт Уильямс. – Он сам был старым профессионалом. Он уже много лет тренировал. Тренировал великих “Буллетс”. Джин был самим собой. Его подход был таков: “Вот как следует играть в эту игру”. Он ожидал, что они так и будут делать».

«Сиксерс» обнаружили Дэррила Докинза в средней школе Флориды, спрятали его до драфта, а затем заплатили ему, чтобы он стал профессионалом, один из первых случаев, когда игрок сразу из средней школы перешел в НБА (хотя годом ранее Мозес Мэлоун перешел из средней школы в АБА).

«У Шу была целая конюшня, полная молодых игроков, все они хотели играть в мяч, хотели получать свои минуты, – сказал Уильямс, – и было трудно дать им эти минуты. У нас есть Джо, у нас есть Дэррил, у нас есть Уорлд Би Фри, и все они хотят получить достаточное количество игрового времени. То еще зрелище для “76-х” 1975-х и 1976-х годов. Это определенно было приключение».

Поскольку Брайант играл мало, авторы «Трибьюн», газеты, служащей афроамериканскому сообществу, казалось, были в ярости от того, что Шу не использовал его более серьезно.

«Мы были озадачены, – сказал Мо Ховард о кружке друзей и приятелей Брайанта по баскетболу, – потому что мы не могли понять, почему никто другой не мог понять, какой из Джоуи баскетболист. Люди ходят на игры только для того, чтобы увидеть Джоуи, понимаешь, о чем я? Я часто ходил смотреть, как играет Джоуи. Поймите, я всегда видел, что он играет так, как играет. По периметру ты увидишь пас за спиной. Тренер его сажает на скамейку. Он бежит в отрыв, ловит мяч примерно в пяти-шести метрах от корзины, вытягивается и делает прыжок. Если не забивает, то его убирают с площадки. Знаешь ли, мы в Филадельфии не привыкли такое видеть».

Внезапно местные болельщики Мармелада стали чем-то вроде обузы. Куда бы он ни пошел, Брайанту приходилось объяснять, почему он не играет, что было трудно, потому что он сам этого не понимал. Впервые в жизни он оказался в стороне, лишь наблюдая за игрой, которую любил. В душе он был глубоко разочарован.

«Мы просто ходили смотреть, как играет Джоуи, и не могли видеть его, как мы говорим, “балдежным”, потому что мы знали, что он может играть, – это тоже расстраивало нас, – объяснял Мо Ховард. – Особенно учитывая, что он парень из Филадельфии, особенно на домашней арене. Он был 206-сантиметровым игроком внешней границы поля, который мог играть и бросать. Он был верным командным игроком. Он не делал ничего такого эгоистичного; он делал все, что должен был делать, чтобы помочь своей команде победить. Вот кем был Джоуи. И надо отдать должное, что делал он это с чуть большим талантом, чем некоторые из защитников».

И любовь Шу к Брайанту, и его разочарование обстоятельствами все еще очевидны в интервью сорок лет спустя.

«Джо играл считаные минуты, но все эти игроки в то время были детьми малыми, – вспоминал Шу. – Они хотели больше играть, а для них просто не хватало минут. Мне всегда нравился Джо Брайант. Мне нравился Уорлд Би Фри, но опять же, они были просто очень, очень маленькими детьми. Помню, что Дэррилу было восемнадцать, Джо, вероятно, двадцать, а Уорлду Би Фри, вероятно, девятнадцать. У Джо просто не было свободных минут, чтобы по-настоящему преуспеть, поэтому он получал ограниченное количество времени, выходя со скамейки запасных».

Вскоре «Сиксерс» почувствовали отсутствие контактов со средствами массовой информации, а затем негативное отношение со стороны местного социума, и все это время они пытались восстановиться после катастрофического сезона 1973 года, который превратил атмосферу профессионального баскетбола на городской арене «Спектр» в мавзолей. Шу позвали, чтобы улучшить игру команды на площадке, а болельщики хотели видеть Брайанта в действии.

«В 73-м не было журналистов, – вспоминал тренер. – Не было никакого освещения в прессе, не было никакой поддержки. Мы играли ради горстки болельщиков. Это была худшая команда в истории игры».

Шу увеличил общее количество побед до двадцати пяти в своем первом сезоне, тридцати четырех во втором, и вел команду к сорока шести победам и месту в плей-офф в первый год Брайанта. Вместе с успехом, как он сказал, к освещению игр вернулись и средства массовой информации: «А теперь вдруг все эти журналисты поползли назад. Внезапно мы теперь уже и команда. И они ползут обратно».

Бит-писатели[11], освещающие игру команды, постоянно вспоминали Докинза, Фри и Брайанта и писали в репортажах о нехватке у них игрового времени.

«Я совсем не виню игроков, – вспоминал Шу, все еще испытывая сильные чувства сорок лет спустя. – Я виню журналистов, потому что они каждый день искали негативные истории о том, почему ты не играешь. Они добирались до Дэррила, добирались до Джо и добирались до Уорлда Би Фри. И эти игроки показывали свое разочарование, потому что они не играли. А журналисты писали кое-что о команде, кое-что о разногласиях. Об игроках и о том, что те хотят, – больше времени».

Была надежда, что присутствие Мармелада поможет решить давнюю проблему городского профессионального баскетбола, которая возникла, когда «Филадельфия Уорриорз» выиграли титул в первом сезоне НБА с белым прыгучим бомбардиром из Кентукки по имени Прыгающий Джо Фулкс. Они снова выиграли титул в 1956 году, снова с белыми звездами, в частности, Полом Аризином, Нилом Джонстоном и Томом Гола, который сам был из Филадельфии. «Они никогда по-настоящему не могли установить контакт с болельщиками Северной Филадельфии, с черным сообществом, а у них были эти потрясающие игроки», – объяснил Дик Вайс.

«Позже они добавили филадельфийца Уилта Чемберлена, в начале шестидесятых, что помогло им заполнять места на арене», – добавил Вайс. – А те старые “Филадельфия Уорриорз” с Уилтом, Аризином и Гола, они были больше, чем жизнь. Сегодня в Филадельфии все еще говорят, что Уилт был лучшим игроком, когда-либо игравшим в лиге».

Несмотря на то, что они имели успех на площадке, «Уорриорз» были проданы на западное побережье после сезона 1962 года, в котором Чемберлен в среднем набирал дикие 50,4 очка и 25,7 подбора за игру. В марте этого года Ходуля Уилт, самый любимый сын Филадельфии, набрал 100 очков в игре, и команда вышла в финал конференции в плей-офф.

Как писал обозреватель газеты «Филадельфия Инквайрер» Фрэнк Фицпатрик, переезд «Уорриорз» после такого великолепного сезона был «острой, как смерть, болью. И хотя со временем пришло исцеление, но обоснованность – нет. Тогда я не понимал этого переезда, да и сейчас, пятьдесят три года спустя, до сих пор не понимаю».

Давний владелец «Филадельфии Уорриорз» Эдди Готлиб в 1979 году унес с собой в могилу свое обоснование этого переезда. В то время, когда они были проданы, «Уорриорз» имели пятую лучшую посещаемость там, что тогда было просто лигой из девяти команд, около 5500 человек за игру (что показывает, насколько отличалось присутствие НБА в ту эпоху).

После ухода «Уорриорз» «Сиракьюз Нэшнлз» переехали в Филадельфию и стали «76-ми», которые вновь забрали себе Чемберлена и выиграли с ним титул чемпиона НБА в 1967 году, но через год обменяли его в «Лейкерс».

Мягко говоря, быть профессиональным баскетбольным болельщиком в городе было мучительным опытом, и «Сиксерс» надеялись укрепить фанатскую базу, продемонстрировав некоторые местные филадельфийские таланты. Но поскольку Мармелад мало играл, пребывание его в команде еще больше расстраивало болельщиков, что объяснил Вайс: «Вот почему “Филадельфия” действительно долгое время уклонялась от того, чтобы брать на драфте игроков, родившихся в Филадельфии. Потому что они решили, что если парни из Филадельфии не будут играть, то ты не сможешь представить это болельщикам в выигрышном свете. Потому что вся фанатская база придет на арену и удивится, почему парень из Филадельфии не играет. Именно так и случилось с Джо».

Большая часть проблем команды на площадке в том первом сезоне была связана, как сказал Шу, с молодостью, отсутствием опыта и непостоянством всех трех талантливых новичков. Новичкам часто дают время, чтобы те приспособились к скоростям НБА, но команда находилась под давлением болельщиков и средств массовой информации, которые настаивали на том, чтобы Джо играл.

«Филадельфия Трибьюн» – ключевое средство массовой информации в надежде команды привлечь сообщество болельщиков – дала понять, что они не довольны тем, как Джо Брайант был принят в начале своего первого сезона.

13 декабря 1975 года газета объявила, что ШУ ВЕДЕТ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИГРЫ С БУДУЩИМ ДЖО БРАЙАНТА.

Что еще больше осложняло ситуацию, так это распространенные мнения об игроках-«понторезах» в ту баскетбольную эпоху. Когда в 1940-х годах НБА была полностью белой, лиге не удавалось продавать много билетов, но затем она добилась некоторого успеха, объединив игры НБА с матчами команды «Гарлем Глобтроттерс». Уже давно считается, что только это позволило лиге выжить в ранних сезонах.

По мере того как НБА становилась немного более устойчивой, полностью белые «Миннеаполис Лейкерс» и полностью черные «Глобтроттерс» сражались в серии прямых баскетбольных игр в 1940-х и 50-х годах, и матчи эти были порой противоречивыми. Учитывая расовый климат в Америке в то время, понятно, что ситуация одновременно способствовала как взаимопониманию, так и расовой вражде.

Даже акт броска сверху был оспорен в рамках моральной ценности эпохи. Джим Поллард, спортивная звезда «Миннеаполис Лейкерс», однажды объяснил, что белые игроки, которые могут забить сверху, не хотят этого делать, потому что это считается позерством или демонстрацией преимущества перед соперником.

И хотя «Глобтроттерс» предлагали множество шоу и развлечений с причудливыми манипуляциями с мячом и комедийными сценками, которые восхищали болельщиков, они тоже мало забивали сверху в эпоху сразу после Второй мировой войны. Это просто не считалось частью игры.

Однако со временем дебаты о позерстве окажутся гораздо более сложными, нежели просто расовыми. Один из величайших игроков-позеров в истории игры, Пистолет Пит Маравич, пришел в «Атланта Хоукс» в качестве новичка в 1970 году, подписав контракт на $2 млн, в то время когда команда отказывалась давать звездам-ветеранам, таким как Ленни Уилкенс и Джо Колдуэлл, даже скромную прибавку к их зарплате, которая составляла менее $100 000 в год.

Ричи Герин, тренер «Хоукс», в течение многих лет имел репутацию одного из самых упрямых соревновательных умов в НБА, и он превратил «Хоукс» в команду-победительницу с жесткой игрой. «Стиль игры Пита оскорбил меня как тренера и наших игроков», – сказал Герин в 1992 году, оглядываясь на два сезона, которые он тренировал Маравича за «Хоукс».

Подобные взгляды оставались преобладающими в 1976 году, что сыграло свою роль в том, как был воспринят кричащий стиль Мармелада. Но прежде чем он смог хотя бы получить шанс показать себя, Брайант должен был просто суметь выйти на площадку.

В январе звезда команды Билли Каннингем получил травму колена, которая открыла для Брайанта игровое время. В соответствии со своими позерскими выходками Брайант проявил склонность атаковать корзину парящими бросками сверху, которые сбивали с толку центровых соперника. Он сделал это в начале января над 213-сантиметровым Элмором Смитом из «Милуоки Бакс», торжествующе потрясая кулаком.

Его энергия была физически ощутима. «Я просто очень хочу играть, – сказал он газете «Делавэр Каунти Таймс». – Это то, что удерживает меня на площадке. Каждый раз, когда я получаю шанс, я играю от всего сердца».

«Джо Брайант – настоящий профессиональный игрок, – сказал Шу журналистам в тот вечер. – Его самым большим достижением стала общая уверенность в себе. В начале года ему было трудно, потому что он не мог взять себя в руки. Отчасти из-за того, что я держал его на привязи, то выпуская, то сажая его на скамейку от игры к игре».

К ФЕВРАЛЮ БРАЙАНТ ЗАЯВИЛ НЕДОВЕРЧИВЫМ ЖУРНАЛИСТАМ, ЧТО ВСЕ ЕЩЕ НАДЕЕТСЯ НА ЗВАНИЕ НОВИЧКА ГОДА.

«Я поставил себе целью завоевать эту честь». Он ее не добьется. Алван Адамс также претендовал на эту награду, набирая в среднем более 19 очков и 9 подборов, помогая «Финикс Санз» выйти в финал НБА той весной. В течение регулярного сезона Мармелад появился в семидесяти пяти играх, в среднем играл шестнадцать минут за матч, набирал 7,4 очка и 3,7 подбора, достаточно солидные цифры для новичка, но недостаточно, чтобы соответствовать ожиданиям своим и сообщества. Брайант даже не попал в команду новичков, хотя «Трибьюн» в апрельской статье объявила его новичком года и лучшим новичком-нападающим, продемонстрировав еще одно свидетельство привязанности сообщества к своему любимому сыну.

«Сиксерс» завершили регулярный чемпионат с сорока шестью победами и взяли верх над «Баффало Брейвз» в серии до трех побед первого раунда. Брайант мало играл в первой проигранной игре, а затем набрал 12 очков во второй, выигранной игре, которая сравняла счет в серии.

Накануне третьей игры «Трибьюн» опубликовала статью о Пэм, миссис Джей Би, двадцатилетней даме. То, что газета опубликовала статью о жене игрока, который не имел большого влияния на надежды «Сиксерс» на плей-офф, указывало на уровень известности, которым Брайанты пользовались в обществе.

«Мы с Джоуи ужасно много говорим о баскете», – сказала она в интервью газете, добавив, что понимает, что это ее работа – подбадривать его и помогать поддерживать его психологическую готовность, несмотря на его разочарования.

Пэм сказала «Трибьюн», что у них с мужем не так уж много времени на семейные дела. Ее родители жили рядом. Какое-то время они вместе с Джо жили с ними вместе, пока молодожены не купили хороший дом неподалеку, в Лоуэр Мерионе, богатом пригороде города. Они не часто приезжали в Юго-Западную Филадельфию, сказала она, добавив, что Большой Джо все еще часто звонил, чтобы спросить, как она, сначала во время беременности, а затем справиться о внучке Шарии после ее рождения в марте.

Несмотря на неудачи сезона, дом Брайантов быстро стал настоящим центром притяжения, как вспоминал Мо Ховард. «Это был прекрасный дом. Вот куда мы отправлялись после игр. Сидели и смотрели телевизор. Включали музыку, ели, и все такое. И в межсезонье мы туда ходили. Мы работали в дневное время, потом шли туда и тусили, потому что, вы знаете, они были одними из немногих людей, которых мы знали, у кого была в те дни центральная система кондиционирования воздуха».

На следующий день после выхода этой статьи «Сиксерс» проиграли решающую игру «Брейвз» – 123:124. Мармелад был изгнан с поля за фолы после того, как набрал 9 очков.

Суд

Через три недели после окончания сезона жизнь Мармелада была перевернута его бегством от полиции, последующей аварией и арестом. Это было поразительное и разрушительное событие для многих людей, от Большого Джо до Сонни Хилла и многих друзей и поклонников Брайанта. Больше всего был опустошен сам Мармелад.

«Он был просто в бешенстве, – вспоминал бывший генеральный менеджер «Сиксерс» Пэт Уильямс. – Он видел в этом самое худшее. Конец его карьеры и позор в своем родном городе. Для него это было просто кошмаром».

В ту эпоху не было ничего необычного в том, что наркопреступники сразу же попадали в тюрьму за первое же преступление, зачастую на длительные сроки. Сверх этого была затронута еще и проблема общественной безопасности. Джо Брайант носился по городу с выключенными фарами, спасаясь от полиции, и причинил значительный материальный ущерб. Добавьте все это к кокаину, и судья может ввести в бой все средства и сделать из него прецедент.

Его жена Пэм немедленно поговорила с репортером «Трибьюн» и поклялась, что будет стоять за своего мужа до конца.

Некоторые думали, что эта ситуация доведет Джона Кокса до апоплексического удара, но семья Коксов уже сталкивалась с юридическими проблемами в августе 1974 года, когда Пухляш был обвинен в публичном инциденте с похищением кошелька, поставившего его сразу перед несколькими обвинениями в уголовных преступлениях. Он ехал в машине с группой друзей, предложив одному из них выскочить и выхватить у женщины сумочку. Позже Пухляш клялся, что он пошутил, но инцидент быстро был предан огласке, когда репортеры постучали в дверь семейного дома, чтобы написать кошмарные новости во всех газетах Филадельфии.

Ричи Филлипс, бывший прокурор, который год спустя стал агентом Джо, представлял интересы Пухляша Кокса по этим обвинениям и в конечном итоге добился его полного оправдания. Молодой защитник смог перевестись в Университет Сан-Франциско и стать там звездой, играя вместе с Биллом Картрайтом.

В рамках юридической катастрофы Джо Филлипс чувствовал себя вполне уверенно в двойной роли агента и адвоката защиты. Адвокат уверенно заявил журналистам, что его клиент будет оправдан по всем пунктам обвинения, что было несколько удивительно, учитывая гору улик против него.

Предварительное слушание было назначено на начало июня, что в целом означало, что обвинение представит свои доказательства для передачи дела большому жюри для вынесения обвинительного заключения. На этой стадии процесса защита никогда не давала показаний.

Но, как бывший прокурор, Филлипс хотел ускорить процесс. Он планировал представить доказательства для защиты на предварительном слушании, что было крайне необычным шагом в области связей с общественностью.

Несмотря на суровые приговоры, которые обычно выносятся по обвинению в употреблении наркотиков, в 1976 году кокаин не считался особо серьезным наркотиком. Хотя этот наркотик существовал уже давно, южноамериканские наркокартели смогли только в эпоху диско получить доступ к американским рынкам и начали наводнять страну порошком, который вошел в моду и мгновенно стал популярным среди состоятельных людей.

Американская ассоциация психологов еще не объявила, что наркотик вызывает привыкание, и он, казалось, появлялся повсюду, особенно в НБА, где меняющаяся структура заработной платы обеспечивала игроков большим количеством наличных денег.

К 1976 году многие игроки «засунули эти наличные деньги себе в нос», как говорили в то время. Вскоре НБА приобретет репутацию организации, злоупотребляющей наркотиками.

«Все нюхали, – вспоминал Сонни Ваккаро, топ-менеджер по продаже обуви. – И я действительно имею в виду всех. В те годы вся культура НБА была связана с наркотиками».

Пит Ньюэлл, тогдашний генеральный менеджер «Лейкерс», вспоминал в интервью 1992 года, что семидесятые были плохим, реально плохим временем для лиги, с характерным густым запахом марихуаны в коридорах командных отелей и вереницей женщин, преследующих игроков и создающих атмосферу сексуального легкомыслия. Кокаин считался афродизиаком, если того уже не хватало в атмосфере.

Многие игроки стали сексуально-одержимыми, как объяснил бывший игрок «Лейкерс» Лу Хадсон в 1992 году: «Они буквально были поглощены этим».

Ньюэлл сказал, что руководители команд просто не знали, что делать с ситуацией в то время, когда сама лига не имела реальной политики в отношении наркотиков. Поскольку Лос-Анджелес служил чем-то вроде эпицентра контркультуры, «Лейкерс» стали нанимать детективов полиции нравов из Лос-Анджелеса для отслеживания перемещений игроков.

Эта тактика едва ли замедлила кокаиновый шлейф. Рон Картер, новичок из Военного института Вирджинии, пришел в «Лейкерс» в 1978 году и вспомнил потрясающую вечеринку в лос-анджелесском клубе, устроенную для Карима Абдул-Джаббара двумя известными актерами, которые были его суперфанатами, во время которой на столах таинственным образом появлялись миски с коксом.

«Имейте в виду, что мы ничего не знали об этих вещах, – объяснил Пэт Уильямс. – Я помню, мы слышали эту молву, эти слухи, но никто из нас в головном офисе не имел об этом ни малейшего понятия. Я имею в виду, мы и понятия не имели, что происходит. Помню, как-то раз я взял газету и прочел, что Джо Брайанта арестовали в Фэрмаунт-парке».

«Филадельфия» была одной из многих команд, оказавшихся втянутыми в быстро меняющуюся массовую культуру. Дело Мармелада станет одним из первых, которое привлечет внимание общественности к этой проблеме.

«В Филадельфии было много людей, которые беспокоились о нем, потому что он им нравился, и они не хотели видеть, как он летит в тартарары, – объяснил Дик Вайс, который освещал игру «76-х» в ту эпоху. – НБА была переполнена этим. Меня всегда удивляло, что никто их не останавливал в самолетах, летящих в эти города, чтобы играть там. Они везли все прямо с собой».

«Игроки никогда не были открыты для разговоров с журналистами об этом, – продолжил он. – Нам никогда не приходило в голову сделать из этого значимое событие. Теперь, если нечто подобное произойдет, то, вероятно, это будет во всех средствах массовой информации. Тогда это было частью культуры».

Тем не менее арест Брайанта попал в новостные ленты. Этот инцидент привел его в отчаяние, но, в дополнение к тому, что Ричи Филлипс был его адвокатом, у него была еще одна огромная сила, работающая на него, – его отношения с Сонни Хиллом, чья лига была заполнена офицерами по условно-досрочному освобождению и другими должностными лицами из судов.

Гилберт Сондерс объяснил, что Хилл не собирался терять одного из игроков, которых он спас с улиц Филадельфии. Странный характер предварительного слушания Брайанта подтвердил это.

Мармелад появился в зале суда № 285 в мэрии с торжественным видом, в элегантном костюме и небрежно завязанном галстуке. Он тащил на руках свою любимую большеглазую дочурку Шарию в шляпке с оборками. Пэм, волосы которой теперь были коротко подстрижены в стиле пикси, шагала справа от него в облегающем брючном костюме, выглядя как будто на втором месяце беременности. В зале суда их представители сопровождали супругов по проходу. Ричи Филлипс был в костюме-тройке и солнечных очках.

Филлипс собрал двадцать свидетелей, чтобы выступить от имени Брайанта, – неслыханная тактика на предварительном слушании. В списке значились тренер Брайанта и генеральный менеджер команды. Команду только что продали, но давний владелец Ирв Козлофф питал к Мармеладу огромную привязанность и пришел, чтобы выступить от его имени, как и его тренер по легкой атлетике преподобный Юджин Фестус, бывший член знаменитых Гарлемских адских бойцов Первой мировой войны и сам по себе легенда Филадельфии.

Обвинение располагало обилием доказательств, но на слушании дела «Содружество против Джозефа Вашингтона Брайанта III» судья Джей Эрл Симмонс быстро постановил, что у полиции не было никаких оснований для обыска автомобиля Брайанта. Это было поразительное решение, учитывая действия Брайанта в ту ночь месяцем ранее.

Судья сказал Брайанту: «Я надеюсь, что с этого момента ты будешь вести честную жизнь. Ты занимаешь высокое положение в обществе, и я надеюсь, что ты будешь жить в соответствии с этим… Ты – кумир среди молодежи Филадельфии. Я надеюсь, что ты продолжишь оправдывать это обожание».

«Клуб встал на его поддержку, – вспоминал Пэт Уильямс. – Он был надломлен, но испытал огромное облегчение и благодарность. Я думаю, что это напугало его до смерти».

БРАЙАНТ ЛЕГКО ОТДЕЛАЛСЯ, объявила на следующий день газета «Делавэр Каунти Таймс» в заголовке, перепечатанном местными СМИ.

Они сказали, что Мармелад должен был по крайней мере получить пощечину. Как бы то ни было, он «отделался лишь выговором», как писала «Таймс».

Официального наказания не будет, но призрак этого инцидента будет преследовать Брайанта на протяжении всей его карьеры. Мармелад придет к выводу, что ему грозило самое страшное наказание, от которого почти не бывает условно-досрочного освобождения.

Однако со временем станет ясно, что решение суда сохранило семью. Если бы не снисходительный судья, Джо Брайант легко мог бы сесть в тюрьму, и, скорее всего, не было бы никакого Коби Бина Брайанта. Фанаты «Лос-Анджелес Лейкерс», скорее всего, никогда не имели бы мегаваттного присутствия того, кто назвал себя Черной Мамбой.

Часть II: Вундеркинд

Глава 6: Коби Бин

В ноябре 1977 года «76-е» шли с победной серией 14–1. Они разбили «Селтикс» в Бостоне, 121:112, в пятницу перед Днем благодарения, затем сели на рейс обратно в Филадельфию на две игры в течение трех дней и записали еще пару побед, в субботу против «Милуоки» и во вторник против «Хьюстона», прежде чем загрузиться рано утром в среду в самолет, чтобы добраться до матча вечером в Детройте, а затем еще один рейс в сам «День индейки».

Где-то посередине этого напряженного графика Джо и Пэм Брайант нашли время, чтобы зачать своего третьего ребенка. Шария родилась в 1976 году, их вторая дочь Шайя – в 1977 году. А затем, ровно через девять месяцев после того, как «Сиксерс» устроили эту серию перед Днем благодарения, их первый и единственный ребенок мужского пола появился на планете, 23 августа 1978 года, сразу после того, как Джо завершил еще одно успешное лето в Лиге Бейкера.

Семейная линия Брайантов восходила к трем Джозефам. У Коксов тоже было три Джона подряд. Но Пэм и Джо решили назвать своего сына Коби (Kobe[12]), предположительно потому, что во время беременности Пэм они вкусно поели в японском стейк-хаусе в соседнем городе Кинг оф Пруссия, штат Пенсильвания. На самом деле, как они оба объясняли позже, им понравилось звучание этого слова, но они произносили его Ко-би, а не Ко-бе, как это звучит по-японски.

Не желая полностью отказываться от связей между отцом и сыном, они сделали его второе имя отсылкой на отцовское прозвище: Бин[13]. Коби Бин Брайант.

Как позже скажут некоторые наблюдатели, мир как будто нуждался в дополнительных доказательствах странности этой пары. Но это были семидесятые годы, десятилетие, когда новое поколение вырывалось за рамки традиций прошлого. В конце концов, доктор Патч Адамс, знаменитый доктор-клоун, назовет одного из своих сыновей Атомик Загнут.

Так что Джо и Пэм Брайант были вполне в духе времени, назвав своего сына Коби Бин. В конце концов, они очень любили говядину. И само время докажет, что их выбор идеален для уникальности и маркетинговой привлекательности.

Это достаточно скоро сделает их сына звездой с именно таким уникальным именем.

В самом начале филадельфийские газеты обращались к любым историям о младшем сыне Брайантов, используя оба имени, например: «Молодой Коби Бин показывает многообещающие перспективы как игрок».

Это имя имело смысл, как позже отмечали другие, потому что говядина Коби драгоценна, производится особым способом, выводится, выращивается и обрабатывается так, чтобы стать самым ценным и экзотическим брендом, как и сам Коби Бин Брайант.

Гораздо большее значение, чем имя, имеет генофонд, как заметил Пол Вестхед: «Пэм происходила из спортивной семьи. Пухляш играл. Он не был лентяем. Он был искусен. У него не было такого роста, как у Джо, но он был опытным игроком. Рассуждая о ребенке, который родится от этого союза, можно было бы сказать, что он будет одарен многими талантами».

Помимо ДНК, воспитание великих спортсменов часто начинается с перфекционистских матерей. Пэм Кокс Брайант осталась загадкой, потому что, в отличие от матери Майкла Джордана, Делорис Джордан, Пэм Брайант никогда не писала книг, никогда не украшала собой обложки журналов, никогда не гастролировала по миру в поддержку семьи. Вместо этого она вела скромную жизнь.

В годы становления сына именно ее особый талант к закулисным манипуляциям вызывал восхищение и раздражение семьи и друзей. Судя по всему, она была довольно яркой, привлекательной, обаятельной, утонченной, любящей изысканность и прекрасные вещи, но, как и ее отец, она предпочитала избегать яркого света, который падал на ее сына.

Самым большим доказательством ее склонности к перфекционизму была сама ее семья. Ее выводок из трех детей был хорошо ухожен, одет и воспитан, две дочери и сын с самого раннего возраста были образцовыми в манерах, речи, поведении, осанке, внешности.

«Если бы другие люди воспитывали своих детей так, как Брайанты воспитывали своих троих, у нас было бы много продуктивных людей в этом мире», – заметил Леон Дуглас, товарищ Джо по команде из итальянской лиги, который видел Пэм за этой работой.

Тем не менее семья и друзья отмечают, что именно Коби получил всю силу ее привязанности и внимания, и между матерью и сыном существовала тесная связь.

«Когда у Пэм наконец родился мальчик, она была просто в восторге, – объяснил друг семьи. – Она любила девочек, не пойми меня неправильно, но центром их вселенной был Коби. Может быть, потому, что именно этого хотел Джо, а она хотела сохранить Джо. Он был сыном, в которого они могли вложить все».

Любовь Пэм к Пухляшу в подростковом возрасте оказалась просто тренировкой для главного события – воспитания ее сына.

«Когда родился Коби, Пэм просто засияла, – вспоминал Мо Ховард. – У нее был сын, а до этого любовью всей ее жизни был Пухляш. Она просто души не чаяла в Пухляше. Теперь для этого у нее был свой собственный сын».

Пэм неустанно культивировала идеальный образ своей семьи. «Что бы ни происходило с ее семьей, нам всегда представлялось, что она совершенна, – объяснил друг семьи. – Я имею в виду, что когда бы она ни говорила о ком-нибудь, это всегда было прекрасно. Она старалась изобразить только одно, что все было прекрасно. Коби. Ее дочери. Все».

Это совершенство включало и поведение самой Пэм, как объясняла подруга. «Она всегда была очень привлекательной, очень милой, очень доступной, очень, очень хорошей, и обе ее дочери были такими же».

Ее подход распространялся и на понятие достижений. Наличие их индивидуальных спортивных талантов никогда не допускалось в качестве какого-либо оправдания для ее детей. Они должны были выполнять свою школьную работу, быть послушными и ответственными.

С первых же дней своей жизни Коби Бин рос в семье, которой восхищались другие, и не только в филадельфийских газетах, но и везде, где бы они ни появлялись.

Пэт Уильямс вспомнила, как Брайанты с гордостью привезли своего маленького сына на «Спектр», арену «Сиксерс»: «Люди спрашивали меня: «Что ты помнишь о Коби Брайанте?» И я бы сказал, что помню его бабушку и дедушку, они укачивают его или везут в детской коляске на игры. Скажем так, он вырос на «Спектре». Первый год его жизни был связан с «76-ми».

Гилберт Сондерс вспомнил, как наткнулся на Джо, сопровождающего маленького сына, на выходе из лифта после летнего баскетбольного матча. Юный Коби Бин ехал на игрушечном автомобиле.

«Это был мерседес», – со смешком вспомнил Сондерс.

Мармелад был воплощением гордого папы, – когда бы он ни был рядом.

Позже Коби Брайант прославился баскетбольной связью со своим отцом. Но, учитывая известность отца и частые поездки профессионального спортсмена в годы становления сына, было понятно, что самая ранняя и самая близкая связь Коби Бина будет складываться с Пэм Брайант. Его сестры заклеймят Коби как неисправимого маменькиного сынка.

Таким образом, ее сын впитал большую часть личности Пэм, далекой от беззаботности своего отца.

«С точки зрения энтузиазма, его любви к игре, я больше похож на своего отца, – сказал Брайант в 1999 году. – Но на площадке я больше похож на свою мать. Она больше похожа на питбуля».

«У нее вот такой характер, – сказал он и хлопнул в ладоши, чтобы раздался резкий звук. – Очень конкурентный. Так что я получил лучшее из обоих миров».

Мать и сын по большей части были приятными личностями, вплоть до манер, которые в мгновение ока могли стать удивительно холодными. Эта холодность могла быть поразительно отталкивающей для тех, кто с ней встречался. И в сочетании со способностью к внезапному, резкому гневу и мать, и сын будут использовать ее для установки параметров своей жизни.

Однако главным движущим элементом был перфекционизм. Текс Уинтер, тренер-ветеран, который так тесно сотрудничал с Джорданом и Брайантом, часто говорил, что это была главная из многих фундаментальных черт, общих для двух суперзвезд, – их интенсивный перфекционизм.

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ДОСТИЖЕНИЙ БРАЙАНТА СПРАВЕДЛИВО СКАЗАТЬ, ЧТО ВО МНОГИХ ОТНОШЕНИЯХ МАТЬ ВЫРАСТИЛА МУЖЧИНУ.

Блюз чемпионских игр

Растущая семья Джо Брайанта, возможно, и приносила ему радость, но сама его карьера вызывала совсем другие эмоции. В межсезонье 1977 года команда работала над многомиллионной сделкой, чтобы привлечь Джулиуса Эрвинга, великого «Доктора Джея» из «Нью-Йорк Нетс», как раз в тот момент, когда рушилась АБА. Внезапно Джо Брайант упал еще глубже в ротации Джина Шу. Скудное игровое время, на которое жаловался Мармелад, будучи новичком, сократилось почти вдвое.

«У него были свои моменты, – сказал Пэт Уильямс. – Ни у кого из нас не было сомнений в том, что Джо Брайант был талантом, и мы все очень хорошо относились к нашему будущему с этими молодыми игроками. Однако теперь у нас была группа ветеранов, которые были лучше их. Макгиннис, Джулиус, Стив Микс, Харви Кэтчингс и мы пытались забрать к себе еще и Дэррила. Я имею в виду, что мы были перегружены талантами».

Когда он действительно играл, Мармелад оставался членом печально известного Отряда Бомбометателей, что не способствовало его развитию, как заметил Мо Ховард. «Тем парням, что играли во втором составе, было на это наплевать. Знаешь, им на самом деле было наплевать. Они должны были играть за спиной у Джулиуса и тех парней. Это было похоже на “когда мы доберемся до площадки, мы просто будем делать свое дело”. Я думаю, что именно из-за этого у Джо могла быть плохая слава».

Вся команда представляла собой разрозненную группу.

«Та раздевалка была местом, где бил фонтан великолепных интервью, – вспоминал Дик Вайс, который освещал работу клуба. – Там не было тех, кто плохо говорил. Джулиус задавал тон, потому что он был непревзойденным профессионалом. У них была куча общительных и дружелюбных парней, а также забавных ребят, таких как Стив Микс и Колдуэлл Джонс».

Огромный, молодой, физически сильный экспонат, Докинз был известен как Шоколадный Гром – поэт, который говорил о том, что прибыл с планеты Лавтрон. Ллойд Фри сменил свое имя на Уорлд Би Фри[14].

«Дэррил был очень веселым, – говорил Вайс. – Ллойд Фри и Джо говорили все, что их душе было угодно. Ты можешь просто открыть свой блокнот, и эти парни сами заполнят его».

Макгиннис давал интервью, покуривая сигареты. Мармелад иногда поддерживал подобную практику, разговаривая с репортерами, бренча на воображаемой гитаре и покуривая.

«Я спросил Джо о “Сиксерс”, – вспоминал Вонтез Симпсон, – потому что они были по-настоящему талантливы. Он сказал, что у них нет образцов для подражания, которые держали бы их в узде. У них было много молодых парней с деньгами, которые усердно веселились после игр». Он сказал Симпсону, что сам Эрвинг не слишком увлекается вечеринками, но он также не склонен указывать другим игрокам, как им жить.

На площадке всем игрокам «Сиксерс» приходилось приспосабливаться к такому игроку, как Эрвинг. «Все прекрасно ладили, – рассказывал Дик Вайс. – Джулиус задавал тон всему остальному. Тут не было схожести с АБА, где он был сверхчеловеком, но он все еще был чертовски хорош».

Макгиннис, будучи лидером команды, испытывал с этим трудности, но в конце концов смирился с тем, что иерархия изменилась. Его позиции укрепились, когда «Сиксерс» играли матчи на пути к финалу чемпионата лиги 1977 года против «Портленд Трэйл Блейзерс» во главе с Биллом Уолтоном.

«Не думаю, что Джоуи имел какое-либо представление о том, что они собираются бороться за титул», – вспоминал Мо Ховард.

Не могла такая возвышенная мысль прийти в голову игроку, проводящему в лиге лишь второй год, особенно глубоко разочарованному.

Макгиннис начал испытывать трудности во время плей-офф, что внезапно предоставило больше игрового времени для Мармелада. Как ни странно, именно его защита произвела впечатление на тренеров и болельщиков во время чемпионской серии. «Сиксерс» отправились в Портленд и выиграли первые две игры, но все начало меняться, когда ближе к концу второй игры Докинз и тяжелый форвард «Портленда» Морис Лукас подрались.

«До этого момента казалось, что мы просто сметем этих “Трэйл Блейзерс”, – вспоминал Пэт Уильямс. – Это была настоящая драка».

Докинз был взбешен тем, что никто из его товарищей по команде не пришел ему на помощь в рукопашной схватке (Даг Коллинз, по-видимому, пытался, но его случайно задел сам Докинз). В раздевалке молодой центровой разразился бранью, атакуя туалетные кабинки, которые, в свою очередь, ответили наводнением.

«Он опрокинул слив, опрокинул умывальник, просто уничтожил раздевалку, – вспоминал Уильямс. – Он был ростом 211 см, весил 122 кг и был в ярости. Все просто превратилось в руины, полный бардак».

Много позже некоторые со смехом вспоминали дорогие ботинки и одежду товарищей по команде, плавающие повсюду, но в то время никто не смеялся. Весь этот инцидент, как оказалось, разрушительно повлиял на мышление команды и их взаимоотношения, что позже и наблюдал Уорлд Би Фри. Несмотря на свое лидерство со счетом 2:0, «Сиксерс» больше не выиграли ни одной игры. Они быстро проиграли все три матча у себя дома.

Раскаявшись, поэт Докинз написал «Оду шестой игре», чтобы подготовиться к финальному матчу. «Сиксерс» хорошо играли, но проиграли в равной борьбе.

Их проблемы перешли и на первые полдюжины игр следующего сезона. Новый владелец команды, Ф. Юджин Диксон, разозлился из-за переговоров о контракте с Шу, потому что тренер был одним из первых, кто нанял агента, вездесущего Ричи Филлипса.

«Фитц Диксон был недоволен, – вспоминал Уильямс. – Он думал, что Шу требует у него больше денег только потому, что тот стал новым владельцем».

Диксон сидел за скамейкой запасных команды, и однажды вечером, после неудачного выступления в первую неделю сезона, он махнул Уильямсу, чтобы тот спустился на площадку из ложи для прессы, где он приказал своему генеральному менеджеру уволить Шу и в качестве тренера нанять бывшего игрока «Сиксерс» Билли Каннингема.

«Ничто не могло заставить его передумать», – сказал Уильямс.

Шу и вся лига были по понятным причинам ошеломлены этим шагом, но Каннингем, фаворит болельщиков, пришел и привел команду к рекорду 14:1 в ноябре, который послужил прелюдией к эре Коби Бина.

Каннингем подошел к этой работе очень серьезно. Джо Брайант играл достаточно хорошо во время плей-офф для того, чтобы заработать продление контракта с командой. Он пробыл в «Филадельфии» еще два сезона, когда Каннингем вместе с помощниками тренера Чаком Дейли и Джеком Макмахоном поставил себе целью ликвидировать Отряд Бомбометателей.

После того как команда проиграла «Буллетс» в плей-офф 1978 года, тренеры попросили Уильямса обменять Уорлда Би Фри.

«К этому моменту мы уже задрафтовали Мо Чикса, – вспоминал Уильямс, – и обменяли Джорджа Макгинниса на Бобби Джонса из “Денвера”. Тренеры приходят ко мне и говорят, что мы должны отпустить Ллойда Фри. Я любил Ллойда. Он был целым шоу и еще половинкой, отличным атакующим продюсером и бесстрашным игроком».

«Мне просто было очень трудно на это решиться, – вспоминал Уильямс. – Они были непреклонны в том, что мы не доберемся туда, куда нам нужно. Я сказал, что он перейдет куда-нибудь и будет набирать в среднем по 35 очков за вечер, и поэтому я начал предлагать его другим командам. Это была моя ответственность. Я обошел всю лигу и не получил ни огрызка. И наконец, Джин Шу, который к тому времени тренировал «Сан-Диего», проявил некоторый интерес – не большой, но некоторый. И я наконец-то смог заключить сделку, когда мы отправили им Ллойда Фри, а сами получили выбор «Клипперс» в первом раунде в 1984 году, который, кстати, оказался Чарльзом Баркли».

Когда Отряд Бомбометателей был обезврежен, команда снова вышла в плей-офф в 1979 году. Во время критической серии с «Сан-Антонио» Каннингем ввел Джо Брайанта в игру только для того, чтобы увидеть, как он немедленно бросил издалека и промахнулся, и это привело к атаке игроков «Сперс».

Каннингем быстро убрал Мармелада из игры, которую «Сиксерс» продолжали проигрывать.

«Билли всегда задерживал дыхание рядом с Джо, – объяснял Пэт Уильямс. – Тренеры говорили: “Мы просто не можем загнать его в рамки, мы просто не можем обуздать его”».

«Я помню тот бросок, – сказал Мо Ховард. – И он больше не играл. Он вообще не играл. Я отчетливо помню бросок, о котором идет речь. Может быть, это было только потому, что он только вошел в игру. Именно такие броски он и совершал».

В течение четырех лет, проведенных в «Филадельфии», Брайант жаловался репортерам, что хочет, чтобы его обменяли. Внезапно это стало реальностью.

«Мы готовимся к следующему сезону, когда Билли, Чак и тренеры говорят, что нам нужно обменять Джо Брайанта», – вспоминает Уильямс.

Генеральный менеджер обзвонил все команды лиги, пытаясь обменять Мармелада. «Я никого за него не получил», – сказал он.

Наконец, в октябре, когда новый сезон только готовился взять свой старт, Джин Шу снова предложил первый раунд драфта своей команды 1986 года за Джо Брайанта. Этот выбор драфта позже будет продан в «Кливленд» и использован для выбора центрового Северной Каролины Брэда Догерти.

«Я помню, как сообщил Джо о том, что мы сделали, – вспоминал Уильямс. – Думаю, он почувствовал облегчение. Он хотел играть. Он знал, что пришло его время. Он стремился попасть туда, где у него была бы возможность делать то, что он хотел делать».

Для многих поклонников и друзей Брайанта в городе его время в качестве игрока «Сиксерс» казалось упущенной возможностью.

«Он был особенным, – заметил Мо Ховард. – Филадельфийцы очень, очень уважали игру Джоуи. Я часто думал, что они введут его в игру, чтобы успокоить всех филадельфийцев, и он немного поиграет, а потом они выведут его из игры, и он никогда больше не будет играть. Если бы у него была возможность играть, учась на своих ошибках или том, что воспринималось как ошибки, он был бы Суперменом. В Филадельфии было много действительно хороших баскетболистов, но Джоуи был особенным. Он делал то, что другие парни не делали, чувак. Он был похож на Джорджа Гервина».

В течение своих первых четырех лет Мармелад умудрялся играть свои считаные минуты на всех пяти позициях и хорошо выступал в качестве защитника и нападающего, и даже в центре.

Оглядываясь назад много лет спустя, Пэт Уильямс скажет, что Брайант был разносторонним, но никогда не был достаточно хорош, чтобы преуспеть хоть на одной из позиций. Он был недостаточно быстр, чтобы быть отличным защитником, недостаточно атлетичен, чтобы быть исключительным нападающим, недостаточно силен, чтобы регулярно работать в центре.

Вдобавок ко всему, он оказался невыносимо нестабильным, блестящим в одной игре и катастрофически плохим в другой.

Атмосфера разгульной жизни в Филадельфии была не слишком приятной для молодой семьи с тремя детьми в возрасте до четырех лет. Переезд в Сан-Диего пришелся по душе Пэм, да и климат на площадке там оказался лучше.

Глава 7: Забавный парень

Джин Шу обещал обеспечить в «Сан-Диего Клипперс» принадлежащий кинопродюсеру Ирву Левину и нью-йоркскому адвокату Гарольду Липтону, захватывающий, динамичный стиль игры. Шу в первый год франшизы в Сан-Диего завоевал с командой сорок три победы и пятое место на Западе, поэтому с приобретением в сентябре 1979 года центрового Билла Уолтона, а затем месяцем позже добавлением Мармелада надежды на успех взлетели до небес.

Уолтон, однако, вскоре получил еще одну травму ноги, положив начало циклу разочарований в своей карьере. Воссоединившись с Шу, Джо Брайант обрел регулярное игровое время и важную новую функцию – ролевого игрока. Больше не испытывая давления быть звездой, которое он чувствовал в своем родном городе, он пообжился в «Клипперс» и стал «двузначным бомбардиром»[15].

Эта перемена показал Мармеладу действие того «общественного давления», которому он подвергался в Филадельфии. Его разум стал «яснее», сказал он.

«Мне казалось, что я должен играть роль суперзвезды, – говорил он о своих ожиданиях в родном городе. – Однако играть роль суперзвезды – это не для меня».

Даже находясь в центре внимания, он все-таки мог выдавать яркие моменты, как в его первых играх с «Сан-Диего», когда он обрушил неимоверный бросок сверху в матче против «Лейкерс», который заставил великого Карима Абдул-Джаббара бежать в прикрытие, или вечер, когда он явно переиграл Ларри Берда из «Бостона».

Однако в том сезоне Уолтон сыграл всего семнадцать матчей, «Клипперс» одержали тридцать пять побед, а их средняя посещаемость на Спортивной арене Сан-Диего упала до менее чем шести тысяч человек за вечер. Владельцы отпустили Шу после сезона и пригласили Пола Сайласа, первого главного тренера, который заработал репутацию жесткого, умного профессионала после того, как выиграл два титула вместе с Дэйвом Коуэнсом на площадке «Бостон Селтикс».

Той весной 1980 года Джо Брайант наблюдал, как Мэджик Джонсон, 183-сантиметровый разыгрывающий, в финальной серии привел «Лейкерс» к победе в шести матчах над «Филадельфией». Джонсон играл в защите, в центре и нападающим во время той серии. Он был идеальным воплощением игрока, которым желал быть сам Мармелад, и это вызвало в нем разочарование и размышления о том, что могло бы быть.

«Я думаю, что Джо немного опередил свое время, – сказал Сонни Хилл в интервью 2015 года. – Это было до того, как в лиге появились игроки его размера. Вот почему он всегда думал о себе как о ранней предтече такого парня, как Мэджик Джонсон. Потому что высокие парни оказались в такой ситуации, что им пришлось играть роль здоровяка».

«Когда вы говорите о Мэджике Джонсоне, вы говорите об одном из величайших игроков, когда-либо играющих, а Джо и близко рядом с этим не стоял», – сказал Джин Шу, вспоминая прошлое. – У Джо действительно было некоторое сходство с игрой Мэджика. Он был больше игроком, играющим снаружи: он мог держать мяч, он мог пасовать мяч. Но Джо в своей профессиональной карьере никогда не был тем самым, никогда не был парнем, по поводу которого ты бы сказал: “Хорошо, Джо, мы хотим, чтобы ты делал так всегда”».

«Никогда не был тем самым». Это была фраза, которая будет преследовать карьеру Джо Брайанта, и идея, которая подтолкнет его сына к противоположному.

«Я просто хочу быть тем самым», – повторял Коби Брайант снова и снова в первые годы своей карьеры.

Тренером «Лейкерс» во время взлета Мэджика был не кто иной, как Пол Вестхед, который все еще использовал свой быстрый стиль. Несмотря на это, Вестхед вспомнил, что команда нокогда не обсуждала возможность приобрести Брайанта, звезду его старых команд в «Ла Саль». Вестхед объяснил, что он был просто тренером, с небольшим участием в управлении персоналом, работе, с которой довольно хорошо справлялись генеральный менеджер «Лейкерс» Билл Шарман и его помощник Джерри Уэст.

Хотя Мармелад играл за «Клипперс», некоторые вспоминают, что его маленький сын был одет в крошечную куртку «Лейкерс». В его мировоззрении игры произошли серьезные перемены, и Джо Брайант стал идеализировать «Лейкерс» и Мэджика Джонсона, как и его сын в последующие годы.

Мармелад мог только наблюдать издалека и оставаться в своей роли. «Каждый день, когда я нахожусь на выездах, я звоню домой и разговариваю с Пэм и с каждым из детей», – говорил он в то время.

«И я все еще звоню родителям, выиграл я или проиграл».

Он признавал, что его жена, несмотря на свой распорядок дня, продолжала бороться с трудностями молодой семьи: «Необходимо следить за детьми, чтобы у них не было вредных привычек. Моя жена – сильная рука в том, что касается дисциплины».

Пэт Уильямс вспоминал, что для того, чтобы управлять финансами и держать мужа из НБА в правильном состоянии, требовалась исключительно сильная воля. «Пэм должна была управлять семьей. Джо был славным парнем, которого хорошо привечали. Во многих отношениях он был человеком, от которого можно ожидать всего что угодно».

Семейный калейдоскоп Брайанта в начале 1980-х включал воспоминания о маленьком Коби, забивающим сверху в крошечную пластиковую корзину, в то время как его отец играл за «Клипперс» по телевизору. К началу третьего сезона Джо в «Сан-Диего» его сын вырос, а вместе с ним и корзина, да так сильно, что Коби стал героем своего первого газетного заголовка в своей карьере, в «Филадельфии Трибьюн».

«СЫН БРАЙАНТА ЗАНОСИТ СВЕРХУ В ТРИ ГОДА?» – вопрошала газета.

«Коби три года, но он уже любит баскетбол, – сказал Большой Джо спортивному журналисту-ветерану Филадельфии Херму Л. Рогулу. – Он бежит по коридору, прыгает на своем маленьком батуте и бросает свой мини-мячик в кольцо на 2,5 метровой высоте».

Очевидно, он украл батут у своих сестер. Много лет спустя обе девочки утверждали, что их брат уже работал над своей левой рукой в том возрасте.

«Он бегал по дому и играл в баскетбол. А я хотел, чтобы он стал врачом, – вспоминал Большой Джо. – Он сказал мне: “Папаш-папаш, я хочу быть баскетболистом”. Я сказал ему: “Ты устанешь и вспотеешь, играя в баскетбол”. Потом он говорил: “Папаш-папаш, так это именно то, что и должны делать баскетболисты – уставать и потеть”».

Большего добиться не удалось

Больше не игрок скамейки запасных, сидевший в надежде на небольшое количество мусорного времени, Мармелад получал по полной каждый игровой вечер впервые в своей карьере. Сайлас, как и Каннингем в «Филадельфии», придерживался строгого подхода, но двадцатишестилетний Мармелад провел свой лучший сезон под руководством тренера-первогодка, набирая в среднем 11,6 очка, 2,3 результативных передачи и 5,4 подбора за 28,8 минуты за вечер, хотя Сайлас постоянно боролся за то, чтобы держать его в узде.

Команда улучшила свой рекорд до тридцати шести побед, и Брайант все еще привносил в игру особую атмосферу, которая радовала болельщиков, или, по крайней мере, именно так он об этом рапортовал в своих регулярных телефонных звонках Большому Джо.

«Джо популярен, как никогда, – сказал Большой Джо Херму Рогулу. – В Сан-Антонио команда “Бейслайн Бамс” подарила ему одну из своих футболок с его именем. Дети подбегают к нему в Диснейленде и “Морском мире”. Один сказал: “Нам нравится, как ты играешь”».

Какие бы хорошие времена ни были, они закончатся в то межсезонье, когда магнат недвижимости Дональд Стерлинг купит эту команду. Хотя он купил команду, хвастаясь своим личным богатством, но вскоре стал известен своей скупостью и странными поступками, которые запустили долгий, болезненный процесс погружения франшизы на дно.

После избавления от некоторых своих игроков, чтобы сэкономить в зарплатной ведомости, «Клипперс» мучился в кампании 1981/82 годов, закончив сезон с антирекордом 17–65. В течение этого сезона Мармелад жаловался, что команда не летает первым классом, как это предусмотрено соглашением союза с лигой. Когда его жалобы не принесли никакого ответа, он пригрозил возглавить команду в бойкоте предстоящей игры. Сайлас отговорил его от бойкота, но удар из головного офиса он заработал. Это было почти так же, как если бы у Джо была личная миссия по разрушению своей карьеры. Теперь должность «клубный адвокат» добавилась к списку других отрицательных черт в его резюме.

Единственным облегчением в этом несчастном году было то, что малыш Коби работал с мячом на тренировках «Клипперс». «Я часто видел его играющим на арене, – сказал Сайлас журналисту Джонатану Абрамсу. – Он был просто маленьким мальчиком».

Терапия Мармелада от всех этих проигрышей наступала в его выходные, когда он брал Коби на игры «Лейкерс». «Коби почти четыре года, и он совсем малыш, – сказал тогда Мармелад. – Я водил Коби на матчи “Лейкерс” и знакомил его с игроками. Он поклонник Мэджика Джонсона».

Перевод, конечно, был таков: Джо Брайант сам был поклонником Мэджика. Большой защитник «Лейкерс» представлял то, кем сам Брайант очень хотел быть, и то, что сейчас явно вне его досягаемости.

После окончания сезона Джо отправили вместе с выбором во втором раунде драфта в «Хьюстон Рокетс» за их выбор во втором раунде.

Когда в 1999 году его спросили о том, как он провел время с Джо Брайантом в «Сан-Диего», Билл Уолтон со смехом ответил: «Он был хорошим игроком, но давайте скажем так. Тренеры НБА всю ночь не спали, придумывая, как защититься от Мармелада Брайанта».

Этот переезд означал, что он переходит из одной танкующей[16] команды в другую, хотя поначалу Брайант этого не понимал. Он думал, что будет играть в «тепленьком местечке» Мозеса Мэлоуна. «Рокетс» тренировал Дэл Харрис, и они участвовали в финале в 1981 году, но в сезоне 1982/83 они планировали проигрывать игры, чтобы получить звезду Университета Вирджинии Ральфа Сэмпсона первым выбором на драфте. Мозес Мэлоун уехал в «Сиксерс», а у «Хьюстона» начался долгий сезон.

«Рокетс» закрутились в 14–68, и Мармелад закрутился вместе с ними. Он набирал в среднем 10 очков за 25,4 минуты за игру, сыграв в восьмидесяти одном матче. Одна игра, которую он пропустил, попала в заголовки газет: он проигрался в пух и прах во время ночной игры в покер и у него не было денег на такси, чтобы добраться до командного автобуса. Решение этой проблемы, как говорили, выглядело так: Пэм давала ему чуть больше денег из его еженедельного «кармана»: пятидолларовую купюру, которую нужно было засунуть в носок на всякий случай.

После того сезона, который стал его восьмым в качестве профессионального игрока, стало ясно, что абсолютно никто в НБА больше не хочет Мармелада, хотя ему было всего двадцать восемь лет и он был в расцвете сил.

Много позже оглядываясь назад, Джерри Уэст замечал: «Он потратил свою карьеру впустую».

Пол Вестхед всегда удивлялся, почему звезда его студенческой команды не стала уважаемым игроком НБА. Он подозревал, что причина началась с прозвища и была усилена его задержанием с наркотиками.

«Я не знаю, как он получил это имя, – сказал Вестхед в 2015 году. – Это довольно интересно, и, честно говоря, по мере развития его карьеры, особенно после того, как он покинул «Ла Саль» и перешел в профессиональный спорт, прозвище Мармелад, в зависимости от того, кем ты был, могло быть как положительным, так и отрицательным».

Боб Райан, освещавший лигу в ту эпоху для «Бостон Глоуб», согласился бы с Джерри Уэстом и в одной из своих колонок описал Джо Брайанта «полным идиотом».

Это мнение многие разделяли.

«Когда я вспоминаю о Джо Брайанте, а люди говорят “Мармелад”, я вижу улыбающегося, счастливого, очень подвижного игрока, пасующего мяч за спиной, – сказал Вестхед. – Кое-кто из НБА сказал, что это было его проблемой. Это не мои слова, но я думаю, что в некотором смысле это повлияло на то, что общественность и профессиональные генеральные менеджеры думали о нем как о слишком причудливом игроке».

«Там все было ужасно, – вспоминал его друг Мо Ховард. – У него был огромный дар, и индустрия не позволила ему воспользоваться им».

«Просто с расстояния, не сводя глаз с того, что он делает, я слышал, что говорят люди, – вспоминал Вестхед. – Любой, кто захочет меня выслушать, скажет: “У этого парня много талантов и навыков. На баскетбольной площадке он может делать почти все, что захочет”. Но у меня всегда было впечатление, что никто не воспринимает его всерьез. Что они просто думали, что Джо был забавным парнем».

После сезона 1983 года он вышел из игры, работая на владельца «Рокетс» Чарли Томаса, продавая автомобили. Поначалу, проведя всю жизнь в баскетболе, Мармелад решил, что ему нравится заниматься бизнесом, общаться с людьми, продавать фургоны, грузовики и легковые автомобили. Но страна переживала еще одну тяжелую рецессию: процентные ставки были высокими, продажи – медленными. У Джо Брайанта не было ни диплома колледжа, ни настоящего отождествления себя ни с кем другим, кроме как с баскетболистом.

Отступление в Филадельфию было явно не самым счастливым временем для Брайантов.

Единственное, что было у Джо – помимо семьи, которую поддерживала его жена, – это его отношения с Сонни Хиллом. Он продолжал играть в Лиге Бейкера, где мог показать все свои таланты, где болельщики все еще окружали его любовью. Кроме того, он начал тренировать в Лиге Сонни Хилла и обнаружил, что ему это нравится.

Хилл, в свою очередь, ценил Джо Брайанта как одну из своих самых больших историй успеха. Но связь была не только в этом. Много игроков из его лиги были еще молоды и легкомысленны. Когда они состарятся, они поймут, как много Хилл значил для их жизни, и они будут лелеять опыт игры в Лиге Хилла.

Но Мармелад был одним из тех немногих, кто рано понял это, кто наслаждался временем, проведенным в лигах Хилла. Его присутствие каждое лето добавляло сил лиге, но оно также помогало поддерживать самого Хилла, проходившего через очень сложные времена, поддерживая все на плаву.

Хилл знал, что Брайант много играл в баскетбол, и начал поощрять его думать о том, чтобы поиграть в Европе. «Деньги там хорошие», – сказал он Джо.

Во многих отношениях это было последнее, что хотела бы услышать Пэм Брайант. Она тащила свой юный выводок из Филадельфии в Сан-Диего и Хьюстон, поддерживая отношения с постоянно уезжающим мужем из НБА, а теперь он говорит о том, чтобы перевезти вещи через море в Европу?

Потребовались месяцы, чтобы эта идея прижилась. Тем временем они жили в Хьюстоне, а Джо пытался продавать автомобили. Позже, когда Пэм спрашивали, что ей нравится в Хьюстоне, она уклончиво отвечала: «Лошади». Та, кто всегда старалась выглядеть безупречно, мало что могла рассказать о Техасе.

Теперь Джо настаивал на переезде в Италию. Ее дети уже говорили о том, как трудно заводить друзей и менять их с каждым переездом.

Джо продавил эту идею, сказав, что это будет быстрый год, шанс увидеть нечто совсем другое. К тому же им нужны были деньги. Вкусы Пэм были очень дорогими. Ей не терпелось остаться в своем уютном доме в пригороде Филадельфии. «Ей была ненавистна сама мысль о том, чтобы снова уехать из Филадельфии», – вспоминал Джо. Но она неохотно согласилась попробовать.

Тем летом 1984 года, перед отъездом в Италию, Коби смотрел по телевизору, как олимпийская сборная США готовится к Играм в Лос-Анджелесе. Их подготовка состояла из серии игр против профессиональных игроков. Тогда он впервые обратил внимание на Майкла Джордана. «Это была студенческая команда, – вспоминал он. – Они готовились к Олимпиаде. Они играли против профессиональной команды. Этот парень на дриблинге уходит в быстрый отрыв и взлетает, – думаю, что этот прыжок был над Мэджиком, – и забрасывает сверху, пролетая мимо Мэджика. Такого не должно происходить. Кто этот парень? Мне не нравится этот парень, потому что Мэджик был “моим парнем”. Думаю, что именно тогда я впервые увидел его».

Глава 8: Италия

Темное лицо кажется удивленным, пойманным в полуулыбке на фоне белых игроков в баскетбольном лагере в Италии. Он стоит один в правом нижнем углу фотографии, перед двумя рядами сияющих итальянских лиц. Они старше его, но, судя по выражению его лица, молодой Коби Брайант знает, что он уже гораздо лучший игрок, чем те, кем когда-либо будет любой из них. Над ними возвышается улыбающийся герой Джо Брайант, знаменитый гость лагеря, его лицо купается в собственном свете.

Хотя Мармелад всегда улыбался, друзья из той эпохи помнили, что Коби уже был полной его противоположностью, особенно когда он выходил на площадку.

«Когда он играл, его лицо всегда было серьезным, очень серьезным, – вспоминал Микелла Ротелла, который был старше его и который часто играл против молодого Брайанта на горной площадке в тосканской деревне Чирильо. – Никаких улыбок. Очень решительный».

«Он всегда был так серьезен во всем, что касалось спорта, всегда так напряжен», – вспоминала Шария, его сестра.

«Менталитет Коби был очень сосредоточен на победе, победе и еще раз победе», – сказал Джакомо Виттори, еще один друг детства из Италии.

«Когда ему было восемь, а мне одиннадцать, мы играли в одной баскетбольной лиге, – вспоминала Шария в 1999 году. – Остальные ребята просто хотели поиграть, а он такой: “Я хочу выиграть”. Один раз оставалось всего тридцать секунд, и мы проигрывали на два очка, и он сказал: “Дай мне мяч”. Я имею в виду, он был просто помешан на победе. Он всегда был таким».

Он сказал, что тогда впервые понял, что может взять на себя игру: «Когда я был мал, мне было девять или десять, я играл в маленьких лигах. Когда на кону стоял исход игры, и ты оказываешься в такой ситуации, и твоя спина прижата к стенке, я начинаю драться. Это менталитет “дерись или беги”, а я всегда был бойцом».

Годы спустя в глазах тренеров «Лос-Анджелес Лейкерс» Италия стала тем местом, где он научился сбрасывать со счетов своих менее опытных и менее талантливых товарищей по команде, доверять только своим собственным силам. Когда он эгоистично играл в составе «Лейкерс», некоторые из его тренеров тихо комментировали, что Коби Брайант «вернулся в Италию».

«Он был очень эгоистичен, – вспоминал Джакомо Виттори, добавляя, что эгоизм был вызван тем, что Коби был намного лучше всех других игроков. – Все это замечали. Он был здесь единственным чернокожим ребенком. Все это замечали. Он был очень умелым».

Именно в эти годы становления у него впервые проявились ярко выраженные черты характера, которые он унаследовал от матери. Он был ее кукольным ребенком, и она, казалось, любила одевать его аккуратно, как маленького человечка, в свитера и другую джентльменскую одежду, предполагая, что он не столько ребенок, сколько миниатюрный взрослый.

Пэм Брайант обладала определенной выправкой, и даже в детстве в манерах Коби было нечто очень похожее. Италия и воспитание, основанное в основном на европейской культуре, навсегда превратили его в совершенно особенного юношу, тем более когда он добрался до американского профессионального баскетбола.

На вопрос о том, насколько формирующим был его опыт в Италии, когда он впервые пришел в НБА, Брайант отвечал: «Я высоко прыгаю. Все остальное сформировано в итальянском стиле».

Он по-итальянски хорошо относился ко всей семье. Блестящий набор трюков и пасов Джо, от которых завывали толпы филадельфийцев, хорошо зарекомендовал себя в Италии. Джо потребовалась всего одна игра, чтобы понять, что он может зарабатывать на жизнь и снова получить ту любовь от поклонников, которую он так жаждал.

Пораженные его умением обращаться с мячом, итальянцы снова и снова останавливались на слове, которым можно было описать игру Джо: «красота».

Действительно, Италия оказалась чудесным местом для молодой семьи Джо Брайанта, той силой, которая их сблизила. В то же время здесь закладывались и укреплялись другие вещи, то, что они не увидят в то время, то, что окажется трудно понять в водовороте всех великих страстей, с котоыми они столкнулись в Италии, то, что привносило в их жизнь определенный холод, то, что молодой Коби Бин примет и использует в своей жизни.

Так же, как и в Америке, в Италии семья Брайантов несколько раз переезжала, что в дальнейшем послужило восприятию отчуждения как нормы, которой он будет придерживаться на протяжении всей его жизни. В детстве ему всегда было трудно заводить друзей, а потом, как только у него это получалось, оказывалось, что пришло время сказать им «чао».

Первый итальянский дом Брайантов был в Риети, куда семья переехала, и Коби пошел в школу всего через несколько недель после своего шестого дня рождения. Шарии было восемь, Шайе – семь. Это был небольшой древний город на небольшом расстоянии к северо-востоку от Рима, известный как дом сабинян, племени, которое отдавало своих женщин, чтобы поспособствовать увеличению населения Рима. Окруженный рекой Велино и живописным озером, горный район стал чем-то вроде жилого убежища, излюбленного папами.

Брайанты легко там прижились. Команда предоставила им жилье и автомобиль. Они не знали языка, но дети проводили вечера, обучая друг друга посредством словесных игр. В течение нескольких месяцев им стало комфортно в мире, который сильно отличался от того, который они оставили позади. Это был важный опыт, объединяющий клан.

«Нам там было очень уютно, – вспоминал Коби. – Мы прямо втянулись. Именно такое отношение мы выработали в Италии. Костяк – это семья. Как только у тебя это есть, тогда все остальное в полном порядке. Независимо от того, наберешь ли ты 50 очков или 0, твоя семья будет там. У итальянцев то же самое. Они очень сердечные люди».

Таким образом, его семья стала краеугольным камнем доверия, которое постоянно подчеркивал его отец. Позже Джо Брайант объяснял, что всегда сожалел о своей неуверенности в себе и отчасти винил именно ее в своих неудачах. Казалось, он твердо решил, что у его сына не будет подобной слабости.

Кроме того, на укрепление уверенности Коби работало его полное погружение в игру в молодом возрасте, включая поездки на игры в командном автобусе со своим «стариком». Каждая профессиональная команда также имела свою собственную молодежную команду, и игра в молодежной команде и посещение тренировок с отцом быстро построили основу его понимания игры.

Оглядываясь назад, можно сказать, что его пребывание в Италии стало самой полной баскетбольной школой, какую только можно себе представить. «Я начал играть в баскетбол там, – сказал он, – и это было здорово, потому что сначала я изучил основы. Я думаю, что большинство детей, которые растут здесь, в Америке, учатся этому причудливому дриблингу. В Италии тебя учат истинным основам и не принимают в расчет другую чепуху».

И снова на каждом шагу он остро ощущал ту «чепуху», которая погубила его отца.

Некоторые тренеры позже не соглашались, утверждая, что этот опыт дал Брайанту его собственный бренд индивидуализма, который сделал его подозрительным товарищем по команде. И все же даже его недоброжелатели не могли отрицать проработки столь многих аспектов его игры. «Я думаю, что, по сути, Италия была основой для его игры, – заметил Леон Дуглас, товарищ Джо по команде итальянской лиги. – Он был способен играть там во всеобъемлющей игре и изучить каждый ее аспект».

НА ПРОТЯЖЕНИИ ВСЕЙ СВОЕЙ КАРЬЕРЫ, ЕСЛИ ЕМУ ЧЕГО-ТО НЕ ХВАТАЛО, БРАЙАНТ САМОЗАБВЕННО ТРУДИЛСЯ, ЧТОБЫ МАНИАКАЛЬНОЙ НАСТОЙЧИВОСТЬЮ ОТТОЧИТЬ КАЖДЫЙ ЭЛЕМЕНТ СВОЕГО КОНКУРЕНТНОГО ПОРТФОЛИО – ЕЩЕ ОДИН ПРОДУКТ ЕГО ИТАЛЬЯНСКОГО ОПЫТА.

На самом деле он, казалось, никогда не прекращал работать над своей игрой, даже в этом очень молодом возрасте. Если он сам не играл, то смотрел видеозаписи звезд НБА, как вспоминал Витторио, проводивший с ним много часов в детстве. «Коби всегда хотел играть в баскетбол. Всегда».

В течение следующих нескольких лет он продемонстрирует, что уже овладел силой концентрации и разработал то, что позже назовет «кодексом». С самого раннего возраста он знал, что хочет стать профессиональным баскетболистом, что означало бы отсутствие неэффективности в его резюме. И Италия будет иметь важное значение для того, чтобы сделать его игроком, которым он хотел быть. Несмотря на добродушных людей и непринужденную атмосферу, страсть царила повсюду, от многочисленных итальянских соборов и часовен эпохи Возрождения до баскетбольных арен, заполненных поющими и танцующими болельщиками.

Именно этот опыт и настойчивость Джо укрепили его непоколебимую веру в себя. По мере того как он рос, уверенность, в свою очередь, приводила к тому, что он еще больше игнорировал своих товарищей по команде. В последующие годы некоторые товарищи по команде в Италии вспоминали о негативных чувствах, вызванных его к ним отношением. Они жаловались до такой степени, что его итальянские тренеры начали убирать его с площадки, чтобы дать другим игрокам возможность нащупать свою собственную игру.

«Когда я был моложе, у меня было много неприятностей, когда я говорил, говорил, говорил и говорил, и это еще больше расстраивало более старших парней», – вспоминал он.

Именно в те первые годы в Италии Брайанты увидели будущее своего сына и помогли ему в этом. «У них есть мини-корзины для семилетних детей, – объяснил тогда Джо. – В одной игре команда Коби набрала 22 очка, а сам он набросал 16 из них. Его перевели играть с десятилетками, и там он тоже доминировал. У него желтый пояс по карате, и он также брал уроки балета».

Семейное время

Будучи чужаками в чужой стране, дети Брайантов и их родители узнали, что значит зависеть друг от друга. «Мы приспосабливались к другой культуре, – вспоминал Коби. – Я и моя семья действительно должны были держаться друг за друга. Это как переход в другой мир. Я больше никого там не знал, так что все, что у тебя есть, – это родня, так что вы действительно должны держаться вместе».

Культурные перемены также привели к переменам в баскетбольной жизни Джо Брайанта. Хотя футбол был гораздо более массовым зрелищным видом спорта в Южной Европе, итальянцы все еще проявляли замечательную страсть к своим местным баскетбольным командам. В Италии в каждую команду можно было брать всего двух американских игроков. Баскетболисты из-за рубежа обычно получали деньги, которые они хотели, и график, который фактически позволял вести семейную жизнь, в отличие от НБА, где были по три-пять игр в неделю и постоянные разъезды.

В Италии основное внимание уделялось тренировкам, которые обычно проводились дважды в день, что для американского профессионального баскетбола было немыслимо. Игры, с другой стороны, обычно проводились только один раз в неделю – чаще всего по воскресеньям – в сезон, который зачастую длился с октября по май.

«Я могу отвезти детей в школу и забрать их во второй половине дня», – сказал Джо в интервью «Филадельфия Трибьюн».

В то время как Мармелад чувствовал себя стесненным в НБА, он быстро влился в игру в Италии и стал звездой, в среднем набирая по 30 очков за игру (многим итальянцам, с которыми он играл, было чуть ли не по восемнадцать лет от роду). Если ему захочется продолжить свою яркую игру, никаких проблем. Болельщики распевали песни, восхваляя его мастерство. «Вы знаете игрока, который лучше, чем Мэджик или Джаббар? – звучало в одной из песен, которую Коби запомнил на итальянском языке. – Это Джозеф, Джозеф Брайант!»

Зимой 1986 года Джо набирал в среднем по 37,8 очка за игру за «Риети». Самым большим его поклонником был маленький мальчик, который часто ходил за ним на тренировки. «Он просто играл так харизматично, – вспоминал позже Коби о том времени, когда его отец жил в Европе. – Он научил меня наслаждаться игрой».

В дополнение к тому, что Джо мог проводить больше времени со своими детьми, этот переезд также позволил исцелиться его отношениям с Пэм после его жизни в НБА.

«Мы с Пэм проводим вместе гораздо больше времени, чем когда я был в НБА, – признавался Джо репортеру в 1986 году. – Сейчас мы лучшие друзья. Мы друзья и любовники. Мы вместе тренируемся и бегаем трусцой. Мы пробегаем по восемь-десять километров. Пэм пробегает от тринадцати до шестнадцати километров. В следующем году мы можем участвовать в паре забегов».

«Пэм очень не хотелось уезжать из Филадельфии, но дела у нее идут неплохо», – добавил он.

Помимо баскетбола, Коби и его сестры занимались балетом, и Шайя обнаружила, что любит карате почти так же сильно, как и ее брат. Школы были католическими, управлялись серьезными монахинями, и дети получали выдающееся образование.

«Дети так хорошо говорят, что у них брали интервью по национальному телевидению, – сказал Джо. – Мой отец должен бы напоминать им, чтобы они говорили по-английски. В этом сезоне мы с Пэм выучили итальянский. Я могу читать спортивные страницы в газетах. Они очень жестоко проходятся по футболистам, у которых была плохая игра».

Футбол доминировал в итальянском пейзаже настолько, что несколько общественных баскетбольных площадок были одновременно и небольшими футбольными полями. Время, проведенное в чужой стране, уже начало усиливать изоляционистскую натуру, которую Коби разделял со своей матерью, подстегиваемую его желанием в одиночку бросать по корзинам и работать над своей игрой. Когда несколько итальянских детей приходили поиграть, Брайант делил с ними корзину до тех пор, пока не собиралось больше людей, чтобы собрался футбольный кворум, и тогда ему, наконец, приходилось соглашаться играть в футбол: его высокая худощавая фигура хорошо подходила для игры в воротах. Другие позже вспоминали, что он также был перспективным нападающим, что отражалось как в работе его ног, так и в дриблинге.

Игра была веселой, и этот опыт сделал бы его пожизненным фанатом этой игры, но в ней не было ничего от того магнетизма, которым его захватил баскетбол.

Именно Пэм, а не Джо в конце концов предприняла попытку установить корзину в их доме, что усилило как его необычное стремление к игре, так и его склонность изолировать себя от других детей.

Его бабушка и дедушка в Филадельфии поддерживали связи семьи с американской культурой, посылая постоянный поток видеозаписей спортивных событий, в основном баскетбольных игр и телевизионных программ, с огромной помощью «Шоу Косби»[17] в этом деле. Говорили, что Коби был настолько впечатлен тем, что увидел на пленках, что некоторое время занимался брейк-дансом. Но самое главное, что он видел, – это баскетбольные матчи, которых было около сорока за сезон.

«Раньше нам присылали всевозможные телешоу, фильмы, – вспоминал он, – но больше всего я ждал баскетбольных матчей. Я хотел смотреть баскетбол, потому что в Италии я должен был сидеть до трех часов ночи, чтобы посмотреть эти игры, а ведь у меня была школа на следующий день. Поэтому до этого и не доходило. Мне приходилось ждать кассет. Раньше я только и делал, что ждал, когда почтальон их привезет».

Вскоре Джо подписался на услугу, которая напрямую поставляла матчи на видео. Джо и Коби изучали их вместе, отмечая все ключевые тонкости, работу ног, основы шагов отступления и джебов, и треугольных срезов, различные наступательные и оборонительные стили команд НБА и их звезд.

«Я наблюдал за всеми – от Мэджика до Берда, от Майкла до Доминика Уилкинса, – вспоминал Брайант. – Я следил за их движениями и добавлял их в свою игру».

Это было начало карьеры – долгое сосредоточенно изучение записей игр, обычно это область «заучек», которые служат помощниками тренеров. К тому времени, когда Коби стал игроком НБА, он тратил долгие часы каждый день на то, чтобы разбирать свои собственные выступления и игры соперников, гораздо больше, чем когда-либо даже задумывал сделать любой другой игрок НБА.

В Италии он начал использовать стоп-кадры и замедленное отслеживание для просмотра последовательности за последовательностью, причем его отец часто указывал на ключевые элементы. Когда Джо отсутствовал, Коби занимался своими исследованиями в одиночку, практически запоминая целые последовательности, особенно те, которые выявляли склонности игроков. К девяти годам он собрал свою первую скаутскую кассету – взгляд на относительно малоизвестного защитника «Хоукс» Джона Баттла. Майкл Джордан в те годы тоже начал свое завораживающее наступление в НБА, но бесспорной звездой семьи Брайантов в молодости Коби был Мэджик Джонсон.

«Я хотел увидеть Мэджика, – вспоминал он. – Он играл в баскетбол с таким энтузиазмом. Он просто любил играть, и это было заметно. К тому же его пасы вперед сводили меня с ума».

«Лейкерс» были на пике своего расцвета времен «Шоутайм»[18], их титулы в 1980-х годах подчеркивались ослепительным обращением Джонсона с мячом, что, в свою очередь, сделало франшизу «Лос-Анджелеса» любимицей телесетей. Комната Коби, в которой на стене висел огромный плакат с изображением разыгрывающего «Лейкерс», была алтарем Джонсона, который, так уж совпало, часто напоминал отцу, каким должен быть великий игрок.

На экране телевизора он смотрел и потом воспроизводил движения Мэджика, которые некоторые критики позже находили удивительными, поскольку в собственном подходе Брайанта в качестве профессионала было так мало свидетельств игры великого «распределителя мяча».

Хотя Джо и предлагал Коби видеозаписи времен своей молодости, Коби в них не нуждался. У него была реальность, с которой он мог сравнить себя. Джо играл с ним один на один, когда это было возможно, он был ежедневно занят своей профессиональной практикой и не мог играть достаточно, чтобы утолить жажду Коби.

Поэтому он играл один, в воображаемые игры против самого себя. «Теневой баскетбол, – как он называл его. – Я играю против своей же тени».

Это, конечно, включало в себя интенсивную визуализацию звезд НБА, которых он хранил в своем воображении. Его занятия были поразительно похожи на занятия Джерри Уэста четыре десятилетия назад, когда тот был тощим ребенком в горах Западной Вирджинии, проводя часы в одиночестве на открытом воздухе.

Глава 9: Красный велосипед

Каждое лето Брайанты собирались и отправлялись обратно в Филадельфию, где Джо наслаждался своей игрой в Бейкер Лиге и возможностью тренироваться в Лиге Сонни Хилла. После двух сезонов в Риети Брайанты на сезон 1986/87 годов переедут в Реджо-ди-Калабрия, прибрежный город с климатом, похожим на Сан-Диего. После межсезонья в Филадельфии семья вернулась в Италию, чтобы жить в еще одном новом городе, как раз когда их сын действительно достиг возраста, когда он мог показать себя на площадке.

Новая команда была в Пистойе, небольшом, но древнем городе в Тоскане, который готовился играть в А2, втором эшелоне команд итальянской лиги. Действуя по наводке своего сына, Пьеро Беччани, президент команды «Олимпия Пистойя», купил контракт Джо у «Реджо Калабрии» за неслыханную сумму в 150 миллионов лир (примерно $115 тыс. на то время). У команды из Пистойи были амбиции продвинуться в баскетбольном мире, и она хотела атакующую приманку в надежде создать импульс для строительства новой арены.

Леон Дуглас, другой американец, подписанный командой на сезон 1987/88 годов, вспоминал, что приход в «Пистойю» его и Джо Брайанта был последней попыткой выживания команды, которая в первый год даже не могла играть на своей домашней арене. Вместо этого команда отправлялась на каждую домашнюю игру во Флоренцию, находившуюся более чем в сорока километрах оттуда.

Брайант был большим атакующим развлечением, подогревавшим энтузиазм болельщиков, сказал Дуглас, добавив, что он играл в течение многих лет против Джо в Италии и однажды видел, как тот набрал 70 очков в одной игре.

Он был все тем же Джо, который в старших классах любил бросать, только теперь он уже не был тонким, как тростинка, девяностокилограммовым игроком, и на его совести больше не было ограничений, – если они вообще когда-либо были. «Я помню, что у семьи Брайантов была такая поговорка, когда он начал забивать: “Разорви их, Джо. Разорви их”, – говорил Дуглас со смехом. – Джо был бомбардиром. Многое в игре Коби напоминает мне игру Джо. Многое из того, что делает Коби, – это то, что делал его отец. Его отец был отличным бомбардиром».

Джо пришел в восторг, обнаружив, что он может взволновать итальянских болельщиков, производя бросок за броском в прыжке.

«У него был большой баскетбольный арсенал, – объяснил Алессандро Конти, сотрудник отдела маркетинга и коммуникаций команды «Пистойя». – Джо Брайант был довольно известен в итальянском баскетболе. “Пистойе” пришлось заплатить огромный выкуп, чтобы он оказался здесь».

Авантюра сработала. Где бы ни играла «Пистойя», команду встречали восторженные толпы, приветствующие Джозефа Брайанта.

«ОН БЫЛ КАК БОГ, – ВСПОМИНАЛ ДЖАКОМО ВИТТОРИ, ДРУГ ДЕТСТВА КОБИ. – ВСЕ, ЧТО ОН ДЕЛАЛ, ВСЕ, ЧТО ОН ГОВОРИЛ, БЫЛО ПОХОЖЕ НА БИБЛИЮ. У КОБИ БЫЛА ТАКАЯ ЖЕ УВЕРЕННОСТЬ».

Виттори познакомился с Коби в тот первый год, когда оба были «поломойщиками» для команды, вытирая пот и подметая мусор с пола во время пауз в игре на арене Дворца Флоренции.

«Он был одним из тех детей, которые смахивают пот с пола», – вспоминал Леон Дуглас.

«Будучи мальчиком, подающим мячи, я приблизился к игре, – вспоминал Коби. – Я смог почувствовать скорость и то, насколько физической была игра».

Те, кто видел его, помнили Коби как ребенка, который любил свет прожекторов настолько сильно, что он мог взять на себя обязанность по мытью пола, даже когда это не было нужно, потому что ему нравилось выступать перед болельщиками.

В перерыве Коби выходил на пустую площадку, чтобы проводить свои теневые игры, броски и дриблинг, часто под аплодисменты и удивление восторженных толп, которые размахивали флагами, пели песни, делали все, чтобы раскачать отца и сына.

«И во время тайм-аутов судья бросал мне мяч, – вспоминал Коби, – и я немного показывал свой дриблинг, выходил на площадку, совершал бросок из-под корзины, бросал штрафные, пока игроки не возвращались на площадку».

«В перерывах каждого из наших матчей было шоу Коби, – со смехом вспоминал Леон Дуглас. – Он хотел выходить на площадку и бросать мяч в корзину. Мы выходили из раздевалки после перерыва и должны были прогонять его с площадки».

Виттори, другой парень команды поломойщиков, который иногда присоединялся к шоу бросков Коби, вспоминал, что его друг явно выпендривался, «потому что мысленно он был сосредоточен на будущем. И ни на чем более».

Роберто Мальтинти, один из владельцев команды «Пистойя», сказал, что болельщикам понравился тощий маленький мальчик с огромными ногами, работающий с мячом в перерыве. «Они говорили, что он талантлив, но не настолько, как его отец, – вспоминал Мальтинти. – Коби в своих движениях копировал Джо».

Много лет спустя бывший товарищ по команде «Лейкерс» Метта Уорлд Пис играл свой самый первый матч в итальянской лиге перед оживленной и страстной толпой в Пистойе, а сразу же после этого звонил Коби и говорил ему: «Ладно, теперь я знаю, почему ты так играешь».

«Болельщики в Америке даже близко не подходят к игре так страстно», – сказал Леон Дуглас о «Пистойе».

Подруга Алессандро Конти подтвердила это. Она отправилась в Америку и пошла на игру в так называемую баскетбольную Мекку – Мэдисон-сквер-гарден, но была ошеломлена, обнаружив, что болельщики там, похоже, даже не смотрели игру.

«Здешняя страсть наложила отпечаток на молодого Коби», – сказал Конти.

«Он вырос здесь, в Пистойе, и видел наших болельщиков, – объяснил Джакомо Виттори. – Здесь он научился бороться так самозабвенно».

Что особенно зажигало болельщиков, так это соперничество команды с «Монтекатини», которая базировалась в еще одном небольшом горном городке в Тоскане, всего в пяти километрах отсюда, в чьей команде была высокая итальянская звезда. Коби был очарован этой итальянской звездой, а также Майком Д’Антони, еще одним американцем, который вел за собой великую команду той эпохи «Олимпия Милано».

У Коби вошло в привычку ездить в автобусе команды на выездные игры, что произвело впечатление на многих товарищей по команде его отца.

«Многие в детстве не общаются и не разговаривают с людьми, – заметил Леон Дуглас. – Они замкнуты в себе. Коби совсем не был замкнут. Он общался. Он знал, как обращаться со взрослыми людьми. Он был всего лишь ребенком, но знал, как переключаться между взрослыми и людьми своего возраста».

Дуглас видел это во время поездок на командном автобусе. Коби смотрел так много записей игр НБА, что был более чем осведомлен, что его отец играл в итальянской команде более низкого ранга, которая бледнела по сравнению с гламуром НБА.

«Однажды Коби сделал нам очень глубокомысленное заявление, – вспоминал Дуглас. – Он сказал: “Когда я стану старше, я покажу вам, как играть”. Он сделал заявление, что собирается стать великим игроком. Это было привито ему с раннего возраста».

Леон Дуглас сказал, что они с Джо Брайантом очень сблизились во время этих поездок на автобусе и за то время, которое их семьи проводили вместе, так что они действительно были как семья. «Джо как-то сказал, что его бабушка была прорицательницей, – вспомнил Дуглас. – Что она сказала ему, что в семье будет величие, что кто-то возьмет и сделает что-то небывалое, что изменит весь семейный уклад. Она пророчествовала, и ее пророчество относилось к Коби. Джо не думал, что он сам был тем самым. Да он и не говорил, что это был он».

«Я помню о маленьком Коби, а также о его красивой и дружной семье, – сказал Эухенио Капоне, игрок «Пистойи» в ту эпоху. – Я навсегда запомнил, что в конце тренировки или после игры Джо обычно играл с ним и заставлял его делать упражнения с мячом и совершать броски. Они забавлялись, но в то же время это была очень серьезная тренировка. Мы говорили: “Не приставай к нему, Джо! Он же просто пацан еще”. И теперь, когда Коби стал игроком, которого мы все знаем, первое, что приходит мне на ум, – это отец, играющий со своим сыном и обучающий его всем этим штукам».

Все это время Джо был его спутником и проводником. Разочарование в собственной карьере заставило Джо позаботиться о том, чтобы его сын избежал той же участи. Тем не менее, как бы сильно Джо ни хотел от сына, чтобы тот стал великим, именно внутренняя мотивация Коби сидела за рулем и управляла этой машиной.

«Мой отец никогда по-настоящему не приходил ко мне и не говорил: “Хорошо, сынок, ты должен сделать то-то и то-то”, – объяснял Коби. – Я приходил к нему и спрашивал, когда мне нужна была помощь».

У него явно были свои собственные баскетбольные мечты, и они существовали далеко за пределами любого влияния, оказываемого его отцом.

Чирильо

С переездом в Пистойю Джо и Пэм захотелось что-нибудь подальше от городской суеты, и они нашли это на большой вилле в деревушке Чирильо, за городом, высоко за извилистой дорогой в горах.

Это было идиллическое место. Местные жители до сих пор открыто говорят о том, как баскетбольный гигант Джо Брайант впервые приехал, странно сгорбившись над рулем своего белого универсала «Вольво», и остановился в местном баре на чашку капучино, и как он настоял на том, чтобы пить ее из огромной кружки.

Роберто Мальтинти вспоминал со смехом: «Джо Брайант был похож на мэра Чирильо». Его непринужденная улыбка, его присутствие в местных кафе, его красивая семья, его более чем жизнерадостное присутствие – все это захватывало сердца.

Годы спустя жители деревни, а также сам владелец команды любили вспоминать о Брайантах.

Мальтинти вспоминал, как Коби выбил свой первый рекламный контракт в возрасте девяти лет. Лига провела свой Матч Всех Звезд в Риме, и Коби предложил свою кандидатуру на это событие в качестве поломойщика. Мальтинти понравилось его предложение, но он хотел, чтобы Коби надел свитер, рекламирующий бизнес Мальтинти. Коби согласился, но выставил жесткие условия для сделки – он хотел получить новый велосипед.

Коби позвонил рано утром после этого события. «Мне нужен красный велосипед», – сказал он.

Теперь у него был транспорт. Он мог проехать на велосипеде небольшое расстояние вниз по склону горы в Чирильо до площадки у местной школы, чтобы поиграть в баскетбол со старшими ребятами в деревне. Если там никого не было, он играл сам с собой. «Он мог прийти домой, сделать домашнее задание, а потом выйти на улицу, поиграть и притвориться Доктором Джеем», – со смехом рассказывал Леон Дуглас.

Мальтинти вспомнил, что мать и сын были очень похожи. Владелец причислял себя к многочисленным поклонникам госпожи Джо Брайант. Даже много лет спустя он говорил о ней с тоской и произносил ее имя с нотками романтики в голосе: Па-мелл-а.

«Памела была похожа на армейского сержанта», – смеясь, сказал Мальтинти в интервью 2015 года. «Она была главой семьи, начальником семьи. Она была прекрасна, мила, свирепа…»

Джо явно боялся ее. Мальтинти также научился не перечить ей. Однажды Джо задержали зарплату, и она сразу же сообщила ему об этом. Больше чек никогда не приходил позже обычного.

Вилла Брайантов была настолько большой, что за годы, прошедшие с тех пор, как они уехали, ее поделили на два дома. Пэм прекрасно украшала это место, вспоминал Мальтинти, особенно на Рождество, создавая обстановку абсолютной безмятежности. Много лет спустя, когда он услышит о великой душевной боли и разделении семьи Брайантов, он предположит, что если бы они с Пэм могли вернуться в Чирильо на Рождество, они нашли бы способ обрести покой и исцеление.

Виттори проводил много времени с семьей Брайантов в Чирильо, – он был так близок к семье, что Шайя Брайант была его первой возлюбленной, – и вспоминал, сколько раз Коби ел в доме Виттори. «Он любил макароны», – вспоминал Виттори. Коби всегда поражал родителей Виттори своими манерами, хотя они не распространялись на баскетбольную площадку.

«Ты никогда не смог бы заставить его дать тебе пас, – со смехом вспоминал Виттори. – Но он всегда хотел играть в баскетбол. Всегда. Он хотел устроить соревнования по броскам».

Соревнования по броскам были воплощением фантазий Коби. Он всегда был где-то далеко, в НБА, отсчитывая последние секунды, когда забросит в матче против Джордана, или Мэджика, или Доктора Джея, или собственного отца, кто бы ни пришел ему в голову в тот или иной день. Помимо Мэджика, именно Доктор Джей часто занимал видное место на персональном Олимпе звезд Коби, потому что Джо часто говорил о величии своего бывшего товарища по команде, отмечал Мальтинти.

Коби так усердно копировал движения звезд, что позже говорил, что они не производили на него особого впечатления, потому что он мог делать все их движения. И это действительно так.

Дети Брайантов проводили много дней в доме Виттори, и иногда, когда он забирал их, Джо Брайант появлялся с цветами для матери Виттори. Кроме того, Виттори часто оставался в Чирильо с Брайантами.

С командой в Пистойе дела обстояли не совсем идеально, но Джо Брайант и Леон Дуглас помогли клубу достичь своих целей. Когда они приехали на свой второй сезон с командой, их ждала совершенно новая арена на пять тысяч мест. Это было приземистое здание, почти как хижина Квонсета[19], но местные жители любили ее.

«Она всегда была набита под завязку», – объяснял Алессандро Конти, официальный представитель команды «Пистойя».

Во время первой разминки перед началом игры оба стеклянных щита разлетелись вдребезги, и мальчики-поломойщики принялись подметать стекло. Джо Брайант провел еще один очень хороший год, окрестив арену двумя 50-очковыми играми и оставив Роберто Мальтинти в надежде, что Мармелад вернется на третий сезон.

Но Мальтинти так и не удалось предложить Джо новый контракт. Тот подписал контракт с другой командой, «Реджо Эмилия», и Брайанты перешли к следующему этапу своего итальянского опыта.

Там, как и в других местах, у профессиональной команды также был молодежный состав, и Коби попал в свою старую схему: он усердно тренировался, но держался обособленно в раздевалке. На паркете он настаивал на том, чтобы делать все самостоятельно, что заставило его товарищей по команде чувствовать себя бесполезными.

Он был настолько лучше тех, кто его окружал, настолько решительнее, что, казалось, не мог общаться с менее сильными игроками на площадке. В конце концов, они начнут обижаться на него за то, что он не пасует им мяч.

Позже Коби вспоминал, что они говорили ему: «Здесь ты хорош, но, когда вернешься в Америку, ты уже не будешь так хорош. Там совсем другая игра».

И они не ошиблись, по крайней мере поначалу. Вернувшись на лето в Филадельфию и участвуя в Лиге Сонни Хилла в возрасте одиннадцати лет, Коби прошел весь турнир, не забив ни одного очка. Да, он играл в более возрастной группе – против старших игроков, – но он был просто раздавлен.

«Коби на самом деле вырос в этой лиге», – много лет спустя скажет журналистам Ти Шилдс, тренировавший Джо в Лиге Сонни Хилла.

В один из своих первых сезонов в лиге куратор, просматривая заявки игроков и ища ошибки, заметил, что под карьерными планами Коби указал «НБА».

Ответ был восприянт как тот тип нереалистичного отношения, от которого лига хотела себя оградить. Для Лиги Хилла баскетбол был морковкой, которой пользовались, чтобы выманить мальчишек из коварных ловушек филадельфийских улиц. Сама игра, безусловно, ценилась, но акцент делался на реалистичное будущее.

Куратор уже видел подобные ответы и раньше. На самом деле они почти все были такими. Многие игроки верили, что они на пути к огромной славе в НБА и еще более высоким зарплатам. Это было место, где лучшие молодые таланты Большой Филадельфии шли друг против друга, и фанфаронства там с лихвой хватало. Хорошая игра могла принести всплески самоуверенности. Миссия лиги заключалась в том, чтобы укрепить эту уверенность в молодых игроках и в то же время заставить их увидеть реальность.

Так что куратор решил предостеречь Коби. «Только один из миллиона попадает в НБА, – сказал куратор, – так что ты должен планировать будущее без баскетбола».

«Я собираюсь стать одним из миллиона», – якобы ответил Коби. В конце концов, объяснил он, это получилось у Мэджика Джонсона, это получилось у Майкла Джордана. Почему не получится у него?

Это был как раз тот уровень уверенности и ожиданий, который поощрял в нем отец. Некоторые позже назовут поведение Брайанта чистой воды высокомерием. Многим было бы трудно это переварить. Другие были просто поражены, увидев кого-то настолько молодого с таким чувством целеустремленности, не говоря уже о высоком уровне мастерства, независимо от того, сколько очков он набрал в свои одиннадцать лет.

Тем не менее, учитывая опыт Коби, ответ был просто рутинным и логичным. Он был так воспитан, не видя себя обычным молодым игроком. Он хорошо знал свою родословную.

«Мой отец и дядя Пухляш проводили со мной много времени, – однажды объяснил Брайант, говоря о своей юности. – Они работали над моими бросками, подборами и защитой. Кроме того, они постоянно поощряли меня играть жестко».

На ранних стадиях его самоуверенность сталкивалась с опасениями, что он не лучший, с тем, что ему в гневе говорили его итальянские товарищи по команде. Но он не сдавался.

«Я думаю, что Коби проводит здесь большую часть лета не потому, что я начал тренд или что-то в этом роде, но он действительно хотел играть в эту игру с младых ногтей, – позже скажет Джо Брайант в интервью «Филадельфия Трибьюн» в 1994 году. – Мы рассматриваем это как образовательное мероприятие».

В общей сложности Джо Брайант провел восемь профессиональных сезонов в Европе, играя и тренируя в Италии, Испании и Франции. Этот опыт означал, что молодой Коби Бин много путешествовал, осматривая множество чудес от Альп до Ватикана, руин Рима и романтических чудес венецианских каналов. Только значительно позже, американцы, игравшие в Италии, поняли, насколько непринужденным были места, где бы они ни играли. Джо Брайант вспоминал, как вечерами они с семьей прогуливались по местным улицам, ели мороженое, – к таким воспоминаниям можно было возвращаться снова и снова много позже, после того как все обернулось хуже некуда.

В августе 1991 года Джо планировал сыграть еще как минимум один сезон, а может, и больше. К тому времени Пэм, казалось, была вполне довольна жизнью за границей. Она стала превосходным итальянским поваром и приспособила многие европейские влияния к своему образу жизни и взгляду на дизайн. «В Италии чудесно, – говорила она тогда. – Люди здесь такие приятные, и все друг друга знают. Для Джо играть там было скрытым благословением».

«Я должен сказать, что моя жена была там со мной до самого конца, – признался Джо в интервью «Трибьюн». – Я люблю ее за то, что она держит меня и нашу семью вместе».

Похоронный звон по времени пребывания Брайантов в Италии прозвучал с поздним телефонным звонком осенью 1991 года. Бабушка и дедушка Коби поделились ошеломляющей новостью: Мэджик Джонсон объявил, что заразился ВИЧ и уходит из баскетбола. На следующее утро Пэм и Джо сообщили новость Коби, не вдаваясь в подробности болезни, которая вынудила звезду «Лейкерс» оставить игру. Но это не имело значения. Тринадцатилетний парень был просто раздавлен. Он плакал, ел из-под палки, траур длился больше недели.

«Я просто пытался понять, – вспоминал он. Он не знал, что такое ВИЧ, но провел исследования, пытаясь выяснить. – Я плакал. Я не знал, что это. Я прочитал пару книг, взял напрокат фильм об этом. Чтобы понять. В детстве ты просто не знаешь, что делать. В надежде, что я смогу ему чем-то помочь. Это было очень трудно».

Джо начал этот сезон в хрупкой маленькой команде во Франции, в то время как его дети учились в швейцарской школе по ту сторону границы. Он мог бы играть в Европе вечно или, по крайней мере, еще два сезона, прикинул он, делая броски в прыжке за ту или иную команду. Но, несмотря на комфорт в Европе, Пэм по понятным причинам устала от разъездов и тосковала по дому, а детям нужно было вернуться в Америку, чтобы обустроить свою жизнь.

Не имея высшего образования, Джо снова начал беспокоиться о своей жизни после окончания игровой карьеры. Может быть, он мог бы тренировать. После шестнадцати сезонов в профессиональном баскетболе он объявил об уходе всего через несколько дней после заявления Джонсона. Баскетбольное путешествие Мармелада завело его настолько далеко, как это было только возможно. Теперь настала очередь Коби, и темп ускорился до размытого пятна.

Коби вернется в Чирильо летом 2013 года, с цветочным рюкзаком, одетым в рубашку пастельных тонов. Он позировал рядом с приветственным знаком за пределами деревни и спускался к небольшой горной площадке в роще деревьев, найдя ее в аварийном состоянии; даже футбольное поле прямо под ним теперь казалось заброшенным.

Мир изменился.

В Пистойе он вместе с телохранителем отправился на арену, которая была совершенно новой, когда ему было десять лет. Он поднялся прямо на верхний этаж, где он знал, как найти дверь, через которую всегда можно войти, даже не имея ключа. Он обошел верхний этаж арены, глядя вниз на пол, где, будучи мальчишкой-поломойщиком устраивал свои шоу в перерыве матчей. Он остановился, размышляя, а затем быстро ушел.

В 2015 году он снова вернулся в Пистойю, внезапно появившись рано утром в центре города, бродя туда-сюда и удивляя людей. «Это действительно Коби?» – спрашивали они.

Алессандро Конти, сотрудник отдела информации команды, услышал, что Коби в городе, и выбежал из своей резиденции, чтобы поприветствовать его. Но великая мировая суперзвезда исчезла, переместившись в другое место в погоне за своими многочисленными детскими призраками.

Глава 10: «Лоуэр Мерион»

Брайанты вернулись в Филадельфию в ноябре 1991 года, найдя мир в смятении. Взрывы в Белфасте, гражданская война в Хорватии и президентские выборы в Соединенных Штатах. Относительно неизвестный политик из Арканзаса по имени Билл Клинтон пытался добиться успеха в своей борьбе за выдвижение кандидатом от Демократической партии. Кларенс Томас, претендовавший на место в Верховном суде, столкнулся с обвинениями в сексуальных домогательствах к Аните Хилл.

Альбомом года был Back on the Block («Назад на район») Куинси Джонса, что и сделали Брайанты, переехав обратно в свой старый загородный дом в Винвуде. Вскоре Джо и Коби сражались на подъездной дорожке в титанических поединках один на один. С каждым днем Коби рос как игрок, а это означало, что Джо приходилось играть во все более силовой баскетбол, пытаясь удержать свое доминирование. В результате разбитые губы и крикливые матчи выманят разгневанную Пэм во двор, которая разгонит толкающихся и бросит грозный взгляд в сторону Джо.

Незадолго до Дня благодарения – через несколько недель после объявления Мэджика Джонсона о ВИЧ – Фредди Меркьюри, фронтмен рок-группы Queen, умер от СПИДа, что подогрело эмоции «Лейкерс» и их поклонников, которые полагали, что и Джонсона может постигнуть та же участь. Атмосфера траура охватила франшизу, и без лидерства Джонсона шансы команды резко упали.

Тем временем Коби Бин был полон решимости с головой окунуться в свою американскую школьную карьеру. Восьмиклассником он столкнулся с некоторыми трудностями, которые были сопряжены с городским афроамериканским опытом. За восемь лет, проведенных за границей, он приобрел уникальную идентичность. Его одноклассники в пригороде Филадельфии будут восхищаться новым братом со странным акцентом.

Как обычно, он с головой бросился в баскетбол. Он завербовал соседского парнишку Робби Шварца, который был тощим и низкорослым, но во многих отношениях таким же целеустремленным, и тот присоединился к нему для бросков и игровых упражнений. В основном Шварц отступал и заканчивал игру проигрышем со счетом 100:10, играя на целой площадке один на один.

Брайант был выше 1,83 метра ростом и поразительно худ, с длинными руками, которые росли из худых плеч.

Но его тренеры считали его грубым, нетерпеливым молодым завсегдатаем площадки, который настолько сердился всякий раз, когда кто-то делал движение, чтобы заменить его в игре, что Джо начинал говорить с ним по-итальянски, успокаивая его. Именно его своеволие регулярно раздражало людей. Перед Брайантом стояла очевидная задача – доказывать свою правоту снова и снова.

Первая для этого возможность не заставила себя долго ждать.

Он обедал в кафетерии средней школы Бала Синвид в свой первый день в восьмом классе, когда другой мальчик подошел и встал над ним.

«Я слышал, ты неплохо играешь в баскетбол, – сказал мальчик. – Ну, чтобы быть мужиком, ты должен победить мужика».

«Так что я играл с ним после школы, – рассказывал Брайант позже. – Я разделал его всухую. И тем самым завоевал уважение к себе. Это было то, что я искал все эти годы в Италии. Мой адреналин зашкаливал так сильно. О чем он и понятия не имел».

«Мужик» из средней школы Бала Синвид был не единственным, кого унизил тринадцатилетний Коби. Став намного старше, Мо Ховард все еще считал свою игру солидной и играл в дворовых играх в оздоровительном клубе в Филадельфии с группой старых друзей, среди которых был Джо. «Если у нас было только восемь или девять парней, то мы просили одного из наших сыновей подсобить нам, – вспоминал Ховард. – И, чувак, когда Коби в первый раз с нами сыграл, я тебе кое-что скажу, я опекал его, и этот парень надрал мне задницу. Ему должно было быть лет тринадцать. Знаете, как потом, будучи уже игроком «Лейкерс», когда он забивал, он бросал на соперников такой взгляд? Я ощутил это на себе в его тринадцать лет. Этот парень просто испортил мое эго, полностью уничтожил его».

Довольно скоро возникли слухи о новом парне в команде школы Бала Синвид, сыне игрока НБА. Грег Даунер, тридцатитрехлетний тренер из соседней средней школы «Лоуэр Мерион», заглянул посмотреть на игру восьмиклассников.

«Когда я пришел посмотреть на эту игру, она совсем не была похожа на шоу Коби Брайанта, – вспоминал Даунер в интервью 2015 года. – Я пошел туда и увидел, что его дергают туда-сюда из игры, и я по-настоящему не смог прочувствовать, насколько он хорош. Он был худой, чуть более 183 см роста и около 61 кг веса. Было похоже, что он хотел играть разыгрывающего. Я имею в виду, что он хотел, чтобы мяч был у него в руках».

Даунер второй год работал в качестве тренера в «Лоуэр Мерион», программе пригородного округа Монтгомери, которая в последний раз выигрывала чемпионат штата в 1943 году. Он не совсем понимал, как собирается оживить программу, но, посмотрев на Коби в первый раз, тренер понял, что тощий парень на площадке был частью этого ответа.

«Когда я взялся за эту работу в 1990 году, программа была в значительной степени в состоянии полной перестройки, – вспоминал Даунер. – Когда меня собеседовали на эту работу, они рассказывали истории о прекращении игр из-за того, что на площадке было лишь четыре игрока, что влекло за собой академическую дисквалификацию. В одной игре они проиграли 54:13 и не набрали ни одного очка во второй половине матча».

Поэтому Даунер и пригласил нового восьмиклассника посетить школьную тренировку в «Лоуэр Мерион».

«Вот тогда-то я и понял, кто он такой», – сказал тренер.

Потенциальный игрок пришел вместе со своим отцом ростом 206 см.

«Когда я начал работать с Коби, Джо стоял в углу, – сказал Даунер. – И я начал складывать два и два относительно того, кем же он на самом деле был с генетической точки зрения».

В 1980-х годах Даунер играл разыгрывающего в колледже Линчбурга, школе третьего дивизиона Вирджинии. Но в 1970-х годах он был серьезным поклонником «Сиксерс», с абонементом на «Спектре». Он боготворил Дага Коллинза, но он вспомнил и о Мармеладе. Он даже вспомнил, что у Мармелада был отец, который сидел рядом с ним на «Спектре».

Джо Брайант держал себя в тени в тот день на тренировке «Лоуэр Мерион», предпочитая вместо этого оставаться на заднем плане, чтобы позволить Коби проявить себя, и этот подход станет правилом. Прошло всего несколько минут после начала разминки, когда Даунер понял, что наблюдает за кем-то, имеющим профессиональные навыки, простым ребенком, который с легкостью разделывал его школьных игроков.

Старшие игроки в «Лоуэр Мерион» видели то же самое и были поражены тем, что подрастающий новичок вскоре может напропалую доминировать в игре.

«Как только ты видел его первоначальный набор навыков, – вспоминал тренер, – как только ты понимал генетическую часть всего этого, и как только ты начинал по-настоящему думать обо всем этом, как только ты видел его отношение к труду и своего рода альфа-менталитет, ты сразу начинал понимать, что имеешь дело с чем-то очень особенным, абсолютно уникальным».

Наблюдая за ними, он сказал ассистенту, что уверен, что именно такой игрок позволит им сохранить свою работу.

Его студенческие годы давно закончились, но Даунер все еще играл соревновательные матчи в лиге досуга. Итак, что-то побудило его в тот день самому пригласить на небольшой тет-а-тет восьмиклассника. Тренера постигла та же участь, что и его подопечных, та же участь, что и Мо Ховарда, та же участь, что и европейских товарищей по команде Джо Брайанта – конфуз от рук тринадцатилетнего подростка.

Тем летом игрок примерно того же возраста по имени Донни Карр встретился с Коби Бином в Лиге развития Сонни Хилла. Они оба заканчивали восьмой класс, но оба играли «на самом верхнем уровне» в Лиге Хилла для одиннадцатиклассников и двенадцатиклассников.

Карр так много слышал об этом сыне игрока НБА с якобы неограниченным потенциалом. «Но когда я впервые его увидел, – вспоминал Карр, – это был тощий, длинный парень с двумя наколенниками. Это было совсем не то, чего я ожидал. Он все еще рос, и, поскольку у него постоянно болели колени, ему было трудно наклоняться, ну и все такое. Он был очень длинным. Длинные руки, длинный корпус. Он был довольно крупным молодым парнем. Он вырос почти до 193 см».

Проблемы с коленом были связаны с болезнью Осгуда-Шлаттера, которая вызывает сильную боль в коленях у склонных к атлетизму подростков. Это состояние замедляло Брайанта, и он выглядел неловко. В то время чтобы бросить мяч, он должен был заставить своих защитников занять место на полу, а затем начать использовать серию ложных замахов, чтобы суметь произвести бросок. Как только он взлетал, он обычно мог подпрыгнуть достаточно высоко, чтобы сделать свой бросок поверх защитников, вспоминал Карр. «Но, честно говоря, тогда мы видели потенциал, но в нем не было ничего особенного, потому что, опять же, он не был таким быстрым или взрывным, каким стал позже. Он был похож на долговязого пацана, двигающегося как в замедленной съемке».

«Мы все говорили: “Он хорош, но так ли уж он хорош?” Очевидно, никто не говорил ему этого в лицо, но все мы говорили между собой: “Я не вижу в нем ничего особенного”».

Их великое школьное соперничество начнется тем же летом, прямо там, в Лиге Сонни Хилла, смеясь, вспоминал Карр: «Вот так и началось наше соперничество, потому что мы болтали друг с другом всякую чушь. Я грубил ему, он огрызался в ответ. Несмотря на то что Коби был из пригорода, я всегда говорил людям: он никогда не вел себя как провинциальный парень. Он всегда вел себя как парень из центра, и это поведение не было ни враньем, ни подделкой. У него всегда была филадельфийская твердость и такой менталитет, как будто он никогда не отступит. Он любил вызовы. Например, если бы ты начал говорить с ним, он бы действительно замкнулся и сосредоточился, и ты мог бы просто увидеть эту решимость на его лице, и он просто начал бы играть еще сильнее».

Когда Карр познакомился с Коби Бином, он понял, что этот парень в наколенниках потратил много времени, создавая себе вызовы: «Он просто будет искать все, что будет его мотивировать и бросать ему вызов. Когда он был молодым парнем, у него был такой же менталитет, о котором люди будут говорить позже. Он всегда просто пытался найти что-то, что могло бы разжечь этот огонь и заставить его играть на пределе сил. Когда он переходил в девятый класс, в его игре было много чего-то подобного».

Среди тех, кто рано получил представление о Коби в Хилл Лиге, был Эдди Джонс, в то время 198-сантиметровый форвард Университета Темпла. «Даже тогда, когда ему было тринадцать, он умел играть, – вспоминал Джонс. – Даже тогда он мог обыгрывать взрослых».

«Это было большое соревнование, большое удовольствие, – вспоминал Брайант о Лиге Сонни Хилла. – Ребята из Университета Темпла часто приходили посмотреть, как мы играем, потому что мы играли в их спортзале. Там бывали Эдди Джонс, Аарон Маккай и Рик Брансон. Это были ребята, которые начинали играть после нас. Поэтому я оставался и немного прощупывал их. Эдди обычно выбирал меня, чтобы я в товарищеских играх играл в его команде. Он думал, что я чутка умею играть, поэтому он выбирал меня, и я играл с ними».

Ранние «Эйсес»

Той осенью в «Лоуэр Мерион» Даунер обнаружил, что у Брайанта поразительная трудовая этика. Он заставил себя пройти через изнурительный график самосовершенствования, который включал длинные пробежки, поднятие тяжестей и, казалось, безостановочный баскетбол. На тренировках с командой он был полон решимости никогда не проигрывать в командном упражнении или соревновании. В течение почти четырех лет он будет поддерживать безупречную репутацию в этом отношении.

«Когда я начал понимать, насколько хорош этот персонаж по имени Коби Брайант, я нанял людей в свой тренерский штаб, исходя из его лучших игровых способностей, – сказал он. – Моим единственным намерением было: “Я должен найти людей, которые смогут опекать этого парня, которые смогут конкурировать с этим парнем, которые смогут бросить вызов этому парню”».

Он подобрал бывшего игрока колледжа, атлетичного защитника по имени Джимми Кизерман. Затем он уговорил своего брата Дрю, который был большим и сильным, покинуть свой бизнес и поработать тренером.

«Внутряковая» шутка программы «Лоуэр Мерион» звучала так: «Черт возьми, я запрыгну в самолет. Я выйду с этим четырнадцатилетним подростком на площадку. Это не будет проблемой». Кульминацией, конечно, было то, что свирепый новичок всех их в пух и прах разобьет.

Другим сотрудником Даунера был отец его молодой звезды. Где-то в глубине сознания тренера была еще одна проблема: пригородная программа, подобная программе «Лоуэр Мерион», может потерять своего нового рекрута в пользу одной из известных программ Филадельфии, таких как Римско-католическая, в чьем составе был сам Карр. Наличие отца Коби в качестве тренера помогло бы укрепить отношения; кроме того, две дочери семьи уже учились в Лоуэр Мерионе, хорошо адаптировались и играли в волейбол.

Это будет вопрос, который будет молча висеть над программой в течение следующих нескольких сезонов. Но становилось все более ясно, что Брайанту нравилась программа, в которой он может доминировать, в которой он может найти все то игровое время, которое ему необходимо для развития, питающее его отношение к игре.

«Первые пару раз, когда мы играли в городских школах, обо мне ходили слухи, – объяснил он однажды. – Половина из них сказала бы: “О, да он неженка из пригорода”».

Часть негативной атмосферы исходила от соотношения побед и поражений «Лоуэр Мерион» во время первого года обучения Брайанта. Сезон назад Даунер довел команду до двадцати побед в сезоне. Ожидания были высоки, но выпуск игроков и травмы истощили состав команды. «Лоуэр Мерион Эйсес» 1992/93 годов, в которых новичок Коби Брайант выступал в качестве игрока стартового состава, шли по сезону с показателем 4–20.

«Это было не очень», – сказал Даунер.

Тренер и его будущая звезда обнаружат, что их объединяет абсолютная ненависть к поражениям. «Проигрывать так много раз, вероятно, для него было нечто из ряда вон выходящее, – сказал Даунер, и когда Коби проигрывал, тренеру было труднее вытаскивать его из игр. – Будучи на площадке, он для нас делал все, знаете ли, он играл с пятой позиции до первой, но он был трудным парнем, когда сидел на скамейке, скажу я вам».

Как и его отец, Коби Бин был склонен делать плохие броски. Даунер убирал его из игры, чтобы попытаться помешать этому.

«Я имею в виду, что мы делали это несколько раз, и он этого терпеть не мог, – вспоминал Даунер. – Он сердито смотрел на тебя и орал. Ему это не нравилось».

Когда дела шли плохо, Джо снова говорил по-итальянски, чтобы успокоить сына. Даунер никогда не понимал, что говорит его ассистент, но, похоже, это работало.

«Я думаю, что Джо был в какой-то степени хорошим заслоном, – объяснял тренер. – Знаешь, Коби не так чтобы и орал на меня, но если он это и делал, то, думаю, ему приходилось за это оправдываться перед отцом».

Не навредил и тот факт, что молодой тренер начал пересматривать идею снятия его с игры. Тренерский штаб перестроился под новую философию: «Плохой бросок Коби лучше, чем смазанный пас товарища по команде».

«Очевидно, у него был баскетбольный интеллект, – объяснял тренер. – Он был очень хорошим пасующим, даже в первый свой год. Он мог бы сделать своих товарищей по команде лучше, но я думаю, что когда мы испытывали трудности, когда наша база талантов была не так хороша, он просто говорил: “Знаешь что? Мне тут много чего надо сделать самому”».

Эти обстоятельства были идеальным рецептом для возникновения проблем между молодым Брайантом и его старшими товарищами по команде – те же проблемы, с которыми он столкнулся и в Италии, с которыми он позже столкнется и в НБА.

«Время шло, и альфа-самец начал действовать», – признался Даунер о доминирующей личности Брайанта.

Но очевидным для любого тренера в таких обстоятельствах было то, что присутствие Брайанта также многое облегчало. «Главным были его трудолюбие и его поглощающий менталитет, чтобы выжимать из себя максимум и впитывать информацию, – сказал Даунер. – Я всегда думал, что его мозг был губкой, и, очевидно, если ты тренировал, то знаешь, что не можешь сказать подобного обо всех своих игроках. Скажи Коби что-нибудь один раз, и тебе не придется повторять это снова. Мол, все уже там, внутри. Коби изменил ситуацию в том смысле, что теперь у нас была центральная фигура, но не было похоже, что он был окружен большим количеством великих талантов».

«Самое простое, – добавил Даунер, – это то, что он выигрывал все забеги, был самым усердным трудягой в команде, вставал перед своими товарищами по команде, призывая их к ответственности».

Такой подход привел к неизбежным трениям, особенно с поражениями того первого года, но другим игрокам было трудно отрицать преданность Брайанта игре, как сказал тренер. «С точки зрения старших и некоторых более опытных парней, которые не имели большого успеха, я имею в виду, как только они увидели, как усердно он работал и как страстно он был увлечен игрой, я думаю, что им было трудно переосмыслить то, что мы им говорили, или не войти в то положение, к которому мы пытались прийти».

Эван Монски, один из старших игроков команды, сказал, что, оглядываясь на Брайанта, также важно понять, что его стремление быть великим не было единственным и всепоглощающим компонентом его личности в раздевалке. «Он был счастливым, нормальным ребенком, смеялся и шутил со всеми остальными», – рассказывал Монски.

И все же тренерам порой было трудно принять ошеломляющую самонадеянность молодого Коби Бина. «Я находил его немного упрямым, – признавался Даунер. – Я находил его немного высокомерным, но именно эти качества делают тебя великим».

Даунер любил, чтобы его игроки «стояли перед корзиной» или защищали своих игроков, играя перед ними, лишая их мяча. «Однажды мы орали на Коби на тренировке перед корзиной, и он сказал: “Ну, это не то, что я собираюсь делать в НБА”. Мы рявкали в ответ: “Ну, это же и не НБА”».

Некоторые утверждают, что доминирующая личность Коби Брайанта, которому помогало присутствие его отца в тренерском штабе, полностью ориентировала на себя программу «Лоуэр Мерион». Возможно, в этом есть доля правды, но, как заметил Даунер, Джо Брайант никогда не переступал черту приличий, всегда старался быть нормальным родителем, никогда не давил и не агитировал за получение какого-либо преимущества.

Джо был прилежен в своих тренерских обязанностях и стал надежным тренером юниорской команды и отличным помощником в школьной команде.

«Тогда у них была такая штука, называемая правилом пристегивания ремней безопасности, когда тренеры должны были сидеть», – вспоминал Даунер. «Глупое правило, действительно глупое правило, но если вдаваться в подробности, то ты не мог встать для выкрикивания установок с бровки. Я провел, наверное, десять лет своей тренерской карьеры с этим правилом, когда ты должен был сидеть».

В одной из игр того первого года Джо встал, будучи на скамейке запасных, чтобы оспорить решение судьи, и получил технический фол. В следующей игре его нигде не было видно, он ушел со скамейки запасных. Во время первой половины встречи один из тренеров поднял голову и увидел Мармелада, сидящего высоко на трибунах арены. В перерыве Даунер послал помощника, чтобы выяснить, что произошло. Джо сказал, что не хочет негативно влиять на команду и спокойно решил уйти подальше от игры.

Даунер и другие тренеры засмеялись и настояли, чтобы Джо вернулся на скамейку запасных, потому что его присутствие слишком ценно, чтобы его лишиться. Кроме того, никто из них не говорил по-итальянски.

Хотя в то время Даунер был молодым тренером, он стал главой баскетбольной школьной команды Пенсильвании с тремя титулами чемпионата штата в своем резюме. По его словам, опыт тренерской работы с Коби Брайантом был определяющим: «Знаешь, когда ты сейчас складываешь всю эту головоломку, смотришь на его возраст и понимаешь, какой путь он совершил, просто его необычность, фокус, это было просто невероятно. Я не знаю, правильное ли слово “сумасшедший”, но он определенно был уникален».

Поражения первого сезона, безусловно, осложнили жизнь как молодому тренеру, так и звездному новичку, но вместо того, чтобы отдалить их, неудачи послужили связующим элементом, как сказал Даунер. «Мы не любили проигрывать. Мы были не очень хороши. Я имею в виду, что после каждого проигрыша мы просто не могли дождаться, чтобы вернуться в спортзал на следующий день и приняться за работу».

«Мой первый год был очень трудным, – вспоминал Брайант. – Я думаю, что у нас было что-то около 4 побед и 20 поражений. Это был очень тяжелый год. Но я приобрел некоторый опыт. Мой школьный тренер был отличным тренером, и он оставался со мной допоздна после тренировки и рано приходил, чтобы помочь мне перед тренировкой. Мы говорили об игре, и он действительно помог мне вырасти и созреть в качестве игрока».

Несмотря на свое разочарование тяжелыми поражениями своей команды в том первом сезоне, Брайант уже показывал некоторые необыкновенные атлетические способности, что вызвало удивление в баскетбольных кругах средней школы Филадельфии.

Его талант и драйв нравились многим тренерам по всему городу. Сэм Райнс, тренер команды Любительского Спортивного Союза в Филадельфии и, следовательно, парень, всегда ищущий таланты, вспоминал, как впервые увидел Брайанта.

«Он не был настолько известен, – вспоминал Райнс. – Я имею в виду, можно было сказать, что он был хорош, и он был из тех парней, на которых смотришь и говоришь: “Черт возьми, он же только в девятом классе”».

Вскоре после этого молодой Брайант повредил колено и пропустил несколько последних игр своего первого сезона. «Ему было четырнадцать лет, рост около 188 сантиметров, – вспоминал Джереми Тритмен, местный баскетбольный журналист и телеведущий. – Тогда он еще не забрасывал сверху. Он был очень худым. По факту, он сломал коленную чашечку потому, что кто-то просто столкнулся с ним коленями. Вот каким он был худым».

Эта ситуация дала Даунеру возможность увидеть, насколько мрачными были бы дела без присутствия Брайанта в команде. «Я всегда думал, что мы были в одном растяжении лодыжки Коби Брайанта от того, чтобы быть средненькой школьной командой, – сказал он, – и, вероятно, все так и было».

Даже после того первого сезона Даунер понимал, какое огромное влияние Брайант оказал на команду. Он понимал, что в ближайшие годы давление будет только нарастать. У Коби Брайанта была четкая цель, и если ты был с ней не согласен, то он ясно давал понять, что он без колебаний схватит тебя за шиворот и вышвырнет прямо с поезда.

Глава 11: Атмосфера

Для Коби Брайанта декорации продолжали меняться, причем они быстро перелистывались с уже знакомой динамикой. Его второй сезон в «Лоуэр Мерион» вдруг стал уже двумя черными лицами в мягком поле белизны. Так он и познакомился с Джермейном Гриффином: один – пришелец из привилегированной жизни в Европе, другой – беженец из Фар Рокуэй, что в Квинсе, штат Нью-Йорк.

Гриффин приехал в «Лоуэр Мерион» в качестве десятиклассника с суровых улиц «Фар Рока», в рамках молодежной программы под названием ЛШ, или «Лучший Шанс». Он был одним из восьми молодых парней, которые жили в доме с куратором. Этот опыт дал им возможность изменить ход своей жизни.

«Они забирают много детей из гетто, – объяснил Гриффин в интервью 2015 года. – Я чувствовал, что в то время для меня это было лучшим решением».

Тренер Грег Даунер сказал, что Гриффин вручил свою жизнь такой программе, как ЛШ, и это потребовало проявления потрясающего характера от молодого человека, появившегося в «Лоуэр Мерион» в конце лета 1993 года. Он столкнулся с совершенно иным миром, чем тот, в котором жил в Фар Роке, приморской общине, где есть гектары общественного жилья и тысячи старых бунгало, оставшихся с более ранних времен, когда Фар Рокуэй был курортом, еще не пришедшим в упадок.

«Этот район был очень плохим, – сказала Кармела Джордж газете «Нью-Йорк Таймс». – Там была стрельба, наркотики, проституция, бандитские разборки, пожары в бунгало».

Эта атмосфера столкнулась с растущими по программе реновации в приморском сообществе новыми домами, куда переехали яппи, претендуя на доступную недвижимость. Гриффин многое повидал в своей юной жизни, но счастливый случай дал ему возможность увидеть и нечто другое.

«Там, откуда я приехал, преобладали черные, – объяснил он. – Школа, в которой я учился в Лоуэр Мерионе, была преимущественно белой. Так что это определенно было для меня культурным шоком».

Переезд не был связан с баскетболом, но это быстро стало частью уравнения. Одним из первых людей, с которыми он познакомился во время своей первой экскурсии по школе, был Даунер, который сразу же отметил, что в Гриффине был 191 сантиметр роста. Тренеру не потребовалось много времени, чтобы объяснить обстоятельства, и десятикласснику из Квинса понравилось то, что он услышал: «Просто ви́дение того, чего он хотел добиться с командой, и о душевных страданиях и боли по поводу сезона, предшествовавшего тому, когда я туда попал».

Вскоре он познакомился с Коби Бином, и оба они прониклись взаимным восхищением.

«Он был классным парнем, когда я с ним познакомился, – вспоминал Гриффин. – Мы просто, знаете ли, посмотрели друг другу в глаза. Он работал над своей игрой. Я работал над своей».

«Баскетбольная история была частью всего этого, – заметил Даунер, – но я думаю, что он и Коби просто были привязаны друг к другу. У нас были и другие довольно хорошие игроки в этой команде, но он и Джермейн стали очень близки. Джермейн вроде как стал второй скрипкой в этом оркестре. Джермейн был важной фигурой, и я думаю, что он стал соратником Коби».

«Ты же знаешь, что Коби был самым самоуверенным из нас, – сказал Гриффин. – Думаю, именно поэтому мы с Коби и были так близки в школе. Я и сам уверенный в себе парень. Поскольку я приехал из Нью-Йорка, я был немного другим, говорил немного по-другому, немного на другом сленге, немного в другом стиле, но это было необходимо».

Таким образом, Гриффин имел совершенно иную точку зрения на события и решения, с которыми столкнулся его новый друг. Брайант переживал в Лоуэр Мерионе свой собственный культурный шок. Ему, казалось, было вполне комфортно в пригородной средней школе, но он также явно жаждал испытать все афроамериканские штуки, получить представление о своих культурных корнях, перестать чувствовать себя чужаком в чужой стране. «Коби говорил: «“Вот так все и происходит”. Я отвечал: “Коби, я думаю, мы должны пойти этим путем”, – вспоминал Гриффин. – Вот почему мы смогли так хорошо сойтись, потому что оба были уверенными. Ему не нужно было держать меня за ручку. А мне не нужно было держать его. Он мог жить по-своему, а я – по-своему».

Гриффин встречал на улицах Фар Рока немногих людей, которые по необходимости были чрезвычайно самоуверенными. Однако уверенность Брайанта даже в десятом классе была явно зашкаливающей. Гриффин смотрел, что будет дальше, и вскоре узнал о других сторонах личности своего нового друга. Под маской превосходства скрывалась чувствительность, замешенная на трепетном отношении к делу. «Я определенно стал свидетелем другой стороны, которую некоторые другие люди, возможно, не видели, не слышали и не затрагивали ранее», – сказал он.

Во многих отношениях Брайант был «таким же, как все», заметил Гриффин, за исключением того, что он явно был альфа-самцом, на пути к тому, чтобы стать баскетболистом мирового класса.

Оглядываясь назад на то время, другой товарищ Брайанта по команде, Эван Монски, согласился, что Коби был просто еще одним подростком, пытающимся найти свое место в порой сложном мире средней школы, где он был улыбающимся темным лицом в коридорах, высоким, стоящим над большей частью белой толпы, движущейся между классами.

Достаточно скоро известность ворвется в эту жизнь, и Брайант будет жадно принимать ее, как и любой подросток, все время ухмыляясь. Во многих отношениях его второй сезон был последними часами невинной юности и любительской свободы, прежде чем жизнь, которую он так сильно хотел, захватит и унесет его – как звезду детства, заметят некоторые знакомые, – туда, где он только и мог, что оглядываться назад и удивляться, какие сокровища ему еще не удалось собрать.

«В старших классах мы определенно были шутниками, проказниками и тому подобное, – вспоминал Гриффин, который наслаждался своей жизнью в «Лоуэр Мерион» и своей дружбой с Брайантом. – Когда дело доходит до школы, у тебя бывают дни, когда ты не хочешь быть там. У тебя есть такие дни, которые ты хотел бы пропустить. Мы наслаждались школой, но это было также время, когда ты хотел поорать, или просто пойти куда-нибудь и поесть, или хотел погулять, сделав небольшой перерыв, отойти на секунду, просто чтобы послушать музыку или что-то еще».

Они разделяли друг с другом эти побеги, ускользая из школы, точно так же, как они разделяли открытие, пришедшее к ним в десятом классе на уроке английского языка Жанны Мастриано, молодой женщины в очках с намеком на контркультурное чутье. «Она была просто одной из моих любимых учительниц, – сказал Гриффин. – Просто в ней было что-то такое. Она всегда давала мне отличные критические замечания, знаешь ли, на все мои сочинения и тому подобное. У нас были душевные беседы, выходящие за рамки обычных вещей. Пребывание в ее классе изменило меня, дало мне взгляд на то, как писать, как жить, просто разговаривая и обсуждая множество книг, которые мы читали. Это вывело меня на совершенно другой уровень».

«Мы много писали в десятом классе, – вспоминала Мастриано в 2015 году. – Много сочинений на свободную тему, много сочинений по записным книжкам писателя, просто пиши себе слова – и хорошие, и плохие».

Эта писательская работа для Гриффина многое значила с точки зрения оценки его раннего опыта в Фар Роке, равно так же она помогла и Брайанту изучить свою собственную юность, – да настолько, что в 2015 году он вспомнил и описал Мастриано как свою «музу», что, в свою очередь, вызвало смех у его бывшей учительницы за то, что ту назвали полубогиней.

«Муза, одна из девяти сестер-богинь вдохновения, верно? – сказала она радиоинтервьюеру. – Да он не называл меня музой, даже когда учился в старших классах, но у нас были хорошие отношения».

Брайант, казалось, когда уходил из класса, проводил долгие выходные в игре то в одной элитной команде, то в другой, но он всегда возвращался в школу с выполненными заданиями, что снискало у Мастриано заслуженное уважение. «В старших классах он был удивительно дисциплинирован», – вспоминала она.

ДИСЦИПЛИНА – ЭТО РАБОТА ПЭМ БРАЙАНТ, ГОВОРИЛИ ДРУЗЬЯ СЕМЬИ. ПЭМ НАСТАИВАЛА НА ЭТОМ КАК НА ЧАСТИ СВОИХ УСИЛИЙ ПО КОНТРОЛЮ БЫСТРО МЕНЯЮЩЕГОСЯ ОКРУЖЕНИЯ СЫНА.

Хотя сосредоточенность Брайанта на школьных занятиях не шла ни в какое сравнение с умственными усилиями, которые он прилагал к баскетболу, Мастриано также ощущала его непреодолимую тягу к получению всевозможных знаний. «Он считает, что обучение придает ему силы. Он слушает очень внимательно, – вспоминала она в 2014 году. – Вы можете себе представить, как выглядел бы мир, если бы все так жили?»

Мастриано оценивала работы Гриффина и Брайанта и подталкивала их к тому, чтобы спросить, чего они хотят от писательства, чтобы оно стало осмысленным.

«Он всегда хотел писать о баскетболе, – говорила она. – Он всегда говорил о том, что станет профессиональным баскетболистом».

Брайант уже давно проявлял склонность к сочинительству, к поэзии, что приводило в восторг Большого Джо, который все эти годы был поражен тем, что преподносил ему внук. Большой Джо уже давно поднимал вопрос о том, что Коби так талантлив во многих областях, что ему, возможно, захочется стать кем-то другим, а не баскетболистом, но Мармелад и его сын были настолько поглощены миром баскетбола, что шансов на это было мало.

Рэпер

Его сочинительство в подростковом возрасте помогло Брайанту обрести интересную жизнь за пределами узких рамок игры. Частью его усилий по преодолению личностного кризиса стало изучение окружающей его афроамериканской культуры, той, из которой вышли его родители. К тому времени когда он познакомился с Гриффином, он уже начал адаптироваться к разнообразию жизни, сначала в Лиге Сонни Хилла и во многих товарищеских играх, которые он проводил в спортзалах и на игровых площадках Северной Филадельфии.

Как ни странно, одна из его самых сильных связей с черным опытом возникла в Еврейском общинном центре на Сити-авеню, прямо там, в пригороде Винвуда. Джо начал работать там в качестве фитнес-директора, должность, которая была частью лоскутного одеяла частичной занятости, которую он поддерживал, чтобы остановить интенсивное таяние денежных резервов семьи, когда он больше не играл профессионально. В дополнение к работе в ЕОЦ и «Лоуэр Мерион» он тренировал женскую школьную команду в частной еврейской школе Акиба в Винвуде, где он пользовался огромным успехом среди своих игроков.

«Он был феноменален, – вспоминал Джереми Тритмен, тогдашний тренер юношеской команды мальчиков Акиба. – Он был таким увлеченным и обаятельным. И для девочек он тоже сделал это увлекательным. Я имею в виду, он действительно их учил. Они не очень хорошо играли, но он действительно учил их. Он был полон энтузиазма, как черт».

Тритмен и Джо Брайант вскоре быстро подружились, когда тренер мальчиков наблюдал, как Мармелад с энтузиазмом показывает девочкам всякие разные основы, вплоть до ложных замахов мячом и работы ног. Брайанту, похоже, так нравилось тренировать, что Тритмен решил, что он мог бы остаться в школе надолго, если бы за эту работу больше платили.

Тритмен вспомнил, как Коби в тот ранний подростковый период ходил на тренировки Акибы, где он на боковой корзине демонстрировал потрясающие забеги. Его игра не была детской.

Тритмен спросил у Джо, был ли он так же хорош, как и его сын в том же возрасте.

«Черт возьми, нет», – ответил отец со своим неизменным смехом.

«Что, правда?» – спросил Тритмен.

«Поверь мне, – сказал Джо. – Он намного лучше, чем был я в его возрасте. Просто посмотри на него».

Помимо баскетбола, огромное влияние на жизнь Коби-подростка будет оказывать Еврейский общинный центр. Отец и сын бросали мяч в корзину в спортзале ЕОЦ, где молодой Коби познакомился с Энтони Баннистером, сторожем центра, которому в то время было около шестнадцати лет. Баннистер был выдающимся экспертом рэпа, от золотых старичков жанра до следующей взрывной фазы черной музыки – хип-хопа, ар-н-би, закрученных нитей выражения, основанных на гневе, мачизме и побрякушках, которые более десяти лет захватывали воображение каждой культурной полосы мировой молодежи. Стремительная передача разговорного языка рэпа нашла отклик у молодого поэта в лице Коби Брайанта.

Баннистер представлял собой интересную личность со значительными писательскими талантами и амбициями звукозаписывающего продюсера; все это зародилось прямо там, в комнате уборщика в Еврейском общинном центре. Она располагалась рядом с тускло освещенным коридором рядом со спортивным залом и и стала классом, где Брайант изучал все нюансы хип-хопа, которые он пропустил, пока рос в Европе. Они вместе бросали мячи в корзину, а затем возвращались в кабинет, чтобы выбивать тексты песен, рифмы, ритмы.

По мере того как дружба Гриффина с Брайантом крепла, тот тоже оказался втянут и в Еврейский общинный центр, и в опыт Баннистера, который включал в себя другие фигуры, стремящиеся сделать имя на рэп-сцене Филадельфии.

«Он определенно имел производил впечатление, – вспоминал Гриффин о Баннистере. – Он был классным, непринужденным парнем, который любил музыку, любил писать, любил развлекать. Он на несколько лет был старше нас. Мы ходили туда и, знаете, занимались музыкой, писали музыку. Мы слушали, как они фристайлили, слушали их рэп. Мы с Коби играли в баскетбол. Знаешь, это определенно было что-то вроде притона. Например, он был одной из причин, почему мы все глубже и глубже погружались в музыку и начинали писать и тому подобное, потому что мы слушали его».

«Этот парень потрясающий», – сказал Коби Гриффину.

«Он умел читать рэп, – вспоминал Гриффин о Баннистере. – Он умел обращаться со словами».

Баннистер показал Брайанту процесс создания рэпа, сэмплируя ритмы и фрагменты песен, затем накладывая на них свои слова и идеи, используя вещи по-новому, сопоставляя куски из одной песни с чем-то из другой.

«Коби было четырнадцать лет, он был худым, жилистым, но страстным и решительным», – объяснил однажды Баннистер писателю Томасу Голианопулосу.

Брайант ответит Баннистеру за его помощь своего рода баскетбольным террором над ним в спортзале ЕОЦ.

«Он точно был таким парнем, – со смехом сказал Гриффин о Брайанте. – Знаешь, он определенно раздвигал горизонты. Я совершенно уверен, что Энтони много раз выходил из себя».

Помогало и то, что у Баннистера было чувство юмора, и то, что при случае он мог постоять за себя.

«Коби тренировался, проверял свои новые движения на Энтони», – вспоминал Гриффин, объясняя, что Брайант всегда пробовал свои самые крутые трюки в спортзале ЕОЦ, прежде чем осмелиться показать их на игровых площадках Филадельфии. В этом отношении Баннистер стал для Брайанта чем-то вроде баскетбольной лабораторной крысы.

Следующей декорацией для этого нового интереса к музыке была компания рэперов в столовой «Лоуэр Мерион», которые проводили время, занимаясь фристайлом, сочиняя на ходу тексты и ритмы, соревнуясь с другими рэперами. Именно там Брайант познакомился с другим интересным человеком, Кевином Дремой Санчесом. Брайант произвел на него впечатление, написав стишок о том, что он киборг, который сражался с Эм-Си[20]. Если ты был влиятельным пареньком, стремящимся войти в мир хип-хопа, жанра, который процветает на уличной аутентичности, вероятно, было лучше, чтобы твои первые попытки происходили в кафетерии твоей пригородной средней школы. Это позволило Брайанту падать не с такой большой высоты и помогло ему сориентироваться в жанре музыкальной индустрии, движимой мускулистым уличным фанком.

«Много раз, – говорил Гриффин, – люди говорили ему: “О, ты привилегированный, у тебя такой образ жизни. Ты не можешь так читать рэп. Ты не можешь говорить об этом. Ты вообще не должен читать рэп, а если и читаешь, то должен читать вот так”. Но для него музыка была скорее бегством, другим способом общения, другим способом рассказать историю, точно так же, как баскетбол был способом убежать».

Некоторые наблюдатели расценили бы желание Брайанта стать рэпером как ничем не прикрытую попытку завоевать уличный авторитет в своей новой среде. Многие уже перестали рассматривать Брайанта как игрока, потому что в «Лоуэр Мерион» он был совершенно не похож на тех, кто считались второсортными, пригородными талантами, далекими от упертой филадельфийской игры, установленной в Общественной лиге.

Но если Брайант и стремился к достоверности, то делал это косвенно, объяснил Гриффин. Любой случайно появлявшийся уличный авторитет обычно ассоциировался с теми битами, которые он создавал, или с их вокальным подходом без музыкального сопровождения. Он сказал, что Брайант вовсе не пытался выдавать себя за парня с улиц.

Рэп-музыка развивалась в американских городах по-разному. В Филадельфии многое было основано на баттлах, которые, казалось, были созданы специально для такого духа соперничества, как у Коби Брайанта. Уличный авторитет также рос с победами в рэп-баттлах, где участники плевали друг в друга скользкими рифмами, пронизанными хитрыми оскорблениями и заявлениями характера абсолютного мачизма.

«Ты представляешь им свой лучший рэп, и тот, кто выигрывает, становится чемпионом, – сказал Гриффин. – Вот чем был для нас уличный авторитет».

Во многих отношениях Брайант просто учился формулировать свои спортивные намерения так, чтобы его новые современники, такие как Донни Карр, могли их понять. Рэп-игра быстро позволила ему обрести язык для общения. Более того, это стало основой его стиля как болтуна-трэштокера на площадке, необходимого для игры в словесные аферы с противниками.

Рэп-баттлы были грубыми, прямолинейными конфронтациями, и Брайант быстро проявил там свой талант. Ему не мешало и то, что он только развивался во внушительного парня 198 сантиметров с уверенностью, которую Джо Брайант только смог вложить в его долговязое тело.

Действительно, соревновательные элементы рэпа плюс свободный стиль, свободный формат поразили Брайанта и Гриффина тем, что они очень похожи на баскетбол. «Баскетбол – это обдумывание следующего хода, независимо от того, нужно ли тебе противостоять ходу соперника или ход делаешь ты, – сказал Гриффин. – То же самое с рэпом. Ты хочешь вывести своих противников из равновесия. Ты же не хочешь, чтобы они слишком привыкли к твоим движениям, в каком бы направлении ты ни двигался».

Брайант-рэпер вскоре отважился пойти дальше, чтобы сделать первые шаги на филадельфийской хип-хоп-сцене. «Он ввязывался в баттлы с парнями, которые писали уже много лет, – сказал Гриффин, – и мы только что это поняли. Мы такие: “Послушайте, ребята, мы вас уделаем”. Мы собирались вступить в этот баттл, или бой, как они это называют, и мы собираемся показать им, что мы можем противостоять некоторым лучшим из них».

Баскетбол повлиял на баттлы, которые повлияли на сочинительство, что, в свою очередь, заставило Брайанта и Гриффина искать то, что они могли бы сэмплировать и объединить в своих усилиях. На них особенно повлиял Баннистер, сказал Гриффин: «Когда ты начинаешь, то слышишь разных людей, ты пытаешься развить свой звук или развить свою тему, ты берешь немного здесь, немного там. Так что мы определенно взяли кое-что у него, у многих других его парней, у его друзей, которые приходили сюда и читали рэп. Мы брали его инструментальные композиции самых последних хип-хоп-исполнителей. Мы просто записывались и читали в свободном стиле. Мы писали. Коби обладал музыкальным талантом, большим талантом. Нам было весело этим заниматься. Он рассказывал истории, читал рэп. Он складывал слова вместе. Знаешь, иногда ты складываешь слова вместе и рассказываешь историю, иногда ты просто шутишь, иногда, знаешь, мы просто играли, слушали ритм, и все, что приходит к тебе в голову, ты включаешь в текст, передаешь, вращаешь туда-сюда. Они называют это раскручиванием. Мы далеко не всегда ходили туда, имея какой-то план. Ты не идешь туда с планом и не заявляешь: “Я собираюсь поговорить об этом”».

Поначалу они делали записи заранее, но Брайант быстро перерос это. Все сводилось к тому, чтобы услышать бит, почувствовать ритм и вытащить что-то прямо из своего сердца, и идти дальше.

«Нам больше не нужно было ничего записывать, – объяснил Гриффин. – Ты просто срываешься со свода купола и пинаешь рифмы, читаешь рэп».

В этой атмосфере было посеяно семя Коби Брайанта, законного рэпера, и проект, который он осуществит с Баннистером и другими артистами, в конечном итоге перерастет в крупную сделку на запись на «Сони Мьюзик» и принесет с собой совершенно новый виток развития, который навсегда изменит жизнь Брайантов.

Они назвали группу CHEIZAW, аббревиатура от Canon Homo sapiens Eclectic Iconic Zaibatsu Abstract Words (Абстрактные Слова Канона Хомо Сапиенс Эклектичного Культового Дзайбацу), что-то, что они вытащили из банды Чи Са, фигурирующей в фильме о боевых искусствах братьев Шоу «Ребенок с золотой рукой».

Они набирали новых участников и устраивали рэп-баттлы по всей Филадельфии, на Саут-стрит, Парксайде, Университете Темпла и Бельмонт Плато, в клубах, торговых центрах и везде, где только можно.

Брайант называл себя Восьмым Парнем и часто избегал публичных выступлений группы, предпочитая вместо этого читать только тогда, когда они бросали друг в друга сырые рифмы и стремились к тому, чтобы застать своих противников врасплох. Когда Брайант появился с группой перед публикой, Гриффин был поражен тем, насколько эти собрания напоминали шумные баскетбольные игры: некоторые из фанатов на твоей стороне, некоторые на другой, а кто-то между ними, и все ждали, чтобы их раскачали.

CHEIZAW стали событием на городской сцене рэп-баттлов. «Коби был хорошим, чувак. Он был лиричен. Иначе я бы не включил его в группу», – объяснял Баннистер в интервью Грантленду.

Вскоре Грег Даунер мог заглянуть в заднюю часть автобуса и увидеть Брайанта, его оживленное лицо, его товарищей по команде и Гриффина, собравшихся вокруг, как он выступает перед группой в диких приступах фристайла, с громким смехом и раскованностью. Все они были его ровесниками, и молодой Коби Брайант был очень близок со своими товарищами по команде. В то время никто не понимал, насколько особенными и редкими будут эти моменты, насколько невозможными они станут по мере того, как время и события будут катиться вперед.

«Если ты с друзьями, то души могут соприкасаться, – сказал Джермейн Гриффин, оглядываясь назад. – Вот так обстоит дело с музыкой. Так же бывает и с баскетболом».

Часть III: Избранный

Глава 12: Летняя любовь

В течение многих лет Джо Брайант был очарован Джулиусом Эрвингом и почти завидовал ему. Его опыт в качестве товарища по команде знаменитого Доктора Джея дал ему откровение, которое снова было подтверждено быстрым воспарением Мэджика Джонсона. Джо Брайант вырос из своего опыта НБА, понимая, что если ты действительно хочешь царствовать в профессиональном баскетболе, то должен быть тем самым – ты должен обладать таким сочетанием мастерства и уверенности, такой степенью принятия себя, чтобы быть самым доминирующим игроком команды. Мармелад видел это. С тем самым обращались иначе, чем со всеми остальными.

Мармелад определенно обладал этим умением. Как и у многих хороших спортсменов, у Джо было по-настоящему голодное эго. Но самые лучшие, элитные звезды спорта, такие как Эрвин и Джонсон, где-то на этом пути нашли способ подчинить команду своей воле и индивидуальному таланту. Почти все было построено вокруг них.

Мармелад никогда не был достаточно талантлив или решителен, чтобы быть тем самым в команде НБА. И все же это стало частью наставительной мантры, которую отец предлагал своему сыну. Никогда, если Джо имел к этому какое-то отношение, его сын не терял уверенности в себе, как когда-то потерял он сам. Даже помимо наставлений Джо, время покажет собственное инстинктивное стремление Коби Бина доминировать, которое проявлялось на каждом этапе его соревновательной жизни, от баскетбола до рэп-баттлов.

Таким образом, на каждом уровне, в каждой команде Коби Бин расчищал путь к лидерству, чтобы «быть тем самым», как он сам говорил снова и снова. Если бы он оказался в положении, где он не был доминирующим, тогда он и его семья искали бы другое место.

Грег Даунер начал наблюдать, что там происходит в его школьной программе. Тренер признался, что с самого начала опасался, что Брайант пойдет в другую, более представительную школу, но вскоре стало ясно, что такого шага никогда не произойдет, потому что Брайант уже нашел свое место для доминирования в «Лоуэр Мерион».

Уверенный в этом, Брайант в конце своего первого сезона начал говорить о том, что надо привести пригородную среднюю школу к немыслимому: титулу чемпиона штата. Затем «Эйсес» сделали большой шаг, выиграв в этом году шестнадцать игр и проиграв всего шесть, причем Брайант набирал в среднем 22 очка и 10 подборов – значительные цифры для тридцатидвухминутного матча школьников.

Несмотря на такой успех, можно утверждать, что основное развитие Коби Брайанта произошло в другом месте, вдали от «Лоуэр Мерион» и школьного баскетбола. Ведущим фактором в выявлении и выращивании элитных талантов в начале 1990-х годов стало развитие межсезонного баскетбола на базе Любительского баскетбола Спортивного союза, и эта роль в последующие годы будет расти еще сильнее.

Это был не столько ЛСС, сколько набор элитных турниров, которые собирали лучшие таланты в противостоянии друг с другом в играх по всей стране. Как объяснил в интервью 2015 года Сэм Райнс, тренер команды Брайанта в ЛСС «Все Звезды Сэма Райнса», он тренировал сына Джо Брайанта с марта по октябрь каждый год, в то время как у Грега Даунера он был в распоряжении в течение относительно коротких нескольких месяцев, с конца октября до начала марта.

Несмотря на роль, которую Сэм Райнс сыграл в годы становления Брайанта, он был озадачен тем, что на протяжении десятилетий у него никогда не брал интервью ни один из журналистов или деятелей средств массовой информации, пытающихся понять глобальный феномен Коби Брайанта.

БРАЙАНТ МОГ БЫ ИГРАТЬ СО МНОГИМИ БОЛЕЕ ИЗВЕСТНЫМИ, БОЛЕЕ МОЩНЫМИ КОМАНДАМИ ЛСС, ОБЪЯСНИЛ РАЙНС, НО ОН ПРЕДПОЧИТАЛ МЕНЕЕ ИЗВЕСТНУЮ, МЕНЕЕ АМБИЦИОЗНУЮ КОМАНДУ РАЙНСА, ПОТОМУ ЧТО ОН МОГ ДОМИНИРОВАТЬ В СОСТАВЕ И БЫТЬ ЕЕ ГЛАВНЫМ ИГРОКОМ.

Когда Брайанты начали выбирать из команд ЛСС, Сэм Райнс был молодым тренером, только начинающим руководить командой, которая была создана и основана в 1992 году его отцом, имя которого было тоже Сэм Райнс. Старший Райнс выиграл чемпионат штата в качестве тренера средней школы Пенсильвании в 1970-х годах, затем провел дюжину лет в качестве помощника тренера в Университете «Ла Саль», пока не ушел на пенсию в 1992 году.

Прежде чем Коби приступит к работе с командой Райнса, Джо должен был убедиться, что Коби – тот самый. В каком-то смысле этот статус можно было измерить простым количеством бросков, которые он мог сделать в часовой игре ЛСС. Чем больше бросков, тем выше потенциал.

«Между Джо и моим отцом первоначально возник разговор, чтобы убедиться, что у Коби хороший уровень, – объяснил младший Райнс. – Между двадцатью бросками и пятью есть разница».

Коби сделал пятнадцать дополнительных бросков, чтобы понравиться. Тренеры и другие игроки должны были понять, что Коби – это вершина иерархии команды.

Райнс быстро понял, что Брайант ненавидит уходить с паркета, как и в играх за «Лоуэр Мерион». Тренер вспоминал, что Брайант так негативно реагировал на замену, что команда решила оставить только девятерых игроков, чтобы избежать конфликта. Но даже тогда оставалось значительное напряжение.

«Обычно мы брали девятерых, потому что пытались оставлять Коби в игре, – признался Райнс в интервью 2015 года. – Он любил свое игровое время, и мы это знали. Мы знали, что не можем заменять пятерку на другую пятерку, как мы обычно делаем, когда Коби играет, потому что он не хотел выходить из игры. Коби был Коби. Я имею в виду, что Коби был шоуменом. Коби на сцене был, наверное, самым сосредоточенным парнем, которого я когда-либо видел на площадке. Никакой ерунды, никакого расслабления. Он не собирается тебе улыбаться. Он будет прибивать тебя от звонка до звонка, без пощады. Ему было наплевать.

Он был настоящим альфа-самцом, – продолжал Райнс. – Если когда-либо и существовало определение баскетболиста как альфы, то он был абсолютным альфа-самцом каждый раз, когда выходил на площадку. Он был таким и в тринадцать, и в четырнадцать, и в пятнадцать лет, и прямо на пике».

Во всяком случае, требования Брайанта оставаться на паркете были еще более жесткими, даже иррациональными, с его командой ЛСС, потому что эти команды были собранием лучших игроков из многих школ, а не из одной школы, как пригородный «Лоуэр Мерион». Но добавление такого игрока, как Коби Брайант, помогло вырасти программе Райнса. На самом деле она начиналась как практика выходного дня, чтобы помочь игрокам улучшить их игру, и с тех пор расширилась.

«Мы взяли одного парня здесь, одного парня там, чтобы сделать команду лучше, – объяснил Райнс, – а затем, когда мы сделали команду лучше, мы смогли заполучить других парней, потому что пришли такие ребята, как Коби. Коби был дополнением. В то время мы были новой группой на высоком уровне, потому что у нас никогда не было таких игроков. Тогда мы считались командой второго эшелона ЛСС, потому что у нас было всего два или три парня из первого дивизиона. Появилось много возможностей, когда пришел Коби. ЛСС начинал становиться действительно чем-то большим. Люди начали устраивать турниры. Коби часто умолял нас поехать на другие турниры».

Соревнование ЛСС уже завоевывало репутацию игровой среды с некоторым акцентом на обучение базовым принципам, но старший Райнс хотел развивать молодые таланты, сосредоточившись на основах и играя прежде всего на региональных турнирах. Этот формат также позволил его сыну приобрести опыт работы в качестве главного тренера, в то время как отец влиял на ситуацию как старший, доверенный помощник.

Коби явно уважал Райнса-старшего и вскоре столкнулся с младшим в лице главного тренера.

«Мы вели в 25 очков, – вспоминал младший Райнс об одной из своих первых игр, тренируя Коби. – Он считал, что играет недостаточно хорошо, чтобы отдохнуть. Он хотел вернуться на площадку. Мы спорили об этом».

«Выпусти меня обратно», – сказал ему Коби.

«Нет, – ответил Райнс. – Ты не вернешься, потому что препирался со мной».

«У нас были разногласия, – вспоминал Райнс. – У нас была пара неудачных ситуаций, парочка споров».

И Мармелад тут же поддержал требования Коби.

«Мы с Джо столкнулись лбами, – вспоминал Райнс. – У него поведение родителя».

Родители игроков ЛСС были известны тем, что проявляли агрессию и вымещали ее на тренерах в течение всего игрового времени. Игры ЛСС в те дни были местом, где элитные таланты могли быть замечены тренерами колледжей. Чтобы быть замеченными, игроки должны были играть. Плюс к этому в таких командах были и финансовые затраты на игру. Родители хотели, чтобы вложения в их сыновей окупались. «Когда мы с ним спорили, Джо говорил с ним по-итальянски, – сказал Райнс о своих спорах с Коби. – Значит, никто не понимал, никто не знал, что он говорит, и Коби приходил в себя. Но ты знаешь, Коби был незаурядной личностью с проблемами в плане управления гневом».

Причины такой злости по большому счету оставались загадочными, но отчасти она проистекала из неспособности Брайанта управлять мячом на элитном уровне. Несмотря на это, в его игре было очень много такого, что нравилось тренерам с самого первого раза, когда они наблюдали за его игрой. Райнс вспомнил, как впервые увидел Брайанта на элитном турнире.

«Это было в Делавэре, – сказал тренер. – Я внимательно наблюдал за ним, не зная, кто он такой. Я стоял и смотрел на него… Я вижу этого высокого долговязого парня ростом 193–196 сантиметров, который делает прыжковые броски. Он был феноменален, особенно в девятом классе, играя с двенадцатиклассниками. Очевидно, в то время у него не было сил сражаться внутри площадки, но у него был атлетизм, бросок».

В тот день Райнс не увидел ничего такого, что заставило бы его подумать, что он смотрит на игрока калибра НБА. «Можно было видеть, что он был одним из лучших девятиклассников из-за своего роста и атлетизма», – сказал он.

В то время он пришел к выводу, что Брайант может быть очень хорошим игроком средней школы.

«Коби был так молод и так хорош, – объяснил Райнс. – Он не был разыгрывающим игроком. Но там, где ему не хватало в определенных областях, он мог упорно работать и улучшать свою игру. Я смотрел, как он тренируется».

Чем больше времени он проводил, тренируя Брайанта, тем больше он видел подростка, который тратил почти каждую свободную минуту на баскетбол. «Утром, – говорил Райнс, – он будет тренироваться с профессионалами в отеле Бельвью, а после обеда – в Университете Святого Джо на беговой дорожке с парашютом и мячом. А по вечерам он отправлялся в одиночестве позаниматься в еврейскую школу».

И летние игры стали его лабораторией для тестирования всех навыков. Когда деньги пришли в спорт, тренеры ЛСС начали набирать лучших игроков для своих команд, что затем привлекло других лучших игроков, а также интерес обувных компаний и прочую поддержку. Быстро стало понятно, что в команде Райнса Коби будет главным.

«Если Коби плохо бросал, – сказал Райнс, – это было частью процесса обучения, чтобы вывести его на следующий уровень. Нам пришлось смириться с тем, кем он был и что он собой представлял. Мы знали, что его цель – перейти на следующий уровень, мы знали, каковы его цели».

«Вот он и проходил через стадию абсолютного, абсолютного эгоизма, – добавил Райнс. – Затем он прошел стадию обучения дриблингу и переходил к месту, где он терял мяч за пределы поля восемь раз, семь раз подряд, просто пытаясь подобрать нужное движение. Как это натренировать? Если он пытается чему-то обучиться, и это то, что он действительно хотел сделать, то он это сделает. Наконец я подумал: «Какого хрена? Можем ли мы выиграть эту игру? Давай выиграем матч, и ты сможешь работать над любым движением, каким только захочешь. Потому что следующее, что ты узнаешь, что мы проигрываем в 12, 14, 16 очков, а он пытается работать над комбинационным движением в игре ЛСС».

Крайняя сосредоточенность Брайанта на своем собственном развитии, очевидно, много раз вредила команде и нарушала природу матча в ЛСС, потому что игры были в основном демонстрацией игроков, которых могли заметить университетские скауты.

«Люди зависели от игры для скаутов, – объяснил Райнс. – Но если ты – товарищ по команде, ожидающий этого прыжкового броска и Коби не видит его или теряет мяч за пределы поля, то этот товарищ по команде не может сделать столько бросков, сколько он должен, потому что кто-то не отпасовал ему мяч или мы не сыграли правильно. Это влияет на товарища по команде. Это влияет на парня с мячом, и это влияет на парня, который бросает, потому что скауты говорят: “Он хорош, но ему чего-то не хватает”».

Недостатки Брайанта в обращении с мячом в элитной игре требовали корректировки, объяснил Райнс: «Нам пришлось окружить его другими защитниками, чтобы он хорошо выглядел. Он набил свои синяки и шишки от нескольких парней, особенно от тех, кто умел играть».

Такой игрок, как элитный разыгрывающий Шахин Холлоуэй, мог разоблачить слабые стороны Брайанта, что, в свою очередь, только усилило решимость того устранить их.

«Самое приятное, – сказал Райнс, – что хорошие игроки были повсюду. Каждая команда, в которой ты играл, не была разбавлена. Самой разбавленной командой тогда могла быть команда с семью игроками “Дивизиона I”».

В процессе соревнований тренеры нащупали проблему, которая будет преследовать Брайанта на каждом этапе его баскетбольной жизни. «Многие проблемы Коби долго обдумывает, – сказал Райнс. – Он чрезмерно много думает, чрезмерно анализирует. Мы с Джо уже говорили об этом раньше. У Джо есть эта манера поведения, невероятно непринужденная. Он говорит Коби: “Не думай об этом, просто играй. К черту все это, к черту победу, понимаешь, что я имею в виду? Просто играй. Ты здесь, чтобы стать лучше. Мы приехали сюда не для того, чтобы ты тут истерил. Ты беспокоишься об одной игре, когда у нас на носу сегодня еще три”».

Очевидно, Джо всегда присутствовал, как и его собственный отец на его играх, за исключением того, что Джо использовал свой обширный опыт, чтобы направлять своего сына через капризы каждого уровня игры, все время заботясь о том, чтобы на должном уровне поддерживать в Коби обостренное чувство самости. Обычно такие родительские усилия могут вызвать интенсивные дебаты вокруг команд, но Джо Брайант знал, как действовать осторожно. А Пэм Брайант, которая сама обладала такой сильной волей, казалось, почти полностью избегала игр ЛСС. Даже в команде «Лоуэр Мерион» она оставалась почти исключительно на заднем плане, сосредоточивая свои усилия на ежедневном участии в личной жизни Коби.

Райнс был таким молодым, неопытным тренером, что оказался втянутым в фундаментальную конфронтацию с упрямым молодым подростком, услышав его вопрос: «Почему этот парень кричит на меня? Почему он давит на меня?»

Райнсу потребовалось некоторое время, чтобы заставить Брайанта поверить в то, что игра не сводится к тому, чтобы обыгрывать всех подряд, как он научился в Италии. По словам тренера, он неохотно начал осваивать некоторые элементы командной игры: «Моя роль должна была быть для него больше психологической, и я говорил: “Коби, ты знаешь, что получишь свой мяч назад. Почему ты пытаешься обыграть трех-четырех человек, когда мы все равно собираемся вернуть тебе мяч?” Ему потребовалось, может быть, три турнира, чтобы понять, что он был тем парнем, на которого будут играть».

«Давай, парень, – говорил ему Райнс. – Ты выше этого. Мяч придет к тебе».

Как только они установили некоторые из основных принципов командной игры, Райнс стал свидетелем следующего развития событий. Команды соперника начали опекать Брайанта, используя защиту «коробка и один», играя зонально, образуя некую коробку с его товарищами по команде и отправляя хорошего защитника сосредоточиться исключительно на Брайанте. Для команд ЛСС это не было безупречным планом, но тренеры соперника хотели победить. Как сказал Райнс: «Как только мы смогли доставить ему мяч, то соперники начали играть в “коробку и один”. Они старались этого не делать, но это было довольно трудно, когда ты пытаешься выиграть, потому что все сводится к победе. Надо отдать должное Коби. Ему было наплевать на победу. Он заботился только о своем личном прогрессе, о своих личных достижениях. Не то чтобы он считал очки, но он определенно знал, как играет. Он проверял всех, и вот таким он был. В конце концов он купился на пас и срезку, играя без мяча, потому что знал, что получит мяч обратно».

«Откровенно говоря, эгоизм Брайанта надо было изживать, – вспоминал Райнс: – Это был другой вопрос, но я должен был уважать его, потому что он выдавал результат».

Укрощение эгоизма требовало усилий со стороны Брайантов, но Джо, казалось, понимал, что его сыну предстоит многому научиться, что подчинение его воли нуждам элитной команды принесет пользу.

«Самое странное, – сказал Райнс, – что в десятом классе он начал откликаться. Поэтому, когда я видел игрока, который буксовал, не становился так хорош, как должен был, реализуя тот огромный потенциал, который, как я думал, у него был, я нажимал на него. Мне было все равно. К черту их».

В то время Райнс еще не видел в Брайанте будущего профессионального игрока. Но по мере того, как он все больше работал с Брайантом, он стал смотреть на него как на человека, который мог бы стать лучшим кандидатом в колледж, кем-то, кто действительно мог бы получить контракт с лучшей программой, такой как Университет Северной Каролины. Молодой тренер начал ощущать, что между ним и его высококлассным игроком развивается некоторое взаимное уважение.

«Я думаю, что поднял планку до такой степени, что он должен был уважать меня, – сказал Райнс. – Он работал больше, чем любой другой парень, которого я когда-либо видел. Будучи профессионалом, в колледже, в старшей школе, где угодно. Наверное, он был самым трудолюбивым баскетболистом на свете. Он хотел этого, он хотел этого больше, чем кто-либо другой».

Что, в свою очередь, вызвало еще больше вопросов. Люди вокруг Джо Брайанта, включая его собственную жену, всегда считали, что он слишком увлечен баскетболом, что он постоянно говорит о нем. Сосредоточенность сына легко превзошла сосредоточенность отца.

«Когда мы говорили о баскетболе, у нас были хорошие отношения, – сказал Райнс о любой личной связи, которую он налаживал с Коби. – Но сколько можно говорить о баскетболе? Вся его жизнь была связана с мячом. Так что если все зависит от мяча, то я, как молодой тренер, могу говорить с тобой очень долго, и мне придется двигаться дальше, потому что у нас может быть только такой вот интерес».

Большинство из тех, кто имел дело с Брайантом в баскетболе, почти ничего не знали о его интересе к рэпу. Описания его баскетбольных привычек вызывают вопросы о том, как у него могло быть время даже на размышления о музыке. Репортер спрашивал о жизни Брайанта вне баскетбола в первые годы его игры за «Лейкерс», и он отвечал: «Баскетбол – и больше ничего».

Для тех, кто не стремится к совершенству в своем стремлении, такой ответ покажется смехотворным, а сам такой подход – пустой тратой времени в попытке прожить свою жизнь. Некоторые внимательные наблюдатели, глядя на юношеское увлечение Брайанта, подумали бы, что во многих отношениях у него и жизни-то не было.

Райнс задумался и об этом, и о причинах необъяснимого гнева Брайанта.

«Источник этого, – заключил тренер, – был в том, что он пытался быть великим, и у него было ви́дение, а кто-то другой видел что-то, что могло бы ему помочь. У Коби всегда были проблемы с тем, кто и как его тренировал, потому что он не позволял людям помогать ему. У него был свой собственный способ делать все, свой собственный стиль, своя философия».

«В этом отношении его постоянное изучение видео великих баскетболистов воздвигло своего рода стену, – заключил тренер. – Если ты разбираешь записи Мэджика Джонсона, Майкла Джордана и многих других великих людей и начинаешь считать их своими учителями, вместе с твоим отцом, бывшим профессионалом, то какую реальную ценность может представлять для простой тренер средней школы или ЛСС?» Другие оглядывались назад и приходили к выводу, что, принимая во внимание обстоятельства, Джо Брайант проделал выдающуюся работу, направляя сына, обладающего чрезвычайно сильной волей.

«У нас должно было быть намного больше опыта, чем тот, с которым мы работали, – сказал Райнс о тех ранних летних встречах, на которых он пытался бороться с восходящей звездой, – но мы должны были поддержать Коби».

Семья

Годы спустя Джермейн Гриффин смеялся, слушая рассказы о том, как Коби Брайант привыкал к элитному баскетболу. Наблюдая за своим новым другом и в рэпе, и в школьном баскетболе, Гриффин пришел к пониманию того, каким прекрасным экспериментальным умом тот обладал. Он экспериментировал со всем, а не только с перекрестными движениями, рифмами и битами.

«Вот в чем заключается величие – в экспериментах, – считает Гриффин. – Если бы мы все делали все одинаково точно и пришли к одному и тому же точному ответу, к одному и тому же точному пути, тогда никакого величия бы не было. На чем зиждется величие, так это на том, что все делают что-то определенным образом, а я прихожу и показываю людям: “Послушайте, вы не должны делать это именно так”. Теперь-то есть метод проб и ошибок с чем угодно. Существует метод проб и ошибок, чтобы добиться совершенства, но чтобы достичь величия, ты должен все это совершать. Нельзя все принимать за чистую монету. Ты должен уметь манипулировать вещами. Ты должен уметь что-то менять, иначе мы все будем роботами».

Эксперименты, конечно, требовали оценки. В своем отце Брайант нашел первого серьезного противника.

«Джо рассказывал об этих битвах на заднем дворе, – вспоминал Грег Даунер, – и знаете, там локти летали в разные стороны, а Коби становился все лучше и лучше, и они шлепали друг друга по губам. Все это начинает становиться довольно интенсивным, и рекорд Джо все еще непобедим, и Коби приближается к четырнадцати годам, приближается к пятнадцати годам, и вдруг Коби переигрывает его. Это было почти как прием в честь кого-то, кто впервые выходит в свет. А Джо просто сказал: “Вот и все. Я больше не играл с ним, потому что знал, что не смогу победить его”».

«Вот как ты узнаешь, что он вырос в настоящего игрока, – когда он переиграл своего отца один на один», – вспоминал Джермейн Гриффин, который был свидетелем сражений между отцом и сыном, а также постоянной болтовни между ними. Джо был почти идеальным примером для подражания в том, как глубоко должен заботиться отец. «Его отец играл в Италии, его отец играл в НБА, поэтому я знаю, что Коби боготворил его, смотрел на него снизу вверх, – объяснил Гриффин. – Но только для того, чтобы взобраться на эту гору и сказать: “Наконец-то я это сделал”. Знаете, его отец был настоящим соперником. Его отец никогда не поддавался Коби. Он был такой: “Нет, я не позволю тебе победить”. Ты дойдешь до того момента, когда выиграешь, и сам добьешься этого».

Гриффин также видел Джо, который возил Коби на тренировку и который его так многому научил в этой игре.

Программа ЛШ, которая позволила перейти Гриффину из Квинса в «Лоуэр Мерион», была направлена на то, чтобы помочь ему изменить то, как он когда-то смотрел на мир, включая семейные отношения, и Брайанты на своем примере показали ему динамику хорошо прожитой жизни. «Мистер Брайант был еще одним парнем, который помог мне с этим, – объяснил Гриффин. – Он определенно был великим лидером, кем-то, на кого я равнялся».

Джо представлял собой образец для подражания, который Гриффин будет использовать позже, когда тоже станет отцом. «Я использую многое из того, что Джо сделал с Коби, что касается развития самого Коби, что касается людей, которыми он окружил Коби, – сказал Гриффин, – то, как он работал с Коби, подталкивал Коби в игре, знаете ли, разговаривал с Коби по-итальянски, вот, говорил ему делать что-то конкретное. Он определенно был одним из тех парней, на которых я смотрю снизу вверх, с баскетбольной точки зрения, а также как семейный человек и просто как человек в целом».

У Гриффина был свой взгляд на любовь между отцом и сыном, несовершенную во многих отношениях, но столь существенную, явно дар, передающийся по линии Брайантов от одного Джо к другому и, наконец, к этому юному вундеркинду.

«Он и для меня был отличным парнем, – сказал Гриффин о Джо. – И вот представь себе, как сам Коби относился к своему отцу».

В те годы Гриффина регулярно приглашали в дом Брайантов, что давало ему еще одну возможность увидеть семейную любовь в полную силу. «Я видел это в старших классах, когда приходил к нему ночевать и все такое, – сказал он. – Знаете, он очень любил своего отца, уважал его во всех отношениях. Из того, что я видел, его отец был всем, его мама была всем. Как будто они были для него просто всем чем угодно. У меня много воспоминаний. Его семья, для меня они были как вторая семья. У меня были мои ребята в доме ЛШ и, знаете ли, родители, которые были у меня в доме ЛШ. Помимо программы ЛШ, это была еще одна моя семья, которая жила в Пенсильвании. Я определенно был одним из тех людей, которых его семья приняла в свою жизнь. Знаете, я много общался с ними в старших классах, в те школьные годы».

Помимо того, что у него были крепкие отношения с Джо, было ясно, что, несмотря на повседневные вещи, которые происходят между подростками в семье, Брайант очень любил своих сестер. А кузен Джон Кокс IV, который на несколько лет младше, был для Коби как брат, вспоминал Гриффин.

Пэм Брайант была одновременно милой, строгой и бдительной. Было очевидно, что она была очень стратегична во многих отношениях. Она оставалась сдержанной, но всегда была настороже.

Некоторые были смущены усилиями Пэм Брайант, но Гриффин думал, что он все понимал: «Что случилось, так это то, что ты должен быть твердолобым, чтобы выжить. Ты должен существовать в этом мире. Тебе не обязательно быть таким все время. Так что у тебя есть свои моменты, когда мир призывает тебя быть милым, добрым и улыбаться. Но потом приходит время, иногда в жизни бывают моменты, когда ты не можешь быть милым, не можешь изображать улыбку. Ты должен иметь немного большую резкость в голосе, ты должен быть немного более громким. Очень часто, когда возникают такие ситуации, некоторые люди знают, как это принять. Иногда люди расстраиваются из-за того, что не могут оттолкнуть тебя, потому что ты не позволяешь им делать с тобой все, что они хотят».

Пэм Брайант могла быть искусной нянькой, но она не была слабачкой. Она постоянно проверяла окружение своего сына на предмет дурного влияния и подталкивала его к занятиям в школе. Как отметил другой друг семьи, Джереми Тритмен, мир Брайантов быстро менялся с ростом популярности Коби в баскетболе. У Пэм Брайант не было другого выбора, кроме как быть настороже, сказал Тритмен.

«Знаете что? – сказал Гриффин. – Матери должны защищать своих сыновей. Если посмотреть на любой вид, то мать защищает своих сыновей. Они должны защищать своих детей, и именно этим она и занималась. Она защищала своего ребенка так, как только могла. Она была великой женщиной. Знаете, она умела готовить. По выходным я приходил утром, и мы просыпались и завтракали. Кухня была только ее. Знаете, тебе приготовят яйца, бекон, печенье и все такое».

Весь этот опыт показал ему семейную жизнь, которую он продолжал вспоминать много лет спустя.

«Знаете, – сказал он, – это значит быть дома».

Глава 13: Восхождение

Поскольку игра поглощала все большую и большую часть жизни Коби Брайанта, то же самое происходило и с ее атрибутами, а для таких звезд, как он, это означало обувь. Как и в случае со многими вещами у Брайанта, все упирается в Джордана. Революция баскетбольной обуви началась в 1984 году с взрывоопасно популярной линейки продуктов «Найк» «Эйр Джордан», и к началу 1990-х годов три персонажа, стоявшие в центре этой революции, покинули «Найк» и управляли «Адидас Америка», надеясь воссоздать это прежнее чудо, найдя харизматичного молодого спортсмена, который станет лицом новой линейки продуктов. Трое этих мужчин – бывший вице-президент «Найк» Роб Штрассер, давний дизайнер «Найк» Питер Мур и баскетбольный гуру Сонни Ваккаро – будут наблюдать, как их усилия разжигают обувную войну 1990-х годов между «Найк» и «Адидас», войну, которая станет неприятной и перейдет на личности.

Во многом это было вызвано стратегией Ваккаро по вторжению в американский молодежный баскетбол в попытке дать «Адидас» твердую власть над следующим поколением талантливых игроков. Некоторые сочли бы стратегию Ваккаро блестящей. Другие определили бы это как дальнейшее загрязнение спорта денежными интересами, которое сместило бы фокус на очень молодых игроков и наводнило бы элитные любительские спортивные команды деньгами от обувной промышленности.

Каков бы ни был долгосрочный ущерб спорту, основатель «Найк» Фил Найт вскоре признал, что конкуренция представляет собой большую угрозу для того господства, которое его компания хотела бы иметь на мировом рынке баскетбольной обуви.

Как бывшие сотрудники «Найк», Ваккаро, Мур и Штрассер очень хотели конкурировать с Найтом и их старой компанией. Их мечты были подкреплены воспоминаниями о работе со знаменитым Джорданом в юности, когда он был юным вундеркиндом, ребенком, который как никто другой мог летать и продавать обувь.

Запуск «Эйр Джордан» осенью 1984 года казался безумной авантюрой, моментом, на который они оглядывались с глубокой ностальгией. И не без оснований. Это принесло много денег, и это будет венцом их жизни, тем, что наполнит их карьеру блеском магии Джордана.

«Черт возьми, даже Дэвид Стерн хотел получить автограф!» Вот что со смехом вспоминал Питер Мур, оглядываясь на прошлое тридцать лет спустя.

В 1984 году и «Найк», и «Адидас» конкурировали со спортивными обувными компаниями, действуя без какого бы то ни было плана в поисках рынков и узнаваемости. Акции «Найк», в частности, можно было купить примерно по семь долларов за акцию.

Затем пришло время идеи от Сонни Ваккаро – запустить целую линейку продуктов, основываясь на имени Майкла Джордана, этого молодого парня из Университета Северной Каролины. Телекомментатор Си-Би-Эс Билли Пэкер и Ваккаро ужинали с Филом Найтом во время Олимпийских игр 1984 года в Лос-Анджелесе, и Пэкер слушал, как Ваккаро страстно умолял «Найк» подписать с Джорданом крупный контракт. Он сказал Найту, что Джордан будет следующим значительным феноменом. Пэкер вспомнил, что Найт казался почти равнодушным к позиции Ваккаро.

Однако Роб Штрассер уже видел, как Ваккаро творит чудеса в студенческом баскетболе. «Найк» впервые наняли Ваккаро в конце 70-х, основываясь на его идее приплачивать тренерам из-под полы, чтобы их игроки-любители носили обувь «Найк». Эта стратегия позволила компании выйти на лидирующие позиции в данной области. Итак, Штрассер, оживленный амбал, был готов снова слушать Ваккаро о Джордане, несмотря на безразличие Найта.

Любовь Джордана с «Найк» началась с самых первых встреч с представителем молодой звезды Дэвидом Фальком, который придумал название «Эйр Джордан», вспоминает Питер Мур, который тогда был главным дизайнером «Найк». «Дэвид придумал название, а не я. Это было совершенно разумно. У нас была такая штука под названием Эйр[21], этот парень мог буквально выпрыгнуть из спортзала. У нас был летун, парень, который умел летать».

В течение нескольких минут Мур набросал первый логотип линейки продуктов с крыльями.

Позже в том же году состоялась презентация «Найк» для нетерпеливой молодой звезды и его матери в Портленде, первый великий момент Мура с Джорданом, где он объяснил ви́дение компании того, каким может быть «Эйр Джордан». Джордан собирался стать первым спортсменом со своим собственным модельным рядом, еще до того, как сыграл хотя бы матч в НБА. Тогда всего лишь двадцатиоднолетний Джордан пришел на встречу с несерьезным отношением к «Найк».

«В Университете Северной Каролины Джордан носил обувь “Адидас”» на тренировках и повсюду, – объяснил Мур. – Дин Смит сказал ему, что на играх ты носишь “Конверс”. Что он и сделал, на всех этих фотографиях он носит кроссовки “Конверс”. Он хотел подписать контракт с “Адидас”».

Ни «Адидас», ни «Конверс» не смогли по условиям приблизиться к контракту с «Найк», которые предлагали беспрецедентный гонорар за каждую проданную пару. Ни один игрок, подписавший контракт с компанией, никогда не получал процент от прибыли, как предлагали Джордану Штрассер и «Найк».

«Мы сделали презентацию для его семьи, и мы зажгли их, – сказал Мур, – особенно мать Джордана, Делорис. Мы произвели на них такое впечатление, – что кто-то очень сильно заботится о ее ребенке. На него это не произвело впечатления, но он забалдел, что было еще более приятно».

Пока Джордан обдумывал эту идею, Мур впервые ощутил его магнетизм.

«Этот парень, он притягивал к себе внимание, – вспоминал дизайнер. – Майкл Джордан – единственный чернокожий человек, которого я знаю, который может прийти на собрание Клуба львов в Джексоне, штат Миссисипи, и через пять минут никому не будет дела, черный он, белый или зеленый. Они просто захотят узнать его получше. Такая вот была у него харизма».

Именно Штрассер, вице-президент «Найк», создал первые реальные связи между Джорданом и компанией. Известный в обувной индустрии как «толстяк» из «Найк», Штрассер был крупным бородатым мужчиной, юристом, получившим образование в Беркли, обладавшим редкой харизмой, настолько сильной, что он быстро очаровал Джордана. «Майкл был как масло в его руках, – вспоминал Мур. – Ему очень понравился Роб».

«Найк» были настроены продвигать Джордана и его модельный ряд так, как никогда не продвигался ни один спортсмен. «Джордан был первым парнем в команде, который стал иконой маркетинга, – заявил Мур, – и в этом была главная фишка. Мы собирались взять парня из командного спорта и сделать его больше, чем что-либо еще. Сделайте из него Арнольда Палмера[22]».

Для своих первых показательных игр в октябре 1984 года «Найк» одел Джордана в красно-черные «Найк Эйр Шипс», что вызвало телефонный звонок из офиса комиссара НБА Дэвида Стерна, сообщившего Штрассеру, что Джордану будет запрещено носить такую обувь, потому что в Лиге разрешены только белые кроссовки.

Мур отчетливо помнил тот обмен репликами: «Дэвид Стерн звонит Робу и говорит: “Эй, я собираюсь запретить вашу обувь”. Роб говорит: “Подождите, подождите, давайте я полечу на Восток и переговорю с вами лично”. Роб садится в самолет, летит в Нью-Йорк, подходит к Дэвиду и говорит: “Послушайте, эта обувь абсолютно легальна”. Стерн говорит: “Нет, это не так. Нельзя носить все цвета одновременно”».

«Он запретил ту пару обуви, – вспоминал Мур. – Поэтому на пути к двери Стерн говорит: “Роб, я хочу попросить вас об одолжении, и мне неловко просить об этом”. “Вы уже испортили мне весь день”, – говорит Роб. Стерн говорит: “Мой сын думает, что я придурок. Не могли бы вы достать мне пару кроссовок с его автографом?” Это правдивая история».

Штрассер громко расхохотался бы, если бы ему не было так тошно.

Ему сказали, что Джордан будет оштрафован на пять тысяч долларов за каждую игру, в которой он будет носить эти кроссовки. И Мур, и Ваккаро вспомнили, как сразу же отреагировал вице-президент, вернувшись в Портленд. «Он сказал: “К черту все, мы заплатим штрафы”», – вспоминал Ваккаро.

Оставалось неясным одно, – когда и как НБА начнет штрафовать. Лига фактически не будет следовать этому предписанию до конца февраля. К тому времени Штрассер уже воспользовался моментом.

«Толстяк» «Найк» благодаря «подарочку» от Стерна додумался до блестящей маркетинговой уловки, и он сказал Муру, своему лысеющему закадычному другу в очках, чтобы тот действовал вместе с ним.

«Роб говорит: “Твою мать! Ладно, у меня пятьдесят тысяч пар на подходе. Они подплывают”. Он был вне себя. “Надо что-то делать”, – сказал он. Вот тогда-то мы и снялись в рекламе “Лязг, лязг”», – вспоминал Мур.

На носу был День благодарения 1984 года. Они поспешно договорились снять рекламу во время выездного матча «Буллз» против «Голден Стейт» 27 ноября. Прибытие «Буллз» за день до игры обеспечило как раз достаточное время для съемки, если поторопиться. «И вот, мы приводим его в студию, одеваем его в “запрещенные” кроссовки, носки, не в форму “Буллз”, но все равно черно-красного цвета, – вспоминал Мур. – Камера начинает свой плавный ход у него над головой и идет до самых кроссовок».

Когда Джордан перебрасывает мяч и начинает свой дриблинг, голос за кадром говорит: «15 сентября “Найк” создала революционную новую баскетбольную обувь. 18 октября НБА вышвырнула ее из игры. К счастью, НБА не может запретить вам носить ее. «Эйр Джордан». От “Найк”».

«Мы собирались сказать, что Дэвид Стерн запретил их, – вспоминал Мур, – но Роб решил, что нам лучше просто сказать “НБА”. И вот камера опускается к кроссовкам, и два черных квадрата дважды с характерным лязгом закрывают его обувь».

«Пятьдесят тысяч пар проданы вот так вот», – сказал Мур, щелкнув пальцами.

«Найк» быстро сделал еще одну рекламу, снятую в Новом Орлеане во время очередной игры на выезде «Буллз», вспоминал дизайнер: «Мяч у него в руках, он бежит к корзине. Ты больше ничего не видишь, только его, подбегающего к корзине, он подпрыгивает и вонзает мяч сверху. Вот и все! Он одет в свои красно-черные шорты, знаете, кроссовки от «Эйр Джордан», и звуковая дорожка – это голос, говорящий: “Ты свободен для взлета”. И ты слышишь этот ревущий реактивный двигатель от взлетающего самолета во время его прыжка. Голос говорит: “Кто сказал, что человек не должен летать?” Ну, черт возьми, каждый ребенок в мире начинает прыгать туда-сюда и говорить: “Кто это сказал, что человек не должен летать?” Это все баскетбол, и он именно что о полетах».

Только в феврале заместитель Стерна, Расс Граник, наконец-то собрался отправить письмо, почти без эмоций напомнив Штрассеру, что обувь не соответствует правилам НБА. Приверженцы обуви позже изучили видеозаписи и фотографии игр Джордана в том сезоне и не смогли найти никаких доказательств того, что он действительно носил красно-черные кроссовки «Эйр Джордан» первой модели в матчах.

Штрассер и Мур просто ухватились за легкую попытку НБА к принуждению и запустили ее как один из величайших маркетинговых переворотов всех времен, который вскоре привел к более чем $150 млн продаж.

Но революция Джордана была не только про обувь. Его персона быстро показала, что он также может управлять модой. Это началось с базовой униформы НБА. Джордан ненавидел баскетбольные шорты формата «Дейзи Дюк», которые носили команды в то время.

«Майкл всегда приставал ко мне из-за шорт», – говорил Мур.

«Я хочу, чтобы шорты были подлиннее», – сказал Джордан Муру.

«Да пошли они, – Мур вспомнил, как наконец сказал: “Мы и так нарушаем правила. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Что это за длинные шорты? Ты выглядишь так, будто на тебе отцовские штаны”».

Затем Джордан сделал признание.

«Он говорит: “У меня тощие ноги”. Это было его предложение», – вспоминает дизайнер.

«Майкл, твои икроножные мышцы – это то, что позволяет тебе прыгать так высоко, как ты это делаешь, – сказал ему Мур. – Что ты имеешь в виду? Эти ноги позволяют тебе прыгать так высоко над кольцом. Я бы вообще не беспокоился о ногах. Они выглядят просто отлично».

Он был невероятно смущен этим.

Однако даже Мур вынужден был признать, что Джордан прав.

«Его ноги выглядели как шесты, как маленькие палочки, выходящие из этих коротких шорт», – сказал он.

Два года спустя Джордан впервые появился в длинных шортах. Вскоре его поддержал в этом и его товарищ по команде «Чикаго Буллз» Скотти Пиппен, а затем игроки по всей НБА захотели новые шорты.

«Насколько мне известно, за длинные шорты несет ответственность Майкл Джордан, – сказал Мур. – Он – тот самый парень, и именно поэтому все так и вышло. Он, вероятно, не хотел рассказывать эту историю, но это правда».

«Это просто то, что казалось мне более естественным, более удобным, – объяснил тогда Джордан. – Я великолепно себя в них чувствую».

Основа для того, что Мур хотел сделать с новым образом Джордана, на самом деле появилась во время Олимпийских игр 1984 года, когда фотограф Якобус Рентмистер сфотографировал Джордана в разминочном костюме для журнала «Лайф». Мур заплатил $150 за временное использование фотографии, которую Рентмистер снял уникальным образом.

Позже Рентмистер подаст иск на «Найк», утверждая, что компания использовала его снимок для постановки знаменитого снимка Джордана, растягивающегося и прыгающего через горизонт Чикаго, того самого, который Мур хотел использовать для второго логотипа Джордана.

Полет танцора в русском балете был частью того, что Мур искал в новом образе Джордана. Создание логотипа «Прыгающий человек» было вторым самым важным моментом Мура в его работе с Джорданом и «Найк», после успеха первоначального предложения. Логотип впервые появился на третьей версии «Эйр Джордан» в 1987 году, разработанной бывшим помощником Мура, Тинкером Хэтфилдом.

ТАКИМ ОБРАЗОМ, КОНЦЕПЦИЯ ЛОГОТИПА «ПРЫГАЮЩИЙ ЧЕЛОВЕК» УКОРЕНИЛАСЬ И В КОНЕЧНОМ ИТОГЕ СТАЛА ВИЗИТНОЙ КАРТОЧКОЙ СОБСТВЕННОГО ЧРЕЗВЫЧАЙНО УСПЕШНОГО МОДЕЛЬНОГО РЯДА ДЖОРДАНА С «НАЙК».

Центральное место во всей этой революции занимали собственные инстинкты Джордана, его амбиции, связанные со стилем, – то, что через некоторое время найдет свое эхо и в Брайанте. «Майкл хотел этого, – сказал Мур. – Он хотел быть тем, кто он есть».

Лишь немного позже дизайнер увидел фотографию плаката «Прыгающий человек» Джордана, висящего на стене хижины на Филиппинах, что заставило его осознать, что фактор этого для Джордана привлек людей по всему миру.

В 1986 году почти неизвестный молодой режиссер по имени Спайк Ли выпустил инди-фильм «Ей это нужно позарез», который быстро привлек внимание ключевых людей в рекламной индустрии. «Я был на сеансе монтажа рекламы для «Найк», – вспоминал Питер Мур, – и парень по имени Ларри Бриджес был монтажером. Он сказал мне: «Ты видел “Ей это нужно позарез»?” “Нет, это не похоже на те фильмы, которые я обычно смотрю”.

Он сказал: “Это черный культовый фильм. Речь там идет об этом парне, Марсе Блэкмоне, и он обхаживает эту девчонку, а над кроватью висит твой плакат с Майклом, летящим по воздуху”. Я такой: “Что, правда? Этот парень носит свои кроссовки “Эйр Джордан”, пока обхаживает эту девушку? О Господи, да это же здорово”. И он сказал: “Я думаю, что вы, ребята, должны сделать телевизионную рекламу с этим парнем Спайком Ли в роли Марса Блэкмона”».

Мур повернулся к Джиму Рисолду, арт-директору в компании Виден и Кеннеди, рекламном агентстве «Найк», и сказал ему: «Почему бы тебе не попридумывать что-нибудь, а мы посмотрим, что мы можем сделать».

Компании потребовалось несколько лет, чтобы реализовать свой план по привлечению Спайка Ли, что добавило к имиджу Джордана драматическое дополнение. Мур однажды придумал для Джордана рекламную кампанию в стиле хип-хоп, как «внутряковую» шутку, которая никогда не должна была дойти до публики. В 1986 году вопиющий контраст между Джорданом и хип-хоповой культурой был очевиден.

«Он вообще ни разу не был парнем с улицы», – вспоминал Мур. На самом деле Джордан обычно называл себя деревенским парнем.

Реклама, снятая режиссером Ли с ним же в главной роли, изменила это.

«Спайк Ли сделал его уличным парнем, – объяснил Мур. – Спайк Ли сделал его привлекательным для уличного парня. Просто по ассоциации».

Успех Спайка Ли, однако, мог бы случиться в отсутствие без Штрассера или Мура, что чуть было не привело Джордана к тому, чтобы оставить «Найк».

Как раз в тот момент, когда эта кампания набирала обороты, вся империя «Эйр Джордан» едва не рухнула из-за внутренних противоречий внутри «Найк». Компания в начале 1980 годов упустила из виду бум на обувь для занятий аэробикой, что привело к снижению цен на ее акции. Взрыв спроса на продукцию «Эйр Джордан» помог это компенсировать, но он вызвал реакцию в СМИ, которые подавали Роба Штрассера как «человека, который спас “Найк”».

Будучи давним другом Фила Найта, Штрассер внезапно обнаружил, что его отношения с боссом компании несколько охладели.

Некоторым наблюдателям казалось, что Найт был полон решимости прогнать любого, кто мог бы приписать себе успех «Найк». Штрассер сначала взял отпуск в «Найк», а затем уехал навсегда в июне 1987 года. Неделю спустя за ним последовал и Мур.

На вопрос репортера об уходе двух ключевых людей, которые сделали возможным подписание его контракта с «Найк», Джордан ответил: «Это очень большой и очень ответственный шаг. Это явно связано с вещами, которые я даже не могу начать понимать».

Джордан не был в восторге. Ему не нравился Найт, объяснил Мур. «Фил Найт не считает, что “Найк” должны зависеть от конкретного спортсмена. От спортсменов – да, от какого-то конкретного спортсмена – нет. Но помните, Майкл Джордан – баскетболист, Фил Найт был легкоатлетом, бегуном, бегал полтора километра. Одинокий бегун. Совершенно разные умы, знаете ли».

«Но Джордан и Найт, безусловно, оба были одержимы духом соревнования, граничащего с безумием, – добавил Мур. – Если ты думаешь, что Джордан и Коби соперничают, поговори с Филом Найтом. Он не какой-то дерьмовый конкурент. Это значит: «Ты играешь за меня, или я тебя не поддержу, я тебя прибью». Это Фил Найт, и точка. И он не стесняется этого».

Когда Штрассер и Мур быстро сформировали новую маркетинговую компанию, Джордан захотел принять в ней серьезное участие и уйти из «Найк».

«Когда мы с Робом ушли, мы основали компанию “Спортс Инкорпорейтед”, – объяснил Мур. – Он хотел стать частью “Спортс Инкорпорейтед”. Майкл хотел быть с нами. Майкл обратился к нам, чтобы сделать это».

Поразмыслив над невероятной сделкой, которую «Найк» заключили с Джорданом, включая беспрецедентные гонорары от продажи обуви, Штрассер и Мур сказали ему, что было бы глупо отказываться от его контракта на поддержку обуви «Найк». Ему просто слишком много платили.

Джордан согласился, что было бы разумно остаться с «Найк» ради обуви, но «Найк» не поддерживала идею создания повседневной одежды и более широкого бренда Джордана.

Джордан хотел, чтобы Штрассер и Мур помогли ему создать новую компанию «Майкл Джордан Инк.», которая могла бы создавать и продвигать бренд одежды и оборудования Джордана.

Джордан рассудил, что это может быть хорошим предприятием для всех троих, и они могли бы заставить «Найк» начать финансировать некоторые проекты. В конце концов, первоначальный контракт Джордана необходимо было переподписывать в 1989 году. Джордан, Штрассер и Мур решили назначить встречу с Найтом, чтобы обсудить свою новую идею.

«Все прошло плохо», – вспоминал Мур.

Одетый в костюм-тройку и с портфелем в руке, Джордан первым вошел в зал заседаний. «Это был переходный период, – вспоминал Мур, – и в конце концов мы превратили его в собственный бренд. Это была непродуманная идея, но, честно говоря, мы сделали это по просьбе Майкла, потому что он был зол».

Если до встречи он был зол, то после – вдвойне. «Это невозможно, – предположительно ответил Найт после того, как Джордан изложил свой план. – Мы этого делать не будем».

В конце концов, эта встреча помогла Джордану создать свой собственный бренд. А Штрассер и Мур пошли по другому пути, захватив «Адидас Америка», дочернюю компанию немецкой обувной компании, которая изо всех сил пыталась бросить вызов «Найк» в Соединенных Штатах.

Пройдя через целую череду руководителей, «Адидас» в начале 1993 года наняла Штрассера для управления своей американской компанией и привлекла Мура в качестве человека номер два в своей деятельности. Перед ними сразу же была поставлена задача резко увеличить компанию и отобрать долю рынка у «Найк», которая на тот момент занимала почти 40 процентов всего рынка. Другими словами, их миссия состояла в том, чтобы найти следующего Эйр Джордана.

Они быстро встретились с Сонни Ваккаро в нью-йоркском пабе. «Очень немногие люди поднимаются на одну и ту же гору дважды», – сказал Штрассер Ваккаро. Был ли он готов найти следующего большого молодого таланта?

Ваккаро, круглолицый тип с выразительными глазами, буквально ухватился за эту возможность. Он очень не любил Фила Найта.

Несмотря на то, что баскетбольные связи Ваккаро в течение десяти лет давали миллиардные продажи обуви, Найт уволил гуру спорта в 1990 году без единой копейки выходного пособия. Причина увольнения Ваккаро так и не была раскрыта.

Другой заклятый враг Ваккаро, Национальная ассоциация студенческого спорта, попыталась оказать на него давление через его друга, тренера команды Университета Невады Джерри Тарканяна, зайдя так далеко, что наняла бывшего агента ФБР, чтобы рыться в банковских операциях Ваккаро. Ваккаро был готов отомстить и «Найк», и НСАА.

Чтобы это сделать, он вынашивал план – найти следующего великого баскетбольного таланта и подписать с ним контракт с «Адидас» прямо из средней школы.

Такая стратегия с «Адидас» помогла бы ему нанести удар по обоим врагам, признал Ваккаро в интервью 2015 года. Он мог бы победить «Найк», подписав контракт с таким великим игроком, как Джордан, у которого были и навыки, чтобы быть великим, и обаяние, чтобы продавать обувь. Таким образом, Ваккаро мог нанести удар и по НСАА, помогая следующему великому таланту обойти студенческий баскетбол и пойти из средней школы прямо в НБА.

Его бой с НСАА был во многом философским, объяснял Ваккаро. Молодые спортсмены уже давно пробивались в профессиональный бейсбол и теннис, минуя колледжи. Ваккаро видел, что баскетболисты ничем не отличаются. Он считал НСАА циничным предприятием, которое зарабатывает миллиарды на молодых спортсменах, не платя им. Он признал, что студенческий спорт предоставляет прекрасные возможности для многих спортсменов, но элитные спортсмены находятся на другом уровне. Их услуги как профессионалов были высоко востребованы, и ничто не должно помешать им играть профессионально уже в молодом возрасте.

Многие критики считали Ваккаро, имеющего в прошлом историю с игорным бизнесом в Лас-Вегасе, разлагающим фактором в баскетболе. Но Мур видел в нем нечто совершенно иное, фигуру, которая гораздо больше интересовалась его идеями, чем зарабатыванием на них денег. Ваккаро был в основном заинтересован в том, чтобы спортсменам платили, иногда в ущерб себе, заключил Мур.

Десять лет спустя Крис Деннис, консультант школьника-феномена Леброна Джеймса из Огайо, высказал аналогичную точку зрения по поводу Ваккаро. «Сонни всегда добывает деньги для игроков, – заметил Деннис. – Это то, о чем он заботился больше всего».

В 1993 году Ваккаро, которому было поручено найти следующего великого игрока для «Адидас», поначалу положил глаз на звезду нью-йоркской средней школы Фелипе Лопеса. Вскоре он нанял одного из родственников Лопеса и занялся тем, что познакомился с игроком и подготовил его к профессиональной жизни и обувному контракту.

Лопес обладал яркой харизмой, и действительно, время покажет, что он был первоклассным человеком. Но многие скауты, включая самого Ваккаро, сильно переоценивали способности Лопеса. К тому же сам Лопес не хотел становиться профессионалом после окончания средней школы. Игра в ту эпоху была в значительной степени уделом мужчин, и хотя горстка высоких игроков за эти годы прошла прямой путь от средней школы до профессиональной жизни, для защитника или вингера это считалось глупым предложением.

На самом деле Ваккаро часто сталкивался с этой трудностью в своей работе на «Адидас». Было не так уж много в высшей степени талантливых игроков, и те, кто был талантлив, не проявляли особого интереса к пропуску колледжа.

К тому же «Адидас Америка» изо всех сил пыталась найти свое место на рынке. «В то время у нас не было денег», – объяснил Ваккаро.

В надежде заключить сделку Ваккаро договорился с Лопесом о контракте на $500 тыс., чтобы профессионально играть в Европе, но молодая звезда все равно отклонила предложение и поступила в колледж Сент-Джонса, чтобы играть в студенческий баскетбол.

Усилия Ваккаро и Лопеса не остались незамеченными. Вскоре в обувной индустрии стали ходить слухи о том, что Фил Найт опасается, как бы Ваккаро не отдал свой список баскетбольных контактов на работу в «Адидас». Босс «Найк» задавал своим подчиненным острые вопросы о том, как Ваккаро удалось опередить их с Лопесом.

Потенциальный конфликт мог бы тогда обостриться, но всего через десять месяцев после возрождения «Адидас» Роб Штрассер внезапно умер в возрасте сорока семи лет, прямо на собрании компании в Германии в октябре 1993 года.

Это был еще один удар для индустрии спортивной обуви в 1993 году. В августе в Южной Каролине было найдено тело Джеймса Джордана, отца Майкла, и двое мужчин были обвинены в его убийстве.

В октябре того же года, через несколько дней после смерти Роба Штрассера, Джордан внезапно объявил, что покончил с профессиональным баскетболом. Когда обувная индустрия отошла от этой новости, стоимость личных акций «Найк» Фила Найта упала более чем на $15 млн.

Узнав о смерти Штрассера, Питер Мур позвонил Филу Найту и сообщил ему эту новость.

«Он был очень любезен, – вспоминал Мур. – У нас была поминальная служба по Робу. Было приглашено много людей, из “Найк” и “Адидас”. Многие люди из “Найк” приходили, но также многие из “Найк” так и не пришли».

Хотя Джорданы все еще горевали, мать Майкла, как сообщается, прилетела в Портленд, чтобы присутствовать на службе, только кто-то из «Найк» убедил ее этого не делать, сказал Мур: «Она на самом деле прилетела сюда, но ее убедили, что для нее это не самое лучшее из решений».

«Я определенно не видел там никого из “Найк”, – вспоминал Ваккаро. – Может быть, кто-то и сидел где-то сзади».

Баскетбольный гуру произнес пламенную речь на поминальной службе Штрассера.

«Мы перевернем эту галочку вверх ногами и сделаем ее вопросительным знаком», – пообещал Ваккаро собравшимся скорбящим.

После смерти друга Ваккаро снова сосредоточился на поисках. Кто из многих талантливых молодых игроков средней школы станет следующей крупной шишкой? Был ли там парень достаточно отважный, чтобы осмелиться быть Джорданом?

Вступление

Соревнование между «Найк» и «Адидас» началось в июле 1994 года, когда обе компании готовились открыть свои элитные лагеря для игроков средней школы на одной и той же неделе: «Найк» в пригороде Чикаго, а «Адидас» в Университете Фэрли Дикинсона в Нью-Джерси. Сонни Ваккаро, который раньше руководил своим лагерем АБСД для «Найк», теперь делал то же самое для «Адидас». Просто чтобы добавить немного остроты в эту смесь, он убедился, что его лагерь был запланирован на ту же неделю, что и у «Найк». Он хотел, чтобы лучшие игроки должны были выбирать между ними. Были и другие топовые лагеря, но все они взимали плату с участников за возможность быть увиденными университетскими тренерами. «Найк» и «Адидас» были элитными лагерями только для приглашенных спортсменов, и были они в основном бесплатными, в комплекте со многими бонусами для игроков, которые будут принимать в них участие.

«Это было началом первой настоящей битвы между “Адидас” и “Найк”», – вспоминал Ваккаро.

В июле того же года, за день до открытия лагеря, Ваккаро поднял голову и увидел перед собой Джо Брайанта, который просил помощи. Ваккаро не видел Мармелада с тех пор, как он был «Самым ценным игроком» его турнира «Все Звезды средней школы “Дэппер Дэн”» в 1972 году. По крайней мере, лично.

Джо быстро объяснил, что теперь он помощник тренера в «Ла Саль» и что у него есть сын, который только что закончил отличный сезон в средней школе, но никто не пустит его в один из элитных лагерей.

«Когда я учился в средней школе, никто не хотел, чтобы я приезжал в тот лагерь, где собраны игроки со всей Америки», – вспоминал позже Коби.

Перевод, конечно, был таков: «Найк» не пустили Брайанта в свой лагерь.

Сонни Хилл был главным представителем «Найк» в Филадельфии, и в «Лоуэр Мерион» даже был учитель, который представлял компанию для баскетбольных любителей. Ни один из них не счел нужным – или не смог – включить Коби в список самых горячих перспективных игроков в лагере «Найк». «Я думаю, что проблема с Сонни Хиллом и теми парнями в том, что они не могли видеть дальше того, на что смотрели, – сказал Ваккаро, оглядываясь назад. – Если ты не учился в Овербрук или в Западной Филадельфии, или в одной из этих главных филадельфийских школ, ты не был лучшим игроком. Коби ходил в «Лоуэр Мерион». Им трудно было этим пренебречь. Его же даже в Филадельфии не приняли».

В основном люди, связанные с Лигой Сонни Хилла в то время, имели представление о Коби Брайанте, которое было похоже на мнение Донни Карра – Коби был хорош, но как игрок ничего прям особенного из себя не представлял.

В то время Ваккаро ничего и не слышал о Коби Брайанте. «Я ничего о нем не знал, – сказал он. – Я никогда не видел, как он играет».

Почти все игроки, приглашенные в лагерь Ваккаро, были высоко разрекламированными старшеклассниками. Однако среди них было трое подрастающих юниоров.

Поэтому Джо Брайант накануне лагеря только для приглашенных, буквально умолял Ваккаро взять и его сына. Одно только включение Брайанта в список резко изменило бы его перспективы, поставив его имя перед каждым тренером колледжа в Америке.

«Я позволил ему участвовать, – сказал Ваккаро, – потому что Джо играл в моей игре в 1972 году и был признан “Самым ценным игроком матча”».

«Сонни Ви! – сказал Коби в 2001 году, когда его спросили о Ваккаро. – Сонни Ви предоставил мне мою первую возможность. Сонни Ви дал мне первую возможность поехать в лагерь, чтобы я мог показать свое баскетбольное мастерство. Я люблю этого парня. Он такой открытый, любит игру. Что еще важнее, любит детей. Он любит давать им возможность продемонстрировать свои навыки. Он великолепен. Он замечательный человек».

Лагерь того года сохранился в баскетбольных преданиях, потому что Стефон Марбери, разыгрывающий из Бруклина, был назван «Самым ценным игроком» АБСД после того, как произвел легендарный бросок сверху, а затем быстро и напыщенно вышел из спортзала.

Но Ваккаро вспомнил о нем по другой причине. Он наблюдал за Брайантом в первый же день, увидел, что он очень хорош, и следил за его успехами на этой неделе, увидел, что он был ухоженным парнем, и узнал, что он вырос в Италии и говорит на нескольких языках. Но реальное впечатление усилилось, когда лагерь закончился и Коби подошел к Ваккаро, поблагодарил его и обнял.

Для Ваккаро это было очень по-итальянски в некотором смысле, ведь он сам был известен тем, что целовал игроков в обе щеки.

«Я не был лучшим игроком в вашем лагере на этой неделе, – сказал Брайант Ваккаро. – Но я буду в следующем году».

Ваккаро вспомнил тот момент, от которого его бросило в дрожь. В одно мгновение он почувствовал, что следующий великий игрок только что дал о себе знать. Жест Брайанта представлял собой смесь дерзости и обаяния, которыми, казалось, обладали только великие. Соединив это со всем тем, что Ваккаро узнал о пятнадцатилетнем подростке, он заподозрил, что Брайант обладает этим фактором, необходимым для продажи обуви. Он не был в этом полностью уверен, но у него было сильное предчувствие.

Ваккаро в основном держал свои впечатления о своем открытии при себе, за исключением того, что он поговорил с Сэмом Райнсом. Он поделился своими мыслями с тренером Брайанта в ЛСС после окончания лагеря.

«Сонни был очень, очень умным парнем, – вспоминал Райнс. – Я никогда не забуду то лето после десятого класса, когда Коби впервые встретился с ним. Мы разговариваем, и я пытаюсь понять, что происходит, а он такой: “Это тот самый. Это тот парень, который, как мы думаем, станет следующей суперзвездой”. Это происходило в АБСД. Я впервые видел подобный лагерь. Мы были в Фэрли Дикинсон. И он объяснял проект c Коби. Я, наверное, разговаривал с ним раз десять-пятнадцать. Но каждый раз, когда я говорил с ним, я все время узнавал что-то новое, потому что Сонни старался лучше объяснить план того, кем он хотел, чтобы стал Коби».

Без сомнения, разговор Ваккаро с Райнсом также сформировал мнение молодого тренера ЛСС о его собственном игроке. Этот элитный парень, будучи такой занозой в заднице, находился не только на радаре влиятельных баскетбольных людей, но и был поставлен на магистральный путь этой игры.

«Мне нравится играть против отличных конкурентных парней, – сказал Брайант журналистам в то время. – Вот так ты и становишься лучше. Я знал, что, играя за «Лоуэр Мерион», я столкнусь с лучшими игроками из пригородной зоны. Я знал, что Лига Сонни Хилла даст мне шанс встретиться с лучшими игроками из города. В лагере АБСД с парнями со всей Америки я играл против одних из лучших игроков в стране».

Вслед за своим лагерем Ваккаро попытался поместить Брайанта в элитную команду ЛСС тренера Джимми Салмона из Патерсона, штат Нью-Джерси, в которой играли Тим Томас и другие лучшие игроки. В то время Томас считался лучшим кандидатом при переходе в колледж из выпускного класса года Брайанта.

«Дело в том, что он играл с ними на турнире, и не то чтобы ему это не нравилось – просто это было не для него, – объяснил Райнс. – Коби должен был держать ситуацию под контролем. Ему нужен был мяч, и он должен был знать, что мяч будет прилетать к нему. Он пытался играть с парочкой команд. Были две команды, за которые он пытался играть, и даже за команду «Все Звезды Сонни Хилла». Он сделал это из уважения к Сонни Хиллу, но первое, что он сказал, было: “Хотел бы я поиграть с вами”. Дело в том, что парни в Филадельфии уважали Коби, но не думали, что он настолько хорош».

Тем летом и в начале осени Брайант проделал впечатляющую работу в межсезонье, прекрасно выступив в Лиге Сонни Хилла и на элитных турнирах. В течение нескольких дней, которые тянулись с раннего утра до девяти вечера и позже, он играл в шести различных лигах и приезжал на два летних лагеря.

Уже давно существует городской миф о том, что Брайант выиграл национальный чемпионат ЛСС, играя за команду Патерсона с Томасом и Винсом Картером. Брайант действительно играл за команду Патерсона в течение нескольких выходных в 1994 и 1995 годах, сказал Райнс, но нет никаких доказательств того, что они когда-либо выигрывали национальный чемпионат ЛСС. Скорее всего, они выиграли национальные элитные турниры, сказал Райнс. В конце концов, Картер был родом из Флориды, Брайант – из Пенсильвании, а Томас – из Нью-Джерси. Правила ЛСС того периода для команд-участников национального чемпионата были основаны на тех игроках, которые имели право участвовать в соревнованиях штата, отметил Райнс.

«На мой взгляд, это была лучшая команда ЛСС в истории, – позже сказал Брайант о команде из Нью-Джерси, оглядываясь назад в 2001 год. – Я выставил бы эту команду ЛСС против кого угодно».

В состав входили Брайант, Томас и Картер, а также лучшие игроки Эдмунд Сондерс и Кевин Фримен, вспоминал Брайант. «Мы каждый вечер обыгрывали других парней на 45 или 50 очков. На одном турнире, который мы провели в Университете штата Флорида, мы просто всех громили. Это был опыт, ведь я много слышал о Винсе Картере, потому что он был на год старше меня. Он был в том замечательном более старшем классе игроков, а Тим Томас, он был лучшим одиннадцатиклассником по стране в то время. Они поставили меня разыгрывающим, и я провел ту встречу, бросая закидушки и пасы не глядя, и это было весело».

И Райнс, и Ваккаро независимо друг от друга заявили в 2015 году, что на протяжении многих лет они замечали склонность Брайанта к рассказыванию всяких небылиц. Тем не менее, нет никаких сомнений в том, что Брайант иногда играл с командой Патерсона, и это возымело большой эффект.

«Очевидно, как только они увидели Коби, Сонни захотел убедиться, что он правильно выбрал Коби своим парнем», – сказал Райнс о Ваккаро. Но это не означало, что его заберут из команды Райнса.

Вслед за большим впечатлением, которое произвел Брайант в лагере АБСД 1994 года, Райнс предпринял дальнейшие усилия по укреплению состава. Самым большим дополнением был Ричард Рип Хэмилтон, атакующий защитник из Коутсвилла, к западу от Филадельфии, который, казалось, совсем не возражал против требований Брайанта к игровому времени.

«Рип в этом отношении невероятно спокойно принял свою бета-роль, – сказал Райнс. – На самом деле я должен уважать его за это, потому что он никогда ни о чем не говорил. Рипу было все равно, потому что мы могли подменять их обоих. Допустим, мы убрали Рипа; через три минуты мы снимаем Коби и выпускаем Рипа вместо него».

Хэмилтон, у которого будет выдающаяся карьера в НБА, был вполне способен заработать награды МВП на турнирах, играя с Брайантом, вспоминал Райнс: «Он не был лучшим игроком, но временами играл так же хорошо, как и Коби. Они были похожи на арахисовое масло и желе. Они были идеальной парой защитников. Идеальный тандем, очень жаль, что они никогда не играли вместе в НБА, потому что вместе они были просто невероятными. К разговору о невероятной сыгранности. Мы знали, что стоит Рипу поиграть с нами, и все».

В свое время Хэмилтон и Брайант даже играли в команде ЛСС Патерсона с Тимом Томасом и Винсом Картером на турнире в Университете Мэриленда. «Мы играли в турнирах на первой площадке в Коул Филд Хаусе, и рядом с нами шли другие игры, – вспоминал Райнс. – Им пришлось остановить одну игру на соседней площадке, убрать зрителей с нее, потому что около трехсот человек окружили нашу площадку, пытаясь посмотреть на игру Коби. Люди не могли смотреть другую игру, и игроки не могли начать играть другой матч. У Патерсона был Тим Томас; у них был Винс Картер, Эдмунд Сондерс, но Коби управлял этим шоу. Это была невероятная игра, частью которой каждый мечтает стать».

«Коби это понравилось, и он все это жадно проглотил. Коби хочет быть в центре внимания, как он одевается, ходит, разговаривает, – он хочет быть в центре площадки. К тому времени, как он перешел в десятый класс, он уже был шоуменом. Он был невероятным шоуменом, поскольку развлекал людей».

Несмотря на весь его рост в то лето как игрока, все еще были времена, когда он и Райнс спорили. «У нас были свои разногласия, у меня и у него, – сказал тренер, – потому что у меня с Коби было вот что: “Все это не может быть только про тебя одного. Не будь эгоистом. У тебя есть и товарищи по команде. Им тоже нужно попасть в колледж. Ты должен им помочь. Ты должен быть командным игроком”. Так что мы все равно пару раз сталкивались лбами».

Но к концу долгого сезона элитных турниров 1994 года их отношения начали улучшаться.

«Коби, я просто хочу, чтобы ты был лучшим на свете», – сказал ему тренер.

Это было именно то, что Брайант и хотел услышать.

«Он должен был пройти через ту стадию в игре, в которой хотел проявить себя, – сказал Райнс. – И все же он был довольно позитивным. Я не хочу, чтобы вы думали, что там был только негатив, негатив и еще раз негатив».

Донни Карр наконец увидел, о чем люди говорили по поводу парня из «Лоуэр Мерион». «Честно говоря, – сказал Карр, – летом Коби пошел в одиннадцатый класс, и все сошлось. Именно тогда он начал делать на баскетбольной площадке нечто особенное. Это было что-то вроде: “Вау, да это тот самый парень”. Когда он был моложе, у него был менталитет, у него была воля. Он был самым решительным человеком, которого я когда-либо видел, но полный цикл все еще не был пройден».

В течение двух лет Карр чувствовал, что он не просто превзошел Брайанта, но и доминировал над ним всякий раз, когда они встречались на площадке. Теперь все изменилось. Начиная тот год в одиннадцатом классе, Карр наблюдал за физическим развитием Брайанта. Кроме того, Коби провел много времени в Западной Филадельфии, где и Джо шлифовал свою собственную игру – на уличных площадках.

«К одиннадцатому классу он был, знаете ли, почти готовым продуктом, – заметил Карр. – Он стал гораздо более взрывным, гораздо более атлетичным. Можно было видеть, что его кости начали становиться сильнее, так что сразу стала видна его взрывная сила, его атлетизм. У него уже был интеллект. Несмотря на то что он жил в пригороде, он много играл в баскетбол в Западной Филадельфии. Лига Сонни Хилла, в которой он играл, находилась в Западной Филадельфии, и он проводил много времени в центре города. У него всегда был городской менталитет: парень, который хотел вырвать твое сердце».

Статус Брайанта тоже изменился. Он больше не был тощим сыном Джо Брайанта. Происшедшая благодаря его тяжелой работе трансформация застала людей врасплох, что, возможно, помогает объяснить, почему «Найк» не выбрала его для своего лагеря. После этого момента очень быстро Коби Брайант стал очень хорош.

«Теперь его боялись больше всех, – объяснил Карр. – В одиннадцатом и двенадцатом классах он был самым опасным игроком в городе, в штате и в окрестностях. Никто не хотел выходить на паркет против Коби Брайанта».

Одиннадцатый класс

Во время третьего года обучения Коби в «Лоуэр Мерион» тяжелая работа начала приносить свои плоды. В сезоне 1994/95 Брайант в среднем набирал 31,1 очка, делал 10,4 подбора, 5,2 результативных паса, 3,8 блока и 2,3 перехвата. Он больше не был неизвестным. Его товарищи по команде были в восторге от того, что авторитетные тренеры из Кентукки и «Дьюк»[23] присутствовали на играх в «Лоуэр Мерион».

«Дети смотрят на сравнение с Коби Брайантом как на похвалу, – сказал Даунер репортеру. – Они играют перед толпами болельщиков. Они видят Питино и Кржижевски в нашем спортзале. Они дорожат этим».

Брайанту особенно понравился тренер Кей.

Быстро приближаясь к 198 сантиметрам, Брайант вывел свою команду на элитный уровень, играя в основном центром – так называемой «опорой» (pivot) и в качестве защитника на другом конце площадки. «Эйсес» закончили сезон 26–5 и сумели сбросить с насеста своего соперника – школу Ридли, шестикратного действующего чемпиона Центральной лиги. В победной игре, закрепившей чемпионский титул «Лоуэр Мерион», Брайант набрал 42 очка, и матч закончился со счетом 76:70.

Брайант и «Лоуэр Мерион» также дважды встречались с Рипом Хэмильтоном и его «Коутсвиллом» в том же году, один раз победив в овертайме в регулярном чемпионате, а затем выиграв в окружном матче на ранней стадии плей-офф. К тому времени оба игрока уже хорошо знали друг друга. «Они набросились друг на друга своими школьными командами. Это было прям столкновение», – говорил Райнс со смехом.

Оттуда «Лоуэр Мерион» отправился в четвертьфинал штата класса АААА, где их игра в плей-офф закончилась после потери мяча Брайантом в концовке матча. Он набрал 33 очка в игре, в том числе 10 очков в четвертой четверти, пробиваясь через постоянно давящую на него оборону, стараясь вывести «Лоуэр Мерион» из отставания в семь очков, но за десять секунд до конца счет был ничейным – 59:59, – и у Брайанта в руках был мяч, но он был выбит защитником. Игра перешла в овертайм, и «Лоуэр Мерион» больше не забивал.

Даже в 1999 году, через пять лет после окончания того юношеского сезона, Брайант сказал, что считает тот проигрыш одним из самых болезненных переживаний в своей жизни. Позже эмоции захлестнули его, когда он в слезах извинился перед товарищами по команде в раздевалке. «Он винил себя за проигрыш в плей-офф, – вспоминал Джереми Тритмен, – хотя набрал 33 очка и сделал 15 подборов. Единственная причина, по которой мы вообще там оказались – это он».

Грег Даунер немного иначе помнит реакцию Брайанта на то поражение.

«Это было ужасное поражение, – вспоминал тренер в 2015 году. – Мы играли c “Хейзлтоном”, в здании было около трех тысяч болельщиков “Хейзлтона” и около сотни болельщиков “Лоуэр Мериона”. Мы не набираем ни одного очка в овертайме. Я думаю, что Коби, возможно, был выведен из игры из-за перебора фолов, и нас ожидал своего рода эпический момент в раздевалке, когда всем пришло время попрощаться с нашими старшеклассниками. Я жду, что Коби скажет что-нибудь поэтическое, а он говорит: “Вам, ребята, которые уезжают, спасибо за все”. И сразу же поворачивается к ребятам, которые приедут в следующем году, и говорит: “Кто бы из вас ни вернулся, это не должно повториться. Вы должны делать все, что нужно. Пока я здесь, это никогда больше не повторится”».

Даунер вспомнил, что в этот момент прошел определенный холодок: «Я обнаружил, что это вроде как мимолетные проводы нынешних старшеклассников, но, может быть, это небольшая частица лидерства дала о себе знать, когда он просто сказал: “Послушайте, ладно, это произошло, но это больше никогда не повторится”».

Тритмен считал Брайанта явным кандидатом на звание игрока года среди школьников Филадельфии в сезоне 1994/95, но журналист узнал, что выпускающий редактор «Инквайрер» в качестве победителя собирался выбрать Говарда Брауна, еще одного хорошего игрока. Чтобы предотвратить то, что он считал ошибкой, заявил Тритмен, он вступил в посредничество со спортивным редактором «Инквайрер», убедившись, что именно Брайант получит награду.

В дополнение к своим обязанностям корреспондента «Инквайрера» Тритмен начал работать c местным телевизионным шоу, освещающим спортивные состязания старшеклассников. В этом качестве, по словам Тритмена, он снял первый телевизионный фильм о Брайанте и был впечатлен медиаграмотностью игрока. «Он был само совершенство, просто первозданная естественность, – вспоминал Тритмен. – Он знает, что и как сказать. Он прислушивается к вопросу. Многие люди так не умеют. А он слушает».

Несмотря на поражение, Даунер был доволен прогрессом команды и тем, как хорошо Брайант прошел путь, намеченный для него, чтобы стать национальным игроком года в качестве выпускника школы.

«Будучи девятиклассником, ты попал в сотню лучших, – сказал тренер в откровенной беседе с молодым игроком. – Знаешь, пятьдесят игроков из этой сотни не будут усердно работать, или пятьдесят не будут обучаемы, или пятьдесят откроют для себя наркотики, или пятьдесят откроют для себя девушек».

Пул потенциальных великих игроков будет сокращаться вдвое каждый год, объяснил Даунер: «Если следовать этой схеме, то сто уменьшается до пятидесяти, пятьдесят – до двадцати пяти, двадцать пять – до десяти, десять – до пяти».

В течение трех сезонов Брайант работал как сумасшедший и избегал этих ловушек.

«С того десятого по двенадцатый класс он вроде как сделал этот прыжок с двадцати до пяти, – вспоминал тренер. – Он приходил в ярость, когда я говорил ему, что кто-то лучше его. Я говорил ему: “Ты знаешь, что у Тима Томаса репутация посерьезней, чем у тебя. У Винса Картера репутация побольше, чем у тебя”. Я знал, как проникнуть под кожу Коби, чтобы заставить его работать усерднее, и я знал, что для альфа-самца, которым он и был, единственным приемлемым исходом был выбор его в качестве национального игрока года».

После проигрыша в плей-офф Даунер увидел, что Брайант снова вырос как игрок. Донни Карр стал свидетелем того же самого. В конце той весны многие команды средней школы района участвовали в межсезонной лиге, как Римско-католическая школа товарищей по команде Карра, так и группа Брайанта из «Лоуэр Мерион».

В конце весны Карр разговаривал по телефону со своей девушкой за несколько дней до того, как команда Карра должна была встретиться с командой Брайанта. Ожидающий звонок телефона прервал его разговор, и Карр, сбросив звонок, принял новый.

Голос на линии сказал: «Дон, как дела?»

«Кто это?» – спросил Карр.

«Это Коби. Как дела, чувак? Я просто подумал, что с нетерпением жду этой игры».

До Брайанта дошли слухи, что «Католики» теряют Артура Дэвиса, игрока из топ-50 лучших, партнера Карра в очень хорошей защите «Католиков».

«Мы с Артуром Дэвисом были как тандем на краях, – вспоминал Карр в 2015 году. – Мы вместе, вероятно, были самыми страшными парнями в защите, потому что все знали, что мы как заряд».

Брайант хотел знать, будет ли Дэвис все еще играть с «Католиками» в предстоящей игре. Карр уже знал, что Дэвис покидает школу, но ответил, что не знает.

«Я просто хотел узнать, будет ли он на игре, – сказал Брайант, – потому что если будешь только ты, то я даже не знаю, стоит ли мне самому приходить. Но если вы будете вместе, тогда, знаешь ли, мы, вероятно, сможем увидеться».

Карр был ошеломлен. Много лет спустя, когда появились сообщения о том, что Брайант позвонил Рэю Аллену, чтобы поиграть в интеллектуальные игры со своим оппонентом, Карр вспомнил, как Коби выжимал максимум из ситуации в конце весны 1995 года.

«Он звонил мне всю дорогу, – вспомнил Карр. – Я никогда не забуду этого. Я повесил трубку. И начал звонить своему брату, своей семье».

«Я не могу поверить в то, что он только что сделал», – сказал им Карр.

«Он в основном, ну вы знаете, создает себе вызов, – сказал Карр. – Он дал мне понять: “Я приду, чтобы прибить тебя, я приду, чтобы вырвать твое сердце, когда ты выйдешь со мной на площадку”».

В день игры Брайант продолжил словесную перепалку.

«Ты же знаешь, что тебе предстоит долгий вечерок, приятель», – сказал Брайант Карру.

Вой стал громче, когда Брайант заблокировал один из бросков Карра.

«Я имею в виду, что он делал это на постоянной основе, – сказал Карр. – На протяжении всего матча».

«Мне плевать на тебя», – сказал ему раз Карр.

«Все это было игрой “кто-кому-чего наговорит в уши”, – вспоминал Карр. – Все это было похоже на метод “холодных пальцев”, типа я знал, что всякий раз, когда я играл против Коби, мне нужно было отдохнуть, понимаешь, что я имею в виду? Мне нужно было сосредоточиться, потому что он начинал доминировать над тобой. Он пришел, чтобы поставить тебя в неловкое положение, а я просто хотел показывать свою игру, потому что знал, что он будет показывать свою».

Возможно, это обернулось против Брайанта в первой половине того матча летней лиги. «В первой половине у меня было 25 очков, у Коби – 4», – вспоминал Карр.

Когда он уходил с площадки на перерыв, то прошел мимо Джо Брайанта, который сказал ему: «Успокойся, Дон. Ты слишком многое делаешь. Позволяя и им слишком многое. Замедлись чутка».

Как будто сам Коби не говорил достаточно грубостей.

Конечно же, во второй половине статистика сменилась на противоположную, вспомнил Карр: «Он закончил игру с 36 очками, 10 подборами и 7 передачами. Я закончил игру с 30 очками, 7 подборами и 7 передачами».

Брайант сдержал его до 5 очков во второй половине, при этом сам забив 32. «Лоуэр Мерион» выиграл в одно очко. Опустошенный, Карр рухнул на площадку.

«Я никогда этого не забуду, – сказал он. – Я лежал посреди площадки, закрыв глаза руками, а он подошел и поднял меня, чувак».

«Парень, давай вставай, мужик, – сказал Брайант, поднимая Карра с пола. – Не переживай об этом. Мы еще свидимся».

«Он обнял меня, – вспоминал Карр, – и сказал: “Чувак, спасибо, что пробудил во мне все самое лучшее. Боже, как же я люблю играть против тебя!”»

Карр сказал, что Брайант сказал ему в тот день, что он хотел бы иметь его в качестве товарища по команде на студенческом уровне. Сам Карр продолжал играть в «Ла Саль», хотя серьезная травма и ограничила его карьеру. Как показали события того лета, Коби Брайант двигался в другом направлении.

В июне того же года Карр и Брайант приехали в элитный лагерь в Престоне, штат Нью-Джерси. Они столкнулись друг с другом во время регистрации. В состав лагеря входили Ламар Одом, Джермейн О’Нил, Тим Томас, Лорен Вудс и Лестер Эрл – все лучшие игроки в школьном баскетболе.

«При регистрации нам дали оконные вентиляторы и ключ, – вспоминал Карр. – У нас не было телевизоров, потому что они хотели, чтобы все взаимодействовали друг с другом и имели возможность общаться и встречаться с друзьями».

Брайант и Карр вместе отправились в свои комнаты в общежитии.

«Дон, – сказал ему Брайант, – мы с тобой знаем друг друга уже много лет, и, э-э, не принимай это на свой счет, чувак, но не приходи ко мне в комнату. И я не пойду в твою комнату. Я даже не собираюсь выходить из своей комнаты».

Карр был ошеломлен, поэтому Брайант объяснил: «Я покину этот лагерь как игрок номер один в стране».

Брайант уже резко поднялся в рейтингах игроков. В паре из них он завис в первой пятерке. Карр сказал, что команда Брайанта победила команду Ламара Одома в финале этого лагеря, и Брайант был назван МВП игры.

Июль свел и того и другого в лагере Сонни Ваккаро. «Найк» приложили немало усилий, чтобы заполучить Брайанта в свой лагерь, но он сдержал свое обещание. «В этом никогда не было никаких сомнений, – сказал Ваккаро. – Это он заявил, что вернется в мой лагерь и будет лучшим. На следующий год он уже был кем-то, и Сонни Хилл смутился, от того что уже скучает по нему».

«Он самый продвинутый игрок на уровне средней школы, которого я когда-либо видел, – сказал репортеру баскетбольный рекрутинговый аналитик Боб Гиббонс перед лагерем “Адидас”. – Он ближе всех к Гранту Хиллу из тех, кого вы когда-либо видели на уровне средней школы».

Его выступление в лагере «Адидас» в 1995 году не разочаровало. Брайант был назван МВП турнира, а Рип Хэмилтон был выбран в качестве одного из десяти лучших игроков лагеря. В состав команды Брайанта входили Джермейн О’Нил из средней школы О Клэр (Колумбия, Южная Каролина), Тим Томас из Католической школы Патерсона (Патерсон, Нью-Джерси) и Лестер Эрл из средней школы Глен Оукс (Батон Руж, Луизиана).

«Я думаю, что эти четверо больших ребят будут выбраны под первым, вторым, третьим и четвертым выбором на драфте НБА когда-нибудь», – сказал Ваккаро репортеру.

«Самым большим событием для него в то лето был лагерь “Адидас”, – вспоминал Даунер. – Я видел, как он неистовствовал».

После лагеря «Адидас» Сонни Ваккаро окончательно и полностью убедился, что Брайант – именно тот игрок, которого ему нужно подписать, чтобы дать «Адидас» «следующего Джордана». Он спокойно начал строить планы, как же ему это сделать.

Когда лето подходило к концу, Карр снова оказался лицом к лицу с Брайантом, на этот раз в команде «Все Звезды Сонни Хилла» на очередном турнире.

«В той игре он вроде как доминировал надо мной, – признался Карр. – Я растянул лодыжку. Играть-то я мог, но я был сам не свой».

«Тебе не следует здесь находиться, – сказал Брайант. – Мне плевать, что у тебя вывихнута лодыжка. Все, что я вижу, – это ты передо мной, и я готов тебя съесть. Мне тебя не жаль. Говорю же тебе, я иду за тобой».

«Всю игру он приседал мне на уши, серьезно, только мне», – вспоминал Карр.

В итоге они разделили награду МВП турнира между собой. Карр знал, что в предстоящем школьном сезоне у него будет последний шанс сразиться с Брайантом, и мечта стать товарищем по команде колледжа казалась все менее и менее вероятной. Уже ходили слухи, что Брайант собирается в НБА после окончания средней школы.

«Если он профессионал, то и я профессионал», – раздраженно сказал Карр, когда репортер спросил его об этой ситуации.

В одном из последних событий самого успешного на тот момент года жизни Коби Брайанта команда «Все Звезды Сэма Райнса» наконец уступили просьбам своего первоклассного игрока и согласились сыграть национальный турнир в Лас-Вегасе.

«Это лучшая его игра, которую я когда-либо видел», – сказал Сэм Райнс. – Это то, что сделало Коби для меня великим, потому что он смог благополучно выйти из трудного положения. Говорят, что он лучше бы играл, выходя за лучшую команду ЛСС. Ему было лучше с нами, потому что он сам сделал себя звездой. Он играл с другими командами, в которых было по четыре или пять игроков “Дивизиона I”, и он просто контролировал всю игру».

Самое главное, Брайант всегда знал, что он получит свой объем бросков в команде «Все Звезды Сэма Райнса», заметил тренер ЛСС. Команда не выиграла турнир в Вегасе, потому что Рип Хэмилтон не смог поехать с ними, но Брайант все еще вел их за собой.

«Мой отец даже не хотел ехать в Вегас, – сказал Райнс. – Коби заставил нас это сделать. Вегас был соревнованием элитной национальной команды ЛСС, где они принимали все элитные команды “Адидас”».

Даже когда они играли, у команд было ощущение, что они пешки в большой битве.

«Люди все еще говорят об обувной войне; вот где она началась, – сказал Райнс. – В то же время “Найк” проводил турнир в Университете Невады. В тот год в Вегас приехали и “Найк”, и “Адидас”. Наверное, Сонни сделал это нарочно. Это было прекрасное время. Только представьте себе, каково это для парней, что все тренеры из колледжей смогут поговорить с тобой, пообщаться с тобой, провести с тобой время. Это было безумие».

Сонни Ваккаро сидел на площадке во время турнира и наблюдал за игрой Брайанта, пытаясь сдержать свое ликование. Он собирался выяснить, как именно он собирается вырвать этого призового игрока из студенческого баскетбола и доставить его прямиком в НБА в качестве звезды «Адидас». Если кто-то во всем баскетболе и знал, как это сделать, то это был Ваккаро.

Глава 14: Плохой, плохой мальчик

Коби Брайант определенно жаждал внимания, хотя и не думал отвечать взаимностью. Его выступление в лагере АБСД в его последний выпускной год означало шквал звонков и вербовочных усилий от многих студенческих баскетбольных тренеров. Брайант мало с кем из них общался.

Товарищ по школьной команде Робби Шварц вспоминал, как Коби забирал письма с предложениями из главного офиса школы и относился к ним пренебрежительно. «Он такой: “Вот, ты только посмотри на это”». Он бросает все эти письма на стол, а они были, например, из «Дьюк», Северной Каролины, Джорджтауна. Помню, как я их подбирал. Их было штук пятьдесят, и все вербовочные письма».

У него была запланирована встреча с тренером Риком Питино из Кентукки. «Я сам побывал в Кентукки, – вспоминал его школьный тренер Грег Даунер. – Он не поехал. Из-за того, что я очень уважал Питино, я сам поехал к нему. Очевидно, он надеялся, что я могу быть крючком, который может помочь с таким парнем, как Коби, но он должен был думать, что это немного странно, что Коби не приехал».

Самым большим любимцем публики по-прежнему оставался Майк Кржижевски из «Дьюк», который выиграл два подряд национальных титула в 1991 и 1992 годах. Брайант восхищался его работой с Грантом Хиллом в «Блю Девилз». Кроме того, каждый раз, когда звонил тренер Кей, они мало говорили о баскетболе и много обо всем остальном, особенно об Италии. Кржижевски знал, что Мармелад будет пытаться уговорить Коби поехать в «Ла Саль», поэтому он держался легко и весело, но он, очевидно, понимал давление, с которым столкнулся Брайант. Только мысленно Брайант позволил себе представить, каково было бы играть на крытом стадионе «Дьюк – Кэмерон» с его сумасшедшей студенческой фанатской базой.

Вилланова тоже заинтриговал его. Керри Киттлз и Эрик Эберц уже собирались уходить, а это означало, что Брайант мог прийти туда, и эта студенческая программа будет в полном его распоряжении. Кроме того, у него были хорошие отношения с помощником тренера Вилланова Полом Хьюиттом. Тим Томас подумывал пойти туда, и они могли бы стать неплохой комбинацией.

Еще одним помощником тренера, который действительно произвел на него впечатление, был Скотт Перри из Мичигана, который внимательно следил за его летним прогрессом. Кевин Гарнетт, который той весной вызвал удивление, перейдя из средней школы в НБА, потому что боялся, что не сможет получить академическое образование в колледже, сказал, что Мичиган – его любимый город, и Брайант мог понять почему.

Брайанту также нравился Университет Аризоны, потому что он сблизился со Стивеном Джексоном во время Всеамериканской игры под эгидой «Макдоналдса», и Джексон ехал именно туда. Как и Майк Бибби, Брайант упомянул, что ему может понравиться быть в составе «Вайлдкэтс».

«Да, конечно», – ответил Бибби.

Но по-настоящему вербовочное давление чувствовалось, когда Брайант каждый день возвращался домой. Его отец работал в «Ла Саль», помогая тренеру Спиди Моррису восстановить их базу талантов. В первые годы в колледже Моррис наслаждался большим количеством сезонов с финалами конференций и чемпионатов, и выступлениями на турнирах НСАА, но в последние сезоны его прогресс замедлился.

Джо завербовал старшеклассника из Римско-католической школы Лари Кетнера во время первого года обучения Коби в «Лоуэр Мерион». Джо будет играть в товарищеские игры с Кетнером, Коби и игроками «Ла Саль». Брайант получал удовольствие, бросая мячи Кетнеру и участвуя в серии побед в играх против школьной команды. Игроки «Ла Саль» казались искренне взволнованными перспективой добавления в их состав Коби и Кетнера.

Однако в последние сезоны он видел несколько матчей «Ла Саль», и у него появилось неприятие тренерской работы Спиди Морриса, который был похож на филадельфийскую версию Бобби Найта. Брайанту показалось, что он слишком много кричит.

В конце концов Брайант сказал отцу: «Это не из-за тебя. Мне просто не нравится, как тренирует Спиди Моррис».

Его отец сказал, что у него нет никаких проблем с этим. Но все же он вынашивал план стать там главным тренером, предполагая, что Моррис будет уволен за плохой сезон. Он откровенно признался в этом и Сонни Ваккаро, и старому другу Вонтезу Симпсону.

С самого начала любой хороший консультант указал бы Джо на то, что Моррис выиграл более шестисот студенческих игр, включая сильную статистику 177–95 именно в «Ла Саль». Его предыдущие три команды держали около 50 % в процентном отношении побед, но до этого Моррис в среднем одерживал больше двадцати побед каждый год в течение шести сезонов подряд.

Поскольку Джо вовсю вербовал его, Кетнер дал устное обязательство «Эксплорерз» и сказал, что подпишет его, как только Коби тоже возьмет на себя обязательства.

Джо считал, что, когда он станет главным тренером, присутствие Коби позволит ему добавить Тима Томаса, Джермейна О’Нила, Лестера Эрла, Ричарда Хэмилтона, Шахина Холлоуэя и Донни Карра, всех игроков, с которыми у семьи Брайантов были теплые отношения. Это, конечно, сделало бы «Ла Саль» лучшей студенческой программой. Коби подумал, что они могут быть лучше, чем знаменитая Пятерка Фаба из Мичигана. Колледж, по-видимому, будет рассматривать идею Джо в сезоне 1995/96, поскольку команда Морриса проиграла много игр.

Первым тормозом на этом пути стал ноябрь 1995 года, то есть последний срок, когда Коби должен был заявить о своих намерениях. Но он все еще сомневался. Переход Кевина Гарнетта в НБА в 1995 году заставил его думать, что он тоже может сделать прыжок прямо в лигу. Так что он в любом случае не решался взять на себя обязательства в том ноябре, который оставил всех в подвешенном состоянии.

Секретная миссия

Гэри Чарльз и Сонни Ваккаро не выглядели как идеальная пара для выполнения секретной миссии. Чарльз носил кричащие костюмы, а Ваккаро имел солидную репутацию и любил общаться с людьми. Он был известен тем, что вел беседы с дюжиной разных тренеров одновременно в вестибюлях отеля во время своего школьного Матча Всех Звезд в Питтсбурге.

Но осенью 1995 года они попытались втихую подписать контракт Коби Брайанта с «Адидас». На протяжении многих лет Ваккаро обвиняли во многих тайных сделках, но никакая из них и рядом не стояла со сделкой с Брайантом. Двадцать лет спустя, оглядываясь назад, он говорил: «В моем мире это было самой секретной операцией».

По правде говоря, как признался Ваккаро много лет спустя, никто в индустрии в 1994 или 1995 годах всерьез не рассматривал вероятность того, что Брайант станет профессионалом после окончания средней школы. Таким образом, никто не придумал стратегию использования крупного обувного контракта, чтобы заманить такого молодого игрока в профессию без поступления в колледж. Такого просто никто раньше не делал.

Конечно, ходили слухи, что Брайант думал об этом, но они в основном считались основанными на дерзких высказываниях нахального молодого игрока.

«Впервые с игроком средней школы произошло что-то подобного масштаба», – сказал Ваккаро.

То, что Гарнетт стал профессионалом после окончания средней школы в июне 1995 года, казалось сомнительной вещью, которая вызвала минимальный интерес среди умов спортивного маркетинга и привела лишь к незначительной обувной сделке. Тем не менее, поступок Гарнетта побудил Ваккаро стать более серьезным в поиске школьников, которые могут стать его следующей главной звездой. В июле Брайант хорошо играл в лагере «Адидас».

«Я лучший в этом году, – хвастался Брайант Ваккаро после того, как его назвали МВП лагеря. – И я собираюсь также стать лучшим профессионалом».

Комментарий окончательно закрепил эту мысль в сознании обувного гуру. «Брайант действительно сделает это, – подумал Ваккаро. – Он действительно станет профессионалом».

То, что сказал Брайант, дало ему повод активизировать усилия по подписанию с ним контракта, вспоминал Ваккаро. «У меня должно было быть что-то, что меня вдохновляло».

Плюс фактор «этого» просто стоял перед глазами каждый раз, когда он смотрел на Брайанта, как объяснял Ваккаро. «Все было подвластно этому пареньку. Он жил под этим ореолом. Это было невероятно».

Обувной управленец знал, что, если он переедет в Филадельфию и начнет посещать игры Брайанта в «Лоуэр Мерион», это вызовет огненный смерч, а также предупредит «Найк» о его планах. И все же Ваккаро нужен был способ подобраться к Брайанту поближе. Поэтому он уговорил «Адидас» потратить $75 тыс. на его переезд с западного побережья в стильную квартиру в Нью-Йорке.

Затем Ваккаро назначил Гэри Чарльза, бывшего тренера клуба «Лонг-Айленд Пантерз» в ЛСС, своим посредником между Брайантами. «Гэри был моим проводником для личных контактов с семьей, – объяснил Ваккаро. – Гэри дал мне доступ».

Ваккаро не мог посещать школьные игры Коби, но Гэри Чарльз мог, потому что он был другом Джо Брайанта. Они познакомились, когда Джо, будучи помощником тренера в «Ла Саль», занимался скаутингом одного из игроков Чарльза в ЛСС. «У нас установилось взаимопонимание, – объяснил Чарльз. – Он смотрел, как мы играем, а потом приглашал меня посмотреть, как играет его сын, и я уходил со своей площадки после игры и смотрел, как играет Коби. Чем больше я наблюдал за Коби, тем больше восхищался им. Кроме того, мне нравился характер Джо, – он много шутил, много улыбался, говорил правильные вещи. С ним легко было ладить, он запросто начинал тебе нравиться».

И дело было не только в игре Коби, но и в его сверхуверенности, которая производила определенное впечатление. «Я говорил людям, что Коби, вероятно, был первым “громким убийцей”, которого я когда-либо встречал, – вспоминал Чарльз. – Знаешь, убийцы обычно ведут себя тихо. Но он тебе говорил, что идет за тобой, а ты все еще ничего не мог с этим поделать.

Многие парни его возраста еще не верили в себя по-настоящему. Недостаточно быть хорошим, нужно знать, что ты хороший. Коби, он верил в это. Коби не стеснялся всего этого. Он говорил вам: “Я буду тем самым парнем”».

Чарльз работал с Ваккаро в обхаживании Фелипе Лопеса, но заметил, что Лопесу, казалось, было все равно, выиграет его команда или проиграет. «Я начал сомневаться, – вспоминал Чарльз. – Его огонь горел по-другому».

Но у многих, кто встречался с Брайантом, возникала иная мысль. «Он был так самоуверен, что это было чересчур», – сказал Майкл Харрис, владелец «Бест Спортс Консультантс», фирмы по спортивному маркетингу. Хотя Харрис, который сам играл в студенческий баскетбол, видел всю работу, которую проделывал Брайант, и его невероятную сосредоточенность. «Я не воспринимал его всерьез, – признался он. – Мне показалось, что он перегибает палку».

ОДНАКО НАГЛОСТЬ БРАЙАНТА ВКУПЕ С ЕГО РАСТУЩИМ ТАЛАНТОМ НАЧАЛИ ПРОИЗВОДИТЬ ВПЕЧАТЛЕНИЕ НА НУЖНЫХ ЛЮДЕЙ. ЗА ДВА ЛЕТА МНОГИЕ ПЕРЕСТАЛИ В НЕМ СОМНЕВАТЬСЯ. ЭТО, В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, ПРИВЕЛО К НОВЫМ РАЗГОВОРАМ МЕЖДУ ГЭРИ ЧАРЛЬЗОМ И ДЖО.

«Джо, очевидно, знал, что я – консультант компании “Адидас”», – вспоминал Чарльз.

Однажды Джо сказал Чарльзу, что Коби подумывает стать профессионалом сразу после окончания школы.

«Что?!» – отреагировал Чарльз.

«Да», – сказал Джо.

«Ты же не хочешь рисковать», – предупредил его Чарльз, отметив, что это очень рискованно. Брайант мог слишком рано стать профессионалом, нарваться на неприятности и быстро разрушить многообещающее будущее в игре, особенно в НБА 1990-х годов. Это была игра для самых мужественных мужчин. Этот разговор дал Чарльзу возможность изложить план Ваккаро.

«А как насчет обувной сделки, чтобы гарантировать, что у него будут деньги?» – предложил Чарльз.

Джо тут же подпрыгнул. Его вера в Коби была столь же велика, как и его вера в самого себя. На самом деле можно было бы утверждать, что непрекращающиеся усилия Джо укрепить эту уверенность и сделали этот момент возможным. Не было лишним и то, что люди, заключившие сделку с «Эйр Джордан» для «Найк», были теми же самыми людьми, которые теперь предлагали аналогичную возможность от «Адидас».

«Давай-ка поговорим об этом», – ответил Джо.

«Вот тогда-то я и сломал его по поводу “Адидас” и всего остального, – вспоминал Чарльз. – Не то чтобы я давил в на то или на это. Я не думал, что это случится, но потом он сделал заявление».

«Мне нравится», – сказал Джо Чарльзу. «Дай-ка я поговорю с Коби и своей женой».

«С этого и начался весь процесс», – вспоминал Чарльз.

На первый взгляд, последний год обучения Брайанта в средней школе был нацелен на победу в чемпионате штата Пенсильвания. Но за кулисами шли важнейшие переговоры об обувном контракте, который позволил бы молодой звезде перейти из средней школы прямо в НБА.

Ситуация представляла немалый риск для Ваккаро, который когда-то подталкивал неоперившийся «Найк» поставить весь свой бюджет на двадцатиоднолетнего Джордана в качестве звезды поддержки компании. Теперь он был настроен биться за то, чтобы «Адидас Америка» пошла на риск из-за простого семнадцатилетнего подростка, и при этом защитника.

«Мир знал, кто такой Майкл, когда мы завербовали его, – сказал Ваккаро. – Мир не знал, кем был Коби, когда мы работали над этой сделкой для “Адидас”. Это была гораздо большая авантюра».

Когда в 1984 году «Найк» пришла за Джорданом, Ваккаро уже работал баскетбольным тренером в колледже и заработал миллионы для компании, которые помогли смягчить риск. В 1994 и 1995 годах он начал наращивать портфолио «Адидас», но у него не было времени построить прибыльную базу, подобную той, что была у «Найк».

«“Адидас Америка” был намного меньше “Найк”, – сказал Ваккаро. – Если мы провалимся с Коби, то, возможно, к девяносто девятому году у нас не будет возможности продолжить делать свой бизнес».

Ваккаро, уволенный из «Найк», снова рисковал своей работой, но выигрыш мог быть столь же существенным. Такой яркий молодой талант, как Коби Брайант, может принести огромную прибыль и помочь «Адидас» выиграть у «Найк» определенную часть рынка. Индустрия нуждалась в молодой звезде, чтобы искать привлечь следующее поколение игроков и болельщиков, и Ваккаро отчаянно хотел привести эту звезду в «Адидас».

Питер Мур также пошел в «Адидас» после «Найк», и сейчас был председателем компании. Когда Ваккаро впервые рассказал ему о Брайанте летом 1995 года, он ответил: «Мы охотимся за семнадцатилетним парнем?»

Но после успеха Джордана индустрия спортивной обуви и экипировки стала относиться к баскетболу так же, как к теннису и гольфу, в которых главные звезды использовались в маркетинге и могли быть найдены в гораздо более молодом возрасте, чем это было раньше. Если они нацелены на молодых игроков, которые показывают свой потенциал быть по-настоящему действующими звездами, игроков можно поощрять становиться профессионалами в более молодом возрасте. Этот процесс уже давно шел в европейском баскетболе. План Ваккаро состоял в том, чтобы стимулировать эту тенденцию и в американском баскетболе. В конце концов, это позволило самым лучшим игрокам начать зарабатывать деньги раньше в своей относительно короткой спортивной карьере.

И, конечно же, это позволило бы «Адидас» продавать тонны обуви.

Эта стратегия также имела дополнительное преимущество, позволяя Ваккаро набрать очки против его двух основных антагонистов, «Найк» и НСАА. Ваккаро, как и все большее число критиков, считал руководящий орган крупной студенческой лиги эксплуататорами, которые, зарабатывая сотни миллионов долларов на трудах очень талантливых молодых любителей, ничего не платили им взамен, кроме стипендий.

Ваккаро проницательно рассудил, что ключ к тому, чтобы все это провернуть, заключается в том, чтобы сохранить переговоры с Брайантами в тайне и придумать выгодную сделку для стесненной в средствах семьи Коби.

«У них были серьезные денежные проблемы, – вспоминал он. – От заработков европейской карьеры Джо почти ничего не осталось».

Подхват

Шон Пауэлл, ветеран спорта, освещающий профессиональный баскетбол, был обозревателем «Ньюсдэй» в Нью-Йорке осенью 1995 года. В октябре того же года на тренировочном сборе Пауэлл беседовал с Риком Махорном, форвардом «Нью-Джерси Нетс», когда игрок заговорил о подростке, которого он видел летом. НБА на короткое время закрылась на очередной трудовой спор, и Махорн работал с различными профессиональными игроками в Филадельфии, в том числе с несколькими из его бывшей команды, «76-х». Они будут проводить товарищеские игры, а затем поднимать тяжести, чтобы подготовиться к сезону, несмотря на локаут. Подросток играл действительно хорошо – настолько хорошо, что каждый раз, когда профессионалы выбирали команды для своих товарищеских игр, подросток не был последним выбранным игроком.

Махорн сказал ему, что это сынок Мармелада. Пауэллу пришлось немного напрячься, прежде чем он вспомнил Джо Брайанта. История звучала интригующе, так что он сохранил ее как идею для своих журналистов.

Пока они разговаривали, легенда о летних тренировках Коби Брайанта разлеталась и передавалась из уст в уста в баскетбольных кругах Филадельфии. Большую часть разговора вели сам Брайант и его отец Джо.

Донни Карр навострил уши, когда их услышал. «Он работал с Дерриком Коулманом и всеми этими парнями вроде Вернона Максвелла, – вспоминал Карр. – Ты бы просто услышал истории типа: “Эй, чувак, Коби там наверху задает этим чувакам работенку”».

Карр спросил об этом Коби.

«Дон, – сказал Брайант, – я просто говорю тебе, чувак, когда тебе выпадет шанс сыграть против этих парней, не бойся, чувак. Просто играй в свою игру. Ты будешь удивлен. Они ведутся на все те же движения, что и старшеклассники».

«Да ладно, – сказал Карр. – Правда, что ль?»

«Чувак, – похвастался Коби. – Они ведутся на все те же движения, приятель. Просто играй в свою игру. Вот что тебе нужно делать».

Брайант вернулся с турнира «Адидас» в Лас-Вегасе и нашел приглашение потренироваться с командой от тренера «Сиксерс» Джона Лукаса. Коби пришел в спортзал и обнаружил, что у Лукаса были на него особые планы.

«Он подошел ко мне, – вспоминал позже Брайант, – и сказал: “Коби, у меня для тебя сюрприз”. Я обернулся, и в дверях появился Джерри Стэкхаус. Мы играли один на один. Это было здорово, очень весело».

Вскоре разнесется слух, что Брайант обыгрывал Стэкхауса в игре один на один, пока не вмешался Джон Лукас и не прервал матч. История обретет свою собственную жизнь, и на протяжении многих лет Стэкхаус будет яростно отрицать ее. По мере того как подобные истории умножались, они имели тенденцию звучать так, как будто Брайант обыгрывал профессионалов. Но такого не было. Никого не «прибивали» тем летом в спортзале в Сент-Джозефе. Но игра Брайанта произвела более чем сильное впечатление на тамошних профи. Он был худощавым старшеклассником, но умел себя держать.

Одним из свидетелей этих событий был Мо Ховард, нанятый Лукасом, его старым товарищем по команде в Мэриленде, чтобы следить за тренировками, потому что по правилам лиги никто из самой команды не мог участвовать в них. Лукас, у которого была дочь, которая собиралась пойти в «Лоуэр Мерион», и который знал семью Брайантов, сказал Ховарду, что Коби присоединится к тренировкам. Эмори Дэбни, подающий надежды десятиклассник – разыгрывающий «Лоуэр Мерион», тоже участвовал в нескольких тренировках. Он вспоминал Брайанта как жаждущего попробовать свои силы в профессиональном спорте.

«Вот что я тебе скажу, приятель, – вспоминал Ховард о том лете, – там я впервые его увидел. И это чистая правда. Мы тренировались два раза в день. Мы начинали в десять утра, а Коби приходил в восемь. Мы заканчивали без десяти двенадцать, а Коби оставался до двух. Мы начинали снова в семь вечера; Коби был там уже в пять. Мы заканчивали в девять, а он оставался до одиннадцати, каждый день. Никто из этих профи не делал этого».

За все это время Ховард не услышал от Брайанта ни единого дурного слова.

Махорн, который был сердцем первого титула плохих парней «Детройт Пистон», подошел к Ховарду и спросил: «Кто этот парень?»

Морис Чикс, тренер, который официально не должен был быть там, задал тот же самый вопрос.

«Откуда он такой взялся?» – спросил Чикс.

«Из “Лоуэр Мерион”», – ответил Ховард.

«И в какой колледж он ходит?» – спросил Чикс.

«Он играет за “Лоуэр Мерион”, – сказал Ховард. – Он учится в выпускном классе средней школы».

«У него просто отвисла челюсть, понимаешь, о чем я?» – со смешком вспоминал Ховард.

Эдди Джонс из «Лейкерс» нашел время поработать с Брайантом после тех летних тренировок. «Коби, – сказал Ховард, – был как губка. Если бы он хотел что-то узнать, то пришел бы и спросил у тебя. Он подходил к Эдди и говорил: “Покажи мне, как это делается, покажи мне, как то делается”. Эдди обучал и наставлял его».

Джонс знал Брайанта уже больше года. Позже, когда Брайант пришел в НБА и занял место Джонса, Ховард часто вспоминал, насколько щедр и бескорыстен был Джонс в работе с подростком.

ДАЖЕ В ТО ВРЕМЯ БЫЛО ОЧЕВИДНО, ЧТО ПОДРОСТОК БРАЙАНТ ПРЕДСТАВЛЯЛ СОБОЙ ТАЙНУЮ УГРОЗУ ДЛЯ ВСЕХ ПРОФЕССИОНАЛОВ РЯДОМ С НИМ.

«Черт возьми, тот, кто его опекал, знал об этом, – вспоминал Ховард. – Говорю тебе, больше всех расстраивался Джерри Стэкхаус. Коби отделывал его каждый день. Если Джерри Стэкхаус был вторым номером на драфте, то Коби должен был быть первым».

«На протяжении всего лета с ребятами я чувствовал себя очень комфортно, – объяснял Брайант в интервью «Ньюсдэй» той осенью. – Никакие бабочки у меня в животе не порхали, не было вообще ничего. Я не чувствовал себя запуганным. Я мог добраться до корзины, я мог попасть броском с прыжка, я мог забить, хотя и не сколько угодно, но я вполне мог получить несколько возможностей для броска. Я смог создавать моменты для своих товарищей по команде и подбирать отскоки. К тому же ребята уважали меня, а когда они уважают тебя, это что-то да значит».

Тони Дилео, скаут и баскетбольный менеджер по персоналу в «Сиксерс», также видел несколько тренировок. Он впервые встретился с Коби в прошлом сезоне НБА, когда Джо привел его на «Спектр», чтобы познакомиться с Майклом Джорданом на матче «Сиксерс» – «Буллз». «Он был тихим ребенком», – вспоминал Дилео о том вечере.

Летние тренировки Коби с игроками НБА принесли неоднозначные результаты, как и следовало ожидать, сказал Дилео: «Но он не сдавался. Я имею в виду, что для парня, который в то время был старшеклассником, он действительно хорошо справлялся. Он был атлетичным и умелым. После одной из игр Стэкхаус и Коби начали играть один на один, и, знаете, Коби действительно играл хорошо, и Джону Лукасу пришлось вступиться и остановить игру».

Сэм Райнс тоже несколько раз приходил посмотреть. «Я был там, – вспоминал тренер ЛСС, – и Верн Максвелл играл против Коби. Позволь мне сказать тебе кое-что, Максвелл “убивал” Коби и нес всякую чушь. Он все время повторял: “Ты не сможешь остановить меня, мальчик”. И все такое прочее, что только можно себе представить. И самое странное, я знаю, что Вернон знатно тусил тем вечером. Я видел его в ночном клубе, а сейчас уже далеко за два или три часа ночи. Потом он проспался, встал утром и просто прибил Коби на площадке».

Брайант явно был недоволен тем, что Максвелл его одолел, сказал Райнс: «Он не очень хорошо это воспринял, но нужно отдать ему должное, потому что он играл так сильно, как я когда-либо видел. Вот тогда-то ты и понял, что Коби станет профессионалом. На следующий день он проспался и прибил Эдди Джонса, который играл за “Лейкерс”. Они играли пять-на-пять. Он уничтожил Эдди Джонса и создал проблемы Стэкхаусу».

В одной игре Брайант столкнулся с профессионалом Вилли Бертоном, который сумел набрать 53 очка в одной игре в предыдущем сезоне НБА. По разным данным, Бертон переигрывал Коби и позволил себе небольшую словесную перепалку. Подросток ответил десятью забитыми бросками, позволив Бертону забить еще всего один. Ветеран в гневе выскочил из спортзала и больше не возвращался. В следующем сезоне он выступал в Европе.

Ховард не мог припомнить, чтобы Джо Брайант хоть раз за все лето приходил посмотреть, как играет его сын. Ховарду действительно не терпелось увидеть своего старого друга. В конце концов он столкнулся с ним в ноябре, когда пошел на «Спектр» посмотреть на игру «Сиксерс».

«Тебе кто-нибудь говорил, что Коби пойдет в профессионалы?» – спросил его Ховард.

Джо ответил, что некоторые люди говорили ему об этом.

«Джоуи, – сказал ему Ховард, – если он сможет, – отправляй его. Отправь его туда».

«Правда, Мо?» – спросил Джо.

«Да, – сказал Ховард, – этот парень, он прибьет всех профи, он затмит всех парней».

С таким количеством разговоров, кружащихся вокруг тренировок и различных свидетелей, помнящих все по-разному, трудно сформировать единое мнение об уровне Брайанта, работающего тем летом вместе с профессионалами, за исключением одного вывода, который действительно имел значение – вывода, который сделал сам Брайант. Он уходил оттуда, думая, что сумеет это сделать, что он может играть против игроков НБА прямо сейчас.

Брайант не был единственным. Сэм Райнс теперь тоже смотрел на него по-другому. Как раз в эти последние летние месяцы тренер мог видеть, что игрок перерос его – и не только его тренерский, но и весь игровой формат. До него доходили слухи о том, что Брайант думает о профессиональном баскетболе, но тренер больше не считал их абсурдными.

«Я не видел в нем ничего особенного, пока он не перешел в выпускной класс, и тогда я понял, что он великий, – вспоминал Райнс. – Это было что-то вроде: “Хорошо, сядь поудобнее, расслабься и насладись шоу”. Этот чувак вроде как бросал мяч сам себе от щита. Дело было не только в атлетизме. Игра на средней дистанции стала просто невероятной, его игра вне дриблинга, игра с остановками. Теперь он просто перебрасывал людей. Он был сильнее, атлетичнее. Так что он совершил переход от этого долговязого парня, который мог только бросать мяч и забивать сверху, к парню, который может забить кому угодно».

Наблюдая за Брайантом в то время, Райнс вспомнил, как Джо играл летом в Лиге Бейкера. «Игра Джо и игра Коби были немного разными, – сказал он. – Когда я смотрел на Джо, то думал: “О боже, он выходит на площадку и просто скользит к корзине и забивает мяч”. Он сделал свое дело. У Коби было что-то более серьезное, чем у Джо. Джо был более естественным, бодрым, гладким. В них есть некоторое сходство, но я не знаю, можно ли сказать, что он смоделировал свою игру по образцу и подобию игры своего отца».

И Коби, и Джо тем летом сказали Джереми Тритмену, что Коби подумывает о том, чтобы вообще пропустить колледж. Однажды августовским утром Джо пришел к Коби на семейную кухню и сказал ему: «Ты можешь быть готов к НБА».

«Джон Лукас всем говорил: “Он очень игровой парень”», – вспоминал Тритмен. Позже Эдди Джонс использовал тот же язык, говоря Тритмену: «Это очень игровой парень».

Несмотря на то что Коби показывал себя в товарищеских играх, баскетбольное сообщество Филадельфии все еще не видело всей работы, которую он проводил вне игр и тренировок, тех многих часов просмотра баскетбольных видеозаписей еще и еще. Никто и представить себе не мог, что кто-то столь молодой и преуспевающий будет прикладывать столько усилий. Джо Брайант считался богатым человеком в Филадельфии, и было распространено мнение, что сыновья богатых людей не так уж много и работают. Они ждут, когда им что-нибудь принесут на блюдечке.

Несмотря на слухи о его развивающейся игре, местные болельщики, тренеры и другие игроки все еще презирали Коби Брайанта как парня из пригорода, не настоящего, парня который является лишь творением своего отца.

«Не думаю, что Джо его баловал, – сказал Райнс. – Я просто думаю, что Джо облегчил ему задачу. Джо облегчал ему жизнь, потому что верил, что если ты сделаешь то, что должен сделать, то все само тебе упадет прямо в руки. А когда он был недоволен, Джо тут же вмешивался. Коби не хотел играть в команде будущих звезд Сонни Хилла с командой против команды Сонни Хилла, а Джо заставил его играть. После каждой игры он говорил: “А, чувак, да это отстой”».

«Без Джо Коби не был бы Коби», – заключил Райнс. – Тем не менее, добавил он, – сама работа была полностью на Коби». Наблюдая за всем происходящим, Райнс пришел к выводу:

«Коби – баскетбольный гений, – объяснил тренер ЛСС. – Я думаю, он работал ради совершенствования. Я думаю, что он изучал игру усерднее, чем кто-либо когда-либо».

Донни Карр тоже знал об этом, хотя тогда и не хотел признавать этого. «С таким же успехом можно сказать, что он был бездомным, потому что именно так он играл, с голодом, с таким сердцем и решимостью, – сказал Карр, оглядываясь назад. – Он всегда старался стать лучше, до такой степени, что отрезал всех и вся. Просто у него было ви́дение. В голове у него была цель, и это было всем для него, это был конец всего, было всем. Он играл так, словно каждая игра была его последней, каждая тренировка должна была стать его последней. У него было больше воли, чем у кого бы то ни было, чувак. Его воля была просто непревзойденной».

В конце лета, привыкнув к тренировкам с профессионалами, Брайант привел команду из Делавэр Валлей к неожиданному титулу в школьном дивизионе «Кистоун Стэйт Геймс», набирая в среднем по 38 очков за игру. Грег Даунер был тренером команды Филадельфии, которую Коби обыграл в матче за титул, набрав 47 очков, заработав еще одну награду МВП.

Его уверенность снова росла, хотя это казалось едва ли возможным. Парень, который жил в Италии, наблюдая за своим отцом и катаясь на автобусе с профессионалами, который был близок к профессиональной игре, теперь вступал на свой собственный великий путь.

Глава 15: Сплочение

Слегка сутулый, очень высокий, очень худой мальчик сел за руль внедорожника ближе к пяти утра, включил зажигание и фары и выехал с подъездной дорожки на Резервейшн Роуд в темное утро, отмеченное сонными уличными фонарями, с намеком на туман и тончайшим следом рассвета, только что показавшимся на горизонте. У него будет как раз достаточно времени, чтобы забрать двух своих младших товарищей и добраться до школы «Лоуэр Мерион», когда сторож откроет для них спортзал в пять часов.

Они немного разминались, а затем приступали к выполнению упражнений. В основном он бросал, а они боролись за подбор.

«Это было просто безумие», – сказал Робби Шварц, один из его двух компаньонов, вспоминая это двадцать лет спустя. Шварц был всего лишь 163 сантиметров ростом и на год младше Коби Брайанта. Его мотивацией для помощи и пособничества утреннему безумию было то, что он надеялся попасть в школьную команду «Лоуэр Мерион», несмотря на отсутствие баскетбольных данных. Из-за того, что несколько игроков закончили школу после разочаровывающего третьего сезона Брайанта, тренеру Грегу Даунеру понадобилось множество новых лиц в составе на сезон 1995/96.

«Только воля – и никакого мастерства, – со смехом говорил Шварц о своей игре. – Я знал, насколько особенным будет этот год, и, знаешь, не имея такого большого таланта, а также будучи невысоким, ты ограничен в том, что можешь сделать. Я имею в виду, что пробежал бы сквозь стену, если бы кто-то попросил меня об этом. Это был своего рода мой способ попасть в команду».

Он восхищался Брайантом, потому что тот, казалось, знал, чего хочет, о чем почти никто из парней вокруг них и понятия не имел. В то время Шварц не мог четко сформулировать это, но он часто думал об этих утренних тренировках, когда начал проходить свой путь во взрослой жизни от карьеры личного тренера до конкурентоспособного бодибилдера и практикующего функционального многоборца.

«Тебе пятнадцать-шестнадцать лет, – объяснил Шварц. – Ты умираешь от желания, чтобы тебя приняли. Ты просто хочешь иметь друзей. А ему было все равно, просто все равно. Для него все это не имело никакого значения».

Он вспоминал семнадцатилетнего Брайанта, который двигался с такой свирепостью, что у новых членов команды слегка округлялись глаза. Задача объяснения их миссии на предстоящий сезон легла на другого восходящего игрока последнего курса, Джермейна Гриффина, который также играл в угнетающе недостижимой близости к плей-офф 1995 года. Позже Брайант поклялся ему: «В следующий раз, когда мы выйдем на паркет в конце сезона, мы будем чемпионами штата».

Гриффин передал послание о торжественной миссии всем и каждому, кто надеялся присоединиться к команде в сезоне 1995/96. Они все знали Брайанта. Как бы знали. Он был улыбающейся, хмурой, изрыгающей рифмы фигурой, парящей над коридорами и столовой «Лоуэр Мерион». Вокруг него поднялась шумиха из-за нового внедорожника. Быстро распространился слух, что теперь он считается лучшим игроком средней школы в Америке.

Сама мысль о том, чтобы играть за «Эйсес», давила на молодых игроков. «Имея такой высокий рейтинг и лучшего игрока страны в этой команде, знаете ли, ожидалось, что мы победим», – вспоминал Шварц.

Ранние утренние тренировки заставили родителей Шварца удивленно поднять брови, напомнив ему о напряженном графике занятий, о школе и еще большем количестве баскетбола во второй половине дня. Но иногда даже пяти дней в неделю было недостаточно.

«По воскресеньям мы ходили в Хаверфордскую школу и играли в мяч там, – объяснил Шварц. – Я думаю, что это то, что отталкивает многих людей от него, потому что они не понимают, что для того, чтобы быть самым лучшим, ты должен делать такие вещи, которые лишают тебя ауры приятного человека. Знаешь, ты должен пожертвовать кучей всего. Люди могут подумать, что ты высокомерен, но ты просто сосредоточен, как будто есть эта грань между ним и всеми остальными. Как люди всегда спрашивают: “Каким он был в старших классах? Был ли он засранцем? Был ли он таким-то? Нет, он просто… он с восьми лет уже знал, чем хочет заниматься”».

Брайант не был симпатичной личностью, сказал Шварц: «Он был больше похож на личность наивысшего качества».

Наводка Большого Рика

Шон Пауэлл решил последовать совету Рика Махорна как раз в тот момент, когда начался школьный баскетбольный сезон. Он позвонил Джо Брайанту и спросил, можно ли ему приехать из Нью-Йорка и посмотреть на одну из игр «Лоуэр Мерион».

Джо идея понравилась, и он встретился с Пауэллом в спортзале в день игры. Они нашли места, чтобы сесть вместе.

«Игра длилась всего секунд тридцать-сорок, а Джо уже буквально сходил с ума по поводу судейских решений, – вспоминал обозреватель «Ньюсдэй». – Он ругался и все такое. Я не придал этому значения. Но через пять минут другой судья свистит по поводу фолившего Коби, и Джо снова встает со своего места, сходя с ума».

«Это ужасно», – сказал себе Пауэлл. У Брайанта было, наверное, два забитых броска за всю первую половину, и колумнист решил, что великодушные советы Махорна никуда не годятся, что он зря тратит драгоценное время.

«Он не был даже лучшим игроком на паркете, – вспоминал он. – Его переиграл тот, другой защитник, кем бы он ни был».

Перед началом второй половины Пауэлл встал и отсел в другой конец зала, чтобы увеличить расстояние между собой и сумасшедшим Джо Брайантом. И все поменялось.

«Во втором тайме Коби просто сошел с ума, – вспоминал Пауэлл. – Он провел первую половину, пасуя мяч. Я знаю, что безумием сейчас было бы в это просто поверить. Но он действительно это делал. Он провел первую половину, пасуя мяч. Во второй половине он бросал с отклонением и все такое. Это было невероятно».

Вновь обретя веру, Пауэлл после игры спустился в раздевалку и сказал Брайанту, что собирается написать о нем репортаж и что на следующий день он хочет приехать из Нью-Йорка и взять у него интервью.

«Давай встретимся в школе», – сказал Брайант.

На следующий день Пауэлл появился в приемной «Лоуэр Мерион» и спросил Коби.

«Да он, наверное, в спортзале бросает по корзинам», – предположил кто-то.

Пауэлл прошел через коридор и спустился по длинной лестнице в спортзал, где Брайант, одетый в уличную одежду и кроссовки, очень небрежно бросал, а другой студент ловил подборы.

Брайант жестом подозвал его к себе, но уже была пересменка, и один из классов направлялся в спортзал. Журналист и Брайант вышли в коридор, где сели на пол и стали разговаривать.

«Я был просто загипнотизирован его игровым интеллектом, – признался Пауэлл. – Мы говорим о молодом парне. Я знаю, что его отец играл, но Коби изменил ход игры и то, что он сделал прошлым вечером, почему он решил не бросать так много в первой половине. Он хотел вовлечь своих товарищей по команде, поднять их уверенность. Но во второй половине, когда он почувствовал, что они терпят неудачу, он вроде как взял управление на себя. Он также все еще искал возможности сделать пас своим товарищам по команде для броска из-под кольца, для легких бросков, чтобы они не чувствовали всего давления. Все тяжелые броски он производил сам. Он рассказывал о своем воспитании в Италии, немного говорил по-итальянски. Я был просто потрясен».

Прозвенел звонок, и внезапно коридор наполнился студентами, меняющими классы, переступающими через журналиста и звездного игрока, сидящих на плиточном полу. Пауэллу было все равно. Он был полон решимости сохранить чары того, что считал магическим интервью.

«Коби поблагодарил меня, – сказал Пауэлл. – Он был ошеломлен тем, что какой-то нью-йоркский журналист приехал взять у него интервью. В нем была какая-то невинность».

По дороге в Нью-Йорк Пауэлл размышлял о том, как он собирается преподнести своим жестким редакторам в «Ньюсдэй» статью о старшекласснике из Филадельфии.

«Он может стать следующим большим игроком», – сказал он им, вернувшись в Нью-Йорк.

Редакторы ответили на это разворотом в воскресном специальном выпуске: первой национальной историей о Коби Брайанте.

В раздевалке после матча с «Нетс» Пауэлл поблагодарил Махорна за наводку.

«Чувак, я же говорил тебе, – ответил веселый грубиян из НБА. – Его выбирали не последним. А у нас там было парочка хороших игроков. Он смешался со всеми остальными, и если ты можешь смешаться с нами, будучи школьником, это уже о чем-то да говорит. Это говорит о твоем месте. Чувак даже меня пытался “размотать”. Он пытался занести мяч сверху, поверх меня!»

Последний бросок

Донни Карр нервничал перед второй игрой в этом сезоне. Его Римско-католическая школьная команда собиралась играть с «Эйсес» Брайанта. Это был бы последний шанс Карра одолеть своего соперника.

«Это был последний раз, когда мы играли друг против друга, – вспоминал он. – Я никогда не забуду, как сильно волновался перед игрой, потому что знал, что Коби стал игроком номер один в стране. Я знал, что на игре будет аншлаг. Это было в Университете Дрекселя, только стоячие места. Я знал, что там были скауты НБА и много скаутов студенческих команд. Все более или менее важные люди, вплоть до спортивных журналистов и парней, которые освещали школьный спорт. У нас было несколько классических сражений. Я был 191 см, он – около 198 см».

«Тогда уже была очень нервная обстановка. Даже мои друзья, пришедшие на игру, ожидали, что Коби будет доминировать надо мной и доминировать в самой игре».

В дни, предшествовавшие этому событию, Карр рассказывал своей бабушке, брату и матери, как сильно он хотел победить в этой финальной игре.

«Это единственное, что имеет значение, – говорил он им. – Здесь будут все. Это тот самый матч».

Во многих отношениях игра была даже больше и серьезнее. Для давних любителей баскетбола Филадельфии это было противостояние лучшего парня из «города» против этого парня из пригорода, который пытался вести себя так, как будто он был настоящим филадельфийцем.

Возможно, это напряжение и объясняет катастрофу. Карр не забил свои первые 4 броска. Он знал, что слишком старается. «Расслабься», – твердил он себе, глядя на Брайанта, уверенного и одетого в свою бордово-белую форму «Лоуэр Мерион» под номером 33.

Наконец, легендарный тренер «Католиков» Деннис Седдон взял тайм-аут.

«Просто забей один бросок, и все будет в порядке, – сказал он Карру. – Расслабься и позволь игре самой к тебе прийти».

При следующем контроле Карр поймал мяч на левом фланге, прорвался по нему и направился прямо в середину площадки набегая на игрока, который упал. Это было похоже на стартовый звоночек.

«С того момента у меня был невероятная первая половина, где я забил где-то 19 из своих 34 очков», – сказал он.

Эмори Дабни, ныне разыгрывающий «Эйсес», пропустил первые несколько игр, так что Брайанту оставалось только управлять командой, полагаясь на свою силу, чтобы выманивать на себя оборону соперника, предоставляя своим товарищам по команде совершить множество бросков без прикрытия. Но ко второй половине общее преимущество талантливых игроков Римско-католической команды сократило преимущество «Эйсес» до шести очков. Брайант ответил тем, что стряхивал двойное тройное прикрытие. По необходимости он наконец-то в одиночку начал справляться с противником. В итоге он набрал 30 очков.

«Он играл невероятно, – сказал Карр. – Но в том-то и дело, что у меня был лучший актерский состав второго плана. А он сам оставил свою команду на втором плане».

«Он должен был сделать слишком многое», – вспоминал Джереми Тритмен, который присоединился к персоналу «Лоуэр Мерион» в том сезоне в качестве помощника тренера.

«Католики» победили с перевесом в полдюжину очков.

После сирены Брайант направился прямиком к своему сопернику.

«Он был в бешенстве, – вспоминал Карр. – Но когда мы подошли друг к другу, он крепко меня обнял».

«Чувак, мне нравится играть против тебя», – сказал ему Брайант.

Затем он сказал, что хотел бы играть с Карром на следующем уровне и что это будет чем-то особенным.

«Он был классным актером», – сказал Карр.

«Донни играл так же хорошо, как и Коби, – сказал Сэм Райнс. – Но Коби был таким техничным и талантливым, что ты просто видел его величие, потому для него все казалось таким простым. И он был в состоянии сделать все сам».

В конце осени, когда начался школьный сезон, статья Пауэлла в «Ньюсдэй» заставила все баскетбольное сообщество задуматься о будущем Брайанта, и особенно в Филадельфии. До этого Тритмен пытался заставить «Инквайрер» написать об этом статью, но после рассказа Пауэлла местные репортеры лихорадочно безуспешно обсудить все слухи, циркулирующие вокруг Брайанта.

«У Коби есть выбор, – заявил Джо. – Он может делать все, что захочет. Наша семья поддержит Коби во всем, на что бы он ни решился».

На вопрос, попытается ли он переубедить сына, Джо ответил: «Зачем же мне это делать? Если Коби чувствует, что он готов, то он получит мое благословение».

Кевин Гарнетт хорошо начал свой первый месяц в профессиональном баскетболе, и журналисты спросили, повлияло ли это на его решение.

«Я не слежу за Кевином Гарнеттом, – сказал Коби. – Я желаю ему всего наилучшего и надеюсь, что он превзойдет все ожидания, но то, что он делает, на самом деле не оказывает на меня никакого влияния».

Они спросили, действительно ли он попытается стать профессионалом.

«Я не могу вам сейчас ответить, – сказал он. – Это было моей целью с тех пор, как я пошел в школу. Я всегда хотел иметь возможность пойти в НБА. Мой отец там играл, но причина не в этом. Мое решение не имеет к нему никакого отношения».

Средства массовой информации, болельщики, тренеры – все по-прежнему крайне скептически относились к тому, что Брайант, при росте ниже 198 сантиметров, подходил под физические и эмоциональные требования профессиональных соревнований. За напряженное лето он прибавил около семи килограммов, доведя свой вес до 91 кг. И все равно выглядел худым.

«Я слышал, как многие люди говорят, что я еще не достиг зрелости для НБА, – сказал Брайант Шону Пауэллу. – Ну, я видел в своей жизни такое, чего обычные парни не видели и не испытали. Я объездил всю Европу, побывал во Франции, Германии, жил в Италии, всю свою жизнь общался с профессиональными игроками. Взрослея таким образом, я думаю, что достиг зрелости быстрее, чем обычный человек моего возраста».

Его спросили, когда он примет решение.

«Может быть, чуть позже в этом году, – ответил он. – Тогда я оглянусь назад и посмотрю, чему я научился как игрок. Вот тогда я и решу. И если я приму решение, я не собираюсь его менять».

Рак, съедающий себя

За поражением от школы Римско-католической церкви последовало сокрушительное поражение от знаменитой школы Святого Антония из Нью-Джерси, примечательное только тем, что Брайант в тот вечер набрал свое двухтысячное очко в качестве школьника.

Оттуда «Эйсес» отправились в Миртл-Бич, штат Южная Каролина, чтобы принять участие в престижном турнире «Бич Бол Классик» против таких звезд, как Ламар Одом, Лестер Эрл, Майк Бибби и Джермейн О’Нил.

Даунер поселил другого помощника тренера в комнату с Брайантом на время поездки, но вместо этого игрок попросил, чтобы Тритмен разделил с ним его двухкомнатный люкс. Вскоре стало ясно почему. Одна спальня была больше и удобнее. Тритмен положил туда свое снаряжение, но только до того момента, когда Брайант предложил им поменяться местами.

«Я тренер, – сказал Тритмен. – В этой комнате должен жить я».

«Ну, – сказал Брайант. – Почему бы нам просто не взять это барахло, не положить его сюда, а потом ты сможешь сюда приходить и болтать с Бином?”

Брайант знал, что другой тренер никогда бы не отдал эту комнату, понял Тритмен: «Он был само очарование».

Они поменялись местами, и вскоре помощник тренера обнаружил вторую причину, по которой Коби обратился к нему. На той неделе Пэм Брайант звонила рано и часто, пытаясь следить за действиями своего сына из своего дома в Филадельфии.

В промежутках между звонками Пэм в номер звонили девушки, разыскивая Брайанта, который с пользой проводил время, бегая по ночам по пляжу и раздавая номер своей комнаты, казалось бы, каждой хорошенькой женщине, которую он повстречал.

«Звонила твоя мама, – говорил Тритмен Брайанту, когда ему все-таки удавалось вернуться в номер. – Я сказал ей, что ты спишь».

«Хорошо, хорошо, – отвечал Брайант. – Спасибо».

«Я реально лгал, – вспоминал тренер. – Я не знал, что мне делать».

Брайант прекрасно знал о властной натуре своей матери, заметил Тритмен, и закатил глаза, как сделал бы любой другой подросток.

«Она чрезмерно оберегала Коби, – сказал Тритмен о Пэм Брайант. – Она волновалась. По поводу успеваемости. Секса. Конечно, у нее были причины. Ее сын был лучшим баскетболистом-школьником Америки. Коби думал, что она слишком контролирует, а сестры слишком опекают его. Она действительно была строга с ним по поводу домашнего задания и тусовок. Они пытались удержать его дома».

В выпускном классе сестры и кузины Брайанта, как сообщается, сговорились быть «блокировщиками члена», пытаясь помешать ему без разбора связываться с молодыми женщинами. У Брайанта была подружка, Джослин, о которой говорили, что она красива и почти так же увлечена учебой, как и он – спортом. В интервью журналу «Ньюсуик» восемь лет спустя Джослин заметила, что быть подругой Коби Брайанта в том возрасте означало проводить много вечеров у Брайантов за просмотром баскетбольных видео.

Для такого активного спортсмена его вкусы были решительно занудными, от увлечения «Звездными войнами» до подростковой комедии «Мойша».

Несмотря на это, он определенно обладал типичной дерзостью молодой звезды. Тритмен объяснял: «Я думал, что это было понятно, основываясь на том, как люди относились к нему, возводя его на пьедестал».

Тритмен, живя в Миртл-Бич с восходящей звездой, нервничал не только из-за звонков Пэм. «Когда я принимаю душ, пол всегда мокрый, – объяснил Тритмен. – Я повсюду разбрасываю полотенца. Я так нервничал, что он вот-вот поскользнется, и говорил себе: “Смотри, чтобы в ванной не было мокро. Если Коби Брайант поскользнется, сломает себе шею, а я стану причиной того, что следующий Майкл Джордан разрушит свою карьеру, я никогда себе этого не прощу. Меня возненавидят”».

Оглядываясь назад, можно сказать, что кульминацией этой недели стало соревнование по броскам сверху, в котором Брайант участвовал с перевязанным больным запястьем, несмотря на протесты своих сестер.

«У него болело запястье, очень сильно болело, – вспоминал Грег Даунер, – и он говорит: “О да, это оттого, что я раздавал слишком много автографов”».

Тренеры, семья, все говорили «не делай этого», но он настаивал на соревновании, даже перепрыгнул через пару товарищей по команде, чтобы завершить один такой бросок, приземлился и подмигнул сидящему рядом Тритмену, а толпа взревела.

«Он перепрыгнул через парочку из нас», – вспоминал Робби Шварц. Никто в команде никогда не видел, чтобы Брайант демонстрировал такую яркую технику. Тренеры были ошеломлены.

«Он все время забивал сверху в играх и во время тренировок, но никогда, знаете ли, такими понторезными движениями», – объяснил Шварц.

Очевидно, Брайант практиковал эти броски вдали от посторонних глаз.

«Это было нечто такое, что ты никогда не забудешь, – вспоминал Даунер. – Я имею в виду только творчество и электричество некоторых из этих бросков сверху. Этот парень любит яркие огни. Я не знаю, найдется ли спортсмен, который любит яркие огни так же, как он».

Он легко победил Лестера Эрла, еще одного школьного феномена, в борьбе за титул по броскам сверху.

Другое дело – командные соревнования. «Эйсес» выиграли свою первую игру, обыграв команду, в которой выступала звезда-девятиклассник Джейсон Кольер. Во второй игре, против команды из Дженкса, штат Оклахома, «Лоуэр Мерион» профукал преимущество в 18 очков, и под конец матча Брайанта выгнали с поля из-за перебора фолов. Он сидел и смотрел, как в овертайме его товарищей по команде переигрывают 21:2.

«Он все время повторял: “Никакой чертовой независимости, никакой чертовой независимости”, – вспоминал Тритмен. – Я понял это так: “Эти парни ничего не могут сделать без меня”».

Это был один из редких случаев, когда помощник тренера видел Брайанта на скамейке запасных. «Он не слишком много там и сидел», – съязвил он.

После проигрыша положение команды стало 3–3 и Даунер собрал своих игроков в гостиничном номере, чтобы поговорить о «раке, съедающем самого себя».

«Он ходил по комнате и определял роль каждого, – вспоминал Тритмен, – и говорил всем, как им нужно совершенствоваться».

«Коби, – сказал Даунер, глядя на свою звезду, – ты должен быть лучшим товарищем по команде, и ты должен вести этих парней».

Затем тренер повернулся к команде и сказал: «Вы, ребята, понятия не имеете, каково это – быть Коби Брайантом, терпеть такое давление, все то, через что он проходит, что он значит для нас, и что он делает для нас, и как усердно он работает. Если вы, ребята, не будете брать с него пример каждый день, тогда я больше не хочу, чтобы вы здесь были».

У каждой хорошей баскетбольной команды есть критический момент, когда она устанавливает свою «иерархию», как позже выразился бы Фил Джексон. То собрание стало для «Лоуэр Мерион» критическим моментом. Даунер становился тренером, который позже привел «Лоуэр Мерион» к нескольким титулам чемпионата штата.

«Он говорил о том, что мы играли эгоистично и не играли как команда, – вспоминал Тритмен. – Больше мы не проигрывали. Мы не проиграли больше ни одной игры. Мы выиграли двадцать семь игр подряд».

Черный хулиган

Взаимоотношения в команде значительно улучшились после возвращения из Южной Каролины, но драма была далека от завершения. Публика начала чувствовать, что происходит что-то особенное, потому что количество болельщиков, казалось, росло с каждой победой. Затем Брайант набрал 50 очков в январском разгроме Марпл Ньютаун. Фрагмент видео из этой игры будет использован годы спустя в рекламе обуви Брайанта.

«Ну знаете ли, это ведь была еще не эра интернета, – вспоминал Даунер. – Это была не эра электронной почты, это была даже не эра видеокамер, но журналисты начали преследовать нас и ходить по коридорам и светить камерами в нашей раздевалке. С моей точки зрения, к этому нужно было привыкнуть, но Коби всегда был очень любезен. Честно говоря, ближе к концу он стал рок-группой, состоящей из одного участника. Я имею в виду что-то вроде поставить автограф на своих кроссовках и типа выбросить их из окна автобуса маленькому мальчику».

Вся команда подпитывалась таким весельем, вспомнил Шварц: «Это были ребята, уверенные в своих силах, но не задиристые. Они были идеальным сочетанием. Например, Брендан Петтит был нашим центровым. Не мог бросать, просто подбирал отскоки и играл в обороне. Он был около 196 см ростом. В команде он был большим белым парнем. Он вообще не хотел получать мяч, был счастлив совершать подборы и играть в обороне. Идеально нам подходил. Джермейн Гриффин, который был силовым нападающим, 191 см, ужасные руки, отлично забирал подборы, ставя корпус. Идеально нам подходил. Дэн Панграцио, отлично бросал, стоя на трехочковой линии, ждал, когда Коби получит двойное прикрытие, а затем отдаст мяч ему, чтобы бросить трехочковый. И снова идеально нам подходил. То, что у нас было в команде в тот год, никогда не было похоже на “Мне нужно больше бросков”. Это было похоже на “Я получу свои броски”, знаете ли, потому что так много внимания было привлечено к Коби. Это была идеальная формула для команды-победительницы».

По словам Шварца, Даунер был «как клон Кржижевски». «Я думаю, что с Коби он хорошо понимал, с кем имеет дело, и его подход к нему явно сработал. Не было много “послушай, вот что тебе надо будет сделать”. Я имею в виду, что это действительно было в большей степени управление личностью».

Все видели вспыльчивый характер Брайанта. Как признавалась сама звезда, он мог сорваться, как и его мать. И когда это случится, лучше убраться с его дороги.

Однажды, как раз перед тренировкой, команде сообщили, что она не может использовать тренажерный зал из-за проблемы с водой и потопом в другом тренажерном зале. Мальчишеской баскетбольной команде придется считаться с другими командами.

«Грегу пришлось отменить тренировку, – вспоминал Тритмен. – Четырнадцать парней просто выбежали оттуда, раздавая друг другу “пятюни”, радостные из-за отмены тренировки, может быть, и не перед тренерами, но когда выбежали в коридор, никто не был расстроен.

Кроме Брайанта».

«Это чушь собачья! – кричал он, стукая мячом от пола. – Это чушь собачья! У нас тренировка, я хочу тренироваться. Это нелепо!»

«Он был так зол, – сказал Тритмен. – И, знаете, это было похоже на… вау!»

«Он был всего лишь ребенком, – объяснил Шварц, – но я думаю, что когда что-то не соответствовало его стандартам, тогда проявлялся его такой хулиганский менталитет. Мне конечно не нравится это слово, но я думаю, что оно подходит. Мол, он просто хотел от всех только самого лучшего, и ничего другого ему не оставалось. Он не любил проигрывать где бы то ни было, и ты получал: “Я не только обыграю тебя, но и буду это делать до тех пор, пока ты этого никогда не забудешь”».

Никто не забудет, как Брайант проиграл в упражнении на тренировке, – впервые за четыре года он проиграл кому-то из своих товарищей по команде, вспоминали тренеры.

«Мы делаем какие-то упражнения, – вспоминает Тритмен. – Это было что-то вроде игры “три на три” на всю площадку. И счет в игре был равный».

Шварц и Брайант были в одной команде, и Брайант был открыт для последнего броска, единственная проблема заключалась в том, что мяч был у Шварца. Шварц часто был товарищем Брайанта по команде на тренировках и всегда подчинялся звезде, за исключением того раза.

«Он делает вид, что дает пас на Коби, а сам идет в жесткий дриблинг и производит бросок, – рассказывал Тритмен. – Шварц буквально последний человек в команде, пятнадцатый в составе».

«Они должны были подумать, что он отдаст мяч, – вспомнил Шварц. – Поэтому я сымитировал пас ему, и мой защитник сделал движение к нему. Я побежал в сторону корзины и не забил из-под щита. Конечно же, команда соперника получила мяч и забила. Коби сорвался с катушек, совершенно реально сошел с ума, крича, вопя: “Кем это ты себя возомнил?” Я имею в виду, представьте, что мне шестнадцать лет. Я маленький, худой. В этот момент я был в ужасе, а он просто никак не успокоится. “Почему это ты бросил?” И я не знаю, что мне делать. Я не знаю, стоит ли просто держать рот на замке. И какое-то время я так и делал, но он все продолжал и продолжал орать».

«Коби буквально пронизывал его взглядом, – сказал Тритмен, – в течение следующих полутора часов. Он пошел за ним в туалет, к фонтанчику с водой. Мы думали, что он его просто прибьет. И я такой: “Чего это он делает? Он самый большой засранец. Он самая большая сволочь. Там же ничего такого и не было-то?”»

Никто из тренеров не попытался успокоить Брайанта или хотя бы что-то сказать ему.

Наконец Шварц пробормотал что-то себе под нос: «Хватит уже» или «Заткнись».

«Я даже не помню точно, что я конкретно сказал, – вспоминал он, – но это было похоже на: «Я все понял. Мы проиграли. Я облажался. Он вроде как услышал меня и типа посмотрел на меня».

Внезапно Брайант бросился к своему товарищу по команде.

«Он ничего не говорил, пока бежал на меня, – сказал Шварц, – но он определенно бросился на меня. Теперь-то я не захотел оставаться на месте и выяснять, что же он собирается делать. Я развернулся и рванул с места. Я был очень быстрым».

Шварц выбежал из спортзала с Брайантом на хвосте. «Я не оглядывался, – сказал он. – Следующее, что я помню, это что я был в кабинете медсестры, находящемся в добрых двухстах метрах от зала, и только тогда я обернулся. В этот момент он перестал преследовать меня».

Через некоторое время Шварц вернулся в спортзал. «Остальная часть тренировки определенно имела тон типа: “Никто ничего не говорит по этому поводу”, – сказал он, – потому что, когда я вернулся в спортзал, мне было так неудобно. Я ведь последний человек в иерархии».

Тренеры по-прежнему ничего не говорили о случившемся и не пытались его остановить. Шварц сказал, что если бы они попытались это сделать, то Брайант, по его мнению, успокоился бы.

Однако впоследствии Тритмен был сильно потрясен.

«Я помню, как ехал домой и увидел светофор, – сказал помощник. – Я такой: “Ну и сволочь. Я знаю Коби уже три года. Я думал, он самый милый парень в мире. А он вот какой засранец”. Потом, сидя на светофоре, я говорю: “Подожди минутку! Это же то, что делает его великим! Именно это и делает его отличным от всех! Вот почему он будет следующим Майклом Джорданом. Вот что делает его особенным и необычным”».

Будь то «другой», «особенный» или нет, но Шварц не забыл об этом инциденте. Несколько недель спустя он и Брайант играли друг против друга в другом упражнении. «Я защищаюсь с другим парнем, а Коби и еще двое нападают. Он осаживается, бросает из трехочковой зоны, попадает. Мы вынимаем мяч из сетки и выходим против него два в один. Я знал, что он не подумает, что я сделаю это. Он думает, что я отдам пас. Поэтому я пошел на него, показал, что буду делать пас, а он стоял там и пытался остановить меня».

Вместо этого Шварц отправил мяч в сетку из-под корзины прямо над Брайантом.

«Он шлепается, падает на паркет, – вспоминал Шварц. – Мяч залетает в сетку. Никто ничего не говорит. Поэтому я вытащил мяч из сетки и вроде как бросил его в Брайанта, пока он лежал на полу. Я бросил в него мячом. Я обернулся, и в этот момент я был на седьмом небе от счастья и побежал назад на свою половину».

Шварц бежал с поднятыми руками, празднуя победу. Его товарищи по команде посмотрели на него и попытались предостеречь. «Я думаю, они были такие: “Да, ты отплатил ему!” Они показывали пальцем. Так что, клянусь божественным вмешательством, я обернулся, и баскетбольный мяч летит мне в голову со скоростью около пятидесяти километров в час, и я ныряю в сторону. И это истинная правда, еще бы мгновение, и мяч ударил бы меня по затылку. Он пытался ударить меня мячом по голове. Мяч летел на меня, и это было похоже на сцену из фильма “Матрица”. Когда я повернулся, я сделал одно из тех движений, и мяч просвистел мимо моей головы. Если бы эта штука ударила меня, я бы потерял сознание».

«Это единственный раз, когда я помню, как он запустил в кого-то мячом, потому что никто не был настолько глуп, чтобы не уважать его, – сказал Шварц со смехом, – но я был мрачный как туча после того самого инцидента. И так как мне удалось отомстить ему, я чувствовал себя просто прекрасно».

Инциденты со Шварцем свидетельствовали о давлении, которое Брайант сам оказывал на себя в течение последнего сезона. В других, более спокойных условиях он находил неудачи товарищей по команде более терпимыми, особенно если другие наблюдали, сказал Сэм Райнс, вспомнив, что однажды, в конце равной игры ЛСС, Брайант имел возможность произвести четкий финальный бросок, но предпочел передать менее талантливому товарищу по команде, который был открыт. «Тренеры все еще говорят об этом, и это самое безумное. Коби был полностью открыт, он приготовился для броска в прыжке. В последнюю минуту он сбрасывает мяч парню, который не забивает из выгоднейшего положения из-под кольца. Он был открыт. Коби мог запросто начать прыгать вверх и вниз, сойти с катушек и все такое прочее, но он оставался спокойным, хладнокровным, собранным, обнял парня и сказал ему: “Хорошая попытка”. Тогда я ощутил новый прилив уважения к Коби».

«Там столько всего происходило, что мы всегда были вместе, – сказал Шварц. – Мы все любили его. Я имею в виду, в большинстве случаев. Иногда мне хотелось убить его, но, похоже, это было просто из-за противоречивой натуры его личности».

Фанаты соперничающих команд пытались воспользоваться его надменностью. Во время одной из стычек в середине сезона с соперником из Сентрал толпа скандировала: «Переоценен! Переоценен!» – в адрес Брайанта. Но это было просто неправдой. Он был на пути к тому, чтобы побить школьный рекорд Юго-Восточной Пенсильвании Уилта Чемберлена и привести «Лоуэр Мерион» к их первому за более чем за полвека выступлению в финале чемпионата штата, и все это было сделано с командой, которую все участники считали значительно менее талантливой, чем ее конкуренты.

Когда они вышли в плей-офф 17 февраля, их победная серия составила семнадцать игр. Плей-офф будет длинным, растянувшимся на шесть недель и закончится во второй половине марта. Сначала шел плей-офф «Района 1». Брайант набрал 50 очков во второй игре, против «Академи парк», еще один разнос.

«Коби просто играл с ними, – вспоминал Грег Даунер. – Они не опекали его каким-то особым образом, и это то, что обычно не дает мне спать по ночам. Знаете, он играет так, как будто может набрать 50 очков левой рукой, и в конце игры пройти на дриблинге между ног от трехочковой линии до кольца. Все мои мысли в такой вечер сводились к одному: “Когда я смогу вывести его из игры?” Я не хотел проявлять себя неспортивным по отношению к сопернику, и уже было несколько случаев, когда он взрывался и устраивал такие скандалы, в которых, если бы я был тренером-придурком, то он мог бы набрать и 70 очков».

«Только в первой половине он забил шесть трехочковых», – вспоминал Тритмен.

Это была последняя игра Брайанта на площадке «Лоуэр Мерион».

«Моя карьера началась в этой раздевалке, в этом спортзале, – сказал Брайант позже. – Болельщики проявили свою поддержку. Это печально, но время идет».

Три года спустя Брайант скажет, что две его 50-очковые игры в том выпускном классе были почти захватывающими, и это опыт, который он жаждал повторять еще и еще, это чувство доминирования. Это стало мерой, с помощью которой он стал устанавливать цену своего доминирования. Если он и не давал Даунеру спать по ночам из-за беспокойства о плохом спортивном поведении, то Брайант тоже лежал в темноте, наслаждаясь ощущением того, что он – тот самый.

Донни Карр приподнял брови при виде второй игры в 50 очков и часто вспоминал об этом на протяжении многих лет. Это станет темой для разговоров в его беседах о Брайанте. «Коби стал мастером в НБА, – сказал Карр, – но тот же самый Коби Брайант, которого боялись за то, что он забивал по 50 очков в НБА, он был таким же и в одиннадцатом и двенадцатом классах школы. Он начинал доминировать, и это было не просто “о, ну, я и ты, у нас все получится”. Нет, он пришел, чтобы доминировать над тобой. Когда попал в НБА, он стал мастером этого, но у него было такое же мышление и в двенадцатом классе. Он выходит на площадку, чтобы набрать 50 очков».

Карр всегда удивлялся, почему Брайант снова и снова отрабатывает самые сложные броски. В играх с двойным и тройным прикрытием он пасовал на открытых товарищей по команде, только чтобы увидеть, как они своими бросками частенько промахиваются. В какой-то момент, если его команда собиралась победить, Брайант знал, что ему придется произвести самому эти броски в борьбе против нескольких защитников. «Он знал, что в игре будут моменты, хотя он видел, что ребята открыты, где он должен был создать бросок сам для себя, – сказал Карр. – То, как он в этом практиковался, было инновационным и творческим, и у него просто была такая мысль, что он может это сделать».

«Эйсес» вышли на «Коутсвилл», чтобы встретиться со своим старым приятелем Ричардом Хэмилтоном в районном полуфинале. Джермейн Гриффин на удивление эффектно будет опекать Хэмилтона, будущего профессионала. Местом встречи была большая старая арена Филадельфии, «Палестра», вспоминал Джереми Тритмен, где все билеты были распроданы и, по слухам, ими даже спекулировали: «За секунду до конца первой половины Коби поймал мяч прямо перед корзиной и выполнил бросок сверху через голову. Это было сенсационно. Я ходил на “Палестру” на протяжении двадцати лет. Не думаю, что когда-либо слышал на этой арене нечто более громкое, чем в тот момент. Когда мы уходили на перерыв, с обеих сторон трибун раздавались стоячие овации. Это было так громко, что болельщиков можно было понять и зауважать. Это было похоже на Коби-истерию».

Победив «на тоненького», «Лоуэр Мерион» в финале окружного чемпионата должен был встретиться с «Честером», в котором играл еще один товарищ по команде «Лоуэр Мерион», супербыстрый защитник Джон Линехан.

В прошлом сезоне «Эйсес» проиграли «Честеру» в 27 очков, поэтому каждый игрок написал на своей майке номер 27, чтобы сохранить свежим память об этом конфузе. Проигрывая восемь очков к перерыву, «Лоуэр Мерион» бросился отыгрываться, заряженный энергией от броска сверху в исполнении Брайанта, и выиграл со счетом 70:63.

Обе команды вышли в плей-офф чемпионата штата класса AAAA. «Эйсес» одержали еще три победы и снова оказались лицом к лицу с «Честером» и Линеханом в полуфинале штата, еще один поединок в «Палестре» с домашней командой. Линехан, который позже стал лидером всех времен НСАА по перехватам, был оружием, в последний раз развернутым против них.

«В тот год “Честер” был так хорош, – вспоминал Робби Шварц. – Я имею в виду, обстоятельно, с первого по пятый номер, они были намного лучше нас».

Интенсивность вышла за рамки самой игры. Тренировка на той неделе была вся пропитана ею. «Мы усердно тренировались, – вспоминал Даунер, – но, конечно, ныряя в такую игру, меньше всего хочется получить травму».

«В нашей команде был еще один очень невысокий черный парень по имени Лео Стейси, который был старшеклассником, – вспоминал Шварц. – Мы были как близнецы. Но он был черным, я белым. Однажды мы были на тренировке и играли “семь на пять”, так что Коби прикрывали двое. Обычно мы с Лео прикрывали Коби, просто чтобы он по-настоящему привык к кишащей обороне. Коби пошел поперек площадки, а Лео пошел на перехват и вошел в него головой, разбив Коби нос. Знаешь, он ударил его головой прямо в нос».

«Лео Стейси в лучшем случае ростом 173 см, – сказал Даунер. – У Коби был сломан нос, буквально раздроблен, и это за семьдесят два часа до полуфинала штата».

«Он истекает кровью, – сказал Шварц. – У него на носу пакет со льдом».

Персонал увидел, что ему нужна немедленная медицинская помощь, и, уткнувшегося лицом в пакет со льдом и завернутого в большое полотенце, вывел его из спортзала.

«Выходя из спортзала, он попросил мяч, – сказал Шварц. – “Кто-нибудь, бросьте ему мяч!” Он на трехочковой линии. Он был где-то в метре позади него с левой стороны. Он хватает мяч, бросает его левой рукой и тот со свистом залетает в корзину, в то время как сам Коби уходит с тренировки со сломанным носом. Я помню, как сидел там и думал: “Ты что, черт возьми, издеваешься надо мной?” Типа: “Что это только что произошло?” Типа: “Да это просто невозможно”. Это было как “Да, ладно, мой нос сломан. Да, я истекаю кровью. Просто дайте мне мяч!”»

Годы спустя Шварц вспоминал об этом моменте во время просмотра документального фильма «Муза Коби Брайанта», в котором Брайант сказал о своих многочисленных травмах в профессиональном баскетболе: «Сам момент более значителен, чем травма. Ты не чувствуешь боли».

«Нам пришлось быстро найти для него маску», – вспоминал Грег Даунер.

Он ненавидел маску, и в раздевалке, перед установкой, он швырнул ее о стену, произнеся эпитет, который наэлектризовал команду.

Линехан, товарищ Брайанта по команде «Все Звезды Сэма Райнса», «пировал» на разыгрывающих «Лоуэр Мерион» в ту мартовскую ночь в переполненной «Палестре», где люди сидели в проходах и толкались за места и хорошую видимость борьбы.

«Коби заработал восемь моментов контроля мяча в полуфинальной игре против “Честера”, – вспоминал Джереми Тритмен. – Он забирал мяч и слева и справа».

Брайант боролся с неприятностями и помог установить слабенькое лидерство для «Эйсес», пока Линехан не вернул «Честер» в игру в четвертой четверти серией перехватов.

«Наш разыгрывающий Эмори Дабни в четвертой четверти три или четыре раза отдавал мяч сопернику, – вспоминал Шварц, – и он чуть не плакал».

Брайант, который также был унижен быстротой Линехана, не хотел иметь ничего общего со слезами, вспомнил Шварц: «Я имею в виду, что Коби наехал за Эмори, пусть тот и ревел».

«Возьми себя в руки, – сказал ему Брайант во время тайм-аута. – Что ты делаешь?»

«Эмори был в десятом классе, – вспоминал Шварц. – И он играл против Джона Линехана, одного из самых быстрых людей, которых я когда-либо видел в своей жизни. “Честер” догнал по счету и в конечном итоге свел игру к ничьей».

Это был ключевой момент всего сезона во многих отношениях. «Коби удержал Эмори в состоянии игры, – сказал Шварц, – и когда время истекало, Эмори в конечном итоге заблокировал удар Линехана, отправляя игру в овертайм. Я всегда думал, что, как бы ни был подавлен Эмори в эти последние мгновения, Коби, оставаясь на своей волне, позволил ему вернуться в игру и блокировать тот бросок в концовке».

По словам Шварца, жесткая речь Брайанта как будто поддержала соревновательный огонь Дабни в самый его худший момент: «Иначе он мог бы погаснуть».

«Коби набрал 39 очков и совершил лучший бросок сверху в своей школьной карьере», – вспоминал Тритмен.

«В овертайме он бегал от одного края площадки до другого, проходил на дриблинге через всех, забивал сверху и зарабатывал фолы», – сказал Даунер о моменте, который закрепил победу.

И неважно, что Брайант, несмотря на жутко сломанный нос, так неистово вел свою команду через двадцать шестую победу подряд. Накануне финала чемпионата штата класса АААА городские радиоволны были полны разговоров о парне, который не должен становиться профессионалом, вспоминал Тритмен: «Спортивное радио прибивало его. “Этот парень пытается попасть в НБА. Да он даже не может провести мяч по площадке в игре против ‘Честера’!” Я говорил им: “Джон Линехан – самый быстрый защитник в стране!”»

Стараясь найти свою игру, Брайант в первой половине игры неважно играл из-за сломанного носа, плохо бросая трехочковые, и это выглядело так, как будто ему реально нужно было около четырех лет стажировки в студенческом баскетболе. В течение первых трех четвертей он произвел целых 25 бросков и попал лишь 8 раз. В четвертой, однако, он забил дюжину бросков и помог сдержать натиск «Честера».

Во время автобусной поездки на финал против «Эрис Кафедрал Преп» на «Хершипарк Арене» в Херши напряжение в команде было очень сильным.

«Раньше мне нравились эти моменты, – сказал Шварц об автобусных поездках «Эйсес», – то напряжение, которое накапливается перед игрой. Коби сидел сзади. В задней части автобуса обычно сидели лучшие парни. Раньше мы устраивали такие рэп-баттлы, где парни вставали и просто читали что угодно в течение десяти-двадцати секунд. И так каждый по кругу. Это было типа “ты давай, а теперь ты, и теперь ты”, и это было очень весело. Парни выстреливали друг в друга словами».

По крайней мере, часть напряжения спадает, чтобы снова возникнуть в течение времени перед установкой на матч. В финале «Эри» сразу же захватили контроль над скоростью игры и держали Брайанта на голодном пайке в первой четверти. Он набрал 8 очков во второй четверти, но «Эри» вели в счете 21:15 в первой половине. «Эйсес» захватили лидерство в 6 очков в третьей четверти, но «Эри» снова получили контроль над темпом и сумели продвинуться вверх, 41:39 к концу игры. Шквалом фолов «Эри» обеспечили Брайанта и его товарищей по команде достаточным количеством очков со штрафных, которые, со своей стороны, создали достаточное преимущество, давая возможность своенравной молодой звезде выиграть титул чемпионата штата, о котором он говорил с первых дней в пригородной школе, первый титул школы за более чем полвека.

Он, Гриффин и Даунер высоко подняли большой трофей, и болельщики увидели его в Херши.

«Я помню, что поездка на автобусе домой была просто как самая лучшая автобусная поездка в моей жизни, – сказал Шварц. – Там мы были так счастливы».

Будет и парад с пожарными машинами и далматинцами, едущими вместе с командой. Но прежде всего они вернулись домой в тот первый вечер в качестве чемпионов и собрались в доме одной из девушек из группы поддержки. Как и на протяжении всего плей-офф, они слушали «Фуги» (Fugees), песни с альбома «Счет» (The Score), который той зимой был очень популярен. Они просидели всю ночь, чувствуя, что после стольких совместных переживаний им вместе предстоит пережить последние мгновения. «Есть одна песня, в которой говорится о том, чтобы быть номером один, – сказал Шварц, – и я просто помню, как был в той гостиной, в обстановке, подобной этой, где все мы сидели рядом, девушки из группы поддержки и вся команда, когда эта песня начала играть, и она приобрела совсем другой смысл, потому что мы только что выиграли титул чемпиона штата».

После игры Брайант сказал журналистам, что наконец-то собирается немного повеселиться.

Так все и было, болтаясь всю ночь с друзьями своего возраста, впитывая каждую секунду, никакого алкоголя или чего-нибудь тяжелого, за исключением, может быть, песен самих «Фуг». В конце концов, одна из заглавных строчек этой записи звучала в тот момент.

«Готовы или нет? А вот и я».

Глава 16: Команда Брайанта

В то время это не было ясно, но Пэм Брайант была темной звездой, скрытой планетой во вселенной сына Коби. Сэм Райнс тренировал Брайанта в ЛСС почти два года и до сих пор не познакомился с его матерью. Конечно, они с Пэм Брайант часто разговаривали по телефону, обсуждая многие приятные моменты, но в реальности он никогда ее не видел, что свидетельствовало о том, насколько замкнутой она была в плане баскетбольной жизни своего сына.

Гэри Чарльз ни разу не видел ее на соревнованиях элиты или ЛСС, за исключением очень позднего периода, когда она появлялась на турнире только для того, чтобы поиграть там в минигольф со своими дочерями.

Во всяком случае, волейбольные игры часто были более значительными семейными мероприятиями, чем баскетбольные, по крайней мере поначалу. Шария получила известность как одна из участниц проекта «Лица в толпе» журнала «Спортс Иллюстрэйтед» за свою игру в «Темпл», а Шайя получила аналогичную роль в «Ла Саль», поэтому они соревновались друг с другом в старой Среднеатлантической Конференции. Вся семья, включая бабушку с дедушкой и двоюродных братьев, приходила на волейбольные матчи, вспоминал Энтони Гилберт, тогда студент Темпла, который подружился с Шарией.

«Сестры должны были играть друг против друга, – вспоминал Гилберт. – Коби был там, вся семья была там, бабушка с дедушкой, и это было большое событие».

Только на поздних этапах своей школьной карьеры баскетбольные матчи Коби стали значительнее в глазах его семьи, чем волейбольные игры его сестер. В начале выпускного сезона на одной из его школьных игр в «Палестре» был аншлаг, который собрал около девяти тысяч зрителей. Житель пригорода Коби Брайант, возможно, и не был филадельфийским парнем в глазах городских непримиримых фанатов, но своей игрой он наверняка помог продать один или парочку билетов.

Сэм Райнс правильно рассудил, что ему нужно пораньше попасть на арену на эту серьезную игру, и он застолбил несколько мест в первом ряду, накрыв их пальто. Затем он увидел, как к этим местам подошла женщина и, отложив в сторону пальто, заняла их.

«Вы же видели там мое пальто? – недовольно спросил Райнс. – Почему вы его сдвинули?»

Он только что ввязался в свою первую стычку с Пэм Брайант. На самом деле конфликтов было немного, и по времени они были серьезно разнесены друг от друга, вспоминая, признавал тренер со смехом.

Возможно, этот инцидент был закономерным. Пэм медленно, но настойчиво завоевывала среди близких наблюдателей репутацию человека, способного руководить жизнью своего сына. Это стало очевидным во время чемпионата штата в конце зимы 1996 года, когда Коби, по слухам, имел многообещающие отношения с Кристен Эйс Клемент, тогда еще феноменальной баскетболисткой-одиннадцатиклассницей в школе Кардинала О’Хары в Филадельфии. Клемент позже приобрела известность как одна из разыгрывающих Пэта Саммитта в «Теннесси Леди Волс» и как модель «Хавайан Тропик». Как и Брайант, она была близка к тому, чтобы затмить рекорд Уилта Чемберлена в Филадельфии.

Слухи о ее отношениях с Брайантом подтвердились, когда она начала посещать игры «Лоуэр Мерион» в феврале и марте.

«Она была где-то поблизости, – вспоминал Робби Шварц. – Она была красавицей, чувак. Она начала появляться на играх, я хочу сказать, что это было во время окружной серии. Ее нельзя было не заметить. Ростом она была что-то около 185 см».

Она была и там, в Херши, рядом с автобусом. Позже пошли слухи, что Брайанту даже удалось протащить ее в раздевалку команды на празднование победы. Все это было невинно, но когда отношения быстро закончились, то некоторые обвиняли в этом Пэм.

«Соотношение количества черных к белым в “Лоуэр Мерион” составляет около пяти процентов», – заметил Сэм Райнс. Брайант, возможно, изучал свое афроамериканское наследие в подростковом возрасте. «Но насколько черным ты собираешься быть в школе, где в основном все белые? – удивлялся Райнс. – Я уверен, что он и раньше встречался с белыми девушками. Он вырос в культурном фоне, где было приемлемо встречаться с белой девушкой. Я знаю, что он встречался с Кристен Клемент и, возможно, с одной или двумя другими девушками, которые тоже были белыми. Черным ты особо кроме как на площадке нигде и не должен был быть. И даже на площадке речь шла не о том, чтобы быть черным».

Сестра Шария так объясняла это Энтони Гилберту. «Она такая: “У него была вся эта сдерживаемая агрессия, как будто он действительно не знал, на правильном ли он месте, и он не мог самоопределиться в качестве черного человека в этом городе”, – заявил Гилберт. Он такой: “Ну ладно, знаешь что? Я не знаю, что происходит. Я не знаю, о чем вы, ребята, вообще говорите. Я не понимаю этого жаргона, но когда мы окажемся с вами по разные стороны площадки, я вас прибью”».

Команда Райнса и семья Брайанта оказались все более вовлеченными в слияние интересов в течение тех нескольких месяцев, которые они провели вместе в попытке монетизировать таланты Брайанта.

«Мы действительно начали сближаться с Коби и его семьей, – вспоминает Райнс. – У нас был парень, который финансово нам помогал. Через некоторое время это стало довольно дорогим удовольствием».

Как объяснил Ваккаро, у всех университетских тренеров, похоже, были свои тайные посредники. Команды ЛСС ничем не отличались от своих «спонсоров». Сам Ваккаро давал деньги «Адидас» на команду «Все Звезды Райнса», напомнил Райнс. «Сонни давал нам денег на большие покупки», – сказал он. В основном это была помощь в финансировании расходов на участие в турнирах.

И хотя у Брайантов, казалось, были ресурсы, они тоже искали источники дохода. «Джо всегда находился в поисках денег», – объяснил Ваккаро.

По крайней мере, он отказался участвовать в расходах команды ЛСС. «Джо обещал, но деньги так и не принес», – сказал Райнс.

Вместо этого известный местный врач выступил во главе небольшой группы по оказанию помощи семье и команде, объяснил тренер. «Мы ходили во многие места в тех одиннадцатом-двенадцатом классах, и более старшие ребята, они немного повеселились. Джо веселился вместе с нами».

Доктор, по-видимому, интересовался Брайантом не больше, чем как друг семьи и как поклонник, жаждущий разделить с ними этот момент. Этот общий опыт заложил основу для того, чтобы весной 1996 года Райнс и его семья объединились, чтобы рассмотреть предложение «Адидас», сделанное Коби.

Однако для средств массовой информации Сонни Ваккаро удалось сохранить свою миссию в тайне. Многие в НСАА и в прессе предполагали, что присутствие Ваккаро в Нью-Йорке означало, что он пытался повлиять на выбор колледжа проблемной школьной звездой Ламаром Одомом, который играл за команду Гэри Чарльза в ЛСС.

«Поговаривали, что Сонни пытается добраться до Ламара, – со смехом сказал Чарльз, – а тем временем главный приз находился в ста шестидесяти километрах к югу».

Действительно, по мере того как шло время и Ваккаро все больше и больше узнавал о Брайанте, о том, насколько беспрецедентной была его работоспособность, Ваккаро все сильнее стремился совершить сделку.

«Я был посредником, – объяснил Чарльз. – Были только Джо и я. И, кроме того, мы не хотели, чтобы “Найк” пронюхал, что происходит».

Чарльз объяснил, что он тщательно выслуживался перед Джо Брайантом. «Я чувствовал, что если у меня есть хоть какой-то шанс заполучить Коби, я должен завоевать доверие Джо и продолжать двигаться вперед, – сказал он. – К той весне у нас с Джо сложились прекрасные отношения, которые в то время были незыблемы. Я доверял ему и верил в него, а он верил в меня».

Хотя Ваккаро и Чарльз знали, что принимать окончательное решение в сделке будут Пэм и Коби, они позаботились о том, чтобы вести все коммуникации через отца.

«Мы совсем не хотели, чтобы Джо и Пэм думали, что мы переступаем границы дозволенного», – объяснил Чарльз.

Чарльз время от времени сам навещал Коби. «Коби не показал мне ни одной стороны, в которой он бы сомневался», – сказал тренер «Лонг-Айленд» из ЛСС. Но был момент во время сезона «Лоуэр Мерион», когда Брайант действительно испытывал значительные сомнения по поводу решения стать профессионалом. Это продолжалось около недели, пока он размышлял о «Дьюк» и их болельщиках «Кэмерон Крэйзис», гадая, какой будет его жизнь в колледже. Соревновательная натура Брайанта действительно с самого начала была связана с пламенным тренером «Дьюк». Ходили даже слухи о том, что Джо присоединится к штабу «Дьюк», но даже если это были не просто слухи, Кржижевски никогда не делал ему подобного предложения.

Социальные преимущества колледжа, привлекавшие других молодых игроков, не имели для Брайанта особого значения. Один из его школьных товарищей по команде позже вспоминал, что Коби иногда заходил на вечеринку и казался совершенно не в своей тарелке, ему было неудобно, и он был не в духе. Его присутствие на любой вечеринке в этом сезоне было, вероятно, попыткой подростка понять этот элемент социальной жизни, чтобы получить представление о том, что же он может упустить.

Наконец, однажды на семейной кухне Брайант поделился своими сомнениями с отцом.

«Что это ты в первый раз усомнился в себе? – спросил Джо. – Ты же никогда не сомневался в себе, когда учился в школе. Многие люди говорили, что ты не можешь сделать это и ты не можешь сделать то, но ты доказал, что они ошибаются. Так зачем же начинать сейчас? Единственный совет, который я могу тебе дать, – зачем начинать сомневаться в себе именно сейчас?»

Брайант обдумал слова отца и в конце концов пришел к выводу, что тот прав.

«Коби знал, что происходит, но он не участвовал в принятии решений по поводу сделки, – сказал Чарльз. – Я поговорю с отцом, а он расскажет Коби. И я скажу: “Для Коби это хорошо?” И он ответит: “Да, Коби дал добро”».

За все то время, что они строили отношения с Брайантами, Чарльз и Ваккаро так и не определились с точными параметрами сделки, точно не сказали, сколько денег они предложат, сколько будет гарантировано. Это оставалось последним элементом, который нужно было прояснить.

Чарльз объяснил, что разумнее всего быть осторожным. «Это нам все было в новинку. Тогда еще никто не пытался заключить такие прямые сделки с обувными компаниями на прыжке из школы в НБА».

Они обсуждали, как американский профессиональный баскетбол соотносится с игрой на любительском уровне. Их усилия с Фелипе Лопесом были своего рода пробным запуском. Теперь Брайант представлял собой цель, которую очень трудно поразить.

«Мы также знали, что мы должны будем предложить Джо дополнительные деньги, – вспоминал Чарльз. – Без сомнения. Таков был уговор. Джо нужна была работа. Вот почему он тренировал в “Ла Саль”».

Ваккаро знал, что если «Ла Саль» назначит Джо главным тренером, сделки с «Адидас» не будет. «Коби не пойдет в профессионалы, – сказал он. – Джо мне так и сказал. Он сказал, что это единственное, из-за чего все может сорваться. Не знаю, согласился бы с этим сам Коби, но таков был план Джо».

«Местные очень надеялись, что Коби поедет в “Ла Саль”», – вспоминал Грег Даунер.

И все же той весной Джо Брайант стремительно сжигал мосты в своей альма-матер. Университет наконец-то объявил, что Спиди Моррис останется на своем посту. «В тот день, когда Спиди Моррис получил продление контракта, все изменилось, – вспоминал Вонтез Симпсон, который обсуждал ситуацию с Джо. – Джо ушел оттуда».

Позже филадельфийские газеты сообщат, что Мармелад просто перестал ходить на работу и отправил к ним одну из своих дочерей, чтобы та забрала его зарплату. Если Джо строил какие-то долгосрочные планы быть тренером в колледже, то он упустил свой шанс, думали некоторые из его друзей. Моррис еще долго будет горевать из-за того, как сложилась эта ситуация. Неудачный конец работы Джо Брайанта там означал, что он не мог записать это время в свое резюме и назвать Спиди Морриса в качестве лица, могущего дать рекомендацию.

Возможно, самым странным в действиях Джо Брайанта было то, что человек, который испытал столько разочарований в НБА, был таким сторонником того, чтобы его сын не пошел в колледж, а сразу же начал играть в профессиональной лиге, будучи подростком. Джо Брайант, казалось, был готов рискнуть не только будущим своего сына, но и своим собственным.

«Джо знал, что у него есть особый талант», – объяснил Чарльз.

На отца стал еще больше давить фактор поиска дохода. По мере того как шли дни, обстоятельства еще более подчеркивали необходимость, чтобы любая сделка для Коби открывала возможности для его отца.

«Мы знали это и сказали Джо, что он будет работать на “Адидас”, – сказал Чарльз. – Значит, все это сыграло свою роль в том, что мы делали. Джо ни за что не хотел рисковать и отдавать сына в профессионалы, пока у него самого не будет гарантии».

Тот факт, что Брайант нуждался в деньгах, не был чем-то необычным для бывших игроков. Как заметил Чарльз, бывшие профессионалы практически во всех видах спорта испытывали трудности с сохранением денег, которые они заработали, особенно игроки 1970-х годов, когда зарплата была намного ниже, чем у подавляющего большинства контрактов, которые будут выдаваться позже, после того как Майкл Джордан в 1980-х и 1990-х годах сделал спорт более популярным и повысил структуру зарплат для звезд до десятков миллионов долларов.

«Даже Доктору Джею нужна была работа, – со смехом сказал Чарльз. – Когда Джо играл, насколько крутым ты мог стать на самом деле?»

Очевидно, однако, что Джо Брайант правильно оценил некоторые ключевые факторы данной ситуации. Обувная промышленность и американский профессиональный баскетбол превратились в то место, где были готовы платить миллионы только за предположение, что игрок может стать великим. Отец также ясно понимал, что чем скорее спортивный талант сможет заработать большие суммы денег, тем лучше. Профессиональная спортивная карьера была намного короче, чем другие карьеры. Время было драгоценно. Это было не так уж сложно понять, и спрос только начинал управлять рынком талантов. Джерри Рейнсдорф, президент «Чикаго Буллз», купил команду за несколько миллионов в начале 1980-х годов, а затем наблюдал, как за несколько коротких лет Джордан поднял стоимость франшизы до более чем полумиллиарда долларов. Вслед за этим другие богатые люди по понятным причинам хотели заработать на деньгах и развлечениях, которые могло принести им как владельцам команд использование уникального таланта.

Однако помимо всех этих обстоятельств самым важным фактором в уравнении той весны была собственная воля Коби. Он почти не боялся профессионального баскетбола. Это была игра, рядом с которой он вырос в Италии, а никак не среда студенческого баскетбола. Это была та самая игра, о которой постоянно говорил его отец. Брайант сказал себе, что готов сделать решительный шаг, которого еще не делал ни один защитник.

«Нет никаких сомнений, – сказал Сонни Ваккаро, вспоминая 2015 год. – Он самый волевой парень на свете. Он с самого начала знал, чего хочет. Он хотел быть лучше их всех. Кевин Гарнетт не был уверен, что станет профессионалом. Он думал, что должен это сделать из-за результатов его вступительных экзаменов. Джордан играл в студенческий баскетбол. Коби Брайант сделал самый большой шаг. У Коби были самые большие яйца из всех них».

Проблемы

Независимо от того, насколько созрели обстоятельства для заключения «обувного» контракта для Брайанта, сделка чуть не сорвалась. По мере того как дни катились к концу марта, Брайанты становились все более нервными и хотели знать, реальные ли у «Адидас» намерения. Первая неприятность случилась в марте, когда Гэри Чарльзу позвонила на работу жена Ваккаро, тоже Пэм.

«Гэри, сделка отменяется, – сказала она ему. – Сделке конец. Сонни расстроен и сходит здесь с ума».

«Джо приехал в Нью-Йорк, чтобы встретиться с Сонни и с адвокатом, – вспоминал Чарльз, – и одна из вещей, которыми Сонни гордился, заключалась в том, что там были только мы. Никто не знал, что происходит, только мы. Никаких адвокатов. И тут появляется Джо с адвокатом. Так вот, Сонни никогда не доверял никому, кто был вне нашего круга, и ему это не понравилось. Он был расстроен. “Я не знаю, что здесь происходит”, – сказал он».

Чарльз посоветовал Пэм Ваккаро попытаться успокоить мужа.

«Я и сам не был особо спокоен», – признался Чарльз.

Он так нервничал, что пошел и купил «Кит-Кат», свое любимое лакомство, просто чтобы немного успокоиться. В конце концов они с Ваккаро приложили немало усилий, чтобы добраться до этого момента. Успокоившись, Чарльз бросил несколько монет в телефон-автомат возле своего офиса на Уолл-стрит и набрал номер Джо Брайанта.

«Джо, какого черта? – спросил Чарльз. – Что случилось? Сонни в бешенстве. Джо, зачем ты привел этого парня? Я скажу тебе, что тебе надо сделать. Ты возьмешь свою Пэм, затащишь свою задницу обратно в машину и поедешь обратно в Нью-Йорк, и мы закроем эту сделку сегодня же, самостоятельно».

Это было именно то, что Брайанты и хотели услышать. Джо и Пэм направились обратно по автостраде в Нью-Йорк на дневную встречу.

Затем Чарльз отправился в отель, где Ваккаро должен был встретиться с Брайантами. «Мне пришлось сказать Сонни, чтобы он был готов и успокоил свою задницу, – вспоминал Чарльз. – Я сказал: “Сонни, послушай, ты не должен сходить с ума. Я обсудил сделку по телефону с Джо, мы договорились, только не сходи с ума”. Он сказал: “Хорошо, прости”».

Когда Джо и Пэм вошли, Ваккаро встал, чтобы обнять их. «Он чмокнул Джо в обе щеки, изображая объятие», – сказал Чарльз. В этот момент это был классический Ваккаро. В течение многих лет обувной менеджер вызывал подозрения, что он связан с мафией. Когда он впервые выступил перед представителями «Найк» в конце 1970-х годов, они сразу же задались вопросом о его прошлом. Некоторые из них даже хотели, чтобы ФБР проверило его прошлое. Роб Штрассер прекратил подобные размышления и вскоре нанял Ваккаро, чтобы тот запустил эру «обувного подкупа» для тренеров колледжа. Через свой собственный расчетный счет Ваккаро в конце концов раздал миллионы тренерам колледжей, чтобы их игроки носили обувь «Найк».

Ваккаро на протяжении многих лет действительно наслаждался спекуляциями на слухах о своих связях с мафией и даже использовал пришедшее с этим чувство власти в своих интересах. Его поцелуи в щеки игроков заставляли многих из них задаваться вопросом: «Да кто этот парень? Что здесь происходит?»

Выросший недалеко от Питтсбурга, Ваккаро был видным бегущим в школьной команде по американскому футболу в 1950-х годах (новости из той эпохи, когда он однажды занес четыре тачдауна в одной игре).

К двадцати четырем годам он прославился тем, что основал «Дэппер Дэн Раундбол Классик», школьный турнир Всех Звезд, который быстро набрал популярность, потому что в нем участвовали лучшие игроки страны и сотни скаутов колледжа.

«Я знал все шайки в Питтсбурге, – вспоминал он в 2015 году об ауре связей с организованной преступностью, которые у него были. – Я встречался с боссом, знал низовых, но никогда не имел с ними никаких дел. Мне было двадцать четыре, когда я запустил “Раундбол Классик”, но у меня не было никаких преступных дел. Они оставили меня в покое. Они гордились мной».

ТУРНИР СДЕЛАЛ ЕГО МЕСТНОЙ ЗНАМЕНИТОСТЬЮ, СКАЗАЛ ОН: «Я ЗНАЛ ВСЕХ. Я УЖИНАЛ В ЛУЧШИХ РЕСТОРАНАХ. ВОТ ТАК Я И ПОПАЛ В ВЕГАС».

Он начал работать в игорных клубах, которые возили игроков из Питтсбурга в Вегас. Его брат уже был в Неваде, на пути к тому, чтобы стать одним из лучших спортивных букмекеров во всей игровой индустрии. Вскоре Ваккаро проводил часть года в Питтсбурге со своим турниром, а другую часть в Вегасе, зарабатывая комиссионные, делая ставки для клиентов в различных спортивных конторах города. Он наблюдал за крупными игроками в покер и довольно скоро сам влился в эту жизнь – темный период в его биографии, который закончился, когда «Найк» наняла его, чтобы использовать его связи с главными тренерами для создания своего обувного бизнеса.

Это отлично сработало, а затем привело его к идее о создании целой линейки промышленных изделий на имени Майкла Джордана, что снова и еще больше повысило его авторитет в бизнесе, вплоть до его таинственного увольнения «Найком».

Он использовал совместную дружбу с Хоуи Гурфинкелем, гуру Нью-Йоркского пятизвездочного баскетбольного лагеря, чтобы связаться с Гэри Чарльзом и пригласить его на «Финал четырех» в Миннеаполисе в 1992 году.

«Я никогда этого не забуду, – вспоминал Чарльз. – Я никогда в жизни не видел ничего подобного. Войдя в отель, я увидел, что он был полностью заполнен университетскими тренерами. Это было отличное место для поиска, там были все. Я позвонил Сонни в номер. “Пойдем ко мне в номер”, – сказал он. Дверь открыл Сонни в белом халате. Я помню, что увидел его жену Пэм рядом с ним. Я подумал: “О боже, как этот парень заполучил такую красивую женщину?”»

Ваккаро приступил к осуществлению своего плана вторжения в баскетбол ЛСС и попросил помощи у Чарльза. «Я реально на него уставился, – вспоминал Чарльз. – Я посмотрел на Пэм, потом на него, потом снова на Пэм. И сказал себе: “Любой мужчина, который может заполучить женщину с такой внешностью, должен знать, что делает”».

К 1996 году Ваккаро и Гэри Чарльз представляли собой неплохую пару, работавшую на «Адидас» и заключавшую выгодные баскетбольные сделки. В те дни Чарльз носил черные фетровые шляпы и экзотические солнцезащитные очки. И Ваккаро был Ваккаро, полным идей и мотивации, чтобы конкурировать с «Найк». И теперь они были на пороге грандиозной сделки.

Джо Брайант знал о Ваккаро как о парне, который заключил сделку с «Эйр Джордан». Он был счастлив, что Ваккаро поцеловал его тогда.

Люди из «Адидас» быстро изложили суть сделки: более чем $1 млн для Коби гарантированы в первый год в рамках сделки, которая будет объявлена как многолетнее соглашение стоимостью $10 млн. Чего объявлено не было, так это то, что «Адидас» заплатит Джо подъемные в размере $150 тыс. в качестве «сотрудника». Это был весь бюджет, который был у неоперившегося «Адидас Америка», как сказал Ваккаро, оглядываясь назад. «Коби был благодарен, что мы даем Джо деньги».

«Ну что, согласны? – вспоминал Чарльз, как спрашивал Джо в тот день в гостиничном номере. – Джо смотрит на меня, а я смотрю на Джо. Я кивнул ему, и он сказал: “Мы согласны”».

Официально ничего не будет подписано еще в течение нескольких недель, но в конце марта в том гостиничном номере сделка была заключена, все расставлено по своим местам, намерения объявлены.

Они все начали обнимать друг друга. «Старик, – сказал Чарльз, – что это здесь только что произошло?»

А Джо Брайант лишь расплылся в своей улыбке Мармелада.

Классика

К 1996 году Ваккаро «упаковал» свой «Раундбол Классик» в Питтсбурге и перевез его в Детройт, где он получил новое название, «Классик Раундбол Мэджика Джонсона», в комплекте с еще большим количеством школьников-звезд и прекрасным телевизионным контрактом с Диком Витале, делающим комментарии в прямом эфире. Это была прекрасная возможность для «Адидас» изящно продемонстрировать свою новую звезду для следующего поколения обувного маркетинга.

Брайант явно был элитным игроком своего класса в школе. В течение трех сезонов, последовавших за его катастрофическим первым годом, он привел свою школу к рекорду 77:13. На площадке он играл на всех пяти позициях. Он набрал 1080 баллов в списках студенческих организаций, что означало, что в Америке не было колледжа, который не хотел бы забрать его в свою баскетбольную команду. В свой последний год он набирал в среднем 30,8 очка, 12 подборов, 6,5 передач, 4 перехвата и 3,8 блок-шота, доведя «Лоуэр Мерион» до рекорда 31:3. Он завершил свою карьеру в качестве лучшего бомбардира юго-восточной Пенсильвании, набрав 2883 очка, что было лучше, чем у Уилта Чемберлена и Лайонела Симмонса.

После этого выступления он был назван «Школьным Игроком года»[24], баскетболистом года по версии национальной баскетбольной команды «Геторэйд», игроком года по версии «Макдональдса» и игроком года в США по версии «Ю-Эс-Эй Тудэй».

Во время эфира «Раундбол Классик» Витале, ведущий студенческой баскетбольной программы, охал и ахал над «денди в пеленках», как он называл молодых баскетбольных звезд, и с горячностью говорил о зрелой игре Брайанта и его беглом итальянском. Витале даже предложил своим слушателям подсказку, что Брайант может стать профессионалом.

В тот уик-энд Ваккаро пригласил председателя правления «Адидас» Питера Мура в Детройт для окончательного утверждения сделки, и Брайант не разочаровал его. «Это было прослушивание в некотором смысле, – сказал Ваккаро. – Он был великолепен. Он был Коби. Он очень хорошо играл во время двухсторонки на тренировке. Все это помогло закрыть все вопросы в сознании Питера Мура».

Ваккаро был поражен тем, как лихо Брайант начал играть роль следующего Джордана во время поездки на лимузине в Детройте за день до игры. Его голова была обрита наголо. Он говорил, как Джордан. Он перенял многие из его манер.

Они возвращались с пресс-конференции, где обаяние Брайанта было равно обаянию Джордана. В машине Ваккаро упомянул в разговоре Джордана. Брайант наклонился к пожилому итальянцу с печальными глазами и заметил, что он будет лучше Джордана. «Он сказал мне: “я буду лучше, чем он”», – вспоминал Ваккаро. В том сезоне обновленный тридцатитрехлетний Джордан просто выпотрошил остальную часть НБА, ведя своих «Чикаго Буллз» к рекорду регулярного сезона 72–10.

Делая это заявление, Брайант хорошо знал историю Ваккаро и его успех в отношениях с Джорданом. Хотя это казалось невозможным, Ваккаро подумал, что Брайант был даже более уверен в себе, чем Джордан, когда тот был молодым игроком, готовым вступить в мир профессионального баскетбола.

Оглядываясь назад два десятилетия спустя, Ваккаро заметил, что все эти ухаживания «Адидас» сформировали у семнадцатилетнего Брайанта представление о том, что он был следующим Джорданом. Будучи человеком в высшей степени амбициозным, Брайант по полной воспользовался примером Джордана.

Майкл Харрис, промоутер, который той весной тесно сотрудничал с Брайантом, вспоминал, что у Коби дома был шкаф, заполненный критическими исследованиями. «Там хранились все эти видеокассеты с играми Майкла, – сказал Харрис. – Он ставил их, изучал и делал движения».

«Посмотри, что я добавил», – говорил Брайант Харрису, а затем показывал движение.

Он еще усерднее готовился к этой роли.

А теперь люди, которые взрастили оригинальный «Эйр Джордан», пытаются подписать с ним контракт, чтобы он был следующим Джорданом? «Он получил этот посыл машинально и подсознательно, – сказал Ваккаро. – И ему это нравилось».

Сравнение с Джорданом быстро стало бременем для молодого игрока, поскольку публика стала видеть в нем выскочку, который вообразил себя равным великому Джордану. Но никакие любые его подростковые героические фантазии не имели отношения к тому, что Брайант был найден индустрией, разведан, подготовлен и начал играть эту роль. Это, конечно, было важно только в общественном сознании по отношению к имиджу Брайанта.

Сила внушения, конечно, влияла на его путь, но сила, мощь и выносливость самой его целеустремленности имели мало общего с таким внушением. Подлинная сущность Коби не могла быть чем-то, что можно было бы состряпать, предложить или воспроизвести. Эта сущность, сказал Ваккаро, была «настоящим Коби», а не копированием Джордана.

После того как Брайант прошел прослушивание в Детройте, возникли новые проблемы в дебатах о выборе агента. Пока шел апрель, Брайанты хотели встретиться с Ваккаро в Нью-Джерси, чтобы обсудить подход «Команды Брайанта» к управлению карьерой их сына.

«Мы разработали этот план для Коби, – вспоминал Сэм Райнс. – Мы называли его “Команда Брайанта”. Это был план для семьи и Коби, чтобы все они оставались частью того, что делал Коби, для его жизни и его образа жизни, когда он начнет зарабатывать деньги. План был разработан директором по маркетингу, который работал в казино».

Таким образом, Атлантик-Сити подготовился к встрече. «Именно там все начало немного меняться, – сказал один источник, знакомый с ситуацией. – Когда его собирались выбрать на драфте, они собрали эту группу людей, чтобы управлять всеми делами. В то время многие игроки собирали команду людей, включая всех членов их семей, чтобы заниматься делами. Пэм была очень милой и любезной, но она определенно стояла во главе всего этого. Коби начал входить в состав этой команды, а они начали обвиваться вокруг него».

«Итак, у нас была встреча в Атлантик Сити, и Сонни пришел на встречу», – вспоминал Сэм Райнс.

«Многие люди пытались поставить меня на место, как только узнавали, что он собирается стать профессионалом», – вспоминал Ваккаро, добавляя, что члены группы допрашивали его на этом собрании. «Они хотели заняться маркетингом. Там была тетя Коби. Хорошо, даже прекрасно одетая. Но Пэм была начальницей с самого начала».

Встреча была не то чтобы неприятной, но напряженной, потому что группа включала адвоката и хотела выбрать агента для Коби, вспоминал Райнс, в то время как Ваккаро сам планировал нанять агента. «Сонни сидит там, и примерно через пятнадцать-двадцать минут он говорит: “Коби, я собираюсь поставить тебе один ультиматум. Если ты не подпишешь этот контракт с нашим парнем, то потеряешь миллион долларов бонуса за подписание контракта с ‘Адидас’. И все”. Больше их ничего не трогало, кроме этого», – вспоминал Райнс.

«Они сформировали “Команду Брайанта”, – вспоминал Ваккаро. – Вот так они все и собирались жить вечно от этих 20 процентов Команды Брайанта. И я ведь серьезно. Лучше это и не объяснишь. Таков был их план».

«Он был во всеоружии, – сказал Райнс о Ваккаро. – Он летал туда-сюда. Он пробыл там не больше тридцати минут. Никакого ужина или прогулок. Либо ты подписываешь с ними контракт, либо сделка отменяется. А мы рассматривали возможность привлечения другого агента, агента из Нью-Йорка».

На самом деле Ваккаро нанял двух агентов для Брайанта. Один из них, Рик Брэдли, был нанят, потому что Брайант хотел попасть в мир развлекательных программ и музыки. Второй, Уильям Моррис, занимался обувной сделкой, как объяснил Ваккаро.

Еще одним агентом был близкий друг Ваккаро, житель Лос-Анджелеса Арн Теллем, который будет заниматься менее прибыльным контрактом новичка Брайанта с командой НБА.

В то время никто этого не понимал, но наем Теллема будет иметь решающее значение для успеха карьеры Коби Брайанта. Среди многочисленных качеств Теллема в нем было нечто важное, чего никто из них в тот момент не понимал, – он был очень близок с исполнительным директором «Лейкерс» Джерри Уэстом.

Хотя расстроенная «Команда Брайанта» покинула Нью-Джерси в тот день, они не так чтобы совсем сдались. Через несколько дней Гэри Чарльз шел с работы и увидел Джо Брайанта.

«Я даже не думаю, что Сонни знал об этом, но Джо приехал на мою работу, чтобы забрать меня на лимузине. Я уходил с работы, а он смотрел на меня. Джо был там с парой агентов. Джо хотел, чтобы я посидел с ними, и они бы пригласили нас на ужин, и они бы рассказали мне свое ви́дение», – сказал Чарльз.

Чарльз посмотрел на Джо Брайанта и сказал: «Агент – Теллем».

«Хорошо», – наконец сказал Джо.

Через некоторое время Коби и его семья подписали соглашение с «Адидас» и агентами в итальянском ресторане Иль Вагабондо в Нью-Йорке. После того как бумаги были подписаны, Коби Брайант, возможно, почувствовал угрызения совести и задал вопрос обувщику: «Мистер Ваккаро, а что, если бы я пошел в “Дьюк”, я получил бы этот обувной контракт? Заплатил бы мне “Адидас” эти деньги?» – сказал он.

«Нет. Нам пришлось бы отдать деньги и контракт колледжу, “Дьюку” и тренеру Кею», – вспоминал Ваккаро, говоря все это подростку.

«Правда? – ответил Брайант. – Тогда я принял правильное решение, не так ли?»

Ваккаро вспомнил, как был поражен тем, как мало Коби на самом деле разбирался в правилах любительских соревнований. «До сих пор он этого не понимал, – сказал Ваккаро. – Мы никогда не обсуждали, как тренеры и школы делят “обувные” деньги. Но тогда у старшеклассника не было причин даже думать о контракте на обувь, в 1996 году. Он намекал, что если бы он смог получить деньги, то, возможно, поступил бы в колледж».

Как бы то ни было, Брайант теперь подписался на ответственнейший шаг и сразу задумался над многочисленными вопросами о своем будущем.

Чарльз вспомнил, как прогуливался с молодой звездой по Бродвею после того, как он принял решение.

«Мы шли пешком, и люди заметили, что это был Коби, – вспоминал Чарльз. – В какой-то момент он задал мне вопрос: “Как ты думаешь, под каким номером меня выберут на драфте?”»

Чарльз сказал ему, что на его позиции по меньшей мере два игрока, возможно, опережают его.

«Один из них – Антуан Уокер», – сказал тренер ЛСС.

«Я лучше, чем Антуан Уокер, – ответил Брайант, внезапно приосанившись. – О чем это ты говоришь?»

Чарльз вспомнил, как остановился, посмотрел на подростка и подумал про себя: «Да, вот почему ты получаешь все эти денежки. Я думаю, мы заполучили именно того парня».

«Антуан Уокер только что выиграл национальный чемпионат по баскетболу в колледже с Кентукки, – напомнил ему Чарльз. – Он 203 см роста».

«Я все равно лучше, чем он», – сказал Брайант, явно раздраженный.

«Да, – согласился Чарльз, – ты прав, но ладно. Пойдем дальше».

Чарльз сказал Брайанту, что его другим конкурентом на драфте будет защитник Керри Киттлз из Университета Коннектикута.

«Я могу понять, если кто-то предпочтет мне Керри», – ответил Брайант, что снова дало Чарльзу повод задуматься о том, насколько всесторонне молодой игрок уже оценил своих соперников по обстановке.

Позже, когда драфт был полностью отдан на откуп Брайанту, Чарльз вспоминал этот момент и смеялся. «Я наблюдал, – заметил Чарльз, – за очень милым молодым человеком, который был очень послушен и уважительно относился к одителям. Он будет цепляться за слова отца, за то, что тот скажет. Он был как губка, впитывал в себя все».

Бренди, ты прекрасная девушка

«Мы должны сделать твой выпускной грандиозным», – сказал Большой Майк Коби Брайанту той весной.

Большим Майком был Майкл Харрис, владелец «Бест», спортивной и развлекательной рекламной компании, которая имела среди своих клиентов игроков НФЛ, таких как Рэй Льюис и Симеон Райс, а также модную ар-н-би группу «Бойз ту Мен» (Boys II Men).

Когда Брайант подростком только начал водить машину, это зачастую был БМВ его отца. Помня о прошлом, мать позаботилась, чтобы он всегда имел при себе водительские права и регистрационный номер автомобиля. Его будут останавливать из-за дорогого автомобиля, цвета кожи и возраста, предупредила она. И действительно, вскоре его остановили. Когда он получил внедорожник на выпускной год, все было то же самое. Но той весной Брайант всюду ездил на велосипеде, вспоминал Майкл Харрис. Накануне того дня, когда Брайант решил расстаться со своей невинностью, он, возможно, предавался последним детским объятиям, той юношеской свободе, которую он почти никогда не позволял себе на протяжении многих лет.

Харрис жил в нескольких километрах отсюда, но Брайант обычно крутил педали до его дома, тусовался там по вечерам, а поздно вечером снова садился на велосипед и уезжал в темноту.

Харрис считал это опасным, но Брайант не придавал этому значения.

В конце зимы и весной Харрис довольно хорошо познакомился с Брайантом, главным образом благодаря своему коллеге, бывшему выпускнику Университета Вирджинии Джерроду Вашингтону, который был помолвлен с Шарией Брайант.

Сначала Харрис подумал, что свидание со звездой ар-н-би Моникой было бы идеальным для повышения профиля знаменитости подростковой баскетбольной звезды.

«Чувак, мне нравится Бренди», – сказал Брайант.

Харрис знал, что это правда. В ту весну он часто встречался с Брайантом, наблюдая, как тот проходит через изнурительные тренировки, а потом каждый день мчится домой, чтобы посидеть с сестрами и посмотреть «Мойшу», новое телешоу, в котором снималась Бренди Норвуд.

Брайант представлял для Харриса возможность добавить баскетбольных звезд в список своих клиентов, поэтому он разработал план.

Во-первых, Харрис предоставил Брайанту возможность встретиться с членами «Бойз ту Мен». Промоутер позвонил участникам, которые должны были выступить на фестивале «Эссенс» в конце апреля на Медисон-сквер-гарден.

«Я привезу его на “Эссенс”», – сказал он. Звезды ар-н-би думали, что это будет круто, поэтому в битком загруженную последнюю неделю апреля, когда он собирался объявить о своем решении пойти в колледж или стать профессионалом, молодой Брайант отправился на Манхэттен, снял номер в отеле «Фор Сизонс», прокатился на лимузине с музыкальной группой и был на записи одного из шоу с вручением наград, где он попал на глаза таким знаменитостям, как Хэлли Берри, Тайра Бэнкс, Тони Брэкстон и многим другим, которые вскоре станут его знаменитыми знакомыми. В ту ночь голова у него шла кругом, как на вертеле, скажет потом Брайант.

Как только они вернулись в «Фор Сизонс» после мероприятия, Харрис позвонил Брайанту в его номер и попросил его спуститься в номер члена «Бойз ту Мен» Уэйна Морриса. Майк Маккэри, еще один член группы, тоже будет там, сказал он.

«Я вообще ничего не говорил Коби о Бренди», – вспоминал Харрис.

Брайант вошел в комнату Уэйна, и там была Бренди, его телевизионный кумир и предмет обожания. Это был один из самых нервных моментов в его жизни, как позже признался Брайант.

«Боже мой! О боже», – повторял он снова и снова, а все смеялись, видя, как он взволнован. На самом деле Харрис считал, что он хорошо с этим справился.

В то время Уэйн, по сути, встречался с Бренди, и он не был так уж заинтересован в том, чтобы Брайант пригласил ее на свидание, вспоминал Харрис.

«Этот выпускной – серьезное событие», – сказал ему Харрис.

Уэйн неохотно согласился, и позже тем же вечером Брайант и Харрис обсудили идею о приглашении Бренди на выпускной бал. Да, у Брайанта была его постоянная подружка Джослин, вспомнил Харрис, но она была молода, прилежна и невинна. Брайант нуждался в резонансной подружке, которая помогла бы создать будущие возможности.

«Как будто я собирался сказать “нет”», – сказал позже Коби. И вот Харрис набрал номер Норвуд.

«Бренди, Бренди, Бренди, – сказал он. – Мой приятель Коби хочет пригласить тебя на свой бал».

Вот так и пришла в движение великая идея. Было решено, что мать Норвуд свяжется с матерью Коби, и эта мысль привела Пэм Брайант в восторг.

На следующий вечер, в Филадельфии, «Бойз ту Мен» принимали участие в баскетбольном матче знаменитостей и добавили Брайанта в качестве спортсмена в свою команду. Он открыл шоу монструозным броском сверху и фактически провел свой первый раз наедине с Бренди после матча.

Неудивительно, что он был немедленно сражен. Она тоже стремилась к своей мечте, занимаясь актерским мастерством и пением, и ради этого отказалась от большей части своего детства и учебы, работая в частном порядке с репетиторами. С ней было легко разговаривать, и она была просто замечательная, решил Брайант.

Их матери созвонились и пришли к решению, что это все им по вкусу, и свидание состоялось. Брайант разговаривал со своей новой подружкой почти каждый день. Бренди, которая обычно редко отвечала на звонки, брала трубку ради Брайанта, сказал Харрис.

В ПОСЛЕДУЮЩИЕ НЕДЕЛИ ХАРРИС ПОЛУЧИЛ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ТОМ, НАСКОЛЬКО АМБИЦИОЗНЫМ БЫЛ МОЛОДОЙ БРАЙАНТ. ОН НЕ УХОДИЛ ПОРОЙ ДО ЧАСА НОЧИ, НО КАК БЫ ПОЗДНО БРАЙАНТ НИ ОСТАВАЛСЯ, ОН ВСТАВАЛ РАНО И КАЖДЫЙ ДЕНЬ ПРОВОДИЛ НЕВЕРОЯТНО НАПРЯЖЕННЫЕ ТРЕНИРОВКИ.

Харрису это показалось странным и, откровенно говоря, чересчур.

Брайант постоянно думал о НБА, о том, как он будет играть против профессионалов.

Он сказал Харрису, что может победить Митча Ричмонда. «Деннис Родман не сможет меня сдержать», – заявил Брайант.

«Ты что, с ума сошел? – думал про себя Харрис. – Он верил в себя гораздо больше, чем я или кто-либо другой».

Харрис был далек от такого убеждения, но Коби был его клиентом. И, как и надеялся Харрис, выпускной бал «Лоуэр Мерион» в филадельфийском отеле «Бельвью» был грандиозен.

Среди учеников и родителей поднялся шум из-за того, что Брайант и его роскошная подружка с выпускного вечера буквально захватили мероприятие, но многие из тех же самых людей выстроятся в очередь для фотографий, как только начнется это крупное событие.

Там был журнал «Пипл» вместе с десятками других репортеров и даже спортивными новостниками. Брайант почти разочаровал их. Он с Джермейном Гриффином смотрели баскетбольные ролики – что же еще? – потеряв ощущение времени, и еле успели натянуть смокинги. Гриффин вел дочь Джона Лукаса, ученика «Лоуэр Мерион», а Брайант держал Бренди под руку. Длинноволосый Мэтт Матков, хороший друг Брайанта, был брошен своей дамой в последнюю минуту, поэтому все пятеро забрались в лимузин. Знаменитости проводили время, подбадривая Маткова перед серьезным вечером.

Брайант и Бренди на самом деле наслаждались этим тестовым прогоном накануне их первого свидания на концерте Барри Уайта в Атлантик-Сити, с гостиничным номером Брайанта и расходами, покрытыми тем же доктором, который поддерживал команду ЛСС, объяснил Райнс. Они прогуливались по набережной и смотрели фейерверки. На следующий день после выпускного вечера Брайанты, Бренди и ее мать вернулись в Атлантик-Сити, чтобы еще повеселиться.

Как и надеялся Харрис, выпускной бал с Бренди внес в реноме Коби изрядную долю эпатажа. Это будет абзац во многих и многих биографиях, которые напишут о нем в последующие месяцы и годы.

Брайант быстро впал в щенячью любовь к своей звездной спутнице.

«Это вполне естественно, – сказал Харрис. – У него были свои фантазии и свои мысли».

Равно естественным было и то, что Уэйн был расстроен из-за увлечения Брайанта и теплых чувств Бренди по отношению к Брайанту.

«Уэйн на меня наехал, – со смехом вспоминал Харрис. – Я старался держаться подальше от этого. Но Коби шел к новой славе. Он привлекал к себе много внимания, много женщин».

«И она обладала немалым обаянием, – говорил Харрис о Бренди. – Она была очень умной молодой женщиной. Вполне понятно, что два очень популярных молодых человека будут в восторге от нее».

Среди всей шумихи вокруг прыжка Брайанта в НБА, друг, который работал в И-Эс-Пи-Эн, спросил Харриса в телевизионном интервью: «Ты думаешь, что он настолько хорош?»

Харрис сказал, что он решил поставить на это. Он полагал, что если Коби окажется таким же великим, как его амбиции, то все вспомнят комментарий Харриса. Если Брайант провалится, никому не будет дела до того, что сказал Харрис в 1996 году.

«В конце концов, они будут сравнивать Коби с Эм Джеем», – сказал Харрис своему другу из И-Эс-Пи-Эн.

«Я вроде как верю в это, – сказал Харрис. – На Коби смотрели как на интроверта, но у него были радужные мечты. Он искал людей, которые могли бы поддержать его мечты. Он отличался с самого начала, иначе смотрел на вещи. Он верил в себя гораздо больше, чем я или кто-либо другой».

В словах Брайанта мелькает еще один старшеклассник, ставший в тот год профессионалом. Джермейн О’Нил был крупным парнем, ростом в 213 см, и рассматривался менее рискованным в плане раскрытия, чем Коби, защитник. За несколько недель до того, как Брайант объявил о своем решении, дебаты по поводу выбора обоих игроков усилились. Крис Каррауэлл, который играл против Брайанта, а позже подписал контракт с «Дьюк», сказал журналистам, что Брайант принял «плохое решение. Я понимаю – деньги. Но лучше пойти в университет. По крайней мере, на три года. Я не думаю, что они готовы, морально или физически».

Рик Махорн, с другой стороны, который был свидетелем того, как Брайант действовал в тех летних играх с профессиональными игроками, не видел ничего проблемного в этом решении. «Если это то, чего он хочет, то он готов, – сказал Махорн. – В этом нет никаких сомнений».

Брайант признал еще одну, эмоциональную причину для того, чтобы перейти в профессионалы. Его старый герой, Мэджик Джонсон, вернулся в НБА в попытке возобновить свое соперничество Майклом Джорданом. Мысль о том, чтобы сыграть против них обоих, давала ему еще один стимул как можно быстрее попасть в лигу.

«Я хотел попасть в лигу и играть против этих парней», – признался он позже.

29 апреля Джереми Тритмен помог школе организовать пресс-конференцию, на которой юная звезда объявит о своем решении. Мероприятие, проходившее в спортзале «Лоуэр Мерион», привлекло внимание целого ряда региональных и национальных СМИ, включая «Вашингтон Пост», И-Эс-Пи-Эн и «Нью-Йорк Таймс».

В назначенный момент, подстроенный таким образом, чтобы телеканалы смогли заполучить запись для вечерних новостей, Брайант вышел, одетый в прекрасный коричневый пиджак своего отца, его голова была чисто выбрита, солнцезащитные очки сидели на голове. Это была его первая настоящая генеральная репетиция роли, за которую ему платил «Адидас». Вспомним, что двадцатидвухлетний Джордан принял свои первые важные решения со свойственной ему фирменной серьезностью.

Его товарищи по команде были позади него, позируя и наслаждаясь моментом, стоя лицом к собравшимся журналистам. Они находились в спортзале, где столько раз тренировались вместе с Коби Брайантом, подумал тогда Робби Шварц. «Я помню, как смотрел на него и думал: “Здесь так много камер. Там, наверное, двадцать пять микрофонов”. На голове у него были темные очки, и он сделал объявление, и то был забавный-презабавный вечерок, чувак. Кто носит солнцезащитные очки на голове во время пресс-конференции? Кто носит солнцезащитные очки внутри помещения?»

«В том зале было полно народу», – со смешком вспоминал Тритмен.

Его бритая голова блестела в свете телекамер, Брайант подошел к микрофонам, помолчал, и когда ухмылка снова появилась на его лице, объявил: «Я решил пропустить колледж и перенести свои таланты сразу в НБА. Я знаю, что мне придется очень много работать, и я знаю, что это большой шаг, но я смогу это сделать.

Такая возможность выпадает раз в жизни. Пришло время ею воспользоваться, пока я молод. Я не знаю, смогу ли дотянуться до звезд или луны. И если уж я сорвусь со скалы, то так тому и быть».

На непочтительность, проявленную Брайантом в тот вечер, последует серьезная негативная реакция. Его первое большое публичное выступление создало негативный образ, который будет воспроизводиться в течение двух десятилетий, каждый раз, когда медиаорганизация захочет доказать его дерзость.

Правда была более невинной, говорили и Тритмен, и Шварц. Он просто был молод и стремился насладиться моментом, но неопытен и нервно пытался казаться хладнокровным.

«Я думаю, он немного преувеличивал, потому что понимал, – сказал Шварц. – Смотрите, я думаю, он понимал всю серьезность момента и того, что делал, и хотел немного повеселиться. Мне это даже нравилось».

«Он вроде как играл свою роль и пытался быть интересным, – добавил Шварц. – Знаешь, это могло сработать для одних людей и не сработать для других. Я думаю, что все зависело от того, как ты воспримешь его участие в этом деле. Если на твой первый взгляд – это старшеклассник, проводящий пресс-конференцию в темных очках на голове, то ты можешь сразу невзлюбить его».

Семья старалась подготовиться к негативной реакции общественности, которая нарастала еще до объявления о его решении. Но в конце концов, возможно, не было никакого способа предвидеть глубину неодобрения, вызванного этим моментом, сказал Тритмен. «Похоже, пресса восприняла это как личное оскорбление. В этом не было никакого смысла».

Обозреватель Майк Декурси из «Спортинг Ньюс» писал: «Я не понимаю, почему кого-то волнует, готов ли он к такой жизни, потому как его родителей это, по-видимому, не волнует».

На спортивной радиостанции Филадельфии, ДаблЮ-Ай-Пи, комментатор Говард Эскин раздражал Тритмена своей критикой Брайантов и самого этого хода.

«Он прямо разорвал Коби, хотя он вообще ни разу не видел, как играет Коби», – сказал помощник тренера.

«Он выдвигал теорию за теорией, почему они это делают. Он думал, что за этим стоит [Джо]», – сказал Тритмен.

«Они меня не знают, – сказал Брайант Тритмену на той неделе. – Они не знают, как сильно я этого хочу».

Джо и Пэм Брайант тем временем попытались объяснить репортерам, что произошло после объявления.

«Мы собирались поддержать его, что бы он ни решил сделать, – сказала Пэм. – Будь то колледж или переход в НБА, мы всегда будем поддерживать его. Это то, что мы всегда делаем. Это было решение Коби. У него есть свои цели, и мы всегда рядом с ним, чтобы поддержать его в его решении».

Репортер задавался вопросом, не допускает ли Джо Брайант такого хода просто потому, что хочет жить за счет своего сына.

«Если бы это было правдой, то Коби уехал бы в «Ла Саль» на два года, нашел бы жену, завел бы троих детей и растил бы семью, – сказала миссис Брайант. – Это была мечта Джо, и нас она очень даже устраивала. Джо играл в НБА. Ему не нужно жить за чей-то счет».

«Мне повезло в том смысле, что я был рядом и знаю, в какую воду он собирается ступить, – сказал Джо журналистам. – Есть много родителей, которые не имеют об этом ни малейшего понятия. Я не думаю, что вы можете винить меня за то, что я понимаю, что происходит. Я говорил с самыми разными людьми, и я продумал множество вариантов. Я думаю, Коби повезло, что у него есть кто-то, кто был там. Эй, я бы хотел, чтобы Коби пошел в университет на четыре года и поступил в Гарвард. Но реально ли это? Остался бы он в колледже на один-два года? Это было мечтой Коби. Это его жизнь, так что это было его решение… У меня нет никаких сомнений в моем сыне. Никаких сомнений, просто поддержка и много любви».

Джо напомнил журналистам, что его сын обладает уникальной зрелостью. «Жить в Италии – было ключевой точкой опоры, – сказал отец. – Именно там наши дети научились зрелости и ответственности. Люди, которые сделали негативные комментарии, на самом деле просто не знают Коби. Он суперпарень, и он знает, что он хочет сделать и чего может достичь».

«Мы с женой женаты уже двадцать два года, – добавил он. – Мы прошли через взлеты и падения, но это часть жизни. Но самое главное, что мы хотели вырастить наших детей, чтобы они были сильнее и лучше нас самих».

«Я думаю, что такая реакция ошеломила Коби, – сказал Тритмен. – Я думаю, что негативная информация о драфте, появившаяся позже в Лос-Анджелесе, также ошеломила его. Тогда он был достаточно взрослым, чтобы понимать, что характер его публичности не изменится. Он сказал, что ему все равно и что он будет использовать это, чтобы мотивировать себя работать еще усерднее».

У семьи были поддерживающие ее люди, напомнил Тритмен. «Люди, которые действительно имели для него значение, поддерживали его. У него были дяди, бабушки и дедушки, родители, друзья. Тренерский штаб “Лоуэр Мерион” и его товарищи по команде тоже поддерживали его».

Пэм Брайант призналась журналистам, что у нее были опасения, касающиеся сына, связанные с культурой профессионального спорта, где достаточно «проблем с наркотиками, алкоголем и доступными женщинами», но, по ее словам, «дети знакомятся с этим еще в школе. Коби – уравновешенный молодой человек. Он всегда был сосредоточен на том, что важно. Я не волнуюсь за Коби или кого-то из моих детей, потому что у нас крепкая семья».

Оглядываясь назад, можно сказать, что этот момент был, пожалуй, самым важным в карьере Коби Брайанта, несмотря на то, что он так рано случился в его жизни. Текс Уинтер – тренер, сыгравший важную роль в карьере Джордана и впоследствии ставший наставником Брайанта, – часто проводил время, размышляя о сравнениях между этими двумя игроками и об источниках их величия. Было много различий, но главным отличием, заключил тренер, было то, что Джордан провел три года в колледже, учась играть в командную сложноструктуированную игру под руководством тренера Дина Смита. Этот фон подготовил Джордана к достижению его последующего величия с «Чикаго Буллз», полагал Уинтер.

Уинтер очень привязался к Брайанту и восхищался его непоколебимой преданностью делу, но он также пришел к выводу, что отсутствие у Брайанта опыта игры в колледже было в конечном счете тем, что помешало ему стать бесспорным величайшим игроком всех времен.

Точка зрения Уинтера поднимает вопрос о том моменте весной 1996 года: что, если бы родители Брайанта склонились бы к колледжу и личностному росту Брайанта? Этот вопрос, конечно, остается без ответа. Как бы то ни было, его карьера все равно оказалась бы совершенно замечательной, торжеством его беспримерной решимости.

Конечно, молодой Брайант смело вступил в профессиональную игру и вскоре оказался втянутым в водоворот событий, но он так вклинился в них, как, возможно, никто никогда в истории этой игры не делал. К добру или к худу, но Коби Брайант прокладывал свой собственный курс, отмеченный его путеводной звездой, его непоколебимой волей не оставлять ни одной невыполненной задачи на своем пути.

«Когда мы дали ему миллион в год с дополнительными деньгами для Джо, это показало мою веру в него, – сказал Сонни Ваккаро. – Я дал ему гребаный миллион долларов до того, как он объявил о своем решении, до того, как его выбрали на драфте. Когда я отдал ему все эти деньги, это показало, как сильно я его люблю».

ТЕПЕРЬ, КОГДА ОТ АПРЕЛЯ ОСТАВАЛИСЬ СЧИТАННЫЕ ДНИ, ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО ОСТАВАЛОСЬ ВАККАРО, – ЭТО ПОПЫТАТЬСЯ ВЫЯСНИТЬ, КАК СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ СЕМНАДЦАТИЛЕТНИЙ ПАРЕНЬ НА ДРАФТЕ В НБА БЫЛ ВЫБРАН В ПЕРВОМ РАУНДЕ.

Глава 17: Вверх к звездам!

Драфт 1996 года проходил с обычным вихрем уловок и интриг с высокими ставками, которые были еще более драматичными, чем обычно, потому что время покажет, что лучшим игроком был семнадцатилетний защитник без опыта игры в колледже. Лишь несколько команд это тогда увидели и поняли, и, в частности, «Лос-Анджелес Лейкерс» и «Филадельфия-76». Другие команды были впечатлены тем, что они видели в отчетах скаутов и на тренировках, но по понятным причинам не хотели выбирать такого игрока, как Коби Брайант, под высоким пиком на драфте.

Профессиональный баскетбол всегда считался делом для мужчин, игроков со зрелыми телами и с трудом завоеванным опытом. До 1996 года, за четыре десятилетия существования лиги, около полудюжины игроков, в основном крупных мужчин, перешли непосредственно из школы в НБА, причем не всегда с дальнейшим успехом.

1940-е годы и Вторая мировая война открыли дверь для нескольких подростков, которые вошли в игру в то время, когда профессиональный баскетбол только трансформировался в НБА. Но в ту эпоху большинство игроков были ветеранами в полном смысле этого слова. Многие из них служили в армии во время Второй мировой войны. Они знали, как бороться за место в составе, что означало, что для молодых особо много места не было.

Конни Симмонс и Джо Грабоски были подростками той эпохи, которые сделали долгую карьеру надежных игроков, не особо хватавших звезд с неба. Но по большей части профессиональный баскетбол не занимался молодыми игроками.

Профи были рискованным бизнесом в конце 1940-х и начале 1950-х годов. Болельщиков было немного, и почти не было освещения в прессе, может быть, абзац на последних страницах спортивных разделов местных газет. Когда в 1946 году НБА начиналась как Баскетбольная ассоциация Америки, в ней было одиннадцать команд, но вскоре это число сократилось до восьми испытывающих нужду клубов. В те дни ребята играли в студенческий баскетбол с идеей заработать бесплатное образование плюс немного карманных денег от выпускников. Профессиональным баскетболистам платили немногим больше, чем землекопам. Почти все они должны были работать на стороне и во время межсезонья. Они сами стирали свою униформу в гостиничных раковинах, – если у них, конечно, были гостиничные номера.

Отказ от образования в погоне за вялой мечтой о профессиональном баскетболе для ребят той эпохи не был какой-то ставкой на большие деньги; это больше походило на прогулку по Луне. Кроме того, студенческая игра – это гламурная игра. Она привлекала внимание прессы.

У профессиональных команд были свои преимущества при статусе студенческого баскетбола как некоего испытательного полигона. Вскоре в НБА было принято правило, согласно которому, если ты рано покинул колледж, то ты должен подождать, пока весь твой класс не закончит, прежде чем у тебя появится возможность играть. Уилт Чемберлен, мастер игры под корзиной и физический образец своей эпохи, покинул Канзасский университет после двух сезонов, в 1958 году, и ему не разрешили играть в НБА.

Вместо этого он играл за «Гарлем Глобтроттерс», пока его класс не закончил и ему не разрешили присоединиться к старым «Филадельфия Уорриорз». НБА сохраняла такое отношение к студенческим игрокам до тех пор, пока Американская баскетбольная ассоциация не приняла бразды правления в 1967 году, отменив какие-либо правила, запрещающие игрокам обходить колледж, чтобы присоединиться к профессионалам.

Мозес Мэлоун, который пошел в АБА из школы в 1974 году, а затем перешел в НБА, попал в Зал славы. Другие, такие как Дэррил Докинз из «Сиксерс» – старый товарищ Джо по команде, – пришли слишком рано, испытывали трудности в мире взрослых мужчин и так и не реализовали свой потенциал.

По большому счету, профессиональные команды в 1980-е годы избегали молодых игроков, особенно тех, кто хотел попасть в лигу непосредственно из школы. Но Национальная ассоциация студенческого спорта в 1983 году решила принять жесткие новые правила академического отбора, а затем, казалось, все больше ужесточала эти правила с каждым годом, что означало, что все больше и больше спортсменов из неблагополучных семей имели сложности с тем, чтобы найти себе место в студенческом баскетболе. Многие из них закончили двухгодичный неполный колледж, улучшили свои оценки и игру, а затем перешли в «Дивизион I», заканчивая университет.

Эти академические обстоятельства вынудили 211-сантиметрового Кевина Гарнетта в 1995 году пойти в НБА прямо из школы, что, в свою очередь, повлияло на дальнейший выбор Брайанта.

Хотя ранний переход и был возможен, но существовало некоторое сопротивление, причем не только со стороны команд НБА и средств массовой информации, но и со стороны самого комиссара НБА Дэвида Стерна.

Тони Дилео, директор скаутинга в «Сиксерс» в то время, вспоминал, что Стерн дал понять, что не хочет присутствия «скаутов НБА в школьных спортзалах», потому что просто одно их присутствие может побудить молодых игроков принимать плохие решения о своем будущем. Он также хотел защитить саму лигу от наплыва молодых талантов, не подготовленных к жизни профессионала.

В середине 2000-х годов Стерн и ассоциация игроков НБА договорились запретить игрокам напрямую вступать в лигу и запретить скаутам НБА приходить на игры школьников и ЛСС.

Но в 1996 году запретов еще не было, а у Джо Брайанта в кармане уже было соглашение от «Адидас». Этой весной он решил далеко замахнуться. Он знал, что у «Филадельфии-76» был первый выбор на драфте. Вот он и попросил своего старого друга Тони Дилео провести Коби через неофициальные тренировки, чтобы подготовить его к официальным тренировкам, которые другие команды НБА используют для своих оценок его в качестве игрока.

«Джо просто хотел, чтобы с ним немного поработал кто-то другой, может быть, “другой голос”, – вспоминал Дилео, – чтобы Коби знал, чего ожидать».

Дилео никогда прежде такого не делал, но он согласился. Дилео уже видел, как Брайант выступал против профессиональных игроков прошлым летом в Сент-Джозефе, и он видел, как он играл в школе, поэтому ему было интересно посмотреть, как он себя покажет.

Дилео также вызвал посмотреть на игрока еще одного из давних скаутов команды, старого тренера Джо, Джина Шу. На тренировках Брайант не должен был играть против других игроков, а просто выполнял различные упражнения. Если бы тебе абсолютно необходимо было выбрать слабое место в игре Брайанта в то время, то это, вероятно, были бы броски, сказал Дилео: «Он хорошо бросал. Ты знал, что его броски будут намного лучше, потому что он обладал механикой и работоспособностью. Это был лишь вопрос времени. Так что это не было проблемой».

Все те разы, когда Дилео наблюдал за Брайантом, все способности молодого игрока сразу проявлялись на этих неформальных тренировках, вспоминал скаут: «Чем больше я работал с ним, тем больше мог видеть это внутреннее стремление, это невероятное внутреннее стремление быть великим. Ты мог просто видеть, как он работал, как он просто слушал, принимал все и применял к своей игре».

Шу и Дилео прекрасно знали о способностях Джо. Они видели эти гены в замечательном атлетизме сына и его отточенных навыках.

«Если сложить все это вместе с этим напором, то получится нечто особенное, – сказал Дилео. – Все эти великие, величайшие игроки, такие как Майкл Джордан и Мэджик Джонсон, все они обладали невероятным стремлением быть великими. И у него это было. Существует множество игроков с большим талантом, и у них просто нет такой умственной выносливости, такого психологического напора, но у великих все это есть, и именно это я и видел, когда работал с Коби».

Шу был в этом убежден еще больше. Оба скаута думали, что этот подросток должен быть лучшим выбором, как бы ни была возмутительна эта идея на то время. «Мы думали, что он может быть настолько хорош», – сказал Дилео.

Джо Брайант был вне себя от радости, когда Дилео сообщил ему об этом.

И все же Дилео и Шу знали, что им придется столкнуться с трудностями, потому что Джона Лукаса, старого генерального менеджера «Сиксерс», уволили и заменили Брэдом Гринбергом, который ранее работал в «Портленд Трэйл Блейзерс».

Как и многие другие эксперты, Гринберг считал Аллена Айверсона из Джорджтауна лучшим выбором на драфте, просто переполненном талантами. В интервью 2015 года Гринберг отметил, что он играл против Джо Брайанта в колледже и понял, что у Коби были признаки отличного игрока, но он чувствовал, что тот недостаточно развит, чтобы быть номером один в общем выборе. Гринберг также подтвердил, что Дилео и Шу были непреклонны в своем мнении, что Брайант должен быть первым выбором на драфте.

«Мы с Джином даже уговорили Брэда взять этого парня на тренировку, – вспоминал Дилео. – Я сказал: “Вот парень прямо у нас под носом, и он действительно талантлив. Мы должны привести его на тренировку”».

Поэтому Гринберг согласился позволить Брайанту присоединиться к короткому списку игроков, которых команда рассматривала для выбора под номером один. «Мы просто надеялись, что приведем его туда, и он будет настолько впечатляющим, что, возможно, мы рассмотрим его для выбора под номером один, или что мы могли бы попытаться обменяться на него», – вспоминал Дилео.

Скауты стали еще больше продавливать идею взять Брайанта после того, как Айверсон прошел тренировку с командой. «Это забавно, – вспоминал Дилео, – потому что первая тренировка Аллена была действительно ужасной. Нам пришлось пригласить его во второй раз, и уже вторая тренировка была намного лучше».

Тем не менее два скаута команды не видели ничего такого в действиях Айверсона, что заставило бы их передумать. «Мне нравился Аллен Айверсон как игрок, – сказал Шу в 2015 году. – Этот парень был просто невероятным игроком, одним из самых крутых игроков, которые у нас были в лиге, но мне просто больше нравился Коби».

Брайант явился на официальную тренировку в пиджаке и галстуке, переоделся и снова принялся за работу, поражая скаутов «Сиксерс».

В то время «Сиксерс» начали проводить психологические тесты для игроков, с которыми они работали, где были различные вопросы для игроков плюс личная беседа с психологом.

«Все было очень углубленно», – вспоминал Дилео.

Мы провели тест с Айверсоном, Стефоном Марбери, Брайантом и еще несколькими парнями, которые работали с «Сиксерс». Много позже поползли слухи, что Брайант каким-то образом показал некоторые тревожные звоночки на своих психологических тестах. Дилео вспомнил, что тест «Сиксерс» говорил им о Коби Брайанте совершенно другое: «Он был умным, очень конкурентоспособным. У него был характер, чтобы быть великим игроком, очень сосредоточенный, возможно, одержимый. Это была хорошая характеристика».

Возможно, одержимость Брайанта вызвала некоторые вопросы у других команд, сказал Дилео, добавив, что, вероятно, это можно рассматривать как негатив, но одержимость была двигателем, который управлял огромными возможностями величайших игроков игры, таких как Джордан, Мэджик Джонсон и Джерри Уэст.

«Мы высказали свое мнение, – вспоминал Шу, – но организация уже приняла решение. Они собирались взять Аллена Айверсона».

Дилео сказал, что Брэд Гринберг был новичком в этой ситуации. «Он не знал всего того, что знали мы о Коби. Так что это был большой риск. Это была большая авантюра. Я думал, что взять его первым номером – это большая, очень большая авантюра, – признался Дилео. – У Брэда были некоторые сомнения, и я могу их понять при выборе старшеклассника под номером один на драфте. Там были Аллен Айверсон, Стефон Марбери. На том же драфте был и Маркус Кэмби, так что там было много хороших игроков».

В этот момент Дилео изменил свою стратегию и попытался уговорить Гринберга обменять бывшую звезду Университета Северной Каролины Джерри Стэкхауса на еще один высокий выбор, чтобы заполучить Брайанта. Казалось вполне вероятным, что «Шарлотт», выбиравшие под тринадцатым выбором на драфте, набросятся на Стэкхауса, который только что завершил свой первый сезон в «Филадельфии».

«Вот на чем я сфокусировал свое внимание, – вспоминал Дилео. – В Джерри была определенная ценность для обмена. У него был очень хороший сезон новичка. Мы с Джином думали, что Коби будет лучше Джерри, поэтому и настаивали на его кандидатуре».

В то время казалось, что Айверсон идеально подойдет Стэкхаусу как половина будущей филадельфийской пары защитников. Стэкхаус показал, что он хороший игрок. Коби Брайант все еще оставался «семнадцатилетним вопросительным знаком», вспоминал Гринберг.

Как оказалось, Айверсон и Стэкхаус не очень-то ладят друг с другом, отмечал Дилео, оглядываясь назад: «Они не были идеальной парой. Они были двумя молодыми парнями, пытающимися себя проявить. Они оба нуждались в мяче, и для них обоих это не очень хорошо сработало».

Для болельщиков «76-х», задававшихся вопросом, что бы это могло быть, на первый взгляд казалось очевидным, что у Айверсона и Брайанта вполне могли быть одни и те же проблемы, играй они вместе. Но Дилео не думал, что так все и было бы.

По-настоящему великие игроки, такие как Брайант и Айверсон, находят способ работать вместе, помогать друг другу, сказал он, добавив, что поклонники «Сиксерс» никогда не задумывались о том, что могло бы быть, потому что никто не знал, насколько сильно скаутский персонал хотел заполучить в команду Брайанта.

«Я знаю, что все это безумие, – сказал Шу, разочарование все еще было очевидно в его голосе двадцать лет спустя, – но парень, которого мы хотели на драфте, был Коби Брайант, и мы дали это понять. Если бы я был главным, то это был бы Коби. Он был невероятен. Он был чертовски хорошим игроком. Никогда не знаешь, чем все это обернется».

В то время Ларри Харрис был скаутом в «Милуоки Бакс», у которого был выбор номер пять на драфте, и той весной он просматривал Брайанта, играющего за «Лоуэр Мерион». Это был первый раз, когда он видел такого искусного игрока из школы.

«Я и раньше видел школьников, но никто из них не был похож на Коби, – вспоминал Харрис. – Только его грация на площадке и то, как легко он играл. Он явно был лучшим игроком на паркете, и он просто делал игру настолько легкой для всех остальных рядом с ним. Я имею в виду, что он действительно был похож на волшебника, он был отличного размера. У него были длинные руки. Я имею в виду, что он действительно был похож на молодого Скотти Пиппена, просто тем, как он двигался, как он выглядел, какой он был длинный и атлетичный, и очень техничный. Его прыжок был хорош, достаточно хорош, чтобы его уважали, и он мог добраться до кольца как правой, так и левой рукой в любое время, когда бы только захотел».

Харрис не считал Брайанта единоличником, как многие в то время. «Он не был одним из тех доминаторов с мячом, бросающим доминатором, – сказал скаут. – Несмотря на то что он был лучшим игроком в команде, он на самом деле пасовал и делал других игроков вокруг себя лучше. Он опередил свое время».

Но потом Харрис увидел Брайанта во время Всеамериканской Игры под эгидой «Макдоналдса» той весной, и у него возникли некоторые вопросы.

«Как бы ни был хорош Коби, он принял участие во Всеамериканской Игре под эгидой «Макдоналдса», и хотя игра не определяет, кто ты есть, но он не выделялся, – вспоминал Харрис. – Он был хорош, но не доминировал. Он выглядел таким тощим, и ты задавался вопросом, какое влияние он будет иметь в НБА».

В драфте участвовала стайка лучших талантов, вышедших из колледжа, игроков с опытом, которые были гораздо более физически развиты, объяснил Харрис.

«Когда ты выбираешь в первой пятерке-шестерке драфта, – не то чтобы Коби не был достоин этого, – у тебя есть сомнения. Конечно, сегодня ты смотришь на его карьеру и можешь видеть все это, но в то время, просто со всеми данными, которые у тебя были, и все, что ты видел, как делает Рэй Аллен и что делал Стеф Марбери в колледже, было трудно сказать: “Эй, мы собираемся взять Коби перед этими парнями”».

И вот, как и дюжина команд на том драфте НБА, «Милуоки Бакс» принял решение не брать Коби. Они выбрали Марбери и быстро обменяли его на Рэя Аллена.

Кроме того, есть еще один фактор, который вредил Брайанту в «Филадельфии», сказал Харрис. Длинная тень его отца как разочарование родного города была одним из многих таких примеров, которые заставляли команды НБА с подозрением относиться к выбору местного игрока. «В НБА нет никаких правил, запрещающих это, – заметил Харрис, – но в целом люди должны быть осторожны, когда речь заходит о местном парне. Лучше убедиться, что игрок так хорош, как ты думаешь. Не должно быть ни тени сомнения, это должно быть почти и ежу понятно».

Местная сцена может быстро начать давить местного игрока, так же как это произошло чуть позже с Дерриком Роузом в «Чикаго», объяснил Харрис. «Все эти ожидания, билеты и семья – все это будет там каждый день, с чем тебе придется иметь дело. Я имею в виду, что иногда это может быть огромным бременем для парня, если он не в состоянии обработать и справиться со всем этим в таком молодом возрасте».

Вполне возможно, что Брэд Гринберг спас себя, «Сиксерс» и Коби Брайанта от сокрушительных ожиданий и разочарований, доставшихся на долю его отца всего двадцать лет назад.

Той весной Коби просматривали самые разные команды. В ретроспективе многие наблюдатели будут рассказывать о его великих выступлениях уже годы спустя, но правда была в том, что все они в конечном итоге приняли то же самое решение, что и «Сиксерс», и «Бакс».

Накануне драфта Джо и Пэм Брайант ужинали с руководством «Нью-Джерси Нетс» и казалось несомненным, что «Нетс» действительно возьмут их сына под восьмым общим выбором, и Брайанты были в восторге. Он будет рядом с домом, но не слишком близко. И у него будет возможность поиграть.

Однако драфт НБА уже давно продемонстрировал умение растягивать время. Сомнения, казалось, путешествовали со скоростью молнии, и несколько часов могли оказаться вечностью.

Значительный ход

Великий Джим Мюррей однажды заметил, что Джерри Уэст «мог заметить талант через окно движущегося поезда». В течение многих лет Уэст сосредотачивал свою огромную страсть и одержимость на своей игровой карьере в «Лейкерс». Он был тренером команды в течение несчастливых трех лет в конце 1970-х, затем перешел в главный офис и яростно начал миссию по поиску лучших талантов, доступных для франшизы, которую он так любил. Он поддерживал команду «Шоутайм» вокруг Мэджика Джонсона, снабженную свежими талантами, когда «Лейкерс» завоевали пять титулов за десятилетие, пока все это не остановилось в ноябре 1991 года с объявлением Джонсона о ВИЧ и завершении игровой карьеры. Команда переживала трудные времена, поскольку Уэст постоянно искал следующего великого игрока, который мог бы реализовать свой потенциал «Лейкерс» так, как это делал Джонсон.

К 1996 году он погрузился в мучительную задачу поиска способа забрать центрового-тяжеловеса Шакила О’Нила, который разочаровался в игре за «Орландо Мэджик» после того, как команда терпела поражения в плей-офф второй сезон подряд.

Поскольку Уэст был так сосредоточен на О’Ниле, ему и в голову не могло прийти наблюдать за тренировкой молодого парня из Филадельфии. Брайант был запоздалой мыслью, как позже объяснит Уэст.

Но Уэст был близким другом агента Арна Теллема. Именно Теллем сотворил чудеса той весной, сделав Брайанта игроком «Лейкерс», заметил Сонни Ваккаро. Брайант едет в Лос-Анджелес и присоединяется к «Лейкерс», франшизе, которая гордится своими победами в чемпионатах, и станет ключевым фактором ее величия, сказал Ваккаро, отметив, что если бы Брайант перешел в «Нетс» или другую команду, он все равно, вероятно, стал бы одним из лучших на своей позиции. Но приход в «Лейкерс» позволил Брайанту выиграть титулы, что создало ему ауру одного из абсолютно величайших защитников в истории игры, сказал Ваккаро.

Все это подтверждало, по мнению Ваккаро, что он был прав, настаивая на том, чтобы Теллем стал агентом Брайанта. Нью-йоркский агент, предложенный командой Брайанта, вероятно, мог бы привести его в лигу с «Нетс», но Теллем был тем парнем, который устроил ему пробы с Джерри Уэстом. Сам Брайант даже не рассматривал «Лейкерс», потому что у них был двадцать четвертый выбор в первом раунде.

Так уж случилось, что семьи Теллема и Уэста находились вместе на отдыхе. Только из дружбы с Теллемом Уэст согласился, чтобы Коби Брайант провел пару тренировок в «Лейкерс».

В тот день он великолепно показал себя перед Уэстом, выступая против бывших игроков «Лейкерс» Майкла Купера и Ларри Дрю. Подросток «прошелся по ним», как позже признался Уэст.

Вскоре Брайант должен был вернуться в Лос-Анджелес, чтобы сняться в рекламном ролике «Адидас». «Я думаю, ты снова будешь тренироваться с “Лейкерс”», – сказал ему однажды утром Джо.

Тон второй тренировки «Лейкерс» указал Коби, что команда очень серьезно к нему относится. Перед тренировкой Брайант впервые получил возможность подробно поговорить с Джерри Уэстом, который поделился несколькими мыслями о соревновательном уровне НБА. Это было началом наставнических отношений, которыми руководитель команды делился с «пареньком», как вскоре стали называть его поклонники в Лос-Анджелесе. «Он так много знал об игре», – сказал Брайант.

Кроме того, на этот раз он работал перед тренером Дэлом Харрисом, который не видел первую тренировку, что свидетельствовало о том, как мало ожиданий у команды было по поводу этой первой его оценки. Вторая тренировка была в ИМКА на боковой улице Лос-Анджелеса, и Брайант был озадачен расположением отдаленного спортивного зала и секретным характером всего мероприятия. Брайант столкнулся с высоко ценимым Донта Джонсом из штата Миссисипи, который был МВП Юго-Восточного регионального турнира НСАА той весной. Для начала оба игрока выполняли упражнения по броскам. Затем Брайант сыграл один на один с твердолобым старшекурсником из университета и сильно переиграл его, бросая сверху из-под него.

Этот момент окончательно решил для Брайанта вопрос о том, как бы он справлялся в колледже. Брайант очень хотел посетить преддрафтовые сборы НБА, чтобы сразиться с игроками колледжа, но его агент и отец не позволили ему этого. Вместо этого он проводил индивидуальные тренировки для команд Финикса (где он сыграл энергичный матч один на один против здоровяка Тодда Фуллера), Нью-Йорка, Нью-Джерси (которую он посетил три раза и где устроил впечатляющую бросковую работу и установил связь с тренером Джоном Калипари, который все упражнения делал вместе с ним) и Бостона.

По словам Ваккаро, «Лейкерс» остановили вторую тренировку всего через двадцать минут. Уэст поднялся со своего места под одной из корзин и поспешил на середину площадки, где схватил Сонни Ваккаро за руку и велел ему прекратить упражнения.

«Все, хватит, – прошептал Уэст Ваккаро. – Я заберу его».

«Это был один из самых главных моментов в моей жизни, – сказал Ваккаро в 2015 году. – Тут стоит Джерри Уэст и говорит мне, что я был прав насчет этого парня».

Через несколько минут Уэст сказал Брайанту то же самое: франшиза сделает все, что в ее силах, чтобы задрафтовать его.

Много позже откуда-то из организации «Лейкерс» просочится слух, что Уэст считает тренировку Брайанта лучшей из всех, которые он когда-либо видел. Вот что он рассказал легендарному телеведущему «Лейкерс» Чику Хирну, который после этого с удовольствием рассказывал эту историю в течение многих лет. Уэст давно верил, что, будучи скаутом, можно увидеть, что игрок может делать на паркете, но гораздо труднее, почти невозможно было прочесть сердце игрока, где и живет настоящее величие. Но тренировка Брайанта была настолько впечатляющей, что для Джерри Уэста она раскрыла его сердце, точно так же, как ранее для Тони Дилео. В каком-то смысле это было связано только с набором навыков, просто с количеством работы, которую должен был проделать игрок, чтобы обладать такими безупречными движениями, работой ног, обманными движениями и исполнением, часами, которые должны были быть вложены в подобное совершенство.

Вернувшись в отель, Брайант позвонил Теллему, и тот нервно поинтересовался, как все прошло. Брайант сказал ему, что все прошло хорошо.

«Я люблю тебя, парень», – выпалил ликующий Теллем (на рассказе о действиях которого частично был основан сериал «Арлис» телекомпании Эйч-Би-О). Подросток сказал своему агенту, чтобы тот остыл, но момент, должно быть, был волнующим для них обоих.

И все же, даже с пылкой страстью Уэста к Брайанту, это было далеко не законченной сделкой. Сначала «Лейкерс» должны были разобраться с соглашением об обмене на драфте с широким выбором, ради того, чтобы забрать Брайанта. Их расчеты показывали, что единственной командой, которая должна была взять его раньше, были «Нетс», причем Калипари и руководители Джон Нэш и Уиллис Рид были явно настроены решительно. У «Нетс» был восьмой выбор. После этого следующие несколько команд были сосредоточены на других целях, что означало, что «Лейкерс» мог получить его на тринадцатом общем выборе, оформив сделку с «Шарлотт Хорнетс».

Чтобы не дать «Нетс» забрать его, Теллему пришлось убедить «Нью-Джерси», что Брайант настолько презирает «Нетс», что откажется играть за них, и вместо этого пойдет в итальянскую команду и будет играть там, если придется. Джерри Уэст также должен был создать впечатление среди множества глаз и ушей по всей лиге, включая самих «Нетс», что он абсолютно не заинтересован в Коби Брайанте.

«Нетс» нужны были игроки, а не недовольный подросток на шею. В своих тренировках для них Нэш и Калипари видели, что Брайант был исключительным, но Теллему удалось убедить владельцев команды «Нью-Джерси» в реальной угрозе того, что Брайант будет играть за границей. Брайант просто обожал Италию, сказал Теллем, и предпочел бы играть там, чем в относительно бедной команде НБА. Теллем посеял достаточно сомнений у владельца команды.

В день драфта, к тому времени, когда настала их очередь выбирать, «Нетс» неохотно отступили и выбрали вместо этого защитника Виллановы Керри Киттлза.

В вечер драфта Ваккаро нервно сидел с Брайантом в зеленой комнате – там, где его ждали потенциальные соперники по драфту – вместе с родителями, двумя сестрами, дядей Пухляшом, кузеном Джоном и Теллемом. Незадолго до начала мероприятия Гэри Чарльз сообщил Джо о предстоящей сделке.

«Джо, – позвал его Чарльз. – Коби в порядке? Он поедет в Лос-Анджелес».

«Что?» – спросил Джо.

«Да, – сказал Чарльз. – Мы заключаем сделку. Просто постарайся держать рот на замке. С Коби все будет в порядке».

«Черт, – взволнованно сказал Джо. – Черт возьми, да, нас это вполне устраивает».

Затем Джо и Арн Теллем передали эту новость Брайанту в зеленой комнате. Хотя Коби и нервничал по этому поводу, Лоренцен Райт, который должен был перейти в «Клипперс», сидел рядом с группой Брайанта, и оба игрока нервно шутили и следили за происходящим со своими собственными списками макета драфта.

Как только «Нетс» забрали Киттлза, Брайант понял, что идет в «Лейкерс».

Аллен Айверсон из Джорджтауна, Стефон Марбери из Технологического университета Джорджии, центровой Маркус Кэмби из Массачусетского технологического, первокурсник Калифорнийского университета Шариф Абдур-Рахим и защитник Университета Коннектикута Рэй Аллен – все они опередили его. В конце концов, он был выбран под тринадцатым выбором в «Шарлотт Хорнетс».

«Хорнетс» были одной из немногих команд, с которыми Брайант не тренировался за несколько недель до драфта. И менее чем через час после его выбора слухи об обмене распространились по всем СМИ, собравшимся на драфте.

Генеральный менеджер «Хорнетс» Боб Бэсс подтвердил, что команда достигла соглашения с «Лейкерс» перед драфтом, чтобы выбрать неизвестного игрока по выбору «Лейкерс», с намерением обменять его права на центрового-ветерана Владе Диваца. «Лейкерс» сообщили «Хорнетс», что их выбором должен быть Брайант, всего за пять минут до того, как они должны были произвести свой выбор.

«Мы не выбираем школьников, – позже говорил журналистам тренер «Хорнетс» Дэйв Коуэнс. – Самим нам он никогда и не был нужен. Мы не думаем, что он сможет помочь нам прямо сейчас».

Несмотря на заявление Коуэнса, вскоре пошли слухи, что Арн Теллем вынудил его пойти на сделку, потому что Брайант хотел играть на более крупном рынке с большими возможностями для СМИ.

И снова средства массовой информации быстро атаковали и передавали общественный гнев по поводу явно возмутительных действий. Это не помешало спортивному радио в Филадельфии задаться вопросом, как семнадцатилетний подросток может диктовать, куда ему идти на драфте.

«Очевидно, Коуэнс не получил копию маркетингового плана Коби Брайанта, – взорвались спортивные новости. – Таково состояние НБА Дэвида Стерна в наши дни. Эти сопляки управляют детским садом. Дело уже не в баскетболе. А в имидже».

Тем временем семья Брайантов собралась вместе, чтобы отпраздновать такой поворот событий, все, кроме сестры Шарии, которая была не в настроении. Вместо этого, как она позже сказала Энтони Гилберту, она вернулась в свою комнату и хорошенько проплакалась.

Саут-стрит

Сделка между «Шарлотт» и «Лейкерс» была отложена Владе Дивацем, которому нравилось играть в Лос-Анджелесе. Он пригрозил, что скорее закончит с баскетболом, чем переедет, но потом передумал и согласился на сделку. Даже тогда обмен не мог быть завершен до 10 июля из-за моратория лиги на все сделки до тех пор, пока не будет ратифицировано новое коллективное соглашение для профсоюза игроков. Как только это случилось, Коби Брайант стал игроком «Лейкерс». Поскольку задрафтованному было еще семнадцать, его родителям пришлось подписать контракт с командой до 23 августа, когда ему исполнялось восемнадцать.

В выходной четвертого июля, находясь в подвешенном состоянии, Брайант столкнулся с Донни Карром на Саут-стрит в Филадельфии. Старые конкуренты долго беседовали. Карр по-настоящему оценил Брайанта и тут же пожалел, что его комментарий «если он профессионал, то и я профессионал» был подслушан репортером. По этому поводу над ним будут шутить всю оставшуюся жизнь. Всегда дружелюбный с Карром, Брайант в тот июльский день был оживлен и рассказал о последних событиях в своей жизни. К удивлению Карра, Брайант рассказал «о том, как Джерри Уэст и эти ребята думали, что он будет стартовым игроком “Лейкерс” через год; как они думали о том, чтобы переместить Ника Ван Эксела и Эдди Джонса, чтобы освободить под него место».

Этот момент казался почти нереальным.

«Тогда он это знал, – вспоминал Карр. – Он знал это. Он сказал мне, что в разговоре на Саут-стрит сразу после того, как его задрафтовали, все руководство “Лейкерс” было о нем очень высокого мнения».

Трудно было понять, что было более поразительно – сама новость или то, что Брайант озвучил ее прямо на улице в Филадельфии, где любимый игрок «Лейкерс» Эдди Джонс играл в Темпле и где он проводил время каждое межсезонье.

«Он сказал, что в основном это будет его команда и команда Шака, – сказал Карр. – Они хотели, чтобы он и Шак были двойным ударом, и они собирались освободить под него место. Я был в шоке».

«Правда?» – Карр вспомнил, как спросил Брайанта.

«Да», – ответил Брайант.

«Они собираются расчистить под меня пространство, приятель, – сказал Брайант. – Мне придется поработать над этим, приятель. Они сказали, что руководство высокого обо мне мнения, они собираются создать под меня место, чувак».

И ведь он говорил не о какой-то студенческой команде. Это были «Лейкерс». «Это было невероятно, – сказал Карр. – Но все, что он говорил, в конце концов сбылось. Все, что он сказал, воплотилось в жизнь. Он был уверен, что станет звездой НБА. Он говорил мне, что подключился к работе и с нетерпением ждет, когда станет звездой “Лейкерс”».

Поначалу, пока они разговаривали, Карр верил всему, что говорил ему Брайант. Эти двое наслаждались этой беседой как реальные конкуренты. Но пока разговор продолжался, Карру пришла в голову одна мысль.

«Помню, я только подумал: “Он немного не в себе. Насчет этого я ничего не знаю”. Ник Ван Эксел был одним из лучших игроков в НБА, Коби только что окончил школу, Эдди Джонса два раза выбирали в лучшую команду сезона. И я такой: “Что он вообще такое несет?”»

Карр был поражен тем, как уверенно Брайант вел себя в тот день, это выходило за пределы всего, что он когда-либо видел в исполнении своего друга. А он многое повидал. Эти два игрока были прекрасными противоположными примерами, как быстро меняются принципы профессионального баскетбола.

«Я был одним из тридцати лучших игроков в стране», – вспоминал Карр. Он был завербован десятками крупных университетов по всей Атлантической, Большому Востоку и другим крупным конференциям.

Многие критиковали Джо Брайанта в качестве ассистента в «Ла Саль», но он отбил серьезное сопротивление, чтобы завербовать Карра для тренера Спиди Морриса и для «Эксплорерз».

«Он всегда был разговорчив, всегда дружелюбен, – сказал Карр о Джо. – Он завербовал меня, чтобы я приехал в “Ла Саль”, и на самом деле поговаривали, что мы с Коби можем оказаться вместе. Меня вынудили поехать в «Ла Саль» из-за этой возможности. Я отказал многим престижным университетам».

Будучи всего лишь первокурсником, Карр отлично себя проявил в «Эксплорерз», набирая по 30 очков за игру и возглавив список национальных бомбардиров, став такой угрозой, что его начали ставить под двойное прикрытие почти в каждой игре. Он закончил сезон, набрав в среднем 23,9 очка, шестое место во всем «Дивизионе I», и сразу же столкнулся с моментом истины.

Он мог попробовать и рискнуть стать профессионалом именно тогда, когда его акции были самыми высокими. Это была своего рода авантюра, но профессиональные баскетбольные команды в 1997 году увлеклись молодежью как инвесторы на фьючерсных рынках. Команды в первую очередь смотрели на выгодность сделки, дополнительные сезоны и потенциально более высокие доходы, которые предполагала молодежь.

Карр решил сделать традиционную вещь: остаться в университете, где он забивал, забивал и забивал, чтобы накопить более 2000 очков, чтобы занять самое верхнее место во впечатляющем списке бомбардиров всех времен «Ла Саль», в который входили Том Гола и Лайонел Симмонс. Но к тому времени, как прошло четыре года, команды НБА начали смотреть на выпускников колледжа почти как на продукты в продуктовом магазине, у которых истек срок годности. Подростки привлекали миллионы, в то время как игроки в возрасте двадцати лет столкнулись с трудной задачей вернуть внимание профессионального баскетбола. Карр закончил играть в Турции, сильной лиге, где он продолжал держать свое реноме лучшего бомбардира. Баскетбол был отличный, болельщики с диким энтузиазмом, и у Карра было два замечательных года, пока он не получил разрушительную травму колена. Его игровая карьера закончилась, и он проводил последующие сезоны, наблюдая за Брайантом издалека, все еще сталкиваясь время от времени со своим старым другом.

«Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, я бы ушел, – сказал Карр о своем решении не становиться профессионалом после первого сезона. – Но я был глуп. Я накрутил себя, чтобы вернуться. На втором курсе у меня все было нормально. У меня была очень хорошая карьера, но нам всегда не хватало одного или двух игроков, так что я не думал, что получил по заслугам, потому что мы недостаточно выиграли».

Карр также вспоминал о роли Мармелада в том, что Коби стал профессионалом. «Он подарил своему сыну самые ценные сокровища», – сказал Карр.

Летние новости

Тем летом Шакил О’Нил обрадовал всю Южную Калифорнию, когда согласился на сделку с «Лейкерс» стоимостью более $120 млн.

Во многих отношениях подписание контракта с О’Нилом было конечным результатом одного непрерывного поиска с момента объявления Мэджика Джонсона о ВИЧ пять лет назад. В течение пяти долгих сезонов обстановка не менялась, и Уэст мучил себя, ища ответы. Тем временем «Лейкерс» тащились через одну неудачную кампанию за другой. Всегда будучи сгустком нервной энергии во время игр, Уэст вырос в воплощение беспокойства, часто выскакивая на парковку своей арены «Форум» во время игр, пока там на паркете решался их исход. Или его можно было увидеть стоящим возле секции 26, подсматривающим из-за билетеров на происходящее, его тело было скрючено от напряжения.

Некоторые наблюдатели были ошеломлены тем, что О’Нил раздумывает об отъезде из Орландо и об отказе от возможности поиграть с одаренным молодым защитником Анферни Пенни Хардуэем. И-Эс-Пи-Эн заявил, что О’Нил не будет настолько глуп, чтобы перейти, потому что игра в «Орландо» даст ему лучшую возможность выиграть чемпионат.

Другие наблюдатели, однако, начали сомневаться в химии «Мэджик». Ходили слухи, что чрезвычайно успешная маркетинговая кампания Хардуэя «Малыш Пенни» создала персону настолько значительную, что она повлияла даже на стиль самого О’Нила. Еще более важным фактором было то, что Хардуэй был выбран в первую сборную всей НБА, в то время как присутствие Хакима Оладжьювона и Дэвида Робинсона преградило путь О’Нилу к этой чести.

Еще одним фактором стали поражения команды в плей-офф 1995 и 1996 годов. В 1995 году «Мэджик» проиграл «Хьюстону» со счетом 0:4 в финале НБА. В 1996 году именно «Буллз» победили их со счетом 4:0 в финале Восточной Конференции. Веселый О’Нил плакал после обеих этих серий, хотя до этого он плакал из-за баскетбола только раз после проигрыша в матче чемпионата штата в десятом классе средней школы, который внезапно уничтожил непобедимый сезон. В Орландо именно О’Нил, а не Хардуэй, тренеры или его товарищи по команде несли ответственность за эти поражения.

О’Нил знал, что «Лейкерс» – команда с традициями особой заботы об игроках. Уэст, в частности, сам был суперзвездой. Он знал, с каким давлением, непониманием, проблемами сталкиваются игроки высокого положения. Можно утверждать, что ни один руководитель НБА не прилагал таких усилий, как Уэст, чтобы защитить и воспитать молодых звезд.

Потом были еще и традиции «Лейкерс». Их голливудская принадлежность, аура на их стадионе «Форум» были очень привлекательны для О’Нила. Работа в Лос-Анджелесе означала бы, что он мог бы воспользоваться связями Голливуда с его внесудебными интересами, его производством рэп-музыки и актерской игрой.

Уэст и его сотрудники видели, что у них есть шанс подписать контракт с О’Нилом, но это может стоить им до $100 млн – достаточно большая цифра, чтобы отпугнуть большинство желающих. Ситуация заставила Уэста изо всех сил пытаться найти место под потолком зарплаты, чтобы подписать большого центрового. «Если бы вам пришлось отказаться от всей своей команды ради такого краеугольного игрока, как Шакил, вы бы подумали об этом», – сказал он в то время.

Уэст решил, что ему придется предложить $95 млн, чтобы получить свой приз. Но в конечном счете эта сумма оказалась на много миллионов меньше, чем того требовалось. Чтобы создать больше места под предельной зарплатой в течение семи сезонов, Уэст практически подарил защитника Энтони Пилера и резервного форварда Джорджа Линча, отправив их в «Ванкувер».

«“Лейкерс” могли бы свернуть сделку», – сказал агент О’Нила Леонард Армато, сам обувной представитель, как и Ваккаро, маневрирующий, чтобы представлять центрового прямо из Университета штата Луизиана. «Возможно, они были на грани этого несколько раз. Но Джерри Уэст такого не сделает. Он был “Мистером Решалой” и как игрок, и в подобных сделках».

Встречное предложение «Орландо» подскочило до $115 млн, а затем и чуть больше. Чтобы довести свое предложение до $123 млн, «Лейкерс» отказались от семи игроков, включая Мэджика Джонсона и Седейла Тритта. Сбрасывание игроков из состава, казалось, граничило с безумием. Если бы О’Нил остался во Флориде, «Лейкерс» просто так выпотрошили бы свою команду.

«Мэджик» могли бы заплатить больше, чтобы подписать своего собственного свободного агента, но стало очевидно, что, как утверждал О’Нил, деньги не были ключевым фактором. Сделка с «Орландо» в первый год принесла бы почти $20 млн наличными, но О’Нил смотрел на запад.

«Это баскетбольная организация, – говорил он позже о «Лейкерс». – Когда я принял решение переехать, это было не из-за денег, не из-за кино, не из-за рэпа. Я просто хотел почувствовать, что меня ценят, вот и все. Вот к чему все на самом деле сводится. Не к деньгам. Кого волнуют деньги? Чувак, я имею в виду, у меня же и так есть деньги».

Подписав двадцатичетырехлетнего центрового, «Лейкерс» ухитрились захватить наиболее физически доминирующее присутствие в игре, что стало традицией команды на протяжении многих лет, с подписанием великих центровых – от Джорджа Микана до Уилта Чемберлена и Карима Абдул-Джаббара, все они были центральными фигурами дюжины титулов франшизы к 1996 году.

«ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ ЭТОТ ПРИЗ, – СКАЗАЛ ТОГДА УЭСТ, – КОГДА Я ОГЛЯДЫВАЮСЬ НАЗАД НА ИСТОРИЮ И ВРЕМЯ, КОТОРОЕ Я ПРОВЕЛ С ЭТОЙ КОМАНДОЙ, Я ДУМАЮ, ЧТО ЭТО, МОЖЕТ БЫТЬ, САМАЯ ВАЖНАЯ ВЕЩЬ, КОТОРУЮ МЫ КОГДА-ЛИБО ДЕЛАЛИ».

В разгар таких махинаций и сделок выбор на драфте Коби Брайанта казался почти тщательно продуманной, но запоздалой мыслью.

Как только его собственный контракт был официально подписан, Брайант переключил свое внимание на игру за команду развития «Лейкерс» в летней профессиональной лиге Фила, одной из нескольких лиг, которые команды НБА использовали для летней работы. «Никто не знал, чего ожидать, когда он пришел, – вспоминал Ларри Дрю, ассистент «Лейкерс», который руководил командой. – Все знали, что у него талант».

Многие наблюдатели думали, что громкий приезд Шакила О’Нила в Лос-Анджелес поможет замаскировать представление Брайанта и снять часть общественного давления с молодого новичка. Но надежды на это испарились с его первым появлением в Пирамиде, пятитысячной арене на Лонг-Бич, где проходили матчи летней лиги. Обычно там было много свободных мест, но в первый же вечер Брайант собрал такую толпу, что, и две тысячи болельщиков были отправлены домой.

«Я помню первый день, когда он приехал, – вспоминал Дрю. – Все СМИ и все люди, которые там были, скандировали его имя. Народу было битком. В первый день, когда он приехал, он даже не переодевался, чтобы поиграть, но воздух был буквально наэлектризован от его присутствия».

Журналист Рик Бучер вспоминал, как впервые увидел Брайанта в раздевалке во время летней лиги. «Он был школьничком, – вспоминал Бучер, – буквально бросал свои спортивные шорты и кроссовки в рюкзак, давал интервью средствам массовой информации, а затем, знаете ли, уходил, как парень, который только что закончил занятия в школе».

Обычно «Лейкерс» использовали матчи лиги, чтобы помочь подготовить своих новичков и молодых игроков к адаптации в команде, сказал Дрю. «Но в первые дни его пребывания там было не так уж много работы. У нас не было возможности попрактиковаться. В летней лиге у нас обычно есть пять-шесть дней, чтобы потренироваться и заставить игроков привыкнуть к тому, что мы хотим от них. Он пришел как раз в тот момент, когда игра уже шла, так что он просто выходил и играл на инстинкте. Он был похож на маленького щенка, выпущенного из клетки. Он прыгал по всей площадке. Все видели, что это будет особый талант. В его походке чувствовалось самодовольство. Он был уверенным в себе парнем, который не шарахался, который не боялся играть против профессиональных игроков».

Брайант показал, что у него нет никаких сомнений в том, что он может вмешаться и взять на себя ответственность, даже до такой степени, чтобы указывать товарищам по команде, что делать и куда бежать на площадке. Его товарищи по команде были на четыре и пять лет старше его, но если это и заставляло его задуматься, то он этого не показывал.

«Я просто хочу выходить и побеждать, – сказал он в интервью “Лос-Анджелес Таймс”». – Если тренер хочет, чтобы я был лидером, то я им и буду. И что бы ни случилось, если я увижу, что что-то не так, я внесу свой вклад, точно так же, как Шак внес бы свой вклад. Но для меня очень важно оставаться в рамках концепции команды».

Самое главное, звездное качество, которое Уэст и владелец «Лейкерс» Джерри Басс отчаянно хотели увидеть, было немедленно продемонстрировано. Он набрал 25 очков в своей первой игре, 36 в другой, и в среднем набрал 24,5 очка и около 5 подборов за четыре игры.

Будучи на западном побережье со своей командой ЛСС, Гэри Чарльз взял с собой Ламара Одома, чтобы посмотреть, как Брайант играет под конец летней лиги. Брайант увидел, что они стоят на верхнем уровне арены, и помахал им рукой.

«Как дела?» – спросил Чарльз.

«Чувак, – ответил Брайант. – Я тут их прибиваю. Ты должен посмотреть на меня. Я здесь их разделываю».

Чарльз расхохотался и посмотрел на него, гордо одетого в форму «Лейкерс».

«Я такой: “Коби, ты никогда не изменишься”, – вспоминал Чарльз в 2015 году. – Он был просто счастлив быть игроком “Лейкерс”».

Как Уэст и Басс, Брайант тоже искал доказательства того, что он может играть главную роль, и летние игры лиги предоставили ему все доказательства, которые он только хотел. «Я чувствовал, что всегда смогу делать то, что делал в старших классах, что это было не так уж трудно», – объяснял он позже.

С Грегом Даунером никто не советовался по поводу большого перехода Брайанта в профессиональную игру. У тренера были свои заботы, но не об игре Брайанта, а о том, как он приспособится к жизни подростка в шумном городе. Он слышал, как летом Брайант говорил в Филадельфии: «Это будет моя команда» – это «альфа-типичный комментарий», как описал его тренер. «Я думал про себя, – вспоминал Даунер, – что он не отступится от Шакила, что он посрамит Шакила».

Часть IV: Калифорнийские звезды

Глава 18: Пасифик Палисейдс

Было несколько историй о том, как «Лейкерс» играли в первый год Коби Брайанта в НБА. Руди Гарсидуэнас не был прямым свидетелем всех их, но многие из них ему известны. Он был менеджером по экипировке команды в течение дюжины лет и бесплатно занимался этим же еще раньше, поэтому его связи с франшизой уходили глубоко в эпоху «Шоутайм», когда Мэджик Джонсон превратил «Лейкерс» в команду, которая напоминала экзотическую спортивную машину, рассекающую воздух на блестящем финише и преобразующую спящее баскетбольное сообщество Лос-Анджелеса в ночное ралли бодрости духа. Улыбка Джонсона рождала энергию и энтузиазм, так используя автомобильную культуру Лос-Анджелеса, как не удавалось никому другому ранее.

Гладковолосый Пэт Райли всегда находил новые способы поднять интенсивность, Мэджик, Карим, Куп, Уорти и все другие игроки, где бы они ни играли, везде заставляли сердца людей чаще биться. Эти «Лейкерс» показали баскетболу, каким он должен быть, разделяя, отдавая, любя и повсеместно улыбаясь.

«Это была семья, – задумчиво сказал Гарсидуэнас об эпохе “Шоутайм”. – Тогда игроки были совсем другими. Мэджик был из тех игроков, которые не позволяют своим товарищам по команде отвлекаться. Все делалось ради главного приза, и исключений не было. Ты либо выиграл чемпионат НБА, либо нет. Тогда никакого второго места не было».

Когда все это внезапно прекратилось, потеря «Шоутайм» оставила в тоске миллионы поклонников, которых она воспитала. Хорошей новостью было то, что Уэст и владелец Джерри Басс чувствовали то же самое, что и болельщики, при этом замахиваясь на большее. Они вовсе не хотели, чтобы в их жизни вернулось чувство глянцевого превосходства в худшем смысле этого слова.

Спокойное поведение Гарсидуэнаса противоречило его собственной жажде этой химии. Он называл себя одной из «рабочих пчел» в организации «Лейкерс», но, возможно, был самым большим фанатом из всех. Никто ничего даже близко не делал для «Лейкерс» так, как это делал Руди Джи. Он был там, дома и в гостях, каждый день рядом с самыми громкими баскетбольными именами, видел их величие и ничтожество. Он стирал спортивные штаны, носки, шорты и полотенца, делал бесчисленные приготовления к поездкам, арендовал все тренажерные залы для выездных тренировок и вообще служил одним из немногих здравомыслящих якорей для «доброго корабля Леденец» под командованием Джерри Басса (отсылка к песне Ширли Темпл[25]). Во многих отношениях Гарсидуэнас и давний тренер команды Гэри Витти руководили всем ежедневным шоу прямо с палубы. Как глубоко она ушла под воду? Позже, когда Фил Джексон захотел, чтобы шалфей горел в раздевалке, чтобы отогнать беспокойных духов, именно Руди Джи пошел и купил этот шалфей.

Той осенью 1996 года Руди Джи был таким же, как всегда: невысокий, плотный, с козлиной бородкой, невозмутимый, рассудительный и целеустремленный. Он был из тех сдержанных парней, от которых зависела франшиза, который проводит команду через ее обычный минимум из ста игр, трехсот тренировок и бог знает скольких еще перелетов, – не говоря уже о часах, проведенных в пробках Лос-Анджелеса, – в течение ее восьмимесячных сезонов. Он упаковывал, распаковывал, передавал, подбирал, стирал, переупаковывал, складывал, убирал, вытаскивал, привозил, разгружал и перезаряжал все, с чем «Лейкерс» имели дело каждый день. На следующее утро он рано вставал и повторял все сначала. Он знал, что прижимистые «Лейкерс» платили ему значительно меньше, чем другие команды платили своим спецам по экипировке, но он полагал, что команда компенсировала это, предоставив ему возможность участвовать во всех своих финалах и важных событиях с постоянно меняющимся составом самых значительных персонажей.

Поэтому было понятно, что Гарсидуэнасу, как и всему Лос-Анджелесу, было любопытно посмотреть, что эти две молодые звезды и множество новых лиц собираются принести ко двору этой осенью.

Шакил О’Нил не разочаровал. Набив карманы почти всеми $123 миллионами, которые команда должна была ему выплатить, О’Нил бросил взгляд на потрепанный автомобиль, в который Гарсидуэнас собирал все свое снаряжение для командных поездок, пошел и купил ему совершенно новую машину. За те три десятилетия, что он провел среди миллионеров, никто никогда не делал для него ничего подобного и никогда больше не сделает.

Брайант был страстным интровертом, но он привнес в беседу свое собственное очарование. Он умел говорить по-испански и часто заходил в кабинет Гарсидуэнаса, чтобы воспользоваться компьютером. Интернет-серфинг был относительно новым делом, и Брайанту он быстро пришелся по нраву. Со всеми своими дополнительными индивидуальными тренировками он проводил так много времени в офисах «Лейкерс», что ему нужно было немного места, где он мог бы зависнуть.

Специалист по экипировке многое узнал об этих двоих, просто взглянув на их шкафчики. Брайант был аккуратен, поскольку внимательно следил за своим снаряжением, следя за тем, чтобы у него было достаточно чистой одежды для многочисленных тренировок, которые он проводил каждый день. Что же касается О’Нила, то никогда не знаешь, что там найдешь, поэтому Гарсидуэнас стал оказывать ему дополнительную помощь в наведении порядка, когда того требовал хаос.

Единственное, что объединяло Брайанта и О’Нила, как и почти всех остальных членов организации, – это склонность к нетерпению. Все хотели получить все прямо сейчас.

Гарсидуэнас заметил, какое давление новичок оказывал на всех остальных, более возрастных игроков «Лейкерс», своей интенсивностью, своей беговой тренировкой и практикой бросков сверху, своим постоянным изучением видеозаписей, своим поведением. Ни публика, ни пресса этого не видели, но Брайант был одиноким волком и представлял угрозу для своих старших товарищей по команде. Они смотрели на него, пытаясь понять. Брайант тем временем держался особняком и не давал им ничего, кроме самой своей игры, которая была ошеломляющей с его энергией и потребностью доминировать.

Гарсидуэнас был знаком с таким типом личности. Джерри Уэст годами наполнял своей энергией всю франшизу. Не было недостатка в людях, которые качали головами и называли Уэста сумасшедшим, включая и самого Уэста.

Он требовал совершенства от себя и от команды. Гарсидуэнас помнил, что даже великие клубы во времена «Шоутайм» огорчали его.

«Лейкерс» могли бы выигрывать 20 очков, достаточно удобное лидерство для Гарсидуэнаса, чтобы тот мог к четвертой четверти проскользнуть в раздевалку и заняться стиркой. Довольно скоро Уэст присоединялся к нему, абсолютно раздосадованный тем, почему они не сыграли лучше, и к черту этот счет.

Отношение нового подростка было хорошим ответом на это. «Коби многого от себя ожидал, – вспоминал Гарсидуэнас. – Я имею в виду, что он бросил вызов самому себе и всем, кто его окружал. Он показал безмерную величину своего просто редчайшего таланта».

Этот талант, а также спортивная манера, которую он практиковал в стремлении добраться до кольца, казалось бы, в каждой игре, представляли собой чрезвычайно желанное зрелище для персонала и руководства команды, но его молодость также вызывала изрядную долю презрения, объяснил Гарсидуэнас.

«Было здорово увидеть кого-то, у кого был такой невероятный талант, но, я имею в виду, должен быть и темперамент, приходящий вместе с ним. И должно быть знание, как его использовать и когда его использовать».

ОБ ЭТОМ КОБИ БРАЙАНТ ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЛ, И НА САМОМ ДЕЛЕ ЕМУ МЕШАЛО СЛЕПОЕ ПЯТНО РАЗМЕРОМ С СОЛНЦЕ. САМ БРАЙАНТ В КОНЦЕ КОНЦОВ, ВСПОМНИВ ТО ВРЕМЯ, МОГ БЫ НАЗВАТЬ СЕБЯ ИДИОТОМ.

Это будет бременем подростка в течение долгого времени.

Царь горы

Как бы они ни были потрясены талантом, Уэст и его сотрудники немного волновались по поводу совершенно новой концепции: как команда отнесется к тому, что в ее рядах окажется восемнадцатилетний подросток? С новой структурой зарплаты новичка он подписал с командой стандартный трехлетний контракт на $3,5 млн. Увидев, что голливудская жизнь сделала с молодым Мэджиком Джонсоном, «Лейкерс» попытались придумать, как смягчить его адаптацию.

Вскоре после того, как Коби присоединился к «Лейкерс», Джо и Пэм Брайант упаковали вещи и вместе с младшей дочерью Шайей, которая ушла из «Ла Саль», переехали в Лос-Анджелес, где Коби купил дом с шестью спальнями в Пасифик Палисейдс, высоко над окружающим его остальным миром.

Сонни Ваккаро также вернулся через всю страну, чтобы помочь яркой молодой звезде «Адидас», несмотря на то, что обувщик гнался за следующим крупным талантом для компании. Он видел смысл в том, что Брайант захотел иметь большой дорогой дом на самой вершине холма. Ваккаро выбрал для «Адидас» молодого человека, который хотел править всем этим.

Обувщик и его жена Пэм могли посмотреть наверх и увидеть его из окон квартиры в приморском районе, в которую они переехали. Дом Брайантов также находился недалеко вниз по улице от дома тренера «Лейкерс» Дэла Харриса – действительно уютное место.

Шария, старшая сестра Брайанта, осталась в Темпле, где она заканчивала обучение на степень бакалавра в области международного делового администрирования, области, которую, как сказал Брайант, тоже хотел бы когда-нибудь сделать своей профессией.

Через некоторое время Шария впервые увидит своего играющего брата по телевизору. «У него много денег, и он живет в Калифорнии, – говорила она в интервью «Ю-Эс-Эй Тудэй». – Но для меня он просто Коби».

Вопрос, кем именно был Коби, оставался открытым для обсуждения в раздевалке «Лейкерс», но это было совершенно ясно в его доме высоко на холме. Брайант вскоре пошел на вечернее шоу с Джеем Лено и язвительно заметил, что он поставил своих родителей на пособие.

Хотя Коби был хозяином поместья, Пэм потребовалось некоторое время, чтобы перехватить эту роль. Джо рассказывал историю о том, как Коби вернулся домой и попытался рассказать своей матери о серьезных вещах, которые он сделал на баскетбольной площадке в тот день, только чтобы услышать, как она сказала: «Это все хорошо, дорогой. А теперь иди и вынеси мусор».

Пэм обставила дом как итальянскую виллу, наполненную произведениями искусства и дорогим декором. Это выглядело фантастически и представляло жизнь, которую она узнала в Европе, объяснил друг. «Они все время говорили об Италии и о том, как она полюбила готовить и делать все свежее. Она готовила все эти блюда. Я имею в виду, она готовила все, что он хотел. Все было домашним, абсолютно все. Я имею в виду, что она проводила на кухне многие часы. Она обожала его. Они его очень баловали. Было совершенно ясно, что Коби может делать все, что захочет, и Пэм не возражала. Они находились рядом, чтобы обеспечить поддержку, в которой он нуждался, привыкая к жизни в профессиональном баскетболе».

На вилле у Брайанта был свой собственный маленький мир наверху, с потрясающим видом как на город, так и на океан, рассказал друг: «Там была очень большая комната для Коби наверху, и это были его собственные апартаменты. У него были кожаные диваны и телевизоры с большим экраном. На самом деле ему не нужно было уходить или что-то делать. Он мог просто оставаться там».

Там, в своем убежище, заполненном стереоаппаратурой, игровым оборудованием, компьютером и видеомониторами, он мог сколько душе угодно заниматься баскетболом или даже писать стихи. Если ему надоедала виртуальная ночная жизнь, он мог встать и посмотреть на серебристый Тихий океан или погрузиться в мысли о сверкающих огнях Лос-Анджелеса, но даже в этом случае ситуация не выглядела так, как будто он просто скрывался наверху.

Шаг назад

Гэри Чарльз вернулся в Лос-Анджелес в августе и в итоге тусовался с Брайантом и несколькими ветеранами НБА возле баскетбольных площадок на Венис-Бич. Кто-то подошел к ним, чтобы позвать их присоединиться к товарищеским играм, и Брайант был готов сыграть, когда один из ветеранов сказал ему, что он сумасшедший, если сделает это. Брайант в тот день воздержался, но эта идея уже пускала свои корни.

Через несколько недель Чарльз услышал новость. В начале сентября Брайант получил травму во время товарищеской игры на открытом воздухе на Венис-Бич. «Первое, что я услышал о Коби, было то, что он повредил запястье, играя на Венис, – вспоминал Дерек Фишер, другой выбор в первом раунде «Лейкерс» в 1996 году. – Я просто не мог поверить, что парень будет играть на Венис-Бич. Это был мой первый опыт понимания того, насколько он был деятелен и полон энтузиазма, просто играя в эту игру. У него действительно была страсть к игре. Независимо от того, где это было, в какое время дня, он собирался играть».

«Я подпрыгнул, чтобы забросить мяч сверху после отскока, – рассказал Брайант. – Мяч подпрыгивал на ободке и зашел в кольцо. Я совершил ошибку, не держась за край кольца, чтобы, ухватившись, медленно спуститься вниз. Я просто попытался отпустить корзину прямо в воздухе».

Он упал на землю и ударился запястьем. Тут же внутри все как узлом связалось, и он понял, что оно сломано. Травма не требовала хирургического вмешательства, но это означало, что он не будет готов к открытию тренировочного лагеря в октябре. Для новичка пропустить тренировочный лагерь было огромным ударом, особенно когда «Лейкерс» уже освоились со своим новым центровым. «Это отбросит его назад, – сказал журналистам исполнительный директор «Лейкерс» Митч Купчак. – Он восемнадцатилетний игрок, и первый тренировочный сбор очень важен».

Однако Уэст не казался обеспокоенным. «Этот парень будет играть на турнире Малой Лиги, – сказал он. – Меня это не беспокоит. Он любит играть в баскетбол. Он один из самых преданных игроков, которых я когда-либо видел».

Ситуация осложнялась тем фактом, что Брайант не имел определенной позиции, но рассматривался как комбинация разыгрывающего, защитника и легкого форварда и должен был играть на всех трех позициях в течение следующих нескольких сезонов. Его рост и быстрота были основой редкостной универсальности, но отсутствие тренировочного лагеря означало, что ему потребуется больше времени, чтобы найти свое место в ротации «Лейкерс».

Новые лица в команде привнесли коррективы как для новичков, так и для ветеранов. «Все должны были научиться играть с Шаком, стоять лицом к корзине и знать, когда идти на проход», – вспоминал Трэвис Найт, еще один новичок той осенью.

«В тот первый день тренировочного лагеря Коби получил травму и все такое, – вспоминал Фишер, – но он все еще хотел быть там, пытаясь делать броски из-под кольца со второй линии и делать все возможное, чтобы все еще участвовать в тренировках и быть частью группы».

Очевидно, Брайанту было важно утвердиться в команде, однако вне площадки он держался на расстоянии от товарищей по команде, отвечая на вопросы обо всем, что не имело отношения к баскетболу, односложными или двусложными ответами. Фишер вспоминал, что он вообще редко заводил личные разговоры.

Задача иметь дело со старшими, более опытными игроками явно загоняла его гораздо глубже в себя, чем когда-либо в «Лоуэр Мерион». Эта ситуация сильно повлияет на взаимоотношения в команде в течение следующих трех сезонов и будет раздражать игроков, тренеров и сотрудников.

«Коби пришлось многому научиться в общении с другими людьми, – заметил Гарсидуэнас. – На самом деле он изучал не столько человеческую природу, сколько баскетбол. Так что, знаете ли, он не всегда поступал правильно по отношению к своим товарищам по команде.

В нем было что-то молодое и упрямое. Он собирался сделать то, что считал лучшим, что, по его мнению, он должен был делать, не считаясь ни с кем другим».

Новичок действительно не обладал большим количеством навыков общения с людьми, но он показал замечательную манеру общения со средствами массовой информации. Некоторые репортеры входили в число его самых прочных связей, и, как и Джерри Уэст, он не был таким застенчивым, как большинство игроков, открываясь журналистам. Скуп Джексон, в то время из журнала «Слэм», был одним из нескольких, с кем у него была такая связь.

Впервые они встретились на фотосессии для журнала о хип-хопе и баскетболе в Орландо, прямо перед инструктажем новичков. «У нас там были Айверсон, Коби, Маркус Кэмби, Антуан Уокер, Рэй Аллен. Мы поместили их всех на обложку журнала. Вы посмотрите на него, Коби на обложке, и его рука спрятана за спиной, не показывая гипс на руке».

Все они были объявлены следующей волной молодых игроков, пришедших в лигу вслед за Джорданом.

«Он был самым молодым членом этой группы, и он не обязательно был звездой, – вспоминал Джексон. – Аллен был звездой. Он уже бывал на нашей обложке».

В частных беседах люди сомневались в Брайанте, вспоминал Джексон: «Что я помню, так это то, как комфортно он чувствовал себя рядом со всеми этими молодыми ребятами, которые должны были быть лучше его. Он не был высокомерным. Ему было просто удобно, чувак. Это он был в шутливом настроении, это он играл с баскетбольным мячом, очень, очень свободно, невероятно свободно. Он понимал свое положение, ему было очень комфортно быть молодым парнем. Не стесняясь, не отстраняясь, он все время держал в руке баскетбольный мяч».

Только позже Джексон получит более полную картину от товарищей Брайанта по команде. «Они просто начали говорить о том, насколько он был другим парнем, просто с языковой точки зрения, где он был и откуда он пришел, – сказал Джексон. – Ты смотришь на школьника, который застрял в Лос-Анджелесе среди суперзвезд. Шак – центр этой вселенной. И ты начинаешь слышать о Коби: “Этот парниша говорит на семи языках. Он из другого мира. Он знает, что заказывать, когда мы идем в китайский ресторан, – он реально это знает”. Просто высокий уровень интеллекта, который он принес из своего мира и которого у них, скорее всего, не было из-за того, откуда они были родом. Они не преследовали его или что-то в этом роде, а просто говорили: “Этот парниша другой”».

Тем не менее, у товарищей Брайанта по команде был большой опыт, который давал им преимущество перед ним. Он ясно это понимал. «Лейкерс» вернули в команду давнего ветерана Байрона Скотта в качестве наставника. Скотт привязался к Брайанту, потому что новичок отличался от многих молодых игроков, проходящих через лигу. Брайант был знаком с историей баскетбола и хотел впитать все, что он мог, о днях Скотта с Джонсоном и «Лейкерс» эпохи «Шоутайм». Он также стремился получить информацию и советы о тренировках и темпе, чтобы добиться успеха в игре.

Скотт видел, что многие молодые игроки, приходящие в лигу, были так нарочито хладнокровны, что никогда бы не рискнули показаться такими наивными, задавая подобные вопросы. Брайант, однако, никогда не сдерживал своего любопытства.

Другой кульминационной точкой была его дружба с Эдди Джонсом, которому тогда было почти двадцать пять лет и который начинал свой третий сезон в «Лейкерс». Гарсидуэнас заметил, что у него было хорошее начало карьеры, но руководство все еще пыталось выяснить, подходит ли стиль Джонса команде.

Кроме того, Джонс довольно скоро почувствовал свои собственные разногласия с О’Нилом, который оценивал своих новых товарищей по команде.

Сам Брайант не был исключением и вскоре принял приглашение двадцатичетырехлетнего О’Нила поужинать в ресторане. «Это было хорошо, – сказал Брайант о своей первой встрече с товарищем по команде. – Это было круто».

«В этой команде явно есть забота о нем, – объяснил Курт Рэмбис, ассистент «Лейкерс» в том сезоне. – Не потому, что он маленький ребенок и не может сам о себе позаботиться, а потому, что каждый по-настоящему чувствует, через что он проходит. Мы все впервые живем вдали от дома. Он находится в этой обстановке, где почти каждый человек значительно старше его».

Однако один давний сотрудник «Лейкерс» передал более суровый взгляд на новичка: «Мы не были уверены, был ли Коби просто тихим, или он буквально думал, что он лучше, чем все остальные, будто он думал, что он был этим величайшим спортсменом и все остальные играли свои роли только для того, чтобы сделать его лучше».

Не имея никаких доказательств обратного, его товарищи по команде начали подозревать, что он гораздо больше заинтересован в своих личных достижениях, чем в командных целях, сказал Дерек Фишер: «Вот почему люди часто ошибочно воспринимали его как человека, который думает только о себе».

Если тренировочный лагерь обозначил первые трудности в профессиональной карьере Брайанта, он также принес и первое облегчение, по крайней мере для его товарищей по команде. Ветеранская дедовщина для новобранцев уже давно была основным продуктом каждого нового сезона, начиная с банкета открытия тренировочного лагеря. Как того требовала традиция, после еды Уэст начинал процесс с редких замечаний о предстоящем пути. Он напомнил игрокам о политике лиги в отношении азартных игр и драк и о том, как они должны вести себя в качестве игроков «Лейкерс». О традициях «Лейкерс» почти не говорили. Игрокам это было не нужно. Они видели это каждый раз, когда заходили в «Форум» и смотрели на все чемпионские знамена, висящие над ними.

Большинство торжеств для новичков в 1996 году на обеде-открытии команды были сохранены и для Брайанта, которого ветераны заставили встать и спеть одну из проникновенных баллад Бренди. «Они не всех заставляли петь песни, – вспоминал Трэвис Найт. – Они заставили Коби петь из-за Бренди. У него хорошо получилось, он даже прикладывал не так чтобы много усилий. Он знал почти все слова. Это было мило».

«Они думали, что это смешно, – признавался он позже. – Мне это не показалось смешным. Они заставили меня петь I Wanna Be Down. Я знаю большинство слов, потому что слышу их постоянно. Ребята устроили мне из-за этого неприятности».

Много лет назад Уэст долго и молча сносил все то веселье, которое товарищ по команде Элджин Бейлор часто получал за его счет, – прозвища, высмеивающие его деревенское происхождение и выговор из Западной Вирджинии. Так уже давно было принято в НБА.

Постепенно Брайанту удалось в какой-то степени принять участие в тренировочном лагере.

«Он не часто играл в тренировочном лагере, – вспоминал Трэвис Найт. – Но он бегал, делал много упражнений на ускорение и тому подобное. Можно было сказать, что он был в хорошей форме. Его нисколько не пугала сложившаяся ситуация».

Брайант сыграл свои первые минуты в НБА 16 октября, в предсезонном матче во Фресно, и набрал 10 очков и 5 подборов. Два дня спустя «Лейкерс» провели свой первый матч предсезонки на «Форуме» против команды из родного города Брайанта – «76-х». В конце игры он попытался провести бросок сверху и столкнулся с резервным центровым «Филадельфии» Тимом Кемптоном. Удар отбросил Брайанта на пол, оставив его с сильно растянутой сгибающей мышцей бедра и еще одним простоем.

После этого Эдди Джонс посоветовал ему перестать так много бросать сверху.

После того как он выздоровел, Брайант работал над пересмотром своей техники бросков сверху. С этого момента он будет стремиться установить контакт с защитником, чтобы подготовиться и защитить себя от свободного падения и столкновений. Часто судьи свистели ему фол и это было дополнительным преимуществом. Иногда, однако, они свистели ему за фол в атаке при инициировании контакта, и это раздражало, но все же было намного лучше, чем получение очередной травмы.

Из-за травмы сгибающей мышцы бедра он не получил игрового времени в домашнем матче – открытии регулярного чемпионата, победном для «Лейкерс» над «Финиксом». В следующем матче, против «Миннесоты», он сыграл недолго, заблокировал удар и совершил перехват владения мячом. «Я уверен, что он хотел бы сделать более благоприятный дебют, – сказал тренер Дэл Харрис журналистам. – Это нормально. Мы и так знаем, что он умеет играть».

Закат

Брайант привез с собой в Лос-Анджелес бывшего тренера «Сент-Джо» Джо Карбоне, чтобы проводить с ним ежедневные тренировки вдали от команды. Хотя Ваккаро и вылил на команду Брайанта ушат холодной воды, концепция Команды Брайанта как личной развлекательной компании еще оставалась в силе. которая в конечном итоге среди прочих приняли на работу на работу его сестер, тетю и шурина. Другой побочной сделкой был книжный проект с Джереми Тритменом, предварительно названный «Мой первый год в НБА».

Чтобы написать книгу, он отправился в Лос-Анджелес на первую игру. На следующий вечер он отправился с Карбоне на прогулку по Сансет-стрип.

«Рядом с нами остановился “БМВ”, – вспоминал Тритмен. – Я слышу: “Джо! Трит!” А я такой: “Да я никого и не знаю в Лос-Анджелесе!” Я осматриваюсь. А это Коби! Мы смотрим друг на друга. И хотя я знал этого парня с двенадцати лет, я просто мечтательно смотрел на него. Я такой: “Срань господня! Это же Коби Брайант!” И он сказал: “Мне надо идти. Я встречаюсь с Тайрой”. Я такой: “Срань господня! С Тайрой Бэнкс!”»

Хотя он общался с Бренди, которая жила всего в двадцати минутах езды от него, а теперь еще и с Бэнкс, личная жизнь Брайанта была в простое. В его первые годы в Лос-Анджелесе мать планировала и устраивала для него вечеринки по случаю дня рождения, что свидетельствовало о его личном коконе, растущем разочаровании и одиночестве, которые он чувствовал даже вдали от команды. Но главная проблема заключалась в том, что его баскетбольная жизнь не сразу оправдала его огромные ожидания.

Его первые очки не пришли до того момента, пока он не попал в корзину со штрафного в третьей игре, против «Никс» на Медисон-сквер-гарден. Репортер Джей Эй Аданде приехал из Вашингтона, чтобы посмотреть игру, и был удивлен, увидев предматчевую пресс-конференцию, организованную для Брайанта. «В то время игроки школы, приезжающие в НБА, были еще в новинку, – вспоминает Аданде. – К нему проявляли большой интерес. Я помню, как он говорил о занятиях в колледже онлайн. Они спросили его, как он собирается это сделать, и он ответил: “Интернет”. Он вроде как шутил. Тогда это было новым явлением, концепция обучения в интернете, но он был просто в восторге от всего. Он был взволнованным молодым подростком, просто счастливым, что наконец-то попал в лигу и отвечал с большой энергией. Средства массовой информации были в восторге от общения с ним. Я не думаю, что они были такими же циничными, как обычно. Там было много интересного. Опять же, сам факт того, что они провели отдельную пресс-конференцию для него в отдельной комнате, я думаю, говорил об уровне интереса к нему. Так что тогда это было: “Ну ладно, что это за парень?” Вы знаете, СМИ же не видели и не слышали о нем до этого. На самом деле очень немногие видели, как он играет».

У новых болельщиков было не так уж много возможностей увидеть его игру. Впервые в жизни он подолгу сидел на скамейке запасных. Его старая команда «Лоуэр Мерион» жадно следила за каждой игрой по телевизору и находила странным видеть Брайанта сидящим там. «Я просто воспринимаю это как опыт обучения, сидя сложа руки и наблюдая за парнями, – сказал он. – Сидя на скамейке, ты так много видишь разного… Даже если ты испытываешь нетерпение, то говоришь: “Чувак, я хочу быть там”, ты просто должен быть терпеливым и просто учиться».

Следующий выездной матч был в Шарлотт. Все еще злясь на драфт, толпа освистала его, когда он вошел в игру во второй половине. Он ответил нервно, не забив 4 из первых 5 бросков, но, по крайней мере, он смог быстро и легко совершить эти броски. Он «запилил» свою первую корзину в НБА из глубокого прыжка. «Мне было хорошо, – сказал он. – Когда я впервые сделал этот трехочковый бросок, я верил, что он зайдет в корзину. Сначала он смотрелся отлично, потом как будто бы не долетал. Я вроде как откинулся назад, разглядывая бросок. Когда он зашел в корзину, я такой: “Шуууух! Мой первый трехочковый”».

Он также сделал три таких же быстрых перехвата контроля мяча, включая розыгрыш, в котором он вышел за пределы поля в своем стремлении добраться до корзины и занести мяч сверху.

«Когда я поймал мяч в углу, – признался он, – сначала я сказал: “Я буду бросать. Ну ладно! Сейчас я махну им”. Но потом я увидел этот широкий проход под кольцо, и я начал предвкушать удовольствие. Я сказал: “О, чувак, я занесу его”. Но я был слишком возбужден. Я сделал слишком большой шаг назад. И добраться до кольца было просто слишком утомительным. И я такой: “Чувак, если я только доберусь дотуда, то смогу занести мяч сверху! Я там! Я дома. Я свободен”. Так что это было немного чересчур».

Желание Брайанта все время забрасывать сверху принесло ему первое прозвище от О’Нила. Он начал называть Брайанта «Понторезом», что в то время, несмотря на раздражение Брайанта подразумеваемым неуважением, не казалось чем-то серьезным. О’Нил постоянно шутил по любому поводу, но вскоре это прозвище станет помехой в их отношениях.

Поскольку команда изо всех сил пыталась забить в тот первый месяц сезона, Брайант начал думать, что он мог бы сделать нечто большее, чтобы помочь ей. «Я думаю о том, как я пришел туда и был молод, и просто у меня было так много энергии; надеюсь, я смогу быть свечой зажигания», – сказал он.

Он сказал Харрису, что может обыграть любого игрока лиги на дриблинге один на один. Он предложил тренерам подумать о том, чтобы О’Нил время от времени отходил на несколько шагов из-под кольца, чтобы дать ему возможность атаковать корзину. Тренер выслушал его и ответил, что, возможно, так и надо сделать. «Но мы не собираемся из-за тебя выводить Шака из-под корзины», – вспоминал, как говорил Брайанту Харрис. Если бы он хотел играть больше, Коби нужно было бы повысить свою эффективность, совершая меньше потерь мяча, и повышать свой процент удачных бросков, объяснил Харрис.

Тренер тогда не сказал об этом Коби, но он раскрыл в интервью 2015 года, что старшие игроки в составе следили, как ястребы, «чтобы убедиться, что Брайант ничего не добился».

Ветераны, конечно же, уловили безмолвные сообщения по поводу того, что Брайант был помазанником. В конце концов, он был одет в свои кроссовки «Адидас», подтверждающие это каждый раз, когда он переодевается на игру. Компания ожидала момента, чтобы выпустить фирменную обувь, не желая слишком сильно давить в его первый сезон. Вместо этого они просто выпустили стандартные кроссовки «Адидас» в цветах «Лейкерс» и наблюдали, как продажи снова и снова растут по мере того, как тот его первый сезон набирает ход.

Оглядываясь назад на 2015 год, Дэл Харрис сомневался, что кто-то в «Лейкерс» сказал Брайанту в июле, что Эдди Джонс и Ник Ван Эксел будут обменены, чтобы освободить под него место. Возможно, это было плодом юного воображения Брайанта, хотя Джерри Уэст, как известно, иногда говорил о таких вещах чересчур свободно. Но Брайант и все его окружение чувствовали огромный энтузиазм Уэста по поводу таланта, который тот обнаружил, и это сообщение сформировало мнение команды о Брайанте.

Как и большинство профессиональных тренеров, Харрис использовал с новичками выжидательный подход. Брайант в этом ничем не отличался, за исключением того, что Харрис проявлял еще большую осторожность из-за возрастного фактора. Кроме того, у тренера были и другие проблемы. Уменьшение состава ради того, чтобы заполучить О’Нила, означало, что команда претерпела самый большой оборот игроков за всю историю франшизы. Из шестнадцати спортсменов, включенных в список тренировочного лагеря, только пятеро – Джонс, Ван Эксел, центровой Элден Кэмпбелл, нападающий Седрик Себальос и нападающий Кори Блаунт – в прошлом сезоне были игроками «Лейкерс».

В результате Харрис провел большую часть сезона в поисках подходящего сочетания, компонуя игроков вокруг О’Нила. Затем посередине сезона Себальоса обменяли на Роберта Хорри. Уэст также выменял форварда Джорджа Макклауда.

По мере того как Харрис изо всех сил пытался соединить новые части «Лейкерс» вместе, он иногда не слишком правильно умасливал свою команду. Мало кто из игроков интересовался тем, как Харрис проводит тренировки.

Два года назад Уэст настойчиво добивался, чтобы Харриса взяли на работу. Он был опытным тренером с отличной репутацией для обнимашек-целовашек и создавал солидные команды. Он был седовлас, набожен, благороден и добр, и он знал игру вдоль и поперек.

Руди Джи заметил, что он был учителем основ, но на практике мог бубнить без умолку.

Это раздражало большинство игроков, но особенно сильно он конфликтовал с Ван Экселем, вспоминал Гарсидуэнас. «Ник был очень тревожен и так молод в то время. Я не думаю, что он был хорошо приспособлен к стилю тренерской работы Дэла. Дэл был учителем. Он любил стоять рядом, наставлять, говорить и заставлять людей слушать, а Ник был из тех парней, у которых не так уж и много терпения. Он хотел просто выходить и делать».

Когда Харрис читал лекции, все заметно затягивалось. Брайант, тренировочный монстр, был потрясен. «Тренировки в “Лоуэр Мерион” были очень структурированными. Очень интенсивными, – признавался он. – Но с Дэлом очень часто люди просто делали то, что хотели. Парни могли вообще не тренироваться».

Другой стороной этого состояния было то, что НБА вообще ни разу не должна была быть лигой для развития талантов. С расписанием, которое предусматривало три или четыре игры в неделю, для интенсивных тренировок просто не было времени.

Несмотря на свои растущие огорчения, в течение первых пяти недель сезона 1996/97 молодые «Лейкерс» двигались вперед с чувством прогресса. После победы над «Орландо» 6 декабря их рекорд составлял 14–7. «Все будет хорошо, – сказал О’Нил о старте «Лейкерс». – Даже если бы мы шли 21:0 в этом месяце, мы ничего не выиграем и не проиграем в первом же месяце. Пока мы сами себя удовлетворяем. Наша формула – выиграть пятьдесят или шестьдесят игр, получить преимущество домашней площадки и уже плясать оттуда».

Даже юный Брайант знал, что все будет не так просто.

Новое издание

Эта новая группа «Лейкерс» начала называть себя «Лейк Шоу», название, которое придет, чтобы обозначить пустоту, оставшуюся после «Шоутайм». Несмотря на свою неопытность в качестве коллектива, в декабре 1996 года они нашли общий язык, выиграв семь из своих первых восьми игр. О’Нил доставлял неприятности своим оппонентам под кольцом. В этот момент левша Ван Эксель демонстрировал необузданный сгусток ловкости и быстроты. Джонс был защитным ужасом на краю. А Элден Кэмпбелл был нагрузкой в качестве тяжелого форварда или резервного центрового. Ожидания выросли в декабре, когда они проехались по Детройту, Денверу, Сиэтлу, Орландо, Миннесоте, Сакраменто, Индиане и Портленду на пути к встрече с Джорданом и «Буллз» в середине месяца. «Лейкерс» перешли на молниеносный стиль открытой площадки, давя и заставляя соперников подчиняться. Этот подход соответствовал навыкам Брайанта как финишера, и ограниченные минуты, которые он получал, обычно были насыщены событиями.

Очевидно, первый визит в Чикаго заставил его надежды воспарить. Здесь был Джордан Великолепный, который мог стоять на полу, уперев руки в бока, и смотреть на происходящее так пристально, что у всех, кто это видел, по спине пробегал холодок.

«Лейкерс» быстро набрали преимущество в 22 очка в первой половине и удержали преимущество в 18 очков в конце третьей четверти, только чтобы увидеть, как Джордан и его «Буллз» вернутся в игру и выиграют в овертайме.

Брайант сыграл против своего кумира скудные десять минут и набрал всего 5 очков. Там был и Джереми Тритмен, работавший над своим книжным проектом. Он стал свидетелем крепнущих отношений между Шаком и Коби. «Поначалу он любил Шака», – вспоминал Тритмен. В командном отеле после игры Брайант попросил Тритмена подняться к нему в номер. Но бывший помощник тренера пробыл там всего несколько минут, когда Брайант сказал: «Поехали».

«Я такой: “Чего? Мы куда-то собираемся?”» – вспоминал Тритмен.

Он чувствовал себя не совсем комфортно ни в своей новой роли, ни рядом с новой личностью Брайанта. Они вышли в вестибюль, и вскоре к ним присоединился О’Нил.

«Это один из моих школьных тренеров», – представил его Брайант.

Тритмен не мог поверить, что он собирается потусить с Коби и Шаком. Его надежды возросли, пока он шел с ними к лимузину, но как только он подошел ближе, Брайант внезапно повернулся и сказал: «Увидимся позже!»

«Они поехали послушать какой-то джаз-бэнд, – сказал Тритмен. – На секунду мне показалось, что я тоже иду».

В своих разговорах с Брайантом в том первом сезоне он не слышал ни о каких проблемах с О’Нилом, сказал Тритмен. «Когда люди говорят, что они ненавидели друг друга с самого начала, я отвечаю: ни за что. Джо и Коби знали, что Шак подписывает контракт с “Лейкерс”. Они хотели играть с Шаком. Враждебность пришла позже, со временем, вместе с борьбой за власть. Судя по тому, что я видел в тот первый год в лиге, они были довольно близки. Они вместе тусили».

О’Нил наслаждался клубной сценой и ночной жизнью Лос-Анджелеса, а это мало привлекало его трудоголичного младшего товарища по команде. «Я просто не любил тусить так часто», – объяснил Брайант позже, когда его спросили, почему он и О’Нил не стремились к дружбе вне площадки.

Выяснилась и еще одна вещь. «Коби не хотел писать книгу, сидеть и давать интервью, – вспоминал Тритмен. – Он ненавидел это. Он также знал, что не может пожаловаться мне на Дэла Харриса и всех этих игроков. И это было очень важно. И я это понимал. Джо говорил мне: “Он уже пятнадцать лет в этой лиге. Он должен быть с этими ребятами каждый день. Он не может взять и вывалить все это на них, будучи семнадцати-восемнадцатилетним парнем”».

Его команда ответила на разочарование в Чикаго, выиграв шесть из последующих семи игр, которые включали в себя серию из пяти побед. «Лейкерс» открыли 1997 год, выиграв матч в Сакраменто, а затем снова обыграв «Кингз» на «Форуме» в пятницу вечером 3 января. Оттуда они проскользнули в Канаду в предрассветные часы субботы. Менее чем через восемь часов они были одеты и готовы к тренировкам на «Дженерал Моторс Плейс», арене «Гризлис». Из-за напряженного графика поездок время для тренировок было ничтожно малым. Харрис использовал короткую субботнюю утреннюю тренировку, чтобы сосредоточить свою команду на защите против высокого заслона и продвижения к корзине, напоминание для ветеранов и ключевой урок для Брайанта, который изо всех сил пытался приспособиться к защите НБА на позиции второго защитника.

В тот вечер О’Нил доминировал над «Гризлис» внутри, и Ван Эксель раздал ему 23 голевые передачи, тем самым кормя его, – это всего на одну передачу меньше от командного рекорда Мэджика Джонсона. Игра была идеальным ви́дением Дэла Харриса того, как все и должно происходить на площадке.

Ван Эксель признался, что нападение выстрелило во время адаптации команды к игре с О’Нилом. «Я думаю, что временами мы слишком бездеятельны, – сказал разыгрывающий. – Все стоят и смотрят, как мы забрасываем мяч на нашего “столба”. Нет никакого движения. Все смотрят, что будет делать здоровяк. Есть также много случаев, когда мы просто небрежны с большим количеством потерь контроля».

Разбор всех талантов «Лейкерс» принесет Харрису головную боль в ближайшие месяцы. «Вы видите, какое давление я испытываю как тренер, – объяснил Харрис. – У нас есть Коби Брайант, у которого такая потрясающая игра, и все же вместо него, на его обычной позиции, у нас играют еще двое – Эдди Джонс и Байрон Скотт. Так что я не знаю, где мне найти свободные минуты для этих парней. У нас есть потрясающие игроки на вторую и третью позицию».

Как и многие малоиспользуемые игроки, Брайант нагружал время перед игрой, чтобы компенсировать отсутствие реального времени для тренировок. Он часто работал с помощником тренера Ларри Дрю, сосредоточившись на своем перекрестном движении и контроле мяча на половине площадки. Тренеры решили использовать его в качестве запасного разыгрывающего, что позволило бы ему провести на паркете несколько дополнительных минут. С нетерпением ожидая удобного случая, Брайант ухватился за эту идею.

А когда он все-таки оказывался на площадке, случались и хорошие вещи. Ветеран «Лейкерс» Митч Чорткофф вспомнил, как Брайант сыграл ключевую роль в победе над «Сакраменто» во время победной серии. «Коби украл мяч у Билли Оуэнса, огляделся, увидел, что рядом с ним никого нет, и сделал бросок сверху с оборотом на 360 градусов, – сказал Чорткофф с улыбкой. – Это подняло болельщиков на ноги. Это пример того, почему Шак придумал ему это имя “Понторез”. Накануне вечером Коби заблокировал удар Митча Ричмонда в конце равной игры, а затем, на другом конце, игрок “Лейкерс” промахнулся, но Коби получил отскок спиной к корзине и снова занес мяч через голову».

Но Чорткофф также отметил, что у Брайанта бывала потеря контроля над собой, которая дорого стоила «Лейкерс» в игре против «Портленда», что заставило Харриса задуматься над тем, давать ли ему игровое время. Чорткофф сказал Харрису, что по мере развития Брайанта ему просто придется пережить все это.

Говоря о своем игровом времени, Брайант сказал: «Я просто сижу на скамейке запасных, стараясь оставаться готовым, и если он вызовет меня, я выйду на площадку и постараюсь выложиться по полной. Приятно попасть туда и смешаться с парнями, когда это действительно имеет значение. Я начинаю немного больше понимать ход игры. Я начинаю чувствовать себя более комфортно там, на паркете. Теперь, когда у нас появилась возможность потренироваться, я понимаю систему немного лучше».

Часть его стратегии борьбы с разочарованием состояла в том, чтобы переключиться на истории других людей, которые столкнулись с гораздо более трудными обстоятельствами. «Я читал автобиографию Джеки Робинсона, – сказал Брайант. – Я думал о трудностях, которые мне придется пережить в этом году, и о том, что это никогда не сравнится с тем, что пережил он. Это просто помогло взглянуть на вещи в перспективе».

Прыжок

В феврале О’Нил получил первую из двух травм колена, из-за которых он пропустил в общей сложности тридцать игр. Он растянул правое колено, из-за чего не смог выйти на вторую игру команды против «Буллз» и Матч Всех Звезд НБА. Пока О’Нил отдыхал, его товарищи по команде сумели отлупить «Буллз» на «Форуме» со счетом 106:90. На этот раз Брайант сыграл всего тринадцать минут и снова набрал 5 очков, в то время как Элден Кэмпбелл набрал 34 очка. Это поражение прервало восьмиматчевую победную серию «Чикаго», а по разнице в 16 очков сравнялось с худшим поражением «Буллз» в сезоне. «Чикаго» шел 42:6 и выиграл семнадцать из своих предыдущих восемнадцати игр.

Брайанту, с его огромными личными ожиданиями, было трудно сдерживать негативные мысли. «В свой первый год я ничего не понимал, – скажет он позже. – Я думал, что все получится и я осуществлю свою мечту, но не знал, как это сделать. Я все время думал об этом и задавался вопросом: “Как? Как это произойдет? И как же все эти фрагменты встанут на свои места?”»

Первая возможность привлечь к себе внимание случилась в заснеженном Кливленде. Его, Трэвиса Найта и Дерека Фишера пригласили сыграть в матче новичков на ежегодном зимнем карнавале НБА Уик-энда Всех Звезд. На прошлом Уик-энде Всех Звезд была игра старожилов, но серия серьезных травм вынудила лигу отказаться от этого мероприятия. Необходимость продвигать своих будущих звезд побудила НБА заменить игру старожилов на игру новичков, в которой лучшие молодые игроки Востока и Запада противостояли друг другу.

Брайант рассматривал это событие как шанс показать, что, хотя он и не получал достаточное количество игрового времени, он был лучше, чем все остальные новички. Во время тридцатиминутного выставочного матча Аллен Айверсон из «Филадельфии» благодаря своей скорости набрал 19 очков и привел Восточную команду к победе. Но Брайант был лучшим в атаке Запада с 31 очками, многие из которых были выиграны в его фирменной яркой манере.

Примерно через час после игры новичков он должен был участвовать в соревнованиях по броскам сверху. Впервые задуманное как аттракцион во время последней игры «Все Звезды АБА» в 1976 году, это событие было пересмотрено НБА в 1984 году и использовалось для демонстрации некоторых особенно высоких полетов Джордана, Доминика Уилкинса и множества других игроков. К 1997 году, однако, в качестве участников мероприятие смогло привлечь лишь голодных молодых игроков, и запоминающиеся выступления стали редкостью.

В результате лига решила отказаться от него после событий 1997 года. Для этого предполагаемого последнего события лига выбрала судейскую коллегию «Всех Звезд»: Джулиус Эрвинг, Уолт Фрейзер и Джордж Джервин. Ощущение значимости события подстегнуло Брайанта больше, чем просто немного дополнительного кайфа для того, чтобы смачно забрасывать сверху в соревновании, в котором приняли участие Майкл Финли из «Даллас Маверикс», Крис Карр из «Миннесоты Тимбервулвз», Боб Сура из «Кливленд Кавальерс» и Дарвин Хэм из «Денвер Наггетс».

Его нервозность была очевидна, Коби Брайант едва добрался до финального раунда турнира, но оттуда он рысью добежал до впечатляющего финиша, достаточно хорошего, чтобы претендовать на трофей по броскам сверху. Он атаковал корзину с левой стороны, перекинув мяч между ног, и, развернувшись, нашел корзину, и этот бросок воспламенил толпу, а Бренди сидела в нескольких рядах от площадки, торжествующе потрясая кулаком. На финальном аккорде Доктор Джей и другие судьи вскочили на ноги. Подстегнутый подобной вспышкой, Брайант бросился в центр площадки и напряг мышцы.

«Толпа меня здорово накачала, и мне просто захотелось поиграть мускулами, – объяснял он позже. – У меня их не так много, но я напряг то, что у меня есть».

У Сонни Ваккаро и Джо Брайанта были плохие места на это мероприятие, но этот бросок оставил Ваккаро в счастливой уверенности, что продажи обуви будут «звенеть» еще долго. «Мы все время смотрели на арену, – вспоминал он. – Джо никогда подолгу не сидел в тот день. Он любил вставать и общаться, когда у Коби все хорошо получалось».

Многочисленные взгляды, устремленные на Брайанта, стали первым серьезным признаком того, что, как и Кевин Гарнетт до него, Брайант справился с задачей перехода в профессиональный баскетбол со школьной скамьи. Этот путь оказался сложнее для игрока «Портленда» Джермейна О’Нила, 213-сантиметрового гиганта из Университета Южной Каролины, который присоединился к Брайанту на драфте 1996 года, с меньшей поддержкой от Ваккаро и с Теллемом в качестве его агента. Опыт, полученный О’Нилом в «Портленде», вызвал у него некоторые опасения в середине сезона по поводу того, чтобы обойти колледж, с которыми он позже справился. Будучи на пятьдесят один день моложе Брайанта, Джермейн О’Нил сказал, что он и новичок «Лейкерс» дважды в месяц разговаривали по телефону.

«Мы были друзьями, – сказал О’Нил о Брайанте. – Но мы стали еще ближе с тех пор, как вступили в лигу. Мы понимаем ситуацию, в которой оказались. Мы разговариваем друг с другом и даем друг другу знать, что происходит в жизни каждого из нас».

Молодые игроки все больше осознавали, что являются частью дорогостоящего эксперимента. Владельцы НБА получали $125 млн франшизовых сборов каждый раз после согласия расширить лигу, добавив новую команду. Хозяевам эти деньги очень понравились. Они хотели расшириться еще больше, но комиссар НБА Дэвид Стерн и другие, кто заботился об игре, предупредили их о том, чтобы они не были слишком жадными и не расширялись слишком быстро, потому что это сильно растянет базу талантов, а это означает, что качество игры в лиге может резко снизиться.

Вместо того чтобы медленнее добавлять команды, владельцы стремились расширить базу талантов. Один из способов сделать это – привлечь европейских игроков. Другой – предлагать контракты молодым талантам. Некоторые владельцы понимали, что если бы в лигу можно было привлечь больше восемнадцатилетних, то владельцы могли бы заработать еще больше денег.

Стерн уже работал над тем, чтобы остановить это движение еще до того, как оно по-настоящему обретет силу. Он знал, что лига может столкнуться с серьезной общественной реакцией, если она привлечет молодых игроков, которые потом могут пережить драматическое поражение. Несмотря на адаптацию Брайанта и других, обстоятельства привели к тому, что баскетбольный телеведущий колледжа Си-Би-Эс Билли Пэкер заявил, что НБА стала «врагом» баскетбола, и это замечание возмутило чиновников лиги.

Пэкер, однако, настаивал на том, что захват НБА молодых игроков в конечном итоге разрушит качество игры как в колледже, так и у профессионалов.

Президент «Юты Джаз» Фрэнк Лейден высказал свою точку зрения на напряженность между владельцами профессиональных видов спорта и их жадностью. «Они недальновидные, – сказал Лейден. – Они не заботятся о качестве. Они озабочены эффективным зарабатыванием денег».

Топливо

О’Нил вернулся к активной игре после Уик-энда Всех Звезд в выездном матче в Миннеаполисе только для того, чтобы повредить связки уже левого колена, в результате чего он пропустил еще двадцать восемь игр, что стало сильнейшим ударом по развитию молодой команды.

Выступление Брайанта во время Уик-энда Всех Звезд укрепило его решимость добиться большего успеха. Для этого, однако, ему было нужно игровое время, которое потребует от Харриса такой же уверенности в себе, как и от Брайанта. Харрис, однако, пришел к выводу, что парню нужен более реалистичный взгляд на команду и свою роль в ней. «Дэл был пророком, – объяснял позже сотрудник “Лейкерс”, работавший в тесном контакте с Харрисом. – Дэл предвидел это и давным-давно пытался взять Коби под свой контроль».

Позже Харрис объяснил некоторым сотрудникам «Лейкерс», что руководство команды дало ему указания, что Брайант должен получать игровое время, чтобы учиться. У сотрудников сложилось впечатление, что Харрис предпочел бы оставить восемнадцатилетнего парня на скамейке запасных.

Уэст, вероятно, сочувствовал желанию Брайанта попасть на площадку, потому что это резонировало с его собственной карьерой. Он приехал в Лос-Анджелес в 1960 году, и к нему присоединился Фред Шаус, его тренер по колледжу в Западной Вирджинии, который продержал его на скамейке запасных в течение нескольких недель. Уэст все это время кипел и никогда не простил Шаусу того, что тот не выпускал его в стартовом составе, хотя он и много играл.

Диктат Уэста как руководителя сводился к тому, что молодые игроки, особенно хорошие молодые игроки, должны играть; у них просто не было другого способа стать лучше.

«Главное, что нужно Коби Брайанту, – это опыт, – говорил исполнительный директор «Лейкерс» в течение сезона. – Ему не нужно ни над чем работать. Ему просто нужно больше играть».

О’Нил взял на заметку эгоизм Брайанта, но в отношении с репортерами последовал примеру Уэста. «С ним все будет в порядке, – сказал центровой, – как только у него появится шанс выходить на площадку, блистать и делать свое дело. Он будет в порядке».

«Он будет хорошим профессионалом, – сказал тогда о Брайанте помощник тренера «Лейкерс» Ларри Дрю. – Но ему еще многое предстоит узнать об игре в НБА. Он любит играть. Он хочет быть там, несмотря ни на что. Но он понимает, что это процесс обучения и процесс медленный».

Брайант, однако, видел, что тренеры пытаются обесценить его надежды и мечты. «Я не позволю им сломать меня, – снова и снова повторял он. – Я в этом деле надолго. Я хочу учиться».

Тревога оказалась заразительной. Друзья семьи вспоминали, что Джо был в ужасном состоянии, как будто вернулось его собственное беспокойное время в «Сиксерс», преследуя его. У отца был небольшой офис в семейном доме в Пасифик Палисейдс, где он каждое утро рано вставал и звонил на восточное побережье, чтобы договориться о новых сделках для сына. «Он говорил только о баскетболе, – сказал один из друзей. – Он действительно беспокоился по поводу ситуации Коби».

Большую часть сезона Джо был так эмоционален, что Сонни Ваккаро стал голосом разума в ухе новичка. В конце концов, именно «обувной парень» приложил руку к тому, чтобы Брайант оказался в этой ситуации. Ваккаро регулярно навещали дом Брайантов, чтобы поесть и дать консультацию. Брайант не спускался вниз, чтобы поприветствовать его или любого гостя, но Ваккаро сам поднимался наверх и слушал, поощряя Коби оставаться позитивным и сохранять надежду на перспективу, напоминая, что адаптация была бы легче в более слабой команде. В конце концов, он будет рад, что стал играть в «Лейкерс», твердил ему Ваккаро.

«Он так много вложил в баскетбол, что у него не было близких друзей, – вспоминал Ваккаро. – В баскетболе я был его ближайшей связью с реальностью. Он доверял только мне. Я просто слушал его, а потом высказывал свое мнение. То, что я делал для него, укрепляло мою веру в то, что он может сделать. Я показывал это на каждом с ним шагу, и я думаю, что именно поэтому наши отношения были неразрывны. Я всегда разговаривал с Коби после игр, не каждую игру, но много раз. Я был его доверенным лицом. Я звонил, и он говорил».

Джо Брайант повторял позитивный посыл Ваккаро в преддверии Уик-энда Всех Звезд. Он посоветовал сыну набраться терпения в отношении игрового времени.

«Мой отец говорит мне: “Твое время придет”», – сказал тогда Брайант.

Ему также помогала католическая вера, в которой он был воспитан.

«Я так доверял своему отцу, – объяснял он позже. – Я так уповал на Господа в том особом положении, в которое он меня поставил».

И все же вера часто, казалось, увядала на скамейке запасных. Брайант сказал, что непоследовательность тренера расстраивает не меньше, чем отсутствие минут. Он никогда не знал, когда тренер вдруг решит дать сыграть ему серьезную роль. Он играл хорошо, и как раз тогда, когда казалось, что у него будет больше времени, Харрис останавливался. «Мне казалось, что я играю с одной рукой, связанной за спиной», – сказал он об этом опыте.

«Одной из самых трудных вещей в этом году было не знать, будешь ли ты играть или сколько минут ты будешь играть, – объяснял он к концу сезона. – Но в то же время это помогает тебе, потому что каждый вечер ты просто должен быть готов».

Тритмен припоминал о растущем гневе на Харриса со стороны Джо и Коби, но они держали его при себе. Тренер сказал, что Джо ни разу не упомянул ему об этой ситуации и не выказал никакого гнева. На самом деле Харрис вспомнил, что много лет спустя в Далласе Коби Брайант поблагодарил его за то, как он справился с этим первым сезоном. Руди Джи и другие сотрудники, однако, ясно видели страдания Джо Брайанта.

Плохое лекарство

Для восемнадцатилетнего парня в стране больших зарплат существовали и другие проблемы адаптации. Одной из самых сложных был сам Лос-Анджелес.

Когда его спросили о проблемах вне площадки, он сказал: «Конечно, поклонницы придут за тобой. Живя в Лос-Анджелесе, как можно не замечать таких женщин? Они, как правило, старше, но некоторые и моложе. Ты должен профессионально с этим справляться… Я узнал об этом, когда рос».

Взросление было необходимо, учитывая атмосферу гиперсексуального поведения, которая была характерной чертой среды команды «Лейкерс» в течение десятилетий, начиная с начала 1960-х годов, когда Джерри Уэст и Элджин Бейлор, а затем Уилт Чемберлен правили лигой. Этот период породил в рядах НБА много эротоманов, как однажды признался бывший игрок «Лейкерс» Лу Хадсон. Это была работа, просто идущая в ногу со спросом.

«Даже в 68-м и 69-м годах, – вспоминал Дуг Крикорян, давний спортивный журналист из Лос-Анджелеса, – мы выходили из автобуса и шли в вестибюль отеля, и там была куча женщин, которые смотрели на Джонни Игана, который был настоящим католиком, который никогда не изменял своей жене, прямой как струна. Но даже в этом случае этих парней будут осаждать женщины».

В течение многих лет нападающий «Лейкерс» Эй Си Грин умудрялся избегать этой атмосферы, повсюду таская с собой Библию, чтобы отбиваться от толпы похотливых женщин, присутствующих в каждом городе, который только посещали «Лейкерс». «Женщины были очень агрессивны, очень агрессивны, – вспоминал бывший игрок «Лейкерс» Рон Картер о команде конца 1970-х. – Мы были очень неразборчивы в связях. Это была эпоха до СПИДа. Самой серьезной проблемой тогда был герпес… Кроме того, незащищенный секс был очень, очень распространенным явлением. Мы как раз выходили из эпохи свободной любви».

«Эти женщины приходили в отель, – добавил Картер. – Во-первых, меня всегда удивляло, как они сумели выяснить, где мы остановились. Но они будут на месте, когда мы туда доберемся. У них будет список команды. “Могу я поговорить с Мэджиком Джонсоном?” – “Извините, мэм, но эта линия занята”. – “Могу я поговорить с Каримом Абдул-Джаббаром?” – “Извините, эта линия занята”. – “Могу я поговорить с Джамаалом Уилксом?” Они просто читали состав команды сверху вниз. Они находились там, чтобы заполучить игрока “Лейкерс”. Я обычно был где-то внизу списка. Я был одиннадцатым, кому звонили. Все остальные парни заходили в комнату и снимали телефон с базы, так что он был занят. А я держал телефон на крючке. Я ждал переполнения линии. Я знал, что это произойдет, особенно если мы будем в Нью-Йорке или Филадельфии».

Для длинного списка звезд «Лейкерс» на протяжении десятилетий «забивать» в спальне казалось почти таким же важным, как и на площадке. В конце концов, они были голливудской командой и имели доступ к мировой кушетке для кастинга. Кинозвезды? Порноиндустрия? И баскетболисты? Это казалось интригующим сочетанием на протяжении десятилетий, с явно смешанными результатами, о чем свидетельствовало больше, чем просто разбитое сердце.

Там было печальное заявление Чемберлена о том, что он занимался любовью с двадцатью тысячами женщин. И ошеломляющее заявление Мэджика Джонсона о том, что он ВИЧ-положительный, сопровождаемое его признанием, что он спал с тремя-пятью сотнями человек в год. Владелец команды Джерри Басс, конечно, давно был известен тем, что поочередно встречался с десятками красивых молодых женщин (он, как говорили, предпочитал восемнадцатилетних) и с гордостью хранил коллекцию фотографий своих побед.

Тренеры соперников, как известно, предполагали, что одной из причин, по которой «Лейкерс» были доминирующей командой НБА на протяжении многих лет, было сексуальное легкомыслие. «Вот почему лучшие игроки хотели играть там, из-за всех этих женщин», – сказал один тренер.

Но Брайанта это не привлекало, по крайней мере на ранних этапах его карьеры. На вопрос, часто ли он звонил своим родителям во время поездок, он ответил: «Да, время от времени мы разговаривали. Мама мне постоянно звонит».

Среди этих проблем Брайант действительно испытывал некоторую чистую радость и удивление от своего опыта новичка. «Это забавно, – пытался он убедить себя. – Я в НБА».

Темп был стремительным от поспешных перекусов, от еженедельных перелетов из одной части континента в другую. Вторник в Миннеаполисе, четверг в Сакраменто. Пятница, возвращение в Лос-Анджелес на один из домашних обедов Пэм Брайант. А через пять дней снова отправляться в путь. Росло его одиночество. Эта команда не отличалась легким товариществом, в отличие от той, что была в «Лоуэр Мерион». Его истинная утешительная гонка состояла только в том, что обслуживание номеров могло доставить яблочный пирог – а-ля режим, который он сам для себя создал, а телевизор отеля предлагал игры по телеканалу Ти-Эн-Ти. В автобусах и командном самолете он читал или отключался от окружающего мира, надев наушники.

«ТЫ МОЖЕШЬ ТАК МНОГО, ТОЛЬКО НАБЛЮДАЯ, – СКАЗАЛ БРАЙАНТ РЕПОРТЕРУ. – ЧТОБЫ ПОНЯТЬ, ЧТО ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ СДЕЛАТЬ, ТЕБЕ НУЖНО ВЫЙТИ НА УЛИЦУ И СОВЕРШИТЬ НЕСКОЛЬКО ОШИБОК».

«Во время регулярного сезона мы подводили его к составу немного медленно – очень медленно, на самом деле, – потому что у нас была команда с пятьюдесятью и более победами, а у него не было тренировочного лагеря и он был дважды травмирован, – позже объяснял Харрис. – Но его прогресс был постепенным, очевидным и определенным».

В течение оставшейся части февраля и марта он играл эпизодически. Похоже, Харрис отказался от своего плана использовать его в качестве запасного разыгрывающего. Когда в апреле Ван Эксель получил травму, обязанности по его замене легли на новичка Дерека Фишера. Харрис явно не доверял Брайанту в принятии решений на мяче или при его защите.

Годы спустя НБА вошла в эпоху аналитики, когда команды начали разрабатывать более точные показатели эффективности игрока, выходящие за рамки традиционной статистики очков критичности. В 1997 году такой помощи у него не было, но все равно было ясно, что Брайант хорошо отрабатывает те минуты, которые получает. В шести матчах, которые он в качестве новичка начал вторым защитником, «Лейкерс» сыграли 5:1, и с его способностью забивать он явно представлял проблемы для соперников. Хотя он занял одиннадцатое место в команде по количеству сыгранных минут, он был вторым в команде по количеству атакующих действий в минуту, занимая лишь второе место после О’Нила по количеству очков, набранных за минуту игры. В играх, которые Харрис позволял ему играть двадцать минут, он в среднем набирал 13 очков, а если ему давали двадцать пять минут или больше, его среднее количество очков подскакивало до более чем 16, с 50 процентами удачных бросков. Это были те самые цифры, которые Уэст знал, что он сумеет дать, наблюдая за его тренировкой в тот день месяцами ранее.

Всякий раз, когда он входил в игру, его навыки обращения с мячом и умение забивать означали, что он собирался привлечь к себе рой защитников. Ему просто нужно было немного поработать над концепцией отказа от мяча. «Гораздо легче, когда вокруг тебя такие парни, как Эдди Джонс, Байрон, Элден и Шак, – признал Брайант. – Это значительно облегчает работу. Ты просто выходишь на площадку и пытаешься создавать что-то, будь то голевые возможности для себя или своих товарищей по команде».

«Я видел, как этот парень проделал долгий путь за очень короткое время, – сказал Байрон Скотт. – Он понимает многое из того, что происходит сейчас, чего не понимал в начале сезона».

В последние недели регулярного сезона Харрис увеличил его время на паркете, и Брайант ответил в среднем 11 очками за игру. И все же в глазах его семьи и друзей это было слишком поздно. В течение сезона он играл в семидесяти одной игре и в среднем чуть больше пятнадцати минут игрового времени за игру.

О’Нил вернулся после травмы колена 11 апреля и сразу же помог «Лейкерс» одержать победу над «Финиксом», доведя рекорд «Лос-Анджелеса» до 53–25. Тремя днями ранее Брайант вышел со скамейки запасных в матче против «Голден Стэйт» и набрал рекордные в карьере 24 очка. Игровое время в концовке сезона принесло ему прилив уверенности в себе. Когда его попросили оглянуться назад на свое решение стать профессионалом, он сказал репортеру: «Мне определенно было очень весело, – сказал он. – Я бы ни за что на свете не изменил своего решения».

Тем не менее появлялись сообщения, что он проводил некоторое время в соседнем кампусе Калифорнийского университета, где сидел в своей машине, наблюдая, как приходят и уходят студенты, и задаваясь вопросом, что могло бы быть.

С возвращением О’Нила «Лейкерс» выиграли четыре матча подряд, доведя регулярный чемпионат до финальной встречи с «Портленд Трэйл Блейзерс». Если «Лейкерс» выиграют, они будут претендовать на титул чемпиона Тихоокеанского дивизиона. О’Нил мог бы сравнять счет в игре с 1,2 секундами до конца матча, но не забил 2 штрафных броска. С этим поражением «Лейкерс» финишировали с рекордом 56:26, что стало их лучшим результатом за семь сезонов.

Чтобы подготовиться к плей-офф и матчу первого раунда с «Портлендом», «Лейкерс» отправились в Колледж Пустыни (College of the Desert, Палм-Дезерт, Калифорния) на мини-лагерь. Отвечая на вопрос, будет ли Брайант движущей силой в серии, Харрис сказал журналистам, что для новичка эти матчи будут трудными. В «Блейзерс» играли сильный и хитрый Айзея Райдер – вторым защитником – и Клиф Робинсон – легким форвардом.

«Нам нужно было посмотреть», – сказал тренер, но добавил, что Брайант проделал «потрясающую работу» в своем новом сезоне.

Когда О’Нил набрал 46 очков в первой игре, «Лейкерс» быстро взяли под контроль серию против «Портленда», а затем выиграли и вторую игру. Брайант сыграл в общей сложности шесть минут в течение двух игр, но его команда вела со счетом 2:0. В третьей игре, когда болельщики «Портленда» гнали «Блейзерс» вернуться обратно в серию, «Лейкерс» не могли найти никого для ответного удара, пока Харрис не поставил Брайанта. Сразу ставший агрессивным, он начал нестись к корзине и собирать фолы, генерируя нападение для себя и своих товарищей по команде. Он закончил с 22 очками, но этого было недостаточно, чтобы оживить остальную часть команды. «Портленд» выиграл со счетом 98:90 и сократил отставание в серии до 2:1.

Наградой Брайанту за эти усилия было нулевое игровое время в четвертой игре. Тем не менее «Блейзерс» не имели возможности защититься от О’Нила и проиграли 3:1.

Следующий раунд принес ветеранов из «Юты Джаз», как правило, тяжелый матч для молодых «Лейкерс», но в своем последнем сезоне «Лейкерс» переиграл «Джаз» со счетом 100:98, и 39 очков пришли от О’Нила. Этого было достаточно, чтобы дать Харрису и его сотрудникам надежду на то, что они смогут сохранить импульс в плей-офф. Однако «Джаз» дома повел в серии со счетом 2:0. В первой игре Брайант забил всего 1 из 7 бросков, трехочковый, за тринадцать минут игры. Во второй игре он отыграл четыре минуты и забил один мяч. «Лейкерс» сумели совместить свои игры под корзиной и на периметре, причем О’Нил забил 25 очков, а Роберт Хорри нашел свой диапазон с 7 последовательными трехочковыми. Это усилие принесло «Лейкерс» шанс выиграть прямо на сирене об окончании матча, но Карл Мэлоун заблокировал бросок Ван Экселя, и «Лейкерс» проиграли 103:101, получив дефицит в серии 2:0.

Третья игра, на «Форуме», принесла прорыв «Лейкерс», 104:84, подпитываемый 17 очками в четвертой четверти от Брайанта. В целом он финиширует с 19 за игру, лучший результат в команде. Он выполнил 13 из 14 штрафных бросков, впечатляющее проявление самообладания на заключительном этапе для восемнадцатилетнего парня.

К сожалению, приятное чувство длилось недолго. Мэлоун яростно ответил в четвертой игре, набрав 42 очка, дав своей команде преимущество в серии 3:1, а в следующей игре команды возвращались в Юту. Там, в пятой игре, «Джаз» ушли в 11-очковый отрыв и, казалось, были настроены на легкую прогулку. «Лейкерс» в третьей четверти потеряли Хорри, ослабив свою оборону. Тем не менее они сумели откатить счет в зону досягаемости и даже удержали преимущество в 1 очко с примерно девятью минутами до конца игры. С этого момента лидерство менялось туда-сюда, пока О’Нила не удалили за перебор фолов, а в запасе оставалось чуть меньше двух минут. Затем, когда оставалась минута, Джон Стоктон из «Юты» сумел проскочить мимо Брайанта для броска из-под кольца, сравняв счет.

Со счетом 87:87 команды захлебнулись в заключительном шквале бесплодных попыток контроля мяча. Бросок Эдди Джонса был заблокирован, а Мэлоун промахнулся прыжковым броском. Затем, за одиннадцать секунд до конца, Ван Эксел перехватил мяч, что дало последний контроль мяча для «Лос-Анджелеса». Во время последовавшего тайм-аута Харрис решил, что мяч и бросок должны перейти к его малоиспользуемому новичку. Каков был план? Распределитесь по площадке и дайте Брайанту атаковать.

Позже, когда тренера неоднократно спрашивали об этом решении, он объяснил, что навыки Брайанта один на один сделали его лучшим выбором для того, чтобы произвести солидный бросок. «Я провел больше половины года за то, что с критикой я не давал играть Коби, – сказал Харрис позже. – Теперь меня критикуют за то, что я даю ему играть».

Согласно плану, Брайант должен был получить время для броска, приличный взгляд на корзину с четырех метров, с защитой перед его лицом и шумной толпой болельщиков «Дельта Центра». Здание взорвалось, когда мяч упал, не задев даже кольца. Овертайм только продлил его кошмар. Без О’Нила «Лейкерс» обнаружили, что отдают дополнительный период в руки новичка. Его три дальних таких же промаха привели «домашнюю» толпу в восторг. Брайант поднял брови, облизнул губы и, казалось, удержал слезу.

Проигрыш «Лейкерс» дал зеленый свет «Джаз» на их путь к титулу конференции и фактически завершил первый этап обучения Брайанта в НБА, притом несколько жестоко.

После разгрома он некоторое время сидел молча, собираясь с мыслями, а затем отвечал на вопросы репортеров. Конечно, это больно, но он сохранит память как мотивацию, сказал он. «Ты должен оставить это позади. Но да, ты должен вытащить это в соответствующее время. Когда наступает лето, и ты немного устал, немного подавлен, тебе больно, и ты не чувствуешь желания работать, ты вытаскиваешь это из своего банка памяти и вспоминаешь ситуацию.

Надеюсь, это поможет мне немного взбодриться».

«Он молодой парень, и все это для него ново, – сказал Стоктон журналистам. – В этой серии он играл с большой уверенностью, но его попросили сделать несколько жестких бросков в концовке, и он просто не справился с ними».

На вопрос, что он собирается делать в межсезонье, Брайант ответил, что будет тренироваться.

«У меня еще осталось много энергии, приятель», – сказал он.

Вскоре после того, как Брайант вернулся в Лос-Анджелес, он разговаривал по телефону с Ваккаро.

«Коби забил три или четыре самых диких треклятых трехочковых, которые я когда-либо видел в своей жизни», – вспоминал обувщик.

«Как ты себя чувствуешь?» – с ходу спросил Ваккаро.

«Я в порядке, а что?» – с подозрением спросил Брайант.

«Ну, – неуверенно произнес Ваккаро. – Ты промахнулся с бросками. Я только говорю. Они утюжат тебя за эти броски».

«Да пошли они, – быстро ответил Брайант. – Никто больше не хотел бросать мяч».

Двадцать лет спустя Ваккаро все еще посмеивался над этим ответом.

«Я никогда этого не забуду, пока жив», – сказал он.

Глава 19: Продолжение сказки

Конец сезона НБА 1997 года стал для Коби Брайанта экзистенциальным кризисом. Баскетбол давно был сказкой для его семьи. Наблюдая за отцом, он понял, что площадка – это волшебное место, где, если играть достаточно хорошо, можно перенестись в другие фантастические места, такие как Италия, швейцарские Альпы и Вегас, как Дороти, щелкая своими каблуками.

Два десятилетия спустя Ваккаро, Райнс, Чарльз и многие из старой команды первых лет, будут недовольны Брайантом за то, что он что-то приукрашивает, вспоминая моменты своей карьеры для средств массовой информации. Но во многих отношениях он был похож на мальчика, сидящего у костра, широко раскрыв глаза от яркого света и летящих вокруг искр. Истории немного приукрашивались в его сознании и улучшались с пересказом. Он всегда был ребенком-мужчиной, который любил Диснея, «Звездные войны», рыцарей-джедаев и все такое. Когда появился Текс Уинтер, который помогал тренеру «Лейкерс», Брайант сразу же окрестил его своим Йодой.

«У него был очень символический, метафорический взгляд на вещи», – заметил Джордж Мамфорд, психолог и специалист, ставший одним из наставников Брайанта. Коби был к тому же писателем, поэтом, поэтому он смотрел на мир сквозь призму сказочного повествования.

Когда он учился в старших классах школы, его любимой книгой была «Игра Эндера» – о главном герое, обученном с юных лет решать все более сложные задачи, спасая мир.

В Италии вся семья Брайанта была раздавлена, как швейцарская семья Робинзонов[26], как он себе это представлял, и все они плакали вместе, малыш Коби и его сестры, даже родители, когда поздним вечером раздался звонок, возвещающий о падении Мэджика Джонсона. Они якобы плакали в машине, когда ехали в аэропорт, чтобы вернуться в Соединенные Штаты. Божество их воображаемого мира оказалось под угрозой.

В течение следующих шести лет юный Брайант жил своей жизнью, словно в мифических исканиях. Единственное, что он мог сделать, чтобы сон продолжался, – это работать все усерднее, усерднее и усерднее, раскручивать свои фантазии до тех пор, пока они не укутают его в новую реальность. Визуализация для этого была безграничной. На это ушло много часов тренировок в одиночестве. В Америке, как и в Италии, он в одиночку в своих личных тренировках разыгрывал целые матчи на площадке прямо перед тем, как сыграть по-настоящему перед аудиторией.

«Возможно, ни один игрок никогда не использовал так сильно свое воображение», – однажды написал о Брайанте «Спортс Илюстрэйтед».

Затем наступил тот момент в конце безнадежной серии плей-офф в 1997 году, который угрожал разрушить все. Сюжет становился все более запутанным.

Если решающий момент для Майкла Джордана наступил, в конце его первого сезона, когда он забил поздним прыжковым броском, приведя своих «Тар Хилс» к титулу НСАА, решающий момент Брайанта был четырьмя бросками мимо кольца, что также явилось его собственной аналогией своего первого сезона.

Брайант и его отец провели весь первый год в поисках хоть какой-то серьезной возможности, вспоминал Джереми Тритмен. «Джо и Коби говорили мне одно и то же. Он говорит: “Никто не может остановить меня в ситуации ‘один на один’”. Я такой: “Чувак, тебе же восемнадцать. Я согласен с тобой, но твое время еще придет”. Но они хотели этого сейчас. Они хотели этого прямо сейчас».

Внезапно наступил тот момент, которого они так страстно желали и когда они меньше всего этого ожидали.

Позже Дэл Харрис будет подвергнут критике за этот ход, но не похоже, что у тренера было много вариантов, когда он отдавал мяч и бросок новичку. Роберт Хорри, он же Боб Большой Босс, был убран из игры в третьей четверти. Байрон Скотт, защитник-ветеран, был травмирован. Ван Эксель хромал. Шак не был серьезным вариантом для концовки игры из-за своей ужасной реализации штрафных бросков, к тому же он был выведен из игры из-за перебора фолов. Эдди Джонс только что сделал два броска и оба раза промахнулся.

«Коби посмотрел на меня при установке и сказал: “Тренер, если вы дадите мне этот мяч, я занесу его в кольцо для вас”, – вспоминал Харрис сразу же после этого. – Я поверил ему. Я бы снова дал мяч Коби, если был бы шанс что-то переиграть. Он лучший игрок с игрой “один на один”, который у нас есть. Команда это знает».

«Доверие». Это было самое сладкое слово в словаре молодого новичка. Он всегда искал людей, которые поверили бы в его фантазию, как объяснил Ваккаро, его самый большой сторонник.

Его товарищи по команде не собирались этого делать. Скуп Джексон вспомнил свои разговоры с этими парнями из «Лейкерс». «Они тоже знали, насколько он хорош, – вспоминал Джексон. – Они сказали, что он еще слишком молод, чтобы говорить ему об этом».

Харрис покорно соглашался, пока не наступил отчаянный момент.

«Они прикончили нашего тренера, Дэла Харриса, за то, что он там сделал, – скажет Уэст много позже. – Но я по сей день аплодирую Дэлу Харрису за то, что он позволил этому парню войти в игру и играть, когда никто другой не мог и не противостоял сопернику. Я не знаю, забросил бы кто-нибудь из нашей команды те броски, которые сделал он».

Вернувшись в Пенсильванию, старая команда Брайанта была потрясена этим моментом.

«Это тот Коби, которого я знаю, – сказал себе Донни Карр, наблюдая за игрой по телевизору. – Он промахивается десять раз подряд, но ему не терпится сделать следующий бросок. Как будто он никогда не собирался отступать или испугаться вызова».

Робби Шварц смотрел игру со своим отцом. Как и многие из «Лоуэр Мерион», они следили за карьерой Брайанта, как за своей собственной. «Четыре, четыре броска, не долетевших до кольца, – вспоминал Шварц. – Мы просто не могли поверить, что (а) он продолжал бросать, и (б) он продолжал никуда не попадать».

«Счет был ничейным, – сказал Харрис о своем решении по первому броску, – и я говорил, что самое важное, что нужно сделать за шесть секунд, – это произвести бросок. Теперь, если бросок зайдет, то он узнает, что я верил в него, когда он был восемнадцатилетним парнем. Если это не сработает, он все равно узнает, что я верил в него, и мы перейдем в дополнительное время, и посмотрим, что будет там. Он получил свой бросок. В такой ситуации я сотни раз видел, когда команде даже мяч в поле не удается сохранить, не говоря уже о том, чтобы им удалось сделать хороший бросок. Он получил открытое пространство от правой отметки с пяти метров. Я все еще вижу этот бросок. Он просто не зашел».

Харрис ошибался, полагая, что Брайант, – или, по крайней мере, те, кто был в команде Брайанта – поймут, что тренер был на его стороне. Брайанты уже давно верили в то, что тренер был против них. Те, кто был близок к Брайанту, считали странным, что Харрис выбрал плей-офф, чтобы втолкнуть новичка в давящую ситуацию, когда на кону результат целого сезона. Джо подумал, не пытается ли Харрис подорвать карьеру Коби.

Джереми Тритмен наблюдал за развитием ситуации и тоже был ошеломлен. «Это было почти так же, как если бы Дэл Харрис подставил его, сделал так, чтобы он потерпел неудачу, – сказал журналист. – Он почти не заигрывал его в течение сезона, а потом отдал мяч ему в руки, когда на кону был сезон».

«Я бы дал ему сделать тот бросок, тогда, сейчас и всегда», – сказал Харрис, когда его спросили об этом десять лет спустя.

Для других, близких к Коби, дело было не в плохих бросках, а в реакции Брайанта на неудачу, которая и стала ключевой в тот момент.

«Прыгать из школы в НБА – все равно что девственнику спать с сорокалетней женщиной с тремя детьми, – заметил в том же году форвард «Торонто Рэпторс» Уолт Уильямс. – Тебе лучше как можно сильнее повышать ставки, иначе ты будешь унижен».

В тот вечер после проигрыша, как только вернулся домой в Лос-Анджелес, Брайант сразу же отправился в спортзал соседней школы.

«В тот вечер он пошел в спортзал и бросал до трех или четырех часов утра, – сказал Скуп Джексон. – Не было ни плача, ни убеганий, чтобы переспать с какой-нибудь женщиной, которую он только что встретил в клубе. Ничего подобного. Он пошел прямо в этот чертов спортзал».

«На всей планете нет ни одного подростка, который мог бы промахнуться с этими бросками, подвести “Лейкерс” и оправиться от этого», – сказал Ваккаро, оглядываясь назад.

Журналист Рик Бучер увидел этот момент и восхитился молодым игроком. «Я думал, что сделать это было невероятно дерзко с его стороны, – вспоминал он. – И я подумал: “Знаешь что? В какой-то момент у него получатся эти броски, потому что у него есть яйца, чтобы совершить их, даже если он и промахнулся”. У нас был разговор об этом, частный разговор, и я думаю, что в то время он оценил, что я не был похож на всех остальных, кто был просто полон решимости раздавить его за то, что он сделал эти броски, что у меня был другой взгляд на это».

Там, где второй год Джордан провел в качестве молодого героя, купаясь в безудержной любви баскетбольной сумасшедшей фанатской базы «Тар Хилс» и верхом на гребне уверенности, которая пришла с долгожданным титулом национального чемпиона, Брайанту на второй год пришлось бороться с потоком сомнений, не только его собственных, но и сомнений, витавших вокруг него. Брайант спрашивал себя снова и снова: что, если бы он подбежал к кольцу на том последнем броске, разорвал сетку броском сверху или заставил бы игрока «Джаз» сфолить? Что, если бы? Он снова и снова задавал себе этот вопрос.

«Для меня это было началом разворота, чтобы справиться с невзгодами, справиться с общественным вниманием и неуверенностью в себе, – вспоминал он позже. – В восемнадцать лет пришло время для проверки своей силы воли».

«А что, если бы у него не было той игры? – спросил Робби Шварц в 2015 году. – А что, если бы у него не было того момента? Что, если бы он забил один из тех бросков? Что, если бы он забросил один из тех бросков и выиграл игру? Стал бы он таким же хорошим или даже лучше? Я думаю, что эта игра была жизненно важна для того, насколько хорош он стал. Такое случалось с кем-то вроде него? На следующий сезон он стал играть как чертов маньяк».

KB8

Несмотря на постоянную занятость Брайанта, а он работал, работал и работал до своего девятнадцатого дня рождения, в конце того лета «Адидас» вышел со своим планом выпустить его фирменную обувь, KB8.

Питер Мур, дизайнер и исполнительный директор «Адидас», впервые встретился с Брайантами в Филадельфии и был поражен тем, как сильно семья верит в своего сына. «Мы ушли оттуда с мыслью: “Этот парень может продавать обувь”, – вспоминал Мур о той первой встрече. – Он был сыном, но с ним обращались так, словно он собирался стать королем. У меня сложилось впечатление, что Коби был образцовым ребенком. Он просто не делал неправильных вещей. И он был умным малым, по крайней мере со мной. Он мог четко сформулировать, чего хочет, что ему нравится и что ему не нравится».

Неожиданно и вопреки своему имиджу Брайант обнаружил, что у него нет никакого желания быть Майклом Джорданом. «Я думаю, что Коби думал, что Майкл был чертовски хорошим баскетболистом, но Коби хотел быть своей собственной иконой. Все эти ребята в какой-то степени думают только о себе. Коби хотел быть Коби и хотел, чтобы это было тем, чего хотят дети».

Пройдя через свой опыт работы с «Эйр Джордан», Мур считал, что в бизнесе спортивной обуви дизайн становится более важным, чем производство. Поэтому «Адидас» сосредоточилась на итальянском прошлом Брайанта. Дизайнер в конечном итоге взял за основу фирменных кроссовок молодой звезды родстер «Ауди TT», но первая их модель была незамысловатой.

Джордан был человеком, который мог летать, волшебная концепция, которая будет продавать обувь год за годом, и дальше в следующем столетии. Но это не было посланием Брайанта.

«Для меня Коби должен был стать следующим великим игроком, и я мог бы сделать его следующим великим игроком в баскетболе, и для меня это было стилем, – объяснил Мур. – Я собирался сделать его “стильным”. Идея его обуви была: “У меня есть стиль. Я стильно играю”. Совершенно другая штука, нежели у Джордана. Две разные мысли, привлекательные для двух разных типов детей. Это становится твоей сутью; после сути появляется эффект славы, и ты растешь. Ему нравилась эта идея, потому что он думал, что это круто и все такое, но в конце концов, он хотел быть уличным парнем».

С самого начала Брайант хотел, чтобы его обожали «уличные дети», сказал Мур. «Когда я с ним познакомился, он был классным парнем, довольно клево улыбался, был очень красноречивым. И когда он заговорил о том, что хочет быть городским парнем, я подумал: “Они не купятся на это. У тебя не их язык, они не купятся на это. Ты же не городской парень”».

Тем не менее многие из первых рекламных роликов «Адидас» показывали Брайанта в какой-то версии уличной игры, игры на выбор, начиная со стилизованной возни в серии реклам на Венис-Бич. И подражая тому, как Джордан был сфотографирован в культовом образе «Прыгающий человек», снятом на фоне чикагского горизонта, дизайнер попытался создать Брайанта в аналогичном кадре в Калифорнии; единственная проблема заключалась в том, что у Лос-Анджелеса не было отличительного горизонта, в отличие от Чикаго.

Более насущной проблемой Брайанта были отношения с его собственными товарищами по команде, а это означало, что все бо́льшие планы обувной компании представляли собой для подростка еще одну серьезную проблему. Он рисковал вызвать отвращение у своих старших товарищей по команде, когда они видели его в его первых фирменных кроссовках или чувствовали, что он получает что-то намного раньше своего времени.

Форвард Рик Фокс, новый игрок, взятый в качестве свободного агента в «Лейкерс», так оценил борьбу с обувной сделкой Брайанта, в которую были вовлечены ветераны. «Когда ты быстро взбираешься по лестнице, люди наверху насторожены, – заметил Фокс, вспоминая то время шесть месяцев спустя. – У них есть власть и часть сцены, и они поднялись по этой лестнице, чтобы заполучить все это. Они не хотят слишком легко сдаваться. И они сделают все возможное, чтобы сбить тебя с ног. Даже если ты их товарищ по команде».

Дэл Харрис вспоминал, что был удивлен, столкнувшись с огромной рекламой KB8 в Барселоне тем летом, недалеко от места проведения Олимпийских игр 1992 года: «Когда он подписал многомиллионную сделку с “Адидас”, я уже знал, что они собираются использовать его. И “Адидас” сильнее в Европе, чем в США, но девятиметровые плакаты и рекламные щиты были небольшой такой неожиданностью. Я видел их совсем рядом с олимпийскими объектами в Барселоне. Ты спускаешься по ступенькам прямо под фонтаном, и с одной стороны ты видишь одну из ног Коби. А другая нога находится на другой стороне. И сам Коби, обутый в кроссовки “Адидас”, в девятиметровый рост».

Для седовласого эрудита Харриса это было чересчур. «Я думал, что это было неуместно, – сказал тренер несколько месяцев спустя. – К этому причастна НБА. Коби просто придется научиться справляться с этими вещами, потому что он уже мировая фигура. Его знают буквально по всему миру».

«Он хороший парень, – признался Харрис. – И он умен. Но все пытаются заставить его стать тем, кем не может быть ни один девятнадцатилетний парень, включая самого Майкла. Майкл был Майклом Джорданом из Университета Северной Каролины в возрасте девятнадцати лет, и он не стал Майклом, пока ему не исполнилось двадцать семь. И он не стал Эм Джеем, пока ему не исполнилось тридцать. Все было совсем не так. Майкл Джордан не был созданием средств массовой информации. Он не был тем, на кого все надеялись в его девятнадцать лет. Парня выкинули из школьной команды в пятнадцать лет. Он всего добился благодаря огромному таланту, но и тяжелой работе в течение определенного периода времени. И именно так и Коби должен будет сделать нечто подобное».

Все более распространялось мнение, что прогресс Брайанта был обусловлен другими силами, нежели сама игра. Напомнив, что тренер «Буллз» Фил Джексон потратил много времени и усилий на защиту Джордана от давления, которое толкало его в неправильном направлении, Харрис спросил себя, есть ли способы, которыми он мог бы защитить Брайанта.

«Это вне моего контроля», – решил он.

Тренерский штаб направил Брайанта снова играть за команду «Лейкерс» в летнюю лигу Лос-Анджелеса, где ему сказали развиваться как командному игроку, с кем-то надо будет обыгрываться, чтобы выходить из-под двойного прикрытия, вместо того чтобы пытаться все время самому обыгрывать их. Ларри Дрю снова тренировал команду, и Брайант снова вернулся к своим инстинктам, используя свою превосходную подготовку, чтобы прорываться мимо конкурентов. Дрю и Уэст были недовольны тем, что увидели. Однажды подросток перекинулся парой слов с Дрю, который обвинил его в том, что он «играет, как прежний Коби». Он все еще рассматривал игру с точки зрения себя, а не команды, сказал помощник тренера.

Уэст подчеркнул, что требования команды к Брайанту в предстоящем сезоне будут еще бо́льшими.

Помимо работы с командой Брайант также совершил быструю рекламную поездку в Европу и закончил курс летней школы по итальянскому языку в Калифорнийском Университете Лос-Анджелеса, но проводил дни и ночи, развивая свою игру.

«Я сам до всего догоняю, – признался Брайант, говоря, что работа важнее, чем игра. – Я люблю гулять, веселиться и хорошо проводить время. Но я просто не чувствую себя там хорошо. Пока я развлекаюсь, я мог бы играть в баскетбол или что-то в этом роде, мог бы поднимать тяжести. Я мог бы работать над чем-то».

Несмотря на разочарование его игрой в летней лиге, сотрудники «Лейкерс» старались сохранять надежду на его прогресс в перспективе. «Когда он был новичком, у него был шанс немного повзрослеть, – сказал Ларри Дрю. – Для него это был тяжелый год, но он с ним хорошо справился. Тот год у него уже за плечами. Вместе с ним пришла и некоторая зрелость. Он увидел, что это за жизнь в НБА. Он хорошо приспособился. Он уже многому не удивляется. И я стараюсь как можно больше говорить ему о том, что происходит на паркете. Он впитывает это, и ему очень хочется учиться. Вот что делает этого парня уникальным. Он всегда готов учиться».

Тем летом Брайант столкнулся с другими трудностями. Его решительный шаг в 1996 году открыл дверь для десятка талантливых школьников, которые пошли напрямую в НБА. «То, что сделал Коби, – это дало возможность сделать то же самое для Трейси Макгрэди и даже для Леброна Джеймса несколько лет спустя», – сказал Ваккаро, оглядываясь на этот процесс. Ваккаро нашел еще одну крупную школьную звезду, 203-сантиметрового защитника Трейси Макгрэди, и дал ему контракт стоимостью почти в два раза больше, чем смог получить годом ранее Брайант. Контракт с Макгрэди стал возможен благодаря влиянию Брайанта на продажи обуви «Адидас».

Фил Найт из «Найк» пришел в ярость после того, как «Адидас» подписал контракт с Брайантом, и вскоре после этого на корпоративном собрании в Чикаго он заявил, что «Найк» не прозевает еще одну большую звезду в пользу немецкой компании. Тем не менее Макгрэди был еще одним солидным ударом, нанесенным Ваккаро, который помогал «Адидас» заполучить большую долю рынка у все еще доминирующей «Найк».

Ваккаро был в полном восторге от происходящего. Тем летом обувщик привез Макгрэди в Лос-Анджелес и даже организовал визит нового парня в дом Брайантов. Два молодых игрока нашли общий язык. «Коби искренне понравился Трейси, – сказал Ваккаро. – И Трейси искренне понравился Коби. Трейси держался почтительно, но все равно считал себя лучше».

В тот вечер, когда Макгрэди собрался уходить, чтобы вернуться в отель, Пэм Брайант согласилась с просьбой сына, чтобы Макгрэди остался на ночь. Он пробудет здесь около двух недель, а две молодые звезды будут тренироваться и сражаться один на один день за днем.

Это был щедрый шаг со стороны бдительной семьи Брайантов, поскольку они взяли за правило держать под контролем многих своих друзей. После игры «Лейкерс» в конце сезона новичка Брайанта, Грег Даунер и Джереми Тритмен были в гостях у Брайанта. «Это случилось в разгар его несчастья, – вспоминал Тритмен. – А он говорит: “Ребята, не хотите зайти вечером? Я весь день буду дома”».

Они заглянули туда, и вскоре все трое оказались в семейной гидромассажной ванне, оживленно беседуя о баскетболе, когда Пэм Брайант подошла к окну и заговорила с сыном по-итальянски. Вскоре стало ясно, что она напоминает о времени. «Она сказала, что нам пора было уходить, – вспомнил Тритмен. – По сути, это был наш сигнал на выход».

По крайней мере, оба тренера были территориально ближе, чем Сэм Райнс. Он был в Лос-Анджелесе со своей командой ЛСС и щедрым донором, который оплатил большую часть элитного опыта Брайанта, даже расходы на его выходные с Бренди. И все же, когда Райнс позвонил и спросил можно ли им заглянуть к Коби домой, одна из сестер коротко сказала ему: «Это вам не капище».

Хотя Брайанту нравился Макгрэди, его присутствие давало понять юной звезде «Лейкерс», что он столкнулся не только с конкуренцией в лиге и в своей собственной раздевалке, но и с угрозой появления новых лучших молодых талантов на драфте.

Возможно, Брайанту стало легче от мысли, что благодаря высоким продажам обуви «Адидас» уже работает над обновлением его контракта. Второй год первого контракта принес Джо, по оценке Ваккаро, еще $150 тыс. Это означало, что родители не должны были полностью зависеть от дохода своего подростка, даже если они продолжали обильно, как некоторые это видели, тратиться. Пэм продолжала преображать огромный дом в итальянскую виллу, украшенную всевозможными впечатляющими произведениями африканского искусства. «Это была действительно очень хорошая коллекция», – вспоминал Питер Мур.

Хотя сама новая сделка была заключена тихо, некоторые СМИ вскоре начали сообщать, что обувной контракт Брайанта теперь оценивается примерно в $48 млн. Оглядываясь назад, два десятилетия спустя Ваккаро признал, что единственным упущением обувной компании было то, что модернизированная сделка сократит выплаты Джо Брайанту.

После обновления контракта, лишенный своего денежного потока, Джо Брайант начнет повсюду рыскать в поисках денег. А вместе с этим наступит волна событий, которые выбьют их всех из колеи.

Судьбоносный сезон

Когда открылся тренировочный лагерь, «Лейкерс» похвастались самой молодой командой в лиге: Брайанту было девятнадцать, Ван Экселу, Джонсу и О’Нилу – по двадцать пять, а Дереку Фишеру – двадцать три. Это оказалось резким смешением эго, стилей игры и разного уровня опыта, осложненное растущей неудовлетворенностью О’Нила.

Брайант прибыл в лагерь, выглядя в стиле ретро семидесятых годов, с тонкой козлиной бородкой и волосами, уложенными в нечто вроде мини-афро. В начале первой недели ему снова предстояло пережить череду своих промазанных вчистую бросков. Он посмеивался над этим. Единственное, что могло бы повредить, сказал он позже репортеру, – это если бы он струсил и отдал бы мяч кому-то другому, если бы не принял на себя эту ответственность.

«Мне нужны были эти броски, – утверждал тогда Брайант. – Просто они у меня не получались. Если бы мне пришлось сделать это снова, если вернуть меня в тот же сценарий, я бы снова бросал. У меня нет никаких проблем с этим. Независимо от того, что бы кто ни говорил».

Той осенью его подход заставил товарищей по команде и персонал «Лейкерс» широко раскрыть глаза, поскольку он показал еще более жесткие грани своей соревновательной натуры. «Этот парень очень, очень целеустремленный. Я давно не видел этого в игроках, не до такой степени», – сказал помощник тренера Ларри Дрю.

«Коби – один из самых конкурентоспособных парней, которые когда-либо были в нашей команде, – согласился давний тренер «Лейкерс» Гэри Витти, – до такой степени, что, когда мы тренируемся и играем двухсторонки, а его команда проигрывает, ему становится не по себе. В простых тренировочных играх он злится, с ним нельзя разговаривать. Он подходит и садится на бровке, и он злится. По-настоящему. Такова его соревновательная натура. Он просто хочет все время выигрывать. Тебе нужен кто-то вроде него, чтобы улучшать качество тренировок».

«Так всегда и было, с тех пор когда мне было четыре или пять лет, – сказал Брайант. – Я не могу этого объяснить. Я просто нехорошо себя чувствую, если проигрываю».

Постепенно слух о его тотальной концентрации начал распространяться среди персонала.

«Это беспрецедентно», – сказал Дэл Харрис о трудовой этике Брайанта. «Он не тратит попусту ни минуты. Перед тренировкой, после тренировки, летом, когда угодно. Коби не теряет времени даром».

Эдди Джонс, игравший на той же позиции, что и Брайант, ответил на вызов и открыл сезон на достаточно хорошем подъеме, чтобы в ноябре быть провозглашенным игроком месяца НБА. Помимо престижных наград лиги, что действительно имело значение, было, однако, два человека – владелец команды Джерри Басс и Уэст, которые полностью принимали подавляющий талант Брайанта, несмотря на отсутствие у него понимания командной игры. Инсайдеры и спекулянты вскоре заметили, что первоклассная игра Джонса только повысила его ценность для обмена.

Регулярный чемпионат начался с того, что «Лейкерс» развлекали «Юту», а Брайант развлекал толпу. Он набрал 23 очка при уверенной победе, но не смог соответствовать стандартам Харриса по поводу командной игры в течение следующих двух игр. И только в четвертой игре, еще одной победе, он снова вырвался вперед, набрав 25 очков в матче с «Голден Стэйт». Растяжение связок лодыжки в концовке матча не позволило ему принять участие в трехматчевой поездке в Техас, где «Лейкерс» одержали еще три победы, доведя свой старт до семи побед подряд. Брайант вернулся, чтобы порезвиться над «Ванкувером», а затем поставил восклицательный знак в конце месяца во время первого визита своей команды обратно в Юту после фиаско в плей-офф. На этот раз он на последних секундах заблокировал трехочковую попытку Брайона Рассела из «Юты» и принял решительные меры, забив сверху победный мяч.

«Он уже не ребенок», – сказал восторженный Харрис после победы в Юте.

Таким образом, «Лейкерс» шли 9–0, и Брайант был темой для разговоров у игроков и руководителей НБА, тем шумом, который кипел среди местных СМИ в каждом городе, который посетили «Лейкерс», когда ноябрь сменился декабрем.

«Я не хочу показаться кощунственным, – сказал журналистам директор по селекции «Кингз» Джерри Рейнольдс, – но он действительно может быть похож на Джордана».

Этот шум только усилил ликование фанатов «Лейкерс», которые хотели видеть, как Харрис дает ему больше игрового времени. Так же думал и фотограф НБА Эндрю Бернштейн, который почти два десятилетия тренировал свой объектив на славе Мэджика Джонсона и Майкла Джордана.

«Я был одним из тех парней, которые хотели бы чаще видеть его на площадке, – вспоминал Бернштейн. – Когда он играл, это было похоже на то, как будто там был сам Майкл. Майкл и Мэджик были потрясающими. Ты просто ставишь их перед камерой, и вся эта харизма выходит наружу, все это обаяние. У Коби это тоже есть. У него такой же взгляд, такой же блеск, как у Майкла, такой же, как у Мэджика. Это можно увидеть на видео. И совершенно очевидно, как отчаянно Коби хочет быть похожим на Майкла. Он многое взял от игры Майкла и от манер Майкла, и вроде как приспособил их к своей манере. Это можно увидеть, когда он идет на корзину и как он поднимается в воздух, и как он делает свои маленькие хитрости. Иногда он реагирует так же, как Майкл, когда у него получается отличный бросок сверху или он кладет три трехочковых подряд. Он демонстрирует лицо Майкла».

С этим всплеском «Лейкерс» оказались лидирующими в лиге по набранным очкам, набирая в среднем 111,9 очка за игру, далеко опережая «Финикс Санз», которые были вторыми с 103,6. Журналисты стали называть «Лейкерс» самой фундаментальной командой в НБА. Шестеро из них набирали в среднем больше десяти очков, что позволяло им продолжать выигрывать, даже когда О’Нил, Брайант, форвард/центровой Элден Кэмпбелл и форвард Роберт Хорри пропускали игры по разным причинам. Брайант, казалось, смирился с тем, что его роль в этом сезоне состояла в том, чтобы выходить со скамейки запасных «Лейкерс» и забивать мячи всякий раз, когда это было необходимо. Почти все его минуты приходились на Эдди Джонса на позиции второго защитника или будучи заменой Фоксу на позиции легкого форварда.

Как раз в тот момент, когда положение команды казалось действительно хорошим, в матче против «Клипперс» О’Нил потянул брюшную мышцу, травма была настолько болезненной, что он не мог выйти на площадку в течение нескольких недель. Внезапно команде стало еще больше нужно, чтобы Брайант забивал, и он был рад услужить, повысив свой средний балл до более чем 19 за игру – отличные цифры для игрока скамейки. «Лейкерс», однако, увидели, что их положение резко ухудшилось, когда они приноровились к отсутствию О’Нила. Их старт 11:0 трансформировался в 15:5. Было очевидно, что Брайант был слишком агрессивен в поисках своих бросков за счет командной игры. «Я не думаю, что он нацелен на трипл-дабл[27], – сказал Рик Фокс журналистам, ссылаясь на скудость передач Брайанта. – Он определенно считает себя бомбардиром. Его задача на площадке, как он ее видит, набрать 30 очков за двадцать минут, а затем уйти с победой».

Именно в отсутствие О’Нила было посеяно первое семя. 12 декабря Брайант набрал 27 очков в победе над «Хьюстоном», а через два дня – 30 очков в матче с «Далласом», который стал рекордным в его карьере.

В предстоящей поездке на восток маячила остановка в Чикаго и матч против Джордана, что подняло шумиху вокруг Брайанта до своеобразного медиамомента. Внезапно репортеры практически из каждого журнала и новостного шоу поняли, что они должны освещать игру, все они предчувствовали что-то сродни коронации.

Но Ник Ван Эксел видел уверенность в глазах Джордана, которая говорила, что решение о победе в этом соревновании уже принято. Верные своему запатентованному подходу, «Буллз» контролировали темп, установили ограниченную переходную игру, которая заморозила игру «Лейкерс» к концу первой четверти. Реальной частью поражения были три фола, каждый из которых Брайант и Джонс набрали в первой половине, причем Джонс в тот вечер страдал от неточных бросков.

Брайант ушел во второй половине со своим третьим фолом как раз в тот момент, когда Джордан возвращался с разминки со скамейки запасных. Подросток уныло сидел и смотрел, как Джордан снова забивает, а затем разминает мышцы в фирменной манере, неторопливо прогуливаясь туда-сюда по площадке.

В третьей четверти провала Брайант найдет тот момент, которого он искал с опекающим его Джорданом. Он срезал с левого фланга в глубину правого края площадки, где получил мяч, и быстро выполнил фирменный ход Джордана прямо перед самим мастером. Повернувшись спиной к Джордану, Брайант дернул обманку влево, как будто двигаясь по базовой линии, затем резко повернулся вправо и приподнялся, чтобы с прыжка воткнуть с шести метров мяч в корзину прямо перед лицом Его Воздушества.

В этот момент вспыхнули и уверенность Брайанта, и узнавание баскетбольной публикой следующего великого игрока этой игры. Джордан ненадолго присел на скамейку запасных, а затем вернулся к времени»[28] игры для дуэли против Брайанта в стиле уличной игровой площадки.

«Майкл обожает эти вещи, – заметил потом защитник «Буллз» Рон Харпер. – Коби – очень молодой игрок, который когда-нибудь может занять его трон, но я не думаю, что Майкл уже готов отказаться от своего пьедестала. Он вышел, чтобы показать всем, что он все еще Воздушный Джордан».

Это стало вечером для всевозможных нарезок спортивных шоу с обоими игроками, танцующими перед кольцом, забивающими в прыжке с периметра и красиво забивающими сверху. Джордан набрал 36 очков, а Брайант – 33, причем все это время он был в своих новых кроссовках «Адидас».

«У меня была такая же энергия, когда я был молод, – сказал Джордан журналистам после игры. – Захватывающе сопоставлять ум с физическими навыками, зная, что я был в игре достаточно долго, что, если мне придется опекать Коби Брайанта… я все еще смогу постоять за себя».

Джордан, которому скоро должно было исполниться тридцать пять, признался, что испытывает некоторое благоговение перед демонстрируемым атлетизмом. «Разве мы раньше так прыгали? Я такого не припомню», – сказал он товарищу по команде Скотти Пиппену во время перерыва.

«Думаю, что прыгали, – ответил Пиппен, который просидел всю игру с травмой, – но это было так давно, что я уже и не припомню».

«Я чувствовал, что нахожусь в той же шкуре, что и некоторые другие игроки, против которых я играл, – сказал Джордан об опеке Брайанта. – Он определенно показывал признаки того, что может быть силой, играя на площадке. Он всегда выглядит по-разному. Как атакующий игрок, ты всегда должен выглядеть иначе, так чтобы защита всегда гадала, что ты будешь делать».

Джордан отметил, что, как и он сам, будучи молодым талантливым игроком, Брайант должен был научиться следить за тем, чтобы его «доминирование» не вредило усилиям команды.

«Черт, это самое сложное в баскетболе», – согласился Брайант, признав, что его желание бросить вызов лично Джордану было безграничным. Он сказал, что способность забивать – это то, что он должен научиться контролировать. «Иногда нужно просто сдерживаться, – сказал он. – Это просто сводит с ума. Я только что “прочитал”, как оборона играет со мной. Прямо сейчас они заставляют меня сделать бросок в прыжке. Они не хотят, чтобы я выдвигался на корзину».

Во время паузы в игре в четвертой четверти Джордан был ошеломлен, обнаружив, что Брайант нагло спрашивает совета по расположению на площадке.

«В четвертой четверти той игры он спросил меня о моем движении к корзине, в терминах: “Ты ставишь ноги широко? Или плотно?” Это было своего рода шоком, – сказал позже Джордан. – Я почувствовал себя стариком, когда он спросил меня об этом. Я сказал ему, что в атаке всегда стараешься почувствовать и увидеть, где находится оборонительный игрок. При движении к корзине при поворотно-прыжковом броске я всегда использую свои ноги, чтобы чувствовать, где играет защита, чтобы я мог на нее реагировать. Его самой большой проблемой будет освоение того, что он знает, использование того, чем он обладает, и реализация этого на площадке. Это тяжело. Это опыт. Этому меня научили Ларри Берд и Мэджик Джонсон. Нет никаких сомнений, что у него есть навыки, чтобы взять на себя ход баскетбольного матча».

Битва против Джордана вызвала шумиху, которая началась с заголовков и комментариев в эфире, что, в свою очередь, породило бурлящий интерес к Коби Брайанту. Это, в свою очередь, вылилось в голоса выбора на Матч Всех Звезд.

Деннис Скотт из «Даллас Маверикс» вскоре заявил журналистам, что через пару лет Брайант «может стать главным парнем этой лиги».

Скотти Пиппен согласился, сказав: «Чем больше ты наблюдаешь за ним и видишь какие-то впечатляющие вещи, которые он может сделать, ты понимаешь, насколько он великий игрок. Ты должен сидеть сложа руки и говорить: “В колледже он был бы всего лишь второкурсником”. Он собирается стать великим профессионалом».

Все похвалы и реклама случились как раз в тот момент, когда сотни тысяч болельщиков голосовали за участие в Матче Всех Звезд в декабре. Несмотря на то что Брайант был всего лишь девятнадцатилетним игроком замены, болельщики проголосовали за него как за звездного игрока старта, и он опередил целый ряд известных ветеранов, включая Митча Ричмонда из «Сакраменто», Джеффа Хорначека из «Юты», Айзея Райдера из «Портленда», Херси Хокинса из «Сиэтла», Клайда Дрекслера из «Хьюстона», Майкла Финли из «Далласа» и игрока, который начинал матчи на его позиции в «Лейкерс», Эдди Джонса. До того, как Брайант был выбран, самым молодым стартовым игроком Матча Всех Звезд в истории лиги был двадцатилетний Мэджик Джонсон.

То, что «Лейкерс» играли хорошо даже без О’Нила, нисколько этому не помешало. В ответ на поражение от «Чикаго» «Лос-Анджелес» выиграл четыре игры подряд, и Брайант дважды вел по набранным очкам с 19 баллами. После поражения от «Селтикс» «Лейкерс» прорвало на еще одну серию из пяти побед при одном поражении. О’Нил вернулся как раз к Новому году, что отбросило Брайанта назад в списке атакующих приоритетов «Лейкерс». Несмотря на это, они катились через январь в темпе 9–4, с О’Нилом, набирающим в среднем 29 очков за игру и зарабатывающим награды игрока месяца НБА. Этот импульс привел их прямо к февральскому визиту Джордана и его «Буллз» на «Форум».

На этот раз «Лейкерс» победили, несмотря на то, что Джордан набрал 31 очко против 20 у Брайанта. Коби, возможно, переволновался в ожидании встречи, потому что его основные моменты из той игры были омрачены плохим выбором момента для бросков.

«В первой половине я позволил своим эмоциям диктовать темп моей игры», – признался он.

Рик Фокс набрал 25 очков, помогая всплеску «Лейкерс» в третьей четверти, который и решил исход матча.

Тренеры Западной конференции должны были выбрать запасных для Матча Всех Звезд, и «Лейкерс» оказался с четырьмя представителями «Всех Звезд»: Ван Эксел, Джонс и О’Нил присоединились к Брайанту в составе команды.

Это место как нельзя лучше подходило для демонстрации новой славы Брайанта. «Матч Всех Звезд мог бы состояться в Шарлотт, – со смешком вспомнил Ваккаро. – Но был в Нью-Йорке. Лучше места для подобного события и не придумаешь, да?»

«Адидас» поспешил разместить во всех газетах полностраничную рекламу с Коби. Азартная игра с фирменными кроссовками вот-вот должна была окупиться. Легкие, 340-граммовые KB8 останутся классикой на долгие годы и принесут компании немедленное увеличение доли на рынке. Тем временем НБА и ее партнеры по трансляции присоединились к маркетинговому безумию с кампаниями, которые сопоставляли Джордана, гиганта игры, с выскочкой Коби, и такое развитие событий привело в ярость Карла Мэлоуна, действующего МВП лиги.

«Коронация» началась с размещения изображения Брайанта, казалось бы, повсюду: в полностраничных газетных объявлениях, рекламирующих Уик-энд Всех Звезд и его трансляции. На обложках журналов и в международных новостных лентах. Во время кабельных спортивных шоу.

Каждый год во время Уик-энда Всех Звезд НБА проводилась медиасессия, во время которой игроков и тренеров провожали в огромный банкетный зал отеля, где они сидели за отдельными столами и где сотни репортеров и съемочных групп собирали их для вопросов и интервью. Сорок восьмой Уик-энд Всех Звезд начался с аналогичной рекламной атаки, и, ко всеобщему удивлению, именно столик Брайанта сразу же привлек большую толпу репортеров, которые теснились вокруг него, чтобы снять на видео или записать комментарии «следующего Джордана».

«Коби взял лигу штурмом», – сказал игрок «Орландо» Анферни Хардуэй, наблюдая за репортерами, толпящимися вокруг стола Брайанта.

«ВСЕ ЭТО НЕВЕРОЯТНО, – СКАЗАЛ БРАЙАНТ В МИКРОФОН, СТОЯВШИЙ У НЕГО ПЕРЕД НОСОМ. – МОЕ ТЕЛО ОНЕМЕЛО. МОЕ СЕРДЦЕ БЕШЕНО КОЛОТИТСЯ. Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО И ДУМАТЬ. ЭТО КРУТО».

Самым частым вопросом была просьба к Брайанту сравнить себя с Джорданом. «Нет никакого сходства, – ответил подросток, – кроме того, что в нас обоих по 198 см роста и мы полагаемся на свои атлетические способности. Я имею в виду, он же Майкл Джордан».

В воскресенье утром, перед игрой, Брайант появился на встрече с прессой вместе с комиссаром НБА Дэвидом Стерном и другими игроками. Позже, когда Эн-Би-Си транслировал рекламу предстоящей игры «Лейкерс» против «Рокетс», именно образ Брайанта, а не О’Нила, получил высшую оценку.

Этого было достаточно, чтобы игрок «Детройта» Грант Хилл покачал головой. «Это заставляет тебя быстро взрослеть, – сказал он. – Это хорошо, но это еще и проклятие».

«В конце концов, я хотел стать одним из лучших игроков в лиге, – говорил Брайант два года спустя. – Я просто не знал, что другие люди будут настаивать на том, чтобы я был таким прямо сейчас. Все ждали, что я стану следующим Майклом. Я думал, что прокрадусь через заднюю дверь».

Не было никакой задней двери в воскресном вечернем Матче Всех Звезд в Нью-Йорке, транслируемом по всему миру. В стартовом составе был тощий Коби Брайант, вышедший против Джордана. Почувствовав шоу, Брайант ослепил массивом бросков сверху в первой четверти, включающих в себя бросок сверху с поворотом на 360 градусов и бросок сверху с навесного паса в двух последовательных моментах контроля. Джордан довольствовался тем, что сделал пару бросков с отклонением, одним из которых поймал Брайанта на обманном движении и заработал дополнительный штрафной бросок.

«Я вышел на площадку агрессивным, – позже сказал Брайант репортерам. – Он ответил мне агрессивностью. Вот о чем это все. Все, что я хочу сделать, это поднять руку, попытаться сыграть с ним жестко, попробовать другую тактику на нем, посмотреть, как он попытается обойти меня. Я могу использовать его для своего развития в будущем. Он сделал эти два броска с разворота. Я подумал: “Круто, давай начнем”».

Тренер «Сиэтла» Джордж Карл, который отвечал за команду Запада, был не слишком высокого мнения о шоу Коби Брайанта, но во второй половине было все то же самое, но в бо́льшем объеме. Примерно за четыре минуты до конца третьей четверти Брайант провел быстрый прорыв и решил завершить все сам. Он спрятал мяч за спину левой рукой, затем вытащил мяч и бросил крюком, который залетел в сетку тогда, когда он сам приземлился на базовой линии, толпа ревела, а на скамейке хмурился Карл.

Наибольшее внимание привлек заслон, который Карл Мэлоун поставил для Брайанта, но тот от него отмахнулся.

«Я справляюсь», – сказал Брайант.

Разозлившись, звезда «Юты» попросила снять его с игры.

Комментарии Мэлоуна и последовавшие за ними комментарии СМИ позже ошеломили Брайанта. «Я, наверное, отмахнулся от него, но я действительно не помню того розыгрыша», – признался Брайант.

Когда его команда стала проигрывать в 15 очков в третьей четверти, Брайант бросил трехочковый, чтобы подтянуть Запад до разницы в двенадцати очков. В конце третьей четверти у Джордана было 17 очков, 3 подбора и 4 передачи за двадцать четыре минуты. На счету Брайанта было 18 очков, 6 подборов и 1 голевая передача за двадцать две минуты.

Тренер Карл завершил дело Джордана против Брайанта, оставив молодую звезду на скамейке запасных на четвертую четверть. Джордан закончил игру и получил звание «Самого ценного игрока» Матча Всех Звезд с 23 очками, 6 подборами, 8 передачами и 2 перехватами, все это было достаточно хорошо, чтобы продвинуть Восток к победе 135:114.

«На самом деле я приехал сюда не для того, чтобы выиграть титул МВП», – сказал Джордан, который боролся с простудой, очень похожей на грипп, в интервью СМИ. «Я просто хотел убедиться, что Коби не доминирует надо мной. Шумиха была направлена против него. Я знал, что не чувствую себя на все сто процентов, потому что пролежал в постели три дня. Он просто грыз удила. Я рад, что смог отбиться от него».

Позже некоторые ветераны Запада выразили удивление, что Карл не допустил Брайанта до финальной стадии игры, но Карл был известен тем, что использовал обстановку Матча Всех Звезд, чтобы преподать урок молодым игрокам, как он сделал и в 1994 году, отправив кишащую защиту на Шакила О’Нила.

Отвечая на вопрос о Брайанте, Карл сказал: «Матч Всех Звезд – это смесь азарта, развлечений и базовых основ. Я подумал, что мы слишком стараемся быть развлекающими».

О противостоянии Брайант-Джордан Карл сказал: «Мне трудно представить себе индивидуализацию соперничества. Это командная игра. Коби выдал несколько отличных розыгрышей, но Майкл и Восток принимали лучшие баскетбольные решения. У Коби, вероятно, будет возможность вернуться сюда и добавить больше “простого” к тому, что он делает».

«Это традиция, – сказал Брайант журналистам. – Ты позволяешь ветеранам войти в игру и сделать свое дело. Я был вроде как счастлив. Я просто хотел сидеть сложа руки, наблюдать за всем этим и впитывать все это. Это самое веселое, что у меня когда-либо было – Майкл Джордан, мой первый Матч Всех Звезд в Нью-Йорке. Это может быть его последняя Игра Всех Звезд. Это делало матч невероятным».

Нелегким было возвращение Брайанта в Лос-Анджелес после этого события, потребовались значительные усилия его тренеров и товарищей по команде, чтобы «вернуть его обратно» после опыта Матча Всех Звезд.

Он вернулся в команду измученным, но первая игра «Лейкерс» после перерыва была в Портленде. Эдди Джонс болел гриппом, а это означало, что Брайант получит свой первый и единственный старт в сезоне, а сами «Лейкерс» проиграли. Брайант финишировал с 17 очками, но Харрис был возмущен тем, что он считал эгоистичной игрой и плохой защитой против Айзея Райдера из «Портленда», который набрал 24 очка.

По возвращении в Лос-Анджелес Джонс два дня спустя все еще был не в форме, но Харрис предпочел начать игру с малоиспользуемым Джоном Барри, а не с Брайантом. Владелец Джерри Басс, казалось, был взбешен этим ходом и горячо поспорил с Харрисом перед журналистами после игры, но сообщение явно дошло до Брайанта.

Брайант на публике скрывал свои чувства, но обстоятельства только усугубляли его чувство отчуждения. «Я не ставлю его в старт, – сказал Харрис о своем подходе, – и я вывожу его из игры, когда он не играет на команду. Все повсюду хотят видеть, как он больше играет. Он и будет это делать, когда станет более эффективным на постоянной основе. Все должны быть на одном уровне. Ты должен играть в командный баскетбол».

Вскоре Брайант заметил, что защитники соперника больше не обращают на него внимания. Теперь на него посылали дополнительных защитников. «В начале сезона, если меня опекал один парень, я был свободен, – объяснял он позже. – Но все изменилось».

Команда потеряла своего разыгрывающего сразу после перерыва на Матче Всех Звезд. Ван Эксель выбыл с травмой колена, которая отправила весь «Лейкерс» по спирали прямиком в неприятности. Они проиграли семь игр из первой дюжины игр расписания после перерыва.

Все это способствовало кризису доверия к «следующему Джордану». Брайант даже предположил, что он, возможно, «бьется об стену», термин НБА для молодых игроков, достигающих физического, умственного и эмоционального истощения. Он попал всего 30 из 100 бросков, дав основания тому, что «Спортс Илюстрэйтед» позже опишет как «первые громыхания пропасти анти-Коби».

В конце февраля того же года у «Лейкерс» была поездка, в которой Брайант бросал ужасно, попав 12 из 47 с поля в течение четырехматчевой серии.

«Это самый тяжелый отрезок, который я когда-либо проводил, – сказал он тогда. – Я ненавижу его, но он мне нравится. Это часть проблемы, это часть удовольствия. Я что, убедителен? Возможно. Это то, о чем я должен подумать. Я хочу пройти через периоды, когда ты испытываешь трудности, потому что именно тогда ты учишься, и чем больше ты учишься, тем лучше ты становишься».

Даже его оптимизм раздражал товарищей по команде, позже объяснил Брайант, добавив, что из-за повышенного внимания средств массовой информации его товарищи по команде думали, что он стал тщеславным. Когда журналист Ян Томсен работал над первым журнальным сюжетом о Брайанте, он приехал в Лос-Анджелес, чтобы взять интервью, а Эдди Джонс отказался принять в этом участие. Брайант, казалось, не обращал внимания на то, как его товарищи по команде смотрели на него в течение большей части его первых двух сезонов, но ему становилось все труднее игнорировать децибеллы и тон того, что говорилось в раздевалке.

Он пытался сохранить нормальное состояние, говорил он, вспоминая. До этого он был игривым и дерзким, говорил своим товарищам по команде ту же чушь, что и они ему. Но после Матча Всех Звезд 1998 года стало ясно, что они интерпретировали его игривость как неконтролируемое эго.

«Мне показалось, что они хотят мне это показать», – сказал он.

Всего через несколько недель после Матча Всех Звезд журнал «Пипл» включил его в свой список «Самых красивых людей в мире», вызвав очередное покачивание головой у товарищей по команде.

И это сделало его еще более отчужденным. «Я занимаюсь своими делами», – объяснил он, когда его спросили об отношениях вне площадки.

«Он сказал, что просто был самим собой, – заметил Рик Фокс, – но знаешь что? Он быстро становится одним из главных маркетинговых инструментов НБА, а это значит, что кто-то другой им не является».

Что же касается всей этой шумихи по поводу Матча Всех Звезд, то, оглядываясь на все это месяцами позже, он замечал: «Я мог бы обойтись и без всего этого. Это хотело сделать НБА, и они чувствовали, что им нужно было это сделать. Для меня это был процесс роста. Жизнь под таким микроскопом заставила меня повзрослеть намного быстрее. Я был бы счастлив, если бы моя игра говорила сама за себя».

Но, добавил он, «лига всегда ищет что-то броское, что-то эффектное. Они в постоянном поиске подобной формулы. Они ищут энергию, они ищут волнение».

О’Нил, в частности, продолжал подчеркивать, что он хочет выиграть чемпионат немедленно и у него нет времени ждать, пока Брайант вырастет. Сезон «Лейкерс» быстро превратился в упражнение по взаимным упрекам. Вскоре в лос-анджелесских газетах появились сообщения о том, что игроки встретились и проголосовали 12–0 за увольнение Харриса. Команда не обращала внимания на такие сообщения, но во время их выездных игр они выглядели так, словно команда вот-вот развалится по швам.

Процент удачных бросков Брайанта упал до 34, по сравнению с 45 процентами до всей этой шумихи. С падением эффективности его игровое время также уменьшилось, и его средний бомбардирский счет опустился до 14 очков за игру. Несмотря на это, слова Джордана оставались сильны в его сознании и он был полон решимости найти способ удовлетворить требования своих тренеров, сохраняя свой атакующий идеал. «Важно несколько смягчить его и оставаться в рамках концепции команды, – сказал он. – Но я агрессивен. Также важно не потерять агрессивность».

Когда Брайант неудачно сыграл в проигранном матче «Вашингтону» в концовке выездной серии, его спад, казалось, достиг самой низкой точки.

«Когда я только попал в НБА, – сказал он репортеру, – я был одним из первых, кто пришел туда из школы. Мне было семнадцать лет – в то время НБА была гораздо более взрослой. Все было не так, как сейчас. Я думал, что ты приходишь в НБА и играешь в баскетбол целыми днями. Больше всего меня радовало то, что я приехал в НБА, и мне не нужно было, знаете ли, беспокоиться о написании диссертации или выполнении домашнего задания. Был только лишь баскетбол целыми днями, и это потрясающе».

Реальная практика игры в НБА была намного сложнее, чем он предполагал, как и его способы привыкнуть к ней. Он утверждал, что даже не заметил, что ведет себя замкнуто. «Об отчужденности, честно говоря, я узнал лишь позже. Во многом это было просто наивно, потому что я не читал газет. Я не смотрел, например, новости. Я понятия не имел, что происходит, что люди говорят обо мне. Это звучит глупо, но это правда. И я думаю, что из-за этого многие люди смотрели на это так: “Ого, он, должно быть, высокомерен”. Но я не знал, что, черт возьми, происходит. Однажды ко мне подошел репортер и спросил меня об этом: “Люди думают, что ты высокомерен, что скажешь?” И это абсолютно точно показалось мне слишком странным. Я просто подумал: “О чем это ты говоришь?” А он такой: “Ты что, газет не читал?” С этого дня я начал читать газеты».

Трещины в фундаменте

Наградой Эдди Джонсу за его усердную работу и хорошую игру в том сезоне был упорный слух, что его собираются обменять в «Сакраменто Кингз» на защитника Митча Ричмонда. «Я не хочу ехать в Сак», – сказал Джонс журналистам.

Действительно, Джерри Уэст упорно трудился, приближаясь к крайнему сроку обмена Всех Звезд, чтобы договориться о сделке: идея заключалась в том, что Ричмонд обеспечивал именно тот тип жесткого лидерства и забитых бросков, в котором нуждался молодой клуб. Но Джерри Басс отказался от этой сделки, сославшись на то, что Ричмонду скоро исполнится тридцать четыре года и ему понадобится новый дорогостоящий контракт.

Для Уэста этот инцидент был горьким поражением, сказал Дэл Харрис, оглядываясь назад. И это стало первой серьезной трещиной в его отношениях с Бассом. Владелец добавил новый уровень юридического одобрения для каждого перехода, запланированного Уэстом.

По мере того как сезон подходил к концу и команда грозила развалиться, Уэст не спал ночами, обдумывая каждую деталь. Он даже зашел так далеко, что объявил, что уйдет с поста исполнительного вице-президента к концу следующего сезона. По мере приближения плей-офф репортеры строили догадки о его будущем, и Уэст немного отступил, сказав, что не примет решения до августа. «Я хочу успокоиться, – сказал он им, – там, где мне не нужно беспокоиться о победах и поражениях, где мне не нужно беспокоиться о травмах. Пусть об этом позаботится кто-нибудь другой».

Игра была достаточно простой, но его молодой, талантливый состав делал ее такой сложной. И он, и владелец теряли веру в игроков и в Харриса.

«Талант и характер побеждают в этой лиге; усилия – не всегда, – признался он журналу «Лос-Анджелес Мэгэзин». – Мы иногда выигрываем, когда просто более талантливы. Мне бы хотелось, чтобы мы повзрослели еще больше, стали более профессиональными в своем подходе к игре. И если есть какой-то способ дать кому-то такую таблетку, которая прибавила бы ему шесть или семь лет опыта в лиге…»

Желая рассказать им все это, он написал письмо своим молодым игрокам «Лейкерс» и передал его им вскоре после того, как они вернулись из поездки на восток в первых числах марта.

«Каждый из вас находится на грани того, чтобы позволить этому сезону ускользнуть прямо сквозь пальцы», – написал он.

Они ответили тем, что за последние недели регулярного чемпионата одержали двадцать две победы и потерпели всего три поражения. Брайант в концовке матча забил трехочковый, закрепив победу над «Ютой» в последней игре регулярного сезона, после чего Дэл Харрис заявил, что это было лучшее выступление его молодого подопечного в этом году. Позже большой и дородный Антуан Карр из «Джаз» появился в раздевалке «Лейкерс», ища Брайанта. Хотя у того и был старый шкафчик Мэджика Джонсона, молодой защитник переодевался отдельно от своих товарищей по команде и часто появлялся на послематчевых интервью в прекрасном итальянском костюме. Заметив Брайанта, Карр протянул ему пару кроссовок. «Подпишешь их для моего сына?» – спросил он.

Казалось, что впереди может быть много хорошего. В конце концов, «Лейкерс» превзошли планы Уэста на шестьдесят побед в сезоне с результатом 61–21. Этот рекорд поставил их третьими лучшими в лиге, после шестидесяти двух побед «Юты» и «Чикаго». По всей НБА раздавался все более громкий хор, говорящий о том, что «Лейкерс» готовы претендовать на титул в лиге. Они также были третьей с 1954 г. командой, которая возглавляла лигу по забитым очкам и удерживала своих противников ниже 100 очков.

На протяжении всего этого всплеска в конце сезона Харрис держал Брайанта на коротком поводке, чередуя его в качестве защитной точки давления с Эдди Джонсом, но всегда дергал его обратно на скамейку запасных, если его атакующие усилия демонстрировали намек на стиль Джордана. Тем не менее он сумел закончить сезон с впечатляющим результатом в 15,2 очков за игру.

И все же его публичный имидж продолжал подвергаться критике. Во время плей-офф телевизионная станция Лос-Анджелеса провела опрос, чтобы узнать, считают ли болельщики, что «Лейкерс» лучше с Брайантом или без него. Пятьдесят пять процентов опрошенных сказали, что они были лучше без него. Опрос станет популярной темой для обсуждений Брайанта. Вскоре на эту тему заговорили радио- и газетные обозреватели. Даже соперники по плей-офф говорили об этом.

Брайант дал свой собственный ответ, набрав 11 очков на заключительном этапе четвертой четверти, выковав победу 104:102 в первой игре серии первого раунда «Лейкерс» против «Портленда». Он почти не играл следующие две игры, а затем забил 22 очка в разгроме, закрывшем серию для «Лос-Анджелеса».

Следующими были Джордж Карл и «Сиэтл», также победившие в шестидесяти одной игре. Брайант мало играл в первой игре, закончившейся разгромным поражением. Во второй игре сидел с гриппом, и «Лейкерс» выиграли, что побудило Харриса оставить его на скамейке запасных и в третьей игре. «Лейкерс» снова выиграли, и Сэм Перкинс из «Сиэтла» сказал, что «Лейкерс» не нуждались в Брайанте, добавив: «Похоже, им более комфортно без него».

«Чего люди не понимали, – скажет Брайант позже, – так это того, что я мог бы играть в тех играх. Дэл просто не хотел, чтобы я играл. Никогда не знаешь, что он сделает».

В четвертой игре Харрис выпустил Брайанта всего на три минуты, а затем на одиннадцать минут в пятой игре, когда «Лейкерс» закрыли серию.

«Я был так взволнован и так голоден до того, чтобы просто играть в каждом аспекте игры, – скажет Брайант позже. – Я сидел на скамейке запасных и слушал, как тренеры говорят: “Чувак, нам нужно сделать несколько подборов”. И меня бесило, что я не могу внести свой вклад. Помимо этого, я видел, что у команды все хорошо, и это заставляло меня быть еще более голодным до того, чтобы выйти туда и помочь им всем, чем я только мог».

«Я ЗНАЮ, ЧТО ОН ЧУВСТВОВАЛ, ЧТО МОГ БЫ СДЕЛАТЬ БОЛЬШЕ ЗА ЭТИ ГОДЫ, ЕСЛИ БЫ Я ПОЗВОЛИЛ ЕМУ СДЕЛАТЬ БОЛЬШЕ, – ВСПОМИНАЛ ХАРРИС. – И ОН МОГ БЫ ЭТО СДЕЛАТЬ. ПРОСТО В ТО ВРЕМЯ НАМ ЭТО БЫЛО НЕ НУЖНО».

«Лейкерс» вышли в финал конференции, чтобы снова встретиться с «Ютой Джаз». Перед серией тренер предупредил Брайанта, что команда играет хорошо, и он может не получить особо много игрового времени.

Харрис, оглядываясь назад, сказал, что решение не пускать Брайанта в бой в первых раундах было одобрено Уэстом. «Я никогда не делал серьезных шагов, даже в определении состава, не зайдя и не сказав Джерри: “Вот что я думаю. А ты как думаешь?” Я всегда давал ему первым высказаться. По правде говоря, если бы Джерри когда-нибудь сказал: “Знаешь, ты действительно совершаешь ошибку, – он должен быть в составе”, я бы так и сделал. У нас были именно такие отношения».

В первой игре «Джаз» вырвался вперед со счетом 40:15, и все недочеты «Лейкерс» в плей-офф проявились снова. В нападении «Джаз» в совершенстве исполнил свою игру в стиле пик-н-рол[29]. В обороне они не играли в двойные прикрытия против О’Нила, что позволяло им сосредоточиться на игроках периметра «Лейкерс». Ван Эксель бросал с точностью 28 процентов в этой серии, Фишер – 34,8 процента, Брайант – 36,7 процента, Элден Кэмпбелл – 21,4 процента, Хорри – 36 процентов и Фокс – 40 процентов.

«Харрис все ждал, что защитники разогреются, но этого так и не произошло», – вспоминал Митч Чорткофф, ветеран лос-анджелесской спортивной журналистики.

Третья игра была, пожалуй, самым худшим поражением. «Лейкерс» выглядели явно беспомощными на своей легендарной домашней площадке, на Великом Западном «Форуме», а их болельщики выражали свое неодобрение. Позже Брайант вызывающе заявил журналистам, что «Лейкерс» все еще могут выиграть серию. «Вы действительно в это верите? – недоверчиво спросил один из журналистов. – Я гарантирую вам, что никто в этой комнате не думает, что вы можете это сделать».

«А я верю», – ответил Брайант.

«Лейкерс» оступились в четвертом матче подряд.

Глава 20: Теория хаоса

Несмотря на всю свою печаль и разочарование в начале третьего сезона, Коби Брайант понимал, что ему многое нравится в его жизни. На самом деле он был точь-в-точь как Рэнди Ньюмен в песне, которую включают на играх «Лейкерс», за вычетом иронии, – он любил Лос-Анджелес, любил всю атмосферу, любил океан, выгибающий свой серебристый гребень каждый раз, когда он смотрел в окно, любил голые желтые холмы, катаясь по шоссе Тихоокеанского побережья. Когда он направлялся в город, ему нравились высокие пальмы, вырисовывающиеся по ночам на фоне вездесущего оранжевого сияния города, нравились ряды крутейших знаменитостей, следящих за каждым его движением во время игр, нравилось заряжать энергией сонную толпу, занося мяч в корзину сверху, нравились непринужденные пляжи Малибу с серферами повсюду, нравилось болтаться в бассейне, просто позволяя воде делать свою работу, нравилось почти все, вплоть до БМВ и «Эскалейд» на его подъездной дорожке.

И он любил свои банковские счета, ощущение власти, весь этот психологический душевный подъем, который сопровождал растущие там цифры. По-настоящему жирные деньги пошли, начиная с межсезонья 1998 года. «Лейкерс» наградили его игровым контрактом на сумму $71 млн, а его контракт с «Адидас» был повышен до заявленных $48 млн; кроме того, у него было множество сторонних контрактов со «Спрайт», «Спалдинг» и другими концернами, включая его собственную игру на «Нинтендо». Сестра Шария, ныне беременная, была одновременно поражена и раздражена рекламой «Нинтендо» на телевидении, постоянно вторгающейся в шоу, которое она смотрела вместе с братом. «Ты преследуешь меня, – сказала она ему. – Я так устала видеть твое лицо. Отвали от меня!»

Получив диплом, Шария вместе с мужем переехала в Лос-Анджелес, чтобы начать работать в маркетинговой компании Брайанта, но вскоре перестала ходить в торговые центры с Коби из-за растущего числа запросов на автограф. «Конечно, без проблем», – говорил он, пока она ждала его. Ты останавливаешься, чтобы подписать один, и вдруг подписываешь пятьдесят.

Фотограф НБА Эндрю Бернштейн наблюдал почти то же самое, когда путешествовал с командой. Искатели автографов всегда уже были на месте, когда автобус «Лейкерс» останавливался перед гостиницами. Через два года Брайант все еще оставался самым ценным товаром в индустрии развлечений Лос-Анджелеса: он был очередным большим событием. В нем был огромный запас наивности, которую необходимо было стереть, прежде чем проявится цинизм. В некотором смысле это было то, по поводу чего его старшие товарищи по команде больше всего негодовали: блеск сверкающей юности, в чем у него было перед ними преимущество, ее явная гребаная дерзость. Может, у них и был их колледж, но Брайант обладал магией, которой у них никогда не было.

Бернштейн наблюдал, как он послушно раздает автографы болельщикам, а его товарищи по команде расходятся по своим номерам. В любом случае, их каракули никому особо не были нужны. Если Брайант слишком спешил, направляясь на тренировку, он всегда оставлял своих охотников за подписями с обещанием никуда не уходить; он подойдет к ним позже. И он подходил. И они всегда его ждали.

Агент Арн Теллем был вне себя от радости по поводу предстоящей сделки, а Брайант теперь получал примерно $5 млн в год дохода вне площадки. «Возможности невероятны, – заметил Теллем, и его намечающийся двойной подбородок дрогнул от улыбки. – У большинства игроков есть сделки с обувными компаниями и еще парочка других, но возможности Коби были намного больше, чем у любого другого спортсмена в командном виде спорта, кроме Джордана, и возможности Коби пришли быстрее».

Несмотря на надвигающийся трудовой локаут в НБА, «Адидас» готовился выпустить свою вторую фирменную обувь, KB8 II, что означало полную нагрузку в межсезонье летом 1998 года, включая месяц в Азии для «Адидас» в баскетбольных лагерях от Кореи до Филиппин, Австралии и Японии. Именно там Коби научился справляться с ошеломляющей, обожающей его толпой, которая наваливалась на него по ту сторону света. Выбери точку. Не спускай с нее глаз и продолжай идти. Это стало обычным делом.

Наконец он вернулся из Азии и немного отдохнул, достаточно долго, чтобы посетить благотворительное соревнование по боулингу и офис Теллема, где он сидел с детьми своего агента и вслух задавался вопросом, действительно ли Джордан закончит карьеру. Затем он отправился в Европу, где его ждали новые лагеря «Адидас», новые толпы людей, еще большая благоговейная реакция мира на него. У него было обаяние и энтузиазм по отношению к ребятам в лагерях, чего никогда не видели его товарищи по «Лейкерс».

«Когда я ездил в турне по Европе и за границу в Азию, со мной обращались как с поп-звездой», – сказал он тогда, и в его голосе прозвучало некоторое удивление от тысяч маленьких кричащих детей на этих мероприятиях. С юных лет он всегда стремился к уединению, и теперь эта привычка помогала ему избегать чувство подавленности.

Пришедшая финансовая удача внесет некоторые изменения в поместье Брайантов на вершине горы в Пасифик Палисейдс.

«Он был еще ребенком, – вспоминал Дэл Харрис. – Он жил с мамой и папой».

Каждый день в доме по-прежнему был его днем рождения, совсем как в детстве, но это уже начинало надоедать. Мать каждое утро готовила ему завтрак на заказ и наводила порядок вокруг него. Она даже планировала его дни рождения и другие мероприятия, что оставляло ощущение искусственности и пустоты и только подчеркивало его настоящую боль.

«У него не было друзей, – объяснил Ваккаро. – Ему не с кем было поговорить. Особо-то».

Мама упаковывала его дорожную сумку и часто клала в нее один из его любимых фильмов, «Вилли Вонка и шоколадная фабрика», на все те одинокие часы, которые он проводил в гостиничных номерах. Ему раньше не разрешали смотреть фильмы серии «Крестный отец», но теперь он посмотрел их и полюбил – не за жестокость, сказал он, а за крепкие семейные узы и за то, что любил все итальянское. Скоро у него появится новая племянница, и он будет без ума от нее, проводя свободное время в разъездах, покупая в диснеевских магазинах подарки, чтобы осыпать ее ими. Когда Шария и ее муж вскоре заговорили о переезде из семейного дома, Брайант не мог этого понять. Почему Шария хочет дистанцироваться от семьи?

Но пройдет совсем немного времени, и Брайант сам испытает нечто подобное. Участие его матери во всем было ценным и естественным, учитывая его возраст, когда он перешел в лигу, но оно обусловило и тот болезненный разрыв, когда он повзрослел.

В конце концов, Брайант был не только профессиональным баскетболистом, но и рэп-исполнителем, подписавшим контракт с крупной студией звукозаписи и вынужденным поставлять продукцию для индустрии развлечений. Энтони Баннистер и другие члены его музыкальной группы жили в Лос-Анджелесе, работая над решением этой огромной задачи, в то время как Брайант разбирался с «Лейкерс» в своем сложном баскетбольном мире. «Я не читаю об оружии, наркотиках и прочем, – сказал он о своей рэп-работе. – В этом нет никакого смысла».

Некоторые песни будут о соперничестве, некоторые – о нем самом. Большая их часть была, очевидно, поиском интересных нюансов в условиях, когда было мало времени на такие дела.

Эта ситуация касалась также неудобных проблем с употреблением наркотиков и алкоголя, особенно марихуаны. Так много музыкантов работали в облаках марихуаны, которая привносила текстуру в их мир звука. Атлеты, как известно, тоже имели свое удовольствие, за исключением, возможно, абсолютно безжалостных к себе топ-спортсменов. Но получение кайфа для Коби Брайанта все еще было суровым табу, как и в школе. Просто было невозможным пытаться расширить свой разум и свою игру одновременно.

Знакомство с такими проблемами ознаменовало его переход во взрослую жизнь. Брайант на протяжении многих лет часто использовал термин «взрослый человек». Он пытался стать одним из них, когда в августе ему исполнилось двадцать.

«Он убрал этих парней из своей певческой группы, – вспоминала подруга семьи. – Я помню, что все произошло очень быстро. Он попросил их из своего дома и поселил их в доме по соседству».

Переезд не понравится Пэм, сказала подруга: «Это было вроде как первое, что он сделал без ее благословения. Но тогда и возникает эта борьба, которая идет вместе с вопросом, что ты собираешься контролировать и как ты собираешься это делать? Поэтому она начала быть более разборчивой в своих битвах».

Пэм Брайант очень внимательно следила за доходами своего сына, и на то были веские причины. Эта модель хорошо известна начиная от победителей лотереи и до деятелей индустрии развлечений и спортивных звезд. Вливание больших сумм денег в жизнь людей меняет их, часто кардинально, и не всегда к лучшему.

Иногда приемы, которые выбирала миссис Брайант, казались мелочными. «Одна вещь действительно вывела меня из себя, – объяснила подруга. – Я была в доме, и какой-то парень принес по заказу пиццу, молодой такой парень. Она не дала ему чаевых. Я была неприятно удивлена. Она ничего ему не дала. И она хотела получить обратно свою сдачу, копейка в копейку. Я имею в виду, я была официанткой большую часть своей жизни. Можно было слышать подобные вещи об игроках, не дающих чаевых, но для нее так поступить в этом доме площадью три тысячи квадратных метров было нелогично».

Одним из факторов, возможно, был семейный опыт в Европе, где чаевые были менее обычным делом, чем в Соединенных Штатах. Тем не менее, эту подругу и не только ее поразило, что деньги начали менять Брайантов.

Родители Пэм приезжали довольно часто и были замечательными людьми, вспоминала подруга, но Большой Джо выпал из поля зрения, он все еще жил на Уиллоус-авеню и и был доволен тем, что следил за чудесной новой жизнью своего внука по телевизору и новостям от Джо, которые он передавал обожающим семью читателям в «Трибьюн». Большой Джо оставался связующим звеном Филадельфии для одной из величайших городских сказок.

Вскоре некоторые из тех, кто был вхож в семью, заметили повышенную раздражительность Коби, скорее всего, из-за противоречивых условий жизни. С одной стороны, он оставался любящим сыном и братом, ребенком, который все еще прятался в кустах в маске из фильма «Крик» и в длинном черном пальто, чтобы напугать своих сестер, когда те поднимались по дорожке. Но, с другой стороны, было неловко, когда они с Баннистером приводили девочек в дом, который он делил с родителями.

Стремясь хоть немного отделиться от семьи, Брайант купил дом прямо позади и чуть ниже по склону от своего особняка в Пасифик Палисейдс, чтобы родители переехали туда. Это, в свою очередь, потребовало от его матери еще больших усилий по дизайну и вылилось в значительные счета за дополнительные предметы искусства и декора.

«Они переехали в дом ниже по склону», – вспоминал друг. «Они собирались построить эту сложную лестницу вниз по склону холма к своему дому. Это будет стоить безумных денег, только чтобы они могли подниматься и спускаться по этим ступеням».

В то время никто, по-видимому, не понимал, что все это было большой метафорой ускользающего родительского контроля. После того как лестница была закончена, она выглядела интересной, хотя у них и не было причины ею воспользоваться. Брайант явно хотел найти пространство для своей самостоятельной взрослой жизни, но он признавал, что его преданность игре требовала так много, что было трудно поддерживать отношения и с друзьями, и с любовницами.

Несмотря на эти проблемы, дела у молодого мистера Брайанта шли бы совсем неплохо, если бы не разочарование в его профессиональной жизни и не подкрадывающееся осознание того, что ему нужно найти кого-то, с кем он мог бы быть. Учитывая его постоянную сосредоточенность на карьере, суровая правда заключалась в том, что он «искал отношения в микроволновке», сделку, которую он мог бы закрыть, не слишком отвлекаясь от своей привычной профессиональной фокусировки. Он говорил об отъезде в Италию вместе с молодой женой, чтобы жить с семьей вдали от страха перед школьным насилием в Америке.

Давай, Фиш

Вступая в свой третий профессиональный сезон, Брайант яростно продолжал шлифовать свое фирменное движение «один на один», часто работая над ним в одиночку на большом старом «Форуме», где чемпионские знамена и номера завершивших карьеру бывших великих игроков «Лейкерс» висели над площадкой, напоминая ему о их славе. Фактически его летние тренировки проводились почти исключительно с личным тренером Джо Карбоне, хотя Лос-Анджелес был известен своими высококачественными товарищескими летними баскетбольными играми среди лучших профессионалов. Брайант просто избегал всего этого, чтобы сосредоточиться на улучшении своей игры, совершая каждый день более 1000 бросков.

Он продолжал упорно улучшать свою игру. Брайант не видел ничего за свои два сезона, что могло бы поколебать его веру в то, что он может на дриблинге переиграть любого игрока в лиге, если только Шакил О’Нил уберет свою большую задницу с его пути, чтобы дать ему пространство для атаки.

Действительно, уход на дриблинге стал во многом фирменным знаком его карьеры. Брайант работал с мячом, напрягая тело и фокусируя внимание, мяч ритмично двигался от кончика пальца к кончику пальца, между его ног, его руки раскидывались в стороны, как крылья, в то время как шея напрягалась, а глаза застывали. Казалось, он смотрит одновременно в никуда и повсюду. Затем он перемещался влево и принимал ту же угрожающую позу. Кто знает, сколько часов он провел в одиночестве, совершенствуя эту систему переключения передач для быстрой смены направления атаки? Вправо. Влево. Вправо. Влево. Снова и снова.

В контексте игры это движение было абсолютно угрожающим, змеиным, как кобра, гипнотизирующая свою цель перед ударом (несколько лет спустя Брайант назовет себя Черной Мамбой, увековечивая такой образ). Его шея странно выгибалась, когда он готовился делать ложный выпад и включал периферийное зрение, изучая пол, не отказываясь от своего намерения. «Я все еще вижу площадку, – объяснил он. – Даже если я иногда опускаю голову, я вижу ее».

Это мгновение приводило в ужас противников. Брайант, возможно, и был молод, но он мог смущать людей, летя мимо них прямо к корзине.

«Это ритм, – гордо сказал он. – Защитник ничего не может с этим поделать. Он либо отступит, либо еще больше сократит разрыв. Что касается глаз, то все зависит от того, кто тебя опекает. Некоторые защитники любят смотреть прямо сюда, в район пряжки ремня. Другие защитники любят смотреть тебе в глаза. Узнавая, смогут ли они следить за мячом».

Поэтому Брайант подключал ритмичный танец. Изгиб вправо. Изгиб влево. Взрыв. Быстрый ложный выпад, и он кидается в промежуток между игроками соперника в своем воображаемом мире на пустом «Форуме». В реальных играх он регулярно демонстрировал дальнобойность, быстроту и прыгучесть, чтобы прорубить себе путь через защиту, добираясь до корзины. На нем часто фолили, и поскольку он делал сотни штрафных бросков в день, у него был очень высокий процент попадания с линии штрафного броска. Его проникновение всегда означало неприятности для противников, если, конечно, это не создавало проблем для самого Брайанта и «Лейкерс».

«Когда у него в мозгу что-то клинит, это видно, – заметил один давний сотрудник «Лейкерс». – Он пропустит раз пятнадцать мяч у себя между ног, а потом попытается обыграть трех защитников по пути к корзине. Когда он это делает, обычно происходит несколько вещей. Он либо попадает в неприятности и совершает плохой бросок, либо отдает плохой пас».

Поскольку он в основном тренировался в одиночку, его товарищи по команде редко видели, как он развивает свою игру. Со своим очевидным талантом, неопытностью и затворнической натурой Брайант представлял собой настоящую загадку. Дерек Фишер был новичком в команде Брайанта, играл с ним два сезона и до сих пор понятия не имел, что это за парень.

Сами «Лейкерс» тоже представляли собой настоящую загадку для болельщиков и для средств массовой информации, освещающих их, пока сам Фишер не начал откровенно говорить в 1999 году о Брайанте и командном взаимодействии. Именно летом 1998 года Фишер, наконец, решил, что ему нужно прорваться через изоляцию Брайанта. «У меня никогда не было обычного личного разговора с Коби или чего-то еще, чтобы лучше понять, кто он и что придает ему силы как личности», – объяснил более старший защитник.

Молчание Брайанта оставляло у товарищей по команде впечатление, что он считает себя выше их. «Он действительно сам себе хозяин, – объяснял тогда Фишер, – поэтому ты уж точно не знаешь, что он чувствует. Ты не знаешь, что делает его счастливым, а из-за чего он грустит. Поэтому нам было трудно понять, через что он проходит, что он пытается сделать, и то, что он действительно пытается быть частью команды. Но он играл именно так, как умел играть».

Будучи разыгрывающим, Фишер считал своим долгом попытаться наладить контакт, улучшить взаимоотношение в команде.

«Я просто начал думать, что мы, возможно, могли бы стать стартовой площадкой для будущего для этой команды, – объяснил Фишер, – и что для нас будет действительно важно иметь какой-то вид связи. Мы, может, и не растим друг у друга детей, и не будем крестными родителями, и не делаем всякие подобные вещи для наших семей, но у нас должны быть рабочие отношения. И вот тогда я вроде как начал. Даже если он не обязательно протягивал руку, я вроде как сам начал к нему тянуться, пытаясь быть более разговорчивым, просто пытаясь, возможно, начать разговор о чем-нибудь, просто чтобы узнать его немного лучше».

Со временем Фишер заподозрил, что молчание Брайанта может быть его защитным механизмом. Как в прошлом сезоне сам Брайант сказал журналистам, он даже не осознавал, насколько суровыми его манеры казались товарищам по команде. Как будто Брайант боялся, что более личный подход к другим игрокам «Лейкерс» может заставить его отказаться от своих мечтаний и целей. «С самого первого дня он знал, чего хочет добиться в своей карьере, – сказал Фишер. – То, чего он хотел достичь, это уже было у него в голове. Из-за его уровня таланта для него это было почти как самоисполняющееся пророчество. Если он что-то увидит, он может пойти и взять это».

Будучи молодой амбициозной звездой, Брайант, казалось, обладал уверенностью и силой, которых не было у других игроков, объяснил Фишер. «Когда он только появился в лиге, он именно это и имел в виду, что он хотел быть игроком калибра Матча Всех Звезд, что он хотел быть игроком стартового состава, что он хотел набирать в среднем 20 очков за игру. Все эти вещи, которые в конечном итоге произошли с ним, он все это предвосхищал. Он хотел прийти и сделать это, но не хотел об этом разговаривать. В нем есть определенная уверенность, которую другие люди не имеют и не могут вынести».

«Чем больше ты проводишь времени рядом с ним и видишь его в разных ситуациях, тем больше ты понимаешь, что все это – уверенность», – объяснил Фишер. «Это не высокомерие. Это не его характер. Он не эгоистичный человек. Он не из тех, кто думает только о себе. Он просто парень, который имеет неизмеримую уверенность в своей способности играть в эту игру».

Фишер продолжал в межсезонье конца лета 1998 года изучать Коби Брайанта дольше, чем ожидалось, потому что НБА вступила в локаут – финансовую борьбу между владельцами лиги и игроками. Было неизвестно, как долго продлится локаут, на деле он растянулся до Нового года, поскольку целые месяцы сезона были потеряны. Пока участники переговоров в январе пытались сгладить последние детали нового трудового соглашения, игроки из каждой команды собирались вместе для неофициальных тренировок, приближая время, когда их команды смогут официально начать тренировки.

Именно так Шакил О’Нил, Дерек Фишер, Кори Блаунт и Брайант оказались в середине января в игре «два на два». Это собрание было уникально тем, что Брайант редко играл с товарищами по команде вне тренировок. Оставалось очевидным, что непростые отношения Брайанта с его товарищами по команде из предыдущего сезона глубоко повлияли на их отношения. Его основная стратегия в общении с другими игроками «Лейкерс» заключалась в том, чтобы говорить как можно меньше.

«Иногда ты задаешь ему вопрос, и он отвечает “да” или “нет”. Вот и все», – заметил тогда Фишер. «В другой раз он может быть более многословен. Но Коби очень старается не позволять людям знать, что с ним происходит, как он себя чувствует или о чем думает».

Благодаря своим усилиям прошлым летом Фишер постепенно начал продвигаться вперед в своих контактах с Брайантом. «Я пытался найти способы, чтобы мы могли просто поболтать», – вспоминал он. «Разговоры о вещах, даже не связанных с баскетболом, о том, как поживает его семья и тому подобное. Я знал, что одна из его сестер вышла замуж и была беременна. Я спрашивал, как у нее дела. Он был довольно отзывчив».

Понятно, что Брайант с подозрением относился к усилиям Фишера. Молодой защитник слишком часто видел, когда он был открыт на фланге при смене позиции, идеальной для него ситуации для атаки корзины, что Фишер неудачно передает ему мяч. Иногда, однако, оба защитника в межсезонье тренировались в одном и том же месте в одно и то же время. Брайант заметил, как усердно Фишер работал над своими бросками и улучшением физического состояния. Трудовая этика была единственным стандартом, по которому Брайант оценивал другого игрока.

Они были достаточно дружелюбны, чтобы Брайант согласился сыграть «два на два» с Фишером, Шакилом О’Нилом и Блаунтом в январе 1999 года. Однако ситуация была рискованной из-за того, что Брайант подходил к любой такой игре, как к тотальному бою. Именно так он всегда поступал, начиная с тех дней, когда мальчишкой сражался с отцом один на один. Они всегда практиковали исключительно физический подход к своим матчам, используя локти, бедра, жесткое выдавливание соперника и любые другие доступные преимущества. В конце концов, он и его отец могли яростно сражаться, а потом смеяться над этим.

Такой подход уже давно раздражал товарищей Брайанта по «Лейкерс». Только Эдди Джонс, казалось, получал удовольствие от обмена репликами, а это означало, что он и Брайант будут яростно сражаться на тренировке, но никогда не почувствуют необходимости идти дальше, чем это. «Я надеру тебе задницу», – говорил Брайант Джонсу во время их маленьких войн, которые только усиливали накал страстей.

Для других это была просто еще одна причина невзлюбить подростка.

«Именно так мы все и должны были соревноваться, – сказал Фишер позже, оглядываясь назад. – С духом Коби».

Эта январская товарищеская игра станет переломным моментом в отношениях между Шаком и Коби. Более чем через пять недель слух о том, что О’Нил ударил Брайанта во время тренировки, просочился в лос-анджелесские газеты. В статьях не было подробностей, когда произошел инцидент или что было с ним связано, но на это будет указано как на признак их растущей неприязни друг к другу. Фишер вспомнил, что был поражен этими газетными сообщениями, потому что они появились спустя много времени после инцидента и потому что в то время в спортзале было всего лишь четыре человека. Другие, включая Брайанта, позже скажут, что в тот день никто никого не ударял.

«Это было просто физическая игра, – вспоминает Фишер. – Оба парня очень устали. На самом деле ни один из них ничего не начинал. Все началось с того, что они оба были в физическом контакте друг с другом».

Согласно сообщениям, Брайант предположительно оказался на полу. «Я думаю, он действительно думал, что сможет опекать Шака, – сказал один игрок «Лейкерс» репортеру. – Надо отдать ему должное: он ничего не боялся».

«Некоторые истинные чувства проявились, – сказал Фишер. – На самом деле они не так уж и много чего говорили, но все это было в крайне негативном ключе. Можно было сказать, что у парней были негативные мысли друг о друге».

Эта ссора будет иметь последствия, сказал Фишер: «Об этом всегда будут помнить».

Один из сотрудников «Лейкерс» объяснил, что О’Нил хотел преподать урок Брайанту. «Это было неким сообщением, но Коби его не получил».

И все же этот процесс принес Фишеру новую признательность от его товарища по команде, за его активность и желание играть. У него был такой вид, такая уверенность в себе, что, честно говоря, Фишер этому позавидовал. Он еще не был уверен, что Брайант ему нравится, но он уважал его до чертиков.

Капитал

Сезон 1999 года в НБА выглядел так, будто его просто могло и не быть, но после нескольких месяцев локаута, навязанного владельцами, ассоциация игроков и владельцы достигли соглашения, вскоре после роковой игры Брайанта и О’Нила «два на два». Это стало серьезным ударом для Брайанта, потому что новое коллективное соглашение ограничило размер контракта, который он мог подписать, сократив сделку, которая могла бы значительно превысить $100 млн, до $71 млн. Одним махом он потерял более $30 млн. И его агент, и отец отмечали, что потеря таких денег – не пустяк. Брайант был одним из пяти игроков, проголосовавших против.

«Я чувствовал себя хорошо от того, что сделал, – сказал Брайант о своем голосовании. – Я могу жить со своим решением. Я надеюсь, что все остальные тоже смогут».

Несмотря на его исчезновение из ротации во время плей-офф 1998 года, «Лейкерс» оставались более сосредоточенными, чем когда-либо, на его роли в качестве будущего франшизы.

«Он двадцатилетний парень, у которого больше энергии, чем у всей команды вместе взятой, – сказал репортеру Джерри Уэст. – Когда он смотрит на свою игру, все, что ему нужно сделать, это замедлиться, прочитать ситуацию и не брать все на себя. Он из тех парней, которые просто сидят сложа руки и говорят: “Хм, интересно, каким он будет, когда ему исполнится двадцать пять”».

Говард Бек начал в тот период освещать игры «Лейкерс» для «Лос-Анджелес Дэйли Ньюс» и нашел Брайанта удивительно расслабленным и добродушным, сильно отличающимся от того, как его воспринимали товарищи по команде.

«Он вел себя не так, как обычный молодой человек, – вспоминал Бек. – Между прочим, это сильно отличается от того, что я позже увидел у Леброна Джеймса. Знаете, Леброн пришел в лигу, чувствуя себя королем, и вел себя именно так. Коби не был таким. Коби не перенимал все обычные повадки звезды НБА или стереотипы о них, как мы о них думаем. У него не было окружения. Он не носил драгоценностей. Тогда у него не было татуировок. У него не было пирсинга.

«Коби пришел с очень чистым имиджем, и он особенно выделялся на фоне своего однокурсника по драфту Айверсона, который пришел как эдакая дерзкая хип-хоп-фигура», – заметил Бек. «Тогда все были так поглощены идеей уличного авторитета, а у Коби его почему-то не было, потому что он был богатым парнем из пригорода, который вырос в Италии, а затем играл в “Лоуэр Мерион”. В основном он был доволен тем, кем он был, но его беспокоило, что люди будут сочинять такие рассказы: “Ну, Айверсон – настоящий парень из-за того, как он выглядит, а Коби не настоящий из-за того, как он выглядит, как он говорит и где он вырос”».

Неизбежные сравнения со звездным защитником «Филадельфии» задевали Брайанта не меньше, чем кого-либо другого. Наедине с доверенным другом-репортером он спрашивал, считают ли люди Айверсона лучше него. «Эй Ай – крутой, – сказал Брайант. – Мы разговаривали».

Бек помнил, что по этому поводу и по целому ряду других вопросов Брайант вел себя с прессой непринужденно и открыто. «Мне показалось, что он действительно хороший парень. Мне нравилось с ним разговаривать. В нем не было никакого высокомерия. Он не держал себя на расстоянии. В те ранние годы редко можно было услышать, как он матерится. Например, он был не из тех, кто бросает слова на букву “Х” перед нами. Он был не из тех, кто жестко разговаривает. Он был просто добродушным парнишкой».

В некоторых отношениях Брайант был очень похож на ребенка-звезду, если не считать более светских актеров рядом с ним. В те дни у него не было телохранителей, которые держали бы мир в страхе. Он также не был увлечен саморекламой или политиканством с репортерами, которые были характерны для подхода О’Нила.

Объявленный на пороге тренировочного лагеря его новый шестилетний контракт начинался с $9 млн за сезон, с ежегодным повышением не более чем на 12,5 процента. «Это большое облегчение, – сказал Брайант о соглашении. – Значит, нам не придется весь сезон ждать, пока люди спросят: “Ну и когда же мы заключим сделку? Че за дела?”»

Это было довольно значительное повышение по сравнению с его предыдущим контрактом в 1999 году, по которому он должен был зарабатывать $1,3 млн. Хотя он утверждал, что не слишком озабочен деньгами, но не было способа жить в странной и разреженной атмосфере НБА и не быть затронутым ею. Сам Джордан рассматривал деньги лишь как еще один способ вести счет в своей обширной личной конкурентной среде.

Джордан, по сути, сделал лигу богаче. Имея больше свободных денег, даже Уэст попал в тиски финансового противостояния с Джерри Бассом. Предполагают, что, владелец пообещал исполнительному вице-президенту команды премию в размере $2 млн, а затем отказался от ее выплаты. Столкнувшись с отказом Басса, Уэст начал намекать журналистам, что подумывает о том, чтобы уйти из «Лейкерс» и работать в другой команде, что вызвало недовольство самого О’Нила.

«Если бы Джерри Уэст ушел по состоянию здоровья, это было бы понятно, – сказал О’Нил журналистам. – Но если бы он ушел по какой-то другой причине, я бы очень, очень расстроился. Джерри Уэст и есть причина, по которой я пришел в “Лейкерс”».

Уэст на самом деле был единственным связующим звеном между Брайантом и О’Нилом. Они оба безмерно уважали его, а он, в свою очередь, прилагал все усилия, чтобы заставить их вместе работать еще лучше.

В конце концов премия была выплачена, и Уэст получил жирный новый контракт, который должен был вступить в силу в начале сезона 1999/2000. Скорее всего, нежелание Басса выплачивать дополнительные деньги было вызвано перестановками в структуре собственности команды, чтобы включить конгломерат «Фокс Энтертеймент» Руперта Мердока в качестве миноритарного партнера, и планами переместить «Лейкерс» в «Стэйплс Центр», здание стоимостью $300 млн, строящееся в центре Лос-Анджелеса, в сезоне 1999/2000.

Самым явным результатом финансовых схем Басса было решение команды не продлевать контракт Дэла Харриса, несмотря на то, что он только что довел команду до шестидесяти одной победы и финала конференции, что случилось после того, как он улучшал общее количество побед команды каждый сезон, пока тренировал команду. Тренер вошел в сезон, как хромая утка, и все участники чувствовали, что конец близок.

Старый Добрый 99-й

Пусть и сокращенный, третий сезон Брайанта ожидался болельщиками и СМИ как время, когда он возьмет на себя бо́льшую роль в команде. «Мы надеемся, что в этом году для Коби все встанет на свои места», – сказал Дэл Харрис журналистам. Вопрос был только в том, где он будет начинать? На позиции второго защитника Эдди Джонс был парнем калибра игрока Всех Звезд, который хорошо играл на протяжении 1998 года, поэтому они вдвоем представляли собой нечто вроде дорожной пробки. Именно травма ноги Рика Фокса и проблемы с сердцем Роберта Хорри в конечном итоге в краткосрочной перспективе решили проблему. Оба игрока пропустили некоторое время, что открыло для Брайанта место легкого форварда, шаг, который он укрепил своими выступлениями в начале сезона, хотя Уэст считал его явно более подходящим в качестве защитника.

Помимо других проблем, у команды был вакуум на месте тяжелого форварда, и она остро нуждалась в ком-то, кто помог бы О’Нилу с отскоком и обороной.

Уэст безуспешно пытался выменять себе Тома Гульотту или Чарльза Оукли, при этом игнорируя попытки О’Нила и Джерри Басса настаивать на том, чтобы команда подписала свободного агента Денниса Родмана. О’Нил сказал журналистам, что ему нужен «головорез», чтобы играть рядом с ним на переднем крае «Лейкерс». Уэст, однако, с опаской относился к возрасту Родмана и его необузданной натуре.

Сокращенное расписание означало, что время на обдумывание было недостаточным. Поскольку трудовой локаут сократил расписание сезона 1998/1999 более чем на три месяца, все в этом графике было сжато. Обычно тренировочные сборы и восемь или девять предсезонных игр для каждой команды были запланированы на октябрь, но сезон 1999 года не начинался до февраля, а это означало, что у команд было всего две недели на подготовку. И как только игры возобновились, НБА была вынуждена сократить сезон до пятидесяти игр и втиснуть его в восемьдесят девять дней – и три игры в три вечера в некоторых случаях.

Как только локаут был отменен, болельщики, казалось, не хотели поддерживать НБА так, как они когда-то делали. Джордан, самый популярный игрок в истории этой игры, закончил карьеру. После финансовых споров лига просто пыталась вернуться к привычному распорядку, но с началом сезона посещаемость и телевизионные рейтинги упали. Так же, как и количество очков, и процент точных попаданий. По всей лиге болельщики, игроки и тренеры пытались справиться со странным сезоном. «Наша посещаемость ровная, может быть, она и упала на процент, но наш телевизионный рейтинг я бы назвал ровным, – сказал журналистам комиссар НБА Дэвид Стерн. – Для меня это не имеет значения. Если бы мы каким-то образом могли оставаться примерно на средних показателях до конца сезона, мы бы добились большого успеха, особенно в противовес циникам, говорящим, что нас уже нет в живых».

Травмы отодвинули на второй план ряд ключевых игроков, оставив команды с явным ощущением негативных последствий поспешного графика игр. «Чувак, это собачий год, – сказал Ларри Джонсон из «Нью-Йорк Никс». – Многие парни будут валяться на паркете с какой-нибудь травмой, но ты просто смирись с этим».

Команды играли не так хорошо. Броски не реализовывались. Счет в играх был низким. Потерь мяча было много. Тем не менее, обширная работа Брайанта в межсезонье, изучение защитных приемов Скотти Пиппена и его сосредоточенность на атакующей работе ног означали, что он выскакивал из ворот с таким взрывом энергии, который показал, почему «Лейкерс» выделил так много денег простому двадцатилетнему парню. «В лиге нет легкого форварда, который может опекать Коби, – отметил Дерек Харпер, защитник-ветеран, который был призван в команду в начале сезона, добавив, что единственным человеком, который остановит Брайанта, будет сам Брайант. – Это самая большая проблема Коби, – сказал Харпер. – Знать, когда идти, и знать, когда сбавить скорость».

В дебютной победе «Лейкерс» над «Хьюстон Рокетс» Коби сделал рекордные в карьере 10 подборов, использовал свою защиту, чтобы расстроить атаку «Рокетс», и продемонстрировал свои новые атакующие навыки, набрав 25 очков.

Подборы были немедленно восприняты как признак его зрелости. Это была грязная работа, но именно в ней нуждалась его команда. Чтобы доказать свою состоятельность, он добавил еще дюжину подборов во второй игре «Лейкерс», проигранной дома «Юте».

Уже на следующий вечер они отправились в Сан-Антонио за ключевой победой на выезде, и Брайант добился еще 10 подборов против большой линии нападения «Сперс». Затем, в течение следующих двух игр, он продолжал это делать, делая по 10 подборов за игру, сделав огромный скачок от 3,1 подборов, которые у него были в среднем в 1998 году.

«Я добавил в свою игру много других измерений, – сказал он. – Мой настрой на этот сезон, состоял в том, чтобы попытаться быть лучшим игроком на подборах и быть лучше в обороне, попытаться вызвать некоторый хаос в обороне соперника… Я не был уверен, что буду игроком стартового состава, – так что подборы давали мне больше шансов набирать очки».

Наверное, было бы интересно посмотреть, как развивались бы дела у Дэла Харриса, Эдди Джонса, Элдена Кэмпбелла, Ван Эксела и остальных талантов «Лейкерс». Но Джерри Басс был человеком, предпочитавшим действовать. После предсезонной подготовки и первых игр Дэл Харрис был уволен, а ассистент Курт Рэмбис назначен главным тренером – в тот же день, когда команда добавила в свой состав свободного агента Денниса Родмана. После всего лишь одиннадцати игр команда решила совершить крупную сделку, отправив Эдди Джонса и Элдена Кэмпбелла в «Шарлотт Хорнетс» за то, что по сути оказалось Гленом Райсом и Джей Ар Ридом. После месяца суматохи, приспособившись к этому обмену, «Лейкерс» внезапно отпустят Родмана, после чего команда вступит в новый период внутреннего конфликта.

Каждое крупное изменение в этом сезоне приносило смутное разочарование, но постоянным всегда было одно – проблемы О’Нила и остальной команды с Брайантом. Команда планировала серию собраний, чтобы попытаться решить проблемы командного взаимодействия, но откровенно злокачественная опухоль никогда не рассматривалась.

«Все это было похоже на хождение вокруг да около, – объяснил давний сотрудник «Лейкерс». – Все дело в Коби. Весь провал команды – из-за него».

Когда спросили его мнение, Дерек Фишер сказал: «Именно так я это и воспринимал. Так оно и было на самом деле. Было много людей, которые чувствовали то же самое. Никто никогда по-настоящему не выходил на публику и не говорил, что считает эгоистичную игру Коби нашей проблемой. Но это то, что чувствовали все».

Друзья и родственники Брайанта восприняли бы этот ответ как признак зависти к его статусу, новому контракту и возможностям дополнительного заработка. Ситуация становилась настолько плохой, что некоторые в его лагере задавались вопросом, намеренно ли его товарищи по команде не давали ему знать, когда противники устанавливали заслоны на его слепой стороне.

Отчасти его защитным механизмом для решения этой проблемы было еще большее отчуждение.

Обмен Джонса означал потерю одного из немногих союзников Брайанта в команде. Но когда его спросили о ситуации, Брайант признал, что у него не было реальных отношений ни с одним из товарищей по команде. «Все, что имеет значение, – это то, что мы делаем на площадке», – сказал он.

Центровой, с другой стороны, был общительным и его хорошо принимали в раздевалке.

«Парень, который был пугающей фигурой при непосредственном контакте, был совершенно не страшным во всех других отношениях, – заметил Говард Бек по поводу О’Нила. – С ним было легко разговаривать. Какими бы ни были его недостатки, будь то в отношении Коби или чего-то еще, Шак до мозга костей был просто душой компании. Он обожал быть среди людей. Шак даже не очень хорошо умел обижаться. Одно из главных различий между ними заключается в том, что Коби действительно был обидчив, и Коби помнил все, каждую мелочь, каждое замечание, брошенное со стороны. Коби не прощал ничего. Я всегда говорил: очень, очень трудно завоевать его доверие; очень легко потерять его; и если ты это сделаешь, удачи тебе в его возвращении».

Бек вспомнил, что ему пришлось написать об отношениях Брайанта и О’Нила после очередного инцидента между ними. «Я спрашиваю его о том, что это за последняя размолвка с Коби, пытаясь сделать какую-то рефлексивную статью о статусе отношений, и Шак говорит: “В принципе, все нормуль”. Я думаю: “Как это все нормуль? Вы, ребята, говорите всякую чушь друг о друге и все такое прочее”. Он сказал что-то вроде: “Послушай, брат, если я злюсь на тебя в понедельник, это не значит, что мы не можем пообедать во вторник. Мы могли бы поссориться в среду, но тогда мы все равно могли бы пойти потусоваться в четверг”. Такова была точка зрения Шака: “Я мог бы выбить из тебя все дерьмо в понедельник, но вторник – совсем другой день. У нас все в порядке. У нас все хорошо”».

Его подход к средствам массовой информации шел по тому же пути. Центровой разозлится из-за того, что напишет репортер, а потом отпустит это.

«Он ничего не может с собой поделать, – заявил Бек. – У него нет желания поддерживать этот гнев и негодование, потому что он слишком занят, он веселится. Он предпочел бы, чтобы его любили. Он предпочел бы, чтобы все смеялись над его шутками. Он просто искренне любит людей, и я думаю, что это одна из величайших добродетелей Шака. Он не будет долго держать это в себе, особенно если это тривиальные вещи, и большинство из них были именно тривиальными».

Брайант изображал нерасположенного честного человека в течение трех сезонов. И, как сказал Бек, Брайант ничего не забывал. В их первый сезон в «Лос-Анджелесе» О’Нил попытался использовать юмор, чтобы подтолкнуть Брайанта к тому, чтобы быть более командным игроком. Центровой даже сочинил песенку на мотив The Greatest Love of All.

В раздевалке он напевал:

«Я верю, что Понторез – это будущее / Сделай комбинацию и дай этому ублюдку бросить…»

Он пел куплет, а потом возвращался со следующим припевом, чуть громче: «Я верю, что Понторез – это будущее…»

Брайант изо всех сил старался изобразить веселье, хотя этот момент только усилил его ярость.

«В защиту Коби скажу, что он молодой парень, намного моложе всех этих парней, – отметил фотограф Эндрю Бернштейн. – Когда он в первый год пришел, в “Лейкерс” были все эти парни, такие как Байрон Скотт и Джером Керси, парни, которые в отцы ему годились. Коби, казалось, чувствовал, что он должен создать образ самого себя, что он был старше, чем на самом деле, более зрелым, взрослым и старше своих лет».

Он часто производил впечатление человека, лишенного чувства юмора.

Конечно, Брайант и О’Нил были не одиноки в своих разногласиях. История баскетбола изобилует историями товарищей по команде, которым не удавалось объединить свою игру и свои характеры. Джордж Микан и Джим Поллард оба вошли в Зал славы, приведя «Миннеаполис Лейкерс» к шести титулам чемпионата, но через сорок лет после того, как они в последний раз играли вместе, их конфликты как товарищей по команде оставались свежи в их памяти.

У Ларри Берда и Кевина Макхейла были напряженные отношения во время того, как «Бостон Селтикс» выигрывали свои три чемпионата, равно как и у Мэджика Джонсона и Карима Абдул-Джаббара, которые вместе выиграли пять титулов НБА. Абдул-Джаббар всегда считал, что Джонсон один получал все почести за их совместную работу. «Из-за особой харизмы Ирвина история всегда писалась по-другому», – объяснял Абдул-Джаббар в 1993 году.

Харрис умолял Брайанта уступить О’Нилу, как когда-то Джонсон уступил Абдул-Джаббару. Когда Харрис ушел, Рэмбис взялся за дело. Как и Уэст, который тоже много работал над взаимоотношениями, но позже заметил, что Брайант ни в коем случае не хотел уступать О’Нилу.

«Он не стал бы уступать и Богу Всемогущему, – со смехом сказал Ваккаро много лет спустя. – Говорю вам. Это чистая правда. У него была эта способность просто закрываться от людей, типа немедленно. Например, когда ему звонили по телефону, он просто говорил: “Ладно, все кончено, хватит”. Нет, он иначе устроен».

Шак, казалось, был более расположен достучаться до Брайанта. Когда Брайант сильно промахивался в плей-офф 1997 года, О’Нил был первым парнем в его команде, который сказал ему не беспокоиться, что скоро он реабилитируется. Но весной 1999 года этот образ, казалось, тускнел с каждым днем.

Точно так же, как ходили слухи, что зависть О’Нила к Пенни Хардэуэю послужила причиной его ухода из «Орландо», наблюдатели задавались вопросом, не представляет ли маркетинговый успех Брайанта в «Лос-Анджелесе» аналогичную угрозу. Его майка с номером 8 «Лейкерс» превосходила по продажам майки О’Нила в магазинах спортивных товаров по всей Южной Калифорнии, что было лишь одним из многих пунктов маркетинговой конкуренции между ними, где Брайант брал верх. Но его товарищи по команде быстро отвергли эту идею.

«Люди говорят, что Шак ревнует. Это очень далеко от истины, – сказал Дерек Фишер. – Все, чего хочет Шак, – это побеждать».

«Я хочу, чтобы он получил все эти рекламные ролики и делал все эти вещи, – сказал О’Нил во время интервью, когда его спросили о Брайанте. – Потому что в маркетинге, когда они видят Коби, они видят и меня. И когда они видят меня, они видят Коби».

«Шак действительно хотел иметь замечательные отношения с этим парнем и чтобы они оба привели эту команду к титулу, – сказал один сотрудник-ветеран «Лейкерс». – Он не ревновал к Коби или что-то в этом роде. Он и сейчас не ревнует. Шак пытался взять его под контроль. У Коби же такое отношение: “Может, ты и Шакил О’Нил, но я-то Коби Брайант. Я такой же игрок, как и ты, плюс еще кое-что”».

Бывали моменты, когда разочарование Шака становилось очевидным. В какой-то момент во время сезона 1999 года О’Нил указывал на Брайанта через раздевалку «Лейкерс» и объявлял: «Вот в ком проблема». После этого момента, однако, эти двое избегали прямой конфронтации, во многом благодаря усилиям Рэмбиса и тренеров «Лейкерс», чтобы не дать ропоту вспыхнуть в виде неприятностей, которые уже никак не исправишь. «Мы с Шаком никогда даже не говорили об этом, – сказал Брайант, когда его спросили об их проблемах между собой. – Мы говорим об этом в основном через прессу».

На вопрос, пытался ли он помочь Брайанту справиться с его растущими мучениями, О’Нил ответил: «Я стараюсь не слишком помогать парням. Опыт – лучший учитель. Коби действительно не ходил в колледж. Он учился в школе, и он другой. Коби – отличный игрок, и о нем будут много писать. Он новый, перспективный парень. Некоторые люди это понимают. Некоторые – нет. Я это понимаю. Я просто стараюсь держаться от него подальше и подбадривать его».

Были и другие люди, у кого были спорные отношения с Брайантом. Рубен Паттерсон, двадцатитрехлетний новичок «Лейкерс» из Университета Цинциннати, был 196-сантиметровым нападающим, обладавшим сильными защитными навыками, которые шли из его эмоционального подхода к игре и к жизни. Он недолго поиграл за границей во время локаута в НБА, а затем вернулся в Штаты, присоединившись к «Лейкерс».

Его личность немедленно столкнулась с личностью Брайанта, что привело к яростным тренировочным боям между ними в течение всего сезона – опять же, не так, как поединки Брайанта с его собственным отцом.

«Между Рубеном и Коби всегда что-то происходило и обострялось, – сказал Дерек Фишер. – Рубен не отступался. Из-за характера Рубена пару раз это выходило за рамки дозволенного. Коби может ввязаться в распрю и все равно не переступит через эти рамки. Он может толкаться, бороться за позицию и эмоционально не реагировать. С другой стороны, Рубен – новичок, парень, который всегда пытается утвердиться, и он не собирался отступать».

Брайант извлекал выгоду из двойных стандартов, утверждал сотрудник «Лейкерс»: «На практике они ввяжутся в борьбу. И Коби подставит его, но Рубен не может сделать с Коби то, что хотел, потому и руководство обычно обрушивалось именно на него. Коби был неприкасаемым. Коби мог делать все, что только хотел».

Его товарищи по команде видели в его попытках доминировать с мячом верх эгоизма. Харрис сопротивлялся настояниям Уэста, что Брайант должен играть больше, потому что он был исключительным талантом, который должен был играть, чтобы развиваться, но как только Харрис ушел, Брайант начал доминировать в ротации команды. И вскоре Рэмбиса стали воспринимать как тренера, который смещает акцент команды в сторону Брайанта.

«Будучи игроками, мы должны были иметь дело с успехом Коби и тем, как организация рассматривала самого Коби, – объяснил Фишер. – Было ясно, что организация была удовлетворена тем, как играл Коби, равно как и тренерский штаб. Было ясно, что они не собираются сдерживать его или мешать ему стать тем игроком, которым он хотел быть».

Предполагаемый льготный режим означал, что другим членам команды придется пожертвовать своим развитием ради Брайанта, добавил Фишер. «Шак также извлекал выгоду из звездной системы. Именно так и работает НБА. Но это может быть деморализующим фактором для команды, деморализующим для игроков, которые приносят себя в жертву».

Дерек Харпер попытался сыграть роль исцеляющей силы. Было очевидно, что рост внимания средств массовой информации и повышенные ожидания оказали драматическое влияние на развитие Брайанта, сказал Харпер. «Все уже подталкивали его к этому, особенно теперь, когда Майкл завершил карьеру. Все говорят, что это тот парень, который будет нести факел. И это большое давление для молодого парня».

Тем не менее Харпер сказал, что он не просил Брайанта, чтобы тот чуть расслабился. «Потому что он этого не сделает, – ответил Харпер. – В нем правда есть это стремление стать лучшим. Ему нет смысла расслабляться. Он вполне может делать все именно так, на своих условиях».

Харпер провел большую часть сезона, разговаривая со своими младшими товарищами по команде об установлении единства и единения. Его подход в какой-то степени помог успокоить страсти. Но время шло, и становилось все более ясно, что дело не столько в том, что его товарищи по команде не хотели залечивать свои разногласия; они просто не знали, как это сделать.

Сердце Брайанта стонало под тяжестью негатива. В марте старый товарищ по команде Рип Хэмильтон со своей командой Университета Коннектикута отправился в победную серию к Финалу четырех, а затем к финалу чемпионата НСАА. Завистливый и одинокий Брайант шел с ним в его телефонных разговорах с Хэмилтоном. «Я смотрел матчи и думал о том, как бы я сыграл в этом розыгрыше, а потом рассказывал об этом Ричарду, – говорил тогда Брайант. – Мы много друг друга словесно подзуживаем. Я говорю ему, что если бы я был там, то надрал бы ему задницу, и он никогда бы не попал в “Финал четырех”».

Опосредованный опыт помог ему справиться со своими разочарованиями. Вдохновленный своими разговорами с Хэмилтоном, он набрал 38 очков – с 3 подборами, 4 передачами, 2 перехватами и блок-шотом, включая 33 очка во второй половине в Орландо против Пенни Хардэуэя и «Мэджик», все это время обутый в свои модные «Адидас» KB8 II, которые использовали технологию «Ноги, Которые Ты Носишь» (Feet Your Wear). Несмотря на короткий сезон, «Адидас» все еще делал на это ставку и выпустил топ-модель, которая не совсем была принята на рынке. В Орландо его коллега по рекламе «Адидас» Пейтон Мэннинг после игры тусовался с ним в раздевалке «Лейкерс», хотя пресса едва ли замечала Мэннинга, который после игры тихо сидел рядом, репортеры толпились вокруг Брайанта.

«Мы познакомились через “Адидас”, – спокойно объяснил Мэннинг. – Я здесь, чтобы тусоваться и поддерживать Коби».

Перевод был таков: «Адидас» доставал большие пушки, чтобы попытаться спасти эту модель. Но весной 1999 года в «Лейкерс» и вокруг них почти нечего было спасать.

«Это был сезон многих перемен. Многих перемен», – устало сказал Брайант в апреле.

«Если реально посмотреть на мою статистику, то она довольно хороша. И никто не думает о том, что я на самом деле только делаю свои первые шаги, что я все еще учусь и буду делать ошибки», – сказал он. «Люди не знают мою игру и то, что я должен сам сделать, чтобы стать лучше. Иногда то, что они говорят, может быть правдой, но все это доходит до той ситуации, при которой вы слушаете, но не слышите».

Лучше всего было не слышать, когда твой товарищ по команде кричал на тебя в раздевалке, угрожая: «Если ты еще раз это сделаешь, я надеру твою гребаную задницу».

«Это был действительно трудный год для моего сына, – сказал Джо Брайант репортеру. – Мы ничего не можем с этим поделать, кроме как обнимать его, целовать и всячески поддерживать, когда он приходит домой».

Когда сезон подходил к концу, Коби признался журналисту, что он мечтал играть под руководством Текса Уинтера, пожилого помощника тренера «Буллз», который был пионером нападения в виде треугольника. Брайант был без ума от системы, которая помогла Джордану выиграть шесть титулов. Журналист предложил организовать телефонный разговор между Брайантом и Уинтером, который все еще тренировал «Чикаго». Вскоре они соединились, находясь на большом расстоянии. Это был первый контакт Брайанта с человеком, который станет его наставником и защитником.

Брайант также был заинтересован в разговоре с самим Джорданом, чтобы получить больше советов, и журналист также дал ему номер Джордана.

«О чем бы ты спросил Майкла?» – спросил журналист.

Брайант долго думал и ответил: «Я бы спросил его, как в игру внедрить математику».

«Я могу рассказать ему об этом», – сказал Джордан со смешком, когда позже ему сообщили об этом. Они начали разговаривать, и Брайант сказал репортеру, что получать советы от Джордана – «все равно что получать советы от того Будды, который сидит на вершине горы, который все понял и передает часть своих знаний следующему парню, который пытается подняться на эту гору».

Сравнения с Джорданом были еще одним постоянным элементом, который раздражал как товарищей по команде, так и персонал. «Никто не называл его “следующим Майклом”, – вспоминал ветеран спортивной журналистики Джей Эй Аданде, – и все же люди наблюдали, как он строил себя по лекалам Майкла. В то время это было гораздо более очевидно, но никто не думал, что он когда-либо заслуживал серьезного сравнения с Майклом».

«Он даже бегает, как Майкл Джордан, – сказал явно расстроенный сотрудник «Лейкерс». – Для него это нехорошо. Великие баскетболисты стараются брать сложные вещи и находить простые способы их исполнения. Коби, со всеми его перебрасываниями мяча из руки в руку и ложными замахами, берет простые розыгрыши и пытается усложнить их».

Но даже эта критика напоминала о великих «Буллз». Более десяти лет Текс Уинтер жаловался на Джордана по одним и тем же поводам. «Он больше похож на высокопрофессионального актера, знаете», – заметил Уинтер в 1998 году, когда Джордан был на пути к тому, чтобы привести «Чикаго» к шестому титулу лиги. «Он накручивает степень сложности вместо того, чтобы просто работать, просто пытаясь быть реальным и фундаментально здравым».

В частности, Брайант сказал, что ему потребуется еще три сезона, чтобы достичь превосходства, подобного тому, которое Джордан удерживал над лигой. «Я просто хочу доминировать, – сказал он. – Я хочу быть тем самым».

В том сезоне «Лейкерс» победили «Хьюстон» в первом раунде плей-офф, а затем в следующем раунде их просто смел «Сан-Антонио». Когда все пошло наперекосяк, было слышно, как Дерек Харпер бормочет себе под нос по поводу глупых молодых звезд вокруг него: «Переоцененные ублюдки».

Прекрасный тренер «Сан-Антонио» Грег Попович был среди тех, кто считал выгодным фолить против О’Нила, рассчитывая на его неровную манеру бросков со штрафных, а не позволять ему раз за разом заносить мяч в кольцо сверху. Эта стратегия в дальнейшем стала известной как «Взломай-Шака».

Он указывал на ахиллесову пяту центрового. Он не мог постоянно заканчивать игры в качестве основного варианта «Лейкерс», потому что не мог быть точным со штрафных бросков. Даже Джордан смело заявлял об этом перед сезоном 1998 года.

«Лейкерс» нуждался в таком же финишере, как Брайант, который играл бы рядом с ним. Было очевидно, что две звезды нуждаются друг в дружке, что каждая из них не дает двойным прикрытиям идти на другого. Все вокруг устали указывать на это.

Кое-кто в средствах массовой информации наблюдал за поведением команд О’Нила задолго до Брайанта. Каждый сезон команды центрового, в конечном счете, рушились и были сметены противниками.

«Помните, – вспоминал Джей Эй Аданде, – что к тому времени Шак был сметен. Его смели во время его первого присутствия в плей-офф. В первой же серии его смели. Затем он отправился в финал НБА на следующий год и снова был сметен, а на следующий год после этого он был сметен в полуфинале конференции “Буллз”. Он выиграл одну игру в 97-м, затем они были сметены в 98-м, и он снова был сметен в 99-м “Сперс”».

Это давление заставило обычно общительного О’Нила впасть в отчаяние.

«Его разочарование от проигрыша росло, как и давление по поводу необходимости побед росло», – заметил Рик Фокс.

«Что меня удивило в Шакиле в его первые дни в Лос-Анджелесе, так это то, насколько он был расстроен, – сказал Уэст позже. – Ему было невесело просто быть здесь. Недостатки нашей команды и его товарищей по команде разозлили его, потому что он знал, что его будут судить по тому, сколько он выиграл».

Учитывая натиск средств массовой информации после того, как «Лейкерс» были сметены из плей-офф, наряду с драматическими американскими горками короткого сезона, Джерри Басс знал, что ему нужен исключительный тренер, чтобы заставить свою коллекцию молодых талантов работать вместе. Фил Джексон, человек, который привел «Чикаго Буллз» к шести титулам НБА, был тем именем, которое частенько обсуждалось по ходу сезона. Заполучить легендарного тренера в Лос-Анджелес было чем-то, на чем Коби и Шак могли объединиться.

Однажды тихим днем на «Форуме» один журналист упомянул об этом Уэсту, когда «Лейкерс» были сметены «Сан-Антонио».

«К черту Фила Джексона», – ответил Уэст, вспыхнув гневом из-за того, что он воспринял как критику комментарии Джексона в адрес «Лейкерс» в течение сезона.

Однако месяц спустя желание Джерри Басса, Шака и Коби сбылось, и именно Джерри Уэст на пресс-конференции представил нового тренера.

Глава 21: Калифорнийские звезды

Он называл это «стать призраком» – имея в виду свое бесстрастное лицо, когда после игры выходил из раздевалки, направлялся прямиком к черному «Мерседесу» и исчезал. Когда он вышел из «Форума» в конце крайне обескураживающего сезона 1999 года, его спросили, чем он будет заниматься летом. «Баскетболом, – коротко ответил он. – Больше для меня нет ничего».

Да, но на повестке дня у него было гораздо больше вопросов, и в ближайшие месяцы они налетят на него, как поезд.

На первый взгляд, к осени 1999 года дела у Брайантов шли просто замечательно. Их сын собирался играть под руководством Фила Джексона, чьего имени и репутации было достаточно, чтобы быть уверенным в том, что он может решить проблемы взаимоотношения игроков «Лейкерс». В конце концов, сам великий Джексон, тренер тех шести титулов «Буллз», публично заявил, что видит в их сыне игрока стиля Джордана. И что тут могло не нравиться?

В течение трех сезонов Джо Брайант постоянно и отчаянно боялся, что карьера Брайанта с «Лейкерс» развалится. Теперь будущее их сына, наконец, казалось, двигалось в правильном направлении. Эмоциональное состояние Джо по поводу карьеры его сына было важным фактором в семейном хозяйстве, сказал друг, который знал их семью в течение этого периода. «Он был одержим Коби и тем, как у него все должно быть, тренерами и тем, что они должны были делать. Ему нужно было отступить назад и дать им немного пространства, но когда ты ему это скажешь, он просто отойдет от тебя. Ты не можешь вести себя как родитель с командным игроком. Ты на себе ощутишь все это сдерживаемое разочарование, которое в нем есть».

Получалось, что Джо, самый милый парень в мире, был не в состоянии правильно оценить ситуацию, сказал друг.

В то время как Коби эмоционально отошел от стольких людей из их прошлого, Джо все еще к ним обращался. Он говорил с Сэмом Райнсом, Гэри Чарльзом и Сонни Хиллом, доверенными людьми, с которыми он мог поболтать, вставая рано по времени Западного побережья, когда на Востоке было 9 утра.

Для некоторых старых друзей было очевидно, что Джо очень обеспокоен тем, что его сын не ладит с Шаком. Это была огромная проблема, даже больше, чем проблемы Джо в «Сиксерс», потому что молодой Джо был почтителен к Джулиусу Эрвингу и другим ветеранам команды. Но он научил своего сына другому.

«Знаешь что? – скажет Чарльз Джо, когда тот заговорит о проблемах Коби и Шака. – Вот что делает Коби тем, кем он является, вот почему он там, где он есть. Я называю это уверенностью».

Как и Грег Даунер, Чарльз сказал, что еще до того, как Брайант приехал в Лос-Анджелес, он понял, что его конкурентная натура вызовет проблемы, «но именно это сделало его тем, кем он был».

Райнс также считал, что Брайанту не следует уступать О’Нилу. Слушая Джо, тренер ЛСС был поражен развитием событий, как публичных, так и в частном порядке, из жизни молодой звезды. Всегда нуждаясь в доходах для своей команды ЛСС, Райнс довольно часто разговаривал с Джо в течение этого периода. И «Адидас», и Брайанты обещали тренеру поддержку его команды, но ничего из этого он так и не получил.

На самом деле, у Джо Брайанта была еще одна огромная проблема, которая преследовала его в ту осень. Да, его сын был богат, но Джо тоже нуждался в деньгах.

Ситуация высветила проблему, которая на самом деле не была сформулирована с тех пор, как его сын пошел на вечернее шоу перед началом своего нового года и сказал Джею Лено, что он поставил своих родителей на пособие.

Оставалось ощущение, что Брайанты управляли не только жизнью своего сына, но и его деньгами.

«Они живут за его счет, – сказал Сэм Райнс, оглядываясь назад. – Это что-то вроде: “Это наши деньги”».

Обновленный контракт Коби с «Адидас» положил конец выплатам отцу. Сонни Ваккаро подсчитал, что обувная компания заплатила Джо около $300 тыс. за два года, но больше никаких платежей ему производиться не будет.

Нуждаясь в наличных деньгах и стабильном будущем для себя, Джо Брайант, которому тогда было всего сорок пять, предположительно остановился на двух больших идеях. Во-первых, он уговорит своего сына купить итальянскую баскетбольную команду, которую Джо сможет привести к лучшим временам, и когда Коби будет готов уйти из НБА, то сможет прийти туда, либо играя за итальянский клуб, либо управляя им, а может быть, и то и другое.

Во-вторых, Джо понял, что работа над контрактом с обувной компанией для его сына давала ему большие деньги на стороне. Но с тех пор, как работа Джо с «Адидас» закончилась, даже когда его сын шел к высотам с европейской компанией, он начал думать о том, чтобы работать над сделкой за кулисами для Коби, чтобы в конечном итоге поменять обувной бренд. Это была бы такая игра, которая могла бы поправить финансы Джо на долгие годы. В то время никто и не подозревал, что идеи Джо изменят ход развития индустрии спортивной обуви.

Сделка с обувной компанией потребует времени и тонкостей, но итальянская команда – это то, что может произойти прямо сейчас, осенью 1999 года.

«Джо действительно хотел это сделать, – объяснил друг семьи. – Коби, знаешь ли, говорил, это же безумие. Все думали, что это плохая идея. Но Джо считал, что он может создать все это, просто живя в Италии. Он думал, что у него все получится, но никто – никто! – не считал это хорошей идеей».

На самом деле одна из частей плана Джо действительно понравилась его сыну. Он уже давно романтизировал свое итальянское детство и считал, что хотел бы жить там с собственной семьей, вдали от опасностей американской вооруженной культуры.

«Мои дети могли бы вырасти без всего этого страха стрельбы в школе и подобного рода безумия, – признался он репортеру. – Я бы хотел такого рода счастья или покоя».

Поэтому он согласился с идеей своего отца. Джо и Коби позировали для фото для прессы с Арном Теллемом, чтобы объявить, что той осенью они купили элитную команду «Олимпию Милано», своеобразных «Нью-Йоркских Янки» итальянского баскетбола. Брайант стал сотрудничать с производителем сыра из Висконсина Паскуале Капуто, уроженцем Италии, для того, чтобы купить команду, причем каждый из них вложил около $2 млн, закрывая сделку.

Джо должен был управлять командой, но, к сожалению, у него не было никакого реального опыта в управлении бизнесом.

«Он пытался управлять им, как командой НБА, – объяснил адвокат, участвовавший в сделке. – А так нельзя».

Отец, видимо, быстро получил суровый пистон по поводу расходования денег. Он слишком щедро платил за игроков, и в сочетании с другими проблемами у компании вскоре возникли серьезные денежные трудности. Очевидно, Коби обнаружил, что вкладывает все больше и больше денег в то, что оказалось бездонной ямой, а доходы команды далеко не соответствовали расходам. Трудно было сказать, сколько миллионов Брайант вложил в команду, прежде чем вытащить вилку из розетки, сказал Сонни Ваккаро. Звезда «Лейкерс» только что достиг нового уровня богатства, но через несколько коротких месяцев стало ясно, что даже у него нет денег, необходимых для спасения другой команды с иного конца света.

«Это была настоящая ссора, потому что у Коби на самом деле не было денег, – вспоминал Сэм Райнс. – Когда я разговаривал с Джо, я думаю, что Джо уже знал, что напортачил. Он думал, что сможет выбраться из этой ситуации. Он просто хотел сказать, что Коби не видит всей картины».

«Может быть, Коби думал, что, отдав ему команду в Италии, он отвлечет Джо от того, чтобы тот делал что-то еще, но это было просто фиаско, – сказал друг семьи. – Он понятия не имел, что делает. Ему ничего нельзя было сказать. Ты не мог вмешиваться. Никто ничего не мог сделать».

«Я думаю, что надо было лучше информировать друг друга, – предположил Сэм Райнс, – но я думаю, что люди брали Коби и тянули его в определенную сторону, поэтому Коби нужно было очень быстро стать мужчиной. Я думаю, что произошло вот что: ты пытаешься стать мужчиной, и в этом замешаны деньги, и люди навязывают тебе свое мнение».

В начале следующей осени, в 2000 году, Брайант и Капуто позволили группе итальянских бизнесменов взять управление командой на себя, дабы удержать ее на плаву. Менее чем через год, по словам юриста, связанного с этой сделкой, лучшая команда Италии оказалась на грани банкротства. В то время как катастрофа была мелкой темой для прессы в Америке, она была хорошо известна в Италии, в месте, которое имело большое значение для Коби Брайанта.

«Они потеряли миллионы долларов, – вспоминал Сонни Ваккаро. – Это было просто неприлично».

Этот момент оказался ужасным, объяснил Ваккаро, потому что Брайант, который так нежно любил своего отца, буквально боготворил его, испытал глубокое разочарование.

«Он потерял веру в своего отца», – сказал Ваккаро, оглядываясь назад, и Райнс согласился с его оценкой.

Брайант почти ничего не говорил об этой катастрофе, кроме как приписывал неудачу взаимному непониманию и отсутствию коммуникации.

Огромные потери с итальянской командой также отразились и на старой команде ЛСС Брайанта. «Нам обещали деньги от Коби и еще пару вещей, – сказал Райнс в 2015 году, – но так ничего и не материализовалось. А потом Джо и Коби немного повздорили, и мы поняли, что это конец. Я не разговаривал с Джо на протяжении четырех или пяти лет. Я разговаривал с ним до этого почти постоянно в течение некоторого времени, и он говорил: “Просто наберись терпения, я должен восстановить отношения”».

Это было бы возможно, если бы не другая мощная сила, которая ворвалась в жизнь Коби Брайанта осенью 1999 года.

Он работал с Энтони Баннистером и группой хип-хоп-артистов из Филадельфии, заканчивая выпускать их альбом. В то же время, по сообщениям, руководители «Сони» поощряли его сделать свой собственный альбом, помимо филадельфийской команды. Студия, по-видимому, рассудила, что она инвестировала в проект из-за присутствия там Коби. В этом был смысл продажи, причина, по которой «Сони» пошла на риск в полмиллиона долларов.

Кроме того, стиль Брайанта, казалось, все более и более неуклюже сочетался с сильной стороной Баннистера. Было очевидно, что Брайант никогда не проходил того тяжелого опыта, о котором писал Баннистер, даже в кинофильмах. Джо и Пэм позаботились о том, чтобы все средства массовой информации в их доме на протяжении всего времени его воспитания были очищенными от всякого дурного влияния. «Они оберегали его от всего негативного, насильственного и чрезмерно сексуального, – позже скажет в интервью «Ньюсуик» Ребекка Тонахилл, одна из подруг Брайанта в первые годы его жизни в Лос-Анджелесе. – Они думали, что помогают ему, но на самом деле это было не так. Ему нужно было знать все эти вещи, хотя бы для ориентира, когда он зависал с парнями».

Или для придумывания рэп-треков.

Очевидно, эго и уверенность Брайанта, а также влияние студии подтолкнули его к этому решению. Он закончит запись в одиночку. Как вспоминал друг семьи, артисты из Филадельфии вскоре собрали вещи и отправились домой, и Пэм Брайант с облегчением увидела, что они уезжают.

Брайант и студия тем временем подготовили проект к грандиозному релизу в феврале 2000 года во время Уик-энда Всех Звезд с выступлением Брайанта и Тайры Бэнкс, которая была в списке знаменитостей, включая Бренди и членов группы «Дитя судьбы» (Destiny’s Child) Келли Роуленд и Бейонсе Ноулз, с которыми Брайант наладил хорошие отношения в течение того периода. Винус Уильямс войдет в этот список, когда Брайант пошлет ей розы после того, как она выиграет свой первый Уимблдон.

В то время выступление на Уик-энде Всех Звезд казалось хорошей идеей, в комплекте с мегадозой привлекательности звездного десанта, но песня и его внешний вид оказались катастрофой. Брайант читал о поисках настоящей любви, подразумевая, что он встречался с актрисами, потому что те были более безопасным вариантом, не нуждаясь в его славе и богатстве.

Аккомпанемент Бэнкс состоял в том, чтобы она произносила в припеве следующую фразу:

К-О-Б-И, Я Л-Ю-Б-Л-Ю тебя,

Я считаю, что ты очень хороший.

Если ты дашь мне шанс, я обещаю любить тебя.

И буду с тобой на веки вечные.

Выступление было раскритиковано критиками как смехотворное. Он выступил в марте на премии «Соул Трэйн Мьюзик» в Лос-Анджелесе в поддержку диска. На вопрос журналистов об этом Брайант насмешливо ответил по-итальянски.

Как бы ни унизителен был этот опыт, но он привел его к ключевым отношениям в его жизни. Осенью 1999 года, снимая клип на одну из своих песен, он познакомился с хорошенькой молодой танцовщицей, семнадцатилетней Ванессой Урбиетой Корнехо Лейн, которую музыкальный продюсер якобы обнаружил в толпе на хип-хоп-концерте. Она была в студии в сопровождении своей матери, чтобы появиться в видео «Снуп Догг» (Snoop Dogg), когда Брайант там же работал над своим видеоклипом.

Как позже объяснил Брайант, это была любовь с первого взгляда. Не прошло и нескольких дней, как он завалил цветами все помещения ее школы в Ориндж Каунти, выражая свою огромную любовь. А когда он появился в школе, чтобы отвезти ее домой на своем «Мерседесе», его присутствие вызвало такой хаос и беспорядок, что вскоре ей пришлось перейти на домашнее обучение, чтобы закончить год.

Хотя она танцевала в хип-хоп-клипах, она была обычным католическим подростком, защищенная своей семьей так же, как и Брайант – своей. Ее мать развелась, вышла замуж во второй раз, и она взяла фамилию отчима. Газета «Лос-Анджелес Таймс» позже сообщит, что у семьи были проблемы с деньгами.

Как и у многих молодых влюбленных, у них был план, и он заключался в том, чтобы проводить вместе как можно больше времени. Пэм, которая много лет назад потрясла своего отца, влюбившись в Мармелада, теперь и сама столкнулась с величайшим разочарованием. Сейчас же Брайанты оказались втянутыми в конфликт, осложненный миллионами Коби, развивающейся проблемой с итальянской командой и тем фактом, что Ванесса Урбиета Корнехо Лейн обладала таким же жестким нравом, как и сама Пэм.

«А с Пэм шутки плохи», – заметил Гэри Чарльз.

В самом деле, опыт, полученный в течение следующих полутора лет, никого не рассмешит.

«Это одна из тех вещей, в которые Коби был сильно завернут, да так, что когда он наконец выпал оттуда, то сильно расшибся», – заявил Чарльз.

Оба этих больших события – глубокое разочарование в отце и внезапное и глубокое увлечение молодой красавицей с волосами цвета воронова крыла – произвели в его жизни драматический переворот. Многие из тех, кто наблюдал за Брайантом в подростковом возрасте, знали, что грядут перемены.

«Со временем у этих детей развивается собственный разум, – заметил Чарльз. – Вначале, когда они молоды, они слушают своих мам и пап и доверенных лиц рядом с ними, но другие люди проникают в их уши, и у них начинают развиваться свои собственные мысли и идеи о том, что они хотят делать».

Родстер

С Филом Джексоном, который должен был возглавить «Лейкерс» осенью 1999 года, председатель «Адидас» Питер Мур кое о чем договорился, оформив свое ви́дение фирменной обуви Брайанта – «Коби», которая будет выпущена в предстоящем сезоне.

Эта модель была основана на образе родстера «Ауди TT», с гладким дизайном нового тысячелетия. «Я увидел слияние спорта, баскетбола, стиля и моды, – вспоминал Мур. – Я даже нанял дизайнеров и моделей, которые работали над концептом для “Ауди”, чтобы спроектировать эту обувь».

Мур считал родстер прорывом в дизайне и хотел сделать аналогичное заявление с Брайантом.

«В первый раз, когда я показал ему эти кроссовки и то, что мы хотели сделать с этой обувью и моделью, я бы сказал, что он был взволнован, он загорелся, – сказал Мур. – Это было весело. Он понял это и увидел, что все было новаторским. Он подумал, что это довольно круто. Они были желтого цвета – это было очень круто».

Даже родителям Брайанта они понравились, сказал Мур, что было облегчением, потому что «вся семья была немного одержима и немного не в себе. Но им нравилась сама идея ТТ. Они не все поняли, а я не все им объяснил».

Затем последовал ключевой рекламный ролик для запуска концепции. «Первое, что вы видите, – это этот парень весь в черной коже и в шлеме, – объяснил Мур, – и на картинке видно, как он садится на мотоцикл “Дукати”. Он заводит его и гоняет по всему Лос-Анджелесу, а потом спускается на арену».

Оказавшись там, камера показывает, как Брайант опускает ногу и демонстрирует новый кроссовок, снимая шлем, а затем входит в совершенно новый «Стейплс Центр», арену, которая сама по себе является дизайнерским подвигом. «Он был быстр, делал много движений и поворотов и все такое прочее, – сказал Мур. – Это просто соответствовало стилю его игры. Мы подумали: “Это будет отправной точкой для этого парня”».

Мотоцикл был идеальной метафорой бесстрашия Брайанта. Мотоциклист, конечно же, был каскадером-дублером. Отраслевые стандарты, а также страховые требования и положения в его контракте с «Лейкерс» означали, что он не может им управлять сам, хотя позже он купит парочку мотоциклов и немного покатается по Южной Калифорнии.

«Все дело было в стиле, а вовсе не в баскетболе», – сказал Мур. Цель состояла в том, чтобы позволить молодому рынку с помощью внушения как бы самостоятельно открыть для себя стиль. «Я держал пари, что дети меняются, – объяснил Мур. – Они начинали больше покупать что-то стильное, нежели баскетбольное».

Именно на этом Мур и делал акцент с Джорданом и его логотипом «Прыгающий человек», который быстро вышел за рамки самого баскетбола. Это был другой подход, нежели первоначальный интерес Брайанта к попыткам обратиться непосредственно к городской аудитории, но «Адидас» надеялся, что новый внешний вид будет лучше ему соответствовать. И все же Брайант согласился неохотно.

«Он вроде как купился на то, что я делал, но на самом деле не верил в это, – вспоминал Мур. – Он действительно не думал, что это было настолько важно, имело большое значение или было именно тем, что он хотел».

Только позже Мур понял, что у Брайанта была причина остановиться, независимо от того, насколько велик был замысел. В конце концов, ему придется носить свои модные новые кроссовки в раздевалках, на тренировках и играх. Молодая звезда занималась этим уже три сезона, и он начинал получать удовольствие от того, что был самым горячим новичком.

Дорожные правила

В начале сезона 1999/2000, когда контракт с лейблом, новая обувь и новый роман с Ванессой прокатились по его жизни, Брайант познакомился с двумя своими новыми тренерами, оба они в баскетбольном бизнесе были суровыми реалистами, не склонными ни к каким романтическим идеям.

Текс Уинтер, новый помощник тренера «Лейкерс» и постоянный атакующий гений, будет придерживаться дедовского подхода, на который Брайант откликался положительно. Уинтер мог быть резок в своих оценках игроков, но он с самого начала дал понять Брайанту, что когда он критиковал, – а он будет критиковать и делать это часто, – он нацеливал свои комментарии на действия игрока, а не на самого игрока. По правде говоря, Уинтер уже был совершенно очарован своим новым молодым подопечным, который так усердно изучал игру и неустанно упражнялся, используя свои невероятные таланты в такой степени, что превосходил даже великого Джордана. Уинтер тренировал Джордана дольше, чем любой другой тренер, и добился впечатляющих результатов, но на личном уровне так и не смог установить с ним контакт.

В Брайанте Уинтер видел гениальность, испорченную слепым честолюбием и критическим отсутствием опыта командной игры. Их отношения должны были стать началом прекрасного сотрудничества, – Брайант вскоре окрестил его Йодой, – долгих часов изучения, обсуждения и дискуссий по поводу баскетбола. Один из них был мастером командной игры, пуристом, непохожим ни на кого другого в истории очень нечистой НБА, а другой – молодым гением, захваченным своей собственной сказкой, подгоняемым в бешеном темпе своими требованиями и мечтами.

Что касается главного тренера, то, когда Джексон был нанят, Брайант купил его книгу «Священный баскетбол» и поднялся в его гостиничный номер в Лос-Анджелесе, чтобы поприветствовать его. Джексон сначала был заинтригован, но новый главный тренер умел создавать пустоту своим молчанием, с длинными паузами, которые заставляли его игроков пытаться понять его. Тренеру предстояло выигрывать титулы, а у юной силы природы, носящей номер 8, явно был дополнительный индивидуальный план о своем собственном положении звезды. Брайант вскоре понял, что их отношения не будут такими уж дружескими.

Джексон и Уинтер также привели с собой сотрудников, которые были частью волшебной повести о шести титулах с Джорданом и его «Буллз».

Чип Шефер был тренером команды тех «Буллз» и теперь приезжал в «Лейкерс» в качестве координатора соревнований. Возможно, как и любой другой сотрудник, он был тесно вовлечен во все аспекты господства и титулов Джордана. «Эти ребята были такими похожими, такими зрелыми, взрослыми и ответственными, – вспоминал Коби. – Это было похоже на блаженство – тренироваться и работать с ними. Лучше и быть не могло».

Теперь все они решили, что будут работать с блеском и гламуром Голливуда и легендарных «Лейкерс». Не потребовалось много времени, чтобы понять, что «Лейкерс» осенью 1999 года не был похож на сплоченность «Буллз» Джексона.

Хотя динамика группы была так себе, Шефер был удивлен, обнаружив Брайанта, чей «соревновательный напор и профессионализм, а также невероятное стремление к тому, чтобы быть лучшим, кем он только может быть, не имели себе равных в моей карьере и были совершенно искренними. Это было прямо по-настоящему».

В самом начале своего пребывания в «Лейкерс» семидесятисемилетний Уинтер, за плечами которого было полвека тренерской работы, сидел и слушал, как игроки изливали душу по поводу переживаний глубоких проблем в команде, и понимал, что выиграть чемпионат в первый же год у них почти нет шансов.

Всего лишь сезон назад «Лейкерс» были очень талантливой командой, но Басс роздал большую часть этих игроков. Новые тренеры оценили ситуацию и пришли к выводу, что им нужен бывшая звезда «Чикаго» Скотти Пиппен, который уехал в «Хьюстон», когда «Буллз» разгромили чемпионскую команду Джордана.

Джексон громко и настойчиво говорил и Джерри Бассу, и Джерри Уэсту, что ему абсолютно необходим Пиппен, который во многих отношениях был сердцем тех чемпионских команд «Чикаго». Несмотря на то что с «Хьюстоном» можно было договориться, Уэст был категорически против этого и, очевидно, кипел всевозможными эмоциями из-за того, что незваный гость Джексон захватил его команду.

«У него есть шесть недель», – коротко сказал Уэст напарнику Джексона Чарли Розену, когда они сидели вместе, глядя вниз на рой репортеров вокруг команды во время дня СМИ на открытии тренировочного лагеря той осенью. Если оглянуться назад, это замечание было большой ошибкой, поскольку оно воспламенило огромный газообразный запас обиды, уже накопившийся в отношениях между Уэстом и Джексоном, и при этом еще до начала сезона. Кроме того, замечание было явно абсурдным, просто гневный всплеск, который Уэст в течение многих лет выплескивал вокруг франшизы, но это означало, что Джексон и его сотрудники стали рассматривать Уэста как кого-то, кто намеревается подорвать их авторитет, особенно с Брайантом, что Розен и несколько источников в штабе позже признают. Джексон про себя подумал, что повышение уровня «Лейкерс» станет испытанием воли не только для Брайанта, но и для Уэста.

Басс вскоре заявил, что у него нет денег, чтобы платить тридцатичетырехлетнему Пиппену, поэтому «Лейкерс» отступили, позволив «Портленд Трэйл Блейзерс» забрать его. Таким образом, для «Лейкерс» Джексона степень сложности резко возросла. Пиппен знал атаку треугольником Уинтера вдоль и поперек, был уникальным защитником и так умел себя преподнести и поставить, что это могло бы быстро вылечить ссоры между Шаком и Коби, как полагал лагерь Джексона.

«Он идеально подходит для той системы, которую я хотел бы запустить, – сказал Джексон о Пиппене, добавив: – Если бы у меня была чековая книжка, возможно, как у Пола Аллена [владельца «Портленда»], я мог бы покончить со всеми этими проблемами».

Сам комментарий возмутил Басса, который платил Джексону колоссальные $8 млн за сезон, чтобы тот тренировал команду.

Подавив разочарование, Джексон вернулся к своей главной задаче – установлению иерархии в команде.

Именно О’Нил должен был стать приоритетом в планах Джексона – с самого первого дня тренировочного лагеря. Тренер начал с того, что возложил бремя ответственности именно на центрового ростом 216 сантиметров и весом в 150 килограммов. «Эта команда должна стремиться выиграть шестьдесят игр, – сказал Джексон лос-анджелесским СМИ, когда открылся тренировочный лагерь. – Это вполне реальная цель».

Он сделал паузу на середине этой мысли и посмотрел на О’Нила, сидящего рядом. «Я отдам мяч Шаку, – сказал Джексон. – И он будет нести ответственность за распределение мяча. Это будет хорошо для команды и хорошо для него».

В прошлом сезоне Курт Рэмбис попробовал придумать несколько новых розыгрышей, которые позволили бы новому атакующему оружию Глена Райса бросать из-под заслонов. О’Нил пробовал делать это в течение нескольких недель, а затем после командного собрания сообщил Рэмбису, что такие розыгрыши надо прекратить.

«Если я нахожусь в команде, где мы каждый раз собираемся и назначаем розыгрыши, то мне пора уходить, – признался О’Нил позже. – В такой ситуации я больше не буду эффективным здоровяком. В таком случае они просто используют меня в качестве символа, чтобы назначать выбор комбинации. Я не хочу так играть. Я хочу бегать и сходить с ума, смотреть на болельщиков и корчить рожи. Если я должен успокаиваться, назначать комбинации и делать все это, то мне пора уходить. В таком случае у меня больше нет игры».

Шесть титулов Джексона сразу же изменили подобное мышление, вспоминал Шефер. «Я помню даже первые минуты первой тренировки в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре осенью 1999 года, когда Фил начал рассказывать. Это напомнило мне старые рекламные ролики Эй Эф Хаттона (когда он говорит, люди слушают). Эти ребята были так рады, что их тренировали и вели за собой. Было слышно, как падает булавка. Это было похоже на: “Чувак, посыпь немного этой волшебной пыли. И дай ее мне. Дай мне эти жемчужины мудрости”. Так что под его руководством эта группа была невероятно обучаема с самого начала. Они хотели всего и все впитывали».

Тем не менее мысль о том, чтобы играть в нападении треугольником по Уинтеру, пугала многих из них. Это требовало от них читать оборону и делать выбор, а не отвечать на простые игровые вопросы. В принципе, треугольник требовал, чтобы края на каждой стороне площадки играли как футбольные квотербеки, читая защиту, а затем инициируя последовательность пасов и перебежек, чтобы противостоять тому, что делал противник.

После долгих лет изучения этой системы у Уинтера в «Чикаго» Джексон точно знал, что ему нужно сделать, чтобы двигаться в правильном направлении. В «Чикаго» Уинтер с изумлением наблюдал, как Джексон выстраивает прочные отношения с Джорданом. «Когда у вас есть такие сильные отношения со звездным игроком, остальная часть команды просто им соответствует, – объяснил ассистент. – Фил очень старательно культивировал эти отношения с Майклом».

Первым делом Джексона в «Лос-Анджелесе» было построить аналогичные отношения с О’Нилом. Джексон знал, что О’Нил был мотивирован возможностью набрать много очков, и нападение треугольником было построено для того, чтобы игрок под кольцом смог это сделать. Поэтому тренер пошел на компромисс с большим центровым. Если О’Нил проявит лидерство, которого хочет Джексон, то система предоставит ему возможность набирать большое количество очков, объяснил Уинтер.

Если бы О’Нил не был готов или не понял бы схемы треугольником в тренировочном лагере, Брайант добровольно был готов стать лучшим бомбардиром. Шефер вспомнил ранние тренировки той осенью, когда игроки не понимали нападение.

«У Коби была отличная компетенция, – сказал Шефер. – Он такой: “Ребята, кто-нибудь из вас смотрел Ти-Эн-Ти?” Потому что, знаете ли, “Буллз” так часто показывали по телевизору. Как будто он уже знал и полностью овладел этой схемой. Еще до первой тренировки он все знал. Он, конечно же, знал правильные места на паркете. Он знал, что нужно делать. Он знал, что хочет взять от этой схемы. Это было потрясающе».

«Сколько игр “Буллз” вы видели? – спрашивал он своих товарищей по команде. – Вы что, разве не смотрели? Как можно было не обращать внимания на все это?»

«Он был чрезвычайно умен, – заметил Шефер. – Очевидно, если бы он решил пойти в колледж, он мог бы специализироваться в чем угодно, и я уверен, что он был бы студентом, получавшим самые высокие оценки по любой специальности, которую он бы выбрал».

О’Нил, однако, тоже был умен и быстро обучился нападению, сообщил Уинтер, а затем указал, что игроки-«опоры» обычно изучают систему быстрее, потому что они не сталкиваются с проблемой чтения игры, как это делают игроки на флангах.

Брайант был готов к треугольнику в некоторых отношениях, но не во всех. Этот стиль нападения требовал, чтобы мяч постоянно перемещался от игрока к игроку. Любой, кто держал мяч слишком долго, кто прибегал к игре один на один вместо того, чтобы отдать пас на открытого игрока, считался «задерживающим мяч».

В течение многих лет Брайант будет считаться главным экспертом по этому нападению. Уинтер часто нахваливал его знания. Но Брайант часто задерживал мяч у себя, что было разочаровывающим, если не убийственным развитием событий для Уинтера и Джексона. Тем не менее Уинтер давно знал об этой проблеме, потому что сам Джордан часто передерживал мяч. Уинтер считал, что он постоянно и ежевечерне пытался убедить Джордана делить мяч со своими товарищами по команде. Некоторые вечера были лучше, чем другие, и в эти вечера нападение работало лучше.

Уинтер понимал, что Брайант будет похож на Джордана и в этом отношении будет только хуже, потому что, по крайней мере, Джордан играл три года под руководством Дина Смита, чьим главным помощником был Билл Гатридж, который играл по такой схеме Уинтера в «Канзас Стэйт», а затем работал помощником тренера Уинтера в течение нескольких лет.

Гатридж привнес многие принципы схемы треугольником в дисциплинированную систему команды Университета Северной Каролины. Джордан придерживался этой системы на протяжении всей своей игры в студенческий баскетбол.

С другой стороны, тренерам, как и предыдущим тренерам Брайанта, также не нравилась его склонность быть «охотником за мячом» в обороне. Он оставлял своего опекаемого открытым, преследуя мяч в надежде сделать перехваты, что затем позволяло ему выполнять эффектные броски сверху на открытой площадке, заканчивая одиночные прорывы под кольцо. Джордан тоже иногда мог быть немного охотником за мячом, но склонность Брайанта к этому особенно раздражала его тренеров и товарищей по команде, потому что это делало защиту команды слабее, несмотря на красивые броски сверху.

Ветераны команды очень хотели, чтобы Джексон немедленно взялся за дисциплину Брайанта, вспоминал Дерек Фишер. Но этого не произошло. «Он все еще чего-то некоторое время выжидал, прежде чем начать что-то делать. Он не действовал с наскока. Так все и было, – сказал Фишер. – Он позволил Коби проявить себя. Я думаю, что Фил хотел воочию увидеть, как обстоят дела, как Коби участвует в играх и тренировках, как мы относимся к нему, как он относится к нам. Фил ожидал увидеть все это, прежде чем сделать какие-либо суждения о том, нужно ли вносить коррективы. Он не просто пришел и сказал Коби, что ему нужно свернуть свою игру или свой творческий потенциал. Он действительно поощрял развитие, а потом здесь или там, когда это было уместно, он делал какие-либо замечания. Он никогда не говорил что-то Коби так, как будто тот был единственным парнем в команде, нуждающимся в корректировке или совершенствовании в определенных областях».

Подобное терпение было отличительной чертой тренера. Джексон однажды объяснил, что он основывал большую часть своих решений на «Учении Дона Хуана» Карлоса Кастанеды: «Смотри на каждый путь внимательно и обдуманно. Испытывай его столько раз, сколько считаешь необходимым. Затем задай себе – и только себе одному – один вопрос… Обладает ли этот путь сердцем? Если обладает, то путь хороший. Если не обладает, то он бесполезен».

Еще одной инициативой Джексона было использование психолога Джорджа Мамфорда в качестве эксперта по медитации, обучающего команду практикам «полноты ума» и дыхания. Уже много лет команды с О’Нилом выдыхались в плей-офф. Джексон хотел, чтобы его игроки знали, как дышать, когда начнется эта фирменная паника Шака.

Вначале все шло хорошо, пока Брайант не сломал правую руку в первой четверти первой же выставочной игры, сыгранной в Канзасе 13 октября. Думая, что травма не была серьезной, он вернулся в игру и закончил с 18 очками, 5 передачами, 4 перехватами и без потерь мяча за тридцать минут. Впоследствии был сделан рентген. Ему предстояло пропустить первые шесть недель сезона, в общей сложности пятнадцать игр. «Лейкерс» проиграли четыре из них.

«В том году мы выиграли шестьдесят семь игр, – заметил Шефер. – Нетрудно представить, что с присутствием Коби, кто знает, может быть в том году мы бы выиграли около семидесяти игр. Мы бы наверняка выиграли еще парочку. Кто знает, может быть, мы выиграли бы шестьдесят восемь, шестьдесят девять, семьдесят игр».

Но даже такая неудача, как сломанное правое запястье Брайанта, оказалась благословением. Это позволило тренерам сформировать индивидуальность команды.

Запасной план Джексона после того, как он не заполучил Пиппена, состоял в том, чтобы подписать свободного агента и бывшего игрока «Буллз» Рона Харпера, который обеспечит стабильность и лидерство в течение всего сезона, особенно чуть позже, когда вернется Брайант. Харпер будет оказывать стабилизирующее влияние всякий раз, когда дух соперничества молодого защитника будет выходить из-под контроля.

Большим испытанием для Брайанта стало сидение на скамейке запасных во время оглушительного выступления Винса Картера, которое заставило Брайанта понервничать в проигранном «Торонто Рэпторс» матче.

Однако он вернулся лишь 1 декабря, выйдя со скамейки запасных, чтобы набрать 19 очков в победной игре против «Голден Стэйт».

«Было приятно использовать энергию Коби, – сказал Джексон. – Сейчас он просто дикий, импульсивный парнишка. Он все еще нащупывает свой путь».

«Боже, у меня болела голова, я был так взволнован, – сказал Брайант журналистам. – Моя голова буквально пульсировала. В первой половине мне казалось, что я завелся или что-то в этом роде. Я никак не мог успокоиться».

НЕИСТОВАЯ ЭНЕРГИЯ БРАЙАНТА В ТОМ ДЕКАБРЕ БЫЛА ЧЕМ-ТО ВРОДЕ СВЕРХОКТАНОВОГО ТОПЛИВА ДЛЯ «ЛЕЙКЕРС». СРАЗУ ЖЕ ПРЕССА НАЧАЛА РАССПРАШИВАТЬ О ПЕРСПЕКТИВАХ ТОГО, ЧТО БРАЙАНТ И О’НИЛ ПОЛАДЯТ, А ЭНЕРГИЯ БРАЙАНТА ИЗМЕНИТ АТАКУ «ЛЕЙКЕРС».

«Я не предвижу никаких проблем, – сказал Джексон. – Если они и есть, мы его обуздаем».

Уже в следующей игре Брайант заблокировал бросок Пиппена на последней секунде, помогая одержать победу над «Портлендом».

Взаимоотношения

Интегрируя Брайанта обратно в ротацию, Джексон снова сосредоточился на сглаживании проблем во взаимоотношениях игроков «Лейкерс». Этот процесс был начат в тренировочном лагере. «Я собираюсь прекратить некоторые сплетни, прекратить распространение слухов среди здешнего персонала», – пообещал он в тот первый день.

Основная стратегия заключалась в том, чтобы использовать структурированное нападение, чтобы сгладить отношения на площадке между О’Нилом и Брайантом. Тем не менее в своих беседах тренеры обнаружили много сдерживаемого гнева против Брайанта со стороны О’Нила и других ветеранов.

Поначалу Джексон и его тренеры не осознавали всей глубины пропасти, с которой столкнулись. После окончания сезона Уинтер признался, что был шокирован уровнем враждебности, которую О’Нил проявил к Брайанту, когда тренеры только приехали в команду.

«В его сердце было много ненависти», – сказал Уинтер.

О’Нил не сдерживался на командных собраниях. «Он говорил реально отвратительные вещи, – объяснил Уинтер. – Коби просто слушал их и подстегивал себя».

Главное послание центрового? «Лейкерс» не смогли выиграть чемпионат из-за Брайанта, именно это мнение он часто и высказывал руководству. Во время межсезонья бывший товарищ О’Нила по команде Пенни Хардуэй переговорил с О’Нилом по поводу того, чтобы присоединиться к его команде. Центровой ухватился за эту возможность и позвонил руководству. Подразумевалось, что Брайант должен быть обменен, но руководство отклонило этот шаг.

Уинтер сказал, что в течение сезона, когда тренеры работали над тем, чтобы положить конец разладу между игроками, было ясно, что если усилия тренеров не сработают, то «должен быть сделан выбор, если они так и не смогут играть вместе».

Похоже, команда не собиралась менять массивного О’Нила, а это означало, что уйти придется Брайанту.

В 2015 году Чарли Розен раскрыл тайну, что у команды действительно был обмен, который она могла бы реализовать: обменять Брайанта на очень талантливого Гранта Хилла из «Детройта».

«Они сделали такое предложение, – сказал Розен. – Так вот, Грант Хилл был вроде как супертоварищем по команде, умный, мгновенно подключился бы к треугольнику, заиграл бы. Отличный товарищ по команде, показывал лучшую свою игру. У него все еще были, знаете ли, вопросы по поводу травматичности, но для Фила в тот первый год Коби был реальной проблемой. Я сказал: “Совершайте обмен… Убирайте отсюда этого гребаного пацана. Он сводит тебя с ума. Он не исполнительный, он ни с кем не общается. Ты можешь привести сюда этого парня, который похож на святошу как на площадке, так и вне ее”».

«Давай, сделай это, – вспомнил Розен слова Джексона и добавил: – Фил не стал этого делать. Одной из причин была разница в возрасте. Хилл на пять лет старше».

Но была еще одна важная причина, по которой Джексон не пошел на обмен. «У Коби, – сказал тренер Розену, – соревновательный характер, и это то, что я действительно могу понять, что я действительно могу оценить».

В «Чикаго» Джексон и Джордан были самыми конкурирующими людьми в организации «Буллз», сказал Розен. В «Лос-Анджелесе», в очень грубой, очень раздражающей обстановке, Джексон обнаружил ту же конкуренцию. Как и Грег Даунер до него, тренер столкнулся с проблемой «управления личностью».

Вскоре стало ясно, что Джексон встал исключительно на сторону О’Нила, а Уинтер встал на сторону Брайанта.

«Коби был расстроен, – вспоминал Рик Бучер, – потому что он чувствовал, что Фил встал на сторону Шака, а Фил сделал это, потому что он знал, что раздевалка на стороне О’Нила. Шак был гораздо более общителен. Кого Фил уважал больше? Я думаю, что Фил в целом больше уважал Коби, но в той раздевалке Фил играл в политическую игру. Ему нужен был Шак. Он нуждался в Шаке больше, чем в Коби, потому что Коби все равно что на острове. Коби это чертовски возмутило, потому что он посмотрел на Шака и сказал: “Этот парень работает не так усердно, как я. Он не в форме. Он просто валенок. Он клоун, а я вкалываю до упаду, и мне полагается принимать его советы?” Знаете, это одна из тех вещей, когда я думаю, что в более зрелом возрасте, возможно, он был бы в состоянии справиться с этим как-то иначе, но, возможно, и нет. Я думаю, что во всех нас есть чувство справедливости. Мы все чувствуем, что хотим быть вознагражденными, и когда мы видим, что кто-то, кто не работает так усердно, получает более высокий статус, я думаю, что это притирает нас всех с неправильной стороны. Вопрос только в том, как мы с этим справимся».

Чемпионом для Брайанта в этом смысле был Уинтер, который был звездой Южного Калифорнийского Университета в 1940-х годах в качестве товарища по команде Билла Шармана, который вошел в баскетбольный Зал славы. Пожилой тренер быстро впечатлил игроков «Лейкерс» своим умением обращаться с набивным мячом. Он был таким же бесстрашным, как Брайант, и был «плохим полицейским» Джексона в «Чикаго», единственным тренером в штате, который когда-либо осмеливался напрямую бросить вызов Джордану, что Уинтер делал довольно часто, волнуясь из-за его пасов в грудь или любых других проступков.

Розен сидел и наблюдал за тренировкой «Лейкерс» в тот первый сезон, когда Уинтер внезапно прыгнул перед 150-килограммовым О’Нилом, бегущим на полной скорости, с идеей атаковать его.

«Господи, этого парня сейчас убьют», – поморщившись, подумал Розен.

«Он был готов принять его на себя, – вспоминал Розен, – но Шак остановился в последнюю секунду, и Текс оказался прямо перед ним».

Уинтер был помешан на фундаментальной работе ног, факторе, который Джордан, Пиппен, Брайант, все его игроки стали ценить, за исключением, возможно, О’Нила и Элвина Хейса, которых Уинтер тренировал годами ранее с «Хьюстон Рокетс».

Хейс однажды назвал Уинтера Антихристом.

«Там все эти вещи по поводу работы ног, – со смехом вспоминал Шефер. – Обратный поворот внутрь, обратный поворот наружу, передний поворот, задний поворот, и все такое прочее, и Коби был очарован работой ног. Многие люди, которые настолько хороши в спорте, не нуждаются в этом, потому что они могут переиграть кого-то просто из чистого атлетизма, но я думаю, что Коби понял: “Хорошо, если я быстрее своего противника и у меня лучшая работа ног, чем у моего противника, у меня действительно будет преимущество”».

Шефер вспомнил, как Уинтер и Брайант работали над деталями после тренировки в тот первый сезон: «Знаешь, люди вроде как слоняются туда-сюда, бросают со штрафной линии, собираются уходить, а эти двое просто работают на другой половине площадки. Текс, которому в то время, вероятно, было лет восемьдесят или около того, не просто указывал как надо что сделать, но буквально с мячом в руке демонстрировал все детали. Он что-то показывал Коби, и тот подражал ему. Текс в то время был тренером, возможно, лучшим игроком в мире по тому, что большинство людей сочли бы рудиментарной работой навыка, но Коби буквально глотал это и ему нравилось. Коби был неутомимым работником и просто пылал страстью к тренировке на площадке. Если говорить о некоторых общих вещах у Майкла с Коби, то они оба любили тренировки, любили работу, любили практику, любили упражнения».

Уинтер, однако, мог быть занозой в заднице на скамейке запасных во время игр. Однажды, во время своей обширной тренерской карьеры в колледже, он в гневе буквально физически начал воздействовать на игрока. В «Чикаго» его якобы иногда приходилось сдерживать, если центровой Люк Лонгли, замечательный австралийский джентльмен, проявлял излишнюю пассивность. Временами он был почти так же агрессивен и с Брайантом.

«Текс имел обыкновение просто что-то выговаривать ему во время каждого тайм-аута, – вспоминал Шефер, – и был один момент, когда Коби, возможно, уже наелся, потому что Текс на самом деле не имел над ним власти. Знаешь, он будет самым открытым человеком, которого ты когда-либо увидишь. Значит, он говорил ему то, что думал. Знаешь, есть время и место, чтобы критиковать игрока, и в ту минуту, когда он выходит с площадки, когда он пытается выпить спортивный напиток “Геторейд”, это не всегда лучшее время. Но я думаю, что именно это Коби и любил в Тексе. Как там говорится в древнегреческой поговорке? Неужели Диоген искал лишь одного честного человека? Я думаю, что именно таким Текс и представлялся большинству людей. Текс не смог бы сказать неправду, даже если бы от этого зависела его жизнь. Так что я думаю, что именно это людям вроде Майкла и Коби в Тексе и нравилось. Они приветствуют тренинг. Они приветствуют честную критику».

Брайант наконец-то нашел кого-то, к кому он относился с уважением – немного.

«Я думаю, он ценил все, что Текс когда-либо говорил ему», – сказал Шефер.

Эффект Майкла

С вернувшимся в строй Брайантом они вырвали шестнадцать побед подряд, что позволит им хорошо провести январь. В конце концов, они проиграли 14 января в Индиане на Конеко Филдхаус и внезапно оказались в свободном падении с результатом 4:5 в течение следующих девяти игр, после чего вернулась вся эта старая паника.

Поражения были смягчены домашней победой в одном из вечеров над «Денвером», когда Джордан наблюдал с трибун, а сам Брайант попал все свои первые 8 бросков, набрав 27 очков в первой половине. «Так уж случилось, что я хорошо играю, когда он смотрит, – сказал Брайант позже. – Ему следует появляться здесь почаще».

Тренерский штаб «Лейкерс» начал сравнивать этих двух игроков задолго до того, как они перебрались в Лос-Анджелес. Очевидно, руки Джордана были немного больше, вспомнил Уинтер, и Джордан был немного сильнее, удерживая позицию под кольцом. Но тренеры не могли не восхищаться великой волей, проявленной обоими мужчинами. Что касается соревновательного характера, то желание Брайанта бросить вызов Джордану в тот вечер в значительной степени пришло к своему итогу. Как альфа-самцы, они одни стояли на вершине этой горы.

Годы спустя Джексон вспоминал для телеканала «Фокс Спортс», что он собрал Джордана и Брайанта вместе после той игры в Денвере в конференц-зале в «Стейплс Центр». Тренер надеялся, что бывшая звезда «Буллз» сможет поговорить с Брайантом о том, чтобы быть терпеливым, о том, чтобы «позволить игре прийти к нему».

Брайант ждал в комнате, когда Джексон привел Джордана, вспоминал тренер. «Первое, что сказал Коби, это: “Я могу надрать тебе задницу один на один”».

На следующий день заголовки газет обвинили Брайанта в том, что он «выпендривается» перед Джорданом, и вскоре игроки «Лейкерс» снова показывали пальцем и обвиняли в своих проблемах желание Брайанта прославиться.

Уинтер, однако, сослался на плохую защиту команды. «Мы начинаем разваливаться, – признался семидесятисемилетний помощник тренера. – Мы были уязвимы для проникновения в течение всего года, все дело в высоком заслоне и обходе. Коби очень тяжело с этим справляется. Как и Дерек Фишер. И против бокового заслона, и обхода. В наши дни такое нападение используют почти все, особенно по отношению к нам».

Тренеры мягко подошли к вопросу взаимоотношений, в которых были моменты, беспокоящие Уинтера. «У большинства тренеров, включая Фила, всегда был мальчик для битья, – объяснил Уинтер. – И я думаю, что он был очень осторожен, чтобы им не стал Коби, потому что он понимал, что у него здесь есть отличный молодой игрок, и он не хочет слишком сильно подавлять его. И все же он хочет контролировать его».

Еще немного, и Уинтер придет к выводу, что Джексон действительно сделал Брайанта мальчиком для битья, и эта жалоба в течение нескольких следующих сезонов будет только усиливаться.

Хотя игроки сначала казались довольными тем, что Джексон сидит сложа руки и позволяет Брайанту учиться на своих ошибках, но вскоре команда стала настаивать, чтобы тренер обуздал молодого защитника. Уинтер приписывал это влиянию О’Нила на остальную часть состава, но мнение команды было широко устойчивым и широко распространенным.

«Тренеры говорили нам, что они не видят то, что видели мы, отсматривая пленку, – объяснил Дерек Фишер. – Они не видели тот же эгоизм или игру один на один, которую видели мы. Я пытался объяснить другим ребятам, что это наш четвертый год, я, Шак, Роберт, Рик, Трэвис, так что у нас все еще были проблемы, с которыми мы имели дело и до этого года».

«Это было похоже на отношения между мужчиной и женщиной, когда ты расстраиваешься из-за всех этих всплывающих вещей из прошлого, – объяснил Фишер. – Вот откуда на самом деле взялась вся эта чепуха. Тренеры видели, что многое из этого в свое время уйдет. Но мы были так нетерпимы, потому что уже сталкивались с этим раньше».

Уинтер утверждал, что независимо от того, что делал Брайант, О’Нил и другие товарищи по команде находили в этом недостатки, что побудило пожилого помощника наконец собрать нарезки видеозаписей, чтобы доказать О’Нилу, что Брайант поступает правильно.

«Я думаю, что Коби реально ударяется в другую крайность, чтобы пасовать мяч Шаку, – доверительно говорил Уинтер по ходу сезона. – Если там и есть проблема, – а я думаю, что мы ее решим, – то она заключается в том, что я не думаю, что Шак ценит то, что Коби пытается сделать, чтобы помочь своей игре».

Вопрос останется открытым и будет достаточно болезненно саднить.

Джексон не стеснялся бросать вызов Брайанту, как и другим, заметил Рик Фокс. «Теперь он наш лидер. В своем общении он так же жестко относится к парням, чего я раньше никогда не наблюдал. Может быть, даже жестче, чем они когда-либо будут относиться сами к себе. И это вызов. Он провоцирует, чтобы убедиться, что ребята постоянно приходят, чтобы работать, приходят, чтобы активизировать свою игру и стать лучше».

Джексон также рано проявил симпатию к энергичной критике своих игроков в средствах массовой информации. Например, он сказал «Спортс Илюстрэйтед», что сомневается в том, что О’Нил может быть лидером, потому что его плохие броски со штрафных означали, что он не может поставить точку в конце матчей.

«Он очень откровенен в своей критике, – сказал Фокс. – В то же время он очень откровенен и в своих похвалах. Ты можешь терпеть кого-то, кто, открывая свой рот, вываливает на тебя поток правды. Иногда правда причиняет боль, и страдает эго. Но все, что он делает – это ставит под контроль эго парней. Это тонкая грань. Он явно очень хорош в своем деле».

Джексон напомнил О’Нилу его отчима, военного, который был так же жесток к Шаку в то время, когда он был ребенком. «Это мой белый отец», – сказал О’Нил о тренере.

«Фил постоянно наезжает на Шака, – сказал резервный игрок «Лейкерс» Джон Салли. – Но Шак с этим справляется. Это работает на него».

Кроме того, все остальные игроки «Лейкерс» видели, что О’Нил подчиняется дисциплине Джексона и уважает его. В скором времени именно Джексон стал главным самцом в «Лос-Анджелесе». Что касается О’Нила, Уинтер сказал: «Моя главная забота заключается в том, что я не хочу, чтобы он был удовлетворен состоянием, в котором он сейчас находится. Я хочу, чтобы он понял, что делает неправильно, даже при штрафных бросках… Его нелегко тренировать. У него есть своего рода обида на кого-то, кто говорит ему что-то, что он делает неправильно».

«Я думаю, что Фил очень мягко наступает на Шака, – сказал Уинтер. – Я думаю, что он все еще пытается понять ситуацию и как будет лучше всего мотивировать Шака. Я думаю, он еще не знает. И я уж точно этого не знаю».

Вскоре настал Уик-энд Всех Звезд, ежегодное испытание зависти команды ко всему тому вниманию, которое привлекает к себе Брайант. Конкурс бросков сверху был возрожден впервые с 1997 года, что означало, что Брайант был действующим чемпионом и думал о том, чтобы снова участвовать, особенно с тех пор, как Винс Картер вызвал восторг как высоко летающий молодой игрок. Джексон тихо попросил Брайанта пропустить конкурс. Фишер сказал, что «Лейкерс» знали, что Брайант хотел победить Картера, но он отступил, чтобы не ставить акцент на индивидуальных достижениях по сравнению с командной игрой. Это оказалось решающим фактором в росте команды, хотя О’Нил явно имитировал перекрестный дриблинг Брайанта во время разминки Всех Звезд, а затем бросал мяч на трибуны, чтобы карикатурно изобразить потерю мяча защитником. Такая открытая враждебность должна была быть прекращена, признался Мэджик Джонсон, заключив, что Джексон скоро возьмет ее под контроль.

Еще один важный момент во время Уик-энда Всех Звезд наступил, когда Гэри Пейтон из «Сиэтла» помог Брайанту понять заслонно-обходную защиту, когда они, улучив минуту, вдвоем собрались и оттачивали ее. «Я не думаю, что Гэри знает, как сильно он помог мне», – сказал Брайант, который продемонстрировал такое резкое улучшение защитных навыков после этого, что его в конечном итоге назначили в Первую оборонительную команду лиги.

Унизительный опыт его музыкального исполнения также, казалось, перенаправил молодую звезду в правильное русло. Фишер даже предположил, что Брайант, казалось, вышел из Уик-энда Всех Звезд изменившимся человеком с большим вниманием к командной игре.

Нельзя было не заметить успокаивающего присутствия Рона Харпера в качестве второго защитника, вспоминал Чип Шефер. «Для Коби это многое значило. Из всех его товарищей по команде, я думаю, он наслаждался игрой с Роном в паре в начале этих первых двух лет. У него было неотъемлемое мужское уважение к Рону. В тот момент Коби еще не выиграл свой первый титул, а у Рона было уже три перстня с “Буллз”. Он смотрел на него как на кого-то, кто мог бы помочь».

«Он же не станет прислушиваться к советам абы кого, – вспомнил Шефер. – Ты должен был заслужить свои нашивки как человек, которого он уважал бы настолько, чтобы слушать. Не похоже, чтобы он собирался слушать любого человека, который придет и попытается дать ему совет».

Шефер сказал, что Брайанту, похоже, также понравился Тайрон Лью, миниатюрный защитник-второгодка. «Я помню эпизод, когда у Тайрона была одна или пара потерь мяча, и он вышел из игры, и болельщик за скамейкой сказал что-то критическое. Я помню, как Коби рявкнул на фаната в защиту Тайрона».

Выбор Брайанта в качестве партнера по команде был небольшим, но важным моментом, заметил Шефер.

Несмотря на некоторые успехи с товарищами по команде, Брайант все еще не мог преодолеть пропасть в отношениях с Джексоном. Брайант заметил, что ему еще только предстоит сесть за стол для обстоятельного разговора с тренером. Брайант все ждал, когда этот разговор состоится. Но этого не случится еще много лет, и эта ситуация бесконечно раздражала Уинтера.

«Один из величайших талантов Фила заключается в том, что он мастер отношений и знает, на какие кнопки нажимать с какими людьми, – заметил Шефер в 2015 году. – Он не тренировал всех одинаково. Он тренировал Шакила в некотором смысле и нажимал на его определенные кнопки, и он нажимал кнопки с Коби, и он нажимал кнопки с Робертом Хорри, и он нажимал кнопки с Риком Фоксом, и дальше по составу».

«Я всегда думал, что Фил добился вершин со всеми кнопками, которые он нажимал у людей на протяжении многих лет, – сказал Шефер, – но я знаю, что он явно взъерошил перья Коби».

Джексон использовал необычный подход к Брайанту, вспоминал Скуп Джексон. «Фил дает всем книги для чтения. Ты когда-нибудь знал, какую книгу он дал Коби? Чувак, у нас с Коби был неофициальный разговор, – я поделюсь им с тобой, потому что это правда. Первую книгу, которую дал ему Фил, – и вот что его погубило, – Фил подарил ему книгу “Черный, как я”».

Книга журналиста Джона Говарда Гриффина была о белом человеке, притворявшимся черным в начале 1960-х годов.

«Коби такой: “Что это за фигня?” – вспоминал Скуп Джексон. – Ты можешь проделывать много всяких психологических трюков, но это перешло черту расовых проблем. Не было никакого контекста, ничего, он просто бросил это в него. И если ты знаешь Фила, он сделал это в своем высокомерном стиле».

Один из сотрудников Джексона отметил, что Джексон регулярно давал своим игрокам книги, направленные на расширение их представления о себе и окружающем мире.

«Если ты собираешься играть в интеллектуальные игры, то Коби очень зрелый, – заметил Скуп Джексон. – Он понимает, в какие такие игры собирается играть Фил. Это была очень плохая игра. “Какого хрена?” – спросил меня Коби. А я такой: “Эй, эй, я не знаю”».

«Коби был настоящим контрастом по отношению к остальным своим товарищам по команде, настоящим контрастом, скажем прямо, с большинством парней в НБА, – заметил Рик Бучер в 2015 году. – Это еще одна вещь, которую я в нем ценил. В каком-то смысле он был менее отшлифованным человеком, чем Джордан. У него не было возможности усовершенствовать себя в социальном плане так же, как у Джордана до того, как он попал в НБА, но в других отношениях, знаете, живя в Италии и находясь за границей, он был утонченным».

Что бы ни делал тренер, все это складывалось в совершенно уникальный пакет Джексона, говорил в том сезоне Брайант о Джексоне: «Я думаю, что то, что сформировало эту команду, насколько это касается его личности, – это его человеческая сметливость. Он очень разборчив. Он обращает внимание на детали. Я думаю, что это было то, чего нам не хватало с этой командой в прошлом. У нас была склонность не то чтобы упускать что-то из виду, просто смотреть поверхностно».

Победа в конце февраля над «Портлендом» отправила «Лейкерс» в очередной победный запой, на этот раз девятнадцать игр подряд, отмечая 61 очко О’Нила, которые он набрал в свой день рождения. Эта полоса в конце концов закончилась поражением в Вашингтоне в середине марта. После этого новый исполнительный директор «Уизардс» Майкл Джордан наслаждался сигарой за счет своего бывшего тренера.

Сразу же после проигрыша «Уизардс» «Лейкерс» одержали еще одиннадцать побед на своем пути к финишу 67–15. Апрель принес пару разочаровывающих поражений от «Сан-Антонио», в том числе одно в конце сезона, когда форварда «Сперс» Тима Данкана приберегли на скамейке, а Джексон дал новичкам и своим запасным больше игрового времени.

«Это был не самый крутой способ закончить сезон с шестьюдесятью семью победами, проиграв две игры, в том числе одну на выезде», – признал Фокс.

Это был второй лучший результат в регулярном сезоне за всю долгую и легендарную историю франшизы, уступивший только рекорду 69:13, совершенному командой 1972 года во главе с Уэстом и Уилтом Чемберленом.

Однако «Лейкерс» Джексона уже закрепили преимущество домашней площадки на плей-офф, и тренер продолжал смотреть в будущее.

Барабаны

Несмотря на их яркий рекорд, той весной призраки прошлого плей-офф до такой степени явно витали над «Лейкерс», что это стало частью их индивидуальности. Джексон был готов поднять интенсивность своих игроков своими безумными средствами, такими как сжигание шалфея в раздевалке и удары в тамтамы перед играми. В основном это просто удивляло их, хотя некоторые игроки «Лейкерс» признавали, что стук тренера по тамтаму заставлял их сердца биться быстрее.

Приглашение Джорджа Мамфорда руководить «Лейкерс» на тренировках по медитации и «полноте ума», точно так же, как он сделал это для Джордана и для «Буллз» в Чикаго, стало одной из редких вещей, по поводу которых Брайант и О’Нил пришли к согласию. Брайант приветствовал сеансы «полноты ума», потому что они предлагали специальную ментальную тренировку, большую часть которой выполняли в стиле дзен, для снижения стресса в плей-офф, когда давление достигало высшей точки. «Он – наше секретное оружие», – говорил О’Нил о Мамфорде.

Еще был подход Джексона к скаутским видео. Он перемежал игровое видео с нарезками из популярных фильмов, которые оказались еще одним хитом, поскольку эти игроки «Лейкерс» приняли новый подход Джексона.

Как и в «Чикаго», тренер провел своих игроков через серию художественных фильмов, чтобы подготовить их к плей-офф, соединяя весь фильм с нарезками матчей «Лейкерс» и играми их соперников, используя определенные сцены, чтобы упрекнуть своих игроков в их выборе и действиях. Сначала была «Американская история X», а затем «Зеленая миля». У Джексона была манера ставить фильм на паузу в самый дьявольский, непристойный момент, чтобы подчеркнуть то или иное, часто к великому веселью своих игроков.

Дерек Фишер отметил, что многие из этих видеоуроков, казалось, подчеркивали те или иные проступки Брайанта. Тем не менее Брайант сказал, что не возражает, если его будут выделять. «Это интересно, – сказал он. – Мне нравится пытаться понять, о чем на самом деле думал Фил, когда вставлял туда эти нарезки. Какие послания пытался донести. Для меня это хорошо. Мне это нравится. Команда находит это забавным. Некоторые клипы смешные. Некоторые из них созданы для того, чтобы их воспринимали чуть более серьезно».

Джексон использовал «Американскую историю X», чтобы подчеркнуть послание фильма об отказе от ненависти.

Тем не менее с частыми жалобами О’Нила на то, что команда не может выиграть чемпионат с Брайантом, и с главным тренером, который не стесняется набрасываться по поводу его ошибок, более слабая личность легко могла рухнуть под давлением плей-офф.

«Есть давление, давление есть, – признал Брайант. – Но все дело в том, как ты с этим справляешься. Когда ты чувствуешь это, то все дело в том, как ты с этим справляешься. Ты просто старайся изо всех сил. Готовься так хорошо, как только можешь. Ты выходишь туда и выполняешь все, что можешь. Потом ты спишь ночью. Вот и все. Затем ты встаешь на следующий день и делаешь все то же самое. Все просто».

Это звучало восхитительно, но за кулисами его личной жизни Брайант устроил грандиозный фейерверк другого рода, разожженный тем, что в мае он подарил Ванессе Лейн обручальное кольцо за сто тысяч долларов. Это, в сочетании с тем, что Пэм узнала, что ее сын дал семье Лейн средства для оплаты их долгов, вызвало бурный семейный конфликт.

Несмотря на все эти трудности, Брайант придерживался своего собственного мнения, так что те, кто работал с ним наиболее тесно, были бы удивлены, гораздо позже узнав о драматических событиях, которые разворачивались вдали от общественного внимания.

Имея лишь поверхностное представление о том, что происходит, Джексон и другие члены команды, – не говоря уже о собственном агенте Брайанта, – предупредили его, чтобы он не торопился с женитьбой. В том, как главный тренер относился к этим отношениям, чувствовалось нечто большее, чем просто снисходительность.

Текс Уинтер, однако, крепко поддерживал Брайанта.

«О, я рад за вас, – сказал ему пожилой ассистент. – Теперь-то ты наконец сможешь немного отвлечься от баскетбола. Теперь ты сможешь, наконец, немного расслабиться».

«Да, Текс, – ответил Брайант. – Может, ты и прав».

«Просто дышите». Сообщение Мамфорда для команды также, вероятно, помогло Брайанту воспрять, хотя советник, который для молодой звезды становился довольно важным, также ничего не знал о его семейных проблемах.

Вместо этого Брайант довольствовался тем, что обсуждал психологические элементы соревнований с Мамфордом, как и его товарищи по команде. «Это было хорошо, потому что давало людям возможность поговорить о вещах, которые могли бы быть у них на уме, о шумихе, о давлении, – объяснил Брайант. – Я думаю, им полезно поговорить обо всем этом. Это значительно повысило нашу эффективность. Реально. Я удивлен, что другие команды не занимаются подобными вещами. Работа с Джорджем помогает нам избавиться от проблем еще до того, как они начнутся».

Давление от раздумий, как нам надо сыграть, давление плей-офф, все это может разъедать производительность команды, объяснил Брайант. «Как только это проникает в твою команду и твоих товарищей по команде, то может все разрушить. Кто-то знает, как с этим справиться, а кто-то и нет. Давление может добраться и до тебя. Ты должен знать, как это перетерпеть».

Даже с работой Мамфорда у тренерского штаба были опасения по поводу того, как команда будет держаться вместе под давлением плей-офф. «Наступили времена, когда мы становились измотанными и разваливающимися как команда, такие ситуации, когда мы ставили себя в трудное положение», – отметил Рик Фокс.

Конечно же, они изо всех сил старались смести «Сакраменто» и «Финикс» в первых двух раундах (Брайант забил в последнюю секунду, обеспечив важную победу во второй игре против «Финикса»). Затем «Лейкерс» оказались лицом к лицу с Пиппеном и «Портлендом» в борьбе за чемпионство в конференции.

Команда Джексона становилась все лучше в течение сезона в использовании схемы треугольником, за исключением тех случаев, когда они играли против «Портленда», потому что огромный опыт Пиппена в нападении позволял ему учить своих товарищей по команде как этому противостоять. С «Буллз» Уинтер и Джексон регулярно использовали более сложные элементы нападения, чтобы в ключевые моменты удивить соперников по плей-офф. Пиппен не собирался позволять соперникам какие-то неожиданности в этой принципиальной схватке.

В первой игре «Лейкерс» пережили экстремальную тактику фолов «Взломай-Шака» от тренера «Портленда» Майка Данливи. Неоднократно сжимая, удерживая и оборачивая его с двух сторон, «Блейзерс» заставили О’Нила исполнить 25 штрафных бросков только в одной четвертой четверти. Это лишь немного задерживало игру, доводя ее до точки раздражения. «Лейкерс» использовали остановки в игре, чтобы настроить свою защиту на каждый момент контроля мяча, и легко выиграли.

Затем «Блейзерс» изменили ход серии, крупно выиграв во второй игре со счетом 106:77 в «Стейплс Центр». «Лейкерс», как ни странно, играли без эмоций и энергии. Тренерский штаб покинул здание в ошеломлении.

«Мы не ожидали разгрома», – признался Джексон.

«Блейзерс» сдерживали Брайанта большую часть второй половины в третьей игре в Портленде, но в последние минуты игры он сделал голевую передачу на Харпера, а тот набрал победные очки. Брайант также помог блокировать последний бросок центрового «Портленда» Арвидаса Сабониса, сохранив победный счет, а также отобрал предыдущий контроль мяча у «Блейзерс».

«Мне пришлось рискнуть. Мы весь сезон играли ради этого, – сказал Брайант, который большую часть второй половины страдал от фолов. – Я не позволю парню бросить без сопротивления только потому, что у меня 5 фолов».

Сабонис сетовал на фол, но повторы показали, что блок был чистым.

«Для нас это было прорывом, – сказал Брайант. – Что-то вроде заявления «Портленду», что мы не собираемся сдаваться, что мы здесь и мы сражаемся».

Победа 93:91 принесла преимущество в серии 2–1. Это была первая выездная победа «Лейкерс» в финале конференции за последние десять лет.

Пока «Блейзерс» кипели от злости, «Лейкерс» заработали еще одну победу в четвертой игре, еще один соревновательный матч, отмеченный высокой энергией «Блейзерс» в начале игры и последующим победным всплеском «Лейкерс».

Проигрывая в серии со счетом 3:1, «Блейзерс» вернулись в Лос-Анджелес и сыграли в игру, которая стала отражением соревновательной природы Пиппена. Он воспользовался случаем, чтобы побить рекорд Джордана по количеству перехватов в плей-офф.

«Заснув» в одной очень равной игре, «Лейкерс» вскоре сделали это еще раз и в шестой игре. «Портленд» сравнял счет в серии благодаря более сильной игре Пиппена, в то время как «Лейкерс» снова выглядели странно пассивными. Только в шести других случаях команда НБА возвращалась с дефицита 3–1 и выигрывала серию, но «Блейзерс», казалось, были вполне способны справиться с этим.

«Блейзерс» открыли седьмую игру, вернувшись в «Стейплс Центр», снова переигрывая «Лейкерс» и получив 16-очковое лидерство к четвертой четверти. Они, казалось, были готовы положить конец любым надеждам фанатов «Лейкерс» на титул. Почти таинственным образом команда Джексона сотворила чудо, самый яркий камбэк в четвертой четверти седьмой игры в истории НБА.

«Портленд» вел со счетом 75:60, а до конца игры оставалось 10:28, но «Лейкерс» десять раз подряд останавливали «Портленд». И именно блок Брайанта после броска Бонзи Уэллса привел к трехочковому броску Брайана Шоу, который сократил лидерство до 10 очков, когда на часах оставалось 9:38.

«Ты перестаешь ощущать себя, – сказал Глен Райс из «Лейкерс» о камбэке и наборе 25:4 очков. – Мы думали: “Продолжаем играть, продолжаем оказывать давление, продолжаем бежать в атаку, продолжаем хорошо бросать, и, надеюсь, эта команда в конце концов падет”. И они пали».

Брайан Шоу вспоминал решающий отрезок игры: «Мы проигрывали примерно 16 очков в четвертой четверти, дома, в седьмой игре. А Фил Джексон сказал, что мы слишком сосредоточились на том, чтобы забрасывать мяч на Шака, что мы должны сами бросать, когда его опекают по два игрока. Это дало нам, ребятам из периметра, свободу бежать вперед и запустить несколько троек и вернуться в игру. Я думаю, что я попал 3 или 4 трехочковых в четвертой четверти. Рик Фокс, Роберт Хорри тоже начали бросать».

«Трэйл Блейзерс» были вынуждены прекратить носиться вокруг О’Нила и выйти на охрану периметра, что, в свою очередь, позволило «Лейкерс» снова отправлять мяч на О’Нила.

«Для нас это выглядело по-настоящему мрачно, когда мы проигрывали 16 очков дома в седьмой игре, – сказал Шоу. – Я просто помню, что думал об игре с Шаком в “Орландо”, и мы были сметены, когда добрались до финала. И я думаю: “Чувак, мы снова никуда не выйдем?” И вот мы вернули игру в управляемое положение, и Коби и Шак в значительной степени взяли верх на протяжении всего этого отрезка матча. Я думаю, что именно там Коби действительно вырос и достиг зрелости. И его величие действительно стало видным. В тот момент это был вопрос “сделай или умри”, и он решал розыгрыши. Когда ты оглядываешься назад, это должно считаться одной из величайших игр, сыгранных “Лейкерс” в их истории плей-офф, мы впервые вышли в финал с этой группой игроков. Коби только что провел несколько отличных розыгрышей. Та команда из Портленда тоже была очень талантливой. Вот тогда-то Коби и вырос».

Толпа на «Стейплс» подпитывала их энергией, что было подчеркнуто пасом-закидушкой Брайанта на О’Нила и последующим броском сверху, – лидерство 85:79. После этого О’Нил выразил свое одобрение.

«КОБИ – ОТЛИЧНЫЙ ИГРОК. КОГДА ОН ПОДБЕЖАЛ К ЛИНИИ, МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ ГЛАЗАМИ, И ОН ПРОСТО БРОСИЛ ЗАКИДУШКУ НА МЕНЯ, – СКАЗАЛ О’НИЛ. – Я ПРОСТО ПОДПРЫГНУЛ… ДЛЯ МЕНЯ ЭТО БЫЛА ВОЗМОЖНОСТЬ ЗАРАБОТАТЬ ЛЕГКИЕ ОЧКИ».

«Мне показалось, что я бросил мяч слишком высоко, – сказал Брайант. – Шак подпрыгнул и дотянулся до него. Я подумал: “Черт возьми!”»

После этого «Блейзерс» в мрачном, ошеломленном молчании могли только смотреть, как «Лос-Анджелес» праздновал свою первую почти за десятилетие поездку в финал НБА.

«Нам пришлось столкнуться с непростым и тяжелым боем, – сказал Джексон после того, как его команда отыграла 15-очковый дефицит в четвертой четверти, выиграв 89:84. – Мы отыгрались».

В трудную минуту Брайант возглавил команду по очкам (25), подборам (11) и передачам (7), у О’Нила было 18 очков и 9 подборов.

Свидетели этого с трудом могли поверить в то, что они видели – взаимодействие между центровым и защитником, – но доказательством служила победа. Брайант не собирался впадать в уныние, и к концу сезона это окупилось. «Я думаю, что они стали уважать друг друга», – сказал Уинтер, хотя тренеры никогда не могли быть уверены, когда игроки просто делают публичный жест, а когда они действительно чувствуют. Скуп Джексон, например, видел, как О’Нил бегал туда-сюда в конце игры, желая поделиться радостью с кем-нибудь, кроме своего недруга.

На вопрос об О’Ниле Брайант пожал плечами. «Мы просто делаем это каждый по-своему, – сказал он. – Так мы и делали в течение всего сезона. Это просто зависело от того, что нам в определенных ситуациях было нужно. Так что, хотя мы и идем разными путями, в конце концов все это соединилось».

«Индиана»

С началом чемпионской серии Рик Бучер начал пристально следить за Брайантом. «Я никогда не забуду, как наблюдал за ним, когда он впервые вышел на площадку в финале НБА, – вспоминал журналист. – Можно было видеть, как он разглядывал логотип на полу и флаги на трибунах. Я мог бы сказать, что он был ошеломлен тем, где находится и что видит, все эти маленькие атрибуты финала НБА и его тамошнее присутствие.

Иногда он проявлял просто невероятный убийственный склад ума, готовность оказаться психологически более сильным или сражаться с людьми на пять, десять лет старше, а затем в то же время были моменты, когда ты вспоминал, что он все еще очень даже молодой парень».

Состав «Индианы Пэйсерс» был как раз из таких старших опытных игроков, которых возглавлял Реджи Миллер и тренировал Ларри Берд. Тренеры «Лейкерс» теперь сконцентрировались на том, что им необходимо будет ограничить в бросках такую отличную команду.

В первой игре они не были похожи на великих бомбардиров. Реджи Миллер попал всего в 1 из 16 бросков, и «Лейкерс» выиграли в мгновение ока, главным образом благодаря тому, что они пасовали мяч на О’Нила и наблюдали, как он работает против обороны «Индианы», которая по какой-то странной причине не смогла выставить против него двойное прикрытие. Его 43 очка и 19 подборов принесли команде победу со счетом 104:87.

«Это нападение рассчитано на то, чтобы уходить от давления, – заметил Дерек Фишер. – Мы пытались атаковать давление в матче против “Портленда”. “Индиана” попыталась играть в одиночное прикрытие против Шака. Я был бы удивлен, если бы они не сыграли иначе в следующей игре».

Для второй игры «Пэйсерс» «завезли» двойное прикрытие, но оно не помешало «Лос-Анджелесу» выйти в лидеры 33:18 после первой четверти. Брайант повредил лодыжку в самом начале матча, что заставило его играть на адреналине. В конце концов игра дошла до 2-очкового отрыва «Лейкерс» в третьей четверти, но набора очков Брайанта и подавляющего присутствия О’Нила было достаточно, чтобы «Лейкерс» захватили лидерство в серии 2–0, выиграв эту игру со счетом 111:104.

С раздувшейся лодыжкой Брайант отсидел третий матч на костылях – единственный матч финала НБА, который он пропустил за свою долгую карьеру. «Индиана», наконец, добилась победы, сократив отрыв до 2–1 в серии, и все это перешло в четвертую игру – важный момент для Брайанта.

Лодыжка отекла и болела, но он присоединился к О’Нилу в матче против «Пэйсерс», мяч за мячом падали в сетку корзины, который перешел в овертайм, где О’Нил набрал свой шестой фол. Внезапно «Лейкерс» стали командой Брайанта, которую он должен был повести за собой. Он подошел к центровому и сказал ему, чтобы тот не волновался, что он «порешает вопросы».

Сидевший неподалеку на ряду для прессы Рик Бучер был впечатлен. «Коби играл с больной лодыжкой, и не было ни малейшего шанса, что он не будет забивать, когда Шак сидит на боковой, а ему противостоит такой парень, как Реджи Миллер, – вспоминал он. – Он был в восторге от такой возможности. Мысль о том, что “Лейкерс” могут оказаться в опасности, никогда не приходила ему в голову. То, как думает Коби и думает весь остальной мир, так несопоставимо. На ряду для прессы все говорили: “О-о, да у них неприятности”. Не страшно. Коби сказал: “Теперь я возьмусь за дело”. Ему и в голову не приходило, что он может не справиться с этой работой».

В прошлом, в «Чикаго», Джексон и Уинтер в такие моменты распределяли игроков по площадке и позволяли Джордану и его товарищам по команде работать с проходами за спину и другими элементами неожиданности. Но с «Лейкерс» такие схемы не работали, объяснил Уинтер, потому что команды-соперницы не оставляли О’Нила без прикрытия и держали компактной защиту. Распределение могло бы сработать, если бы О’Нил захотел совершить бросок с трех-пяти метров, позволив себе отойти от корзины, но он такое не исполнял.

Теперь, однако, тяжеловес был вне площадки, и Джексон послал «Лейкерс» в широкое нападение, чтобы запутать защитников и дать Брайанту пространство для работы. Больная лодыжка заставляла его подтягиваться для прыжков среднего уровня, а не пытаться нестись во весь опор до корзины.

В овертайме Брайант «порешал» за «Лейкерс» и представил неопровержимые доказательства того, что О’Нил ошибался насчет того, что команда не может с ним выиграть.

«Для нас система сработала хорошо, – сказал Брайант. – В четвертой четверти нападение треугольником иногда немного выдыхалось. Система сама по себе позволяет нам расширить зону действия ближе к концу игры и проникать в зоны соперника. Это работает, потому что с нападением треугольником на протяжении всего контроля мяча угрозу представляет каждый. Так что защита боится оставить парней в попытке остановить меня. Они боятся оставить Роберта, и они боятся оставить Рика одних в попытке остановить меня, потому что они знают, что эти парни будут бросать».

«В четвертой игре это очень хорошо сработало, – добавил Брайант. – Мы смогли играть широко, и я сделал за нас пару прыжковых бросков, которые довели нас до последнего шага к победе. В течение сезона я хотел использовать подобную систему в нападении. Я говорил ему: “Фил, дружище, почему бы тебе не открыть площадку?” Он ответил: “Мы к этому не готовы. Но мы к этому еще вернемся”. Я говорю: “Раскрывай. Вот тогда я и смогу приступить к работе”. Но я рад, что мы дождались плей-офф, чтобы это использовать».

«Лос-Анджелес» взял на себя инициативу 3–1 в серии, но пятая игра закончилась проигрышем, который отправил серию обратно в «Стейплс Центр», в Лос-Анджелес. Город не праздновал чемпионский титул НБА, выигранный дома, с тех пор как Мэджик Джонсон и Карим Абдул-Джаббар привели «Лейкерс» к победе над «Детройт Пистонс» в серии чемпионата НБА 1988 года.

Утро шестой игры застало Джексона в раздевалке, бьющим в свой тамтам: возможно, самое странное чемпионское утро в истории американского профессионального баскетбола. «Все в команде, казалось, воспрянули духом, услышав этот звук», – сказал Брайан Шоу.

Каким-то образом тренер со всеми этими дурацкими штуковинами и горящим шалфеем собрал разбитую на части команду вместе и вдохновил на великолепное закрытие великолепного сезона.

Брайант забил 8 из 27 бросков, набрав скромненькие 26 очков. Он совершил 10 подборов и отдал 4 голевые передачи, 2 из которых О’Нилу, когда «Лейкерс» в четвертой четверти снова вырвались вперед, в первый раз с первой четверти.

«В четвертой четверти мы нашли то место, где они не могли нас остановить», – сказал позже Джексон.

Работа по созданию ключевых бросков выпала на долю Фокса и Хорри, когда «Лейкерс» вышли в лидеры 101:94, несмотря на кучу незабитых штрафных бросков О’Нила. Затем «Пэйсерс» начали привлекать на себя фолы и производить броски без сопротивления, венцом которых был трехочковый Джалена Роуза, который сравнял счет в игре, 103:103, и оставалось 5:08 до конца встречи.

Некоторое время импульс перемещался между двумя командами взад и вперед, пока «Пэйсерс» снова не вышли вперед на 1 очко, 110:109, и оставалось 1:32 до конца. Тренеры «Лейкерс» стали использовать нападение «заслон-и-обход», что было неожиданностью, поскольку «Лейкерс» редко его использовали.

О’Нил, который так ненавидел устанавливать заслоны, теперь создавал высокие монструозные заслоны для Брайанта, а затем шумно обходил к корзине. План сработал, Брайант забросил несколько штрафных бросков на последней минуте, и «Лейкерс» одержали победу 116:111 и завоевали первый титул франшизы за дюжину сезонов.

«Мы вернулись к тому же, что работало для нас в четвертой игре, расширяя пространство и проникая внутрь, а затем атакуя их, – сказал Брайант. – Мне удалось добраться до линии штрафных бросков и забросить парочку».

«Я думаю, нам нужен был Фил, чтобы сделать это, – сказал О’Нил. – Фил и его тренерский штаб были тем штабом, который должен был провести эту команду через критический момент. Мы всегда выигрывали пятьдесят, шестьдесят игр. Когда мы попадали в определенные ситуации в плей-офф, мы никогда не могли их преодолеть. У нас было преимущество домашней площадки, но в плей-офф мы допускали много ошибок. Но Филу удалось сохранить самообладание и заставить нас смотреть фильм. Когда смотришь на такого парня, как Фил, если ты лидер, то он не переживает. С чего бы ему беспокоиться? Он очень хорошо нас подготовил».

«Я все еще думаю, что если бы они не вернулись в седьмом матче против “Портленда” в 2000 году, то не выиграли бы ни одного чемпионата, – сказал Джей Эй Аданде в 2015 году, – потому что напряжение в их отношениях было бы так велико, и они бы не собрались на тот плей-офф для того, чтобы вернуться в игру. Им пришлось бы расстаться. Та четвертая четверть против “Портленда”, и я действительно так думаю, была той разницей между тремя титулами и нулем титулов».

Самой тонкой связи между О’Нилом и Брайантом, со всеми этими талантливыми ролевыми игроками вокруг них, каким-то образом оказалось достаточно, чтобы позволить им подняться на вершину горы, чтобы достаточно долго видеть возможности, прежде чем плотный туман снова накатит и закроет их.

Глава 22: Свадебный колокол и другие блюзы

Коби Брайант всегда был очень хорош в лагерях «Адидас». Хотя он и был человеком замкнутым, он все же был одарен природным обаянием, и его энтузиазм к игре воодушевлял молодых ребят из лагеря. Если они были достаточно взрослыми и уже играли в свою игру, он оценивал их, чтобы увидеть, готовы ли они бросить ему вызов. Если они были моложе, он был игривым, дразнящим, готовым вовлечь их в бросание мячом в корзину и в прочие разные забавы.

К 2000 году немецкая головная компания американского подразделения «Адидас» в течение четырех лет раскрутила его по всему миру и была очень довольна тем, чего он помог достичь в борьбе за долю рынка с «Найк». Новый титул для «Лос-Анджелес Лейкерс» означал, что его маркетинговая мощь возрастет еще больше. Он поднялся на этот элитный уровень в качестве рекламы продукции. Было понятно, что компания ожидала, что она направляется к Земле Обетованной, о которой говорил председатель Питер Мур, где кассовые аппараты будут почти бесконтрольно звякать по всему глобальному рынку. «Адидас» был готов к очень большим свершениям.

Сам Ваккаро чувствовал себя исключительно хорошо по поводу своей работы для компании, а Брайант и Трейси Макгрэди были двумя самыми харизматичными молодыми фигурами в своих карьерах в НБА. Они не были Майклом Джорданом. Да им никто и не был. Но они были «следующими», и эта авантюра оказалась настолько удачной, что Ваккаро получил пожизненный контракт с «Адидас».

Будущее выглядело очень светлым.

По крайней мере, так казалось до лагеря АБСД Ваккаро летом 2000 года, который проходил в Университете Фэрли Дикинсона в Нью-Джерси. Именно тогда впервые возникла серьезная проблема, в том самом лагере, который был платформой Брайанта для того стремительного взлета.

«Он приехал в лагерь, чтобы там произнести речь, – вспоминал друг семьи, который также был связан с “Адидас”, – и мы все были очень взволнованы. – “Адидас” – наш спонсор, и парни просто вне себя от радости, что он там будет».

Но обычно всегда такой пунктуальный Брайант в назначенное время не явился. Сотрудники «Адидас» знали, что он находится где-то в этом районе, потому что выяснилось какое-то недовольство, когда его новая невеста отказалась от помещения, предоставленного «Адидас».

«Мы всегда останавливались в Хасбрук Хайтс, в “Хилтоне”, что было очень удобно, – объяснил друг, – но она не захотела там останавливаться. Они должны были остаться на Манхэттене, я думаю, в “Фор Сизонс”. Она отказалась оставаться в Хасбрук Хайтс».

Пока игроки в лагере с нетерпением ждали великого Коби Брайанта, персонал отчаянно пытался разыскать его, вспоминал друг. «Мы все ждем и ждем. Они опаздывают на двадцать минут, на тридцать, на час, на полтора, на два часа. Они так и не приехали. Так что мы пытаемся выяснить, что, черт возьми, происходит. Ну, у них там была серьезная ссора. Между ним и его девушкой. Она не хочет уезжать, и она не хочет, чтобы он уезжал. Это большая компания, которая платит тебе большие деньги, и ты должен быть там. Они очень, очень сильно опоздали».

Все можно было бы спасти, тепло извинившись. Но когда пара все-таки приехала, Ванесса Лейн привнесла в это событие откровенную неучтивость, объяснил друг. «Она появляется вместе с ним. Я никогда в жизни и по сей день не встречал более грубой с людьми молодой леди, чем она. Я не мог в это поверить. Она никому не хотела пожимать руку. Она ни на кого не смотрела. Это единственный раз, когда я был рядом с ней».

Представители «Адидас», включая Ваккаро и его друга, никогда не встречались с невестой Брайанта, и даже в тот день, считай, не встретились. «Я имею в виду, что она ни с кем не разговаривала, – сказал друг. – Не говорила, не здоровалась. Я имею в виду, она даже ни с кем не поздоровалась. Мы с Сонни вошли в комнату, и не было никакого “Приятно познакомиться”. Ни слова. То, что случилось в тот день, было нереально. Я просто не мог в это поверить. Он был очень мил и любезен. Но когда молодые люди находятся рядом с пожилыми людьми, какова бы ни была ситуация, в какой-то степени ожидается, что они раскроются хотя бы немного. У нее не было проблем с пренебрежением всеми, кто там был. Вот кем она была: она была невежа».

Друг вспомнил, как подумал: «Это же не может долго длиться. Коби Брайант, конечно же, не собирается мириться с таким возмутительным поведением».

Родителей Брайанта на мероприятии не было. Если бы они присутствовали, то конечно очень извинялись бы, сказал друг. Оглядываясь назад, друг поймет, что «Адидас» имеет дело с чрезвычайно избалованным подростком, у которой кольцо на пальце в семь карат стоимостью $100 тыс.

«Она была очень молода», – сказал друг.

Он сказал Ваккаро, что перемены у Брайанта наступят очень быстро. «Коби молод, – вспоминал он, рассказывая Ваккаро, – но когда кто-то начинает встречаться с человеком, с которым собирается жить, они оба становятся другими людьми».

Именно это и было видно в Нью-Джерси на той неделе. Коби Брайант становился другим человеком, сформированным этими новыми отношениями.

Подобный отзыв о Лейн вскоре будет повторен продавцами и служащими магазинов Южной Калифорнии, супругами товарищей по команде Брайанта, журналистами и другими независимыми наблюдателями. Невеста Коби Брайанта предстала перед публикой как суровая, резкая, контролирующая личность. Позже она придет к тому, что ее поймут немного лучше. Но в первые годы сообщения в прессе и личные отзывы были не из приятных.

Для друга опыт Нью-Джерси в июле 2000 года также дал некоторое представление о реакции родителей Брайанта на разворачивающиеся за кулисами личные события и особенно бурную реакцию Пэм Брайант на выбор ее сына. После объявления о помолвке в мае Лейн переехала в дом на вершине высокого холма на Пасифик Палисейдс. Она совершила скачок от человека из семьи с ограниченным доходом и с финансовыми проблемами к человеку, любимый которой был со средствами и желанием обеспечить все, что бы она ни попросила.

И все это произошло буквально за одну ночь.

Внезапно Брайанты оказались не только отрезанными от жизни своего сына, но и живущими в доме ниже по склону холма. Дорогая лестница, на которой настаивала Пэм, теперь была никому не нужна.

«Честно говоря, я мог понять, что она расстроилась, потому что это произошло так быстро, – сказал друг. – Эта девушка пришла, взяла все на себя и начала руководить Коби».

Собственно, семейная драма Брайантов начала закручиваться еще тогда, когда Джо впервые подтолкнул своего сына к профессиональному баскетболу и доступным там деньгам, а Пэм стала замкнутой и одержимой финансами своего сына.

На протяжении всей этой сумасшедшей цепи событий Коби Брайант был «очень, очень любящим, очень открытым и милым. Я имею в виду, всегда», – сказал друг.

Но этот опыт никак не мог его не изменить. Его жизнь всегда была сосуществованием с помешанными на контроле родственниками, включая его новую невесту, все более хитрого и блестящего тренера, его мать и так далее. То, что он смог выжить и проложить себе путь к успеху, казалось почти чудом, если бы Брайант сам не был помешанным на контроле сверхъестественного уровня.

Его средства контроля начинались с неимоверных усилий. Уверенный в своем таланте, он стремился перехитрить каждого отдельного человека в НБА, включая самого большого авторитета-работягу – Майкла Джордана. Еще одним элементом, который обеспечивал ему контроль, была его великая воля.

Его решения стать профессионалом и последующего общественного резонанса было бы достаточно, чтобы затянуть в трясину большинство из людей, большинство семей, заметил друг. «Многое из этого было негативным. Все они говорили, что он должен остаться в школе, и критиковали Сонни за то, что он подписал с ним контракт. Вы же знаете, что произошло очень много негативного».

Негативная публичность, казалось, была первой вещью, которая толкнула Пэм Брайант в режим чрезмерной защиты. «Это становится ошеломляющим, то, что они переживают, то, что происходит, – сказал друг. – Ничто не подготовило их к этому».

Еще одна глубокая корректировка пришла с огромным потоком наличных, десятков миллионов, которые вошли в их жизнь со вторым контрактом Брайанта с «Лейкерс». Новый уровень их состояния, казалось, поднимал ставки на каждом из этапов, по словам друзей семьи и знакомых.

К сожалению, то, что произошло, ситуация с Брайантами, изменившимися и разделенными деньгами, – «это очень распространенная история, печальная и правдивая о стольких семьях профессиональных спортсменов и знаменитостей», – заметил Майкл Большой Майк Харрис, консультант по маркетингу и рекламе, который помогал Брайантам в начале.

Обстоятельства очевидно изменили и Пэм, и Джо Брайанта. Видеть, как их сын, с которым они были так близки, начинает закрываться от них, было трудно, особенно потому, что их отношения с его новой невестой были чреваты конфликтами.

Пэм Брайант обожала своего сына, сказал друг семьи, и ей было очень трудно потерять эти отношения.

Часто существует обратное уравнение относительно семей, имеющих дело с ростом богатства, такого как у Брайантов: чем больше богатство, тем больше неуверенность и страх. Эти чувства всколыхнулись в Пэм Брайант, как пружина, заметили друзья и родственники. По многочисленным свидетельствам, в то лето она набросилась на своего сына и его невесту.

«Может быть, поэтому она так себя вела, – заметил друг. – Делая все это, она могла быть собственницей. Я видел это в семьях, когда они очень защищают своих сыновей, и это справедливо во многих отношениях. Люди приносят детям идеи и предложения о том, что если кто-то не приглядывает за дверью, может произойти много плохих вещей».

Внезапная перемена в жизни их сына застала Брайантов врасплох, сказал друг. «Они просто никогда так и не оправятся от этого».

Перемены в Брайанте, вызванные его новой любовью, в конечном счете повлияли почти на все его отношения, но, очевидно, самыми большими потерями были связи с его родителями и сестрами.

«Вот в чем загадка, – сказал Сонни Ваккаро в 2015 году. – Вот в чем нелогичность этой истории. Как эта маленькая девочка завладела его разумом? Как ей удалось вызвать такую внезапную перемену в этой волевой личности? Он разрушил все свои отношения из-за этой девушки».

Говард Бек за два года работы в «Лейкерс» познакомился с сестрами Брайанта и его школьным тренером. Бек продолжал работать в течение многих лет, освещая НБА, и в 2015 году он оглянулся на десятилетия назад и не мог припомнить ни одного другого игрока НБА, который представил бы его членам своей семьи. Такого просто никто не делал. Но Брайант был из тех цветущих ребят, которые именно так и поступают. А потом он сделал то же самое со своей невестой, представив Бека Лейн в тренировочном зале команды, под шум празднования титула. «У Коби был такой ошеломленный, такой глупый взгляд, когда он держал трофей, а Ванесса сидела там, и он представил мне ее».

«В тот вечер они все еще были просто парнем и девушкой, просто помолвлены, – вспоминал Бек. – Она была всего лишь молодой девушкой из Ориндж Каунти».

Один репортер, увидевший ее в тот вечер, был поражен тем, как резко изменится ее внешность в ближайшие месяцы. «В следующий раз, когда я увидел ее год спустя, она была похожа на Анджелину Джоли», – заметил журналист.

После помолвки Брайант неожиданно появился с проколотым ухом – изменение, сделанное по просьбе Лейн.

«По крайней мере, у него не было татуировок», – сказала сестра Шария о новом облике своего аккуратного брата. Те, конечно, еще придут. Но на данный момент и проколотое ухо выглядело достаточно тревожно.

«Когда мы в средствах массовой информации спросили об этом, он был очень раздражен, – вспоминал Говард Бек. – Его всегда беспокоило, что эти мелочи, эти жизненные перемены или небольшие стилистические изменения, так или иначе превратятся в новости. Мы просто спрашивали, потому что нам это было любопытно. Он был чувствителен к этому, возможно, потому, что так много сделал, чтобы создать такой безупречно чистый образ. Как будто он чувствовал, что это было необходимо, потому что безупречно чистый образ просто больше не подходил ему, потому что он вырос из него, может быть, потому что он не думал, что это хорошо ему послужит, может быть, потому что он не думал, что его достаточно уважают, и, кстати, в этом он будет прав. Слишком многие люди тогда были захвачены образами Айверсона, просто мыслями об Айверсоне. Так что в этот момент, намеренно или просто в качестве личностного роста, личной эволюции, Коби действительно взял более жесткий тон, как на площадке, так и в отношении средств массовой информации в определенные моменты».

Со своей обувной компанией он тоже стал держаться более жестко. Он начал приглашать Лейн на свои дизайнерские встречи с Питером Муром, который продвинулся в концепции дизайна «Ауди» для следующей модели кроссовок Брайанта до такой степени, что они не просто выглядели как автомобиль, но и казались сделанными почти как он, с панелями, закрывающими шнурки. «Ей вообще не нравился “Адидас”, – вспоминал Мур. – Она не считала, что “Адидас” – это круто. Она не думала, что “Адидас” привлекателен для городского парня. Такие дела».

Лейн, казалось, была сосредоточена на хип-хопе как культурном, дизайнерском идеале, как и Брайант, который в то время, был озабочен популярностью Айверсона и все еще хотел импонировать детям из городских кварталов.

И не помогло, что с самого начала «Адидас» столкнулся с производственными проблемами, пытаясь изготовить новую обувь. «Были вещи, которые в то время были неслыханными, – вспоминал Мур. – Здесь нет швов. Там были панели, которые как бы сварены вместе. Они были жесткими, как доска».

В конце концов, «Адидас» выяснит, как наладить производство этой модели, но не успеет к сезону продаж, и модель будет совсем некстати для своей молодой рекламной модели. Брайант мучился. Большую часть сезона он проводил в мучительных усилиях, чтобы ему было удобнее в своих новомодных кроссовках, точно так же, как и пытался найти способ наладить свою семейную жизнь.

Почти никто в «Лейкерс» и вокруг них не знал, через что ему пришлось пройти, хотя со временем даже самые близкие его союзники стали тихо перешептываться о нем, как о парне, застрявшем между двумя очень трудными людьми, его матерью и Ванессой Урбиетой Корнехо Лейн.

Борьба за власть

В течение многих лет Джерри Уэст угрожал покинуть «Лейкерс». Конечно, он был слишком одержим ими, чтобы на самом деле сделать это. В конце концов, после многих лет недооцененности он получил свою крупную сделку от Джерри Басса. Но когда «Лейкерс» пробились в плей-офф 2000 года, снова просочились слухи, что великий Джерри Уэст покинет команду. По всей вероятности, Уэст чувствовал себя довольно обиженным, потому что его большая новая зарплата была несопоставима с миллионами, которые Басс платил Филу Джексону. Команда просто не собиралась раздавать такие деньги неиграющему персоналу.

Конечно, кто-то должен был уйти, и обстоятельства указывали на Уэста, который мало времени провел с командой с Джексоном в качестве тренера. Сам Джексон этого и добивался, тихо применив то же самое правило, которое он использовал в «Чикаго», чтобы держать руководство команды подальше от игроков. А именно, он постановил, что только члены команды, но не руководство, могут ездить в командном автобусе. Это помогало держать на расстоянии не только Уэста, но и генерального менеджера Митча Купчака и Джима Басса, сына владельца, который начал работать в руководстве. Руди Гарсидуэнас отметил, что Купчак, бывший игрок «Лейкерс», в основном игнорировал это правило и садился в автобус, когда ему этого хотелось.

Правление Джексона в «Чикаго» было воспринято как раскол, и по аналогии будет тихий, но серьезный раскол и в «Лос-Анджелесе». К весне Уэст, казалось, полностью оторвался от происходящего. Он приходил на несколько игр плей-офф, но держался в стороне от многих других, доверяя то одному, то другому товарищу держать его в курсе событий с помощью звонка на мобильный телефон.

Тем не менее Уэст все еще время от времени общался с Брайантом и О’Нилом, что, по словам сотрудников, Джексоном было расценено как попытка подорвать его усилия.

«Фил всегда чувствовал, что Уэст болел за проигрыш “Лейкерс”, когда Фил был там», – объяснил Чарли Розен, давний друг Джексона, доверенное лицо, соавтор и бывший помощник тренера. Розен описал Уэста как человека, недовольного тем, что Джерри Басс предоставил Мэджику Джонсону миноритарный контроль мяча в команде, но никогда не давал Уэсту такой же награды за его десятилетия преданности команде.

Неясно, с чего началась вражда между Джексоном и Уэстом, но Розен сказал, что отчасти это была убежденность Джексона в том, что Уэст подорвал его союз с исполнительным директором «Буллз» Джерри Краузе, заклятым врагом Джексона, который оказался другом Уэста.

«Ты помнишь тот слух, что Коби собирается закончить с баскетболом или сменить профессию? – cпросил Розен. – Уэст пустил этот слух и скормил его Джерри Краузе, а Краузе его выдал».

НБА была такой мельницей слухов, что казалось почти невозможным следовать за этой нитью, но люди, которые противостояли там друг другу, как известно, продолжали сводить счеты еще долго после событий.

Но их соперничество, вероятно, имело еще более глубокие корни. Уолт Фрейзер, товарищ Джексона по «Нью-Йорк Никс», раскрыл в 2000 году, что Джексон однажды случайно сломал Уэсту нос после игры между «Никс» и «Лейкерс» в начале 1970-х годов, когда команды уходили с площадки. Фрейзер с усмешкой вспоминал, что виной всему был один из блуждающих локтей Джексона.

Этот инцидент послужил чем-то вроде символа неприязни двух мужчин друг к другу, переродившийся в соперничество за чемпионство, которое делили «Никс» и «Лейкерс» в начале 1970-х годов, когда команды трижды встречались в матчах за титул.

«Уэст был “Мистером Решалой”, – объяснил Розен. – Фил не думает, что Уэст был таким уж решающим игроком, главным образом потому, что Фрейзер мог сдерживать его всякий раз, когда они играли против “Никс”. Так что Фил как бы понижает рейтинг Уэста как “Мистера Решалы”».

Зависть, конечно, распространялась в обоих направлениях. Уэст был эмблемой НБА. В НБА его почитали игроки, тренеры и официальные лица команд. Чувства Брайанта и О’Нила свидетельствовали о том уважении, которое заслужил Уэст.

Несмотря на все свои кольца, Джексон никогда не пользовался такой любовью. «У Фила была склонность тыкать всех носом», – сказал тогда Текс Уинтер, объясняя отсутствие популярности Джексона.

«Я не хочу сказать, что Фил высокомерен, – сказал Розен в 2015 году, – хотя многие люди действительно воспринимают его как такового. Я просто вижу в нем уверенность».

Тем не менее, сказал Розен, было трудно не признать, что Джексон в кругах НБА производил еще одно впечатление, а именно, что он был особенно груб с руководителями команд, которые должны были с ним работать.

«Учитывая характер Фила, его взгляд на вещи и то, как глубоко он в них зрит, – сказал Розен, – с каким генеральным менеджером, президентом или кем-то еще у него могли быть по-настоящему гармоничные отношения?»

Розен высказал мнение, что Джексон и Уэст не могли продолжать работать вместе с «Лейкерс» из-за их конфликтов и потому, что Джерри Басс не собирался платить большие деньги им обоим.

Джексон получил неслыханные $8 млн в год по своему первому контракту с «Лейкерс» от команды, печально известной своей дешевизной в оплате всем, кроме игроков, команды, которая считала каждую скрепку.

«Это вытекало из того, – сказал Розен, утверждая, что Уэст также был возмущен, – что Фил собирается прийти со всеми своими кольцами, и он собирается спасти франшизу тогда, когда сам Уэст должен был быть спасителем франшизы. Добавьте это к тому, что происходило раньше, когда они играли друг против друга и все такое прочее. Его возмущал успех Фила. В скольких финалах сыграл Уэст, прежде чем наконец выиграть титул?»

Многие из давних сотрудников команды считали обвинения Розена в адрес Уэста откровенно абсурдными. Тем не менее конфликт был интенсивным, потому что оба мужчины были в высшей степени агрессивными и оба были несгибаемыми перфекционистами.

Уэст не появлялся в офисе все лето 2000 года и практически не участвовал в кадровых решениях, которые команде предстояло принять. Именно Джексон объявил об уходе Уэста в июльском интервью телекомпании Ларри Бернетта.

В начале августа Уэст опубликовал краткое письменное заявление, в котором поблагодарил многих, но не упомянул Джексона, хотя тренер только что привел любимых Уэстом «Лейкерс» к титулу.

В то время в новостях из Лос-Анджелеса сообщалось, что той весной Уэст был недоволен, когда Джексон после разрыва брака со своей женой Джун связался с Джини Басс, дочерью владельца и давнего руководителя команды.

Вскоре разразилась история о том, что Джексон попросил Уэста покинуть раздевалку «Лейкерс» сразу после окончания матча в серии с «Портлендом». Джексон, который любил поговорить наедине со своими игроками без того, чтобы их прерывали в течение нескольких минут, сказал Уэсту, что они проводят командное собрание. Тщательно продуманный вывод Джексона заключался в том, что Уэст больше не был частью команды. Выступая позже, Уинтер подтвердил, что Джексон знал, что гордость Уэста будет задета, если его попросят покинуть раздевалку.

«Только кто-то с шестью кольцами мог это сделать», – сказал бывший тренер «Лейкерс» Дэл Харрис о таком ходе Джексона против Уэста.

Неудивительно, что Уэст не явился на пресс-конференцию, на которой объявили о его уходе. «Очевидно, что Джерри Уэст незаменим, – в подготовленном заявлении писал Джерри Басс, который также не пришел на эту пресс-конференцию. – То, что он значил для франшизы “Лейкерс” за последние сорок лет, неизмеримо».

Вытеснение Джексоном Уэста из организации потом имело далеко идущие последствия. Это заставило и Басса, и нового вице-президента команды Митча Купчака настороженно относиться к Джексону.

«Я думаю, что Митч Купчак был немного напуган Филом, – заметил Уинтер в личной беседе. – Я думаю, что Фил сделал это нарочно, со своим характером и стилем. Он очень волевой, очень властный, очень умный. Все, что вам нужно сделать, это посмотреть на досье Фила и посмотреть на людей, которых он смел за борт, на то, как Фил по-волевому ставит себя перед людьми».

Джексон использовал силу своей личности в попытке контролировать весь состав «Чикаго Буллз», включая значительное эго Джордана и генерального менеджера команды Джерри Краузе. В «Лос-Анджелесе» тренер как раз пытался совершить нечто подобное. Его защитники позже объясняли, что это должно было быть сделано с обеими командами, чтобы собрать именно тот коллектив, который выиграет титул.

Уход Уэста также означал, что Джексон имел больше влияния на кадровые решения команды. «Лейкерс» нуждались в тяжелом форварде, резервном центровом, который помогал бы О’Нилу. Конечно же, позже, в межсезонье, Купчак организовал обмен, отправив недовольного Глена Райса в «Нью-Йорк» и приведя Хораса Гранта, одного из бывших игроков Джексона, который заполнил потребность команды в тяжелом форварде. Джексон смог добавить еще одного из своих бывших игроков без сопротивления со стороны Уэста, помешавшего ему приобрести Пиппена годом ранее.

Взлеты и падения

Достаточно обеспеченные талантливыми игроками, «Лейкерс» отправились в поход за еще одним титулом. Вместо этого в начале сезона 2000/2001 они быстро нашли себе проблемы. О’Нил прибыл в тренировочный лагерь совершенно не в форме, что глубоко разочаровало Джексона и его помощников, не говоря уже о фанате тренировок Брайанте. Однако О’Нил был не одинок. Джексон определит, что, кроме Брайанта, только лишь форвард Рик Фокс прибыл в лагерь в форме и готов играть, что является обычным явлением в командах, которые только что выиграли титулы.

Затем разыгрывающий Дерек Фишер получил травму ноги, и операция и реабилитация стоили ему трех четвертей сезона. Как объяснил помощник тренера Билл Бертка, Фишер был единственным защитником «Лейкерс», который мог оказать давление на игрока соперника с мячом. Рон Харпер когда-то был фактором давления на игрока с мячом, но он проводил свой последний сезон и был просто слишком стар, колени его слишком скрипели. Брайант мог оказывать давление на игрока с мячом, но это также делало его уязвимым для неприятностей с получением фолов. Отсутствие интенсивности обороны только усугубляло проблемы во взаимоотношениях. Недостаточная подготовленность О’Нила сделала его уязвимым для травм и плохой игры. Он начал сезон с не забитых бросков, которые он обычно исполнял во время ключевых отрезков матча с точностью менее 50 процентов. Процент попадания со штрафных у него упал до 20, что сделало его посмешищем во всей лиге.

В вакууме проблем О’Нила Брайант дал понять, что готов взять на себя ответственность за нападение, что было предсказуемо встречено жалобами О’Нила на эгоизм Брайанта.

«Шак начал дуться, – засуетился Уинтер. – По сути, он говорил нам “если я не являюсь основным вариантом в нападении, не ждите, что я буду усердно отрабатывать в обороне”».

Хотя сам он играл хорошо, Брайант изо всех сил пытался добиться стабильности в своей игре. Он удачно произвел лишь 8 из 31 бросков в домашней проигранной «Милуоки» игре, а затем бросил 20 из 26, набрав 45 очков в победном матче в Хьюстоне. После победы в Хьюстоне Джексон сравнил его с Джорданом, но О’Нил кипел от злости, что Брайант пытается присвоить себе всю славу.

«Я просто буду играть, вливаясь в ход игры, – сказал Брайант. – Если люди хотят это критиковать, то они и будут это критиковать».

С приближением Нового года Брайант лидировал в лиге по количеству забитых мячей и заслужил похвалу как лучший разносторонний игрок. Даже Джексон был среди тех, кто признал его рост.

«У него есть высокий уровень приверженности своей игре и желания быть лучшим, что есть у немногих парней», – сказал Скотт Скайлз, тогдашний тренер «Финикса».

Когда начался 2001 год, «Лейкерс» были командой с рекордом 22–10 и шатким перемирием между игроками. Брайант признался Уинтеру, что, несмотря на свой личный успех, он был несчастен и даже сомневался в своей любви к игре. «Коби сказал, что он провел много времени, работая над своей игрой в межсезонье, работая над своими бросками, работая над своими движениями и улучшая свою игру, чтобы у него был шанс стать лучшим игроком, которым он только мог быть, – сказал Уинтер. – Чтобы потом выйти на площадку и увидеть, что люди обвиняют его за все те усилия, которые он прилагал в течение лета, чтобы стать тем, кем он был – это для него было очень обескураживающе. Моя жена Нэнси сказала мне, что, по ее мнению, сердце Коби было разбито именно в этот момент», – добавил Уинтер.

Защитник был деморализован тем, что он считал двойными стандартами. Все началось с того, что Джексон, казалось, не замечал лени О’Нила. Из-за чрезвычайной чувствительности О’Нила к критике его недостатки вызывали лишь мягкие упреки. Все это время Джексон продолжал агрессивно критиковать Брайанта.

«Я просто проснулся однажды утром и решил, что больше не позволю этому влиять на меня», – позже объяснил Брайант.

Тем не менее никакого дезертирства с поля боя не было. Брайант уже выразил свое разочарование в национальных СМИ в статье, которая появится на январской обложке журнала И-Эс-Пи-Эн. Брайант предупредил своих товарищей по команде еще до выхода статьи и даже попытался отступиться от своей жесткой беседы в интервью. Но она была уже напечатана. В статье он рассказал, что Джексон пришел к нему в ноябре и попросил его отказаться от агрессивного подхода. Вместо того, чтобы отступить от своей игры, ему нужно было усилить ее еще больше, ответил Брайант.

Возмущенный комментариями, О’Нил сказал журналистам, что эгоизм Брайанта был главной причиной того, что команда играла плохо.

Брайант тут же ответил на укор, заметив, что О’Нил все еще не в форме и не отыгрывает в обороне. Джексон сравнил их с маленькими детьми, спорящими в песочнице. «Лейкерс» проиграли четыре из следующих семи матчей, доведя свой рекорд до пятнадцати поражений, столько же, сколько и за весь предыдущий сезон.

К февралю появились слухи, что центровой снова настаивает на обмене Брайанта. Хотя Брайант и травмированный О’Нил, казалось, были приятелями на Матче Всех Звезд в Вашингтоне, но это было только для шоу.

Март принес еще больше проблем, начав с серии травм плечей и лодыжек Брайанта, а затем с углублением разрыва между Джексоном и Брайантом. В конце месяца Джексон выступил с пламенными обвинениями в адрес Брайанта в интервью Рику Теландеру из «Чикаго Сан-Таймс». Тренер раскрыл содержание частной беседы со своим звездным защитником, а затем поднял старый слух о том, что Брайант «саботировал» игры своей школьной команды, чтобы сделать себя спасителем игры.

Эти комментарии привели в ярость Уинтера и Брайанта и вызвали сильный упрек со стороны Грега Даунера, который сказал журналистам, что Джексон должен извиниться за пересказ выдуманной истории. Арн Теллем, как сообщается, обратился к Джерри Уэсту за советом по поводу отношений с Джексоном и даже рассматривал иск против тренера о клевете. Репортеры задавались вопросом, что это, как не паника Джексона, когда его команда разваливается. Позже тренера обвинят в том, что он слил своему старому другу Сэму Смиту из «Чикаго Трибьюн» историю о том, что «Лейкерс» рассматривали возможность обмена Брайанта в межсезонье. Для давних наблюдателей этот шаг – использование сообщений СМИ для влияния на события – был фирменным знаком Джексона.

Тренер, конечно, наслаждался хулиганской выходкой. Его быстро пригласили на вечернее шоу Эн-Би-Си, где ведущий Джей Лено спросил, не хочет ли он объявить об обмене Брайанта в прямом эфире. С другой командой тренер, обладающий властью Джексона, мог бы заставить их пойти на обмен. Но Брайант находился в крепких отношениях с Джерри Бассом, в то время как О’Нил открыто признавал, что они с владельцем не были особо близки. Владелец также отдалился от Джексона, хотя его дочь Джини Басс совершенно не стеснялась своей любви к тренеру.

Это была именно та драма, которая приводила в восторг голливудских фанатов.

«Джерри Басс держался в стороне, по крайней мере открыто, – заметил Текс Уинтер. – Тренерский штаб редко его видел или слышал. Это было странно, но он был склонен иметь в своем штате несколько человек, к которым прислушивался».

Среди этих доверенных лиц миноритарный владелец Мэджик Джонсон быстро высказал свое мнение о состоянии команды. «Мы его не обменяем, – сказал Джонсон журналистам, когда его спросили о Брайанте. – Вот так категорично. И хватит об этом. Я определенно думаю, что это создало напряжение во всей команде. Я не хотел бы, чтобы организация или команда казались разделенной, или чтобы парни выбирали одну или другую сторону и тому подобное».

И все же, как только тревога Фила Джексона достигла своего апогея, той весной подход Брайанта резко изменился, почти чудесным образом. Он стал пытаться делать меньше действий на площадке, и в результате нашел большее.

С возвращением Дерека Фишера 13 марта все немного успокоилось. Он пришел и начал делать прыжковые броски, ведя команду и управляя нападением. Что еще более важно, его возвращение означало, что «Лейкерс» могли получить больше давления на игрока с мячом, что было ключом к сохранению активности остальной части обороны.

Именно в это время, когда тревожность команды была на самом высоком уровне, Брайант с различными травмами просидел вне игры десять матчей. В его отсутствие команда сыграла 7:3, увенчанная размахом четырехматчевой выездной поездки в начале апреля.

Он отсиделся и тихонько в последнюю минуту помог быстро подготовиться к своей свадьбе, а затем вернулся в строй, чтобы помочь команде завершить регулярный сезон с победной серией из восьми игр.

Бракосочетание

За кулисами настроение в семье Брайанта оставалось тревожным на протяжении всего сезона. «Он был так раздавлен этой ситуацией, так расстроен из-за того, куда его тянули», – сказал друг семьи.

В какой-то момент Дэл Харрис и его жена узнали о неприятностях Брайанта, и миссис Харрис позвонила Скупу Джексону, чтобы узнать, не может ли он связаться с Брайантом и поговорить с ним. Джексон был ошеломлен этим звонком. Естественно, он и Брайант были связаны, но они больше вели обычные разговоры и, конечно, у них не было реально близких отношений. Джексон позвонил одной из сестер Брайанта, чтобы выяснить некоторые детали, а затем позвонил самому Брайанту, чтобы сказать ему, что если ему нужно поговорить, то Джексон всегда готов. Главным образом, этот момент поразил журналиста, показав, насколько сильно Коби Брайант сидел на своем «острове», насколько печально то, что у него не было друзей.

Вмешались другие. Фил Джексон уговаривал его на несколько лет отложить свадьбу. Даже Джордан и другие спортсмены советовали ему притормозить и подумать о брачном соглашении.

«Он просто сказал: “Я смогу еще заработать”, – сказал один игрок репортеру. – Он сказал: “Она может взять их, потому что я молод и не думаю, что все это так и закончится”».

Его агент, Арн Теллем, настойчиво просил о заключении брачного контракта. Это было его обязанностью как финансового консультанта, но это обернется против него. «У него были деньги, – сказал Гэри Чарльз о Брайанте. – Он не хотел даже слышать, что люди пытаются сказать».

Свадьбе предшествовала вечеринка, устроенная Пэм и сестрами Брайант в их доме.

«Меня пригласили на свадебную вечеринку, – сказал друг. – Я не пошел. Но я знаю, что в тот день это обернулось катастрофой».

Два человека, которые работали с Брайантами, позвонили другу после этого события и выразили беспокойство. «Они сказали, что в помещении между Пэм и двумя девушками и его невестой и ее матерью была такая холодность, – сказал друг, – и она только усиливалась, судя по тому, что я слышал от двух девушек, которые там были. Они сказали, что Пэм пыталась все сгладить, потому что она довольно много раз указывала Коби на недостатки девушки, а потом поняла, что ничего не может сделать. Он собирался жениться».

Однако незадолго до свадьбы Брайант предпринял некоторые решительные действия по отношению к своей семье, которые привели окружающих в шок. Он закрыл свою развлекательную компанию, оставив без работы членов своей семьи – сестер Брайанта, тетю и мужа Шарии – и других сотрудников. Он также продал дом своих родителей вниз по холму, что потребовало от них быстрого переезда. К счастью, Пэм и Джо все еще владели своим домом в пригороде Филадельфии, тем самым, который они купили с первой крупной сделки Джо в НБА. «То, что сделал Коби, было шоком, – сказал друг семьи. – Я никогда не пойму, зачем он это сделал».

Сонни Ваккаро сразу же вспомнил, как Джо Брайант разговаривал с ним по телефону, отчаянно ища работу. Агенту Арну Теллему вскоре тоже укажут на дверь, и он поможет найти Джо какую-нибудь тренерскую работу, сказал Ваккаро.

Одним махом, за несколько дней до начала плей-офф 2001 года, Брайант просто вычеркнул свою семью из своей жизни. Друзья слышали истории от членов семьи о том, как Брайант менял номера телефонов и отказывался отвечать на их звонки. Все друзья, которые были свидетелями сплоченности семьи на протяжении многих лет, были ошеломлены, когда Джо позже позвонил им с такими новостями.

«Семья Брайантов была связана большой любовью – Пэм, Джо, Коби, бабушка с дедушкой, сестры, – заметил Ваккаро. – Он поступил похоже на русских по отношению к Романовым. Он избавился от них всех».

«Когда Джо позвонил и сказал мне об этом, я упал со стула, – вспоминал Гэри Чарльз. – Я подумал: “Что, черт возьми, здесь произошло?” Я просто не мог поверить своим ушам».

«Пэм никогда не думала, что все дойдет до такого, – сказал друг семьи. – Многие семьи переживают трудные времена, когда их сыновья женятся. У мам трудное время, и, поскольку у их сына есть все эти деньги, ты хочешь, чтобы они женились на правильном человеке. Но это не было а рамках нормы».

Это было вообще не норма. Пэм Брайант вернулась в Филадельфию на той неделе только для того, чтобы ее мир был разрушен в результате еще одного болезненного поворота событий, когда она узнала, что у ее отца был диагностирован рак четвертой стадии и ему осталось очень мало времени.

Отрезанные от своего сына, Пэм и Джо переживали трудные времена. «У них ничего не было, – сказал Ваккаро. – Все пропало». Но даже в этом случае Джо все еще пытался свести концы с концами. Джо позвонил Гэри Чарльзу и обсудил душевное состояние своей жены, предложив бизнес-идею. По словам друга, у него сложилось отчетливое впечатление, что после распада семьи Пэм Брайант пережила глубокое горе.

«Джо пытался стать агентом, – вспоминал Чарльз, – и он позвонил мне и сказал: “Эй, парень, давай снова сотворим чудо”».

Тем временем в Южной Калифорнии двадцатидвухлетний Брайант и его восемнадцатилетняя невеста выбрали уединенную католическую церковь Св. Эдуарда Исповедника в Дана Пойнте, в часе езды к югу от Лос-Анджелеса, для своей свадьбы, которая должна была состояться 18 апреля. Там было около дюжины гостей, ни один из которых не был членом команды, и не было никого из его ближайших родственников. Он был одет в черный костюм, в то время как она была одета в длинное платье от Веры Ванг и облачена в драгоценности стоимостью около $500 тыс. Они прошли по лепесткам роз и под аркой в форме сердца и обменялись платиновыми и бриллиантовыми обручальными кольцами, скрепляя их союз. По слухам, у Ванессы был драгоценный камень в пять карат, а у Брайанта – в пятнадцать.

«Они очень милы друг с другом и очень любят друг друга, – заметил ювелир из Санта-Моники, который делал кольца. – Ванесса помогала с дизайном обручального кольца для Коби. Ему очень нравилось, что она сделала это для него. На самом деле для этого не было достаточно времени. Но они хотели побыть наедине, в интимной обстановке, и им это удалось».

На следующий день на тренировке Брайант сообщил своим товарищам по команде, что теперь он «повязан».

Слухи о свадьбе распространились, но Брайант держал это в секрете от своей семьи. Некоторые из тех, кто тесно сотрудничал с Брайантом, узнали об этом лишь много лет спустя.

Когда слухи дошли до тех немногих друзей, которые узнали о том, что случилось с семьей Брайантов, некоторые подумали, что это несправедливо, что он так жестоко обошелся со своей матерью. Если Брайант казался героическим в своих упорных профессиональных занятиях, то теперь многим он казался неблагодарным. «Я думаю, это грех», – вспоминая, сказал один из его тренеров. Другие считали этот шаг последовательным, каким бы суровым он ни был.

«Были моменты, – заметил Рик Бучер, – когда у тебя был этот парень, который является ниндзя и абсолютным воином, кем-то, кто закален и жесток, а затем он оказывается сражен, влюбившись в горячую цыпочку из видео? Я не хочу унижать Ванессу таким образом, но так оно и было. Я уверен, что их отношения развивались дальше этого, но он был влюблен в цыпочку с видео с темными глазами. И с каким парнем такого еще не случалось? Разница в том, что Коби собирается сдвинуть горы и осушить океаны, чтобы убедиться, что он заполучит ее. Он собирается оттолкнуть свою семью и всех, кто встанет на его гребаном пути. “Нет, нет, вы не понимаете. Я хочу ее. Я влюблен в нее. Заткнись к такой-то матери. Ты меня не знаешь”. Арн Теллем попытался заговорить с ним о брачном контракте. Он был просто одурманен от любви, чувак. Он не хотел ничего слышать».

Ваккаро, оглядываясь назад, предложил более простое объяснение, почему Брайант сделал то, что он сделал: «Он сумасшедший».

Конечно, лобовое столкновение между его жгучей новой любовью и эмоциональной привязанностью к семье могло привести ко временному помешательству или, по крайней мере, к отчаянию.

Сам Джордж Мамфорд, оглядываясь назад, отбросил подобные крайности. Брайант был молодым человеком с потребностью создать эмоциональное пространство, в котором он мог бы прожить свою совершенно иную жизнь. Возможно, он был жестоким и отчаянно неуклюжим, гневно реагируя на свою мать. Но постороннему человеку было трудно увидеть давление, ожидания и разочарования, которые накапливаются в семейных отношениях. То, что Брайант был заметной фигурой, не означало, что он не был склонен к тем же проблемам, которые каждый день приводят к подобным разрывам в других семьях и отношениях.

Какими бы ни были мотивы Брайанта отсечь свою семью, было ясно, что даже когда он столкнулся с двумя непоколебимыми личностями в лице своей матери и жены, его главным приоритетом оставалась карьера.

В конце концов, плей-офф манил.

Глава 23: Сломанные лодыжки, разбитые сердца

Каким-то образом Коби Брайанту удалось превратить все сдерживаемые эмоции, вызванные тайным распадом его семьи, в исключительный взрыв мощи в плей-офф НБА 2001 года. Более того, он сделал это в один день.

Это казалось маловероятным, учитывая глубочайший конфликт и беспорядки как в команде, так и в семье в том сезоне. Но Брайант спокойно черпал силы в практиках «полноты ума» и тайцзи с Джорджем Мамфордом. Журналист впервые представил Мамфорда Брайанту перед игрой в Хьюстоне в конце его мрачного третьего профессионального сезона. Брайант сразу же заподозрил неладное и недоверчиво спросил: «Фил Джексон действительно использует драгоценное тренировочное время, чтобы заставить своих игроков медитировать?» Позже, когда Джексон привез Мамфорда с собой в Калифорнию, чтобы начать работать с «Лейкерс», Брайант поначалу сопротивлялся любому виду «контроля сознания».

Джексон называл это «укреплением мускулов ума» и хотел, чтобы его игроки учились медитации вместе с Мамфордом, чтобы они могли дышать и справляться со своей коллективной паникой в серьезных играх. Мачизм – натура многих игроков НБА – заставляла их отрицать существование паники в условиях высокого давления или даже понятия давления как такового.

Джордан, однако, говорил о том, что учеба с Мамфордом «ощущать момент» во время игр – ключевой фактор в последних трех титулах звездного «Чикаго». Это само по себе побудило Брайанта отнестись к Мамфорду серьезно.

К концу своего второго сезона с Джексоном Брайант уже больше года практиковал медитацию и «полноту ума» с Мамфордом и командой. Той весной, когда он совершил яростный разрыв в своей личной жизни, все время пытаясь преуспеть в профессиональном плане, он обратил огромное внимание на задачу «находиться в данном моменте».

Это, как он позже расскажет, стало частью его средств выживания, а затем и процветания. Он каким-то непостижимым образом сумел отгородиться от всего, в том числе и от болезненных новостей о своем дедушке Коксе, бесценной фигуре в его жизни. Старший Кокс был человеком огромного успеха в поколении чернокожих мужчин, которым американская культура отказывала на каждом шагу. Оба его деда обладали острым, проницательным умом. Но старший Кокс тоже был спортсменом, и он абсолютно обожал своего внука, и эти отношения сложились задолго до того, как Брайант стал знаменитым. Черты характера, которые Брайант унаследовал от своей матери, интеллект и инстинкт, были также унаследованы от Джона Кокса II.

Дисциплина самоосознания позволила ему справиться.

«Ты опустошен, – объяснил Брайант позже, – потому что у тебя так много эмоций, сочетание вреда и боли, которые я не позволял себе чувствовать, потому что я должен был оставаться в этом моменте».

Были и другие факторы в этой смеси. Новая жена Брайанта была спокойно набожна, как и его мать, что укрепляло его собственную веру. В те ранние времена, еще до того, как он встретил ее, он время от времени упоминал о своей вере. Он сказал, что, очевидно, нашел такие же утешение и силу и в Ванессе.

Даже если бы он мог забыть о неразрешимом состоянии своей личной жизни, вездесущий фундаментальный разрыв внутри команды оставался еще одним огромным давящим на него камнем. Тем не менее изменение игры Брайанта после возвращения после травмы лодыжки и победная серия, на которой «Лейкерс» завершили сезон, действительно давали некоторую надежду.

В течение многих лет различные фигуры – Джерри Уэст, Дэл Харрис, Курт Рэмбис, даже Джексон со всеми его новомодными устройствами – искали способ объединить две разделенные звезды «Лейкерс». Даже журналист Джей Эй Аданде попробовал свои силы в этом, сначала обратившись к О’Нилу с просьбой встретиться с ним и с Брайантом, чтобы выложить все карты на стол. Центровой сказал, что он сделает это, если согласится Брайант. Затем Аданде подошел к Брайанту, который тут же отказался.

«Видишь?» – О’Нил сказал Аданде.

Той весной один из сотрудников Джексона зашел так далеко, что обратился к другому журналисту, освещавшему работу команды, и предупредил: «Тебе лучше поговорить со своим парнем, приструнив его».

Журналист ответил, что он даже не будет пытаться сделать это. Брайант был молод, но он сам себе хозяин, и у него свои принципы. И все же, как только тревога Фила Джексона достигла своего апогея, той же весной подход Брайанта резко изменился, почти чудесным образом. Он стал меньше пытаться что-то сделать на площадке, а результат получался бо́льшим.

Конечно, его семейное положение сыграло свою роль. Но Чип Шефер, бывший тренер «Чикаго Буллз», который теперь был координатором соревнований в «Лейкерс» и начал сближаться с Брайантом, видел гораздо более простой ответ.

«У него была какая-то хроническая проблема, – вспоминал Шефер. – Он вывихнул обе лодыжки в различных эпизодах той весной, и он был расстроен, пока мы вроде как не вышли из этой трудной ситуации и он снова был здоров».

Он стал меньше передерживать мяч в схеме треугольником, больше концентрировался на управлении атакой, ориентированной на Шака, стал более терпеливым и менее настойчивым в своих собственных планах.

Шефер впервые заметил это изменение в конце регулярного чемпионата в Милуоки. Из-за проблем с лодыжкой Брайант плохо бросал, но отдал 8 голевых передач. «Лейкерс» проиграли, но что-то изменилось. «Иногда для парня, который так сильно полагается на атлетизм, немного притормозить – это даже хорошо, – сказал Шефер, оглядываясь назад. – Он действительно начал хорошо играть. Я думаю, что он, вероятно, из-за травм играл иначе».

Вопрос с лодыжками Брайанта, в сочетании с многочисленными проповедями и мольбами собравшегося хора, в том мае достаточно близко притянул Шака и Коби друг к другу. В какой-то момент бурной весны Уэст сказал О’Нилу: «Я играл с двумя величайшими игроками всех времен – Уилтом Чемберленом и Элджином Бейлором. Ты же не думаешь, что у нас тогда было личное соперничество? Ты должен перестать быть ребенком. Отложи все свои личные дела в сторону и делай то, что важно. Ставь командный успех на первое место».

Брайант также начал понемногу обретать способность смеяться над самим собой. Например, он представил Говарда Бека одному из своих школьных тренеров, сказав: «Это тот парень, который научил меня не пасовать мяч».

«А потом он засмеялся, – вспоминал Бек. – Тогда Коби мог посмеяться над собой. Коби умел шутить, и я всегда ценил его самоуничижительный вид и его самосознание. Он знал, как он выглядит в глазах публики, особенно с некоторыми ранними выпадами Шака и всем прочим».

О’Нил тоже сыграл свою роль в этой перемене и той весной фактически начал ослаблять свою жесткую линию. «В последние два-три дня я слышал, как Шак сказал: “Я повторно освятил себя”. Для меня это очень важно, – сказал Мэджик Джонсон журналистам, когда суматоха начала утихать. – Я слышал и все остальное. Но теперь Шак говорит: “Это я. Я тот, кто должен привести себя в форму. Я тот, кто должен быть готов ко второй половине. Я тот, кто должен закрыть середину, как я делал в прошлом году. Я тот, кто должен это делать”. Видите ли, теперь он говорит то, что должен делать. Он не обвиняет всех остальных».

Как заметил Мамфорд, отношения между Брайантом и О’Нилом были не так уж плохи, как им казалось. Помимо связи с Брайантом, Мамфорд поддерживал хорошие отношения с О’Нилом и несколько месяцев спокойно работал за кулисами, терпеливо решая вопросы взаимоотношений. Команда настроилась на исцеление, даже когда вспыхнули страсти.

«Мы кое-чему научились, – сказал Джексон, – на очень тяжелых уроках».

Еще одним фактором было визуальное обучение, подчеркиваемое тренером. По прибытии в Лос-Анджелес Джексон распорядился, чтобы раздевалка была расширена и оснащена обширным видеооборудованием, включая просторную просмотровую комнату для команды. Мало того, что учебные видео просматривались каждое утро перед тренировкой, игрокам предлагалось индивидуально использовать комнату для занятий, как это делал Брайант с тех пор, как пришел в НБА.

Чтобы подготовить свою команду к встрече в плей-офф с командой Западной конференции с сильными тяжелыми форвардами, Джексон соединял сцены из «Гладиатора» со скаутскими видео, которые он показывал команде. Джексон подразумевал, что в каждом своем выступлении команда, подобно гладиаторам, собранным вместе в фильме, должна будет повернуться к воротам арены и столкнуться с любым вызовом, какой бы далее ни появился.

«Реальность такова, что это своего рода гладиаторская жизнь – сегодня она есть, а завтра уже нет, – объяснил тренер. – И ты должен развивать эту командную работу и эту командную игру, и это действительно задача тренеров и команд прямо сейчас».

«Мы знаем, кто мы такие. Мы знаем, из какого теста мы сделаны. Мы исходим из того, что Коби и Шак – лучшая комбинация игроков в этой игре, и дополняющие друг друга игроки вокруг них хотят играть как команда и хотят поучаствовать во всем этом».

В последних одиннадцати матчах регулярного чемпионата О’Нил набирал в среднем 33,7 очка. Теперь он был в форме и играл как в защите, так и в нападении. Этого было достаточно, чтобы укрепить доверие к Брайанту.

«Это сделает все намного проще, – сказал Брайант журналистам. – Тогда мы с ним можем просто запускать заслон и обход. А тебе придется выбирать из двух зол».

«Портленд», «Сакраменто» и «Сан-Антонио» оказались перед этим выбором. «Лейкерс» обыграл всех троих на пути к выходу в финал НБА с рекордом 11–0.

Для Руди Гарсидуэнаса, менеджера по оборудованию «Лейкерс», стандартом всегда были отличные команды времен «Шоутайм». Для большинства новых сотрудников «Лейкерс», включая Шефера, стандартом было время, проведенное в Чикаго с «Буллз» Джордана. Но для Шефера и Гарсидуэнаса, живущих профессиональным баскетболом, весна 2001 года стала удивительным событием, когда они увидели, как «Шак-Коби-Лейкерс» собрались вместе таким вот драматическим образом.

«Мы просто загорелись в конце того года, – вспоминал Шефер о двадцати пяти играх подряд, которые клуб выиграл в апреле и вышел в плей-офф. – Даже включая “Чикаго”, я никогда не видел, чтобы команда играла так хорошо на том отрезке, мы не проиграли ни одной игры».

Успех подчеркнул роль игроков, которые пополняли состав «Лейкерс». Из-за огромной зарплаты О’Нила Джерри Басс не хотел платить за третью звезду, что означало, что ролевые игроки должны были делать важные, зачастую без какого бы то ни было сопротивления, броски.

«Я имею в виду, что парни просто бросали на отбой, – сказал Шефер. – Брайан Шоу бросает трехочковые, Роберт Хорри бросает трехочковые, Рик Фокс бросает трехочковые. Они двигались в ритме, который был просто безумен. Хочешь не хочешь, соперник просто терялся. Мы просто были так хороши».

Их успех, в свою очередь, побудил Брайанта работать плеймейкером, а затем выбирать правильную ситуацию для взрыва в серьезных атакующих играх. Его первый такой взрыв произошел в третьей игре второго раунда против «Сакраменто», победа «Лейкерс» 103:81, которая позволила ему набрать свой карьерный максимум в игре в плей-офф – 36 очков. «Кингз» сфокусировались на О’Ниле, который набрал 87 очков в двух первых матчах.

«Шак подошел к нам и сказал: “Не беспокойтесь обо мне, ребята, просто делайте все, что потребуется”», – сказал Брайант журналистам позже. Это оказалось единственным одобрением, в котором он нуждался.

В четвертой игре он установил еще один рекорд карьеры, набрав 48 очков за сорок восемь минут, сделав 15 успешных из 28 бросков с игры, с поразительными 16 подборами и 3 результативными передачами. «Он был одержим, – сказал тренер «Сакраменто» Рик Адельман. – Даже когда он промахивался, он все равно получал мяч обратно».

Брайант по-прежнему держался отчужденно, но в тот день он разговаривал со своими товарищами по команде самым лучшим образом. «Его энтузиазм наполняет этот баскетбольный клуб, – заметил Джексон. – Это действительно важный фактор для того, чтобы помнить, что у него есть энергия, драйв, дерзость, а также чувство, сверхъестественное инстинктивное чувство этой игры в баскетбол, которое он реально показывает».

Персонал знал о талантах Брайантв в подобных выступлениях. Тем не менее, увидеть это, было наградой для Джексона и Уинтера, которые привыкли к тому, что в «Чикаго» Джордан делает такие шоу почти рутинными.

Мощь Брайанта снова возросла в первой игре финала Западной конференции, когда «Лейкерс» обыграл «Сперс» в Сан-Антонио со счетом 104:90. Забив 19 из 35 бросков, Брайант набрал очередные 45 очков, наряду с 28 очками О’Нила.

«Ты мой кумир», – сказал после игры О’Нил. Когда пресса усомнилась в его искренности, О’Нил заявил, что он говорит серьезно.

Несмотря на свои многочисленные усилия, тренеры «Лейкерс» знали, что подлинная связь между ними должна была исходить из их совместного успеха в серьезных играх. Такие чувства часто были преходящими, но со временем могли создать основу для доверия, главного условия для командного взаимодействия.

Поскольку Брайант и О’Нил играли блестяще, Хорри забил трехочковый за пятьдесят шесть секунд до конца матча, доведя преимущество до 7 очков, когда «Лейкерс» выбили «Сан-Антонио» из турнира.

Нападающий «Лейкерс» Рик Фокс сказал: «Теперь совершенно очевидно, что мы все научились уважать друг друга как игроки, наслаждаться обществом друг друга и понимать, насколько мы можем сделать друг друга лучше».

Существовал и иной взгляд на этот вопрос. Один из сотрудников Джексона больше заслуг приписывал ролевым игрокам-ветеранам, нежели звездам в победах в плей-офф. «Одной из главных причин, по которой они выиграли титулы, был игровой состав окружения. Два главных таланта команды были настолько поражены нарциссизмом, что именно роль ветеранов была определяющей во всех ключевых моментах. Харпер был лидером на площадке, Хорри – интеллектуальным лидером, Фокс стал более активным и помог команде найти свой эмоциональный уровень, а Шоу был духовным лидером. Эти ребята заслужили большую часть всех почестей».

Если бы «Лейкерс» не приходилось изо дня в день ждать после серии своих быстрых побед в Западной конференции затяжной серии из семи игр между «Филадельфией» и «Милуоки», они вполне могли бы сохранить этот импульс, впервые достигнув непобедимой серии в истории плей-офф, заметил Шефер. Вместо этого им пришлось ждать почти две недели до начала финальной серии.

Их соперником в чемпионской серии был не кто иной, как Аллен Айверсон и «Сиксерс», которые совершали свою первую командную поездку в финал НБА с тех пор, как Мозес Мэлоун и Джулиус Эрвинг проложили себе путь к чемпионскому титулу в 1983 году.

По мере приближения первой игры жажда первенства Брайанта вышла из-под контроля. В комментариях для прессы он признал, что Филадельфия была его родным городом, но указал, что теперь «Сиксерс» были противником.

Он вышел полным огня в первой игре в Лос-Анджелесе и сразу же попытался сделать слишком многое. Он пришел в абсолютную ярость после того, как Айверсон набрал 48 очков, а «Филадельфия» выиграла первую игру в овертайме. Таким образом, великая серия закончилась, и большая часть вины за это лежала на неконтролируемой жажде первенства Брайанта.

Он понял это и взял себя в руки, когда «Лейкерс» захватили контроль во второй игре. Он быстро стартовал, набрав 8 из первых 14 очков «Лейкерс». Он закончил первую четверть с 12 очками, 16 – в первой половине и рекордным для игры 31 очками, а также 8 подборами и 6 передачами.

«Я не хотел выходить на площадку и пытаться сделать слишком многое, начиная игру и выводя нас из ритма нашего нападения», – сказал он позже, все еще страдая из-за своих ошибок в первой игре.

Затем серия отправилась на Восток еще на три игры. Перед третьей игрой болельщики в «Ферс Юнион Центр» скандировали: «Ко-би!.. Ко-би!..»

Но приязнь быстро исчезла, как только «Лейкерс» захватили контроль. «Коби бросал, а руки наших парней были у его лица, – сказал Айверсон. – Когда ребята пытаются блокировать прыжковые броски, ты мало что можешь с этим поделать».

В какой-то момент он и Айверсон вступили в оживленную перепалку, для прекращения которой понадобилось привлечение Дерека Фишера и судей. «Он делает все возможное, чтобы вдохновить свою команду, – сказал Брайант об Айверсоне. – Но мне все равно. Мы здесь, мы чемпионы мира. Независимо от того, насколько вдохновленной может быть твоя команда, чемпионский парад должен пройти через город Лос-Анджелес».

Брайант пригласил своего старого заклятого врага Донни Карра на ту первую игру в Филадельфии. Восхищенный, Карр с изумлением наблюдал за Брайантом и вспоминал тот первый раз, когда он увидел странного парня из Италии в Лиге Будущих Звезд Сонни Хилла, в больших наколенниках и с тощими ногами.

«Я помню, что он дал мне несколько билетов и пропуск в закулисье, – вспоминал Карр. – Я был с ним там, в кулуарах. Он сам пригласил меня туда. Он просто сказал: “Чувак, это невероятное чувство – играть за такую команду, как эта, мы творим историю”. Он как будто был в другом измерении, чувак. Все это, знаете ли, происходило с ним так, что он просто был такой: “Вау!”»

Карр также заметил, что Брайант был совершенно одинок, что он, по-видимому, платил высокую цену за этот взгляд с холма на баскетбольный пейзаж. «Но в конце концов, это был Коби, – заметил Карр. – У него всегда было свое ви́дение. Я не думаю, что он когда-либо думал, что все будет настолько плохо, типа что рядом с ним никого не будет. Но он был полон решимости быть здесь, чувак, быть лучшим. И я все время говорю людям, я имею в виду, что для меня, встретившего его в первый раз, увидевшего его в тех двух наколенниках, теперь увидеть его как лучшего игрока в мире, я просто подумал: “Вау, это невероятно, чувак”».

Несмотря на встречу с Карром, большую часть недели Брайант провел в Филадельфии, запершись в своем гостиничном номере, хотя ему несколько раз звонил его любимый кузен Джон Кокс IV. «Он в основном оставался в своем номере, – сказал Кокс Дональду Ханту из «Трибьюн». – Я думаю, все знают, что Филадельфия – суровый город. К тому же он играет за “Лейкерс”. Я спросил его, готов ли он иметь дело с болельщиками. Он сказал, что ожидает, что все будет плохо».

«Для него это был долгий сезон», – сказал Кокс.

«Я знаю, что ему нравится быть звездой и все такое, – сказал Роберт Хорри журналистам, – но порой я ни за что не хотел бы быть Коби Брайантом».

В четвертой игре О’Нил набрал 34 очка, а Брайант едва не сделал трипл-дабл с 19 очками, 10 подборами и 9 передачами, а «Лос-Анджелес» одержал победу со счетом 100:86.

«Мы входим в ритм и начинаем восстанавливать нашу динамику, и независимо от того, как на нас пойдут “Сиксерс”, мы по полной им ответим», – сказал Брайант.

За день до пятой игры, на пресс-сессии, репортер спросил, как он все еще может играть за Джексона, со всеми их проблемными взаимоотношениями. «Ну, мы просто оставили это позади… до той ситуации, когда мы реально посмеемся над этим», – сказал он.

Он процитировал свою недавнюю шутку про командную двухсторонку, во время которой его команда заработала большое преимущество, и Джексон усадил его, что побудило Брайанта попросить, чтобы его вернули, чтобы он мог «саботировать» игру своей команды и сделать счет более равным, чтобы он снова смог быть героем. Его шутка, предположительно, вызвала смех у его товарищей по команде, но все это казалось немного натянутым, учитывая, что комментарии Джексона о том, что Коби делал то же самое в школе, были все еще свежими.

В тот же день он сделал мимолетное замечание болельщику на арене, что «Лейкерс» собираются «поразить “Сиксерс” в самое сердце» в пятой игре. Это замечание было подслушано и обнародовано одним ветераном-журналистом Филадельфии, что послужило разжиганию страстей среди спортивной общественности города.

Для финальной игры болельщики запаслись язвительной реакцией на Брайанта, посылая в его адрес хор улюлюканий, сопровождая таким образом каждое его движение. О’Нил проложил себе путь к 29 очкам и 13 подборам, когда «Лейкерс» закрыли серию в пятой игре со счетом 108:96. Брайант ответил на улюлюкания 26 очками, 12 подборами и 6 передачами, а затем взорвался во время финальной сирены, прыгая и баюкая мяч в одной руке, а другую поднимая высоко в воздух в знак доминирования. Это был его ответ всем унижающим его в его же родном городе.

Но чиновники НБА, управляющие этим событием были обеспокоены триумфом «Лейкерс» на площадке перед разъяренными фанатами «Филадельфии» и быстро затолкали команду в тесную, затхлую раздевалку, где праздничное настроение Брайанта мгновенно испарилось. Он ушел в ближайший туалет для инвалидов, пока его товарищи по команде шумно праздновали победу.

«Они все собрались в единую большую толпу, обхватили друг друга руками и прыгали вверх-вниз, – вспоминал Говард Бек, – а потом все начали разливать шампанское. На Шаке была чемпионская кепка, голова откинута назад, глаза закрыты, шампанское брызгало ему в лицо, и таким был весь коллектив».

«Коби сидел один, – вспоминал Бек. – Я был первым, кто подошел к нему. А он как будто просто сидел и молчал, глядя в пол».

Миг, на котором он зацикливался в течение нескольких дней, наступил и пршел, его охватили эмоции от всех событий сразу: печаль по деду, радость по поводу его женитьбы, смешанные чувства по поводу его семьи, счастье от того, как играла команда, его вызов против всех тех людей в родном городе, которые были против него с самого начала.

Бек заметил, что почти все остальные СМИ окружили празднующую группу вместе с командой, а Брайант сидел там один-одинешенек.

«Я подошел к нему с некоторой опаской, думая: “Как бы не прервать здесь какой-то важный рефлексивный личный момент”, – вспоминал журналист. – Вот я и хотел поговорить с ним, поздравить его. Я хотел знать, что у него на уме. Мне были нужны несколько его мыслей для моей статьи. Я старался не мешать. Я стоял рядом с ним, справа от него, с блокнотом в руках, и ждал лишь мгновения, когда он поднимет глаза, узнает меня и скажет, что можно и поговорить».

«Я слишком устал, чтобы делать какие-то выводы, – позже, вспоминая, скажет Брайант. – Много всего произошло, приятель. Это был длинный сезон. Я был совершенно опустошен. Я был истощен эмоционально, физически, морально».

Именно тогда товарищи Брайанта по команде попытались вывести его из почти кататонического состояния. «Некоторые игроки начали подходить, брызгая шампанским», – вспоминал Бек.

Фотограф НБА принес трофей и вложил его в руки Брайанта, чтобы сделать снимок. Поначалу Брайант, казалось, ничего не заметил. Его грудь и плечи дрожали. Он освобождал себя от концентрации и сосредоточенности, которые позволяли ему продолжать играть, несмотря на личную травму. «О боже, – сказал он себе, начиная приходить в себя. – Я больше не должен этого делать».

Позже, когда его дядя Пухляш Кокс и тетя поздоровались с ним в раздевалке, вместе с его тихими рыданиями пришло и полное освобождение.

«Боль от сезона никуда не делась, – вспоминая, говорил он месяцами позже. – Тебя учили оставаться в настоящем и не думать об этом. Ты всегда переходишь от одного момента к другому, к тому моменту, когда ты не можешь наслаждаться успехами, которые у тебя уже были. И ты можешь не думать о той боли, через которую прошел раньше».

В течение нескольких дней после возвращения Брайанта в Лос-Анджелес прием, оказанный ему в родном городе, не выходил у него из головы, и через неделю он позвонил журналисту из «Филадельфия Дэйли Ньюс», чтобы загладить свою вину и объясниться. Он не хотел возбуждать еще больше гнева и негодования. Он сказал, что считает все освистывание болельщиков комплиментом от Филадельфии, потому что таков уж этот город.

«Ты можешь сказать поклонникам “Сиксерс”, что они могут освистывать меня, сколько хотят, – сказал Брайант «Дэйли Ньюс». – Знаешь, все дело в том, что я ничего не могу поделать с тем, что люди думают обо мне. Я не пытаюсь это изменить. Они могут говорить обо мне все, что хотят. Но дело в том, что я родом из Филадельфии. Там я оттачивал свои баскетбольные навыки. Вы можете принять это, как захотите. Если вы все еще думаете обо мне как о продажном человеке, то думайте обо мне, что я продался. Но я всегда буду отдавать должное тому, где я оттачивал свои победные приемы, и это было именно в Филадельфии».

Он сказал, что даже столкнулся с Сонни Хиллом на арене, и они вспомнили о старых днях, и он пообещал Лиге Хилла пожертвование в размере $8 тыс., вдохновленное его собственной майкой под номером 8.

«Лига Будущего – это то, что заставило меня начать играть против лучших игроков Филадельфии, – сказал он. – Эта лига – для перспективных игроков в Филадельфии, которые соревнуются друг с другом. Мы играли там все дни напролет. Там была Западная Филадельфия против Северной Филадельфии и Южной Филадельфии. Лига Будущего очень помогла моей карьере. Я просто хотел ей что-то да вернуть».

Сделав эти уступки, он надеялся, что этого будет достаточно, что он сможет жить в мире со своим родным городом.

В Лос-Анджелесе, когда город радовался новому титулу, казалось, что у «Лейкерс» все было хорошо, что их турбулентность и междоусобица успокоились.

Тем не менее, накануне финальной серии Тим Браун из «Лос-Анджелес Таймс» написал историю о том, как Джерри Уэст тихо работал над тем, чтобы помочь Брайанту справиться с отвратительной ситуацией, которая разворачивалась весной.

Эта история, как сообщается, привела Джексона и некоторых его соратников в ярость, потому что казалось, что Уэст претендовал на благодарность за эту работу. Джексон подумал, не слил ли Уэст эту историю в прессу.

Сам Брайант дал еще больше поводов для придирок Джексона, появившись на праздновании титула команды в майке Уэста под номером 44. Это казалось мелочью, но это была мощная, эмоциональная дань уважения великому игроку «Лейкерс», а также демонстрация неповиновения. «О боже, – сказал Брайант журналистам. – Джерри Уэст был моим наставником. И со всем, что происходило в этом сезоне, – он так много значил для меня».

Уэст в интервью Ти Джею Саймерсу из «Лос-Анджелес Таймс» был любезен в своих комментариях, сказав: «Когда в баскетбол играют правильно и с хорошими игроками, это нечто замечательное. Это лишь выглядит легко, но это не так. Это дань уважения не только игрокам, но и Филу Джексону и его сотрудникам, которые вложили в игроков то, что они хотели. Таков план Фила: пусть все игроки дотрагиваются до мяча и смотрят, как каждый вносит свой вклад – вот как нужно играть в баскетбол».

Уэст сказал это, потому что это была чистая правда.

Была даже робкая надежда, что эти настроения удастся сохранить. Брайант знал, что это не так. «Мы счастливы, – сказал он с ухмылкой, – до следующего января, когда люди начнут говорить об обмене одного из нас».

А теперь

На волне триумфа и трагедии было много обломков, которые нужно было разобрать. Брайант на каждом шагу сталкивался с серьезными изменениями, не последним из которых было его длительное отчуждение от семьи, которой он когда-то так дорожил. Но сначала они с Ванессой отпраздновали свою женитьбу и завоевание титула в тематическом парке Южной Калифорнии. У них не было времени на медовый месяц, и они наслаждались дешевыми аттракционами, как будто они лишь двое детей с развевающимися на ветру волосами.

Поначалу мольбы отца и матери были встречены им лишь молчанием. «Он был способен игнорировать людей, – вспоминал друг семьи, – и иногда он был больше похож на знаменосца, чем на кого-либо другого. Когда кто-то игнорирует тебя, это так же вредно, как и то, когда на тебя кто-то кричит».

Брайант начал строить планы продать дом на холме Пасифик Палисейдс со всеми его печальными воспоминаниями, переехать к югу от Лос-Анджелеса в другой большой дом и купить еще один дом для своей тещи неподалеку.

Многочисленные перемены в его жизни скоро привлекут внимание «Лос-Анджелес Таймс», которая в конечном итоге опубликовала нелестные сведения о его молодой жене. Газета «под запись» процитировала высказывания о ее персоне некоторых членов большой родни о серьезности ее персоны. Были в жизни пары и другие неприятности с различными персонажами из его баскетбольной жизни, в том числе конфликт, который, как сообщается, привел к увольнению давнего личного тренера Джо Карбоне, а также судебный процесс бывшей экономки по поводу обращения с ней Ванессы.

«Никто ничего хорошего о ней мне не говорит, и это все люди, которые работают на арене “Лейкерс”, – сказал друг семьи в 2015 году. – Там просто нет ничего хорошего. Это очень плохо. Все говорили мне: “О, да он не понимает, что делает”. Нет, он определенно это знает. Он не может быть идиотом в том, что случилось с его семьей. Он определенно все знает, и его это устраивает».

Если не принимать во внимание безжалостный общественный контроль, время покажет, что Ванесса – верный и стабилизирующий фактор в неспокойном мире Брайанта. Она могла бы уйти в нескольких ситуациях со многими десятками миллионов долларов. Вместо этого, несмотря на свою молодость и вспыльчивый характер, она стала его женой, а затем и матерью его детей.

Обвиняя ее в распаде семьи, никто не обращал внимания на тот факт, что обида у Брайантов возникла задолго до того, как она вошла в его жизнь. Сэм Райнс отметил, что она не имеет никакого отношения к разочарованию Коби в его отце. И друзья видели, как Брайант медленно накапливал недовольство своей матерью задолго до того, как появилась Ванесса. Брайант, в свою очередь, ответил им решительно и гневно. Как заметил один из близких советников Брайанта, удушающая материнская любовь может привести к отчуждению.

Что же касается компании по организации развлечений, которую он закрыл, то она стала бременем, которое уже никому не нужно. Муж Шарии и новый шурин Коби, Джеррод Вашингтон, в своей работе в компании считался безупречным. Он был особенно хорош в управлении всеми многочисленными задачами и отношениями, связанными с музыкальной индустрией, когда Брайант работал в предрассветные часы в 1999 году, чтобы закончить запись, на которую была потрачена значительная часть бюджета.

Скуп Джексон пытался предупредить его. Автор хип-хоп-баскетбола также отвечал за музыку. В этом бизнесе было так много плохого продукта, что многие люди ошибочно полагали, что это легко. «Мы вкратце об этом разговаривали, – вспоминал Джексон. – Я помню, как сказал ему: “Слушай, парень, лучше бы тебе подтянуть свое музло”».

Плохой прием на Уик-энде Всех Звезд был тяжелым и неожиданным ударом. «Он представил это в перспективе, – заявил Скуп Джексон. – Ты должен уважать ту землю, по которой ходят все остальные. Он относился к музыке не так, как к баскетболу. Это совсем другая инвестиция. У тебя может быть абсолютная уверенность, но ты не можешь просто пойти туда, думая, что, если ты хочешь сделать это на более высоком уровне, это у тебя займет меньше времени и усилий, чем на то, что ты вкладываешь в баскетбол».

Брайант сорвал запланированный выпуск записи, что, в свою очередь, привело к множеству дорогостоящих юридических осложнений с «Сони» и другими сторонами.

Хотя выпуск пластинки был главным фокусом развлекательной компании, были и другие проекты, над которыми она работала до того, как закрыться. К его чести, Джо заключил несколько сделок для компании. А сестры Брайанта более чем заслужили свое содержание, управляя фан-клубом Брайанта и его координацией со многими дополнительными партнерами и их потребностями. Его тетя тоже проявила много сильных навыков, работая в компании. Сам бизнес, объяснили Ваккаро и Райнс, был построен на самой ранней идее команды Брайанта.

Это правда, что Брайант закрыл все это, и сделал это в гневе, но его решение было далеко не капризом. Вся динамика его жизни превратилась в крещендо смятения, разочарования и гнева. Каждый из этих факторов, по-видимому, повлиял на его взрывное решение освободить свою жизнь от семьи.

В начале осени скончался его дед Кокс, и Брайант и его жена прибыли в Филадельфию на поминальную службу. Ванессе очень хотелось увидеть тот дом в пригороде, что привело к неловкому воссоединению с семьей и некоторому исцелению отношений, хотя сестры Брайанта по-прежнему злились на него за то, что он болезненно изменил их жизнь. Брайант и его жена явились на службу вместе со своими телохранителями, что добавило недовольства, как и появление его старой подружки из Филадельфии.

Но похороны позволили ему хотя бы немного успокоить свою семью. Он оставался рядом со своей бабушкой Кокс и утешал ее разговорами о своей любви и постоянной поддержке.

Он также обеспечил некоторую скромную выплату своим сестрам за их прерванную работу и травму, но их деловые отношения закончились. Пэм Брайант также договорилась о скромном соглашении с сыном и, по-видимому, уговорила его согласиться на покупку недвижимости в Лас-Вегасе для нее и Джо.

Их отношения уже никогда не будут прежними, но, по крайней мере, на какое-то время они стали лучше. С его помощью его семья осядет в Лас-Вегасе, где они займут скромный дом и будут вести скромную жизнь, в то время как Джо будет работать на сдельной основе тренером, проводя время во ВНБА со «Спаркс», а также в Азии, от Филиппин до Японии, организуя активности вместе с мешаниной легкодоступных вариантов, и даже Арн Теллем помогал с некоторыми из них. Обе сестры тоже будут работать в Лас-Вегасе.

Примерно в то же время Джо Брайант, по-видимому, все еще работал над последним грандиозным планом для своего сына. Осознавая растущее недовольство «Адидас», Джо начал искать другой вариант, который, как ни странно, понравился Коби, когда тот рассказал ему об этом. Джо, как сообщается, установил контакты, помогая ему найти новую обувную сделку, сложный процесс, который займет некоторое время.

После того как он на ходу бросил Арна Теллема, что вызвало у того очень сильные эмоции и чувства, Брайант сработался с Робом Пелинкой, которого Ваккаро описал как человека низшего ранга на тотемном столбе в офисе Теллема. Брайант был огромным призом для агентства, который можно было потерять, и якорем для множества компаний. В то лето не иначе, как сам «Спортс Бизнес Дэйли» назвал его лучшим рекламщиком продуктов, поскольку у него были сделки с «Адидас», «Спрайт» и с бургерами «Макдоналдс». Его решение было сокрушительным ударом для Теллема, и Ваккаро, будучи близким другом Теллема, вспоминал как тот на долгие годы был полон горечи по поводу Брайанта.

Молодой юрист Пелинка, который был специалистом по трехочковым в команде «Мичиганс Фаб Файв», как говорили, имел представление о свойствах самой игры. Брайанту было легче установить контакт с более молодым агентом, готовым осуществить то, что он хотел, без необходимости ходить вокруг да около. Скорее всего, Брайанта привлекла элементарная проницательность Пелинки. Звезда также обладала той же проницательной натурой, которая когда-то позволяла его деду процветать в хитросплетениях филадельфийского пожарного департамента.

Пелинка избавит Брайанта от множества мелких, дополнительных отношений, ведь у него была молодая жена, и они очень дорожили своим уединением. После того как все изменения были сделаны, Сэм Райнс вспоминал как огромную проблему даже простое получение пары билетов на «Лейкерс», когда команда Райнса ЛСС была на Западном Побережье. «Когда пришел Роб Пелинка, он просто всех заблокировал, – вспоминал Райнс. – Я просто хотел получить билеты. Мне не нужно было с ним разговаривать. Мне не нужно было с ним тусоваться. Два билета, и мне этого вполне бы хватило. Но знаешь что? Он отпугивал. Не дай бог Сэм Райнс заговорит с Коби. Пелинка вытащил тебя из этой системы, лишил возможности разговаривать с ним, лишил возможности тусоваться с ним».

По словам друга семьи Энтони Гилберта, после этих перемен единственным реальным связующим звеном, скреплявшим семью, оказалась старшая сестра Шария, которая стала для Брайанта чем-то вроде второй матери, которая довольствовалась тем, что двигалась дальше по жизни без каких-либо реальных планов, кроме своей собственной семьи, и держала открытыми линии связи с братом.

«Шария не любила говорить о том, что произошло, – вспоминал Гилберт. – Она просто сказала, что это было по-настоящему трудное время, что она просто разрывалась, ну знаете. Как будто она сама сидит там и собирает все осколки».

Меняющийся мир

Осенью 2001 года «Лейкерс» начали тренировочный лагерь с особым настроением. После сентябрьских атак на Всемирный торговый центр и последовавших за ними призывов к национальному единству лучшей баскетбольной команде мира едва ли было уместно заниматься безудержной мелочностью и междоусобицами. И они не стали. Помогло и то, что в «Стейплс Центр» можно было повесить два новых чемпионских баннера – доказательства того, что совместная работа приносит результаты. Планировалось провести серию выставочных игр в Японии, но «Лейкерс» поняли, что планы изменились из-за проблем с перемещениями. Дерек Фишер снова травмировал ногу, перенес еще одну операцию и еще одно долгое восстановление. О’Нил повредил палец на ноге, что потребовало операции и означало, что он пропустит тренировочный лагерь. Сам Джексон пропустил большую часть тренировочного лагеря из-за смерти своей девяностолетней матери, а Брайант поехал в Филадельфию, чтобы похоронить своего деда.

Эти обстоятельства только способствовали сближению команды, сказал О’Нил журналистам. Тем не менее, – напомнил Джексон своим игрокам, болельщикам и СМИ, – эта команда должна будет снова показать свою химию в 2002 году, если его игроки захотят присоединиться к элитным командам НБА, которые выиграли три титула подряд.

Если что-то и могло стать проблемой для «Лейкерс» в 2002 году, так это новые зонные защиты, которые впервые были дозволены в истории лиги в связи с изменениями в правилах. Несмотря на то что он сидел с травмой пальца ноги, О’Нил с гневом наблюдал, как команды начали экспериментировать с новыми защитными схемами. Он знал, что эти зоны будут использованы, чтобы загнать его в угол, как только он вернется после травмы.

Действительно, этот момент станет одной из вех, отмечающих снижение роли здоровяков в американском профессиональном баскетболе, поскольку игра продвигалась в сторону скорости и пространства.

На кадровом фронте тоже произошли перемены. Защитник Рон Харпер завершил карьеру. Его присутствие помогло Брайанту и О’Нилу разрешить их разногласия. Его будет очень не хватать. Команда заменила тяжелого форварда Хораса Гранта, который свободным агентом уехал в «Орландо», на Самаки Уокера, свободного агента из «Сан-Антонио». Также в лагере в качестве свободного агента находился Дики Симпкинс, который когда-то играл за Джексона в «Буллз». Тренеры высоко ценили его, но у форварда был контракт без каких-либо гарантированных выплат. Басс не собирался увольнять игрока с гарантированными деньгами, чтобы сохранить нападающего второго состава, поэтому тот и не попал в окончательный список команды.

В качестве защитника «Лейкерс» пригласили Линдси Хантера из «Милуоки», чтобы тот помог с бросками и ролью разыгрывающего, пока выздоравливал Фишер. Еще одним ключевым вопросом было развитие свингмена[30] Девина Джорджа, долгое время считавшегося у тренеров «Лейкерс» талантом. То же самое можно было сказать и о тяжелом форварде Славе Медведенко, интригующем атакующем игроке, однако ограниченном языковыми барьерами.

Забивная нагрузка в основном снова падала на О’Нила и Брайанта, только на этот раз у них были лучшие отношения. «Я не собираюсь говорить, что он развернулся на 180 градусов, – сказал Джексон о Брайанте в декабре. – Но там, безусловно, было 90-градусное изменение характера, его восприимчивости в общении с его товарищами по команде и работающими в организации людьми».

Когда О’Нил был отстранен на одну игру 14 января, Брайант набрал 56 очков всего за три четверти в матче против «Мемфиса» в «Стейплс Центр», забив 21 из 34 бросков с игры. «Это была одна из самых невероятных вещей, которые вы, вероятно, когда-либо видели, – сказал позже Роберт Хорри. – Словами не описать, что этот парниша натворил сегодня вечером. Он был нереальным».

Эмоциональный пик сезона наступил на Матче Всех Звезд, сыгранном в Филадельфии, где Брайант набрал 31 очко, заработал самые ценные для игрока награды и был энергично освистан болельщиками. Реакция казалась неуместной для большей телевизионной аудитории НБА. Многие наблюдатели объяснили это как последствия битвы Брайанта с «Сиксерс» в финале НБА несколькими месяцами ранее. Но была и другая скрытая причина. Баскетбольное сообщество города, с Сонни Хиллом в качестве мэра, было тесным сообществом. Когда Джо рассказал друзьям о сложившейся ситуации, слух о том, что Брайант сделал со своей семьей, распространился по всей округе. Болельщики в городе не знали всех подробностей разрыва, но для них это было еще одним доказательством того, что Брайант был до предела избалованным придурком.

Когда он уходил с площадки, сопровождаемый свистом, он встретил Скупа Джексона. «Я был первым человеком, которого он увидел, когда его освистали на площадке, и он возвращался в туннель, – вспоминал Джексон. – Вот тогда он не выдержал и заплакал. Он не мог понять этого. Он вроде как был изгоем».

Джексон подошел и обнял его.

«Все будет хорошо», – заверил его журналист.

«Скуп, я ничего не понимаю», – сказал Брайант сквозь слезы.

«Он стоял там в буквальном смысле с трофеем в руке», – вспоминал Джексон.

Журналист утешил его, сказав, что публике часто требуется много времени, чтобы понять спортсмена. «Посмотри, сколько времени потребовалось Мухаммеду Али, чтобы найти понимание», – заметил Джексон.

«Я пытался его утешить, – объяснил Джексон. – Я впервые увидел, что его что-то проняло. Это его задело. Мы буквально стояли там в течение пяти минут, и он выпрямился, черт возьми. Я чуть ли не бил его в грудь и говорил: “Черт возьми, чувак, они этого не понимают. Но поймут в один прекрасный день”».

Было ясно, что Брайант ни в коей мере не понимал антипатии своего родного города. Это было так, как если бы молодая звезда ожидала, что с ней будут обращаться как с семьей, сказал Джексон, добавив: «Все мы – семья».

С другой стороны, возможно, именно это и происходило. Разъяренная толпа относилась к Брайанту как к члену семьи.

Три трофея подряд

Хотя «Лейкерс» испытывали некоторые трудности в регулярном сезоне, он оставался самым гармоничным с точки зрения командного взаимодействия. Выйдя в плей-офф, они одержат пятьдесят восемь побед. Они снова обыграли «Портленд» в первом раунде, а затем второй сезон подряд столкнулись со «Сперс» в полуфинале конференции. И снова Брайант нанес ключевые удары как раз в тот момент, когда казалось, что «Сперс» собираются форсировать исход матчей. «Лейкерс» повели в серии со счетом 2:1, но «Сан-Антонио» захватил контроль во второй половине четвертой игры в Аламодоум и имел преимущество в 10 очков за чуть менее чем пять минут до конца матча.

Брайант ответил, набрав 10 очков в последние пять минут, последние 2 на путбэке[31] с 5,1 секундами в запасе, вытолкнув «Лейкерс» к победе 87:85 и лидерству в серии 3–1.

Это была одиннадцатая подряд победа команды на выезде в плей-офф, начиная с их грандиозной серии в 2001 году.

В тот день Брайант успешно завершил 16 из своих первых 23 бросков, запустив тем самым голевую вспышку, которая включала в себя 2 трехочковых в течение 43 секунд.

Хотя Джексон в основном заигрывал Брайанта в защите, а не на фланге, поставив его на позицию, на которой так успешно в «Чикаго» играл и Джордан, – в части матчей серии против «Сан-Антонио» Брайант возвращался на фланг, где он мог проникать за защиту и находить броски без сопротивления. Соперникам было трудно выставить двойное прикрытие для Брайанта или Джордана на этой позиции, что было особенностью пространства для нападения треугольником.

«Во-первых, его талант поразителен, – сказал тренер “Сперс” Грег Попович. – Во-вторых, его тело увеличивает этот его талант своим ростом и длиной. В-третьих, у него есть необыкновенная воля к победе. Это та же самая воля к победе, что и у Майкла Джордана».

Героизм Брайанта вывел его команду в следующий раунд, где у них были проблемы в классическом противостоянии из семи игр со вспыльчивыми «Сакраменто Кингз». Присутствие Джексона и его команды на шумной «Арко Арена» всегда, казалось, поднимало фанатов «Сакраменто» на новый уровень буйства. Исход четвертой игры в серии будет грызть фанатов «Кингз» до тех пор, пока существует команда «Сакраменто». Отыгрыш «Лейкерс» сам по себе был достаточно тяжелым, но гораздо позже опальный судья Тим Донахи предположил, что игроки могли каким-то образом повлиять на исход, хотя это утверждение никогда не было подкреплено какими-либо отдаленно убедительными доказательствами. Тем не менее игра вошла в историю с неофициальной звездочкой для поклонников «Сакраменто». Их страдания заключались в том, что Роберт Хорри похерит их возможность взять лидерство со счетом 3:1 в финале Западной конференции 2002 года.

В четвертой игре «Лейкерс» пришлось терпеть освистывание завсегдатаев «Стейплс Центр» после того, как они отстали, и счет был 40:20 к концу первой четверти. «Кингз» увеличили его до 46:22, прежде чем игра стала разворачиваться. Плохое для «Сакраменто» предзнаменование случилось тогда, когда был засчитан трехочковый отчаянный бросок Самаки Уокера, хотя он вроде как бросил после сирены на перерыв. Это был всего лишь второй трехочковый в карьере Уокера.

«Лейкерс» усилили свою оборону, во втором тайме стали строже играть на подборах, и «Кингз» начали терять свое лидерство, которое «Лейкерс» продолжали сокращать на протяжении всего оставшегося отрезка матча. С 1:39 до конца матча Хорри в прыжке забил трехочковый, который сократил преимущество «Сакраменто» до 96:93. Затем О’Нил забросил 2 штрафных броска, сократив лидерство до одного очка с оставшимися 26,9 секундами до конца игры. Центровой «Кингз» Владе Дивац ответил тем, что попал 1 из 2 штрафных бросков за 11,8 секунды до конца матча. Свое лидерство в два очка «Кингз отстаивали в едином последнем оборонительном усилии.

Брайант бросил с линии, но промахнулся, как и О’Нил на атакующем подборе. Дивац подобрал отскок, надеясь выбить мяч из игры. Вместо этого мяч полетел прямо к Хорри, который ожидал его в зоне трехочкового броска.

«Когда он получил мяч, это было похоже на “о, посмотрите, что у меня есть”», – сказал он позже.

Победный бросок залетел в кольцо ровно тогда, когда истекло время матча. Немыслимый поворот событий был как раз тем преимуществом, в котором нуждались «Лейкерс». Вместо того, чтобы проигрывать 3–1, они вышли на 2–2.

«Сакраменто» закрыл серию плохими подборами и коллапсом на линии штрафных бросков, который привел к тому, что они проиграли дома в седьмой игре.

«Кингз» благополучно были оставлены позади, а «Лейкерс» вернулись в финал НБА, чтобы встретиться с обновленной командой «Нью-Джерси Нетс», которая когда-то была так близка к выбору Брайанта на драфте, теперь ведомая Джейсоном Киддом и тренируемая Байроном Скоттом, который был другом Брайанта во время его первого сезона в НБА.

«Нетс» не смогли выставить таких же игроков, как Брайант и О’Нил. На самом деле две звезды набрали 71 из 106 очков своей команды в решающей третьей игре. Ключевая последовательность свелась к тому, что Брайант снова играл на краю, теряя свой дриблинг под давлением Кидда и Керри Киттлза из «Нетс», а затем снова подцепляя мяч и забивая с прыжка с линии штрафных вращающийся мяч, доведя лидерство до 104:100 с девятнадцатью секундами до конца матча. В пылу игры на Брайанта давил Кидд.

«Серьезные игроки решают исход серьезных игр», – сказал Кидд журналистам позже.

Это, конечно, могло бы послужить голливудским сюжетом для всей истории команды. Чтобы подчеркнуть этот момент, Брайант отпраздновал победу команды в четвертой игре на «Континентал Эйрлайнс Арена», надев майку Майкла Джордана.

«Лейкерс» присоединились к «Миннеаполис Лейкерс», «Селтикс» Билла Рассела и «Чикаго Буллз» Джексона в качестве команд, которые когда-либо выигрывали три титула подряд. Тем не менее Мэджик Джонсон сказал «Ассошиэйтед Пресс», что клуб Джексона не был так хорош, как его команды времен «Шоутайм», или «Чикаго Буллз» Джордана, или «Бостон Селтикс» Ларри Берда, если на то пошло. Джонсон объяснил, что в других командах были более сильные и глубокие составы, в то время как «Лейкерс» Джексона состоял из двух звезд и множества ролевых игроков.

Это был девятый титул Джексона в НБА, равняющий его в качестве главного тренера с легендарным Рэдом Ауэрбахом из «Бостон Селтикс». Победа в плей-офф была также 156-й для Джексона, сравняв его с его заклятым врагом Пэтом Райли. Три титула «Лейкерс» также стали для Джексона третьей в серии из трех побед, и у «Лос-Анджелес Лейкерс» наконец-то появился свой собственный «трех-трофейник», который они могли отпраздновать. «Первый – это что-то новенькое, и ты чувствуешь себя очень хорошо, – заметил Брайант, оглядываясь на их серию. – Первый всегда будет самым лучшим. Второй – невзгоды, через которые мы прошли в течение года, сделали его особенным. Мы доказали, что заслуживаем его. А этот, он как бы заставляет нас стать одной из величайших команд. Это здорово».

О’Нил поздравил Джексона «с тем, что он выявил в нас лучшее», добавив, что когда они впервые встретились, тренер дал ему план. Джексон обещал, что если они будут придерживаться плана, то добьются успеха.

«Я просто рад, что Джерри Уэст смог заставить его подписать с командой контракт, потому что это было то, что мне нужно в моей жизни, – сказал О’Нил. – Я был вроде как великим игроком, у которого не было никаких титулов. С тех пор как я познакомился с Филом, я получил три».

Второй сезон подряд одна из двух звезд Джексона незаметно умудрилась отдать должное Джерри Уэсту во время празднования очередного титула.

В течение многих лет Джексон управлял своим окружением, стараясь держать своих помощников и игроков в некотором равновесии. Тактика разъединения, казалось, прекрасно работала на тренера, но до определенного времени. В «Чикаго» это сыграло свою роль как в его успехе, так и в том, что франшиза пришла в упадок под конец его пребывания в должности.

Три успешных сезона драмы и хаоса в «Лос-Анджелесе» заставили ветеранов, наблюдающих за Джексоном, задаться вопросом, не находится ли тренер на пути к такому же отчуждению уже с «Лейкерс». То, что он завязал отношения с дочерью владельца, ничуть не улучшало ситуацию. Вскоре появились признаки того, что Джексон отдалился как от Джерри Басса, так и от его сына Джима, который должен был взять на себя руководство баскетбольными операциями команды.

А генеральный менеджер Митч Купчак оставался близок со своим старым боссом Джерри Уэстом. «Фил и Купчак тоже никогда по-настоящему не имели схожие взгляды, – сказал Чарли Розен. – У Фила было больше прав вето, чем у него, но с кем Фил мог поладить? Если уж на то пошло, то это грязный бизнес, где приходится манипулировать эгоистами, и ты должен быть одним из них».

Правило Джексона о том, чтобы сделать командный автобус территорией игроков, тренеров и персонала команды, также не добавляло ему больше друзей.

Таким образом, у тренерского штаба было тайное предчувствие, что три титула с этой командой для «Лейкерс» могут оказаться пределом. «Во время первого титула, который Фил выиграл с “Лос-Анджелесом”, я разговаривал с несколькими его помощниками, – объяснил Розен. – Они чувствовали, что у этой команды был наименьший, самый низкий уровень общего таланта из всех команд, которые выиграли титул НБА, который кто-либо мог бы вспомнить».

Что еще больше говорило о том, что время работает не в его пользу.

Джексон и его тренеры-помощники пришли к такому выводу за годы, проведенные в «Чикаго». Казалось, самое большее, что они могли выжать из любой ситуации, – это три титула подряд. Успех имел свои границы, и это, безусловно, казалось максимумом для человеческого компонента в уравнении современного титула. «Лейкерс» обнаружили, что предпринимают странные, бесплодные попытки растянуть эту обертку на следующие две кампании. В ходе этого они узнают о себе больше, чем, возможно, хотели бы знать.

Уинтер и Джексон

Как ни странно, словно по голливудскому сигналу, Джексону и Уинтеру в их долгих отношениях пришло время столкнуться с серьезной проблемой. Некоторым зрителям легко было увидеть причину растущего конфликта между двумя друзьями-тренерами.

«Фил был поклонником Шака, – объяснил Розен, – а Текс – фанатом Коби. Фил будет обвинять Коби, а Текс – Шака. Об этом всегда шла дискуссия, сколько бы трений ни было между Филом и Тексом».

В этом разделении не было ничего нового, но даже по мере того, как развивались оба этих игрока, каждый тренер оставался при своем мнении. Розен указывал, что этот разный взгляд на ситуацию шел от их разных точек зрения. «Когда Текс был баскетболистом, он был защитником. Когда Фил был баскетболистом, он был здоровяком. Так что эти здоровяки лучше относятся к таким же здоровякам. Защитники лучше относятся к защитникам».

Уинтер был оживлен, всегда говорил то, что думал, этот парень жил очень поверхностно. С другой стороны, Джексон был чем-то вроде медленного кипения. Общаться с ним было все равно что смотреть на океан. Все всегда лежало под поверхностью.

Билл Веннингтон, один из игроков Джексона в «Чикаго», однажды заметил, что тренер всегда опережает всех на три-четыре хода, а это значит, что нужно остановиться, проанализировать, что он делает, и посмотреть, к чему все идет.

«Люди не понимают, насколько трудно тренировать удивительно талантливую команду», – объяснил Розен.

Чтобы сделать такие команды победителями, Джексон, очевидно, чувствовал, что должен манипулировать и контролировать обстоятельства и атмосферу внутри и вокруг своих команд. Почти все великие тренеры показали себя поборниками тотального контроля. Джексон уволил другого любимого чикагского наставника Джонни Баха отчасти из-за его чрезмерного влияния на Майкла Джордана.

Конфликт мнений между Уинтером и Джексоном обычно разыгрывался за закрытыми дверями, поскольку Джексон использовал именно эту тактику вытеснения Брайанта, будучи дружелюбным с Шаком.

Но, как обычно, Джексон для продвижения своих планов использовал средства массовой информации. «Я писал для И-Эс-Пи-Эн, на второй странице, что бы там ни было, – вспоминал Розен. – Я был там, освещая игру “Лейкерс”, и Текс подвез меня обратно в отель после игры. Текс, знаешь ли, всегда говорит правду. Текс просто говорит, что у него на уме, независимо от того, кто там или что там, и он действительно был зол на Коби. Поэтому Текс сказал мне в машине пока мы ехали в отель, что после игры он подошел к Коби и сказал: “Мне не нравится, как ты сегодня играл”. И Коби ответил Тексу: “А мне не понравилось, как ты сегодня управлял игрой”. Так что, по сути, это было одно из моих первых заданий для И-Эс-Пи-Эн, и я изо всех сил старался произвести впечатление. Поэтому я нарушил конфиденциальный характер разговора и отправил его в печать. После этого Фил сказал: “Не разговаривай с Коби. Коби не будет разговаривать с тобой. Он на тебя злится. Я уж не знаю, что он сделает”».

Розен, конечно, пытался угодить И-Эс-Пи-Эн, но он также явно пытался угодить и Джексону. Те, кто давно наблюдали за методами Джексона, знали, что эта история должна была вбить клин между Уинтером и Брайантом.

Некоторые из давних сотрудников Джексона начали верить, что по мере того, как его команды «Лейкерс» выигрывали титулы, эго Джексона, и без того солидное, казалось, росло. Роль Уинтера в скаутской подготовке, планировании и беговых тренировках, а также в руководстве атакой треугольником для команд Джексона всегда была ключевой. Тим Данкан из «Сан-Антонио» наблюдал, как эта пара тренирует команду Всех Звезд в 2000 году, видел ключевую роль Уинтера и усилия по обучению и заметил: «Ясно, кто является мозгом всех операций».

Однако после титула 2002 года Джексон хотел, чтобы Уинтер продолжал ключевую закулисную работу, но решил, что больше не хочет, чтобы его помощник сидел рядом с ним на скамейке; вместо этого он заставил его сесть позади него во втором ряду.

Джексон объяснил этот шаг соображениями по поводу возраста Уинтера. Но Уинтер задавался вопросом, не слишком ли Джексон заботился о том, чтобы получить все почести из-за успеха команды. Еще одним фактором, несомненно, были близкие отношения Уинтера с Брайантом. Трудности Джексона с Брайантом только подчеркивали роль Уинтера в качестве защитника Брайанта в тренерском штабе.

Хотя Джексон рассчитывал, что просьба Джерри Уэста покинуть раздевалку может побудить легенду покинуть «Лейкерс», он вполне мог надеяться, что этот шаг станет для Уинтера некоторым посланием. Уинтер был настолько подавлен этим шагом, что долго и упорно думал об уходе на пенсию.

«Ты не можешь уйти, – сказал Брайант Уинтеру. – Если ты это сделаешь, я сойду с ума».

Некоторые уже начали думать, что он не в себе.

Часть V: Мамба

Глава 24: Скалистые горы

Наконец, так сказать, кроссовок пал. Коби Брайант был уже на финальной стадии расставания с «Адидас». Ему оставалось еще выразить свое полное раздражение и незаинтересованность в компании, которая купила его юношеские услуги и воплотила его мечту стать профессиональным баскетболистом сразу после окончания школы. Во время чемпионата 2002 года Брайант избавился от своих неудобных новых кроссовок и вернулся к более ранней модели «Адидас Коби».

Уходя, Брайант так и не удосужился позвонить Сонни Ваккаро и поблагодарить его за сотрудничество, которое включало в себя деньги для его родителей и гарантированные миллионы для самого Брайанта еще даже до того, как он начал играть в НБА. Более десяти лет спустя Брайант так и не связался с Ваккаро, и сам Сонни еще чувствовал себя обманутым уходом, объявленным в «Уолл Стрит Джорнал» как шаг Брайанта, который заставил его потратить около $10 млн на выкуп своего еще не закончившегося контракта.

Казалось невероятным, что он заплатит такую сумму, чтобы уйти.

«Это был сокрушительный удар, – вспоминал Ваккаро. – То, что он сделал с “Адидас”, было ужасно. Они ничем не заслужили это. Деньги тут мало что значили, даже те $10 млн, которые заплатил Коби. Мне было обидно, но я думаю, что это было спланировано заранее. Я думаю, что “Найк” был добровольным сообщником в этом деле. Я думаю, что сделка была заключена с ними лично, и еще до того, как он ушел. Это было уж слишком расчетливо. “Найк” в конечном итоге выплатил сумму каким-то образом, так или иначе. Это сделал не Коби. Я имею в виду, мы-то знаем».

В конце все шло наперекосяк: в Германии состоялась холодная встреча суперзвезды с представителями головной компании. «Это было после того, как он попытался надеть эту модель, – вспоминал Питер Мур, дизайнер и председатель «Адидас Америка». – А летом он уехал в Германию. Мы пытались обрисовать ему будущее, показать, куда мы можем его привести».

Компания «Адидас» организовала впечатляющую презентацию, в которой изложила ви́дение Мура о линейке продуктов Брайанта, наконец-то превзойдя «Прыгающего человека» Джордана. «Это будет не просто игровая обувь, а повседневная обувь и одежда, – объяснил Мур. – Но это должно было занять какое-то время. Это не случится прямо завтра утром».

Времени у Брайанта, похоже, не было. Он был зол из-за неудачи с его последней фирменной серией. Только оглядываясь назад, «Адидас» понимал, что у Коби уже была другая сделка, по слухам, инициатором которой был Джо Брайант, видевший растущее разочарование своего сына. С другой стороны, контракт с «Адидас» был очень полезным и реклама компании сделала Брайанта мировой звездой, точно так же, как и «Найк» в общественном сознании сформировала имидж Джордана. Второй год подряд Брайант получал премию «Выбор подростка» – звание самого почитаемого спортсмена, что свидетельствовало о привлекательности образа, который он и «Адидас» создали за несколько коротких сезонов.

«Не думаю, что проблема вообще была в финансах, – сказал Мур. – Вопрос был в том, верил ли он сам в то, что мы можем быть теми, о ком говорим? И я думаю, что он не был вежлив, позвольте мне так выразиться, особенно с европейскими немцами. Они формалисты, хотя и стараются быть нормальными. Они хотели, чтобы он пошел на ужин, а он на самом деле не хотел туда идти и просто не пошел с ними ужинать. Для немцев это было немного обидно».

«Эй, ты ведешь себя как заноза в заднице», – сказал ему Мур.

«Я просто хочу заняться бизнесом, – раздраженно ответил Брайант. – Я хочу просто приступить сразу к делу».

«Я сказал: “хорошо”, – вспоминал Мур. – К этому времени у него уже были телохранители. Это довольно странно. Они разговаривали в рукава своих пиджаков. И все это было своего рода началом поведения парня другого типа, как мне кажется, который хотел соответствовать своей славе. У Джордана никогда не было телохранителя. У него был водитель, который, я уверен, носил пистолет, но у него не было парней из секретной службы, бегающих туда-сюда, а у Коби были».

«Я подумал, что он, должно быть, намеренно решил разозлить их», – заявил Ваккаро о поведении Брайанта в Германии. Посреди ночи Брайант якобы выписался из элитного отеля, предоставленного компанией «Адидас», чтобы переехать в другое место, что было расценено как еще одно оскорбление.

«Он делал все возможное, чтобы разозлить их, – заявил Ваккаро. – Это было грубо».

Мур предвидел это: Брайант и его жена проявляли все меньше и меньше интереса к встречам, последняя из которых состоялась в Кливленде. «У нас было три или четыре встречи с ним и с ней, – вспоминал Мур. – Можно сразу сказать, когда ты что-то показываешь людям, въезжают они или нет. Она просто не въезжала. Ей нечего было сказать по этому поводу, она просто с ним говорила. Все в порядке, это часть игры. Это часть работы, которую ты должен проделать, но тогда было время, когда мы пытались сделать нечто совсем иное, и нам нужно было, чтобы он действительно был в нее вовлечен. Не думаю, что ему это было интересно. Я думаю, что он уже начинал думать: “Я просто сделаю что-нибудь с ‘Найк’”».

«Адидас» слишком поздно понял, что «Найк» использует своих спонсоров, чтобы посеять сомнения в Брайанте, заявил Мур. «В раздевалках творятся интересные вещи. Представители “Найк” там ошивались чуть ли не всегда. Они без возражений с его стороны говорят: “Почему ты носишь эти смешные кроссовки?” Такие вещи действуют на этих парней».

Мур видел растущее разочарование Джордана в «Найк» в 1987 году, когда тот попытался уйти. Теперь у Брайанта был точно такой же настрой. Но было одно большое различие. С самого начала своих отношений с «Найк» Джордан получил беспрецедентный контракт с гонораром, который к 2015 году – спустя много лет после окончания его игровых деньков – приносил Джордану около $100 млн в год. Мур и Роб Штрассер сказали Джордану в 1987 году, что такой контракт слишком хорош, чтобы от него отказываться. Процент Джордана сыграл важную роль в том, что он стал первым в мире спортсменом, заработавшим состояние в 1 миллиард долларов.

В 2002 году у Брайанта был хороший контракт с «Адидас», но в нем не было никакого процента с продаж. Ни у кого во всем баскетболе не было процентов с продаж, кроме как у Джордана. Лагерь Брайанта допустил, возможно, огромный просчет, не настаивая на этом. Брайант заслуживал от «Адидас» пункта о проценте с продаж. Компания, вероятно, дала бы его ему, чтобы сохранить его в качестве главного спортсмена поддержки своей продуктовой линейки.

«Для “Адидас” Коби стоил гораздо больше, чем для “Найк”, – сказал Сонни Ваккаро. – “Найк” хотели заполучить Коби только для того, чтобы он не достался “Адидас”».

«Брайант вполне мог бы получить гонорар от “Адидас”, если бы он применил жесткую тактику ведения переговоров, – сказал Мур в 2015 году. – В то время, если бы он сказал: “Я хочу 2 или 3 процента с каждой пары”, он, вероятно, смог бы договориться об этом».

Но он был слишком раздражителен, слишком эмоционален, чтобы вести дела. Он хотел быть подальше от агента Арна Теллема, чтобы иметь возможность спокойно принимать свои собственные решения. Со временем они с Пелинкой приняли много мудрых решений, но в ретроспективе кажется, что они были слишком поспешны в этом случае, принимая свое решение на эмоциях.

Неужели Брайант упустил тогда блестящую возможность, сменив обувные бренды? Теперь, оглядываясь назад, этот вопрос стоит перед ним так же, как и вопрос о его решении не ходить в колледж. Что, если бы он остался с «Адидас» и договорился о куске пирога?

Отказ Брайанта от «Адидас» создал интересную «рябь» по всей обувной промышленности. В то время как Брайант пытался пробиться в «Адидас», Ваккаро также пытался подписать контракт с подростком из Огайо по имени Леброн Джеймс. По словам Криса Денниса, тогдашнего наставника и финансового менеджера Джеймса, Ваккаро очень сблизился с Джеймсом.

Ожидалось, что торги о стоимости контракта Джеймса достигнут $100 млн, но Джеймс пошел бы в «Адидас» и за меньшие деньги, потому что он был так близок с Ваккаро, объяснил Крис Деннис.

Потеря Коби Брайанта была таким ударом для «Адидас», что немецкая головная компания начала отступать от своих агрессивных планов в баскетболе, вспоминал Ваккаро. Тем не менее, когда пришел тот день, когда обувные компании должны были подать заявки на Леброна Джеймса, его заверили, что «Адидас» предоставит ему жизнеспособное предложение.

Но в последнюю минуту «Адидас» отказался от участия в торгах, предоставив Филу Найту и «Найк» возможность заманить Джеймса в ловушку в качестве спонсируемого игрока с беспрецедентной сделкой на $90 млн, пока он еще был школьником.

«Надо отдать должное Сонни, – сказал Деннис в 2015 году о Ваккаро. – Он помог Леброну получить деньги».

Этот момент показал, какой рынок Коби Брайант создал для молодых талантов своим смелым решением стать профессионалом в 1996 году.

«Коби действительно открыл много дверей в финансовом плане, – признался Ваккаро, оглядываясь назад. – То, что он стал профессионалом, позволило Макгрэди получить свои деньги. И он был одним из факторов того, что Леброн получил свои».

«Всем этим ребятам нужно обнять Коби, – со смехом сказал Гэри Чарльз. – И обнять нас с Сонни тоже. Серьезно. Это и послужило толчком».

Ваккаро сказал, что он был настолько подавлен решением компании в последнюю секунду выйти из игры, что на следующий день подал в отставку, отказавшись от своего пожизненного контракта с компанией.

«Когда ушел Коби, а потом они отступились и от Леброна, это был гребаный смертный приговор для “Адидас”, – заявил Ваккаро. – Но такова была личность Коби. Он может сказать “да пошел ты” кому угодно и не беспокоиться об этом, потому что, очевидно, для него к тому времени я был никем. И именно это он и сделал. Он просто что-то делал и говорил: “Все кончено”. Он может полностью выключить тебя. У него была такая способность просто закрываться от людей, типа немедленно, как по телефону. Он просто говорил: “Ладно, все кончено. Вот и все”. Он устроен иначе».

«Адидас» будет идти дальше без Брайанта, Джеймса или Ваккаро. Мур, который представлял себе другого «Прыгающего человека», был вынужден задаться вопросом, что они бы могли предложить Брайанту для создания чего-то похожего на «Эйр Джордан».

«Мы никогда по-настоящему не занимались этим, – сказал Мур, оглядываясь назад. Брайант был слишком молод, слишком занят другими вещами, чтобы думать о будущем. Мы вроде как получили вспышку на год-два, – сказал дизайнер и исполнительный директор. – Нам не удалось по-настоящему развить историю и разработать обувь, соединить ее с одеждой с правильной рекламной кампанией, стоящей за ней. Я и по сей день убежден, что мы могли бы сделать его крупной фигурой. Уж не знаю, насколько крупной. Мы могли бы из него что-нибудь да сделать».

Брайант достиг соглашения о выкупе, которое включало выплату в пользу «Адидас» в размере $10 млн. Для Брайанта заплатить $10 млн казалось слишком серьезным шагом, но Ваккаро указал, что платит все равно не сам Брайант. Это и новый контракт Брайанта стоили того, чтобы «Найк» на годы опередила своего главного конкурента.

С соглашением о выкупе «Адидас» был дан год, чтобы распродать все модели Брайанта. Несмотря на подозрения немецкой компании, что «Найк» были вовлечены в сделку, Брайант не стал немедленно подписывать с ними контракт. Вместо этого он проведет год в качестве обувного свободного агента, вспоминал Энтони Гилберт, друг семьи и что-то вроде «фаната кроссовок», который в то время работал маркетологом в «Найк».

«Коби был недоволен “Адидас” по двум причинам, – заметил Гилберт. – Во-первых, он чувствовал, что они слишком много делают для Трейси Макгрэди, а ведь он пришел первым. Коби сказал: “Погодите минутку. Как получилось, что там стоит рекламный щит с Трейси Макгрэди, и я листаю журнал Слэм, и там повсюду Ти-Мак? А как насчет меня?” Так что это был первый удар. Второй удар был такой: “Вы, ребята, недостаточно хорошо рекламируете меня на общенациональном уровне, и это проблема”».

«Затем это превратилось в нечто вроде “Хорошо, я буду обувным свободным агентом в течение года”, и это был отличный год, – вспоминал Гилберт. – Это было легендарно. Целый год он носил все, что хотел. Он носил “Конверс Уэпонс”, которые раньше носил Мэджик. Он носил модели Айверсона. Он носил модели Джордана. Он носил все, что хотел, и это было великолепно. Он говорил: “Эй, я не поддерживаю ни одну обувную компанию, и я собираюсь носить любую модель”, и “Найк” это понравилось, потому что они прикармливали его хорошо известными кроссовками “Джордан”, но в цветах “Лейкерс”».

Гилберт вспоминал о себе и других фанатах кроссовок: «Мы сидим в интернете и говорим: “О, это же безумие. Вы видели Коби-версию модели Джордана? Ты что, издеваешься надо мной?” Он носил все кроссовки “Найк” в цветах “Лейкерс”. Он носил кроссовки “Фаб Файв” в цветах “Лейкерс”».

Когда Брайант ушел от «Адидас», он очистил свою прежнюю жизнь, стер семью, агента, обувную компанию, очистил свой ландшафт от всех свидетельств его дней в шоу-бизнесе, всех, кроме воспоминаний. Оглядываясь назад, можно сказать, что это была первая серьезная попытка переформатировать свой образ в образ смертельно опасной змеи, как это ни странно.

СРЕДИ ЕГО НОВЫХ НАЧИНАНИЙ ЭТО БУДЕТ САМОЕ ЦЕННОЕ. КОГДА НАСТУПИЛО МЕЖСЕЗОНЬЕ 2002 ГОДА, БРАЙАНТ УЗНАЛ, ЧТО БУДЕТ ОТЦОМ. «ВОТ ЭТО ДА», – СКАЗАЛ ОН, ИСКРЕННЕ ОБРАДОВАВШИСЬ.

Серьезные основы

Математика, которой Брайант так сильно хотел научиться у Майкла Джордана, внезапно захватмла всех в сезоне 2002/03, хотя этого нельзя было сказать в вечер открытия, когда он бросил 29 раз и попал лишь 9 из них. После этого он был просто вне себя от ярости. Ты не можешь форсировать события. Баскетбольные боги этого не допустят.

Как и многие коллеги Фила Джексона, Джордж Мамфорд знал о баскетбольных богах все. Он был чем-то вроде гениального мистика. Исправившийся наркоман, он, казалось, читал все подряд, и не просто читал, а перерабатывал в увлекательный взгляд на мир и на то, как очистить его от мусора, скопившегося в душе. Годы спустя Брайант заметил, что он так и не забыл ни одного слова, сказанного ему Мамфордом, и при его памяти Мамфорд верил, что это так и есть.

Брайант был покорен, потому что среди многих вещей, которые исследовал психолог, были те волшебные моменты, когда спортсмен входил в «зону».

К изумлению Мамфорда, за время работы с Джорданом чикагская звезда, казалось, обладала способностью почти постоянно погружаться в это редкое измененное состояние, намного превосходящее то, чего мог бы достичь любой другой человек, с которым Мэмфорд сталкивался (а Мэмфорд жил в одной комнате с Джулиусом Эрвингом в Массачусетском университете). Попадание в «зону» было таким особенным опытом, что те, кто им обладал, впоследствии изо всех сил старались понять его. И все же они не могли перестать жаждать чуда и тайны этого переживания, так же как и тайны опиатов, которые когда-то заманили в ловушку самого Мамфорда.

Текс Уинтер видел в Брайанте более молодого, менее совершенного Джордана, но все же Джордана, явно открытого для всего щедрого влияния, которое мог ему предложить сам Уинтер.

В течение еще одного сезона Джексон просто отказывался потакать любым фантазиям или романтическим идеям Брайанта, хотя с Джорданом он делал прямо противоположное. Большая разница, видимо, заключалась в том, что Джордан был старше, когда Джексон впервые начал тренировать его, и он был реалистом, никогда не придерживаясь какой-либо ерунды о мечтах или вере в себя. Повзрослев, Брайант научился меньше говорить об этих вещах, стараясь не слишком показывать, насколько высоко он ценит Джордана как образец для подражания. Но все равно было очевидно, что Брайант по-прежнему находится в плену своих амбиций, которые так сильно в нем укрепил «Адидас».

Джексон, сын двух фундаменталистских проповедников, казалось, сражался с Брайантом, как будто отбиваясь от самого Вельзевула, что по мере развития событий тихо, но все больше и больше раздражало Уинтера.

Брайанту было всего двадцать четыре года, и он уже шел к своему седьмому сезону в НБА, но Джексон все еще отказывался даже серьезно поговорить с ним, что представляло собой явный парадокс. Джексон, человек, известный тем, что устанавливал прочные отношения со своими игроками, намеренно отказывался от каких-либо более глубоких отношений с Брайантом, которого он считал потворствующим своим желаниям сверх всякой меры. Тренер боролся с огромной волей Джордана, но он часто встречался со звездой «Буллз» и пошел на многое, чтобы взрастить их взаимопонимание.

Его подход к Брайанту также был титанической затяжной битвой между самым успешным в истории баскетбола тренером и упрямым молодым игроком. В какой-то момент даже Джордж Мамфорд обсуждал этот вопрос с Джексоном. Очевидно, в ответ на это тренер понизит роль Мамфорда и резко сократит его работу с командой, несмотря на три подряд титула «Лейкерс».

Воспитанный мистиками, Джексон восхищался Мамфордом и его даром заставлять игроков видеть соревновательный мир с потрясающей ясностью, ясностью, глубоко основанной на реальности человеческого взаимодействия. В профессиональном спорте, где слова не особо ценятся, важно не то, что люди говорят, рассуждал Мамфорд, а то, что они делают. Игроки должны изучать не только действия окружающих, но и свои собственные действия. Но Джексон был настолько поглощен борьбой, что попытался заменить Мамфорда психологом из лос-анджелесской школы, который специализировался на нарциссическом поведении.

Однако жребий был брошен уже в начале сезона 2002/03. О’Нил отложил операцию на поврежденном пальце ноги до конца межсезонья, а это означало, что он пропустит весь тренировочный лагерь и почти первые два месяца сезона.

Для Коби Брайанта открылась дверь, и он протиснулся в нее, к облегчению и ужасу Джексона.

В начале сезона возникли серьезные вопросы, так до конца и не проясненные, о том, можно ли исправить системный кризис между Джексоном и Брайантом. Позже Уинтер в частном порядке будет ссылаться на неправильное обращение тренера с Брайантом-игроком как на один из основных факторов распада команды в конечном итоге.

«В самом начале нашего пребывания в “Лос-Анджелесе” Фил принял решение делать ставку на Шака, – объяснил Уинтер, – и он ясно дал понять Коби, прессе и всем остальным, что это команда Шака. Он ясно дал понять, что гораздо больше заинтересован в том, чтобы угодить Шаку, чем Коби. Коби, казалось, смирился с этим».

Оглядываясь назад, Брайант попытался ответить на этот вопрос сдержанно: «Фил пытался меня раскусить. Одна из вещей, которые я ему сказал: “Здесь нечего раскусывать. Я просто пытаюсь играть в эту игру и как можно лучше ей обучиться”. Как только мы это усвоили, мы начали немного продвигаться. Но я не стал вмешиваться в его игры разума. У меня было так много других вещей, по поводу которых я мог бы размышлять в игровом плане. У меня на это просто не было времени. Я следил за Филом, когда он пытался играть в эти интеллектуальные игры. Это было забавно. Мне это показалось забавным».

«Я очень сильно наседал на Коби, погонял его и очень усердно работал с ним в начале его карьеры, и мне пришлось отступить, в основном до того момента, когда он почувствовал себя лучше в наших отношениях, – когда я перестал его так ограничивать, – признался Джексон в интервью «Лос-Анджелес Таймс». – Он чувствовал, что я всегда на нем, всегда наседаю. Он делал слишком многое, он пытался сделать слишком много всего. Чем больше я ему позволял, тем лучше как баскетболист он становился. Чем больше я ограничивал его, тем более непреклонно он делал то, чего я не хотел бы, чтобы он делал».

«Коби не любил, когда его контролировали или указывали ему, что делать, – заметил менеджер по экипировке Руди Гарсидуэнас. – Он хотел самовыражаться и делать все по-своему».

Несмотря на то что он принял его подход, Джексон упорно шел с Брайантом по суровому пути, одновременно игриво нянчась с О’Нилом. Это несоответствие иногда грызло Брайанта, как и склонность Джексона нападать на него через прессу.

«Ни для кого не секрет, – сказал Чип Шефер, – что трудовая этика и преданность Коби сильно отличались от той, что была у Шакила, который так же хорошо работал, как и наслаждался жизнью. Для парня таких физических размеров это тяжело было делать. Он не собирался выходить на беговую дорожку в семь утра в июле и все такое прочее. Это совсем не тот человек, кем он казался и кто он есть».

«Фил имел дело с двумя могучими эгоистами, – признался Уинтер. – Но в душе я винил больше Шака, чем Коби. Коби пытался жертвовать собой. Коби старался угодить Шаку, потому что Коби понимал, что эффективность команды начинается с Шака. Но если вы посмотрите на цитаты Шака в газете, там всегда были только “я, я и я”. “Дайте мне мяч”. “Это моя команда, мой город”. Шак – замечательный человек во многих отношениях. Он очень сострадательный, очень щедрый. У него отличное чувство юмора. Но он капризный, непредсказуемый. И он очень эгоцентричен».

Без О’Нила команде было трудно на играх в течение первых двух месяцев, когда у Джексона, казалось, не было другого выбора, кроме как использовать таланты Брайанта, и молодой игрок был счастлив играть как сырая форма полноценного бомбардира, которую он так интенсивно изучал.

Он не сумеет каждый вечер вести команду за собой. В начале того сезона «Лейкерс» были остановлены в Бостоне, и тренерский штаб «Селтикс» решил сосредоточить свои усилия на его товарищах по команде, позволив Брайанту насладиться одиночной опекой, с такой мыслью, что один парень сам по себе их не переиграет. Он плохо бросал в первой половине, результативно завершив только 5 из 15 бросков, и «Лейкерс» отстали, а после наблюдали, как Брайант бросает во второй половине, пытаясь отыграться. «Лейкерс» сумели сравнять счет, но проиграли в овертайме. После этого статистика показала, что Брайант предпринял удивительные 47 попыток бросков с игры и попал всего 17, набрав 41 очко в проигранной игре. «Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то совершал 47 бросков. Когда-либо. Есть ведь ограничение в том, что ты можешь сделать», – сказал Джексон журналистам.

Еще три раза в первый месяц сезона он набирал 45 очков или более, а в декабре в Филадельфии – 44 очка, и все это свидетельствовало о том, что эффективность его крупномасштабного подхода повышается.

Январь стал временем рождения его дочери, Натальи Диаманте Брайант. «Красиво, не правда ли?» – сказал он, ранее объявив о беременности жены.

Он праздновал на площадке с еще большим блеском, записав себе в актив три игры с более чем 40 очками, включая вылазку против «Сиэтла», в которой он поставил рекорд НБА, бросив 12 трехочковых, а затем февральскую серию из девяти игр подряд, набирая более 40 очков, повторив личный рекорд Майкла Джордана (хотя все еще не достиг рекордных четырнадцати Уилта Чемберлена). В предыдущие сезоны подобная вспышка могла бы вызвать беспокойство тренера, но в первые недели 2003 года все было в порядке. С другой стороны, Джексон спокойно согласился с тем, чтобы его защитник был более агрессивным.

В целом Брайант провел серию из тринадцати матчей, в которых набирал 35 и более очков. 6 февраля Брайант набрал 46 очков в матче с «Никс» на Медисон-сквер-гарден, а 23 февраля – 41 очко в матче против «Сиэтла» в «Стейплс Центр». В девяти матчах, в которых он набрал более 40 очков, «Лейкерс» выдали серию 7–2.

«Он в отличной форме, – сказал Джордан, игравший за «Вашингтон Уизардс» во время этой серии. – Он реально находит способ делать это в рамках структуры нападения. Я не думаю, что есть какой-то розыгрыш, который находился бы вне этой структуры. Как только игрок получает ту уверенность, которая у него есть прямо сейчас, сопернику, который пытается защищаться против него, становится очень трудно это делать».

Позже Брайант поблагодарил своего наставника, забив 55 очков, в том числе 43 в первой половине, против «Уизардс» во время последнего визита Джордана в Лос-Анджелес, 28 марта.

«Серия есть серия, – сказал Брайант после своего выступления. – Сама по себе она не выиграет за нас титул».

И в самом деле, той весной ничего выиграно так и не было.

Джексон пропустил первую игру в своей тренерской карьере из-за камня в почках. Точно так же и его команда проявляла признаки усталости, сумев в регулярном чемпионате выиграть всего пятьдесят матчей. Наконец, в плей-офф перестали залетать трехочковые Роберта Хорри. А в полуфинале конференции против «Сан-Антонио» сорвалась и остальная часть плана. В середине серии Джексон пропустил еще один уик-энд, так как врачи обнаружили, что ему срочно нужна процедура ангиопластики после нескольких месяцев необъяснимой усталости.

Несмотря на возвращение Джексона на скамейку запасных, «Сперс» устранили «Лейкерс» в шести матчах, завершив серию в «Стейплс Центр». Этот проигрыш положил конец рекордному для Джексона количеству побед в серии плей-офф – двадцать пять подряд, и это помешало ему пройти дальше Рэда Ауэрбаха по количеству титулов НБА, выигранных в качестве тренера.

Сами «Лейкерс» выиграли тринадцать серий подряд, начиная с первого раунда против «Сакраменто» в 2000 году и заканчивая первым раундом против «Миннесоты» в 2003 году.

«Мы очень разочарованы тем, что не смогли пробиться в финальную серию и получить возможность выиграть четвертый титул, – сказал Джексон журналистам. – Это говорит нам кое-что о том, как это трудно и сколько самоотверженности и дисциплины нужно иметь, чтобы выигрывать четыре года подряд».

«Это чуждое мне чувство, – сказал журналистам Брайант, который в среднем набирал 32,1 очка во время плей-офф. – Мне оно не нравится. Я не думаю, что кому-то еще понравится это чувство. Я больше никогда не хочу его испытывать».

«Некоторые вещи просто происходят, это как камешек, который в пруду вызывает расходящиеся круги, – сказал Чип Шефер. – Шакил откладывает операцию на ноге на год, что приводит к тому, что Роберту Хорри придется сыграть, возможно, слишком много минут на ранней стадии сезона в следующем году, что приводит к тому, что к концу года он изматывается, что приводит к тому, что мы не выигрываем титул. Мы боролись за четвертый титул подряд, что было просто безумием. Удачи вам в том, чтобы хоть какая-нибудь команда когда-нибудь такого добилась бы. Возможно, некоторые люди сочтут это неудачей, но если ты собираешься сказать, что выход в плей-офф с проигрышем будущему чемпиону в попытке завоевать титул в четвертый раз – это своего рода провал, то я не соглашусь».

Рик Бучер все больше ценил Брайанта по мере освещения великой серии из титулов «Лейкерс». Он был поражен тем, что молодая звезда, казалось, никогда не впадала в самодовольство, всегда держа свои ожидания далеко за пределами его реальной игры.

«Посмотрите, чего он достиг в столь юном возрасте, – сказал Бучер. – Посмотрите на все эти избитые фразы, посмотрите на все эти деньги, что, честно говоря, никогда не умаляло его трудолюбия. Это никогда не притупляло его желания выйти и доказать следующему человеку или команде, или болельщику, или кому бы то ни было, что он был абсолютно лучшим, что он был всем тем, как он о себе и думал. Это в человеческой природе – притуплять аппетит тем, чего ты только что достиг. В Коби было что-то такое, что только еще больше разжигало его аппетит. Просто устанавливаешь там планку и следишь за ней изо дня в день, несмотря на приходящие миллионы, несмотря на трофеи, несмотря на все то, что может заставить тебя немного расслабиться и сказать: “Знаешь, а это же очень даже хорошо”. И такое повсеместно в профессиональном спорте. Ребята выигрывают один титул и уже никогда не смогут вернуться на тот же уровень».

На предстоящем пути такая несгибаемая конституция окажется жизненно важной для Брайанта, хотя бы по одной причине – ради самого выживания.

В округе Игл

4 июля 2003 года департамент шерифа округа Игл, штат Колорадо, выдал ордер на арест Брайанта по обвинению в сексуальном насилии. В это время Сонни Ваккаро проводил свой лагерь, тот самый, на котором всего восемь лет назад Брайант заявил о себе после окончания десятого класса средней школы. Ваккаро позвонил Трейси Макгрэди и спросил его: «Ты можешь поверить в это дерьмо?»

Никто не мог. Коби Брайант был «золотым ребенком», юным феноменом, настолько поглощенным своими амбициями, что у него почти не оставалось времени на светскую жизнь.

«Он даже ни с кем не встречался», – сказал Джерри Уэст.

Шелли Смит, опытный репортер И-Эс-Пи-Эн, работала в Лос-Анджелесе и выросла в непосредственной близости от курорта Вейл, штат Колорадо. Однажды в начале июля Смит позвонила из Денвера ее сестра и сказала: «Я знаю, куда ты завтра поедешь».

«Куда?» – спросила Смит.

«Ты поедешь в Игл, потому что Коби арестовали», – сказала ее сестра.

«Я думала, это шутка, – вспоминала Смит. – А потом я подумала: “Да ничего такого там не может быть. Должно быть, это фарс”».

Она познакомилась с Брайантом до того, как тот сыграл свою первую игру в НБА, когда Смит была соавтором книги с принимающим НФЛ Кейшоном Джонсоном. Все они были в Бристоле, штат Коннектикут, в студии И-Эс-Пи-Эн, делая юмористическую рекламу вместе с Брайантом.

«Я помню, что это Стюарт Скотт пытался научить их молоть всякую чушь. Там было что-то типа: “Я мужик”. – “Нет, я”, – вспоминала Смит. – И это было забавно, потому что эти двое в конечном итоге стали самыми большими болтунами в своих видах спорта. Это была своего рода пародия. Я помню, как познакомилась с Коби, и он был так молод, так впечатлителен и думал, что все знает».

Позже Джонсон и Брайант очутились в Нью-Йорке. «Мы добавили это в книгу Кейшона, – сказала она, – потому что однажды вечером Коби позвонил Кейшону, приглашая его “поклубиться”. “Ты же Коби Брайант, – сказал Кейшон. – Все знают, что тебе всего восемнадцать. Я не собираюсь проводить тебя в клуб”. Помню, я подумала, как это было весело».

На своей работе в И-Эс-Пи-Эн Смит часто освещала игры «Лейкерс». У команды были свои взлеты и падения, но у нее с Брайантом сложились хорошие отношения.

«Есть видеоклип, – сказала она, – где я беру интервью у другого человека, а он проходит мимо и взъерошивает мне прическу. У нас были хорошие, дружеские, профессиональные отношения, когда он уделял мне немного дополнительного времени в раздевалке, если мне это было нужно, лишнюю минуту своего времени. Просто все это казалось милым».

«Он был доступным, сердечным и хорошим парнем, с которым было приятно общаться, – сказала она. – Это было веселое шоу, шоу Шака и Коби».

За исключением тех случаев, когда это было не так.

«Он вел себя непоследовательно, – вспоминала Смит. – В один день он тебя любит, а на следующий день не будет с тобой разговаривать. С черными репортерами у него были отношения любви и ненависти. Он как бы выбирал своих любимчиков и разговаривал с ними. Одно время Рик Бучер был его любимцем. В один прекрасный день он будет общаться с черными репортерами, а на следующий день будет избегать их. Он был очень непоследовательным, и я не знаю почему. Я не знаю, был ли он смущен своей особенностью или чем-то еще. Но со мной он всегда был почти одинаковым».

Разговаривая с сестрой в тот день, Смит поняла, что ей лучше связаться со своими продюсерами, чтобы объяснить, что ее семья живет в этом районе, и узнать, нужно ли им, чтобы она села в самолет и летела туда.

«Сначала они сказали: “Нет, давайте подождем”, – вспоминала Смит. – А на следующее утро мне рано утром позвонили и спросили: “Как быстро ты сможешь туда добраться?” Как будто все находились в отрицании этого. Типа “да этого быть не может”».

«Ты думаешь, что знаешь спортсменов по тому ограниченному количеству времени, которое проводишь с ними, – заметила она, – точно так же, как они думают, что знают нас, но это не так».

В конце июня Брайант вылетел на частном самолете в Колорадо, где ему предстояла операция на больном колене, о которой он не сообщил «Лейкерс». В тот вечер, вскоре после того как он зарегистрировался в эксклюзивном отеле «Лодж и спа Кордильер» в городе Эдвардс, в округе Игл, в сопровождении трех телохранителей и своего личного тренера, защитника «Лейкерс» встретила девятнадцатилетняя портье за стойкой регистрации, которая и проводила его в апартаменты.

Позже портье сказала полиции, что, придя на работу в тот день, 30 июня, она узнала, что вечером должна была прибыть особая знаменитость под именем Хавьер Родригес. Она сказала, что надавила на портье, которая его регистрировала, которая и выложила, что «Родригес» – это Брайант, и, хотя ее смена должна была закончиться в семь вечера, она решила остаться, чтобы встретиться со звездой при его регистрации, в 22:30.

Во время регистрации Брайант пригласил ее в свой номер, чтобы она могла провести ему экскурсию по отелю. Хотя его телохранители стояли в коридоре и не пропустили бы даже коридорного в комнату Брайанта, портье сказала полиции, что знает черный ход в номер Брайанта и использовала его, чтобы ускользнуть от телохранителей. Как только она добралась до номера, Брайант присоединился к ней в ее краткой экскурсии по отелю.

После экскурсии, как оба позже расскажут властям, они вернулись в его номер и занялись «болтовней», затем прелюдией, затем снятием с нее черного платья и трусиков и тем, что можно описать только как грубый и в некотором смысле неудавшийся половой акт. Хотя она сначала не сказала следователям, что занималась с ним оральным сексом, позже она призналась в этом и сказала, что сделала это из страха. В полицейском отчете говорилось, что Брайант инициировал их обоюдное тискание, попросив обнять его.

Она сказала, что Брайант изнасиловал ее; позже он сказал полиции, что секс был по обоюдному согласию. Брайант признался, что предпочитал грубый секс и схватил ее за шею, что, по-видимому, подтвердилось на следующий день красной отметиной на ее шее, обнаруженной при медицинском осмотре, связанном с этим делом.

Как и многие изнасилования, этот вопрос быстро попадет в ситуацию «он сказал» – «она сказала» между обвинителем и обвиняемым. Обе стороны солгали или опустили детали в своих первоначальных допросах полиции, которые позже были исправлены.

Хотя юридические споры по этому делу растянулись на месяцы и оставались в центре ежедневных выпусков новостей, ситуация в конечном итоге свелась к нескольким ключевым фактам, которые относительно рано стали известны властям в ходе их расследования.

В тот день обвинитель занималась сексом с двумя другими мужчинами, включая коридорного, который представил доказательства, подтверждающие ее версию событий. Согласно закону, не имело значения, даже если молодая женщина занималась сексом с тридцатью другими людьми в тот же день. Если она говорила Брайанту «нет», а тот применил силу и настаивал, значит, он совершил изнасилование. В теории это казалось очевидным. В реальном зале суда перед присяжными это могло казаться совсем иначе, но окружной прокурор округа Игл Марк Херлберт казался вполне уверенным в своем деле и стремился дать ему ход. Обвинитель, однако, столкнулся с агрессивной командой адвокатов Брайанта и с нарастающими сомнениями.

Смит и другие репортеры рано услышали, еще до того как было предъявлено официальное обвинение, что предложения Брайанта о внесудебном урегулировании достигли $5 млн.

На следующий день власти наблюдали за восстанавливающимся в своем домике отеля Брайантом, а затем, наконец, подошли к нему для допроса в предрассветные часы 2 июля.

Он предоставил властям свою версию событий, – что молодая женщина явно стремилась вступить с ним в сексуальные отношения и инициировала эти отношения, что она не говорила ему «нет», – что следователь записал на микрокассету. Когда допрос подошел к концу, следователь выключил диктофон. В этот момент, почти в сторону Брайант сделал замечание, что он должен был сделать так, как его товарищ по команде Шакил О’Нил ему сказал, и что он сам в свое время и сделал – заплатить женщине. Брайант рассказал историю, в которой О’Нил сказал ему, что заплатил женщине миллион долларов. Как позже объяснил Брайант, когда он сделал это замечание, он понятия не имел, что оно станет достоянием общественности. Действительно, офицеры восстановили комментарий по памяти и позже внесли его в свой отчет, который будет обнародован через несколько месяцев после того, как дело будет завершено, причинив Брайанту и самому О’Нилу существенный личный ущерб.

Этот инцидент настолько контрастировал с образом Брайанта, что репортеры, болельщики, товарищи по команде и сотрудники команды были в шоке при известии о том, что двадцатичетырехлетнему защитнику могут быть предъявлены обвинения. Вскоре шок уступит место непрекращающейся реальности бульварных заголовков, круглосуточных новостей по кабельному телевидению и истории, которая грозила утопить команду.

Сезон 2003 года показал, что «Лейкерс» нуждаются в глубине и обновлении состава талантливых игроков. Новости из Колорадо разразились как раз в тот момент, когда команда готовилась объявить о подписании будущих членов Зала славы Карла Мэлоуна и Гэри Пейтона, которые согласились на миллионные сокращения в зарплате, чтобы присоединиться к команде в качестве свободных агентов. Готовясь привлечь внимание средств массовой информации рассуждениями о том, насколько великим может быть их клуб, руководство команды вместо этого оказалось занято проблемами более серьезного характера.

«Когда все прояснится, все будет хорошо, вот увидите, – сказал Брайант в телефонном интервью «Лос-Анджелес Таймс». – Но вы же меня знаете, ребята, я не должен ничего говорить. Вы же знаете, что я никогда не сделал бы ничего подобного».

Обвинитель отказалась от досудебного урегулирования, и Брайанту предъявили обвинения, которые по законам Колорадо могли привести его в тюрьму на несколько десятков лет. 18 июля окружной прокурор Херлберт предъявил Брайанту официальное обвинение в совершении тяжкого преступления сексуального характера.

«Тогда я поняла, что у него большие неприятности, – вспоминала Смит. – Законы о сексуальном насилии в Колорадо очень, очень, очень крутые. Мы поговорили с адвокатами, которые сказали, что если его осудят, то всю оставшуюся жизнь он будет считаться сексуальным преступником и не сможет находиться в пределах нескольких километров от школ. Они делали разные вещи: показывали ему фотографии животных и маленьких детей, чтобы посмотреть, возбуждает ли это его. Это было просто несправедливо по отношению к тому, насколько строги эти законы. Тем не менее, если находиться по другую сторону от этого в качестве жертвы, то все это ты понимаешь. Я бы за любого испугалась в такой ситуации. Я боялась за него. Боялась за обвинителя».

«Тогда это и стало действительно реальным, – вспоминала Смит, – потому что тогда механизм пришел в движение».

Вместе с репортерами пришла толпа зрителей, многие из которых были одеты в футболки «Лейкерс», имели спортивные плакаты и аплодировали Брайанту, который разместил облигацию на $25 тыс. по поводу «Народ штата Колорадо против Коби Бина Брайанта, дело номер 03CR204».

Позже выяснилось, что Брайант, по-видимому, сообщил Ванессе об обвинениях около полуночи 3 июля. Публичные записи показали, что вскоре после этого из дома пары был сделан звонок 911, и репортеры получили подтверждение от пожарной службы Ньюпорт-Бич, что в час ночи парамедики оказывали медицинскую помощь женщине в их резиденции.

Ванесса Брайант впоследствии появилась со своим мужем на спешно собранной пресс-конференции, на которой обсуждалось это дело, а затем проводила и другие публичные выступления.

«Я невиновен, – заявил Брайант журналистам на пресс-конференции. – Вы же знаете, я не заставлял ее делать что-то против ее воли. Я невиновен. Вы знаете, я сижу здесь перед вами, ребята, злюсь на себя, испытываю отвращение к себе за то, что совершил ошибку прелюбодеяния».

Вскоре в прессе появились сообщения о том, что Брайант купил своей жене бриллиантовое кольцо за $4 млн.

С этого момента начался постоянный поток выступлений Брайанта в суде в Колорадо, с сотнями представителей средств массовой информации, захватывающими курортное сообщество Колорадо. «Для всех участников это было просто шоком, – вспоминала Смит. – Он положил начало этому невероятному году путешествий туда и обратно в Вейл. Я совершила семнадцать поездок в Вейл, на каждое из слушаний».

Это был первый крупный случай сексуального насилия с участием такого элитного спортсмена в недавно развивающейся эре кабельных новостей, и спортивная сеть внезапно столкнулась с кризисом допустимого описания, объясняла Смит. «Для И-Эс-Пи-Эн это было тяжело, потому что мы хотели быть справедливыми ко всем. Мы много спорили о том, была ли она “предполагаемой жертвой” или “обвинителем”. Мы остановились на “обвинителе”, и с тех пор это стало стандартом, потому что “предполагаемая жертва” подразумевает, что она была жертвой, даже если были “предположения”. “Обвинитель”, как нам казалось, было наиболее нейтральным и справедливым термином для всех вовлеченных сторон. Мы также обсудили терминологию. Если вы читали стенограммы судебных заседаний, там есть довольно наглядная терминология. Мы обсуждали, стоит ли употреблять слово “трусики” или лучше сказать “нижнее белье”. Мы решили использовать “нижнее белье”, потому что “трусики” были слишком провокативными. Нам писали люди: “Мои дети смотрят Спорт Центр, и им незачем это слышать”. Я не хотела ничего приукрашивать, но и обижать людей тоже не хотела. Как сказать, что он наклонил ее над стулом и проник в ее вагину? Потому что все думали, что это был анальный секс, но это было не так. Наше собрание закончилось далеко за полночь, и так не один раз. Как представить факты, не приукрашивая их и не оскорбляя людей? Это было захватывающе в странном смысле, потому что это была новая почва. Мы никогда ранее с таким не сталкивались. Я освещала процесс над О. Джеем Симпсоном, и он был далеко не таким мрачным, как с Коби».

В Колорадо также был закон «О защите от изнасилования», чтобы можно было защитить личность обвинителя. Наблюдение за Памелой Макки, адвокатом Брайанта, атакующей это дело, было для Смит откровением.

«Мы были очень осторожны, чтобы не использовать имя обвинителя, – вспоминала она, – но его адвокат постоянно его использовала. И она отвечала: “О, извините меня”. Она уничтожила закон “О защите от изнасилования”, что ужасно оскорбило меня как женщину. Но если бы речь шла обо мне или моем сыне, я бы сказала: “Действуй”. Это был именно тот адвокат, которого вы хотели бы нанять, и ей это сходило с рук».

Жизнь Брайанта превратилась в битву на нескольких фронтах. В дополнение к требованиям его юридической защиты, у него были напряженные отношения дома. Кроме того, он обнаружил, что пытается остановить распад тщательно выстроенного портфолио доходов от спонсоров. У него был целый ряд контрактов, в том числе с «Кока-Колой» и «Макдоналдсом», которым завидовала вся НБА, но в ближайшие месяцы он будет наблюдать, как все эти отношения распадаются, что обошлось ему в миллионы.

Его «внештатный» год без обязанностей по поддержке обуви позволил «Найк» осторожно продвигаться в их отношениях. Производитель обуви держался Брайанта, а Мур и Ваккаро просто наблюдали.

В течение почти двух полных лет драма о сексуальном насилии Брайанта будет управлять новостным циклом, разыгрываясь перед падкой на сенсации публикой, и принесет с собой скрупулезное исследование его жизни. Поскольку на разрешение этого дела уйдет так много времени, Брайант и «Лейкерс» продвинутся вперед в своих отношениях, несмотря на множество вопросов.

Естественно, несмотря на фантастический поворот событий, в команде все еще сохранялся ряд натянутых отношений. Действительно, О’Нил и Брайант нашли общий язык в ходе кампаний 2002 и 2003 годов. Но отношения между Брайантом и Джексоном все еще страдали настолько сильно, что некоторые из помощников Джексона убеждали его в конце сезона 2003 года «помириться с Коби».

Джексон, однако, отказался от этого пути и выбрал еще более агрессивную стратегию в решении ситуации. Отношения тренера с Брайантом явно с каждым днем ухудшались, и О’Нилу не потребовалось много времени, чтобы уловить эти флюиды. Неудивительно, что предварительное перемирие между двумя звездами команды быстро исчезло, и военные действия, казалось, были готовы вспыхнуть заново.

Где-то в процессе О’Нил узнал, что Брайант сделал комментарий властям о том, что он платит женщинам, и что это замечание попало в отчет. Эта информация не будет раскрыта публично в течение более чем года, но она подпитает закулисный гнев центрового.

«Я не думаю, что они более скрывали свою неприязнь», – вспоминал Руди Гарсидуэнас.

Проблема усугублялась еще и тем, что у Джексона, Брайанта и О’Нила заканчивались контракты. Оглядываясь назад, в 2015 году Чип Шефер заметил, что в идеале франшиза не хотела бы, чтобы две ее самые большие звезды и ее известный тренер занимались продлением контрактов в одном и том же году.

«Это были две большие личности с разными взглядами на НБА и на баскетбол, – отметил Шефер. – Тот факт, что они оба были свободными агентами в 2004-м, вероятно, могло создать ситуацию “он или я”, до которой, если бы у них не заканчивались контракты в одном и том же году, могло бы и не дойти».

Такие моменты обычно сводятся к тому, кто получает главный приз за большой успех команды. По мнению некоторых, чем больше чек, тем больше приз.

«Такое случилось и в “Чикаго”, знаете ли, – сказал Шефер о распаде великих команд Джордана. – Успех это тяжело. Команды распадаются из-за отсутствия успеха, и команды распадаются и из-за успеха тоже, и обе эти организации были чрезвычайно успешны в то время. Я точно не знаю, что произошло».

По словам Шефера, все всегда сводится к тому, что люди, активно конкурирующие друг с другом, пытаются разрезать один и тот же пирог.

Работая с Джорданом, Джексоном, Брайантом и О’Нилом на протяжении всей своей профессиональной карьеры, Шефер провел исследование конкурентных личностей. В то время как публика, казалось, была взбешена эмоциональной речью Джордана во время приема его в Зал славы в 2009 году, Шефер глубоко восхищался ею. «Я помню, как сидел на диване с моей женой, наблюдая за ним, – сказал он, – и я повернулся к ней примерно на полоборота и сказал: “Это он – самый настоящий, каким он когда-либо был при включенных камерах”. Он был подлинным. Это был он. В нем было все, что люблю лично я. Я думал, что это было великолепно».

Таким ребятам было далеко не легко «быть настоящими», сказал он, добавив, что Джордана раздавили за такую речь. «Он просто такой человек, который, я думаю, не имеет себе равных как величайший игрок в истории игры, и он рассказал нам, что он об этом всем думал. Для всех было честью услышать, что он думает».

У действительно великих игроков есть кнопка, которая всегда во включенном состоянии, сказал Шефер. «Сверхконкурентные люди, они, кажется, не могут включать и выключать ее. Они почти все время в соревновательном состоянии. Это вплетено в их природу, в их индивидуальность. Они находят мотивацию там, где кто-то другой может даже не видеть для нее причины».

В течение сезона 2003/04 ключевые фигуры команды были мотивированы их конфликтом и контрактами, и по мере того как кризис набирал обороты, никто, казалось, не мог найти решение из-за того, какими сложились контракты из-за обстоятельств и политики руководства «Лейкерс». С самого начала сложилось ощущение, что все идет к огромной конфронтации.

О’Нил хотел получить от Джерри Басса солидную прибавку к жалованью. Фил Джексон тем временем хотел, чтобы команда обменяла Брайанта. Сам Брайант хотел уйти подальше от Джексона и О’Нила. Он достиг того пункта своего контракта, когда мог отказаться от их контракта и принять предложения других команд. В конечном счете «Лейкерс» мог предложить больше денег, чем другие команды, чтобы заставить его переподписать с ними контракт, но ничто не мешало ему прошерстить и другие предложения актуального рынка.

Для игроков НБА отказ от предложения был относительно рутинным процессом, и Брайант в ограниченных интервью на эту тему указал, что он действительно протестирует рынок только за тем, чтобы получить возможность прибавки от «Лейкерс».

Джексон, однако, явно чувствовал растущий конфликт, в котором Брайант будет иметь больше власти, чем когда-либо имея дело с ним, так как оба их контракта будут подлежать обсуждению. Тренер решил выступить против него с агрессивной общественной стратегией, более тотальным нажимом, чем его обычная тактика подстрекательства своих игроков через средства массовой информации. Когда тренировочный лагерь и сезон приближались к осени 2003 года, его предсезонные комментарии были направлены на то, чтобы доказать, что Брайант был нелоялен, планируя отказаться от своего контракта летом 2004 года. В то же самое время, когда Джексон публично выражал поддержку молодому защитнику, тренер также делал свои первые шаги в многомесячной пиар-битве против него.

У большого центрового были свои разногласия с командой. После того как его назвали МВП трех чемпионских серий, О’Нил знал, что он заслуживает продления контракта. Хотя у него оставалось почти три года на колоссальных $30 млн, он надеялся, что команда продлит его контракт с повышением зарплаты. Команда, с другой стороны, надеялась, что О’Нил возьмет меньше денег, учитывая его возраст, физическое состояние и то количество травм, которые привели его к пропуску игр в последние сезоны. О’Нил был недоволен такой постановкой вопроса и откровенно надулся. Однажды во время предсезонной игры на Гавайях он кричал Джерри Бассу: «Заплати мне!»

Некоторые сказали бы, что владелец был в глубине души взбешен этой сценой, но Джей Эй Аданде помнит тот вечер немного по-другому. «Шак забивает с прыжка и блокирует бросок, оба действия совершаются против Эрика Дампира; затем он смотрит на Басса. Мы никогда точно не могли понять, что он сказал, но это было что-то вроде: “Теперь-то ты мне заплатишь” или “Заплати мне!” Он потер палец о пальцы. Это была просто сорокасекундная последовательность в выставочной игре – против Эрика Дампира, не меньше – и типа теперь Шак думает, что он должен быть самым высокооплачиваемым игроком».

Аданде выследил Басса, когда владелец выходил тем вечером.

«У Шака было для вас сообщение, – сказал Аданде. – Вы его видели?»

«О да, – сказал Басс. – Я получил сообщение».

«Он посмеивался, – вспоминал Аданде. – Не было заметно, что он был глубоко обижен или оскорблен. Затем Шак вроде как продолжил это дело следующим вечером. Мы разговаривали с Филом Джексоном возле раздевалки перед игрой, и Шак просто ходил туда-сюда и все еще делал то же самое. Он потирал свои пальцы, знаете, в обозначении денег, и говорил “Заплати мне”, идя по проходу».

«“Лейкерс” могли бы заключить сделку с О’Нилом еще до начала тренировочного лагеря, но, как ни странно, они заколебались, – сказала Аданде. – Джерри традиционно заботился о своих парнях и не позволял таким вещам затягиваться. Так что, как оказалось, проявляя осторожность, Шак был прав».

Брайант провел недели, предшествующие тренировочному лагерю, развлекая себя мыслями о том, чтобы не играть в предстоящем сезоне, одновременно ведя борьбу с обвинениями против него. Столкнувшись с нерешительностью, защитник пропустил начало лагеря на Гавайях, где множество съемочных групп и репортеров ждали того, чтобы увидеть зрелище обвиненного насильника, пытающегося играть в баскетбол.

Перед тем как Брайант прибыл на Гавайи, репортеры спросили О’Нила, каково это – когда не все члены команды в лагере.

«Я не могу ответить на этот вопрос, – ответил О’Нил, – потому что вся команда здесь».

Джексон уже давно использовал статус «аутсайдера» Брайанта как средство мотивации и контроля над составом «Лейкерс». Но комментарий лидера команды вывел конфликт на новый уровень.

Защитник появился на Гавайях на следующий день, и Уинтер заметил, что его товарищи по команде, казалось, стремились принять его в группу и успокоить. Но замечание О’Нила вновь разожгло горевшие между ними старые костры.

Брайант сказал журналистам, что предпочел бы вернуться в Лос-Анджелес со своей семьей. «Вы представить себе не можете, каково это – пройти через то, через что прошел я, через что я все еще прохожу, – сказал он. – Но я прихожу сюда играть, это моя работа. Я приеду сюда и хорошо ее выполню».

Обвинения привели его в «ужас», признался Брайант. «Не столько из-за себя, – сказал он, – сколько из-за того, что пережила моя семья. Они не имеют к этому никакого отношения. Я боюсь за них просто потому, что их имена были вываляны в грязи. Я чувствую, что могу справиться с этим. Я должен с этим справиться. Но моя семья, они не виноваты».

Брайант был верен своему слову: во время семейной ссоры из-за его брака, а теперь с юридическими проблемами, Шефер не видел никаких доказательств того, что Брайант позволял личным проблемам сказываться на его баскетбольных усилиях.

«А что это за старая легенда о том годе, когда Пит Роуз произвел более 40 % удачных бросков? – вспомнил Шефер. – У него было много личных неприятностей. У Коби было то же самое. С его способностью разделять подобные эти вещи он проделал отличную работу, отделяя личное от своего баскетбола. Я никогда не видел, чтобы это проявлялось каким-либо образом, каким-либо иным образом в его подходе к работе во время любых его личных невзгод, которые он когда-либо испытывал. Я никогда не видел, чтобы он приносил это на работу».

Команда мечты

Появление Карла Мэлоуна и Гэри Пейтона вызвало среди болельщиков «Лейкерс» мгновенную эйфорию. Завербованные О’Нилом, эти двое отклонили существенные предложения других команд и подписали контракт с «Лос-Анджелесом», потому что это казалось отличной возможностью выиграть титул. Команда неоднократно становилась жертвой заслона и обхода против «Сан-Антонио» во время плей-офф 2003 года, и предполагалось, что Пейтон, отличный защитник, поможет преодолеть оборонительные проблемы команды. Мэлоун был именно тем мощным нападающим, который и был нужен команде на обоих концах площадки. Хотя ему было уже под сорок, Мэлоун оставался одним из самых подготовленных спортсменов в лиге.

Однако ни у того, ни у другого не было никакого опыта в сложном нападении треугольником Уинтера. Как правило, игроку требовалось два года работы, чтобы привыкнуть к чтению соперника на площадке и принятию решений, необходимых для атакующих действий. Оба, и Пейтон и Мэлоун, были известны своим большим мастерством в беговой игре, и оба сказали, что они планировали бегать как можно больше, чтобы избежать необходимости развертывания в нападении. В течение многих лет «Лейкерс» тормозило презрение О’Нила к бегу на площадке. Теперь, однако, Мэлоун предупредил центрового, что ему «лучше быть готовым выходить и бегать».

Это именно то, что команда и сделала в своей удивительной игре в течение первых двух месяцев расписания. «Лейкерс» стремительно продвигались вперед, используя энергию Мэлоуна и Пейтона, и в процессе им удалось значительно ослабить переживания по поводу неопределенного юридического статуса Брайанта. Когда они подняли свой рекорд до 18–3, «Лейкерс» пели дифирамбы, как одной из величайших команд НБА в истории.

«В первых матчах у нас были все, – вспоминал О’Нил, – и мы довольно хорошо смотрелись».

Однако сказка быстро закончилась, когда Мэлоун получил травму колена – первую серьезную травму в своей долгой карьере. Мэлоун был полон решимости быстро вернуться, но его травма первоначально была неправильно диагностирована, и его реабилитационные усилия только повредили колену еще больше. Это удерживало его в стороне в течение почти трех месяцев, и по мере того как результативность команды падала, напряженность между О’Нилом, Брайантом и Джексоном росла.

Особенно разрушительными были многочисленные поездки Брайанта в Колорадо на различные досудебные слушания, которые ему предстояли, что нарушало график командных тренировок и игр. За неделю до Рождества Брайант на рассвете вылетел в Колорадо на слушания, а затем сумел вернуться в «Стейплс Центр» как раз перед началом второй четверти игры, в которой его обвинят в том, что он слишком много бросал. Тем не менее, он решил исход с помощью броска в прыжке на последней секунде матча, который должен был начать серию уникальных выступлений в те дни, когда он появлялся на аренах, как судебных, так и баскетбольных.

В феврале в «Стейплс Центр» должен был состояться Уикэнд Всех Звезд, и предполагалось, что это будет отличной возможностью отпраздновать великую историю баскетбола в Лос-Анджелесе. Статуя Мэджика Джонсона возле «Стейплс Центр» в течение недели должна была быть открыта перед самой игрой, и множество старых игроков «Лейкерс» согласились помочь провести мероприятия этих выходных.

Так уж случилось, что дни, предшествовавшие этому событию, также принесли еще один раунд публичных ссор внутри команды. К сожалению, вопросы о взаимоотношениях в команде доминировали на мероприятии Всех Звезд и затмевали любое запланированное празднование. Несмотря на то, что команда выигрывала, Джерри Басс начал жаловаться на схему треугольником и то, как команда играла.

Главная новость пришла, когда владелец объявил, что команда приостанавливает текущие переговоры о продлении контракта с Джексоном. Когда появились эти новости, «Лейкерс» играли в Хьюстоне, в своей последней игре перед Уикэндом Всех Звезд.

«“Лейкерс” выпустили пресс-релиз о том, что они, по сути, отзывают свое предложение о контракте, – напомнил Аданде. – Это было дикостью. Перед игрой мы спросили у Коби о его реакции. “Мне все равно”, – сказал он. Именно тогда мы поняли, что между Коби и Филом существует серьезная пропасть. Шаку задали тот же вопрос, и он ответил что-то вроде: “Для Фила очень важно быть здесь. Если я собираюсь быть здесь, то я хочу чтобы и Фил был здесь”. Реакция Коби была просто очень холодной: “Мне все равно”. Я знал, что должен написать об этом. Я просто напечатал эти три слова на экране своего компьютера и смотрел на них около часа, потому что не мог поверить, что он сказал это».

У Брайанта, может, и не было особых отношений с Филом Джексоном, но у него были хорошие отношения с владельцем команды. Он и Басс не были приятелями по вечеринкам, как Мэджик Джонсон с Бассом в молодости, когда они болтались по клубам. Но владелец и Брайант тайно навещали друг друга много раз с тех пор, как Брайант провел в Лос-Анджелесе свой первый сезон. Как человек, который следит за своими деньгами, Басс оценил ценность, которую Брайант привнес в уравнение своей преданностью делу, профессионализмом и упорным трудом, особенно будучи таким молодым игроком. Ранее в этом сезоне владелец сказал репортеру, что он расценивает Брайанта как часть семьи. «Мне было очень больно за него, так отец испытывает огромную боль из-за проблем, с которыми сталкивается его сын», – сказал Басс в ноябре.

Февральское заявление «Лейкерс» сразу же вызвало предположение, что Брайант, который стал громко критиковать своего тренера, сумел подорвать позиции Джексона в команде.

«Инсайдеры команды считают, что владелец Джерри Басс приостановил переговоры о контракте О’Нила и Джексона в качестве защиты от будущих ультиматумов, выдвинутых Брайантом, который бросил О’Нилу вызов, обвинив его в том, что он не в форме и не обладает лидерскими навыками, и показал, что он мало уважает Джексона вне площадки», – сообщила своим читателям газета «Лос-Анджелес Таймс».

Уинтер, однако, признался, что именно Джексон ускорил приостановку переговоров. «Перед перерывом на Уик-энд Всех Звезд Фил пришел на встречу с нами и сделал замечание, что он больше не может тренировать Коби и не будет этого делать в следующем году, если Коби будет в команде, – признался Уинтер. – Очевидно, он сказал то же самое Митчу Купчаку. Митч, будучи генеральным менеджером, передал эту информацию Джерри Бассу. Именно в это время Джерри Басс решил, что выберет Коби, а не Фила».

Этому решению помогло и то, что Джексон попросил увеличить зарплату с примерно $8 млн за сезон до $12 млн. Джексон получил и предложение о контракте от «Лейкерс», и предложение о браке от Джини Басс, бывшее у него на столе с конца сезона 2003 года, но он ничего не предпринимал ни по одному из этих предложений.

Несмотря на беспорядки в команде и обвинения в сексуальном насилии, болельщики отдали Брайанту большинство голосов среди игроков Западной конференции на Матч Всех Звезд. Если у Джексона все еще оставались какие-то сомнения в том, что популярность Брайанта остается сильной, он слышал твердое доказательство большинства игровых вечеров в «Стейплс Центр», когда болельщики команды скандировали «МВП! МВП!»

Резкий поворот событий заставил средства массовой информации на Звездных выходных взорваться вопросами о том, почему «Лейкерс» прервал переговоры с Джексоном.

«Я думаю, что мы были бы забавной командой, если бы у нас не было никакой драмы, – сказал О’Нил. – Я здесь уже восемь лет, и каждый год у нас случаются драмы. Я бы не хотел играть за безвкусную команду в безвкусном городе».

Джексон открыто говорил с журналистами о воинственности Брайанта и приводил ее в качестве еще одного примера неуважения к нему со стороны защитника, но тренер никогда не сознавался, что он сам ускорил окончание переговоров.

Еще один из близких соратников Джексона говорил: «Дело дошло до того, что Фил просто решил, что не может работать с этим парнем. В отношениях подобное случается».

Вскоре после Все-Звездного Уик-энда Аданде и Брэд Тернер из «Лос-Анджелес Таймс» столкнулись с Бассом в ночном клубе Лос-Анджелеса.

«Мы с Брэдом были в клубе Блисс, – вспоминал Аданде, – и Джерри Басс сидел там же за столиком. “Лейкерс” убрали контракт Фила Джексона со стола. Доктор Басс как бы намекал, что он не большой поклонник схемы треугольником, и Фил не собирается долго оставаться на этой работе. Так что мы с Брэдом оба сказали: “Черт возьми”».

Басс тем временем публично оставался осторожным в своих планах. Однако для инсайдеров было ясно, что Джексон использовал стратегию высоких ставок, чтобы получить контроль над командой, чтобы избавиться от Брайанта, и проиграл. Как только владелец прекратил переговоры, Джексон, по иронии судьбы, стал лучше относиться к Брайанту.

«Фил стал уделять Коби гораздо больше внимания, – заметил Уинтер. – Он начал проводить с ним личные встречи. И отношение Коби к Филу действительно изменилось. Их отношения наладились, но было уже слишком поздно. К этому моменту Басс уже принял решение. К тому времени он уже сказал Филу, что в следующем году тот не вернется. Он сказал это также и Митчу Купчаку. Митч, казалось, испытал облегчение от того, что Басс принял решение».

«У меня возникло ощущение, что Коби пытается развалить команду, – сказал Аданде, – и это было странно. В каком-то смысле это был самый замечательный сезон Коби. То, как он мог играть с висящей над его головой ситуацией в Колорадо, было невероятно. С другой стороны, он все больше отдалялся от своих товарищей по команде, от средств массовой информации. Это просто стало более драйвовым на его повестке дня, а не на повестке дня команды. Тогда он был очень эгоистичен. Я видел его таким, каким он был. Он был очень уклончив, говоря, что “Я определенно собираюсь быть игроком ‘Лейкерс’ в долгосрочной перспективе”. Он мог бы сказать: “Я никуда не перейду”. Но он так не сказал. Он держал в запасе все свои варианты. Все в тот год было связано с его планами, поэтому я так и написал. Его это не устраивало. К концу того сезона мы почти не разговаривали».

Такой поворот событий ошеломил и Мэлоуна, и Пейтона. Они отказались от крупных контрактов, думая, что найдут в «Лос-Анджелесе» чемпионские взаимоотношения. Ситуация заставила некоторых постоянных игроков «Лейкерс» попытаться помочь своим новым товарищам по команде справиться с ней.

«Я думал, что это важно, – вспоминал Дерек Фишер, – особенно для ребят, которых не было здесь раньше, чтобы они видели, что мы остаемся стойкими и сильными в нашей базовой основе, в наших убеждениях. Для таких ребят, как Брайон Рассел или Люк Уолтон, или даже Карл и Гэри, для ребят, которые только пришли в команду, – им было важно видеть, что парни, которые были здесь раньше, действительно могут сохранять строгое лицо и сосредоточенность, продолжая иметь позитивный настрой и определенную трудовую этику, приходя на тренировку, потому что они смотрят на нас. Нам удалось избежать кризисного режима. Несколько раз мы были на грани, но я думаю, что Фил и весь его тренерский штаб принесли с собой способность плавать на грани опасности, по-настоящему плавать вокруг этой грани, возможно, разваливаясь, но все еще быть в состоянии уяснять для себя способы оставаться собранными и уравновешенными».

«Большую часть времени мы находили способ взять себя в руки, – вспоминал О’Нил позже. – В конечном счете, мы знаем, как это делать».

«Лейкерс» каким-то образом сумели это сделать после перерыва на Матч Всех Звезд. Помогло и то, что в марте Мэлоун вернулся после травмы колена, и они восстановили свое прежнее взаимодействие.

Роль Брайанта, однако, оставалась проблематичной, как и его броски. Он набирал в среднем 27 очков после перерыва на Уик-энд Всех Звезд, но его процент удачных бросков снижался. В марте, после некоторой внутренней критики, он произвел лишь 3 броска в домашнем матче против «Орландо» и набрал всего 1 очко в первой половине, что заставило «Лейкерс» отстать от оппонента на 11 очков. Он набрал 37 во второй половине и сравнялся с рекордом франшизы, набрав 24 в четвертой четверти, а «Лос-Анджелес» выиграл в овертайме.

В апреле против «Сакраменто» Брайант снова провел странную первую половину, совершив всего 1 бросок против жесткой обороны соперника. Вторая половина была немногим лучше, и он закончил матч с 8 очками, что дало повод думать, что он специально плохо играл в ответ на критику по поводу своих бросков.

Один анонимный товарищ по команде, который думал, что Брайант намеренно сорвал игру, сказал «Лос-Анджелес Таймс»: «Я не знаю, как мы сможем простить его».

Разъяренный этим замечанием, Брайант в течение полутора недель отказывался разговаривать с журналистами, хотя и выступил на лос-анджелесской радиостанции, чтобы защитить себя от обвинений.

«Это еще одна из причин, почему меня так расстраивает, когда люди говорят, что я намеренно проиграл игру, – сказал он. – Я прилетел сюда, чтобы играть. Я играю жестко, играю от всего сердца, играю до боли, а потом они хотят обвинить меня в том, что я намеренно провалил игру», – резюмировал он.

Вопрос затих после того, как Джексон начал убеждать его быть более агрессивным в нападении. В Портленде в последний день регулярного чемпионата он набрал 37 очков, в том числе два эффектных поздних трехочковых, один из которых вывел его команду в овертайм, а другой решил игру во втором овертайме. Его игра сделала «Лейкерс» неожиданным чемпионом Тихоокеанского дивизиона.

Продолжающаяся драма команды поднимала их телевизионные рейтинги. В начале сезона владелец «Маверикс» Марк Кьюбан предсказал, что подопечные Брайанта вызовут больший интерес в лиге, и это замечание было быстро зашикано. Однако руководители телевизионных каналов были не единственными, кто видел «Лейкерс» в качестве главной сюжетной линии лиги. Комиссар лиги Дэвид Стерн сам допустил ошибку, пошутив, что лучшим вариантом НБА для финальной серии будет игра «Лейкерс» против «Лейкерс».

К сожалению, несмотря на всю эту шумиху вокруг легендарно великой команды, «Лейкерс» никогда на самом деле не не добились этого, главным образом потому, что они никогда не цементировались в обороне, заметил позже Уинтер. «Были моменты, когда в обороне мы играли довольно хорошо. Оборона в профессиональном баскетболе зависит от поддержки рядом с корзиной, от крупного центра. Даже при том, что Шак был огромным парнем, он никогда не был отличным блокировщиком бросков. И он не любил играть в заслон и обход, поэтому он ставил тактику своих товарищей по команде под угрозу срыва. Ему не нравилось помогать другим. Ему нравилось уходить от своего опекуна».

Такая ситуация оставляла Пэйтона в плей-офф открытым для критики. Тридцатишестилетний защитник кипел от злости, сидя на скамейке запасных в первом раунде против «Хьюстона», в то время как Джексон выпускал Фишера. Во втором раунде «Лейкерс» встречались с «Сан-Антонио», и «Сперс» снова и снова атаковали Пэйтона с помощью заслона и обхода.

В атаке Мэлоуну и Пэйтону так и не стало комфортно в схеме треугольником.

«Все это было под конец их карьеры, – сказал Уинтер. – Я думаю, что Карл смог бы со временем привыкнуть к этой схеме треугольником. Это было трудно. Но это не означает, что он не пытался. Он был очень хорошо тренируемым игроком. Ему было просто трудно найти зону комфорта после стольких лет, проведенных в нападении “Юты”. Самое главное, что он получил травму и пропустил большую часть сезона. Это по-настоящему прикончило нас. И Пейтон старел. Он мог бы вести атаку, но ему нужен был мяч. Он никогда не был хорошим исполнителем бросков. Он чувствовал, что работает лучше в другом виде нападения».

«Лейкерс» быстро отстали от «Сперс» и проигрывали уже 2–0 в полуфинале конференции. Казалось, что серия быстро закончится благодаря Тони Паркеру и Тиму Данкану из «Сперс», которые совершали один пик-н-ролл за другим. Но, вернувшись в Лос-Анджелес, «Лейкерс» исправились и запустили один из самых невероятных камбэков в истории франшизы.

Во время четвертой игры Брайант снова прилетел на самолете после слушания в Колорадо. «Лейкерс» отставали на 10 очков в концовке игры, пока Брайант не довел их до победы.

«Я ДУМАЮ, ЧТО ВСЕ ВПЕЧАТЛЕНЫ ТЕМ, КАК КОБИ УМЕЕТ УСТАНАВЛИВАТЬ ПРИОРИТЕТЫ, – СКАЗАЛ ПОЗЖЕ ТРЕНЕР «СПЕРС» ГРЕГ ПОПОВИЧ. – ОН ПЕРЕЖИВАЕТ ТРУДНЫЕ ВРЕМЕНА. ТЫ СОЧУВСТВУЕШЬ ЕМУ, МОЛОДОЙ ЛЕДИ, ИХ СЕМЬЯМ. ВСЯ ЭТА СИТУАЦИЯ ПРОСТО УЖАСНА ДЛЯ ВСЕХ. ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ЛЮДИ НЕ ПРОХОДИЛИ ЧЕРЕЗ ЭТО, НО ТАКОВА РЕАЛЬНОСТЬ».

Попович сказал, что «Лейкерс» внезапно начали играть так же, как и в начале сезона, когда они начали свою первую победную серию. Действительно, у Мэлоуна были проблемы с броском на протяжении большей части серии, но его энергия, его уравновешенность, его игра в обороне снова стали главными победными факторами.

В пятой игре в Сан-Антонио «Лейкерс» во второй половине прилично били «Сперс», но что-то в их игре сломалось, и они упустили свое 16-очковое лидерство. Они потеряли преимущество в счете, потом вернули его прыжковым броском Брайанта за одиннадцать секунд до конца игры, а затем Тим Данкан забил труднейшим броском с 6 метров с линии штрафного броска, находясь прямо перед О’Нилом. Мяч упал в корзину, а на часах оставалось 0,4 секунды, и болельщики «Сперс» были в полном исступлении.

Игра, казалось, закончилась, но бросок Данкана только усилил невероятное. Пейтон, изо всех сил стараясь исполнить вбрасывание из-за боковой линии, обнаружил Дерека Фишера, кружащего слева от штрафного круга. У левши Фишера было достаточно времени, чтобы поймать и бросить мяч. Мяч падал, когда прозвучала сирена. Чистейшее попадание.

«Это самое серьезное поражение, с которым я когда-либо сталкивался», – сказал Попович.

Теперь, ведя в серии 3–2, «Лейкерс» направились домой, где они добили «Сан-Антонио», заставив СМИ и болельщиков подумать, что «Лейкерс» только что выиграл свой четвертый титул под руководством Джексона, поскольку «Сперс» представлялись их главным соперником. Это чувство только усилилось с их выступлением против «Миннесоты Тимбервулвз» и МВП лиги Кевина Гарнетта в финале конференции. «Волки» были сильной командой, усиленные еще и Латреллом Спревеллом и Сэмом Касселлом, но все это не имело ни малейшего значения против О’Нила и Брайанта.

«Лейкерс» вышли в финал против «Детройт Пистонс», а это означало, что Брайант столкнулся со своим старым товарищем по команде ЛСС Рипом Хэмилтоном. К сожалению, Карл Мэлоун выбыл с травмой колена, так что у «Лейкерс» против Бена Уоллеса не было ответа на позиции тяжелого форварда.

Проиграв первую игру дома, «Лейкерс» сумели одержать победу в овертайме во второй игре благодаря еще большему героизму на последних минутах матча и дальнему трехочковому в исполнении Брайанта.

Однако они были странно не синхронизированы в Детройте, и их беды на своих щитах углублялись, поскольку они позволяли игрокам «Пистонс» снова и снова использовать возможности повторного броска.

«Шак проиграл сам себе в матче с “Детройтом”, – сказал Уинтер позже в частном порядке. – Он играл слишком пассивно. У него была одна хорошая игра. Кроме этого, он почти ничего не делал. Его игра под щитами и подборы в чемпионской серии были ужасны. В одной из финальных игр у него была всего одна голевая передача. Он всегда был заинтересован в том, чтобы быть бомбардиром, но у него не было достаточной концентрации на защите и подборах».

Аданде, друг О’Нила, видел это так же, как и сам центровой: Брайант играл эгоистично и слишком много бросал сам.

«Лейкерс» проиграли все три матча в Детройте и проиграли сам финал со счетом 4:1. Басс рано ушел с арены во второй половине пятой игры, там был разгром. Слухи о неприязни владельца к нападению треугольником вскоре начали просачиваться в СМИ с повышенной скоростью. Уинтер, который разрабатывал эту схему в течение многих лет тренерской работы, позже сказал, что не винит Басса за желание измениться. «То, как мы атаковали, было ужасно», – сказал он.

После провала в финале владелец подтвердил, что Джексон не будет снова приглашен в качестве тренера команды. Через несколько дней после этого объявления стало ясно, что у владельца нет и желания выполнять требования О’Нила о продлении контракта и начал строить планы по обмену центрового.

Такой поворот событий породил предположение, что Брайант, сам свободный агент, теперь верховодит в команде и что он потребовал обмена О’Нила и увольнения Джексона.

Басс, Брайант и даже генеральный менеджер «Лейкерс» Митч Купчак заявили, что увольнение Джексона и обмен О’Нила были задуманы не для того, чтобы успокоить Брайанта. Но подозрения только усилились после того, как Басс, который разговаривал с журналистами лишь один раз в течение сезона, организовал конференц-звонок в июле, находясь в отпуске в Италии, чтобы объяснить репортерам подобные изменения.

«Решение по поводу Фила и Шака были приняты совершенно независимо от Коби, – сказал Басс. – По правде говоря, я думал, что даже Коби так подумает. Поэтому я пошел к Коби и сказал: “Коби, я просто хочу, чтобы ты знал: то, что я собираюсь сделать, не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к окончанию твоего контракта”».

Сам Джексон, когда ехал из Лос-Анджелеса в свой летний дом в Монтане, тоже пытался повлиять на репортеров. Он набирал номера колумнистов и ведущих радио-ток-шоу, предлагая им свою версию событий.

Джини Басс будет высказывать свое мнение позже в интервью «Лос-Анджелес Таймс», в котором она объяснила, что ни она, ни команда не могли заставить Джексона взять на себя обязательство.

«Все это на самом деле сводилось к тому, что Фил не хотел брать на себя обязательства, – сказал Уинтер. – И я не виню его, потому что он беспокоится о своем здоровье и об ангиопластике. Они хотели, чтобы он это сделал. Дело дошло до выбора между Коби или Филом, и Джерри Басс выбрал Коби. Басс узнал, что Фил не хочет тренировать Коби. Ирония заключается в том, что к концу сезона они уже довольно хорошо вместе работали. По крайней мере, я чувствовал, что у них получалось».

После ухода Джексона команда быстро обменяла О’Нила в «Майами» на форвардов Ламара Одома, Брайана Гранта и Кэрона Батлера, а также на будущий выбор в первом раунде драфта. Позже команда подписала контракт с бывшим игроком «Лейкерс» Владе Дивацем, а Купчак обменял Пейтона в «Бостон» на Чаки Аткинса и резервного центрового Криса Мима.

Это межсезонье также привело к уходу Дерека Фишера в «Голден Стэйт» в качестве свободного агента, обмену Рика Фокса в «Бостон» и завершению карьеры Хораса Гранта. Оставалась надежда, что Карл Мэлоун согласится вернуться в команду еще на один сезон, но Карл не был уверен в своем колене и, казалось, намеревался не торопиться с решением.

Рассмотрев предложения от «Клипперс» и других команд, Брайант согласился на семилетний контракт с «Лейкерс» на сумму $136 млн. Защитник появился на пресс-конференции в тренировочном центре команды с Ванессой и дочерью Натальей на руках.

Брайант сказал, что его беспокоят предположения, «что я имею какое-то отношение к отъезду Фила и Шакила. Это то, над чем я не смеялся. Это расстраивает меня, злит и причиняет боль. Они сделали то, что должны были сделать. Они делали то, что было лучше для них и их семей. Мне нравилось играть с ними. Я даже сказал в конце сезона, что не прочь играть с ними до конца своей карьеры. Но каждый из них делал то, что было лучше для их семей. Я дал понять, что мне комфортно играть с Шаком. У нас есть свои разногласия. У каждого из нас есть свои аргументы. Я сказал, что мне удобно играть с ним и играть под руководством Фила до конца своей карьеры. Я специально сказал об этом Филу. Он спросил меня, повлияет ли его возвращение на мое решение вернуться в команду. “Нет, – ответил я. – Мне нравится играть за твою команду”. Как личности мы никогда особо не ладили. Но я считал его абсолютно превосходным тренером и многому у него научился».

Похоже, ему никто не поверил. На следующий день газеты пестрели колонками, в которых описывались его манипуляции с командой.

«Это одна из тех вещей, которые так сильно расстраивали меня, – вспоминал Аданде в 2015 году. – В начале 2000-х годов мы сообщали о вражде между Шаком и Коби, и люди говорили: “О, это раздуто. Вы, ребята, слишком многое делаете из этого”. Но да, там были серьезные разногласия. Это привело к распаду франшизы, потому что они больше не могли сосуществовать друг с другом. Оба их эго действительно нельзя было больше сдерживать в одной раздевалке. Так что я все еще думаю, что им под силу было выиграть еще как минимум один титул».

Только много позже, когда он, оглядываясь назад, наконец осознал свой просчет, это «потерянное кольцо» успокоилось в сознании Брайанта, а вместе с ним и то его заявление: «Я был идиотом».

Глава 25: Ущерб

Последовавший за этим удар вскоре самым тяжелым образом поразил двадцатишестилетнего Коби Брайанта. Продажи маек с его именем, всего несколько месяцев назад одних из самых популярных в НБА, резко выпали из первой полусотни, и его присутствие в индустрии кроссовок исчезло. Голоса на звание «Самого ценного игрока», которые постоянно накапливались на протяжении его карьеры? К концу весьма напряженного сезона 2004/05 он не заработал ни одного голоса. Повторяю, ни одного голоса за звание МВП.

Все это казалось просто пустяком по сравнению с грядущими личными потерями.

Специалист по экипировке «Лейкерс» Руди Гарсидуэнас вспоминал, как больно было просто смотреть, как Брайант борется с тем ущербом, который он сам себе нанес.

«Дно пробивалось буквально везде», – вспоминал Гарсидуэнас.

Но даже в этом случае Брайанту повезло. Его богатство купило ему спасательный круг к свободе. Уголовное дело против него в августе 2004 года изменилось стремительно и драматично, когда в открытом судебном заседании во время предварительного слушания выяснилось, что нижнее белье обвинителя содержало ДНК трех сексуальных партнеров.

Это был странный, неожиданный вывод для постоянно путешествующей между играми и слушаниями Шелли Смит. Она была одной из немногих репортеров, пытавшихся освещать Коби как на площадке, так и в зале суда.

«Мы прошли через все погодные условия, которые только можно себе представить, – сказала она о своих днях ожидания перед зданием суда. – Мы смотрели, как он входит, и видели, как он выходит. Я была в зале суда и пыталась наблюдать за ним. Он всегда был из тех парней, которые любят корчить рожицы и все такое. Но он по-настоящему никогда не делал ничего подобного во время суда. Он был совсем безэмоциональным. Он спустил своих адвокатов делать всю работу, и они действительно сформировали большое сомнение по поводу обвинителя, ее репутации, и что у нее были за мотивы, и тот факт, что у нее был секс в тот же день, но ранее, и тот факт, что на ее трусиках была обнаружена сперма трех разных лиц».

Смит также наблюдала, как обвинитель и ее семья приходили и уходили в течение всего испытания. «Они тоже были очень стойкими, – сказала она. – Я хотела поговорить с ними. Мы знали, кто они и где живут, и всячески старались разговорить их. Они не стали этого делать. Игл – очень маленький город, и все друг друга знают. Это рабочий городок прямо за Вейлом. Ты работаешь в Вейле, живешь в Игле, такие вот дела.

«Кажется, за все время пребывания в Игле я ни разу не встретилась с ним взглядом, – сказала Смит. – Он почти не разговаривал ни до, ни после игр. У меня не было с ним особых отношений, а потом, когда дело было закрыто, все пошло к черту».

Уголовный процесс должен был начаться в сентябре, но вскоре было объявлено, что обвинитель не будет давать показаний и что она подает гражданский иск против Брайанта. Обсуждение, по-видимому, началось с требования, чтобы Брайант немедленно принес извинения, что он и сделал, сказав, что сожалеет о любом вреде, который она понесла из-за его поведения.

В начале сентября уголовные обвинения были сняты. «Он увернулся от огромной пули, – заметил Скуп Джексон. – Он избежал одной из самых серьезных ситуаций, которые я видел в истории спортивных скандалов».

Оглядываясь назад, Скуп Джексон предположил, что вся эта печальная история была вызвана одиночеством Брайанта. Возможно, только один хороший, настоящий друг мог бы помочь ему, мог бы сказать ему: «Только не с портье. Ладно тебе, мужик, – предложил Джексон. – Но рядом с ним не было такого парня. У него не было никого, кто говорил бы: “Чувак, ты не можешь делать эту хрень таким образом”».

В то время Джексон не разговаривал с Брайантом, но вскоре после этого он обратился к Коби за рассказом о том, каково это, когда у тебя отнимают баскетбол.

«Боюсь, что это все, что у тебя есть», – сказал ему Джексон.

«Я много думал об этом», – признался Брайант.

«Именно тогда я заметил, что он вычеркивает людей из своей жизни, особенно тех, кто работает в медиапространстве, – вспоминал Джексон. – Он был совершенно в другой зоне, совсем иной парень».

Рик Бучер заметил то же самое. Журналист вспомнил, как заскочил в гостиничный номер Брайанта перед играми и просто тусовался там, смотрел баскетбол, непринужденно болтал. После Колорадо такие моменты канули в прошлое, сказал Бучер. До этого Брайант пользовался паролем, разрешая авторизованным абонентам доступ к его гостиничной телефонной линии. После Колорадо Бучер обнаружил, что даже у телохранителей Брайанта теперь есть условные имена. Он должен был сначала связаться с ними в надежде пробиться к Брайанту.

«Одному парню пришлось проводить меня до его номера, – вспоминал Бучер, добавляя, что два охранника стояли в номере Брайанта все время, пока они разговаривали. – Мы разговаривали где-то минут двадцать. Он сидел на диване. Я сел напротив него, и между нами было как будто высокое напряжение. Ты просто чувствовал, что он был на грани. Я знал, что это не имеет никакого отношения лично ко мне, но чувствовал, что он был таким со всеми. Он держал всех на расстоянии вытянутой руки. Было трудно дотянуться до него, было трудно с ним говорить. Трудно было узнать его мнение или мысли о чем-либо. Он был более осторожен, чем когда-либо».

Конечно, кое-что из этого было понятно. Уголовное дело вызвало беспрецедентное исследование его личной жизни. «Ньюсуик», например, сообщал, что за несколько месяцев до инцидента в Колорадо Брайант связался с адвокатом по бракоразводным процессам и что на экстренный вызов в дом Брайантов приезжала скорая помощь в ту ночь, когда Коби признался своей жене. Через официальные органы журнал подтвердил, что бригада скорой помощи оказала помощь женщине во время вызова в их резиденцию. Позже Брайант будет отрицать, что связывался с адвокатом, но он отрицал многие вещи, которые позже были признаны правдой, что затрудняло определение того, что именно произошло.

Его очень необычный личный мир теперь был раскрыт, и его личные проблемы сливались с юридическими проблемами, которые, в свою очередь, сливались с проблемами команды.

* * *

Что касается его резкого отрицания того, что он использовал свои рычаги, чтобы убрать Фила Джексона с поста тренера и заставить обменять О’Нила, годы спустя Брайант признался Рику Бучеру, что он никоим образом не собирался продолжать играть в «Лейкерc», если бы ему пришлось продолжать работать с этими центровым или тренером.

Бучер вспомнил, что Брайант объяснял это так: «Я ни за что не стал бы снова играть с Шаком, потому что хотел доказать всем вам, ублюдкам, что он мне не нужен».

«Это было для него самое главное, – сказал Бучер. – Я вроде как знал, что в нем это было всегда. Он просто никогда не выражал это словами. Впервые он высказал это в подобном выражении».

В то время, когда О’Нила и Джексона отправили паковать вещи, и Басс, и Купчак настаивали на том, что Брайант не был причиной того, что команда решила отпустить Джексона и О’Нила. Время покажет, что они явно увиливали от прямого ответа.

«Впоследствии мне стало ясно, – вспоминал Джей Эй Аданде, – что даже если Коби не обязательно говорил “либо я, либо Шак” или “я или Фил”, было совершенно очевидно, что именно так он себя и чувствовал. Поэтому я думаю, что они дали себе небольшую свободу маневра, что, возможно, Коби не обязательно предъявлял ультиматум, но Джерри Басс очень хорошо понимал, что Коби чувствовал то же самое и что он не хотел, чтобы Фил или Шак были рядом. Конечно, все, что они делали в тот год, было сделано ради Коби, потому что он должен был стать свободным агентом, и они не хотели его потерять».

Однако, по словам Бучера, не обязательно именно тот простой факт, что он не ладил с Шаком и Филом, вызывал у него неприязнь. Истинный ответ был глубже и сложнее, и был связан с постоянным желанием Брайанта быть лучшим. «Это одна из тех вещей, – вспоминая, сказал Бучер в 2015 году, – когда я думаю, что в более зрелом возрасте он, возможно, смог бы справиться с этим по-другому, но, возможно, и нет».

Брайант хотел показать, что ему не нужен О’Нил, чтобы стать таким великим игроком, который мог бы привести свою команду к титулу, объяснил Бучер. «Больше всего я хотел сказать: «Ты говоришь, что мне нужен кто-то другой, чтобы сделать это, и я собираюсь доказать, что это не так. Я могу это сделать».

Даже если бы О’Нил был готов подчиниться Брайанту, ситуация не сработала бы, сказал Бучер, потому что «Коби был бы обеспокоен тем, что люди все еще будут смотреть на это как на успех Шака».

Сам О’Нил, похоже, это понимал. «Когда у тебя есть миссия, всегда найдутся люди, которые скажут: “Эй, я могу и сам это сделать”, – признался тогда О’Нил. – Так вот в чем все дело. До того, как мы получили наш первый титул, у нас были хорошие отношения. Но когда мы заработали один, два и три, кто-то начал думать, что они и сами могут это сделать. Многие пытались поговорить с ним, но шли годы, и мы уже не были на одной волне. Я давно понял, что ты не можешь сделать это один. Ты должен сделать это вместе с командой. Потом Фил научил меня этой формуле. Формула в основном состоит в том, что ты должен вести за собой и быть последовательным. Предположим, что я буду в среднем набирать 25 очков, а он – 20. Ты должен делать это каждую игру. Теперь время от времени ты можешь показывать впечатляющие результаты, набирать 30, 40 очков, но мы всегда должны быть последовательными. Даже если у тебя ужасные игры, но они должны быть ужасными с 25 очками. И все эти другие ребята, они просто должны были освоить свои маленькие роли. Мы должны были освоить наши большие роли, а они должны были освоить свои маленькие роли. Когда все это складывается вместе, у вас что-то получится. Если посмотреть на все наши чемпионские команды, то можно увидеть, что у нас в этих командах никогда не было суперталантливых игроков. К тому времени, как там появился Фил, большая часть наших талантов ушли. Большую часть всех серьезных вещей делали я, Коби и время от времени Роберт, Брайан Шоу или Рон Харпер. Это все, что нужно. Многие люди хотят говорить о таланте, таланте и только таланте. Но когда в последний раз за последние годы выигрывала титул команда, которая не была в настоящем смысле командой? Если у тебя нет отношений с твоими же защитниками или бомбардирами, то у тебя ничего не получится. Мы все должны говорить на одном языке. Но некоторые люди очень поверхностны и беспокоятся о чем-то индивидуальном и своем, а не о команде».

Брайант еще больше потерял свое лицо после публикации в конце осени 2004 года книги Джексона «Последний сезон», в которой «Мастер Дзен» описал молодого защитника как «необучаемого». Джексон также подтвердил для читателей, что он просил, чтобы Брайанта обменяли. Книга также была уничижительной и несколько пренебрежительной к самому Джерри Бассу, но как истинного злодея Джексон определял именно Брайанта.

«Пока он тренировал, у него всегда был козел отпущения, – заметил Руди Гарсидуэнас. – В то время люди чувствовали, что Коби пытается заявить о себе как о главном парне в команде. Он хотел самовыражаться и, знаете ли, делать все по-своему. Он больше не хотел оставаться в чьей-либо тени и хотел сделать команду своей собственностью. Он хотел быть в центре внимания, главным парнем на деревне».

Или, как учил его Джо Брайант, он хотел быть тем самым. Как объяснил Чарли Розен, с самого первого дня, когда Фил Джексон и его сотрудники прибыли в «Лос-Анджелес», они опасались влияния, которое Мармелад оказывал на своего сына.

Мармелад, сказал Розен, давно известен своей репутацией, что набрать много очков важнее, чем выиграть.

Точно так же, как Брайант когда-то выбрал менее талантливую команду ЛСС и менее талантливую школьную команду, чтобы дать себе пространство для игры и для роста, теперь он, казалось, намеревался вести за собой менее талантливых «Лейкерс».

Это означало, что ему больше не придется оставаться на периферии внимания из-за неуклюжего присутствия О’Нила. В ретроспективе это означало, что, как и его отец много лет назад, он ехал по шоссе в ад и делал это по встречной полосе.

Доверие

После нескольких месяцев расследования и сотен тысяч долларов расходов власти округа Игл были отстранены от преследования Брайанта. Суда не было, но они все еще могли обнародовать факты, некоторые из которых благоприятствовали Брайанту, а некоторые – нет. Как только открылся тренировочный лагерь, власти опубликовали полицейский отчет о расследовании, который исправил несколько ошибок, допущенных средствами массовой информации при освещении этой истории. Например, вскоре после того, как инцидент попал в новости, «Ньюсуик» процитировал неназванного друга обвинителя, сказавшего, что Брайант набросился на молодую женщину в ту ночь, как только она вошла в его комнату. Полицейский отчет ясно показал, что это не так.

В полицейском отчете также содержались комментарии Брайанта о том, что О’Нил заплатил миллион долларов, чтобы заставить женщину замолчать.

Хотя О’Нил уже давно знал об этом, той осенью откровение Брайанта вызвало бурю критики в прессе. Брайанта тут же обвинили в предательстве, в нарушении «кодекса раздевалки» НБА.

Шелли Смит была там, на «Дне СМИ» команды и спросила его об этой ситуации. «Ряд игроков лиги в частном порядке сказали мне, что он нарушил неписаный код раздевалки, что он сдал Шака полиции», – вспоминала она.

В тот день она была не единственным репортером И-Эс-Пи-Эн, который разговаривал с Брайантом. Джим Грей получил разрешение встретиться с Брайантом, чтобы обсудить предстоящий сезон, но он не задавал вопросов о полицейском отчете, вспоминала Смит. Однако она не собиралась игнорировать важность этой истории только потому, что о ней было тяжело говорить. «Мой репортаж, – сказала она, – о том, что рассказали мне источники в лиге: “Никто никогда больше не будет ему доверять. Он пойдет и сядет в автобус, а они все заткнутся. Он войдет в комнату, и никто больше не будет там разговаривать. Он больше не будет пользоваться ничьим доверием”. Я подходила к его товарищам по команде и говорила: “Смотрите, это вышло наружу. Можно ли доверять Коби Брайанту?” Все говорили: “Да, конечно. Он наш парень”».

Как журналиста, ее учили никогда не задавать вопросов, на которые можно ответить односложно «да» или «нет», а искать такие вопросы, на которые можно дать развернутые ответы. Однако она считала, что в данном случае это неоправданно. Она подошла к Брайанту и спросила: «Ты веришь, что тебе доверяют твои товарищи по команде?»

«Да, – ответил он. – А почему бы и нет?»

«Ну, – сказала Смит, – потому что вчера вышел полицейский отчет, в котором говорилось, что ты сдал Шака полиции. Некоторые люди в лиге говорят, что ты нарушил неписаный кодекс раздевалки».

Лицо Брайанта вытянулось.

«Как скажешь», – ответил он.

Смит призналась, что она «надеялась, что он отреагирует именно так».

В тот вечер интервью Грея не транслировалось на И-Эс-Пи-Эн, но репортаж Смит там появился.

«Мне сказали, что Коби и “Лейкерс” были из-за этого расстроены», – сказала она.

Позже она освещала первую игру сезона и нашла Брайанта в толпе репортеров, обсуждающих предстоящий матч. С новым тренером «Лейкерс» больше не будут играть со схемой треугольником, и Смит спросила его, как теперь будет работать их нападение.

Брайант коротко отмахнулся от нее, и Смит сначала подумала, что, возможно, она не совсем ясно задала вопрос. Поэтому она снова задала его: «Для профанов cкажите, что им нужно искать в этой игре? Куда будет направляться мяч?»

«А вот и все», – сказал Брайант и немедленно закончил свои интервью.

Позже, вспоминала Смит, сотрудник по связям с общественностью «Лейкерс» сказал ее продюсеру: «Коби сказал, что никогда больше не будет разговаривать с Шелли».

Поляризатор

Годы спустя многочисленные обозреватели и СМИ, оглядываясь на тот период, описывали Брайанта как самого неоднозначного спортсмена в Америке. Скуп Джексон тоже вспомнил комментарий, сделанный одним из товарищей Брайанта по команде задолго до инцидента в Колорадо. «Знаешь, – сказал товарищ по команде журналисту, – мы бы сказали, что он сейчас лучший игрок в мире, если бы он не был таким засранцем».

«Он сказал это с улыбкой и рассмеялся, потому что они были товарищами по команде в то время, – сказал Джексон, – но они говорили правду. Например: “Мы бы чествовали его как лучшего игрока, мы бы говорили всем, что он лучший игрок на планете, если бы он не был таким засранцем”».

Только в такой чрезвычайно конкурентной среде, как НБА, такая характеристика спокойно считалась бы атрибутом, который признавался бы абсолютно необходимым для топ-игрока, который хочет вести свою команду к титулу. За годы работы с альфа-самцами, такими как Джордан и Брайант, Джордж Мамфорд приложил немало усилий, чтобы помочь им научиться общаться со своими менее талантливыми товарищами по команде. Со временем Мамфорд пришел к пониманию того, что он, по существу, помогает им обрести меру сострадания, то самое человеческое качество, которое может быть ограничено в некоторых интенсивно стремящихся к первенству личностях.

Как заметил Чип Шефер, у таких людей, как Джордан и Брайант, не было кнопки включающей и выключающей их сильное желание соревноваться. Болельщики, очевидно, обожали этот инстинкт в Джордане или Брайанте, когда он вел их любимую команду к титулам. Однако Фил Джексон однажды объяснил, что именно в дни между играми, во время поездок в командном автобусе или в другие моменты, когда соревновательная кнопка Джордана все еще была включена и работала, ему было трудно жить с таким игроком.

Цель Мамфорда состояла в том, чтобы помочь в высшей степени конкурентоспособным игрокам найти способ бороться с тем, что делает их другими, чтобы они могли не только конкурировать на этом самом высоком уровне, но и найти способ чувствовать сострадание в своей повседневной жизни, несмотря на их астрономические конкурентные инстинкты. Это станет особенно важным, когда их игровая карьера закончится, рассуждал Мамфорд. Но это также было необходимо для победы. Такие высококонкурентные личности, как Джордан и Брайант, могут полностью разрушить командную атмосферу проявлением своей жестокости или эгоизма.

Когда он выбирался из ямы, в которой оказался осенью 2004 года, во многих отношениях это стало спонтанной миссией Брайанта. В то время сам Брайант все еще считал, что все дело в победе. Но для тех, кто был рядом с ним, была надежда, что он знает и другую дорогу, которая изменит его экстремальную личность.

«Я помню, что ему все еще приходилось иметь дело с последствиями из Колорадо и всеми бросившими его спонсорами, – вспоминал Руди Гарсидуэнас. – У него все еще были проблемы в браке, которые было не так-то просто исправить. С самого начала Коби не был искушен в социальных навыках. Я имею в виду, что он не понимал, как пройти через отношения и взаимодействия с другими людьми. Он был молодым парнем, и в течение всей своей карьеры он научился общаться с людьми один на один и в командной атмосфере. Знаете, он с самого начала был далеко не самым социально одаренным человеком».

Однако той осенью очень обеспокоенный Брайант начал все сначала с новой группой товарищей по команде, только теперь он создал ситуацию, в которой он должен был быть их лидером.

«Он хотел выделиться, и он хотел иметь это право на славу, чтобы это была его команда», – вспоминал Гарсидуэнас.

Это оказалось проблематичным с самого начала, начиная с выпуска полицейского отчета и вопросов о доверии.

«Он отдалился от остальной команды, – заметил давний менеджер по экипировке. – Знаете, это не лучший способ для такого начинания.

Если ты отстранен и не умеешь хорошо объясняться, каждый может делать предположения о том, что ты делаешь или почему ты это делаешь… Он всегда был сам по себе. Он был не из тех, кто входит в круги общения, которые возникают во всех остальных командах. Он был не из тех, кто следовал за группой, так как он создал свой собственный путь. Конечно, вне площадки он держался на расстоянии. И на площадке ему потребовалось научиться кое-чему, чтобы понять и начать ладить со всеми своими товарищами по команде, в то же время как он одновременно с этим боролся с этой своей личностью».

Гарсидуэнас видел сходство между Коби и другим великим бомбардиром, хотя один из них был склонен к рефлексии, которой у Брайанта, казалось, тогда не было.

«Карим был индивидуалистом, – сказал Гарсидуэнас. – Карим просто был другим. Он искал удовольствия в других вещах».

Великий Абдул-Джаббар был книжным человеком и в основном держался особняком, хотя и был «Кэпом» – капитаном команды. Это работало для команд времен «Шоутайм» на протяжении пяти титулов «Лейкерс», потому что он был в паре со свирепым и кипучим Мэджиком Джонсоном.

«Он был очень образованным человеком, и опять же он был человеком, который не имел социальных привилегий, – объяснил Гарсидуэнас. – Некоторые из самых трудных моментов для Карима были связаны с общением с другими людьми, с фанатами и тому подобное. Он чувствовал себя совершенно неуютно, и у него просто не было дара, чтобы начать разговор. Он был замкнут со всеми, с кем только мог быть, и никто этого не понимал. В раздевалке я увидел его с другой стороны, то, что обычно люди не видят. В этой атмосфере он расслаблялся».

Со временем, особенно после того, как его карьера закончилась, Абдул-Джаббар научился быть довольно любезным с людьми, объяснил Гарсидуэнас. «С годами и с течением времени он узнал гораздо больше».

Если Брайант и учился таким же образом, то очень медленно. Его публичное поведение часто позволяло ему маскировать отчужденность, которую он демонстрировал перед товарищами по команде, но отчуждение было очень сильным.

Несмотря на репутацию Брайанта, менеджер по экипировке нашел много того, что ему нравилось и восхищало в подростке Коби Брайанте, который вошел в раздевалку «Лейкерс» на «Форуме» и занял шкафчик, который когда-то был у Мэджика Джонсона. В нем было столько мужества и решимости и такое прямолинейное отношение к игре. Он был так серьезен.

И теперь Гарсидуэнасу было очень грустно видеть весь тот ущерб, который Брайант причинил самому себе.

Ситуацию еще больше усугубил уход Дерека Фишера, у которого закончился контракт, и это нанесло серьезный удар по способности Брайанта общаться с командой.

«Фиш был его союзником, – объяснил Гарсидуэнас. – Фиш, вероятно, был тем, кто старался держаться ближе всех к нему, а в лице Фиша он потерял ценного человека. Фиш всегда мог быть голосом разума».

Если и было присутствие, которое давало надежду на связь между Брайантом и новыми товарищами по команде, то это был Ламар Одом, который познакомился с Брайантом через их взаимную связь с Ваккаро и Гэри Чарльзом, которые описывали Одома как смотрящего на Брайанта снизу вверх.

«Ламар был из тех людей, которые хотят быть в хороших отношениях со всеми, – вспоминал Гарсидуэнас. – Коби был одним из тех людей, с которым, по его мнению, было важно держаться рядом».

Одом, казалось, прекрасно понимал отчужденность Брайанта и сам был закрытым, но в другом роде. Гэри Чарльз вспоминал, как Одом доверительно рассказывал, что у них с Брайантом были разногласия, что между ними вспыхивало возмущение в тот трудный первый сезон, а иногда и в последующие годы. Но по большей части у них была общая история, и Брайант знал, что Одом понимает, кто он такой.

Брайант также подружился с Кэроном Батлером, который был одним из игроков, приехавших из «Майами» в обмен на О’Нила, и которому пришлось пережить тяжелое взросление в Висконсине для того, чтобы стать очень эффективным игроком НБА. С этим дополнительным союзником Брайант отправится в свой новый путь, чтобы понять себя.

Столкновения

Чтобы изменить стиль «Лейкерс», Джерри Басс и Мэджик Джонсон заявили, что они полны решимости строить команду, используя таланты Брайанта и снова стать бегущей командой. У них явно было предчувствие возвращения эры «Шоутайм», а почему бы и нет? Это было великое время для франшизы, но, как они снова ощутят на своей шкуре, эту эру уже нельзя было повторить, и они даже близко к ней не подошли.

Чтобы заменить Фила Джексона, «Лейкерс» сначала попытались, по просьбе Брайанта, заманить тренера «Дьюк» Майка Кржижевски, который рассмотрел их предложение, но в конечном итоге решил остаться в Дареме.

После ухода Джерри Уэста и Джексона сын Джерри Басса Джим получил руководящую роль в команде, и его первым важным шагом будет привлечение нового тренера. Соратники Джини Басс позже жаловались, что Джим, по сути, вмешался и предложил эту работу Руди Томьяновичу, ни с кем по этому поводу не посоветовавшись, хотя вполне вероятно, что он консультировался со своим отцом.

Джим Басс представлял собой трудную для понимания сотрудников команды фигуру. В отличие от своей энергичной и общительной сестры, которая много лет работала администратором различных спортивных команд своего отца, Джим Басс пошел работать с его недвижимостью в Лас-Вегасе. Поначалу он казался влюбленным в отцовскую личность плейбоя, вспоминал Рон Картер, бывший игрок «Лейкерс», работавший на Басса. «Джимми был больше индивидуалистом. Я думаю, что он действительно пытался во многом подражать своему отцу, но подозреваю, что он слишком увлекся жизнью в Вегасе. Девушки, азартные игры и все такое. В принципе, он должен был взрослеть и развиваться. Поместить его в офис в Вегасе, вероятно, было не лучшим для него решением».

После того как Джим попытался стать тренером лошадей, Джерри Басс отправил своего сына в главный офис «Лейкерс», чтобы тот научился управлять баскетбольным клубом. Сотрудники команды считали его чем-то вроде невидимки, у которого в командном комплексе не было даже кабинета. «В тот момент он был просто именем в каком-то телефонном списке», – объяснил Гарсидуэнас.

У него не было никакого реального опыта в баскетболе, кроме некоторых инструкций от Уэста и Купчака, которых отец попросил научить его игре. Но для сотрудников команды было очевидно, что он стремился стать хорошим баскетбольным боссом команды.

Томьянович в течение двенадцати сезонов был тренером «Хьюстон Рокетс», доведя их до двух титулов НБА в 1994 и 1995 годах, но ему пришлось уйти из команды в мае 2003 года, через два месяца после того, как ему поставили диагноз «рак мочевого пузыря».

К лету 2004 года от своего врача он получил разрешение возобновить тренерскую деятельность. Руди Гарсидуэнас был его старым другом. Менеджер по экипировке хорошо знал людей в команде и откровенно беспокоился о Томьяновиче. В свои пятьдесят пять лет он возглавил команду, в которой больше не было доминирующего игрока, а Брайант пытался заполнить пустоту и сосредоточить свои усилия на том, чтобы сделать ее своей командой. Гарсидуэнас понимал, что сложившаяся ситуация вызовет огромное давление на всех участников.

Сезон 2004/05 «Лейкерс» вскоре развернулся в серию неприятных поворотов, которые быстро вывели организацию из-под контроля. Помощник генерального менеджера «Лейкерс» Ронни Лестер еще до начала сезона предсказывал, что «Лейкерс» потребуется два года, чтобы набрать необходимую глубину, чтобы стать сплоченной бегущей командой. Добавление Одома, универсального игрока на свободной площадке, рассматривалось как значительный шаг в этом направлении.

Тренировочный лагерь каждый сезон встречал Брайанта «со свеженамотанным движком», вспоминал Гарсидуэнас. «В начале каждого сезона таким можно было увидеть Коби. Он был чрезвычайно сосредоточен. Он провел все межсезонье, приводя себя в форму и работая над тем, над чем ему еще нужно было поработать. Он пытался вдохновить на это других, но определенно все еще учился играть роль лидера».

В 2003 году межсезонье Брайанта пропало из-за его проблем и операций. Вместо того, чтобы прибыть со спортивными обновлениями, он появился в тренировочном лагере с несколькими татуировками в честь своей жены и семьи. В сезоне 2004/05 он удвоил свои усилия, добившись нового, более мощного телосложения, и теперь весил около 100 килограммов, объем, который, как он полагал, ему понадобится, когда он наконец сможет работать под кольцом без О’Нила.

В тренировочном лагере Брайант взял паузу, чтобы оглянуться назад на все, что произошло, и признал, что делал ошибки. Он сказал, что хотел бы вернуться и исправить их, но он не может этого сделать. Вместо этого, сказал он, у него есть только один выход – идти вперед. Говард Бек, теперь освещающий НБА для «Нью-Йорк Таймс», написал, что от самого Брайанта это было настолько близко к признанию вины, насколько публика и хотела услышать.

Очень скоро упоминание о стремлении стать бегущей командой, казалось, было потеряно в том плане, каким образом Томьянович провел команду через тренировочный лагерь и первые недели сезона. Вместо сильной переходной атаки «Лейкерс» утвердились в неловком образе команды «гони-и-пинай», которая чаще всего рассчитывала на трехочковые броски. В начале сезона, когда расписание было благоприятным, «Лейкерс» процветали, пока залетали их трехочковые.

Была надежда, что Карл Мэлоун вовремя вернется после операции на колене и придаст команде серьезное обновление в плане таланта и поможет в обороне. Мало кто знал, что в кулуарах Мэлоун и Брайант враждовали, что вылилось в публичную ссору из-за предполагаемых неуместных замечаний Мэлоуна по адресу Ванессы Брайант.

«Я не знаю точно, что именно было сказано, – вспоминал Руди Джи. – Насколько я понимаю, это заявление можно было по-разному истолковать. Я не уверен, что напряженность между Коби и его женой не была также фактором во всем этом. Как только такие вещи начинаются, они обычно хорошо не заканчиваются».

Мэлоун публично извинился за недоразумение, но было ясно, что его отношения с Брайантом были непоправимо испорчены. Через несколько дней Мэлоун объявил о завершении своей игровой карьеры, положив конец надеждам тренерского штаба на его помощь во второй половине сезона.

«КОБИ БЫЛ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ЖЕСТОК К ИГРОКАМ, КОТОРЫЕ НЕ ОПРАВДАЛИ ЕГО ОЖИДАНИЙ, – СКАЗАЛ ГАРСИДУЭНАС. – ЕСЛИ КОБИ ПРИДУМАЛ ОДИН ИЗ СПОСОБОВ, КАК ВКЛЮЧИТЬ КАРЛА В ИГРУ КОМАНДЫ, А КАРЛ НЕ ДОЖИЛ ДО ЭТОГО, ТО ДЛЯ КОБИ ПОСЛЕ ЭТОГО ОН БЫЛ БЕСПОЛЕЗЕН».

Естественно, последствия этого инцидента повлекли за собой еще больший ущерб общественному имиджу Брайанта и еще больший конфликт в его жизни.

Стресс от работы с рассерженным и решительным Брайантом вскоре начал сказываться и на Томьяновиче. Гарсидуэнас беспокоился, что для него напряжение сезона в НБА будет слишком сильным так скоро после того, как он только вошел в ремиссию. Гарсидуэнас сам потерял свою супругу из-за рака груди после долгой битвы с болезнью. «Я беспокоился за здоровье Руди», – вспоминал он.

«Лейкерс» с трудом добрались до рекорда 14–11 по пути на матч в Рождество против «Майами Хит» с О’Нилом. Новая команда О’Нила показывала лучший результат в Восточной конференции. Джерри Басс сказал журналистам, что его бывший центровой потерял двадцать семь килограммов при подготовке к сезону, подразумевая, что если бы центровой сбросил вес раньше, то «Лейкерс», возможно, сохранили бы его. Позже О’Нил оспорит эти сообщения, заявив, что Басс и команда всегда использовали его вес против него.

«Проблема с весом заключалась в том, что это было что-то, что они выдумали, чтобы заставить меня выглядеть плохо и чувствовать себя плохо, чтобы я согласился на меньшие деньги, – сказал О’Нил. – Это не имело значения. Если я выигрывал титулы и выводил их в финал, это не имело значения. Как только Джерри Уэст покинул «Лейкерс», в их головном офисе не осталось никого, кому я мог бы доверять. Джерри Уэст всегда говорил правду. После него там уже никого такого не оставалось. Когда дело дошло до моего ухода, Коби мог бы и заговорить. Он мог бы что-нибудь да сказать. Но он ничего не сказал».

Эмоции, оставшиеся после распада чемпионской команды, будут саднить еще в течение многих лет. «Хит» О’Нила выиграли матч на Рождество в овертайме, несмотря на 42 очка Брайанта.

В январе Брайант перенес тяжелое растяжение связок лодыжки во время игры против «Кливленда» и Леброна Джеймса и пропустил несколько игровых недель, ход команды застопорился, и все стало мрачным.

При системе Томьяновича Брайант оказался в ситуации, немного похожей на ту, что он испытал с Дэлом Харрисом, с небрежным отношением к тренировкам и гораздо меньшей структурой в нападении.

«Я реально думаю, что он понял, почему он скучал по Филу и его атакующей системе, – вспоминал Джей Эй Аданде. – Руди Ти в основном заставлял Коби находиться с мячом прямо в центре площадки, и сопернику было очень легко послать на него двойное прикрытие. Он понимал: “Ух ты!” Он действительно гораздо лучше подходил для схемы треугольником, потому что в треугольнике ты получаешь мяч на фланге, и у тебя будет гораздо больше места для работы один на один. И гораздо труднее было послать на него двойное прикрытие. Для целей Коби им было лучше использовать это нападение, чем нападение Руди».

Поскольку нападение Томьяновича часто скатывалось к инерции, Брайант вскоре начал говорить с прессой о том, что команде снова нужны части старой схемы треугольником, обеспечивая лучшее пространство и продвижение мяча. Томьянович заверил журналистов, что его вполне устраивают эти идеи Брайанта, но его поведение говорило об обратном.

И снова эта ситуация выставила Брайанта в невыгодном свете. После того как его обвинили в организации свержения Джексона и О’Нила, он теперь, похоже, намеревался руководить командой.

Затем, 2 февраля, последовала ошеломляющая, внезапная отставка Томьяновича, вызванная умственным и физическим истощением. «Ожидания Коби сильно давили на Руди Ти», – вспоминал Гарсидуэнас.

Неожиданный поворот событий бросил команду в штопор. Отставка Томьяновича вызвала немедленные спекуляции о возвращении Фила Джексона, но бывший тренер дал понять, что не собирается присоединяться к клубу в середине сезона.

Под давлением и при участии Джерри Басса давний помощник Фрэнк Хэмблен взял на себя руководство, но оборона команды ухудшилась, равно как и ее общие усилия. «Когда Фрэнк Хэмблен занял место Руди посередине того сезона, он провернул, знаете ли, установку некоторых элементов схемы треугольником, – вспоминает Аданде. – Они не стали играть полноценным треугольником, но они использовали некоторые действия этой схемы».

За кулисами тренерской суматохи личная жизнь Брайанта переживала еще больший кризис. Более чем через десять лет он расскажет, что в начале 2005 года у его жены случился выкидыш, и он считал его вызванным стрессом, который он навлек на свою семью инцидентом в Колорадо.

В феврале он только оправился после травмы лодыжки, когда узнал, что семидесятипятилетний Большой Джо умер в Филадельфии из-за осложнений с диабетом. Смерть его дедушки не была темой для прессы до Уик-энда Всех Звезд, когда было объяснено, что Брайант пропустит тренировку «Лейкерс», чтобы присутствовать на похоронах.

«Он видел, как я много играл в баскетбол, – сказал Брайант журналистам, когда они спросили о Большом Джо. – Он был очень скромным человеком. У нас будет частная церемония и все такое. У него просто было большое сердце, большое, огромное сердце. Это тяжело для всех нас, но это было ожидаемо».

Мармелад продолжал часто звонить своему отцу до самого конца, но в течение многих лет главным приоритетом в их жизни была семья Пэм.

Два года назад Брайант коротко рассказал о семейной ссоре Биллу Плашке из «Лос-Анджелес Таймс». «Мне нужен отец. Мне нужен мой отец», – сказал он тогда, не упоминая Пэм, намекая на источник разлома. Брайант хотя бы изредка, но поддерживал контакт с отцом.

Джо поговорил с Коби после смерти Большого Джо. «Мой отец, он справляется с этим довольно хорошо, – сказал Брайант журналистам. – Если с ним все в порядке, то и со мной тоже».

На следующее же утро после смерти Большого Джо Брайант и Ванесса проснулись и обнаружили в газете «Лос-Анджелес Таймс» статью репортера Шона Хублера, подробно описывающую их отношения, язвительный характер Ванессы, ее поведение по отношению к продавцам, растущую власть Брайанта в ее семье с его деньгами и, как результат этого, распад второго брака ее матери.

Теперь она рассматривалась как Темная звезда, скрытая планета в его жизни, что «Таймс» описала как «одно из немногих мощных влияний на самого сильного профессионального спортсмена Лос-Анджелеса».

Эта история также подчеркнула непрекращающееся увлечение публики фиолетовым «примиряющим» бриллиантом, который стоил предположительно $4 млн, сценарий настолько возмутительный, что в телепередаче «Субботним вечером в прямом эфире» была исполнена пародия на эту историю.

В статье отмечалось, что новый номерной знак на ее «Мерседесе» был ICE QN[32]. Во многом эта история внесла ясность в образ пары как Короля и Королевы льда. Эта история подчеркивала остроту обозревателя «Спортинг Ньюс»: «Ванесса Брайант – это новая Йоко».

В газете Ванесса была изображена очень молодой женщиной, переживающей кардинальную перемену обстоятельств в своей жизни, кризис, связанный с тем, что ее единственной личностью была миссис Коби Брайант, которая в течение нескольких месяцев перенеслась из семьи с родителями без работы и на грани банкротства к жизни молодой богини властвующей элиты с огромным богатством в ее распоряжении.

Газета описала это превращение в воспоминаниях одной из ее подруг: «Она приносила в школу фотографии Коби, и мы все говорили: “О божечки!” Я помню, что на одной из фотографий он играл с ее щенками, и она разрешала нам только смотреть на нее, мы не могли дотронуться до фотки. Но даже тогда многие ей не поверили. Но потом он подарил ей это массивное обручальное кольцо, и это заставило всех замолкнуть».

Возможно, самым неприятным было то, что газета вновь подняла критический вопрос об отсутствии брачного контракта, основываясь на том, что газета узнала от Стивена Лейна, бывшего отчима Ванессы. «Мы месяцами обсуждали брачный контракт», – вспоминал Лейн, который объяснил, что брачные переговоры были завершены прямо перед их свадьбой, в 2001 году. «Она просто однажды пришла домой и сказала что-то вроде того, что Коби не хочет брачного контракта, что он слишком сильно ее любит».

До предела

Выкидыш, смерть Большого Джо и статья в «Лос-Анджелес Таймс» – все это произошло менее чем за неделю до Матча Всех Звезд, который должен был состояться в Денвере, где болельщики принимались громко свистеть каждый раз, когда Брайант касался мяча в матче против «Наггетс»: интенсивная, затяжная реакция на события в Игле.

Денвер оказался неподходящим местом для такого длительного события, как Уик-энд Всех Звезд, особенно учитывая, что адвокаты Брайанта все еще кулуарно работали, чтобы урегулировать гражданский иск с обвинителем. Но Брайант хорошо сыграл в той игре, набрав 16 очков, сделав 7 передач и набрав 6 подборов. После этого он быстро отбыл на похороны Большого Джо в Филадельфию, а затем вылетел обратно в Лос-Анджелес, продолжив ужасный сезон.

Две недели спустя, когда «Лейкерс» проиграли четыре матча подряд, было объявлено, что гражданское дело между Брайантом и его обвинителем было урегулировано, а сумма, которую он заплатил, не разглашается. В иске Брайант обвинялся в том, что он держал женщину за горло, насилуя ее. Еще до того, как ему предъявили обвинение, ходили слухи, что его предложение составляет $5 млн, что заставило наблюдателей задаться вопросом, во сколько все это окончательно обошлось для Коби Брайанта, включая юридические счета для обеих сторон. Как бы то ни было, оно того стоило, учитывая, что ни одна из сторон не хотела давать показания, которые были бы необходимы, если бы дело дошло до суда.

Обвинитель, теперь уже замужняя и беременная, никак не прокомментировала это соглашение. Брайант тоже ничего не сказал, разве что извинился за причиненный ей вред.

С этого момента все вскоре покатилось во мрак, так как «Лейкерс» выдали в концовке сезона серию 2–19. В ответ на обвинения в том, что он был индивидуалистом, далеким от своих товарищей по команде, Брайант объявил перед сезоном, что у него будет более выраженная лидерская роль, и, как только открылся тренировочный лагерь, казалось, с удовольствием раздавал своим товарищам по команде советы и рекомендации. Это не сработало.

Фирменное упрямство Брайанта вкупе с его попыткой показать свое лидерство только еще больше испортило его имидж, если такое вообще возможно. Товарищ по команде Чаки Аткинс сказал лос-анджелесской прессе в конце марта, что Брайант был генеральным менеджером команды, саркастическое подтверждение веры болельщиков в то, что Брайант имел слишком большую власть над «Лейкерс».

Позже Аткинс жаловался, что репортеры обманом заставили его сделать это заявление, но, похоже, это было не так.

«Коби пришлось нелегко, – признался Текс Уинтер. – Я думаю, что его товарищи по команде действительно напустились на него. Он слишком старался быть лидером».

«Коби пытался быть слишком громким, – вспоминал Гарсидуэнас. – Он не знал, как вести за собой своих товарищей по команде. Он слишком старался. Я имею в виду, что Коби действительно старался. Он просто не знал, как это сделать».

Ситуация преподнесла еще один болезненный урок. «Лидеров уважают, – заметил Гарсидуэнас, – и я не думаю, что Коби заслужил у большинства людей подобное уважение».

Его трудности в превращении в официального лидера были вызваны тем, что он был чрезвычайно откровенен, что включало его острые как бритва словесные перепалки. «Он всегда придерживался высоких стандартов, таких как он сам, – объяснил Гарсидуэнас. – Но он никогда ничего не скрывал, когда был недоволен. Это было на тренировочной площадке и в раздевалке».

«Как по мне, Коби всегда был симпатичным парнем, – добавил менеджер по экипировке. – Может быть, своим товарищам по команде его трудно было любить, потому что он всегда соперничал с ними за то, чтобы быть крайне важным игроком, быть лидером, и он все время хотел быть бомбардиром. Он хотел быть ответственным, но это не всегда хорошо сочетается с твоими товарищами по команде. В социальном плане он стал намного лучше. В раздевалке он имел определенный вес, но в то же время он все еще учился тому, что не должен быть всегда активным».

В конце сезона за ключевой травмой Одома последовала травма центрового Криса Мима и, наконец, травма ноги у самого Брайанта. По мере того как накапливались эти потери, атмосфера становилась все более напряженной. Посещаемость начала падать, что только усилило давление на всю франшизу. К концу сезона обстоятельства для Брайанта стали невыносимыми, что усугубило его гнев и депрессию.

Правда, он стал самым молодым игроком в истории НБА, набравшим 14 000 очков. В то время как он поднялся на второе место в лиге по среднему показателю очков (27,6 очка за игру, уступая 30,7 очкам Аллена Айверсона) в сезоне 2004/05, Брайант забил лишь 43,3 процента своих бросков и не смог попасть в Оборонительную команду НБА впервые с 1999 года. Полное отсутствие голосов за него в награде «Самому ценному игроку» подчеркивало презрение, с которым к нему относились к лиге по окончании сезона. Его попытка сделать ремейк «Лейкерс» закончилась грандиозным провалом.

«Я думаю, что Коби бился об стену, – спокойно сказал Уинтер той весной, когда поднялся хор критических голосов в сторону Брайанта. – Я за него беспокоюсь. Я не знаю, что надо будет сделать, чтобы привести его в чувство. Ожидания от команды были так высоки и все из-за того, как все рухнуло».

«Лейкерс» не попали в плей-офф, что за свою долгую историю случалось очень редко. Прошло одиннадцать лет с тех пор, как они в последний раз туда не прошли. Они закончат сезон 2005 года с рекордом 34–48, уступив даже своим скромным соседям «Клипперс».

«У них была эта полоса неудач, – вспоминал один из коллег Джексона. – Фрэнк с самого начала не хотел тренировать эту гребаную команду. Знаете, он же делал Доктору Джерри одолжение. Так что после последней игры, в раздевалке, он пошел через все это обычное дерьмо. Знаете, “Вы, ребята, очень старались”, бла-бла-бла, пытаясь быть позитивными. “Я ценю ваши усилия”, – знаете ли. “Я должен что-то сказать”, – говорит Коби. Он встает, обводит рукой комнату и говорит что-то вроде: “Вам, ублюдкам, не место на одной со мной площадке. Вы все – дерьмо”. И он вышел из раздевалки».

«Это было не очень красиво, – сказал другой источник команды, который был свидетелем этого обмена репликами. – Но такова человеческая природа, когда люди имеют дело с разочарованием от проигрыша и от того, что все идет не так, как они того ожидают. Он должен был достичь точки, в которой он опустился на самое дно».

Очевидно, в раздевалке были люди, которые говорили: «Кем, черт возьми, он себя возомнил?» – сказал источник. «Но все, кто был в той команде, уже знали, кто он такой, что он о себе думает и какую роль играет. Все знали, откуда пришел Коби, что он всегда будет тем, кто будет оказывать наибольшее давление на себя самого, и что это определенно передастся и всем остальным».

Кроме того, НБА была местом, где подобные эмоции время от времени прорывались на поверхность, пояснил источник. «Во многих командах было много ситуаций, когда всякое приходило в голову. Такова человеческая природа».

Этот момент был просто реакцией на огромное давление, которое Брайант возлагал на сезон, на себя, на Томьяновича, на своих товарищей по команде, заметил Руди Гарсидуэнас. «Было много случаев, когда Коби не скрывал своих чувств по отношению к товарищам по команде. Я имею в виду, это не было чем-то неожиданным. Он просто не мог больше с этим мириться и сказал то, что было у него на уме».

Возвращение Джексона

В конце зимы, перед отъездом в Новую Зеландию Джексон сказал Тексу Уинтеру, что чувствует себя прекрасно и хочет снова тренировать в НБА. Джексон даже признался, что ему было бы неплохо подтянуться в тренерский штаб «Денвер Наггетс» в следующем сезоне. По-видимому, Джексон приватно разговаривал с «Наггетс» и думал, что работа у него уже в кармане. Но пока Джексон отдыхал на Тихом океане, «Наггетс» в качестве тренера наняли Джорджа Карла.

Тем временем движение широкой общественной поддержки начало возвращать его в Лос-Анджелес. Это началось в конце марта – начале апреля, когда Джексон начал появляться в офисах «Лейкерс» и даже присутствовал на игре вместе с Джерри Бассом. Уинтер полагал, что «Лейкерс» был его выбором из множества других команд, которые хотели его, из-за привязанности Джексона к Джини Басс и того факта, что у него уже был дом в Лос-Анджелесе. Не мешало и то, что «Лейкерс» были командой, которая имела некоторый опыт в нападении со схемой треугольником, а это означало, что кривая обучения для игроков там могла быть короче. На самом деле можно утверждать, что Брайант знал треугольник лучше, чем любой другой игрок в лиге.

Джини Басс сказала в интервью «Нью-Йорк Пост», что понятия не имеет, как поступит Джексон, хотя она на то время оставалась его девушкой.

Басс призналась, что надеется, что Джексон вернется в «Лейкерс». «Коби не является причиной того, что Фил не тренер “Лейкерс”, – сказала она. – Причина, по которой он не тренер “Лейкерс”, заключается в том, что у него была возможность подписать продление контракта, чего он и ждал. Мой отец пришел к выводу, что он собирается обменять Шака. Коби был свободным агентом, и у него был тренер, у которого не было обязательств перед командой. Он должен был принять решение. Фил всегда говорил, что Коби – один из лучших игроков и любая команда с ним может побороться за титул. Я не вижу в этом проблемы».

Некоторые наблюдатели задавались вопросом, сможет ли Брайант поладить с Джексоном, особенно после того, как Джексон раскритиковал защитника в своей книге. Но Брайанту явно нужна была помощь для оптимизации «Лейкерс». Уинтер, наставник и доверенное лицо Джексона и Брайанта, усмехнулся при одной мысли о том, что Брайант и Джексон нуждаются друг в друге. Это была абсолютная ирония судьбоносной драмы, развернувшейся во время пребывания Джексона в Лос-Анджелесе.

Еще одна ирония заключалась в том, что после стольких сезонов отказов личных встреч со своей звездой, Джексон искал встречи с Брайантом, поскольку Джексон обдумывал возобновление своих отношений с «Лейкерс». Защитник отказался, сказав, что не хочет, чтобы его обвинили в этом, если Джексон решит отказаться от этой работы.

Уинтер отметил, что даже если Джексон вернется, то «Лейкерс» в 2006 году будет нелегко. Команда уже превысила на $20 млн потолок зарплат, и это не включало опцию резервного центрового Владе Диваца, то есть еще $5 млн.

Джексон должен был обдумать ситуацию. Как бы он отреагировал на команду, которая проиграла много матчей? Может быть, от стресса он впадет в штопор, как это случилось с Руди Томьяновичем? Джексон никогда не умел хорошо проигрывать. Однажды он швырнул два стула на пол во время матча Континентальной баскетбольной ассоциации в Олбани. Сможет ли он справиться со стрессом на этот раз?

Когда май сменился июнем, Джексон отверг эту идею, позвонил своему агенту и сказал, что больше не хочет тренировать. Потом он снова передумал.

Наконец они с Брайантом встретились, хотя Джей Эй Аданде понадобились годы, чтобы заставить Джексона признать, к какому соглашению они пришли. В 2011 году Джексон сказал Аданде, что он обещал Брайанту не нападать на него в средствах массовой информации.

«Для меня самое удивительное – это то, как они смогли провести этот второй акт, когда Фил вернулся, – сказал Аданде в 2015 году. – Я никогда не забуду, как однажды Коби сказал мне: “Все, что я делаю, я делаю ради Фила”. Я хотел, чтобы это было сказано под запись, потому что давно подозревал, что, когда он вернется, то договорится с Коби, что не будет плохо говорить о нем в средствах массовой информации».

Аданде придется поискать новостные подшивки, чтобы подтвердить это. «Фил сказал мне, что у них установилось понимание, что когда он вернется, некоторые вещи публично говориться не будут, – сказал журналист. – Было ясно, что они заключили какую-то сделку, потому что Фил не боялся никого открыто критиковать, как вы знаете, но, если вспомнить время с 2005 по 2011 год, он никогда не критиковал Коби».

Доверенное лицо Джексона Чарли Розен предположил, что фестиваль любви между Джексоном и Брайантом «был в основном для общественного потребления» и что в их отношениях все еще были свои искры и конфликт по поводу того, что станет еще одним успешным периодом в истории «Лейкерс».

В конечном счете 14 июня Джексон объявил о своем решении принять трехлетний контракт на рекордные $10 млн за сезон.

«Дело было не в деньгах, а в интриге этой ситуации, – сказал Джексон на пресс-конференции в “Стейплс Центр”. – Это потрясающая история и потрясающая возможность. Это история примирения, искупления, воссоединения – многое из этого создает замечательную возможность для команды, “Лейкерс” и меня».

Джексон пришел на пресс-конференцию в костюме и сандалиях и рассказал об извлеченных уроках. «Большинство этих уроков были посвящены стрессу, – сказал он, – в частности, стрессу, который ты получаешь, и тому, как освобождение от него меняет твою личность. Мои дети, которые все это взвесили, все они хотели поговорить о том, почему я хотел вернуться к этой напряженной работе».

«Я не панацея для этого баскетбольного клуба, – сказал Джексон на спешно собранной пресс-конференции. – Это не произойдет за одну ночь. Это займет некоторое время. Но мы действительно думаем, что надежда есть, и мы можем внести изменения, которые действительно принесут пользу этой команде, и мы снова сможем вернуться в плей-офф».

Переживая смешанные чувства по поводу того, что Джексон снова принял команду, Басс отдыхал в Европе и в заявлении рассказал, что он «рад возвращению Фила в “Лейкерс”», добавив: «Его послужной список говорит сам за себя, и его успех в этом виде спорта не имеет себе равных. Проще говоря, Фил – лучший тренер в своем деле и, возможно, величайший тренер всех времен. Мы чувствуем, что он – лучший кандидат для того, чтобы возглавить эту команду, и надеемся, что он сможет привести нас обратно к тому, чтобы мы стали командой чемпионского калибра».

Однако Брайант, которому скоро должно было исполниться двадцать семь лет, и который не проявил особого энтузиазма, когда в мае журналисты спросили его, что он думает о возвращении Джексона, теперь сделал подготовленное заявление, сказав: «Когда “Лейкерс” начали поиск нового главного тренера, я полностью доверился доктору Бассу и Митчу Купчаку, которые выберут человека, которого они считают лучшим для “Лейкерс”. В лице Фила Джексона они выбрали проверенного победителя. Это то, что я поддерживаю».

Джексон для репортеров отметил, что Брайант сегодня утром звонил ему с поздравлениями. «Знаешь, я думаю, что после того, как мы сыграем несколько игр и почувствуем, что работаем вместе, мы действительно почувствуем, что готовы, – сказал Джексон. – Я действительно призываю его найти способ вернуть свой интерес к игре, не то чтобы он терял свое конкурентное преимущество, а к игре в целом. Он хочет вернуться и заставить некоторых людей проглотить парочку своих слов».

Репортер И-Эс-Пи-Эн разыскал О’Нила, чтобы узнать его мнение о новостях. Казалось очевидным, что центровой был глубоко обеспокоен тем, что его старый тренер вернулся к своему заклятому врагу. «Хит» О’Нила только что проиграли в седьмом матче финала Восточной конференции «Детройт Пистонс». Один из сотрудников Джексона в частном порядке заметил, что, как бы сильно центровой ни ругал Брайанта, он должен был признать, что защитник «Лейкерс» мог бы помочь ему выиграть ту седьмую игру.

Другой стороной этого, добавил сотрудник, было то, что Брайант также нуждался в О’Ниле, чтобы привести команду на уровень борьбы за титул, и он заметил, что очень жаль, что эти двое никогда полностью не осознавали свою ценность друг для друга.

Сам разрыв, однако, привел к истощению возможностей для подобных спекуляций. Пора было двигаться дальше.

Казалось чудом, что Брайанту каким-то образом удалось справиться с возвращением своего тренера. Воссоединение с Джексоном также ознаменовало первые шаги возвращения Брайанта к известности в спонсорском плане. Начало этого восстановления дел пришло незаметно, когда «Найк» использовала фотографию Брайанта в рекламе «Спортс Илюстрэйтед» в июле, что было быстро опротестовано «Коалицией Колорадо против сексуального насилия».

«“Найк” соглашается с большинством зрителей НБА, что Коби Брайант является одним из самых лучших игроков в этой игре», – сказал представитель «Найк» Родни Нокс.

Клеймо позора, связанное с его прошлым, будет долго забываться, но и этот процесс также начнется достаточно скоро. Прямо по курсу раздался взрыв другого рода, который сменил ужас на удивление.

Глава 26: Воскрешение

Довольно скоро стало ясно, что Коби Брайант завидовал не только уличному авторитету Аллена Айверсона. Возможно, больше всего он жаждал свободы как у Айверсона. В течение многих лет защитник «Филадельфии» был в полном атакующем режиме, способный сражаться с противниками, когда и как он считал нужным. В результате он выиграл титулы лучшего бомбардира НБА в 1999, 2001, 2002 и 2005 годах.

«Забрасывать мячи – это индивидуальная цель», – сказал Айверсон в интервью «Спортс Илюстрэйтед» в сезоне 2005/06. И все же он чувствовал, как сильно его друг Брайант жаждал стать лучшим бомбардиром в игре. «Честно говоря, – сказал Айверсон, – было бы неплохо посмотреть, сможет ли Коби сделать это хотя бы раз».

Заарканенный и привязанный к амбициям хорошей, а затем и великой баскетбольной команды в течение восьми своих сезонов в НБА, осенью 2005 года Брайант жаждал наконец-то проявить свою силу. Хотя это противоречило всему, что Фил Джексон думал о командном баскетболе, тренер прикусил язык, неловко заерзал на стуле и вообще сделал все возможное, чтобы сдержать свое обещание публично не критиковать Брайанта.

Брайант, со своей стороны, «пировал как обжора», мчась через первые три месяца сезона, делая по 27 бросков за игру, что на 10 больше, чем в среднем по его карьере. Это оказалось всего лишь разминкой. Далее его голевая мощь на протяжении всего сезона показала себя во всей красе.

Попутно он создал один или два шедевра, которые ознаменовали его место в качестве одного из лучших бомбардиров игры за все время, самое сердце его наследия. Позже Брайант объяснит, что он считал себя лучшим игроком в этом виде спорта, и именно эти взрывные игры подкрепили его доводы.

В то же время процесс этого «обжорства», казалось, со временем несколько утолил его неуемное желание доминировать, до такой степени, что он начал понимать, что, набирая рекордные статистические цифры, его настоящее сокровище заключалось именно в том, что Джексон пытался навязать ему все это время – победа в чемпионатах.

Он начал прислушиваться к своему тренеру, а также к собственному внутреннему побуждению побеждать прежде всего, что, в свою очередь, несколько сблизило его с Джексоном. Тем временем с осени 2005 года до весны 2007 года Брайант представлял собой настоящее зрелище. Он явно был человеком, исследующим пределы своих возможностей.

Молодые «Лейкерс» набирали обороты той осенью 2005 года, когда Брайант часто устраивал оглушительные бомбардирские вечера. Однако на пути к его счастью встали определенные препятствия, о чем ему и напомнили, когда он вернулся в Филадельфию, чтобы встретиться с Айверсоном в ноябре. Брайант, который в среднем набирал 34,8 очка в течение первых двух недель сезона, забил жалкие 7 из 27, набрав 17 очков в своем родном городе. «Лейкерс» проиграли перед болельщиками «Сиксерс», которые снова громко свистели каждый раз, когда Брайант касался мяча.

«Мне это нравится, – сказал он, и с каждым разом его голос становился все увереннее от этой лжи. – Мне это нравится. Я люблю это. Правда, прям обожаю. С этого-то все для меня и началось».

Что еще он мог сказать? Он любил это, возможно, только потому, что это подпитывало его соревновательный гнев и решимость.

Бомбардирский всплеск наблюдался не только у Брайанта. Сезон 2005/06 тихо принес свободу множеству отличных бомбардиров, главным образом потому, что НБА изменила интерпретацию своих правил таким образом, чтобы защитники не мешали любому игроку фланга или защиты. Защитники больше не смогут организовать против атакующего игрока то беспредельное физическое противостояние, с которым Джордан столкнулся на своем пути к вершине, играя против мускулистых защитников.

Результаты изменения были очевидны, когда четыре игрока – Брайант, Айверсон, Леброн Джеймс и Гилберт Аренас – все устремились в атаку, набирая в среднем 30 очков за игру или больше, впервые за почти пятьдесят лет. Уилт Чемберлен, Джерри Уэст, Оскар Робертсон, Боб Петтит и Уолт Беллами сделали это в эпическом сезоне 1962 года в том возрасте, когда в НБА еще не была развернута зонная оборона и не так часто использовались двойные прикрытия.

Исполнительный директор «Нью-Джерси Нетс» Род Торн, давний эксперт по правилам НБА, в 2006 году признал, что этот сдвиг был революционным. Защитникам периметра больше не разрешалось использовать свои руки, заслон рукой или любой вид физического контакта, чтобы препятствовать или блокировать движение игрока без мяча или с мячом.

Торн объяснил, что НБА изменила правило, чтобы дать преимущество атакующему игроку. «Теперь гораздо труднее опекать игрока быстрого фланга, который может бежать с мячом, – сказал Торн об этой перемене. – Я думаю, что это помогает опытным игрокам получить преимущество над кем-то, у кого есть просто сила или выносливость. Что НБА пытается сделать – это способствовать беспрепятственному движению дриблеров или набегающих игроков».

«Я считаю, что игра слишком сильно пошла в пользу сильных игроков, а не опытных игроков, – сказал Торн в то время. – НБА чувствовала, что слишком много тела, слишком много рук используется защитниками в ущерб игре. Было ощущение, что у игрока обороны, который мог просто использовать свою силу, чтобы контролировать атакующего игрока, было слишком много преимуществ».

По словам Торна, новые толкования правил помогают решить эту проблему. «Если судьи заметят, что защитник бьет по пробегающему игроку или по игроку с мячом, они свистнут фол».

Не сдерживаемые физическим телом защитников, атакующие игроки находили гораздо больше возможностей атаковать корзину – и навлекать на себя фолы.

«Хорошие фланговые игроки – Леброн, Коби, Аренас, Дуэйн Уэйд, Картер – бросали много штрафных бросков в ситуациях, которые сейчас судьи начали трактовать как фолы», – сказал Торн.

Результаты были немедленными и приятными для главного офиса лиги.

Атакующие игроки были как никогда раньше свободны, и болельщики были в восторге от более результативных игр. Телевизионные рейтинги отреагировали бурным ростом, и репортеры начали подавать больше историй, сигнализируя о возрождении НБА, невиданном с тех пор, как Джордан играл за «Буллз».

Лига сделала очевидный шаг, чтобы попытаться поднять среднюю результативность, которая постепенно снижалась с конца 1980-х годов. И, похоже, это сработало.

Не все были в восторге от перемен. Текс Уинтер, которому тогда было восемьдесят три года, ветеран более чем полувековой тренерской карьеры, испытывал серьезные опасения по поводу того, что сделала лига.

Уинтер признал, что результатом новой интерпретации правил стало появление супердоминантного атакующего игрока, во главе с Брайантом, с его чередой игр c 40-, 50- и даже 60-очковыми играми.

«Это притащило всех этих 40-очковых бомбардиров, – сказал Уинтер. – Они не могут набрать 40 очков, если не бросят от 15 до 20 штрафных бросков».

«Конечно, их надо защищать, но не настолько же, – сказал Уинтер. – Я не думаю, что простое прикосновение к игроку должно считаться фолом».

По иронии судьбы, эта попытка набрать очки также замедлила темп игр НБА, потому что многочисленные фолы означали парад штрафных бросков во время многих игровых вечеров в том первом сезоне, сказал Уинтер. «Болельщикам не нравится, что все время будет раздаваться свисток. Это замедлило темп игры».

Другая жалоба Уинтера на новое судейство заключалась в том, что игра все еще позволяла ту же самую старую физическую игру под кольцом, превращая периметр и фланги в бесконтактную зону.

«Для меня в этом нет никакого смысла, – сказал Уинтер. – Если можно делать все эти грубые штуки внутри, то почему нельзя этого делать снаружи?»

«В непосредственной близости к кольцу защита в основном осталась прежней. Снаружи, вне всяких сомнений, интерпретация изменилась», – признал Торн.

Со временем это изменение можно было рассматривать как еще один фактор, который ослаблял роль здоровяков в игре.

Но для талантливых фланговых бомбардиров изменения правил были мечтой, и все они способствовали появлению нового поколения атакующих звезд, включая Леброна Джеймса, Гилберта Аренаса, Дуэйна Уэйда и некоторых других.

Естественно, Брайант доказал свои способности задолго до того, как НБА начала менять свой подход. Он был игроком, готовым играть и использовать свои возможности в любом формате правил, и в сезоне 2005/06 он взялся за это самым решительным образом.

Рабочие вечера

Брайант стряхнул с себя филадельфийский опыт и продолжил феерить еще в трех серьезных матчах ноября, все в «Стейплс Центр», с 42 очками в победном матче над «Никс», 43 в проигранном «Чикаго» и 46 в еще одном проигрыше «Нью-Джерси Нетс». Учитывая злость, аналогичную предыдущему сезону, наблюдателям было справедливо задаться вопросом, означают ли его впечатляющие цифры набора очков, что у звезды «Лейкерс» есть существенные проблемы с доверием в команде?

На самом деле, товарищи Брайанта по команде начали сезон, чувствуя, что он вообще им не очень доверяет, позже в том же сезоне скромно признает форвард «Лейкерс» Брайан Кук. Затем последовала игра в Торонто 7 декабря, когда Брайант сделал всего дюжину бросков, отдал 11 голевых передач, набрал всего 11 очков, а «Лейкерс» победили.

«Не думаю, что он бросил больше, чем два или три раза в первой половине, – вспоминал Кук через два месяца после этого события. – Он просто распределял мяч и отдал 11 голевых передач. Он нам транслировал понимание того, что он видит, что мы собираемся ему помочь. Мы знаем, что Коби способен на все. Мы просто должны помочь ему, быть в нужных местах и управлять нашим нападением, и я думаю, что все будет хорошо».

Форвард «Лейкерс» Девин Джордж играл с Брайантом в течение полудюжины сезонов, но в этом сезоне он тоже начал видеть явные изменения, даже когда Брайант прокладывал себе путь через серию больших голевых вечеров. Эти изменения не будут кардинальными, и они не будут материализовываться каждый вечер – это далеко не так – но они сформируют основу чего-то, что может стать командной игрой.

Лидерство Брайанта также постепенно укреплялось. «Я вижу его очень, очень сосредоточенным, – признался тогда Джордж. – Он очень, очень откровенен и теперь словами высказывает свою точку зрения. Раньше он просто подавал пример своими действиями на площадке. Теперь он гораздо больше говорит, давая понять парням: “Ты здесь. Двигайся сюда. Двигай мяч. Активизируйся”. – “Как скажешь”. Он пытается взять молодых парней под свое крыло и информировать их. Я думаю, что это самая большая разница. Он определенно идет другим путем, пытаясь поднять всех, поднять игру каждого, заставить всех играть на одной волне, заставить команду двигаться вперед. Я думаю, что в этом году есть разница в том, что он делает».

Конечно, по-прежнему существовала большая программа забивания мячей, и с его талантом и новыми правилами это означало, что во время многих игр, когда его товарищи по команде испытывали трудности, возможность и необходимость приходили к Брайанту рука об руку.

Он набрал 42 очка в Далласе и 41 против «Вашингтона» в «Стейплс Центр» в декабре, и обе игры «Лейкерс» выиграли. Затем последовало домашнее поражение от «Хьюстона», которое привело его в ярость. Он произвел всего 13 бросков и попытался добиться от своих товарищей по команде, чтобы те чаще бросали, но они не вывезли.

Два дня спустя «Маверикс» приехали в «Стейплс-Центр», и во время утренней тренировки перед игрой Брайант якобы пробормотал, что сам позаботится об этом деле.

Он набрал 62 очка всего за три четверти, попав 18 из 31 бросков и, что еще лучше, 22 из 25 штрафных бросков, устроив себе такой большой отрыв, таким образом он смог позволить себе просидеть всю четвертую четверть на скамейке. На самом деле в течение трех четвертей он обыгрывал «Даллас» в одиночку.

Во время четвертой четверти Фил Джексон послал помощника тренера Брайана Шоу на скамейку запасных, чтобы спросить Брайанта, не хочет ли он вернуться в игру. Это был один из тех поворотных моментов в жизни Брайанта, и если кто-то и понимал это, то только Брайан Шоу.

«Я познакомился с Коби в Италии в 1989 году, – вспоминал Шоу в 2015 году. Он играл в качестве новичка в «Бостон Селтикс», а затем неожиданно подписал контракт с итальянской командой на свой второй профессиональный сезон. – Я поехал играть в Италию и играл против его отца, а Коби тогда было лет девять-десять. Он был просто типичным ребенком игрока или тренера, всегда на площадке, играя с профессионалами, которые пытались немного разогреться перед матчем. У него был милый, приятный характер. Тогда я немного познакомился с ним и его семьей».

Постоянный рассказчик всяких басен, Брайант позже рассказывал людям, что Шоу был одним из профессиональных игроков, которых он переиграл один на один в детстве. «Если вы готовы выслушать эту историю, то он вам ее расскажет, – со смехом вспоминая говорил Шоу. – Его не воспринимали всерьез. Он был просто маленький ребенок, который бегал туда-сюда вдоль линии поля и все такое прочее. Теперь он рассказывает историю, которая выросла за те годы, что он бросал мне вызов. Все началось с соревнования по повторению бросков и ему было лет десять, а мне двадцать два или двадцать три, и он переиграл меня. К тому времени, когда я был его товарищем по команде в нашем первом финале в 2000 году, в этой истории он уже переиграл меня в игре один на один. Шли годы, легенда росла, а история менялась».

Настаивая на правде давних времен, Шоу сказал: «По его воспоминаниям, он переиграл меня. Мне было бы трудно поверить, что в двадцать три года я проиграл десятилетнему мальчишке. Но… если это и так, то я могу сказать, что имел какое-то отношение к его величию, потому что помог ему обрести уверенность в себе в раннем возрасте».

Кроме того, добавил Шоу смеясь, Брайант много раз переигрывал его после тренировки, когда они стали товарищами по команде в «Лейкерс».

Фактически, присутствие Шоу в тренерском штабе «Лейкерс» во время второго пребывания Джексона в команде ознаменовало важное, но невысказанное изменение в том, как воспринимали Брайанта в штабе.

Как объяснил Чарли Розен, в 1999 году Джексон и его помощники смотрели на молодого Коби с подозрением, потому что они сомневались в его отце. Джо Брайант, по словам Розена, считался циником НБА, который якобы однажды заявил, что набрать много очков важнее, чем выиграть.

Теперь Шоу был ассистентом в команде, в которой Коби набирал много очков, и команде далеко не всегда удавалось выигрывать. Тот, кто давно наблюдает за Джексоном, мог бы посчитать не случайным, что Джексон выбрал Шоу, чтобы передать предложение о возвращении Коби в игру. Текс Уинтер в то время признался, что Шоу имел уникальную ценность в том, что он был помощником тренера, не боясь бросить вызов психологически устрашающему Джексону. Шоу также не стеснялся выражать свое восхищение непревзойденным трудолюбием Брайанта.

«Я подошел к Коби, – вспоминал Шоу, – и сказал: “Тренер хочет знать, хочешь ли ты остаться и набрать еще 8 очков, чтобы получилось в общей сложности 70, а потом он снимет тебя с игры”. Коби посмотрел на табло и увидел, что мы переигрываем соперника на 30 очков или около того, и сказал: “Не, как-нибудь в другой раз”».

Шоу вспоминал, что был ошеломлен и разгневан таким ответом.

«Не так много парней могут заявить, что они набрали 70 очков в игре, – сказал он Брайанту. – Тебе лучше вернуться в игру».

«Нет, нет, – ответил Брайант. – Не переживай об этом. Нам это сейчас не нужно».

«Я только покачал головой», – вспоминал Шоу.

Позже его спросили, сколько очков он мог бы набрать, если бы играл в четвертой четверти, Брайант быстро подсчитал и сказал: «Может быть, 80».

28 декабря он набрал 45 очков в проигранной в овертайме игре «Мемфису», но попал в потасовку, бегая по площадке за Майком Миллером из «Гризлис», и ударил того локтем в горло, что привело к двухматчевой дисквалификации от лиги, которая стоила ему первых двух игр 2006 года. Брайант вернулся 6 января и забил 48 очков в игре против «Филадельфии» в «Стейплс Центр», в том числе 7 трехочковых бросков, ни разу не промахнувшись. На следующий вечер он забил 50 очков против «Клипперс», в том числе 40 во второй половине.

Затем он провел свою четвертую игру подряд, набирая по крайней мере 45 очков за матч, с 45 очками и 10 подборами против «Индианы». Никто не совершал такого подвига со времен Чемберлена в ноябре 1964 года. Только Брайант, Уилт и Элджин Бейлор были игроками, которые когда-либо делали такое.

За семь игр с 11 по 22 января Брайант сотворил рекорд франшизы – 62 подряд штрафных броска без промаха.

В понедельник, 16 января, был День Мартина Лютера Кинга-младшего, а «Майами Хит» Шака приехали к «Лейкерс». Всего несколько дней назад бывший великий игрок «Бостона» Билл Рассел рассказал О’Нилу о своих собственных усилиях, которые он прикладывал, чтобы помириться с Уилтом Чемберленом после ссоры во время их игровых дней. Рассел уговаривал О’Нила помириться с Брайантом, а лучшего времени, места и возможности, чем день МЛК, просто не было. Брайант разминался перед игрой, когда О’Нил подошел к нему с протянутой рукой. Брайант был ошеломлен. Центровой поздравил Брайанта с рождением первой дочери и с беременностью Ванессы, у которой вскоре должна была родиться вторая дочь.

Перед стартовым розыгрышем мяча они снова обнялись, а болельщики радостно приветствовали их.

«Мне от этого стало легче, – заметил Брайант. – Мы вместе прошли через столько сражений».

Хорошо, что можно двигаться дальше, добавил он, хорошо для города Лос-Анджелеса, хорошо для его молодежи.

«Великий Билл Рассел приказал мне сделать это», – объяснил О’Нил. Брайант отпраздновал мир 37 очками, включая дюжину за последние восемь минут, заработав победу для «Лейкерс».

Через несколько дней он набрал 51 очко в Сакраменто, что еще больше укрепило его и без того высокую уверенность в себе.

Почтение

ЕСЛИ ТАБЛО И ПОКАЗЫВАЛО ЧТО-ТО, ТО ТОЛЬКО ТО, ЧТО БРАЙАНТ ЯВНО БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ, ИЩУЩИМ СВОИ ПРЕДЕЛЫ. ЕГО СПОСОБНОСТЬ ВЫСТУПАТЬ НА ТАКОМ ВЫСОКОМ УРОВНЕ БЫЛА ПРОЧНО ОСНОВАНА НА МНОГОЛЕТНИХ ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ ЛИЧНЫХ ТРЕНИРОВКАХ.

Все началось с его безукоризненной работы ногами – множества поворотов, обратных поворотов, ложных выпадов и финтов, которые позволяли ему создавать пространство для прохода через соперников, часто прижатым к боковой линии; возвышаться над защитником и делать, казалось бы, невозможные броски при невозможных обстоятельствах. Это уникальное умение было прекрасно сформированным продуктом его изучения бесчисленных часов видеозаписей каждого из великих баскетбольных бомбардиров. Это также включало в себя беседы и более детальное изучение пленок с Тексом Уинтером о работе ног, а также время, проведенное с Джерри Уэстом в обсуждении миллиона важных деталей, таких как угол локтя по отношению ко лбу для идеального броска.

Даже на протяжении своих беспокойных лет, несмотря на постоянный шум по поводу его конфликта с О’Нилом, Брайант уже утвердил свое величие в умах многих ключевых противников, поэтому его усилия по восстановлению своей команды и своей репутации оказались весьма убедительными для многих людей, с которыми он сталкивался по вечерам в НБА, настолько, что даже когда он публично испытывал трудности в чем-то, Брайант чувствовал уважение среди своих конкурентов. «Каждый раз, когда мы играли с ними и игра была напряженной, мы хорошо опекали его, – вспоминая, говорил тренер «Сан-Антонио Сперс» Грег Попович. – Но он все равно увиливал или исчезал, бросал из правого квадранта или с границы поля, перепрыгивал через всех – и все равно ему удавалось бросить. А после того как он делал это – он улыбался».

То, что из-за эффективных наступательных взрывов не было видно многим наблюдателям, это были огромные усилия, которые вечерами он тратил на оборону.

«В какой-то момент игры он решал опекать другого игрока, кто больше всего вредил его команде, – объяснил Попович. – И он начисто закрывал этого игрока. Он никогда не получал похвалы за это, но он очень много раз делал подобное».

Для таких поклонников его игры, как Попович, у которых было полное понимание того, что позволяло такому уникальному игроку, как Брайант, стоять намного выше многих других, суть «заключалась в его психологической стойкости и готовности, и способности брать на себя ответственность вечер за вечером».

«Это то, что действительно отличает великих игроков, таких как Коби, от остальных, – заметил Попович. – В НБА есть много хороших игроков, но они непостоянны. Они будут выдавать результат примерно каждую третью игру. Но для того, чтобы хотеть делать это вечер за вечером, требуется особая психологическая выносливость и чувство ответственности перед своей командой. И это то, что выделяет Коби перед всеми остальными».

Тим Данкан, напарник Поповича во многих великих битвах против Брайанта, назвал то же самое качество. «Это его соревновательная натура, то, как он может выпускать ее каждую игру, – объяснил он. – Каждый вечер он хочет быть лучшим».

Как заметил Руди Гарсидуэнас за годы своей работы в «Лейкерс», редкие игроки гораздо больше заботились об игре, чем все остальные. Джерри Уэст явно был одним из них. И Мэджик Джонсон тоже. И Брайант был еще одним из немногих. Из всех великих игроков, которые носили форму «Лейкерс», список тех, которых это заботило на таком высоком уровне, был очень коротким.

Чип Шефер определенно видел это. В течение многих лет он был одним из самых доверенных и преданных помощников Фила Джексона, делая так много важных вещей и будучи важной составляющей сначала «Буллз» Джексона, а затем и его «Лейкерс». Вдумчивый и мыслящий Шефер питал глубокое восхищение Уинтером и испытывал горячую преданность Джексону. И со временем он стал помощником Брайанта по части тренировок, что означало, что Шефер был на круглосуточном дежурстве. Во многих отношениях, как и Гарсидуэнас, он был важным связующим фактором в обеих командах, в которых он работал.

Не мешало и то, что у Шефера был бесконечный запас историй о Джордане, которыми он мог поделиться, когда Брайант хотел сделать перерыв в своих тренировках.

«Мы, конечно, говорили о Майкле, – вспоминал Шефер, – и он задавал мне конкретные вопросы о том, как бы он справлялся с той или иной ситуацией. Коби часто это интересовало, и не только баскетбольная специфика, но даже некоторые периферийные вещи, такие как если бы команда проходила через что-то, как Майкл отреагировал бы на товарища по команде? Его интересовало, какие были у Майкла лидерские и управленческие качества».

Шефер также мог видеть счастье, которое испытывал Брайант от того, что Джексон и его сотрудники вернулись, и вернулась схема нападения треугольником. «Он любил играть в этой системе», – сказал Шефер.

Брайант предпочитал начинать тренировки ранним утром, даже в межсезонье.

«Итак, я был в своей машине в пять утра, мы оба приезжали из Ориндж Каунти, чтобы в летнее время позаниматься до рассвета, – вспоминал Шефер. – Хотите найти игрока НБА, который так дисциплинирован в такие дни? Флаг вам в руки».

Шефер обычно создавал оптимальную программу с точки зрения диеты, силовых тренировок, заботы о физическом состоянии и восстановления с надеждой, что игрок может следовать хотя бы 50 процентам всего этого. Никто не может достичь 100 процентов на программах, которые предлагал Шефер, но Брайант был единственным спортсменом, который действительно приближался к этому показателю, как в течение сезона, так и вне его.

«Это было потрясающе, – объяснил Шефер. – Игра может закончиться, и мы полетим в следующий город. Мы добирались до места, было три часа ночи, и он хотел, чтобы я пошел с ним размяться или что-то в этом роде. Вместо того чтобы просто лечь спать или чего-то еще, и он не мог это отключить».

Тем временем Брайан Шоу отметил, что во время полета, пока его товарищи по команде спят, Брайант будет смотреть игру, в которую он только что играл, чтобы оценить его личное и командное выступление, а затем будет смотреть скаутское видео своего следующего противника, и все это обычно перед тем, как позволить себе отдохнуть.

Ни один другой игрок НБА не имел ничего близкого к такой преданности, сказал Шоу.

Брайант всегда выбирал наиболее оптимальный вариант. «Даже люди моего склада характера могут в какой-то момент сказать: “Хватит, я хочу спать”, – объяснил Шефер, – но его уровень самоотдачи просто никогда не отключался».

Вместо того чтобы с возрастом замедляться, Брайант увеличил свою интенсивность.

«Самый преданный спортсмен, с которым я когда-либо работал», – сказал Шефер, добавив, что у Джордана была схожая с Брайантом дисциплина, но никто даже близко не подошел к Брайанту с точки зрения ежедневной рутины.

Если у Джордана была пара неудачных игр подряд в плане бросков, то, когда Шефер утром приходил на работу в «Буллз», он слышал, как звезда делает в спортзале броски.

Джордан будет производить дополнительную работу, когда ему это понадобится, сказал Шефер. «Коби всегда что-то делал. Его самоотверженность быть лучшим баскетболистом, на мой взгляд, не имела себе равных».

Неудивительно, что Шефер проводил с Брайантом так много времени, что едва ли считал его высокомерным. Шефер иногда обедал со своей семьей в том же ресторане, что и Брайант, и звезда находила время, чтобы подойти и поздороваться с семьей Шефера.

Брайант также мог войти в личный контакт со множеством соперников по всей лиге, как он когда-то сделал с Донни Карром. Вин Бейкер вспомнил, как столкнулся с Брайантом во время полета, а потом Брайант остановился узнать, не нужно ли его подвезти из аэропорта.

Дэвид Уэст, молодой форвард «Нью-Орлеан Хорнетс», вспоминал о подобной встрече.

«Однажды в Лос-Анджелесе, после игры, я покидал “Стейплс Центр”, – вспоминал Уэст в 2015 году, – и он подошел, похлопал меня по плечу и сказал: “Чувак, ты играешь все лучше”. И, черт возьми, для меня это многое значило. Для меня это было очень важно.

Мне было около двадцати четырех, и я все еще пытался найти свой путь в лиге. Тогда он впервые заговорил со мной. И, честно говоря, я был шокирован тем, что он вообще знал, кто я такой, а потом отдал мне должное и сделал комплимент… Пару лет спустя мы вместе играли в команде Всех Звезд, и я смог увидеть его вблизи. Мне удалось послушать, что он говорит о баскетболе. Это было довольно круто».

Молодые игроки лиги наблюдали за его игрой по телевизору в течение последних десяти лет. Его ярость и подход вдохновили многих из них, включая таких игроков, как Дэмиан Лиллард из Портленда и Пол Джордж из Индианы, которые в последующие годы пришли в профессиональный баскетбол. Не было никаких сомнений, что у Брайанта все еще были свои конфликты, но его манеры и любезность означали, что, несмотря на все публичные бедствия и негатив его жизни, восхищение им росло как в игре, так и вокруг нее.

Многое для этого сделали его многочисленные задирающие реплики и заявления в матчах. «Я опекал его во время игры в Лос-Анджелесе, – вспоминал Люк Мба а Муте, ветеран, поигравший во многих клубах и очень гордившийся своей оборонительной игрой. – В конце третьей четверти на часах оставалось всего несколько секунд. Обычно я не разговариваю с парнями, которых опекаю, но с ним я на этот раз разговаривал. Я сказал ему: “Я знаю, что ты собираешься делать. Тебе не удастся бросить”. И он говорит: “О да, я еще как брошу”.

А потом я сказал ему: “Я точно знаю, что ты будешь делать. Ты подтянешься для прыжкового броска”. Затем, когда остается всего две секунды, он делает вид, будто собирается идти к корзине. Но он совершает лишь одно движение и резко останавливается, – я думал, что он собирается сделать второе движение, – и как только он остановился, прежде чем бросить, он говорит: “Попался”.

Затем он бросает мяч, тот летит в цель, а он оборачивается, смотрит на меня и начинает смеяться. Он, вероятно, смеялся над этим все время между четвертями, и даже когда вернулся на площадку, он все еще смеялся. Я был так зол. Я был так зол, что он мог забить из-под меня, даже когда я знал, что он собирается сделать».

Пир

Воскресенье, 22 января, «Торонто» приехали в «Стейплс Центр». Много позже Брайант расскажет, что это был день рождения его дедушки Кокса, который умер почти пять лет назад, и его бабушка Кокс была в Лос-Анджелесе и пришла посмотреть, как он играет. По слухам, его бабушка никогда вживую не видела, как он играл за «Лейкерс». Три дня назад у его дочери Натальи был третий день рождения, так что в нем бурлило много эмоций, связанных с семьей.

Относительно всего остального этот момент наступил без особых предзнаменований. Накануне вечером он проглотил пиццу с пепперони, запив виноградной содовой, а на следующий день, перед началом игры, остался на этой же теме, съев гамбургер и жареную картошку. Его колени болели. Болели по-настоящему, вспоминал он.

Его целью в первой четверти было попытаться немного расслабить колени, но «Рэпторс» выходили в свободную зону, что дало ему возможность рано забить несколько легких мячей с проникновением на дриблинге.

Это было доказательством того вкуса, в котором он нуждался. Брайант включил свою обычную щедрую энергию, но его товарищи по команде тащились в ступоре, как будто на рассвете они все распивали текилу. Их броски в прыжке, когда им приходилось бросать, лязгали, стучали и промахивались по корзине, и «Лейкерс» заметно отстали.

Снова почувствовав, что ему нужно быть агрессивным, Брайант уверенно повел атаку, используя различные броски, включая то, что товарищ по команде Девин Джордж назвал «плоскостопным броском в прыжке». Это был неожиданный бросок, который Брайант усовершенствовал, «схватив товарища по команде после тренировки, чтобы заставить его опекать его раз сто», пока он не сделал все правильно, вспомнит позже Джордж.

С выполненным трехочковым в начале второй четверти Брайант шел в быстром темпе, набрав 17 очков за тринадцать минут игрового времени. Было ясно, что против «Рэпторс» он может исполнить практически любой бросок, который только захочет, в любое время, когда захочет, но его команда все еще проигрывала. Когда Майк Джеймс из «Торонто» отправил в корзину бреющий мяч от щита в конце второго периода, «Рэпторс» повели 52:37. Когда до конца четверти оставалось 1:27, Брайант перехватил мяч, на нем сфолил Джейлен Роуз, и Коби произвел первый штрафной бросок. Когда он не забил второй, его серия из 62 подряд штрафных прервалась.

К перерыву он набрал 26 очков, забив 10 из 18 бросков. У его товарищей по команде было всего 23 очка, и они забили всего 10 из своих 32 бросков.

Во второй половине матча «Торонто» снова стал играть зонную защиту, и Майк Джеймс быстро забил трехочковый, чтобы отодвинуть лидерство «Рэпторс» до 66:49. Брайант тем временем с головой ушел в игру во второй половине, что вызвало у бабушки настоящий трепет. Когда в третьей четверти была пролита кровь, Фил Джексон встал со скамейки, поправил очки на носу, скрестил руки на груди, а затем со странным выражением боли и беспокойства на лице кивнул и указал на Брайанта. В кулуарах на протяжении всего сезона тренер убеждал своего звездного защитника бросать мяч в центр на Кваме Брауна, у которого были ужасные руки, или на Криса Мима, который испытывал трудности с нестабильностью своих выступлений. Попытки сделать их бомбардирами так и остались тщетными.

Брайант послушно отправил мяч в центр на Брауна, но центровой продолжал его ронять, что привело Джексона в какой-то момент к тому, что он в отчаянии объявил тайм-аут. «Господи Иисусе, Кваме!» Девин Джордж вспомнил, как суетился тренер. «Надеюсь, жена не позволяет тебе держать ребенка!»

Наконец, примерно за шесть минут до конца третьей четверти Ламар Одом сделал один успешный штрафной бросок из двух, и это было его первое очко в этот день, завершив серию из 19 очков подряд, набранных Брайантом за «Лейкерс».

Не то чтобы Брайант думал о том, чтобы притормозить, но когда инерция наваливалась, Одом шептал ему на ухо, чтобы он продолжал давить. Через несколько секунд Брайант забросил еще трехочковый, чтобы поднять свой общий счет до 41, и тренер «Торонто» Сэм Митчелл взял тайм-аут, чтобы обсудить попытку немного охладить его. Брайант тем временем направился прямиком к скамейке «Лейкерс» и сидел там, как монах, словно в оцепенении. Он набрал 15 очков в первые шесть минут четверти и снова сразу же вернулся за работу после тайм-аута, двинувшись в правый угол площадки, показал, что будет бросать, и вынудил Морриса Петерсона сфолить, а затем бросил с прыжка.

Мгновение спустя он наклонился, сделал ложный выпад, затем поднялся и забросил дальний трехочковый, сократив лидерство «Торонто» до 78:73.

В течение оставшейся части четверти Брайант сочинял новую повестку дня, сначала сравнявшись с «Рэпторс», а затем выведя «Лейкерс» вперед 91:85.

Он забил 11 из 15 бросков в третьей четверти, и его «Лейкерс» закрыли четверть серией из 12 безответных очков, что заставило сотовые телефоны гудеть по всему островному миру НБА, ровно так же, как и тогда, когда он забил 62 очка в трех четвертях против «Далласа» в декабре. В Филадельфии Аллен Айверсон сказал своим гостям, что собирается расслабиться, взять попкорн и насладиться шоу.

Что касается тренеров, смотревших игру по телевизору, они не могли понять, почему «Рэпторс» больше не пускают на Брайанта двойное прикрытие. Когда «Селтикс» позволили Джордану набрать 63 очка в матче плей-офф 1986 года, они также отказались от двойного прикрытия. Это была старая философия: пусть главный игрок забивает, а мы сосредоточимся на закрытии его товарищей по команде, признал Джордж Карл, тренировавший в то время «Денвер», который также смотрел игру Брайанта по телевизору. Карл продолжал ждать двойного прикрытия, и в конце концов Брайанта иногда стали опекать вдвоем. Но не так чтобы очень.

Когда закончилась третья четверть, Брайант подошел к скамейке, сжимая мяч обеими руками, рассеянно впитывая его ощущение, как будто мяч был самим моментом, и он хотел получить от него нечто большее. Он снова сел в одиночестве в конце скамьи, не желая, чтобы кто-то или что-то встряхнуло его растущую силу. Его товарищи по команде уже две четверти пребывали в головокружении, но старались не позволять этому чувству мешать Брайанту. Он набрал 53 очка, и арена была наполнена энергией. На другом конце площадки «Рэпторс» пытались отогнать чувство паники.

В начале четвертой четверти Брайант вылетел на крутящемся движении и получил тычок в глаз. Повалившись на четвереньки на площадку, он крикнул судьям, почему те не свистнули фол на нем, за что получил технический фол.

К девятиминутной отметке четвертой четверти весь «Торонто» забил 25 во второй половине, в то время как один лишь Брайант забил 35 очков и не желал останавливаться на достигнутом.

Три минуты спустя его общий бомбардирский счет за игру подскочил до 61 очка после того, как он забил на проходе справа, доведя преимущество «Лейкерс» до 9 очков. Затем он забросил 3 штрафных броска, затмив свой личный рекорд в 62 очка против «Далласа».

Сидя на скамейке запасных, Брайан Шоу мог думать только о его отказе продолжать игру в тот вечер, о том, как он сказал: «Как-нибудь в другой раз забью». Теперь этот следующий раз, казалось, стремительно на них надвигался.

В 4:28 Одом послал ему мяч к левой боковой линии, где он оказывал основную позицию тройной угрозы, мяч был зажат на его правом бедре, затем перекатился на другую сторону и вылетел налево, под кольцо соперника, чтобы он мог подтянуться и забить еще один двухочковый, доведя свой общий счет до 72, минуя Элджина Бейлора в очковом рекорде за матч за «Лейкерс».

Брайант повернулся и трусцой побежал обратно по площадке, с глубоким хмурым выражением лица, и когда он взглянул на часы, на табло вспыхнуло «Самый ценный игрок». Теперь, когда «Лейкерс» лидировали на 17 очков, в ложе для прессы появились предположения, что Джексон может посадить его на скамейку запасных, ведь рекорд уже был побит. Мастер Дзен, однако, казалось, был рад продлить этот момент еще немного, чтобы посмотреть, куда же Брайанта это может занести.

«Рэпторс» теперь бросали на него яростное двойное прикрытие, и Брайант хладнокровно разделывал их, получая на себе фолы и продолжая накапливать очки с линии штрафных. Через шесть секунд, когда толпа приближалась к исступлению, Джексон позвал со скамейки новичка Девина Грина, который получал свое первое игровое время в НБА. Грин обнял Коби Брайанта, направляя его к скамейке к ожидающему строю из рук и объятий товарищей по команде. Он набрал 81 очко, что стало вторым результатом в истории НБА после 100-очковой игры Уилта Чемберлена в Херши, штат Пенсильвания, в 1962 году.

В третьей четверти «Лейкерс» проигрывали на целых 18 очков, когда Брайант взял игру в свои руки. Они выиграли с разницей 18 очков, 122:104. Коби совершил 28 из своих 46 бросков, включая 7 трехочковых, и успешно бросил 18 из 20 штрафных бросков. Следующим лучшим бомбардиром «Лейкерс» стал Смуш Паркер, у которого было 13 очков за игру.

Чуть погодя шумная раздевалка успокоилась, когда вошел Джексон. Зачастую немногословный человек среди своих команд, довольный тем, что его взгляд делает всю работу за него, теперь он позволил ему пройтись по счастливой группе игроков, вспомнил Девин Джордж.

«Эй, Коби, – наконец сказал тренер. – Думаю, этому плечу понадобится лед».

Брайан Шоу лишь улыбался. «Игра все еще была на волоске, – подчеркнул он в 2015 году. – Мы проигрывали большую часть этой игры, поэтому нам нужны были все из этих 81 очков. И он давал им их самыми разными способами: трехочковые, штрафные броски, из-под корзины, на дриблинге. Просто каждым из способов, которым можно было забить, и он это делал».

Шоу пришел в лигу как товарищ по команде Ларри Берда и Кевина Макхейла. Будучи высоким защитником, он сражался с Джорданом, Мэджиком и Клайдом Дрекслером, со всеми великими людьми старой школы и даже с более ранними версиями самого Брайанта.

«В то время, – сказал Шоу, – это было лучшее выступление, которое я когда-либо видел».

В Чикаго в 3 часа ночи зазвонил телефон от бывшего великого игрока «Буллз» Скотти Пиппена с сообщением о большой игре Брайанта. Остаток ночи он провел, ворочаясь с боку на бок от одной только мысли о ней. Повсеместно оборонительные умы также были раздосадованы. Джордан тем временем ни словом не обмолвился о большом баскетбольном событии.

Другие, однако, могли многое сказать, и не всегда это было чем-то положительным. «Сан-Диего Юнион Трибьюн» заявила, что Брайант набрал очки в «бессмысленной игре».

Грег Кауч из «Чикаго Сан-Таймс» назвал Брайанта «нулевым героем».

Винс Картер, бывший товарищ Брайанта по команде ЛСС, предположил, что это представление послало плохой сигнал детям, которые могут быть слишком легко впечатлены. В Майами Шакил О’Нил, как сообщалось, усмехнулся, когда его товарищи по команде подняли эту тему, и сказал им: «Дайте мне 50 бросков и посмотрите, сколько я забью».

«Если кто-то забьет 81 очко через меня, всю грудь ему отобью», – заявил журналистам Антуан Уокер из «Майами».

Другие наблюдатели возражали против такой негативной реакции и считали, что 81 очков Брайанта, возможно, лучше, чем 100 баллов Чемберлена. Вмешался Карим Абдул-Джаббар, намекая, что, по крайней мере, стилистически, игра Брайанта была лучше, чем у Уилта. «Да, так все и есть, – сказал журналистам в Лос-Анджелесе Абдул-Джаббар, специальный помощник тренера «Лейкерс». – Это из-за большого разнообразия бросков, которые он использовал, на дриблинге, вытягивая соперника, за трехочковой линией, это был невероятный подвиг универсальности».

Даже Фил Джексон, который провел большую часть своего времени в Лос-Анджелесе, пытаясь обуздать излишества Брайанта, казалось, был потрясен негативной реакцией на большую игру. Тренер, казалось, защищался, потому что выступление Брайанта заставило старожилов бормотать о снижении роли командной игры.

«Я думаю, что люди не видели игру и просто потеряли контекст того, о чем идет речь», – сказал Джексон, отметив, что многие, похоже, видели не более нескольких основных моментов на И-Эс-Пи-Эн, если вообще видели.

Итак, что же на самом деле означала 81-очковая игра Брайанта? Конечно, она означала, что люди еще долго будут говорить о ней. Это был спектакль для книги рекордов. И после этого тренерский штаб «Лейкерс» будет еще больше чесать голову, пытаясь понять, как объединить исключительное мастерство и талант Брайанта с молодым, нестабильным составом, который, казалось, был готов взлететь в некоторые вечера и готов шлепнуться во многие другие.

«Честно говоря, я не знаю, почему я набрал так много очков, – скажет позже сам Брайант. – Я просто вышел, как и на любую другую игру, и попытался сделать все возможное, чтобы помочь своей команде выиграть. Должен признаться, как только поднималось количество набранных очков, люди начали говорить мне об этом. Но рекорд Уилта никогда не подвергался опасности. Дело в том, что я достаточно долго пробыл в лиге, чтобы понять, что какие-то отдельные вещи ничего не значат. Все дело в том, как вы выступаете как команда, и именно это окажет на тебя неизгладимое влияние».

После этого события Текс Уинтер предложил: «Проблема здесь в том, что другие игроки должны научиться делать шаг вперед. Проблема не в Коби».

Команда вокруг Джордана была намного сильнее, чем команда вокруг Брайанта, как отметил бывший товарищ Джордана по команде Стив Керр, в то время медийный аналитик.

Брайанту рассказали, как Джордан однажды научился доверять своим товарищам по команде и был вознагражден за это Керром и защитником Джоном Паксоном, оба из которых сделали важнейшие броски, которые выиграли для команды титулы. «Это процесс, – заметил Брайант. – У нас это непоследовательно. В каких-то играх доверие есть. А в каких-то его нет. Это процесс. В течение года, когда ты оказываешься в ситуации большого давления, именно тогда доверие становится консолидированным. Я уверен, что игра Паксона в серьезных критических ситуациях показала, что он может активизироваться. И вот тогда-то доверие и укрепилось. Именно так это сработает и для нас».

Уинтер, который тренировал Джордана больше десяти лет, сказал, что никогда не видел, чтобы звезда «Чикаго» так забивала бы. «У Коби есть невероятное чувство, когда нужно поднажать и искать свой собственный бросок», – сказал тренер.

Его критики снова и снова возвращались к тому, что они воспринимали как личную программу Брайанта. «Он сказал мне, что хочет быть лучшим в этой игре, – признался Уинтер через неделю после своей большой игры. – Я надеюсь, что это пока вне его досягаемости, но не вне поля зрения».

Уинтер уже много лет продвигал в Брайанте командную концепцию. «Он знает, что для этого нужно, – подчеркнул пожилой тренер, – и хочет, чтобы это была команда. Но на самом деле речь идет о том, чтобы другие наши игроки научились делать шаг вперед».

Уинтер сказал, что большой вечер Брайанта, очевидно, одновременно радовал и беспокоил Джексона, который также постоянно проповедовал командную игру. Точно так же товарищи Брайанта по команде, казалось, были счастливы отпраздновать этот момент, но также были обеспокоены тем, «что в основном они были зрителями», сказал Уинтер.

Уинтер давно заметил, что и Джордан, и Брайант из-за своих невероятных способностей и безжалостной, соревновательной натуры не пользовались особой популярностью среди товарищей по команде. «Майкл, однако, был намного жестче со своими товарищами по команде, чем Коби, – заявил Уинтер. – Майкл иногда очень сильно давил на них».

Баскетбольная публика уже давно восхищалась соревновательностью Джордана, но в то же время они, казалось, не одобряли подобную черту Брайанта, как будто он уже много лет вторгался во владения Джордана. Ответ Брайанта на это был прост – его это не волнует. «Пусть моя игра говорит сама за себя», – спокойно сказал он через несколько недель после торжественного вечера в день рождения дедушки.

* * *

Позже в том же сезоне «Лейкерс» подпишут ветерана Джима Джексона после травмы Славы Медведенко. Джим Джексон познакомился с Брайантом еще будучи новичком, когда однажды вечером они вместе ужинали в Лос-Анджелесе. «Можно было сказать, что с его соревновательным напором он не боялся сиюминутности, – вспоминал Джексон о новичке. – Он не боялся наступать людям на пятки, когда был молодым игроком, даже если это не было популярно».

Теперь, почти десять лет спустя, будучи его новым товарищем по команде, Джим Джексон был поражен тем, как изменился Брайант. Он все еще обладал нечеловеческой сосредоточенностью, но Брайант научился делать это точечно. «Включая его тренировки, его привычки в еде, то, как он подходил к самой игре, – вспоминал Джим Джексон. – Дело не в том, что он был лучшим атлетом. К тому времени, когда я стал его товарищем по команде, он говорил: «Я лучший баскетболист, как психологически, так и физически». Он знал все, что происходило на площадке, все, что его товарищи по команде должны были сделать по своим заданиям, плюс все то, что приходило с его развитием».

Джим Джексон заметил, что Брайант по-прежнему держался в стороне и разговаривал со своими товарищами по команде на единственном языке, который знал. «На том языке, который ему подходил – игрой в баскетбол, – объяснил Джексон. – Он всегда был как бы снаружи, заглядывая внутрь».

Джексон также почувствовал, что Брайант мало говорит, потому что по-прежнему остерегается показывать свои слабости, хотя на площадке их было немного. Джексон уже много лет играл против Брайанта, который к тому времени хорошо был знаком всем в лиге. «Ты следил за ним и знал, что, возможно, хочешь подтолкнуть его чуть влево, а не вправо, но это не значит, что ты сможешь остановить его».

Когда он играл в схеме треугольником, против него гораздо труднее было защищаться, добавил Джим Джексон. «В треугольнике ему не приходилось так много работать из-за большого расстояния между игроками и свободы передвижения мяча. Схема ставила его в позицию в четырех-пяти метрах от корзины, где он мог быть очень продуктивным».

Было также совершенно очевидно, сказал Джим Джексон, что Фил Джексон не давал Брайанту много времени в слабых местах треугольника, которые в свое время Джордан считал такими продуктивными. На эту проблему часто жаловался Текс Уинтер.

«Фил ему не доверял, – сказал Джим Джексон. – Я не думаю, что он доверял ему так же, как Майклу, в том, что касается возможности играть за своих товарищей по команде, а не только за себя».

В этом была тонкая красота динамичного тренерского мастерства Фила Джексона, добавил Джим Джексон, оглядываясь на проведенное в «Лейкерс» время. «Речь идет о том, как добраться до этих деятельных личностей, чтобы заставить их понять, какова же цель. Подход Фила к Коби, казалось, сильно отличался от его подхода к Майклу. В этом вся прелесть тренировочного процесса».

В том сезоне Фил Джексон занимался шлифовкой великой воли Брайанта, заметил Джим Джексон. «Все было по-другому. Коби должен был понять, как повлиять на своих товарищей по команде, чтобы он мог доверять им, и чтобы они могли доверять ему. Коби говорил: “Я ожидаю, что ты все время будешь играть на определенном уровне”».

Теперь у него был более молодой состав, к которому он мог предъявлять гораздо больше требований, чем к ветеранам, окружавшим его в начале карьеры, заметил Джим Джексон. «У него были Люк Уолтон, Кваме Браун, Ламар Одом, Смуш Паркер и прочие парни. Коби было трудно приспособиться к этой команде. Но это случилось именно тогда, когда, как по мне, он более всего нуждался в этом».

Брайант явно устал быть «ребенком» среди старших игроков и теперь пытался подняться на новый уровень в команде. Наличие более молодых игроков вокруг него было важной частью этого изменения.

Джим Джексон предположил, что для того, чтобы команда действительно смогла снова начать побеждать, должен был произойти какой-то резкий рост в вопросах доверия. И, как сказал Руди Гарсидуэнас, Джиму Джексону было очевидно, что, несмотря на свой собственный прогресс, Брайант все еще страдал от проблем, которые он сам на себя навлек.

На самом деле, само восстановление его как игрока выявило его экстраординарный характер, объяснил Джим Джексон. «Иметь возможность все еще быть в состоянии сосредоточиться? Я не думаю, что люди хоть немного понимают, насколько это было серьезным. Чтобы он прошел через весь этот водоворот и все-таки смог выйти и сыграть на высоком уровне?»

Джексон чуть коснулся последних месяцев мрачного, безрадостного времени в жизни Брайанта. «Его спасение было в том, чтобы иметь возможность выйти на площадку и отпустить все это», – сказал Джексон.

Той весной Текс Уинтер еще активнее консультировал эту команду, способную выйти в плей-офф. Джексон видел, что старый тренер временами бывал несколько резок, тренируя Брайанта, и что Брайанта это, по-видимому, не волновало, что на самом деле он хорошо воспринимал тренерскую работу Уинтера.

«Именно так с ним и надо, – сказал Джим Джексон. – Чтобы с ним были посуровее».

В 2005–2006 годах Брайант восстановил многие из потерянных позиций. Он вернулся в Первую сборную НБА и Первую оборонительную команду. Он выиграл свой первый титул лучшего бомбардира лиги, набирая в среднем 35,4 очка за игру, а затем стал восьмым лучшим бомбардиром в истории и лучшим по среднему показателю набора очков за девятнадцать сезонов, с того момента как в сезоне 1986/87 годов Джордан набирал в среднем 37,1 очка за игру. Брайант также в среднем делал 5,3 подбора, 4,5 передачи и 1,84 перехвата в восьмидесяти играх и возглавлял свою команду, забивая в семидесяти пяти из этих игр. Он установил рекорд франшизы по очкам за четверть – 30 – и сравнялся с еще одним рекордом «Лейкерс», бросив 23 штрафных броска за одну игру.

В начале сезона считалось, что у «Лейкерс» были слабые шансы на выход в плей-офф, но Брайант и Фил Джексон смогли протолкнуть их в плей-офф. Во время серии плей-офф первого раунда против «Финикса» средняя результативность Брайанта упала до 27,9 очка за игру, но он лучше бросал с игры, делал больше подборов и отдавал больше передач, чем в регулярном чемпионате.

«Лейкерс», как ни странно, взяли верх над «Санз» со счетом 3:1 и, казалось, были готовы серьезно расстроить своего соперника, однако начали спотыкаться и растеряли преимущество, проиграв три матча подряд, включая разгромное поражение в седьмой игре. Потратив много усилий на то, чтобы дать своим товарищам по команде работать, Брайант попытался сам решить эту проблему в шестой игре и набрал 50 очков в проигранной в овертайме игре, но не мог удержать фаворитов «Санз» от восстановления контроля над ходом серии. Результат оставил и Джексона, и Брайанта со щемящим чувством поражения, и эта боль усугубилась тем, что в июне 2006 года О’Нил заработал еще один титул с «Майами Хит». Эти обстоятельства создавали ощущение необходимости срочных перемн у «Лейкерс» и растущего разочарования у самого Брайанта.

США, США!

В январе 2006 года, когда Брайант набрал известность благодаря своей 81-очковой игре, ему позвонил Джерри Коланджело, новый управляющий директор сборной США по баскетболу, который занимался восстановлением американской олимпийской баскетбольной программы.

Брайант согласился на просьбу Коланджело о встрече и сразу же отправился в его офис в Финиксе, чтобы обсудить перспективу выступления за сборную США.

«Он несколько раз хотел сыграть за сборную США по баскетболу, – вспоминал Коланджело, – но по какой-то причине этого так и не произошло».

Ему всегда мешала операция или личная жизнь, но сейчас время было выбрано удачно.

«Коби, – сказал Коланджело, когда они сели, – что если я скажу тебе, что в этой команде я хочу, чтобы ты был распасовщиком, а не бомбардиром?»

«Я немного разыгрывал его», – признался Коланджело.

«Я сделаю все, что потребуется», – немедленно ответил Брайант.

«Он просто хотел быть частью команды, – сказал Коланджело. – Для меня это было чертовски смелым заявлением с его стороны».

Возглавить команду Коланджело выбрал Майка Кржижевски, которым Брайант так долго восхищался. Тренер также восхищался Брайантом за его подход к игре и за всю его тяжелую работу.

Их взаимное уважение станет еще одним ключевым фактором в восстановлении Брайантом своей жизни и репутации. «Между Коби и тренером Кей отличные отношения, – вспоминал Коланджело в 2015 году. – Как только ты оказываешься рядом и в присутствии людей, которых уважаешь, все это просто накапливается и собирается вместе. Вот почему я выбрал его в качестве тренера».

Процесс подготовки к Олимпиаде 2008 года начался летом 2006 года. Брайант узнает, что Шакилу О’Нилу понравилось быть товарищем Дуэйна Уэйда по команде, точно так же, как он понял, как это хорошо – играть вместе с Леброном Джеймсом.

Уэйд также будет рад возможности поиграть с Коби в качестве второго защитника. Будучи почти на четыре года моложе Брайанта, Уэйд был продуктом четырех лет студенческой игры в Маркетте. Несмотря на их относительно близкий возраст, Брайант уже имел десятилетний опыт работы в качестве профессионального баскетболиста.

«Когда я пришел в НБА, ему было двадцать четыре, а мне двадцать один, – вспоминал Уэйд. – Он был лучшим на позиции второго защитника. Для меня он был эталоном того, где я хотел когда-нибудь оказаться, не только индивидуально, но и в качестве победителя».

Вскоре Уэйд оказался в матче лицом к лицу с Брайантом. «Это была десятая игра моего первого года в НБА, – вспоминал он. – Мы играли с ними в Лос-Анджелесе, там были Гэри Пейтон, Карл Мэлоун, Шак и Коби. Мои глаза были широко открыты. У них было четыре игрока калибра Зала славы. И они надрали нам задницу».

Как Уэйд вспоминал тот ужас: «Я был чертовски напуган». И нервничал, хотя его команда, «Хит», не использовала его в качестве основного опекуна Брайанта, вспоминал Уэйд. «Но я всегда буду помнить один розыгрыш: Я перехватил мяч у Коби, я обокрал Коби Брайанта. Я был так возбужден, что мне удалось сделать это. Для меня это было настоящим событием. Так что каждый раз, когда мне выпадал шанс посоревноваться с ним, я старался изо всех сил. Иногда он брал надо мной верх. Иногда мне это удавалось сделать. Но я просто отлично провел время, соревнуясь с ним. У нас был долгий период времени, когда у нас было несколько классических противостояний».

Все трое возглавят новую и улучшенную версию сборной США, широко известную как Команда Мечты, когда-то самое страшное имя в международном баскетболе, еще до тех нескольких тяжелых лет, которые привели их к потере золота на Олимпийских играх 2004 года.

О’Нил отказался присоединиться к ним, но все трое взяли на себя трехлетние обязательства, которые Коланджело от них потребовал, чтобы они могли сыграть за сборную США, с целью вернуть золото на Олимпийских играх 2008 года в Китае.

Прежде чем они смогли это сделать, Джеймс, Уэйд и Брайант должны были показать сильное выступление на Чемпионате мира ФИБА 2006 года в Японии.

«У нас много работы, – сказал Брайант, который сидел дома в июне и смотрел, как О’Нил и Уэйд ведут «Майами Хит» к титулу НБА. – Это большая работа, но в то же время это будет очень весело. Я с нетерпением жду возможности посоревноваться со своими новыми товарищами по команде и представлять Соединенные Штаты».

Для американской баскетбольной программы это была совершенно новая территория. «В прошлом сборная США просто собирала всех вместе лишь за несколько недель до Олимпиады, – признался Текс Уинтер. – Теперь Джерри Коланджело собрал программу, которая действительно сосредоточится на золоте, на том, чтобы снова сделать Команду Мечты лучшей».

«КОБИ, ЛЕБРОН И ДУЭЙН СОГЛАСИЛИСЬ БЫТЬ ТОВАРИЩАМИ ПО КОМАНДЕ В ТЕЧЕНИЕ СЛЕДУЮЩИХ ТРЕХ ЛЕТ, – ЗАМЕТИЛ УИНТЕР. – РАНЬШЕ НИЧЕГО ПОДОБНОГО НЕ БЫЛО».

«Я собирался работать как обычно, но это было захватывающе, – сказал Кржижевски в июне, готовясь к открытию тренировочного лагеря Команды Мечты в июле. – Это был самый напряженный год в моей жизни».

Кржижевски должен был выбрать команду от двенадцати до пятнадцати человек из двадцати трех игроков, приглашенных на пробы в Лас-Вегас, штат Невада. В этот список входили и другие звезды НБА, такие как Шон Мэрион из «Финикс Санз», Пол Пирс из «Бостон Селтикс», Элтон Брэнд из «Лос-Анджелес Клипперс» и Кармело Энтони из «Денвер Наггетс».

В списке игроков, приглашенных на пробы, были также многие узкоспециализированные и ролевые игроки, такие как защитник Брюс Боуэн из «Сан-Антонио Сперс» и отлично пасующий здоровяк Брэд Миллер из «Сакраменто Кингз».

Состав ролевых игроков был дополнен Алленом Айверсоном, который хотел играть, но не был приглашен на пробы, что возмутило многих американских поклонников баскетбола. Другие звезды, такие как О’Нил и Тим Данкан из «Сан-Антонио», отказались играть из-за конфликтов и долгосрочных обязательств, которые Коланджело хотел от игроков.

Двадцать три финалиста, которые отправились на июльские пробы, представляли собой целый ряд цветущих талантов, таких как центровой «Орландо Мэджик» Дуайт Ховард и тяжелый форвард «Торонто» Крис Бош.

«Я не завидую Майку Кржижевски, – сказал Текс Уинтер. – Ему предстоит принять несколько трудных решений, чтобы сократить эту команду до дюжины или около того. В списке могут оказаться некоторые серьезные имена, которые в конечном итоге не попадут в команду».

«Я думаю, что разумно добавить баланс и крепких ролевых игроков, – заметил Скотти Пиппен, который играл в оригинальной Команде Мечты, выигравшей золото в 1992 году в Барселоне. – Они хотят суперзвезд, которые согласятся играть в обороне и в хороший командный баскетбол. И им нужны люди, которые будут жертвовать собой и делать грязную работу. Но трудно оставить Аллена Айверсона вне этого состава».

Уинтер сказал, что спереди, где будут Ховард и Бош, будет в основном скорость и быстрота. «Это показатель того, как много талантов есть в американском баскетболе. Боже мой. Самое невероятное, что Джерри Коланджело смог заставить их всех подписаться под трехлетними командными усилиями. Это было то, что всегда причиняло боль баскетболу сборной США. Она всегда набиралась после отговорок звезд, из игроков второго сорта. Но в этот раз это не было никаких отказов. Все было хорошо спланировано. И я думаю, что это принесет желаемые результаты».

«Это первая мужская сборная США на постоянной основе, и двадцать три отобранных игрока дадут нам все необходимое, чтобы сформировать великую сборную США, – сказал Коланджело. – Мы чувствуем, что у нас есть универсальность, бомбардиры, размер, быстрота, ролевые игроки и останавливающие защитники. При выборе игроков мы учитывали стиль игры, который, как ожидается, будет использоваться тренерским штабом».

Излишняя самоуверенность была недостатком баскетбольной сборной. Недавние поражения привели к осознанию того, что дни безраздельного господства США прошли.

«Я не думаю, что это будет легкая прогулка, даже с той командой, которую собрал Коланджело, – сказал Уинтер. – Можно сказать, что в Америке невероятно много баскетбольных талантов. Но то же самое можно сказать и о международной арене. Посмотрите на таланты по всему миру, и это просто удивительно. Такого никогда раньше не было. Так много игроков в стольких странах. Голова так и будет крутиться туда-сюда, просто пытаясь уследить за всеми ними».

Пиппен согласился с этим. «Баскетбол во всем мире определенно вырос, – сказал бывший игрок «Буллз». – Но это не может быть использовано в качестве отговорки. Сборной действительно нужно было привести в порядок свою игру и сделать максимально возможную работу в плане конкуренции. Это нужный шаг в правильном направлении. Все зависит от этого молодого поколения звезд, чтобы мы смогли сделать шаг вперед и победить в борьбе, вернув золото домой в Соединенные Штаты».

«Я просто чувствую себя таким счастливым, что могу играть в этой команде в данный момент своей жизни, – сказал Брайант. – Это огромная честь, о которой я мечтал. Я отношусь к этому очень серьезно. Обязательства очень важные. Для игроков НБА, у которых есть семьи и длинный сезон, все это очень серьезно. Но это очень важно. Это то, что нам нужно».

Теперь болельщики увидят, каково это – иметь Брайанта, Джеймса и Уэйда одновременно на одной площадке. Это само по себе стало потрясающем выбором не только для болельщиков, но и для сопричастных игре лиц.

Влияние Брайанта на команду будет ощущаться с первого момента первой тренировки команды в Лас-Вегасе. Леброн Джеймс вышел из своего номера в командном отеле и направился к автобусу команды, чтобы пойти на тренировку, когда увидел полностью промокшего Брайанта, выходящего из тренажерного зала. Перед командной тренировкой он уже работал несколько часов.

Джеймс подумал: «Так вот каков он», по словам Криса Денниса, советника Джеймса в начале его карьеры.

«На своей первой тренировке Коби носился на площадке, – вспоминал Коланджело. – Это задало тон».

Олимпийский опыт Брайанта позволит ему сильно повлиять на поколение игроков, сказал Коланджело. «В тренажерном зале он задавал тон многим игрокам. Они видели, как он это делает. Они начали ходить туда и проводили дополнительную работу. Нет никаких сомнений в том, что он внес большой вклад в сборную США».

«Ему это пошло на пользу, – заметил Коланджело. – Хорошо для его души».

Больше

Тем летом 2006 года Уинтер принялся изучать записи матчей летней лиги «Лейкерс». Джексон прислал ему кассеты, чтобы Уинтер мог оценить прогресс молодых игроков, от некоторых из них будут зависеть шансы команды в предстоящем сезоне.

Уинтер не был в восторге от игроков, которых он увидел, что предполагало, что Джексон и «Лейкерс» столкнулись с жестким лицом реальности, – для того, чтобы приспособиться к жизни без Шакила О’Нила, должно пройти много времени.

Джексон был обеспокоен ситуацией, признался Уинтер. «У Фила такая позиция, что он сделает все, что в его силах, с теми игроками, которые у него есть. Он вернулся к пониманию того, что с ним на площадке не команда калибра чемпионов НБА, но у него лучшая команда, которую он только может иметь с доступными игроками.

«Я думаю, что Фил довольно реалистично смотрит на вещи. Он не мечтатель».

Что осложняло эту реальность, так это аура и традиции «Лейкерс», сказал Уинтер. «Ожидания всегда так высоки. Они никуда не денутся. Это часть франшизы».

Нехватка талантов привела к коллизии, которая вскоре грозила остановить карьеру Брайанта в «Лос-Анджелесе». Ситуация заставила защитника почувствовать, что он наблюдает, как сквозь пальцы ускользают лучшие годы его карьеры.

«Возможно, его терпение на исходе, – сказал Уинтер о Брайанте. – С другой стороны, он, кажется, не против. Я думаю, ему нравится, что это его команда. Это то, чего он хотел, и это то, что он получил. Он как Фил. Он реалист».

«Я думаю, что для нас это было просто частью долгого процесса, – публично сказал Брайант. – Нам еще предстоит сделать несколько шагов, чтобы добраться до нашей конечной цели. Я доволен тем, что мы сделали шаг вперед и ни на шаг не отступили. Мы движемся в правильном направлении».

В одном сезоне игрок и главный тренер, которые когда-то были так враждебны друг к другу, нашли замечательные рабочие отношения. У них у обоих был сильный бойцовский характер. Это будет их главным активом на предстоящем пути.

И все же, не обладая большим количеством талантливых игроков, «Лейкерс» оставались на вторых ролях.

«Я не готов сказать, что мы собираемся стать командой, претендующей на титул в этом году, – сказал генеральный менеджер Митч Купчак, – хотя я думаю, что это возможно».

«Мы не считаем, что нам нужно иметь суперзвезду, чтобы получить возможность продвигаться вперед, – сказал Джексон. – Мы знаем, что у нас достаточно физических игроков таких размеров, чтобы быть в состоянии создать конкуренцию в Западной конференции».

Операция на правом колене в течение лета помешала Брайанту продолжить свои тренировки со сборной США, что означало, что восемь-двенадцать недель восстановления он провел без своих обычных летних тренировок.

Как знак своего изменения Брайант начал называть себя вместо Понтореза Черной Мамбой, как в одном свонм любимом фильме Квентина Тарантино. Чтобы завершить преображение, он также поменял номер на майке, перейдя с номера 8 на номер 24, сказав, что сделал это, потому что это была новая глава в его карьере.

Что касается его нового лучшего друга Фила Джексона, то Брайант сказал: «Я думаю, что наши отношения сейчас другие, потому что и динамика команды другая. У нас с ним открытые отношения. Это очень, очень здорово – быть частью всего этого».

Команда пополнилась ветеранами Владимиром Радмановичем и Морисом Эвансом, а также старым резервистом из «Филадельфии» Аароном Маккаем. Новые лица вывели Люка Уолтона из стартового состава и вернули ему роль шестого игрока.

«Лейкерс» было отчаянно нужно сократить те 41 минуту за игру, которые Брайант проводил на площадке в предыдущем сезоне, четвертого результата в НБА.

Но этого так и не случилось. В среднем он проводил на площадке 40,8 минуты, за которые он успевал набрать 31,6 очка за игру с 5,7 подборами и 5,4 передачами.

Тем не менее, у него был довольно спокойный год с достаточным количеством хороших игроков, играющих рядом с ним. Показал прогресс Кваме Браун. Ламар Одом узнал, как управлять нападением и где находить свои места, чтобы забивать мячи. И Брайант снова возглавил лигу по количеству забитых мячей. Но «Лейкерс» были далеки от того, чтобы бороться за трофей.

Фейерверк начался, когда в марте случилась серия из семи проигрышей, и Брайант испытывал трудности в своей игре. 16 марта он разобрался с этим, забив 65 очков в «Стейплс Центр» против «Портленда», забросив 23 из 39 двухочковых бросков и 8 из 12 с трехочковой дистанции, а также 11 из 12 со штрафных.

Два вечера спустя он победил «Миннесоту», набрав 50 очков, на этот раз забросив 17 из 35, и это была вторая победа подряд. Затем «Лейкерс» направились на выезд в Мемфис, где Брайант одержал третью победу подряд, набрав 60 очков, и снова эффективно забросив 20 из 37 бросков. Затем «Лейкерс» сели в самолет, чтобы в предрассветные часы быстро долететь до Нового Орлеана, где во второй раз за двадцать четыре часа и в четвертый игровой вечер подряд он сыграл еще одну отличную игру, набрав 50 очков и выиграв у «Хорнетс». «Я всегда знал, что он был яростным соперником, – сказал, вспоминая, Дэвид Уэст, тогда игравший за «Нью-Орлеан». – Но я увидел, как свиреп он был вблизи, когда у него была эта 50-очковая игровая серия. Он приехал в Новый Орлеан и выдал нам одну из тех игр с 50 очками. Я увидел, как трудно было его опекать. Необходимы усилия целой команды, чтобы его сдержать; нельзя оставлять одного парня, который опекает его, чтобы только он один опекал его.

Что действительно делает его особенным, так это то, что он всегда верит, что следующий бросок будет удачным, и так обычно и происходит».

Действительно, Брайант завершил серию из четырех игр с 50+ очками, – а больше было только у великого Уилта Чемберлена, – забив 43 очка в матче с «Голден Стэйт» двумя вечерами позже, вернувшись в «Стейплс Центр» за пятой победой подряд.

Его всплеск успокоился на одну игру, а затем резко вернулся, когда он набрал 53 очка в проигранном в «Стейплс Центр» матче, в котором он совершил 44 броска, забив лишь 19. Тогда он набрал 46 очков, а затем еще два раза по 50, когда становилось все яснее и яснее, что это все было вызвано очередной вспышкой гнева. Он начал показывать Джерри Бассу новую сторону их отношений: непокорность. Владелец, долгое время сдерживающий агрессию игроков одним своим видом, никогда не допускал ничего подобного ни у одного из своих игроков.

Басс вскоре поймет, что их отношения с Коби Брайантом почти покончены.

Глава 27: Наследие

Ничего хорошего почти не было в это время, по-крайней мере, с управляющими всем Брайаном его агрессивными инстинктами. После того как он набрал 60 очков в выездной победе над «Мемфис Гризлис» весной 2007 года, Джексон заметил: «В какой-то момент мы забрали подбор в атаке и имели совершенно новые двадцать четыре секунды для броска. Ламар снова отдал мяч ему, а Коби пошел прямо на соперников. Он просто как акула учуял в воде кровь и собирался с тобой поквитаться».

Он не думал ни о чем, кроме атаки. Джексон никак не мог привыкнуть к этому, хотя Джордан был почти таким же в том же возрасте, с помощником тренера «Буллз» Джонни Бахом, присевшим ему на ухо и цитировавшим адмирала Холси[33], крича ему: «Атака! Атака! Атака!» Джексон попеременно любил и ненавидел безрассудство обоих игроков.

Той весной Брайанту исполнилось двадцать восемь, что было достаточно близко к двадцати девяти, что, в свою очередь, было достаточно близко к тридцати, заставляя его баскетбольные биологические часы громко тикать.

Донни Карр видел его на матче в Новом Орлеане в тот период, и Брайант после игры хромал. Тем не менее Брайант всегда был рад видеть Карра, называл его «Ди Си», считая его реальной связью со сказочным прошлым.

«Чего это ты хромаешь?» – с улыбкой спросил Карр.

Брайант ухмыльнулся, потом посмеялся. «Я уже не молод, Ди Си, – ответил он. – Мне нужно идти в ногу, понимаешь, что я имею в виду? И хромаю я из-за всех этих сезонов в НБА, чувак».

Карр и Брайант направились к автобусу «Лейкерс», и прежде чем расстаться, они вместе сфотографировались. Одиночество Брайанта казалось очевидным, вспоминая сказал Карр. «Это была цена, которую он заплатил за свое величие».

Отчуждение было таким же, как и все остальные виды боли, будь то колени, лодыжки или плечо – он просто впитывал всех их и продолжал идти в том же бешеном темпе.

Брайант понимал, что может набрать столько очков, сколько захочет, но это ни к чему не приводило. Другой игрок, возможно, почувствовал бы облегчение, что «Лейкерс» остались с ним во всех его бедах, что он был на пути к восстановлению после нанесенного ему ущерба. Но даже после того, как он провел свою серию больших игр той весной, Брайант был переполнен горечью и гневом по поводу отсутствия у команды таланта. В прессе он продолжал говорить об этом.

В том плей-офф 2007 года «Лейкерс» снова проиграли «Финиксу». Затем, в начале межсезонья, Брайант столкнулся с группой болельщиков, вооруженных телефонной камерой на парковке торгового центра. Они задали вопрос о состоянии команды, и этот момент был почти таким же, как несколько лет назад, когда он столкнулся с Карром на Саут Стрит в Филадельфии и откровенно поделился своими мыслями о его блестящем будущем. Он сразу же подружился с болельщиками и начал резко критиковать главный офис и молодого центрового Эндрю Байнама, который пришел в лигу с большим талантом, но с неважной трудовой этикой. Брайант пригрозил, что будет искать варианты обмена, если ситуация не улучшится. Видео, снятое болельщиками в тот день, вскоре стало вирусным. Конечно, уже не в первый раз он жаловался на команду, но тут Брайант дал волю своему гневу. Джерри Басс был вне себя от ярости. Он все это время был всецело за Брайанта, и теперь это был его способ сказать спасибо?

Владелец уже давно доказал, что он не из тех людей, кто необдуманно горячится. Но не было никаких сомнений в том, что Басс всегда добивался своего. С возрастом, будучи владельцем команды, Басс стал таинственно отстраненной, но обожаемой фигурой в Лос-Анджелесе. Он был человеком, который привел игроков чемпионского калибра в «Лейкерс», и как таковой был объектом огромного уважения с радужной аурой власти среди людей, над которыми он властвовал.

Многочисленные качества Басса, его огромный интеллект и его ви́дение своей команды дополнялись его биографией как молодого человека, который вышел из бедного детства благодаря своему уму и получил докторскую степень в Университете Южной Калифорнии, что, в свою очередь, позволило ему создать связи и богатство, став царственной фигурой, господствующей над «Лейкерс». В этой роли он проявил необычайную любовь к своим игрокам и острый глаз на спортивные и исполнительные таланты, и в конечном итоге это качество позволило ему стать движущей силой великой франшизы.

Бывший игрок «Лейкерс» Рон Картер отметил, что, пока он работал на Басса, владелец зарабатывал свои деньги блестяще и вполне законно, что команда и частный клуб «Форум» на самом деле были наживкой, который позволял Бассу привлекать знаменитостей и богатых игроков для инвестиций в его сделки по синдикации недвижимости.

По сути, Басс создавал компании для инвестирования в синдикацию недвижимости с целью ускорить налоговые отчисления и выплаты по ипотечным кредитам на недвижимость, принадлежащую его товариществам с ограниченной ответственностью, объяснил Картер.

Когда отчисления по трасту будут максимальными, Басс создаст еще одно товарищество с ограниченной ответственностью, которому оно и будет продано, в основном продавая недвижимость туда-сюда между компаниями, которые он контролировал, юридически максимизируя списания и другие выгоды, как сказал Картер.

Бывший игрок многому научится у Басса, а владелец даже оплатил Картеру обучение на степень магистра в близлежащем университете Пеппердайн. После того как он купил франшизу и его команды «Шоутайм» начали выигрывать титулы, ложа владельца на играх «Лейкерс» стала отличным местом для развлечения потенциальных инвесторов в недвижимость.

«Мы заключали сделки по синдикации, – объяснил Картер. – Джерри проводил инвестиционные встречи на “Форуме”. Он приглашал всех партнеров с ограниченной ответственностью тех конкретных товариществ на обед. На “Форуме” в клубе мы устраивали совещание по инвестициям и объясняли им, как мы собираемся продавать недвижимость или обменивать ее новому партнерству, а в новом партнерстве будут участвовать особые люди, такие как Мэджик Джонсон, Карим Абдул-Джаббар и все, кого он сможет убедить. В то время это были Мэджик, Марк Макгвайр, Лоуренс Тейлор, Карл Бэнкс – вот некоторые из тех, кто вкладывал деньги в партнерские отношения. Затем мы использовали этот приток наличных плюс недвижимость для покупки новых зданий, и мы купили несколько прекрасных объектов недвижимости в Брентвуде и Беверли-Хиллз, многоквартирные жилые дома».

Поскольку Басс имел докторскую степень по химии, он называл свои партнерства в честь химических соединений, вспоминал Картер. «Он так много зарабатывал на этих синдикациях по продаже недвижимости, что его адвокаты сказали: “Слушай, Джерри, возьми нас в дело. Можем ли мы получить небольшой кусочек пирога?”»

Компания Басса «Мариани, Басс и Партнеры» была основана в торговом центре в Южной Калифорнии и некоторое время фактически управляла двумя командами НБА, «Лейкерс» и «Индианой Пэйсерс», которые принадлежали другу Басса и давнему деловому партнеру инженеру Фрэнку Мариани.

Позже Басс переключился на платное кабельное телевидение, чтобы монетизировать региональные права на вещание для «Лейкерс». Команда была не только приманкой для привлечения сделок с недвижимостью, но и мощной развлекательной инвестицией, которая вскоре приманила телевизионные мегасделки стоимостью более миллиарда долларов.

Это, в свою очередь, позволило Бассу сыграть важную роль в строительстве «Стейплс Центр» в 2000 году. Басс даже не понимал, насколько большим благом была постройка стадиона, объяснил Джерри Уэст в интервью 2008 года. «Это стало лицензией на печатание денег».

В восьмидесятых годах у Басса возникли некоторые проблемы с денежными потоками, и в тот период его обвинили в мошенничестве в Аризоне из-за налогов, которые он не платил за огромные группы домов, купленных там. Басс просто заплатил налоги, и все обвинения исчезли, вспоминал Картер.

Мало кто когда-либо публично упрекал Джерри Басса так, как это делал Брайант. Звезда перешла границы, и те, кто были рядом с командой, решили, что время Брайанта в качестве игрока «Лейкерс», возможно, подходит к концу. Как владелец, Басс никогда не колебался, избавляясь от больших активов, когда они изживали свою полезность. О’Нил поднял шум в сезоне 2003/04, и Басс быстро отправил его из города. В том же сезоне Джексон оттолкнул от себя главный офис и звезду команды, и он также был отослан на год.

В самом начале их отношений Басс якобы пообещал Брайанту, что он будет в «Лейкерс» всю жизнь. Владелец лучше, чем кто-либо другой, знал, что Голливуд – это место звезд. Чтобы проект «Лейкерс» работал, они должны были предложить самую яркую звезду во всем баскетболе, и Брайант был ею – и даже больше. «Я просто думаю, что он был загипнотизирован, знаете, вспышкой и талантом Коби, – сказал о Бассе журналист Джей Эй Аданде, уроженец Южной Калифорнии. – И знаете, несмотря на все, что сделала команда Джерри Басса, он все еще мог быть ослеплен, и я думаю, что сам Коби ослепил его. Джерри также знал, что будет продаваться в Лос-Анджелесе, и Коби всегда был парнем из Лос-Анджелеса, потому что он – вспышка, а вспышка здесь работает. Ты должен быть захватывающим и ослепительным, и это одна из причин, почему он был более популярен, чем Шак. Но вторая причина – это трудовая этика. Лос-Анджелес – трудолюбивый город. Люди так не думают, потому что не видят дымовых труб, фабрик и конвейерных линий. Люди думают, что именно все это – тяжелый труд. Ну, даже киноиндустрия, какой бы гламурной она ни была на самой своей вершине, требует огромного количества тяжелой работы и усердия у самого ее подножия. Требуется много работы, чтобы прорваться; плюс практика создания фильмов – эти ребята находятся на съемочной площадке в три тридцать, четыре тридцать утра, настраивая декорации, освещение; поставщики провизии, звукорежиссеры, все эти люди работают почти круглосуточно, знаете, ездят на большие расстояния, чтобы добраться до работы, так что это городская индустрия, индустрия развлечений, но эта индустрия – очень трудолюбивая. Так что именно такая она, фанатская база “Лейкерс”. Это трудолюбивая фанатская база, и они уважают тяжелую работу».

Брайант своим безумным рабочим графиком и усилиями вдохновлял не только других игроков. Руководство тоже это замечало.

«Вот почему он был так популярен у Джерри Басса, – заявил Аданде. – Я уверен, что в какой-то степени его популярность среди поклонников сделала его еще более любимым Джерри Бассом, потому что это опять же увеличило активы его франшизы, ценность его франшизы».

Но теперь Брайант, казалось, искренне хотел уйти, и казалось, что у него не было никаких угрызений совести из-за того, что это может смутить владельца. Во время межсезонья 2007 года ситуация быстро накалилась, когда Басс приказал главному офису команды начать поиск вариантов обмена для Коби Брайанта. В течение лета и осени ситуация оставалась напряженной и чрезвычайно сложной. Разочарование Брайанта и его гнев по поводу состава команды также привели к новому ухудшению в его отношениях с товарищами по команде и болельщиками. В то лето достаточно было только упомянуть имя Брайанта, и ты начинал выслушивать тираду о том, что Брайант – избалованный ребенок, единоличник и плакса.

Единственным голосом, спокойно предлагавшим поддержку, оставался Текс Уинтер. Уинтер согласился, что Брайант, вероятно, был слишком эмоциональным в своем деле, но опытный тренер указал, что Брайант в течение одиннадцати сезонов вкладывал свое сердце и душу в франшизу, упорно работая каждый день, редко оставляя даже минуту для отдыха. Таким образом, Брайант заработал право, которого не было у других игроков, сказал Уинтер.

Уинтер утверждал, что команду нужно подталкивать к тому, чтобы она стала лучше, и поскольку Брайант был лидером команды, это была его работа. «Он единственный, кто обладает такой силой, – сказал Уинтер. – А у кого еще есть влияние, чтобы высказаться?»

Что касается многочисленных комментариев о том, что Брайант был просто единоличником, чья карьера шла на убыль, Уинтер также высказал свое мнение.

«Вообще-то мы изучаем записи игр, – сказал Уинтер. – По большей части он делает немного плохих бросков. Он горячится и делает много сомнительных бросков, но многие из них все же залетают. Он будет делать такие броски, которыми не многие другие игроки смогут поразить цель, а у него мяч летит прямо в корзину».

Уинтер качал головой, когда Брайанта часто выбирали в качестве члена Оборонительной команды НБА[34]. «Мне бы хотелось, чтобы он лучше защищался, – сказал Уинтер. – Он чувствует, что есть определенный способ, которым он должен играть, и там мало того, что есть в основе своей надежная защита. Он использует смену защитников при прохождении заслона и зонную защиту, пытаясь придумать перехваты и отборы мяча. Он в основном играет в зоне, состоящей из одного человека».

Уинтер сказал, что хотел бы видеть, как Брайант проявляет больше оборонительного внимания и больше полагается на своих товарищей по команде.

В августе Брайанту должно было исполниться двадцать девять, и он уже вступал в свой двенадцатый сезон в НБА с ясным осознанием того, что пришло время побеждать. Уинтер, которому было восемьдесят пять, знал о времени все. «У Коби есть ощущение безотлагательности по поводу своей карьеры, – сказал пожилой тренер. – Он хочет побеждать. Разве не так он должен думать?»

Сам Брайант тем летом своей игрой ответил многим своим критикам во время тренировок со сборной США. Были критики, которые предсказывали, что эгоизм Брайанта погубит сборную США этим летом. Вместо этого Брайант отреагировал тем, что выплеснул всю свою любовь к игре в связку удивительно молодой оборонительной энергии на международных соревнованиях.

Его игра на международном уровне заставила Уинтера с нетерпением ждать, как Брайант отреагирует, если вокруг него построят лучшую команду «Лейкерс». Команда с бо́льшим талантом сняла бы огромное давление с Брайанта, чтобы тот сосредоточился на забрасывании мячей, рассуждал Уинтер. Однако по мере приближения осени давление оставалось очень высоким, хотя бы по той причине, что он сам возлагал на себя гигантские надежды. Это было то, что так сильно очаровывало в нем с тех пор, как он пришел в НБА в возрасте семнадцати лет, решив сделать все возможное, чтобы добиться успеха. К 2007 году это, по-видимому, означало выходить из себя и кричать в отчаянии на очень богатых людей, вызывая публичные насмешки. Его публичные требования были просто новым штрихом к его обычной тактике идти напролом, чтобы достичь своих целей.

В общественном сознании Брайант всегда считался летящим слишком высоко, без всякой подстраховки внизу, с подходом «мяч-наголо-и-бросай». Именно поэтому, несмотря на все свои беды, он оставался, пожалуй, самой захватывающей фигурой в американском профессиональном спорте. Никто никогда, казалось, не был готов так сильно рисковать. Брайанту всегда казалось, что на карту поставлено так много, что, несмотря на все его юношеское обаяние, его история, казалось, шла к какому-то отвратительному финалу, к самому суровому концу его поучительного рассказа.

Осенью 2007 года его молодость уходила, но вопросы оставались. Сделки как с «Чикаго», так и с «Детройтом» уже были намечены и лежали на столе переговоров. Таким образом, все вопросы обрушились на Брайанта. Что это будет, мистер Брайант? Каков же был ответ, к которому он всегда так настойчиво, так безумно стремился? Останется он или уйдет? Будет ли он вместе с «Лейкерс» Джерри Басса? К лучшему? Или к худшему?

Решение

Джей Эй Аданде пришел к выводу, что это была такая ситуация, которая должна была быть решена между двумя мужчинами. «Знаете, – вспоминал Аданде, – я думал, что доктор Басс был неправ, избавившись от Фила и Шака, поэтому я думал, что у него была плохая серия в середине 2000-х годов. Я думал, что он был неправ, давая Коби такую большую власть и фактически передавая ему франшизу. Но он все исправил. Он привел обратно Фила. Он немного поставил Коби на место».

Только после похорон Джерри Басса в 2013 году фанаты «Лейкерс» услышали мнение Брайанта по этому вопросу, вспоминал Аданде. «После смерти Джерри Басса было интересно послушать, как Коби рассказывает историю о том, как Басс действительно убедил его, что для него нет лучшего места, чем “Лейкерс”. Коби хотел тогда уйти, и он встретился с Бассом, и тот сказал: “Послушай: а) я не могу обменять тебя. Я не могу так девальвировать свою команду. И б) тебе будет еще хуже, если ты отсюда уйдешь”. И Коби по-настоящему осенило: “Хорошо, я остаюсь. Я не могу просто силой вырваться отсюда. Этого не будет”».

«Коби собирался попытаться бросить вызов тому, как все происходит, – объяснил Руди Гарсидуэнас. – Но порой не всегда происходит так, как ты этого хотел бы, знаете ли. Он понял, что доктор Басс не из тех, кому можно бросить вызов. Если таков был ультиматум, доктор Басс собирался его принять. Доктор Басс был опытным владельцем и бизнесменом. Ты не можешь, знаешь ли, пытаться и держать что-то над его головой, и не ожидать, что он что-то с этим сделает».

В результате этого общения они оба обрели новое чувство цели.

Еще одной хорошей новостью для нового сезона было то, что Дерек Фишер вернулся в клуб после сильного сезона в плей-офф 2007 года за «Юту», что указывало на то, что он все еще многое может предложить команде после вступления в свой двенадцатый сезон. Он принес с собой сильный профессионализм и способность бросать вызов Брайанту, оставаясь его близким союзником. Это само по себе вызвало всплеск командного взаимодействия и доверия, находящегося в постоянном дефиците. Не мешало и то, что он все еще мог обеспечить определенное давление на игрока с мячом и мог сбивать броски без прикрытия, когда это было необходимо.

Фишер всегда испытывал трудности с защитой заслона и обхода и теперь был более чем когда-либо легкой добычей для быстрых молодых защитников, но он облегчил нагрузку на Брайанта.

«Большую часть ответственности, которую Коби возложил на себя, теперь можно было разделить с Фишем, – заметил Руди Гарсидуэнас. – Фиш был капитаном. Так что теперь они могли поделиться и этим, и он мог положиться на Фиша, чтобы иметь гораздо больше взаимодействия с другими товарищами по команде».

У Фишера были свои приемы, чтобы снять отчуждение Брайанта от товарищей по команде. «Он знал, что Коби не нужны такие отношения с товарищами по команде, что это только создало бы еще больше проблем», – объяснил Гарсидуэнас.

У менеджера по экипировке возникло ощущение, что Фишер пристально издалека наблюдал за командой в течение двух предыдущих сезонов.

С помощью Фишера, помогающего с проблемами вне площадки, Текс Уинтер начал работать, помогая Брайанту адаптировать свою игру так, чтобы тот мог оставаться эффективным, не так сильно эксплуатируя свой убывающий атлетизм. Большая часть этого заключалась в работе над его игрой под кольцом.

Сам Брайант пришел в НБА с удивительно хорошими навыками работы под кольцом, но у него никогда не было места для игры там при наличии с О’Нила, занимающего это место в течение их совместных сезонов в «Лейкерс».

Однако по опыту общения с Джорданом Уинтер чувствовал, что Джордану удалось стать главным оружием своего времени, хотя он и не играл традиционную роль здоровяка. Во многих отношениях Брайант был равен Джордану в качестве игрока под кольцом, сказал Уинтер, за исключением одного критического элемента. «То, что случилось с Коби и его игрой под кольцом, – а он отличный игрок на этой позиции, – это то, что он ловит мяч прямо на линии, и защитники вытесняют его во фланг».

«Ему трудно получить глубокую позицию под кольцом, – объяснил Уинтер. – Майкл умел держать позицию чуть лучше, чем Коби. Сильные защитники вытесняют оттуда Коби. Когда это происходит, нам нужно будет отходить от Коби, а не сразу бросать там вызов обороне. Ты же не хочешь, чтобы он начал под кольцом, а закончил во фланге».

Эта ситуация заставила некоторых задуматься, не подталкивают ли порой трудности Брайанта под кольцом к чрезмерной уверенности в трехочковом показателе. «Мне нравится смотреть, как он заколачивает трехочковые, когда у него получается, – сказал Уинтер. – Он отличный бомбардир из трехочковой зоны. Мне нравится смотреть, как он их бросает, когда игроки распределены по площадке, и защита не закрывается достаточно быстро. Если мяч двигается быстро, то у него есть шанс на чистый бросок. Кроме того, защитники фолят на нем, накрывая его, и он получает шанс на розыгрыш с четырьмя очками за атаку. У него будет и еще больше четырехочковых розыгрышей, если судьи будут свистеть, когда защитники фолят на нем при попытке бросить трехочковый».

После интенсивного изучения видео Уинтер решил, что Брайант также имеет преимущество, когда он ускоряется при переходе с позиции на позицию, а защита медленно на это реагирует. «Если они отступят, он двинется прямо к трехочковой линии и бросит с нее», – сказал Уинтер.

Уинтер признал, что Брайант снова начал делать большую часть своих очков, в то время как «на самом деле не запускал варианты последовательности схемы треугольником», которые определяли нападение команды. «Но он выбегает из формата треугольника и использует дистанцию атаки и движение мяча», – заявил Уинтер.

Когда команда действительно начала атаковать, Брайант обеспечил большую часть своего успеха на позиции легкого форварда, что позволило ему работать «за обороной», как часто объяснял Уинтер. «Он получает мяч в положении, когда он изолирован и может немного лучше атаковать корзину. Таким образом он получает больший отрыв от опекающего его соперника. Схема треугольником создает для него возможность, и он это знает».

Даже после всех этих лет и всех атакующих успехов Брайанта он все еще имел тенденцию задерживать мяч в нападении, часто потому, что его товарищи по команде так сильно полагались на его доминирующую игру и личность.

В их совместном восьмом сезоне тренер считал Брайанта восприимчивым учеником до определенного момента. «Ну вы же знаете Коби, – со смешком признался Уинтер. – У него есть свой план на игру. Мне кажется, он меня слышит. Но он чувствует, что есть определенный способ, которым он должен играть в эту игру. Но это не включает в себя основную надежную защиту».

«То, как Коби играет в обороне, влияет на команду, – добавил Уинтер. – Любой, кто не играет стабильно хорошо в обороне, вредит команде. И это касается не только Коби. Другие наши защитники тоже склонны к авантюрным действиям, и их переигрывают. Другая проблема заключается в том, что заслон и обход неправильно заигрывается».

Несмотря на спор с Бассом, Брайант пришел в тренировочный лагерь с позитивным настроем и обнаружил, что у него получается некоторое взаимодействие с Эндрю Байнамом под кольцом. Отношения Брайанта с его товарищами по команде также улучшились, вспоминал Руди Гарсидуэнас, отчасти потому, что Джексон «увидел, что ему больше не выгодно быть враждебным к Коби». За два сезона, проведенных вместе, Джексон и Брайант стали гораздо ближе, смогли обсуждать разногласия, а не разыгрывать их в глупой драме, сказал Гарсидуэнас. «Под руководством Фила Коби многое узнал о себе и о том, что нужно, чтобы мотивировать товарищей по команде. Коби узнал от Фила много таких тонкостей и взрослел в течение всего этого эпизода».

Гарсидуэнас также почувствовал, что Джексон теперь хочет быть важным фактором в жизни Брайанта, оказывать больше влияния. Это явно сработало для них обоих.

«Я думаю, что Фил ценит то, кем является Коби и что он может сделать для команды, – объяснил Уинтер. – В последнее время он давал ему гораздо больше позитивных оценок, чем обычно».

На вопрос, есть ли у Брайанта теперь такое же добро на атаку, которым когда-то пользовался Джордан, Уинтер ответил: «В значительной степени».

Четырехматчевая серия Брайанта из 50-очковых игр прошлой весной все еще была свежа в уме пожилого тренера. Он сказал, что выступление Брайанта было более впечатляющим, чем серия из семи игр Уилта Чемберлена в 1961–1962 годах.

«В том сезоне Уилт больше увлекался трюками, – вспоминал Уинтер. – Коби заработал эти очки в условиях жесткого соперничества, с чем Уилт не сталкивался, по крайней мере, не так постоянно».

Команды НБА эпохи Чемберлена не были чрезмерно агрессивны в обороне, объяснил Уинтер. Он был вынужден упомянуть, что его собственная команда «Канзас Стэйт» в 1958 году рано закончила карьеру Чемберлена в Университете Канзаса. Команда Уинтера также обыграла Чемберлена и его «Джейхокс» на своем поле.

«Когда Канзас заполучил Уилта в качестве рекрута, все просто стали предполагать, что они выиграют три титула подряд», – вспоминал он.

После поражения от Университета Северной Каролины в тройном овертайме в матче чемпионата НСАА 1957 года команда Уилта, который был второкурсником, проиграла в плей-офф команде «Канзас Стэйт» Уинтера, а тот был на третьем курсе. Разочарованный, Чемберлен покинул студенческий баскетбол, чтобы отправиться в турне с «Гарлем Глобтроттерс» во время своего четвертого курса и присоединился к НБА годом позже, в 1960 году.

Кроме Билла Рассела, в НБА было не так уж много качественных здоровяков, а в самой лиге было меньше дюжины команд, заявил Уинтер. «В те дни он просто превосходил в размерах большинство центровых. Коби не 216-сантиметровый гигант. Он нормального роста, второй или третьей позиции. Для него выйти на такой голевой разрыв, который он произвел, – просто замечательно. Этой команде нужно было выиграть пять матчей подряд. Я серьезно сомневаюсь, что без него мы смогли бы победить».

Перемена

«Лейкерс», казалось, были на пути к тому, чтобы найти в январе какой-то ритм, пока Байнам не повредил колено, внезапно поставив успешность сезона под сомнение. Но затем в начале февраля из «Мемфиса» привезли центрового Пау Газоля в обмен на Кваме Брауна и права на брата Пау, Марка Газоля, который все еще играл в Испании. Исполнительный директор «Мемфиса» Джерри Уэст заключил сделку со своей старой командой, которая вызвала вопли недовольства болельщиков «Гризлис», что Уэст дарит «Лейкерс» игрока калибра Всех Звезд, получая так мало взамен. Но с годами Марк Газоль стал настоящим призом для «Мемфиса», сделав обмен все более и более похожим на солидную сделку для «Гризлис», которые хотели обменять долгосрочный успех на качественного игрока на пике своих возможностей.

Это не значит, что обмен не был фантастическим для «Лейкерс». Присутствие Пау Газоля почти мгновенно изменило всю жизнь Брайанта. У него были огромные руки для ловли мяча под кольцом. Брайант сразу это увидел и позже вспоминал, что сказал Филу Джексону: «Мы идем в финал».

Лишь Брайант и Фишер остались из той команды Джексона, которая выигрывала титулы в начале десятилетия. Двух защитников объединяла твердокаменная соревновательная натура, что делало их идеальной комбинацией с Газолем, который, в свою очередь, вовлекал в игру таланты Одома, Уолтона и других. 213-сантиметровый испанец был известен своей универсальностью, что придало командному взаимодействию еще один огромный импульс. «Он был таким милым парнем», – вспоминал Гарсидуэнас, добавляя, что не помешает иметь в раздевалке еще кого-нибудь, кто свободно говорит по-испански.

Основные акцентированные действия Газоля простирались от обычно возмутительно хороших (Газоль в своей игре на лицевой ломает оборону) до возвышенно прекрасных (Газоль в конце разгромной победы в плей-офф, на дриблинге в середине поля отдает пас из-за спины, превращая его в голевую передачу со свистом). Навыки центрового, возможно, сделали его главной жемчужиной атаки треугольником Уинтера, независимо от того, играл ли он под кольцом, на фланге или ближе к линии штрафных бросков (на локотке той зоны).

У Газоля был надежный бросок с лицевой, и его движения с поворотом на 360 градусов к кольцу, справа и слева, напомнили легенду «Бостона» Кевина Макхейла, только Макхейл никогда и мечтать не мог о подвижности Газоля. Или его ви́дения площадки, если уж на то пошло. Пасы не глядя и неожиданные пасы через плечо также входили в ассортимент приемов испанца.

Самым важным для Газоля был выбор правильного времени для своих действий. Он приехал в «Лос-Анджелес» как раз тогда, когда Брайант и его товарищи по команде нуждались в нем больше всего. Чуть больше чем через три года Газоль займет свое законное место в пантеоне здоровяков «Лейкерс», в редкой компании с Каримом Абдул-Джаббаром, Джорджем Миканом, Уилтом Чемберленом и Шакилом О’Нилом.

В то же время Газоль также сумел отстоять хорошую репутацию европейского баскетбола. Было время, когда инсайдеры НБА слышали шепоток, шедший по лиге, жалобы на то, что европейские игроки были мягкими. Самого Газоля иногда обвиняли в этом, но его суммарная игра за «Лейкерс» была настолько силовой, что это стирало любые сомнения.

Игра Газоля под кольцом сразу же помогла команде разыграть десятиматчевую победную серию. Команда шла всего 31–17 в течение сезона, когда Газоль был добавлен в состав, но клуб закончил на серии 26–8, который полностью убедил голосовавших, что Брайант был «Самым ценным игроком» лиги.

Ирония присуждения МВП лиги заключалась в том, что Брайант получил эту награду, когда его среднее количество набранных очков снизилось в соответствии с отличной командной игрой. В течение сезона он набирал в среднем 28,3 очка, 6,3 подбора, 5,4 передачи и 1,84 перехвата во всех восьмидесяти двух играх. Он набирал более 40 очков всего семь раз. К большому огорчению Уинтера, он также был снова назначен в Первую оборонительную команду. За сезон он достиг рубежа 21 000 очков и 4000 результативных передач.

Брайант набрал 49 очков во втором матче плей-офф в том сезоне, в победной игре над «Денвером», но в основном держался в командном формате, в то время как «Лейкерс» катком прошли по «Денверу», «Юте» и «Сан-Антонио» на своем пути к финальной серии НБА. Так «Лейкерс» Брайанта стали фаворитом в борьбе за чемпионский титул.

Среди тех, кто полагал, что «Лейкерс» возьмут титул, был и Майкл Джордан. Во время преддрафтового лагеря лиги в Орландо в конце мая Джордан сидел и спокойно говорил о том, как упорно Брайант работал, чтобы стать великим. Он и Брайант были, очевидно, близки, и Джордан выступил в защиту Брайанта от критиков, которые утверждали, что он просто копирует Джордана.

Джордан сказал, что не понимает, из-за чего весь этот шум. В конце концов, человеческое поведение – подражательное. Именно так учились люди. Они копировали и подражали. Джордан признал, что Брайант был лучшим из поколения игроков, которые стремились Быть Похожими на Майка[35]. «Но сколько людей освещали мне путь? – спросил Джордан. – Такова эволюция баскетбола. Я ни за что не смог бы играть так, как играл, если бы не смотрел на Дэвида Томпсона и парней до меня. Коби ни за что не смог бы играть так, как он играет, не наблюдая за моей игрой. Поэтому это и есть эволюция баскетбола. Этого не изменить».

Брайант был тем, кто «сделал работу» перед лицом своего примера, который он себе представлял, сказал Джордан.

Джордан признался, что был более чем обычным наблюдателем за карьерой Брайанта. На самом деле он был ею очарован, даже смог почувствовать некоторые из своих собственных переживаний, наблюдая за игрой Брайанта. В конце концов, он тоже играл под руководством Джексона в том же самом нападении треугольником Уинтера. Их карьеры показали, что они занимали одни и те же места на площадке, атакуя оборону похожим образом, управляя своими командами в качестве атакующей силы, но редко ослабляя оборону.

Довольно скоро Джордан сидел и смотрел, как Брайант и его «Лейкерс» сражаются со старым заклятым врагом – «Бостон Селтикс», впервые за двадцать один год встретившись в финальной серии. Тем не менее эта встреча напоминала о другой эпохе в НБА, которая была полвека назад.

В те дни сенсацией лиги был амбициозный форвард «Лейкерс» Элджин Бейлор, человек с феноминальным временем зависания в воздухе в прыжке, который пришел в качестве новичка в 1958 году и терроризировал лигу своей потрясающей игрой. «Лейкерс» тогда были очень плохой командой из Миннеаполиса, которая когда-то правила в лиге с Джорджем Миканом и Джимом Поллардом в составе. Несмотря на то, что у них была отрицательная разница побед и поражений в регулярном сезоне 1959 года, рискованная игра Бейлора привела их к финальной серии, где они впервые встретились с «Селтикс».

«Бостон» быстро смел их, и это была первая финальная серия, выигранная в одну калитку в истории лиги, что и положило начало репутации «Бостона». «Лейкерс» переехали в Лос-Анджелес в 1960 году, и вскоре Джерри Уэст и Бейлор объединились, чтобы стать динамичным дуэтом в профессиональном баскетболе. Голливуд требовал власти звезд, и два молодых игрока обеспечивали ее. Оба показали способность в среднем набирать больше 30 очков за игру.

Но каждый год, когда наступало время финала, их «Лейкерс» сталкивались с ошеломляющим центровым «Бостона» Биллом Расселом. Шесть раз в 60-х годах «Лейкерс» бросали вызов «Селтикс» за титул чемпиона лиги. Шесть раз Уэст, Бейлор и «Лейкерс» проигрывали. Каждый раз они наблюдали, как босс «Селтикс» Рэд Ауэрбах закуривал свою победную сигару и улюлюкал.

«Ужасное количество раз я хотел засунуть эту сигару ему же в глотку», – однажды объяснил тренер «Лейкерс» Фред Шаус.

Когда поражения одетыми в зеленое «Селтикс» накапливались, Уэст дошел до того, что не мог выносить вида зеленого, не хотел носить ничего зеленого, не хотел, чтобы вокруг него было хоть что-то зеленое.

«Дело дошло до того, что зеленый цвет стал мешать мне жить», – объяснил Уэст.

В первые пять раз, когда его «Лейкерс» проиграли, «Селтикс» были фаворитами серии. Но в 1969 году у «Лейкерс» было преимущество домашней площадки, у них был гигант Уилт Чемберлен в качестве центрового, так что у них были все основания полагать, что наконец-то пришло их время. Но они проиграли седьмую игру в Лос-Анджелесе Расселу и компании. Уэст играл блестяще и был назван «Самым ценным игроком» серии, единственный раз в истории лиги, когда награда МВП досталась игроку из проигравшей команды.

В те дни журнал «Спорт» присуждал модную машину МВП финала. Безутешный от поражения, Уэст отшатнулся при виде машины.

Она была зеленая.

Последняя капля в комплекс неполноценности «Лейкерс» упала, когда команда «Шоутайм» вышла на Ларри Берда и его «Селтикс» в чемпионской серии 1984 года и снова проиграла. Однако в следующем сезоне Мэджик Джонсон и его товарищи по команде наконец выбились из этого замкнутого круга и обыграли «Селтикс» в Бостон-гарден, что заставило Джерри Басса феерично отпраздновать победу. Команда «Шоутайм» добьется еще одной чемпионской победы над «Бостоном» в 1987 году, но в умах давних фанатов «Лейкерс» оставалось много демонических воспоминаний, когда в начале июня 2008 года серия снова возобновилась.

Хотя «Лейкерс» с небольшим перевесом считались фаворитами, Текс Уинтер был глубоко обеспокоен суровым нападением «Бостона», в котором играли Кевин Гарнетт и Кендрик Перкинс. Оба они были просто слишком крутыми для «Лейкерс», предсказал Уинтер. Наряду с ними «Селтикс» собрали крутой список ветеранов, включая Пола Пирса, Рэя Аллена и Раджона Рондо, создав в Бостоне суперкоманду.

В первой игре, сыгранной 5 июня 2008 года в ТиДи Бэнкнорт Гарден, Пол Пирс делал умопомрачительные броски, которые привели «Селтикс» к победе со счетом 98:88. Как и опасался Уинтер, «Бостон» переиграл «Лейкерс» на подборах 46–33, а Брайант из 26 бросков попал всего 9. Еще одна победа над «Лейкерс» во второй игре подняла домашнюю серию «Бостона» во время плей-офф до 12–1. «Лейкерс» играли лучше, лучше делали подборы, бросали лучше, но были переиграны сильной скамейкой «Бостона». «Лос-Анджелес» довел серию до 2–1 с победой в третьем матче 87:81 в «Стейплс Центр», когда Брайант набрал 36 очков. Но четвертая игра принесла лос-анджелесский кошмар, когда «Селтикс» ликвидировали 20-очковый отрыв за пять минут до конца третьей четверти и повели в серии 3–1 с победой 97:91.

После такого исхода Джексон сказал, что его игрокам «вырезали сердца».

Осознав возможность вылета на своей домашней площадке, «Лейкерс» ушли в большой отрыв в первой половине пятой игры, а затем снова пережили еще один большой игровой коллапс, прежде чем сумели найти опору, чтобы выжить и отправить серию обратно в Бостон, 103:98. «Сделать что-то меньшее было бы унижением», – сказал впоследствии Уинтер.

Унижение пришло на шестой игре в Бостоне, где «Селтикс» пробуравил «Лейкерс» 131:92, преподав одно из худших избиений команды соперника в истории финалов, выиграв в серии 4–2 и выиграв для «Бостона» семнадцатый титул. Конечно, это был самый чудовищный финал чемпионской серии в истории лиги, и он сравним с избиением в последней игре со счетом 129:96, когда «Селтикс» обыграл «Лейкерс» в 1965 году, оставшись без поддержки Элджина Бейлора из-за его травмы колена, и тогда Джерри Уэсту пришлось сражаться с «Бостоном» почти в одиночку.

Фиаско 2008 года было вечером такого глубокого унижения, что оно оживило чувство старой обиды «Лейкерс». Внезапно Брайант и Газоль поняли, что соперничество «Бостона» и «Лос-Анджелеса» было связано с этими давними личными демонами и проклятиями, многие из которых обитали в травмированной личности самого Уэста. Поражение от «Селтикс» настолько сильно унизило «Лейкерс» Брайанта, что практически стерло всю радость по поводу того, что Брайант выиграл свою первую награду МВП лиги.

Вскоре после окончания серии, летом 2008 года, Шакил О’Нил отпраздновал поражение Брайанта, выйдя на сцену в нью-йоркском ночном клубе и выпустив свой знаменитый рэп в свободном стиле: «Ты же знаешь, каково мне, на прошлой неделе Коби не мог обойтись без меня», – сказал О’Нил восхищенной толпе, которая начала скандировать ему вслед. Он напомнил комментарий Брайанта полиции Колорадо.

«Коби сдал меня, вот почему я развожусь, – сказал О’Нил, встряхивая задом, пока читал свой рэп. – Он сказал, что Шак дал сучке миллион, – я так не делаю, потому что меня зовут Шакил. Я люблю их, но не бросаю. Мне сделали вазэктомию, и теперь я не могу дать им потомство. Коби, как тебе на вкус моя задница?»

Последний, язвительный вопрос толпе особенно понравился, равно как и интернет-аудитории. Этот момент увенчал один из его лучших сезонов.

Показывая кукиш

Вскоре после катастрофы в финале для Брайанта настало время выполнить свои трехлетние обязательства перед баскетбольной сборной США на летних Олимпийских играх 2008 года. Олимпийский опыт и возможность играть за Майка Кржижевски уже сами по себе были чрезвычайно важны для Брайанта, но после того, как «Лейкерс» потерпели сокрушительное поражение в финальной серии НБА, игры приобрели еще большее значение.

Участие в Олимпийских играх будет стоить Брайанту медицинской операции, которая, скорее всего, понадобится ему в межсезонье. В январе прошлого года Брайант порвал связку на мизинце, пытаясь перехватить мяч у Джеймса во время победной игры «Лейкерс» над «Кливлендом». Получив необходимую помощь на бровке, Брайант закончил игру с 20 очками, но позже сказал в интервью «Лос-Анджелес Таймс», что его боль была «вероятно, самой сильной из всех, с которыми я когда-либо играл».

Некоторые критики всегда ставили под сомнение драматизм травм Брайанта и говорили о том, что он использовал травму в качестве оправдания, что казалось нелепым людям, близко работавшим с ним, начиная с Чипа Шефера и тренера «Лейкерс» Гэри Витти. Джексон, бросавший вызов Брайанту на нескольких фронтах, явно восхищался его способностью играть через боль.

«Ты просто вообще ничего не хочешь делать этой рукой, не говоря уже о том, чтобы играть в баскетбол или стучать мячом по полу, вести мяч или бросать его, – сказал Джексон журналистам, имея в виду палец игрока. – Это очень сложно, но это визитная карточка самого Коби».

Ему посоветовали сделать операцию, но сезон шел слишком хорошо, чтобы прерываться, позже объяснит Брайант. Это, конечно, означало, что он также не сможет сделать операцию после сезона из-за августовской Олимпиады в Пекине.

Если отбросить проблемы с мизинцем, когда игрок готовился к играм со сборной США, менеджер по экипировке Руди Гарсидуэнас вспоминал, что видел Брайанта полным энтузиазма по поводу будущего соревнования. Ему не потребуется много времени, чтобы снова произвести впечатление на своих товарищей по команде своей фирменной преданностью делу.

«Наверное, самое лучшее воспоминание о нем – это игра с ним на Олимпийских играх», – сказал Дуэйн Уэйд в 2015 году, вспоминая историю, похожую на историю Леброна Джеймса с того первого лета, когда команда работала вместе. «Я помню, как однажды мы приехали в город очень рано и перед завтрашней тренировкой все хотели пойти немного поспать. Я помню, как встал на следующий день и пошел туда, а Коби сидел, ошеломленный и промокший».

«Что ты там делал?» – спросил Уэйд.

«У меня уже вторая тренировка», – сказал Брайант.

«У него уже была вторая тренировка, и это еще до того, как кто-то там вообще появился, – вспоминал Уэйд. – Вот тогда я и понял, что он совсем другой зверюга. Это наглядно продемонстрировало мне его трудолюбие и желание быть великим».

ЭТОТ ПРИМЕР ВДОХНОВИЛ ЕГО И ДРУГИХ ЧЛЕНОВ КОМАНДЫ, СКАЗАЛ УЭЙД. «Я САМ ВСЕГДА БЫЛ ТРУЖЕНИКОМ – Я НИКОГДА НЕ РАССЛАБЛЯЛСЯ В ЭТОМ ПЛАНЕ, – НО КОГДА ВИДИШЬ ПОДОБНЫЕ ВЕЩИ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ПОЧЕМУ ЭТОТ ПАРЕНЬ ТАК ХОРОШ».

Это была своего рода интеллектуальная игра Брайанта, вызов, брошенный и выставленный напоказ его товарищам по команде. Это противоречило идее «крутости», которая часто культивировалась в спорте, даже на его самых высоких уровнях, и выглядела как правило: «Никогда не позволяй им видеть, как ты потеешь».

Брайант был полной противоположностью этому. Он выставлял напоказ свой пот перед товарищами по олимпийской команде, хотя и избегал общения в столовой. Вне площадки Брайант казался каким-то ледяным сфинксом. Не было никаких ночных карточных игр, в которые Джордан втягивал своих олимпийских товарищей по команде, оставляя их качать головами и говорить своим друзьям и семьям в изумлении: «Он вообще не спит».

Один из членов Олимпийского тренерского штаба позже в частном порядке жаловался, что отчужденность Брайанта в это время изолировала его от товарищеских отношений команды, – что, вероятно, было правдой, поскольку это уже давно было его стилем работы, – и это было непростительно. Несмотря на отчужденность Брайанта, в сборной США были сформированы связки, но они использовались в основном на площадке, отшлифованные на фоне их совместного успеха.

Равнодушие Брайанта к тому, чтобы быть крутым, было видно и на площадке. Играя за Кржижевски, Брайант временами удивительно походил на первокурсника из «Дьюк», низко сидящего на корточках и хлопающего по полу в знак своих оборонительных намерений. В течение двух лет он энергично помогал сборной США двигаться вперед. Как и просил Коланджело, Брайант сосредоточился на том, чтобы быть доставщиком мяча и защитником, как того требовал Кржижевски.

Как уже давно заметил Уинтер, в огне соперничества великим талантам трудно сохранять дисциплину, сдерживать желание взять верх, но Коби это удалось. Поскольку его больные лодыжки однажды помогли Брайанту смягчить свою игру, чтобы помочь «Лейкерс» собраться в 2001 году, как указал Чип Шефер, его травмированный палец, вероятно, сыграл роль в том, что Брайант не пытался сделать слишком многое в августе 2008 года в Китае, когда он показал непревзойденный пример командного игрока.

Сборная США была полна талантов и прошла через восемь олимпийских матчей с большим отрывом, при этом Брайант набирал в среднем 15 очков, 2,8 подбора, 2,1 передачи и 1,1 перехвата за игру.

Он набрал 25, показав ровную игру со сборной Австралии в четвертьфинале, а затем набрал дюжину в матче против сборной Аргентины в полуфинале. На протяжении всей игры Брайант использовал свой прорывной дриблинг, чтобы сломить противника, а затем направлял мяч товарищам по команде для бросков без сопротивления. Его игра была движущей силой американского успеха. В предыдущей игре против сборной Испании он боролся с товарищем по команде «Лейкерс» Пау Газолем, выступавшим за свою родную страну. Когда они снова встретились в матче за золотую медаль, Газоль и его испанские товарищи по команде стремились любой ценой победить американцев. Брайанта и его товарищи по команде приняли этот вызов, и им удалось одержать победу 118:107, завершая свою миссию.

Он вернулся на бровку в последние минуты, и Кржижевски нашел его, чтобы обнять. Пока они обнимались, Брайант вылил воду из бутылки на голову тренера. Кржижевски удивленно заморгал, потом наконец рассмеялся и наклонился, чтобы найти полотенце, что позволило Брайанту завестись и довольно сильно шлепнуть его по заду.

Этот момент стал его ответом на грубый рэп О’Нила в начале лета. Если он и познал вкус чего-то, то это была олимпийская победа, достижение, которое Брайант позже оценил как большее, чем даже его титулы в НБА, потому что оно было завоевано, когда он представлял свою страну.

После турнира можно было бы найти время, чтобы разобраться со своим поврежденным пальцем, но Брайант опасался откладывать начало нового сезона НБА. У него была полностью порвана связка на мизинце, перелом с отрывом, что означало, что когда связка порвалась, она оторвала кусочки кости от пальца. Он решил, что снова будет тейпироваться и продолжать играть. Он считал, что неудача против «Селтикс» была его личной как лидера команды. Он понял, что немного расслабился, думая, что все они собрались после прибытия Газоля. Это был грубый просчет в том, сколько именно ему нужно игроков, чтобы вести свой состав к победе.

Как заметил Скуп Джексон, Гарнетт и его «Селтикс» во время чемпионской серии были «невероятными засранцами» и запугали «Лейкерс». «Коби знал, что имеет дело с двумя самыми большими засранцами в игре, с которыми ему приходилось сталкиваться», – заявил Скуп Джексон. «Это Пол Пирс и Кевин Гарнетт. И ты не можешь переиграть двух засранцев, не будучи засранцем сам. Ты должен быть в состоянии подняться до этого уровня, и Кевин был центральной фигурой в той команде в то время, хотя это была команда Пола. Но Кевин был главным засранцем».

Кроме того, что Гарнетт придавал команде невероятный драйв, он никого не щадил, вспоминал Скуп Джексон. «Кевин влезал в задницу своим товарищам по команде, будучи игроком, которого ненавидели все товарищи по “Бостон Селтикс” из-за того, как он обращался с ними, как он все время на них нападал. Это принцип любви/ненависти – они ненавидели его, потому что он был ужасным засранцем».

Брайант знал, что пришло время использовать свою темную сторону, концепцию, которую он в конечном счете сформулирует как «использование злодея» внутри себя, чтобы побеждать противников.

«Он сделал это умышленно, – вспоминал Скуп Джексон. – Он сказал: “Ладно, я должен вывести эту историю с засранцем на совершенно другой уровень, потому что теперь этот засранец касается не только меня. Я должен стать универсальным засранцем, чтобы привести нас туда, где мы и должны быть”. И Коби это знал. Он сказал: “Я сам должен стать засранцем”».

Было некоторое беспокойство по поводу решения Брайанта не оперировать мизинец. Джерри Уэст внимательно следил за Олимпийскими играми, а потом столкнулся с Тексом Уинтером и сказал ему, что «Лейкерс» лучше начать внимательно следить за игровым временем Брайанта, потому что он выглядит так, как будто начинает уставать. Беспечность может положить конец его карьере раньше времени, предупредил Уэст. Уинтер, как и другие, уже некоторое время чувствовал то же самое. Сам подход Брайанта к интенсивным тренировкам также был назван среди причин этого.

Очевидным признаком этого были его нарастающие травмы. За все эти годы у него их было так много. Скоро он начнет переутомлять спину, «пылесося пол», подумать только, но сам Брайант заявил, что у него нет времени на травмы. Нужно было выиграть чемпионат, на кону стояла его репутация.

Помогать им в выборе способов мести будет старый друг Брайанта Уинтер. В течение трех лет Уинтер мучился от боли из-за опоясывающего лишая, и он не появлялся в команде в течение нескольких сезонов. В конце концов он решил, что лучший способ отвлечься от боли – это вернуться в команду и заняться секретами и противоречиями Коби Брайанта.

Уинтер рано увидел, что у «Лейкерс» 2008–2009 годов будут оборонительные перспективы. Вернувшись с Олимпиады, Брайант продемонстрировал обнадеживающие вспышки вдохновенной оборонительной игры, которые и пробежали по составу в «Лос-Анджелесе».

Что еще важнее, команда и ее тренер, казалось, были теперь на одной волне. Боль поражения от «Селтикс» объединила их всех и дала новую цель, а унижение вырвало Джексона из дзенского хладнокровия, с которым он подходил ко всему. «Это мотивировало его до такой степени, что он уже хочет покончить с этим, – заметил Уинтер. – И он с этим справляется. Он контролирует ситуацию гораздо больше, чем раньше».

В конце концов, объяснил Уинтер, у клуба была такая глубина состава, на которую надеялся Джексон, учитывая Тревора Аризу, который вернулся после травмы. Эндрю Байнам колебался насчет своей операции и в результате пропустил начало сезона. Но состав повзрослел, а уровень и так у них был, и все рос и рос.

Уинтер также отметил, что олимпийский опыт помог Брайанту еще больше освоиться в командной роли и его эффективная игра никуда не исчезла после возвращения из Китая.

Он также настаивал на том, чтобы Брайант еще больше оттачивал свою игру по периметру, сократив свои вылазки к корзине, что всегда, способствовало потенциальному увеличению травм.

«Коби должен бросать, – сказал Уинтер, оценивая ситуацию. – Он должен делать эти броски издалека. Они важны для команды. Он не может все время бежать к корзине».

Для Брайанта это всегда был вопрос равновесия, сокрушался Уинтер. Тренер каждый раз напоминал ему, что ему нужно постоянно сочетать броски и прорывы. Это звучало просто, но было нелегко найти этот баланс по ходу игры. «Коби просто не может слишком уж полагаться на то или другое», – сказал Уинтер. «Коби хочет привлечь всех остальных, и это хорошо. Но иногда это даже чересчур. С такими игроками, как Коби и Джордан, это всегда вопрос баланса».

Самой большой проблемой оставалось игровое время Брайанта. Когда сезон только начался, Джексон объявил, что игровое время его звезды будет сокращено. Очевидно, четырехлетний процесс смены направления и восстановления «Лейкерс» был для него тяжелым бременем.

Как часто говорил сам Брайант, в игровой карьере важен не возраст, а пройденный путь. В возрасте тридцати одного года его счетчик пробега начал показывать износ.

Радость ноября состояла в том, что «Лейкерс» имели хороший стартовый состав и глубокую, энергичную скамейку запасных, которая позволила Джексону удерживать Брайанта на скамейке в течение более длительных периодов. Ему не нужно было набирать все очки, когда резервы разделывали соперников.

Хотя Ламар Одом стал чем-то вроде ребенка с плаката из-за отсутствия стабильности и психологической выносливости, которые вредили «Лейкерс» против «Селтикс», он дал составу «Лейкерс» гибкость, в которой те нуждались. Возвращение Байнама после травмы вернуло Пау Газоля на позицию тяжелого форварда. Газоль на этой позиции означал бы перемещение Одома на место легкого форварда, хотя Одом часто играл в защите в схеме треугольником с Брайантом на фланге, так же как Пиппен в «Буллз». Одом также легко переключался на позицию тяжелого форварда, когда «Лейкерс» обнаружили, что некоторые моменты мешают им играть с Газолем и Байнамом вместе.

Но затем в декабре скамейка запасных таинственным образом сократилась, когда товарищи Брайанта по команде внезапно обнаружили, что испытывают трудности с психологической частью игры.

«Я думаю, что некоторые игроки не очень уверены в своих силах. И я думаю, что это действительно видно», – сказал Уинтер с явным раздражением в голосе, добавив, что ситуация вынудила Брайанта и Пау Газоля буквально на себе нести команду. «Доходит до того, что Коби чувствует, что он должен взять игру на себя. Это становится довольно обескураживающим, когда твои товарищи по команде не показывают ту игру, которую мы все хотели бы видеть».

Когда его товарищи по команде испытывали трудности и Брайант взваливал себе на плечи все больше, это возвращало команду в знакомую ей разрушительную спираль.

«Значит, нет никакой поддержки, – сказал Уинтер. – Другие игроки просто не вовлечены в процесс, когда он делает результат».

В прошлом Джексон использовал психологов, чтобы укрепить соревновательный пыл своих игроков. Уинтер, однако, на этот раз не видел в этом пользы.

«Они сами должны решить это, – сказал он. – Как профессионалы они должны иметь достаточно сильную бойцовскую природу, чтобы это сделать».

Неудивительно, что ответ касался знакомой темы. «Многое зависит от Коби, от того, сможет ли он сохранить правильный настрой и играть правильно, – сказал Уинтер. – Если он впадет в уныние по поводу своих товарищей по команде, как это бывало время от времени, и начнет брать все на себя, то ничего хорошего в этом не будет. Но именно в этом всегда заключается сложность с игроком его способностей».

Возможно, именно здесь Брайант был больше всего похож на Майкла Джордана, сказал Уинтер, а затем добавил, что он также был похож на других великих людей, таких как Уэст и Оскар Робертсон.

«Одно можно сказать о таких редких игроках, как Коби, Майкл, Уэст и Оскар, – сказал Уинтер. – они хотят быть лучшими и никогда не довольствуются меньшим. Вот что делает их такими, какие они есть. Они все очень непростые люди».

Несмотря на свои опасения, Уинтер сохранял оптимизм, главным образом потому, что Джексон оставался во главе команды. «Фил очень хорошо держится, – сказал Уинтер. – Он никогда не летает слишком высоко или слишком низко. Для тренера это отличная характеристика».

Это было характерное свойство, которое позволило Джексону пережить за эти годы много штормов. Но по мере разворачивания сезона 2008/09 Джексон начал говорить о своем уходе в отставку в следующем году.

Для тех, кто давно наблюдал за Джексоном, это заявление было обычным делом, он это делал, чтобы подчеркнуть важность своей работы, которая, как он надеялся, помогает укрепить талантливую молодую группу, которая всего шесть месяцев назад продемонстрировала свою психологическую неустойчивость в серии против «Селтикс».

Рождественская игра «Лейкерс» против «Бостона» дала им шанс избавиться от некоторых демонов. Они воспользовались преимуществом в середине победной серии из шести игр и вступили в новый год с рекордом 25–5.

К концу января они должны были идти уже с рекордом 37–9, что означало рост Брайанта как лидера, спокойно заметил Брайан Шоу. Большинство людей не понимали огромной сложности задачи Брайанта после сокрушительного поражения команды от «Бостона», сказал Шоу. Все началось с постоянных усилий сделать в первую очередь лучше себя, со всей сосредоточенностью Брайанта на игре на высоком уровне, объяснил помощник тренера. «У него все та же дисциплина, все то же внимание к деталям».

Но за последний год Брайант приложил аналогичные усилия для создания своей команды и к своим товарищам по команде, объяснил Шоу. «Область, в которой он вырос больше всего, – это его лидерские качества и его доверие к другим игрокам команды прямо сейчас. Он им полностью доверяет. Он более открыт с ними, чем с любой другой группой игроков, которая была у нас в “Лос-Анджелесе” до этого момента».

«Он вел себя по-мужски, – сказал Шоу о Брайанте. – В прошлом году, в конце серии против “Бостона”, он сказал, что они были лучшей командой. Они были жестче. Они были более силовыми».

Брайант сказал своим товарищам по команде, что они все, включая его самого, должны стать сильнее, физически и психологически.

«Коби сказал: “Мы не можем сделать жесткими парней, которые не являются жесткими. Но они могут физически подготовиться, а мы сможем прикрыть слабости друг друга”. И это то, на чем мы сосредоточились. Именно на это он и обращал особое внимание», – объяснил Шоу.

«На протяжении всего года он проделал хорошую работу, оценивая вещи, когда наша команда выходит из игры и становится немного вялой, – сказал Шоу. – Он становится более агрессивен, чтобы втянуть нас обратно в игру. Если ребята справляются с заданием в самом начале, то он уходит на второй план. Он будет расставлять ребят и больше играть роль посредника. Тогда мы всегда знаем, что можем положиться на него в четвертой четверти и получить то, что нам нужно».

Лидерство Брайанта продолжало сочетаться с повышением результативности Газоля, с его подборами, жесткостью и умом. В своем первом полноценном сезоне испанец и Брайант добились замечательных успехов.

«Лейкерс» сильно завершили регулярный сезон и только начали с большим энтузиазмом играть в плей-офф, когда пришло известие, что Текс Уинтер перенес инсульт на мероприятии для одной из своих старых команд в Канзасе. Внезапная болезнь наставника потрясла Джексона, но Брайант храбро предсказал, что Уинтер справится.

Но ему не удалось. Его способность общаться была безвозвратно повреждена, равно как и другие функции. Уинтер будет медленно восстанавливаться, наблюдая за своими «Лейкерс» по телевизору, но он больше никогда не будет тренировать.

Брайант постепенно начал понимать, что неотвязного присутствия Уинтера больше не будет. Его мысли постоянно возвращались к странному, пустяковому моменту с участием Уинтера как раз перед тем, как «Лейкерс» отправились на парад, чтобы отпраздновать свой титул 2000 года. Совершенно не обращая внимания на празднование, старый тренер начал суетиться с игроками «Лейкерс» о пасах ровно в грудь и о том, что никто из них не может бросать их правильно. Брайанту приходилось хихикать всякий раз, когда он об этом думал. Вот они, «Лейкерс», собрались отпраздновать грандиозное достижение, и в ушах у них звенела несвоевременная критика Уинтера. Его Йода был полностью, полностью одержим совершенством, как и сам Брайант. Это, как и все остальное, лежало в основе их сходства.

Ассистент «Лейкерс» Крейг Ходжес, игравший под руководством Уинтера в «Лонг-Бич Стейт» и «Чикаго Буллз», поддерживал тесную связь с семьей Уинтера после инсульта. Он выразил уверенность, что Уинтер внимательно следит за командой по телевизору в своем доме в Орегоне.

Понимая, что Уинтер все еще смотрит на него, Брайант почтил своего тренера размеренными выступлениями той весной, когда «Лейкерс» сначала вытеснили из турнира «Юту», а затем вступили в бой с «Хьюстон Рокетс» и Роном Артестом в семиматчевой битве. Затем они обыграли «Денвер» в шести матчах, открыв дорогу «Лейкерс» в чемпионскую серию против Дуайта Ховарда и «Орландо Мэджик».

Серия против «Денвера» была тем моментом, когда в «Лейкерс» после многих лет усилий начало «щелкать» нечто особенное. Их работа в нападении треугольником приближалась к состоянию, которое Уинтер называл «автоматизмом», то есть тренерам не нужно было называть комбинации, потому что игроки настолько хорошо разбирались в этой схеме нападения, что они могли просто читать защиту и делать перебежки и передачи, противодействуя ей. Как объяснял Люк Уолтон – еще один протеже Текса Уинтера в «Лейкерс», – игроки сами поняли это в шестой игре финала Западной конференции, когда они взлетели на другой уровень и уничтожили «Денвер Наггетс».

Тем не менее, несмотря на то, что команда в финале Западной конференции играла против «Наггетс» очень хорошо, игроки «Лейкерс» знали, что Уинтер не позволил бы себе быть очень довольным этим.

«Он бы нашел, из-за чего на нас наорать», – с улыбкой сказал Уолтон.

Работая над тем, чтобы выиграть десятый титул Джексона, «Лейкерс» были очень внимательны к требованиям Уинтера. Это было видно в их решимости достичь этого особого уровня автоматизма. Как объяснил Уолтон, им не нужно было формулировать такие понятия. О них лучше и не говорить.

По словам его близких соратников, Джексон глубоко переживал из-за состояния Уинтера. Это было не то, на что тренер публично обращал свое внимание, и даже с командой он проявлял это лишь едва заметно. «Он постоянно учит нас и рассказывает нам то, что его учитель сказал ему, – сказал Уолтон о Джексоне. – Мы все думаем о Тексе, и нам его не хватает».

В первом матче финала, против «Орландо», тот же великий прилив снова поднял «Лейкерс» и унес их в это особое состояние. Естественно, важным фактором стала игра Брайанта, набравшего 40 очков. Но было в этом и нечто гораздо большее. Именно так Брайант и его «Лейкерс» добились победы. Он в основном забивал в контексте нападения треугольником. «Лейкерс» перешли к своему «автоматизму» и просто брали то, что позволяла им сделать защита, которая всегда была главной директивой Уинтера. Из итогового отрыва в 25 очков нетрудно было сделать вывод, что защита «Орландо» была весьма щедра. После этого игроки и тренеры «Мэджик» выглядели точно так же, как и соперники «Буллз» в конце 1990-х годов.

Как предположил ветеран «Мэджик» Брендан Мэлоун перед первой игрой, «Орландо» будет противостоять треугольнику, замедляя поток игроков «Лейкерс», которые будут бежать к корзине. «Мы должны подставлять свои тела под этих бегунов», – объяснил он. Это могло бы сработать против молодой команды, которая не могла использовать весь «автоматизм» нападения треугольником, как это и было с «Лейкерс» в предыдущие годы. Но, как объяснил Уолтон, эта команда «Лейкерс» выросла в своем умении нападать, и теперь они могли читать защиту «Орландо» и реагировать на нее.

«Это было постоянное развитие, – объяснил Уолтон, – но ближе к концу серии с “Денвером”, именно тогда мы действительно сделали шаг на следующий уровень».

Игроки, сказал Уолтон, пришли «к пониманию того, что почти каждый раз, если мы правильно прочитаем защиту, – у нас будет возможность для хорошего броска».

Уолтон заметил, что пребывание на площадке в эти «дзен-моменты» создавало редкий и замечательный уровень баскетбола. «Если мяч у тебя, и ты смотришь вокруг и видишь, как люди двигаются и перебегают, улучшая свою позицию. Это отличный способ играть в баскетбол».

Это была прекрасная дань уважения Уинтеру.

В дополнение к тому, что созданное им нападение разыгрывалось на таком высоком уровне, старый тренер наверняка хотел бы увидеть, как Коби Брайант докажет, что наконец-то он стал полноценным лидером. Как и Джордан до него, Брайант не был особенно любим своими товарищами по команде. Но он заслужил их огромное уважение.

Третью игру «Мэджик» открыли постоянными бросками, и поскольку Брайант был так решительно настроен закрыть финал, он ответил своей собственной голевой вспышкой в первой половине, которая удержала «Лейкерс» в игре.

Тем не менее он, казалось, истощил себя, что помогло объяснить его проблемы и ключевую потерю мяча в концовке матча, которая в четвертой четверти дорого обошлась «Лейкерс». Брайант также проявил признаки крайней усталости в матче финала конференции «Лейкерс» против «Денвера».

Потеря Брайантом энергии в третьей игре, казалось, подтверждала озабоченность Уэста тем, что в каждой игре ему нужно было меньше играть. Тренерский штаб был бдителен в этом вопросе в том сезоне, сказал Шоу, но он добавил, что это все-таки сложно из-за бойцовского характера Брайанта. В третьей игре Джексон оставил Брайанта на скамейке запасных на протяжении четвертой четверти в надежде, что он сможет восстановиться. «Он всегда хочет оставаться в игре, – сказал Шоу. – Как тренер, ты должен дать ему отдохнуть. Ты должен защитить его от самого себя. Бывают моменты, когда он по-настоящему умоляет на боковой линии: “Оставьте меня на площадке. Дайте мне поиграть”. Мы делаем это, но по большей части нам необходимо бороться с этим и давать ему отдых».

Управление игровым временем Брайанта и попытка идти в ногу с этой всеподавляющей конкурентной природой окажутся самым важным фактором на протяжении оставшейся части его карьеры.

Но в краткосрочной перспективе Брайант и «Лейкерс» легко придут в норму. После поражения в третьей игре они разобрали «Мэджик» в двух играх подряд, выиграв чемпионскую серию, 4–1, и Брайант впервые был назван МВП финала.

Джей Эй Аданде вспоминал, что О’Нил написал в «Твиттере» сразу после того, как титул был завоеван: «Я уверен, что Коби скажет: “Шак, скажи-ка мне, какова моя задница на вкус”. Поздравляю, Коби».

Аданде вернулся на арену в Орландо и показал твит все еще празднующему Брайанту.

«Я достал телефон, – вспоминал Аданде, – и сказал: “Коби, посмотри, что написал Шак”. Коби был счастлив, как никогда в жизни. Он был в таком хорошем настроении. Он вообще не собирался позволять Шаку все испортить. Он просто сказал: “Шак – дурак”. Как бы он сказал это достаточно мило».

Дежавю

Джерри Уэста приняли в штыки, когда во время плей-офф тот объявил, что Леброн Джеймс заменил Брайанта в качестве лучшего игрока в НБА. С одной стороны, Уэст просто делал то, за что ему платили последние тридцать лет, – честно оценивал таланты, которые видел в лиге. Джеймс был просто больше, сильнее и мощнее Брайанта, и, как следствие, мог делать на площадке больше, чем Брайант.

Уэст был хорошо знаком с этими обстоятельствами. Он сам всю свою карьеру провел в сравнении с большим и сильным присутствием Оскара Робертсона. На самом деле Уэст был более чем одержим этими сравнениями и использовал их, чтобы стимулировать и мотивировать себя. Но Уэст уже давно знал, что подобные дебаты никогда по-настоящему не кончаются, что они являются жизненной силой карьеры в НБА, что они стимулируют интерес болельщиков и производительность игроков. Ларри Берд и Мэджик Джонсон были прекрасным примером двух игроков, которые провели свою карьеру в конкуренции между собой, которая и привела их обоих на вершину.

Так был ли Джеймс лучше Брайанта?

Уэст также сделал и такое наблюдение: можно увидеть, что игрок может делать на площадке, его физические способности, но почти невозможно считать саму суть игрока.

После финала в том году о Брайанте так многое стало ясно: в возрасте тридцати одного года он был полон решимости сделать все возможное, ничто не оставляя незавершенным. С его сутью все было в порядке.

Для Брайанта ответ на любые сравнения с другими игроками был ясен. Все дело в титулах. Именно по ним со временем его и будут судить.

Брайант сломал указательный палец правой руки в январе 2009 года, еще одна болезненная травма пальца, которая повлияла на его бросок. По мере приближения к сезону 2009/10 снова не было времени на операцию. Оставалось только время на подготовку к сезону, в котором произошли кардинальные перемены. Тревор Ариза был подписан «Хьюстоном», а нападающий «Хьюстона» Рон Артест перешел в «Лейкерс». Если бы «Лейкерс» собирались выиграть титул в 2010 году, то без бросков Аризы это не было бы повышением исполнительского мастерства в схеме треугольником, которое к ним пришло в 2009 году. Это пришло бы с добавлением твердости и смелости Рона Артеста.

Как и многие старые игроки, которые пришли в игру силой своих инстинктов, Артест нашел треугольник абсолютно запутанным, что означало, что мастерство команды будет под угрозой регресса.

Но Артест, сильная личность, жаждал выиграть титул чемпиона НБА, и энергия и запугивание, которые он привнес в игру, вдохновили «Лейкерс» на повторение этого свершения.

В начале сезона Джерри Басс объявил, что он отходит от дел и передает франшизу своему сыну Джиму, что только усилило внутреннюю борьбу за власть между Джимом и его сестрой Джини Басс и Джексоном, ее давним бойфрендом.

Джексон также смутно представлял себе свое будущее на тренерской работе. Он сказал журналистам, что если «Лейкерс» станут чемпионами НБА еще раз, то это будет важным фактором, – но не единственным, – в определении того, вернется ли он в качестве тренера на следующий сезон.

«Лос-Анджелес Таймс» сообщила, что «Лейкерс» и Пау Газоль (заработавший $16,5 млн в 2010 году и $17,8 млн в 2011 году) достигли принципиального соглашения о трехлетнем продлении контракта, которое позволит Газолю играть в команде вплоть до окончания сезона 2013/14.

«Таймс» также предположила, что Брайант, который имел право отказаться от продления своего контракта в конце 2010 года и стать неограниченно свободным агентом, вскоре подпишет новый контракт.

Кроме того, сообщалось, что команда попросила Джексона, самого высокооплачиваемого тренера НБА, с годовой зарплатой в $12 млн, и его самого крупного победителя, с десятью титулами за плечами, сократить зарплату, чтобы помочь покрыть огромные расходы на удержание вместе команды. Когда репортеры спросили Джексона, согласится ли он на сокращение зарплаты, он закончил пресс-конференцию словами: «А вы бы согласились?»

Хотя «Лейкерс» и хорошо стартовали, несмотря на ранние травмы, Ламар Одом был в нерешительности после январской выездной игры и признался, что команда упустила уникальную перспективу Уинтера. Не было никаких сомнений, добавил он, в том, что именно тренер скажет клубу.

«Он сказал бы Коби, чтобы тот продвигал мяч, – со смехом сказал Одом. – Но он всегда говорил Коби, чтобы тот продвигал мяч, даже когда тот и так это делал. Он велел бы нам перебрасываться мячом. Он сказал бы, что мы должны пасовать намного лучше, имея намного больше результативных передач».

«И если бы у команды были провалы в обороне, Уинтер все равно обвинил бы нас в неправильном ведении атаки», – сказал Одом.

Это все потому, что треугольник, командное нападение, основывалось на балансе на площадке, который всегда оставлял игроков в позиции для возврата в оборону, чтобы предотвращать легкие быстрые прорывы к своей корзине.

Эта система часто высмеивалась критиками, но была достаточно хороша, чтобы выиграть десять из предыдущих двадцати титулов НБА. Была ли она достаточно хороша, чтобы выиграть еще один титул? Профессиональный баскетбол долгое время рассматривался как сфера независимого подхода, пока им не стал править дисциплинированный подход Уинтера к командной игре.

«Люди не понимают, что в основном это зонное нападение, – объяснил Одом. – Ты перегружаешь одну сторону, и у тебя всегда есть люди на подборе. Ты просто выбираешь правильное место, где ты должен находиться. В первую очередь это пасовое нападение. Ты просто пасуешь мяч открытому игроку и смотришь, что из этого получится».

Одом сказал, что он все еще слышит Уинтера прямо у себя в ухе, который говорит ему, как выстроить свою игру. «Опыт – лучший в мире учитель, – объяснил Одом с ноткой нежности в голосе. – Он был рядом. А Текс всегда рассказывал мне истории. Мне его не хватает. Мы все скучаем по Тексу. Очень сильно».

Хотя адаптация к жизни в команде без участия Уинтера означало изменение для «Лейкерс», одна вещь осталась прежней – подход Брайанта к игре.

«Мы знаем, что он хочет сделать, – сказал со смехом Одом. – Он все время будет вести себя оскорбительно агрессивно. Но он это заслужил. Он заслужил это».

Теперь, во время своего второго полного сезона с Брайантом, Газоль в январе указал, что ему нужно продолжать работать со своим нападением, потому что ему удавалось совершать лишь около 5 бросков в атаке.

Некоторые наблюдатели восприняли это как критику Брайанта, но и Газоль, и Одом сказали, что это не так.

Это было скорее свидетельством эффективности Газоля и усилий противостоящей ему защиты. «Пау всегда готов. Ты видишь, как он ловит мяч и просто делает красивый левый хук. У него потрясающий набор движений и бросков. Мы стараемся давать ему мяч как можно больше, – сказал Одом о роли Газоля. – Когда Коби начнет действовать, нужно понимать, что он будет оставаться агрессивным, он всегда будет оставаться в режиме атаки. Пау такой разносторонний, его так недооценивают в качестве игрока, который подбирает мячи. Есть так много способов, которыми он может навредить команде соперника. Его пасы. Он все одаривает меня пасами. У него всегда около 4, 5 или 6 голевых передач за игру».

Заброшенные мячи в корзину от Газоля и его товарищей по команде после незабитых бросков Коби соперники и болельщики стали шутливо называться «голевыми передачами Коби», что означало, что товарищи по команде с большей вероятностью забьют с подбора после одного из его промахов, чем он отпасует им мяч.

Несмотря на то что Газоль не часто разыгрывал комбинации с Брайантом, нестабильность состава и травмы только усилили оценку Газолем команды.

213-сантиметровый игрок пропустил начало сезона 2010 года из-за травмы подколенного сухожилия, но, вернувшись в строй и восстановив некоторую силу и гибкость, он остановился в среднем на 18,3 очках и 11,3 подборах, что идеально дополняло 27 очков Брайанта, 5,4 подбора и 5 передач за игру.

Большой год Брайанта высветил другую сторону влияния Газоля – двойное прикрытие, которое он получал практически каждый раз, когда ловил мяч под корзиной. «Команды часто напускают двоих игроков на Пау, – сказал Одом. – Очень часто».

Это двойное прикрытие создавало пространство для Брайанта, чтобы тот продвигался и атаковал. «Честно говоря, мой любимый игрок – Пау Газоль, – говорил Брайант ребятам из лагеря в своей баскетбольной академии. – Его универсальность не имеет себе равных. Он отличный пример для многих детей. Он может использовать свою левую руку так же, как и правую. Он большой парень, который может опустить мяч вниз, играть под корзиной, бросать, подбирать мячи. Он все делает основательно».

Союз Газоля с Брайантом вылился в абсолютно смертельную комбинацию пик-н-ролла, которая дала требовательному Брайанту повод поделиться своей такой редкой улыбкой. На протяжении всего плей-офф 2010 года его удовлетворение этим альянсом только возрастало.

За сезон Брайант забил шесть победных мячей – больше, чем любой игрок НБА за десять лет, и стал самым молодым игроком в истории НБА, набравшим 25 000 очков за карьеру. В январском матче против «Торонто» он набрал свое рекордное количество подборов за игру, совершив 16 подборов.

Он набирал более 40 очков восемь раз, и в течение этого сезона он сыграл свою сотую 40-очковую игру.

А в Мемфисе 1 февраля он набрал 44 (как уместно, номер Джерри Уэста), чтобы обойти Уэста – легендарного лучшего бомбардира франшизы за все время.

Хотя он продолжал играть на высоком уровне в нападении, сезон Брайанта был омрачен травмами. Растяжение сухожилия левой лодыжки Брайанта завершило его серию из трех с лишним лет, когда он не пропускал ни одной игры, и это привело к тому, что в феврале он провел две недели на скамейке запасных.

Однако его травмы не всегда означали поражения для его команды. Одним из самых ярких моментов сезона было то, что Брайант облегчил февральское поражение в Далласе, мучаясь спазмами спины и справляясь с проблемой с пальцем, набрав 10 очков и ведя игру, в то время как его товарищи по команде активизировались и забили еще 86 очков.

Тем не менее проблемы Артеста в нападении треугольником означали, что Джексон все меньше и меньше полагался на структурированный подход. Из-за этого и травм они смогли выиграть лишь пятьдесят семь игр в 2010 году, что все еще было достаточно для того, чтобы выиграть Тихоокеанский дивизион.

Хотя в том сезоне «Лейкерс» показали хороший результат, казалось очевидным, что Брайант, который недавно подписал трехлетний контракт с «Лейкерс» на почти $30 млн за сезон, теперь начал сталкиваться с проблемами, с которыми сталкиваются все великие игроки ввиду их возраста. Он был измотан изнурительным маршем к двум последним финалам НБА и своей ролью в сборной США, которая выиграла золотую медаль Олимпийских игр 2008 года. Травма указательного пальца потребовала серьезной коррекции, которая позволила ему продолжать играть, но с меньшим процентом удачных бросков.

Теперь он оказался в пугающей реальности, от которой не мог убежать, как и другие великие. Последние годы своей жизни Ларри Берд провел в НБА, сражаясь с пяточными шпорами и больной спиной, – ценой, которую он заплатил за свою всеобъемлющую игру. Для Мэджика Джонсона конец наступил с позорным поражением от Джордана и «Буллз» в финале НБА 1991 года, за которым несколько месяцев спустя последовало ошеломляющее открытие, что он был ВИЧ-положительным. За его последующими попытками вернуться в игру было очень тяжело наблюдать.

Джерри Уэст прошел через множество травм, чтобы, наконец, помочь своим «Лос-Анджелес Лейкерс» завоевать титул в 1972 году, после того как команда потерпела неудачу в семи предыдущих финальных сериях НБА. Два сезона спустя Уэст оказался втянутым в спор о контракте с владельцем «Лейкерс» Джеком Кентом Куком, поэтому он сыграл одну последнюю, яростную товарищескую игру и ушел в горьком раздражении. Затем он подал в суд на команду, за которую играл всю свою карьеру.

Майкл Джордан считался тем, кто в конце концов покинет баскетбол на своих собственных условиях. Он победил «Юту Джаз» убийственным броском в финале НБА 1998 года, чтобы выиграть шестой титул для «Чикаго Буллз». Все казалось таким идеальным, пока он не сдался и три года спустя не попытался вернуться в «Вашингтон Уизардс», что привело к двум несчастным потерянным сезонам. Эта неудавшаяся попытка была увенчана отвратительной сценой, в которой Джордан был уволен с поста исполнительного директора владельцем «Вашингтона» Эйбом Поллином.

Избранные баскетболисты – самые сильные соперники – достигли вершин известности и славы только для того, чтобы увидеть суровую реальность: их юность прошла, и они провели ее в кажущемся бесконечным, головокружительном цикле игр и тренировок, размытые физически сложными сезонами, перемежающимися летними сезонами, которые были слишком короткими и слишком насыщенными. Все они провели последние несколько лет своей карьеры, пытаясь обмануть время, пока наконец не поняли, что их час все-таки пробил. И вот теперь перед Брайантом, в разгар титанической борьбы за титул чемпиона мира, впервые эта реальность напомнила о себе. Фанаты «Лейкерс» в Лос-Анджелесе превратились во внушительный греческий хор, и начали возрастать нервозные сообщения в «Твиттере» по поводу ускользающего качества игры Брайанта.

Сам Брайант, которому в августе должно было исполниться тридцать два года, признал это. Точно так же Джексон, не колеблясь, подтвердил тот факт, что Брайант больше не может делать некоторые из чудодейственных розыгрышей, которые он когда-то делал и которые казались для него такими рутинными.

Как и предупреждал Уэст, Брайанту требовалось больше времени на восстановление.

К сожалению, обстоятельства в «Лейкерс» оставляли мало места для сокращения его игрового времени. Такова участь суперзвезд. Они должны были оставаться на площадке. К тому моменту, когда Брайант в своем четырнадцатом сезоне сыграл в первом раунде с «Оклахома-Сити», он уже провел в регулярном чемпионате и плей-офф более 44 400 минут. К концу плей-офф это число возрастет почти до 45 000 минут.

Джордан, долгое время считавшийся эталоном, потому что он привел «Буллз» к титулу в качестве тридцатипятилетнего защитника НБА, сыграл в общей сложности 48 485 минут за свою пятнадцатилетнюю карьеру, последние 5000 из которых были временем разочарований в «Вашингтоне».

Джексон долгое время считал чудом, что Джордан смог играть на таком высоком уровне в возрасте тридцати пяти лет, выиграв при этом шестой титул, однако чуть ранее Джордан делал перерыв в своей карьере и почти два сезона отыграл в бейсбол.

Имея это в виду, Брайант объяснил свою цель на эндшпиль своей карьеры: «Продолжай играть, пока колеса не отвалятся».

Колеса не отвалились к плей-офф 2010 года, но гайка в колпаке ступицы уже начала раскачиваться.

Разница в возрасте бросалась в глаза, когда «Лейкерс» в первом раунде плей-офф 2010 года принимали талантливую и молодую команду «Оклахома-Сити Тандер». Брайант набрал 39 очков, а Газоль – 25 во втором матче, и «Лейкерс» повели со счетом 2–0 в серии. Тем не менее третья и четвертая игры в серии оживили разговоры по поводу старения Брайанта. Кевин Дюрант, блестящая молодая звезда «Оклахома-Сити», зарекомендовал себя как лучший атакующий игрок в том сезоне, но по поводу его защиты все еще были вопросы. Во второй половине третьей игры Дюрант ответил и на них, когда его попросили прикрывать Брайанта. Было очевидно, что неожиданные переключения и длина корпуса Дюранта создали для Брайанта проблемы, и его промахи в четвертой четверти дали возможность «Тандеру» одержать уверенную победу.

В четвертой игре Брайант явно пожертвовал собственной игрой, чтобы ответить на мольбы Джексона использовать размер игроков «Лейкерс» против игроков «Тандер». С менее агрессивным Брайантом, делающим пасы, совершившим всего 10 бросков и набравшим всего дюжину очков, «Оклахома-Сити» разгромила своего соперника.

Когда серия свелась вничью со счетом 2:2, команды вернулись в Лос-Анджелес на пятую игру. Более молодой Брайант, возможно, попытался бы взять игру на себя, но вместо этого он сохранил веру в своих товарищей по команде и снова сыграл в командную игру, сделав всего 9 бросков, но его «Лейкерс» разорвали «Тандер» и продолжили претендовать на победу в серии.

Выйдя из серии с «Тандер», «Лейкерс» переиграли «Юту Джаз» в четырех быстрых играх второго раунда и победили быстро двигающийся «Финикс Санз» в шести играх финала конференции, включая эпическую пятую игру, в которой Брайант набрал 30 очков, 11 подборов и 9 передач.

В качестве награды в финале ждали «Бостон Селтикс», предоставив «Лейкерс» шанс закрыть старый гештальт.

Когда известный статистический аналитик Джон Холлингер предсказал «Лейкерс» победу над «Селтикс», в «Твиттере» пошла волна нервных сообщений от поклонников «Лос-Анджелеса» со всего мира. Они сказали, что это плохая примета.

Это очень глупое мнение стало как бы итогом долгой истории противостояния между двумя самыми успешными командами НБА. Триумф 2008 года отдал «Селтикс» право преимущества над «Лейкерс».

Именно поэтому болельщики «Бостона» по утрам ведут себя шумно и скандально во время плей-офф и поэтому фанаты «Лейкерс» толпой хлынули на дополнительные сеансы со своими психотерапевтами.

Это снова была встреча между Голливудом и Бинтауном[36]. Мощь звезд против кельтской мистики. Обе эти команды встречались в финалах одиннадцать раз, и история подтвердила, что после окончания серии Голливуд почти всегда оказывался в кресле психоаналитика.

В первой игре Брайант отдал 6 голевых передач и забил 30 очков в десятый раз за предыдущие одиннадцать игр плей-офф, в то время как Газоль обеспечил себе 14 подборов, когда «Лос-Анджелес» разгромил «Бостон» со счетом 102:89 в «Стейплс Центр». Однако во второй игре «Селтикс» быстро свели на нет преимущество «Лос-Анджелеса» на домашней площадке – 103:94, при этом в корзину залетели 11 трехочковых от Рэя Аллена, рекорд финалов НБА.

Получив ничью по счету, команды переехали в Бостон на третью игру 8 июня, где Брайант набрал 29 очков, в то время как Байнам и Газоль каждый сделали по 10 подборов. В третьей игре, однако, королем был Фишер, который набрал 11 очков в 5 бросках из 7 в заключительной четверти, закончив с 16 очками, там самым ошеломив «Селтикс». Затем «Бостон» нанес ответный удар, победив в четвертой игре, 96:89, несмотря на 33 очка от Брайанта и 21 от Газоля. Работая в этом же ритме, «Селтикс» превзошел 38 очков Брайанта, чтобы забрать лидерство в серии 3–2, победив 92:86 в пятой игре, последней в Бостоне.

Смогут ли «Лейкерс» выиграть две игры дома, чтобы завоевать титул? Они ответили мощным ударом 89:67 в шестой игре после возвращения в «Стейплс Центр» 15 июня, когда Брайант набрал 26 очков, а Газоль блестяще пасовал из-под корзины, совершив 9 передач и 13 подборов. Краху «Бостона» помогла травма колена в первой четверти центрового Кендрика Перкинса.

Затем была седьмая игра «Селтикс» против «Лейкерс», один из напряженнейших матчей в истории финалов, и Брайанту нужно было полностью выпустить своего внутреннего злодея, что его критики видели как истинную природу Коби, которого Скуп Джексон ласково называл «величайшим засранцем в истории игры».

Некоторые наблюдатели были удивлены тем, как сильно давление финальной игры, сказалось на Брайанте. Скуп Джексон задавался вопросом, было ли давление вызвано самой игрой или «внешними разговорами вокруг этой игры» – другими словами, тем фактом, что значительная часть достижений Брайанта будет зависеть от этого результата. Брайант был парнем, который всегда творил историю, даже будучи ребенком. Он собирался стать самым великим баскетболистом, и внезапно эта игра стала полной кульминацией всех его амбиций.

«ЭТОГО МОМЕНТА ОН ЖДАЛ ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ, – СКАЗАЛ ДЖЕКСОН. – ЭТО БЫЛА НЕ ПРОСТО КУЛЬМИНАЦИЯ ТОГО, ЧТО ОН ПОЛУЧИЛ ЕЩЕ ОДНО КОЛЬЦО И ПРИБЛИЗИЛСЯ К ШЕСТИ ЧЕМПИОНСКИМ КОЛЬЦАМ ДЖОРДАНА. ИГРА КОБИ В ТОЙ ИГРЕ ДОЛЖНА БЫЛА ПРОДЕМОНСТРИРОВАТЬ ЗАКОННОСТЬ ЕГО УЧАСТИЯ В ДЕБАТАХ С ДЖОРДАНОМ».

Сам Брайант называл это «быть за столом» с Джорданом и другими великими игроками. Он играл за свое место за этим столом. И если бы «Лейкерс» проиграли ту игру, исход для него был бы тяжелым камнем, который сбросил бы его на самое дно пропасти. «Это убило бы его, – сказал Скуп Джексон. – Другие игроки тех “Лейкерс” тоже знали, как важна эта игра для Коби. Не только для них и всей команды. Но для Коби».

Обстоятельства повышали все ставки. «Думаю, игроки это понимают, – заявил Скуп Джексон. – Они чувствуют величие, когда находятся рядом с ним. Игроки той команды “Лейкерс” признавали, насколько был велик Коби. Они также знали, что, если бы он проиграл, ему пришлось бы гораздо хуже, чем им. Их проигрыш в седьмой игре не будет иметь такого же влияния на их карьеру, как это сказалось бы на достижениях Коби. И они это понимали. Они каждый день это видели. Они говорили: “Этот чувак находится в ситуации, в которой никто из нас не оказывался. Сейчас на кону вся карьера Коби”».

Игра началась не очень хорошо. Это был уродливый, малорезультативный матч, и Брайант на площадке испытывал огромные трудности, когда «Селтикс» к перерыву повел в счете 40:34. Подбор Газоля (он финишировал с 18), пьянящая игра Фишера, защита Артеста и важные броски – все это привело к возрождению «Лейкерс» в четвертой четверти, что позволило им сравнять счет 64:64 за шесть минут до конца матча.

Вполне естественно, что Брайант, несмотря на все свое величие, наконец-то должен был полностью доверять своим товарищам по команде, особенно своему старому союзнику Фишеру, которого многие фанаты «Лейкерс» высмеивали как слишком старого, чтобы играть.

Брайант забил всего 6 из своих 24 бросков с поля, с 11 штрафными бросками, закончив матч с 23 очками, 15 подборами и 2 передачами. Артест, которому вскоре предстояло сменить имя на Метта Уорлд Пис, набрал 20 очков, Газоль – 19, а Фишер – 10.

Уставшие и отчаявшиеся «Селтикс» начали фолить, когда «Лейкерс» неуклонно двигались к победе 83:79, которая вызвала пламенный восторг и закрепила репутацию «Лейкерс» 2010 года как одного из величайших клубов всех времен, а также собственные претензии Брайанта на «место за столом». Он забил 8 из 9 штрафных бросков под огромным давлением в четвертой четверти, обеспечив своей команде победу.

Он снова был назван МВП финала. Его подвиги теперь включали колоссальные двенадцать выступлений на Матче Всех Звезд и три награды МВП Матча Всех Звезд (2002, 2007 и 2009). Его двенадцать раз выбирали в Лучшую сборную НБА и десять раз – в Оборонительную команду НБА. В 2009 году «Спортинг Ньюс» назвали его «Спортсменом десятилетия НБА», а телекомпания Ти-Эн-Ти – «Игроком десятилетия НБА».

Какими бы впечатляющими ни были эти награды, ни одна из них не шла ни в какое сравнение с невещественной наградой «Лос-Анджелеса», обыгравшего «Бостон» в великолепной семиматчевой чемпионской серии 2010 года.

Там, в Филадельфии, его школьные тренеры и товарищи по команде сидели как завороженные, наблюдая за моментом исполнения его мечты. Он стремился взобраться на эти высоты и по пути нанес себе огромный урон, так публично пострадал, потом боролся за то, чтобы вернуться на свою дорогу, и пришел к торжественному моменту в полном и глубоком истощении.

Джей Эй Аданде вспомнил, что Брайант был в ужасном настроении, когда финальная серия только начиналась, и он отказывался признать, что серия против «Селтикс» имела какое-то особое значение. Правда была как раз в обратном, вспоминал Аданде. «Все это было очень длинной историей, и в 2010 году речь шла об этих двух командах, об этом конкретном составе команд, Коби и Пау, Дереке Фишере, Ламаре Одоме, выходящих против Кевина Гарнетта, Пола Пирса, Рэя Аллена и Дока Риверса. Знаете, что это было соперничество между этими двумя командами, и Коби был ужасен в той седьмой игре. На самом деле это была просто плохо сыгранная игра, одна из самых неряшливых седьмых игр, которые я когда-либо видел в исполнении обеих команд, но напряжение на этой арене было на самом высоком уровне. Это может быть самая напряженная игра, которую я когда-либо освещал, седьмая игра финала НБА между этими двумя франшизами. Эти две команды очень хотели обыграть друг друга. Напряжение от всего этого дошло до Коби, и впоследствии он признался, что оно дошло и до него. Он просто промахивался бросок за броском в самом начале, и я не мог в это поверить. Я не мог поверить, что у него была такая ужасная игра. Люди говорили: “Это уничтожит его и уничтожит его результаты”».

Если бы он проиграл, Брайант шел бы просто с рекордом 4–4 в чемпионской серии. Но «Лейкерс» одержали верх, и его сокровище осталось нетронутым.

«Сразу же после этого, – вспоминал Аданде, – первое, что пришло ему в голову: “Ну ладно, а что же это значит, что у тебя теперь пять титулов? Это значит, что у меня их теперь на один больше, чем у Шака”. Ему не терпелось получить этот недостающий титул».

Глава 28: Тот самый

Всю свою жизнь, сколько он себя помнил, Коби Брайант мечтал быть тем самым, доминировать в игре до такой степени, чтобы он мог купаться в сиянии и признании, которые приходили вместе с тем, когда вся баскетбольная вселенная должна была склониться перед ним и признать его превосходство.

Теперь он этого добился, в тот самый момент. Это была именно его команда – и ничья больше, и уж точно не команда Шакила О’Нила, которая три года подряд выходила в финальную серию и выиграла два титула. Во время этой серии он находился в центре теплого внимания средств массовой информации, в том месте, где он довольно уютно себя чувствовал, со своим уважаемым присутствием и желаниями.

Журналист Дэвид МакМенамин в это время начал освещать игры «Лейкерс» и обнаружил, что пытается вписаться в группу лос-анджелесских репортеров, которые долгое время писали о Брайанте и его команде. Это само по себе было непросто, но одним из преимуществ МакМенамина было то, что он видел, как Брайант играл в школе. МакМенамин учился в школе, которая соперничала с «Лоуэр Мерион» в пригороде Филадельфии; это было такое острое соперничество, что когда МакМенамин сообщил звезде о своем прошлом, Брайант посмотрел на него с хмурым видом и спросил: «Тогда зачем ты со мной разговариваешь?»

Это был первый раз, когда МакМенамин делал сюжет о Филе Джексоне, но он прочитал его книгу «Последний сезон» и был поражен тем, что тренер и Брайант могли работать вместе после ее публикации. «Знаешь, Филу нужно было капитально отремонтировать связующий их мост, – заметил МакМенамин. – То, что написано в этой книге, довольно язвительно. Мне показалось удивительным, что Фил всегда прикусывал язык, когда речь заходила о критике Коби».

Вместо этого Джексон стал критиковать других игроков и использовал их, чтобы дисциплинировать команду. «Пау Газоль был его мальчиком для битья, и Ламар Одом тоже, – вспоминал МакМенамин. – Обоих этих парней он постоянно подкалывал в прессе, но даже если бы Коби сделал что-нибудь, ну, знаете, типичная плохая игра Коби Брайанта, где он слишком много бросает и недостаточно дает пасов, и это было довольно очевидно для всех, кто наблюдал за игрой, но Фил нашел бы способ смягчить это и напрямую не критиковать Коби. Это не помешало нам, как пресс-службе, продолжать задавать вопросы, которые нужно было задавать, когда у Коби был плохой вечер. Но мы вроде как пришли ко мнению, что на этом пути ничего от Джексона не добьемся».

Эти вечера, конечно, соседствовали с вечерами полной гениальности Брайанта, вечерами, когда, как описывал это МакМенамин, «он на площадке совмещал совершенно поразительные движения. Он мог совместить джеб-шаг с ложным броском, обыграться с задней поверхностью щита и закончить обратным броском из-под кольца, и все это было задумано, просчитано и идеально исполнено, и все это время защита полностью выкладывалась для того, чтобы остановить его».

Независимо от того, что делала эта защита, гениальный дух соперничества Брайанта обычно находил какую-нибудь мастерскую комбинацию штук, чтобы обыграть ее. Это позволило ему три года подряд побеждать лучших соперников. Из-за очевидности этого превосходства Брайант, казалось, ожидал, что средства массовой информации и публика, которую они представляли, просто примут его таким, каким он был на первый взгляд, не слишком пристально присматриваясь, заметил МакМенамин. «Оглядываясь назад на мои шесть сезонов, когда я освещал его игру, я все еще удивляюсь, как много я узнал о нем лично и как многие из нас также узнали о нем. Можно было удивиться уровню его интеллекта, просто поговорив с ним. Ты знал, что он знает свою лигу. Он знал историю лиги. Он знал, что за мир вокруг него. Он знал, что когда в комнату входит парень из прессы, он может довольно быстро оценить его с точки зрения того, чего они хотят от него».

Казалось, что Брайант старается контролировать сценарий своей жизни, ограничивая то, что Фил Джексон должен был сказать, и ограничивая и все средства массовой информации. В том числе и кинорежиссера Спайка Ли, который договорился сделать документальный фильм о Брайанте, снятый тридцатью камерами во время матча 13 апреля 2008 года против «Сан-Антонио». Фильм, названный «Коби за работой», освещал один день в жизни Брайанта, сосредоточившись на его необыкновенной работоспособности и преданности делу. Микрофоны были установлены на самом Брайанте и на Джексоне и, что удивительно, с полным доступом к обоим, в то время как «Лейкерс» заканчивали сложнейший регулярный сезон. Позже, в феврале 2009 года, Брайант должен был дать закадровые комментарии после игры «Лейкерс» против «Никс» на Медисон-сквер-гарден. Тем временем в прессе появились сообщения о том, что Брайант и Ли, известный режиссер и поклонник «Никс», имели разные точки зрения на творческий контроль над проектом. Такое внимание Брайанта к творческим проектам идет от его злополучной рэп-записи и позже снова проявится с другим документальным фильмом «Муза Коби Брайанта» для телеканала «Шоутайм»[37]. Сообщалось, что Ли, пытаясь бороться с мнением Брайанта, пригрозил сместить фокус фильма на нападающего «Сан-Антонио» Тима Данкана, но сам Ли опроверг эти сообщения.

В какой-то момент Брайант, по-видимому, добился выполнения своих требований и производство фильма начало двигаться дальше, с озвучкой, запланированной на февраль 2009 года. Как бы подчеркивая свою значимость, за день до сеанса озвучивания Брайант сыграл против «Никс» и выдал убийственно эффективные 61 очко, побил рекорд арены Гарден, затмив рекорд Джордана в 55 очков против этого соперника и даже рекорд Бернарда Кинга, который сам был игроком «Никс», в 60 очков. В 2014 году Кармело Энтони набрал 62 очка, восстановив рекорд забитых мячей за «Никс» на этой арене, но большой вечер Брайанта все еще оставался рекордным против этого соперника. Это было настоящее представление, выполненное без единого добивания в корзину, потому что Брайант вообще не совершил ни одного подбора за почти тридцать семь минут игрового времени. Он попал 19 из 31 бросков с поля, 3 из 6 трехочковых и все 20 своих попыток штрафных бросков, все это время позволяя товарищу по команде Пау Газолю самому забить 31 очко в победной для «Лейкерс» игре со счетом 126:117.

Позже Брайант заметил, на следующий день он не хотел слушать, как Ли говорит всякую чушь во время сеанса озвучивания. 88-минутный фильм вышел в эфир 16 мая 2009 года без какой-либо рекламы и в ретроспективе станет классическим примером явного стремления Брайанта контролировать свое повествование. Его усилия мало чем отличались от усилий самой НБА, которая из непринужденной и дружественной пресс-среды в 1980-е и 1990-е годы превратилась в бизнес, в новом столетии жестко контролируемый ее отделами по связям со СМИ.

Умение Брайанта управлять прессой было еще одним даром, в котором он похож на Джордана. Как и в самой их игре, Джордан был мастером в этом отношении, Брайант – дублером, идущим за ним по пятам. Оба обладали особой харизмой, которая позволяла им жить и управлять мини-пресс-конференцией так же, как принц мог бы управлять своим двором. Брайант вполне освоился в этой роли во время своих чемпионских сезонов.

«Тебе это иногда помогает, когда ты пытаешься написать репортаж, – заявил МакМенамин, – и я думаю, что серия вопросов была чем-то, что он мог предвидеть и что помогало ему, поэтому ему и удавалось дать более точный ответ, обычно что-то вдумчивое, включая некоторые острые цитаты. Но это также может тебе повредить, потому что он может сделать следующий шаг еще до того, как ты доберешься до того или иного вопроса, и если это не то, что его по-настоящему сможет развлечь, тогда он попытается закрыться от этой группы вопросов. Для меня это было вызовом, но желанным вызовом в общении с ним».

Добившись успеха, которого он так жаждал, Брайант дошел до того, что когда вокруг него стали кружить журналисты, «он стал намного более открытым», вспоминал МакМенамин. «Я думаю, что его это уже не так сильно волновало. Он думал, что, знаете ли, все уже сказано, все уже написано. Это было похоже на “Я – кремень. У меня пять колец. Я неуязвим, когда речь заходит о моих достижениях, так что давайте в течение последующих десяти минут просто сделаем из всего этого что-то увлекательное. Я смогу это сделать, если вы, ребята, сможете это сделать, и, знаете, давайте сделаем этот процесс интересным”».

Однако несколько избранных репортеров не велись на это. Хотя и прошли годы, Брайант держал Шелли Смит из И-Эс-Пи-Эн на расстоянии, как будто она была напоминанием, символом его проблем в Колорадо. Возможно, это было как-то связано с тем, что она была женщиной-репортером. А может, и нет. Были и другие женщины, которые обычно освещали что-то подобное. Но если вокруг него собиралась группа репортеров, и она подходила, чтобы присоединиться к интервью, он быстро заканчивал сеанс и уходил.

Понимая, что ее присутствие лишает коллег из СМИ возможности поговорить со звездой, она начала посылать с микрофоном кого-то другого, чтобы записать его комментарии.

На финалах НБА каждый год почти все интервью делались во время больших официальных медиасеансов, которые транслировались по телевизору. Смит призналась, что она и некоторые коллеги смеялись, наблюдая за Брайантом, когда она задавала вопрос на пресс-конференциях. В этой обстановке у него не было другого выбора, кроме как ответить ей.

«Я задавала вопрос, и все хотели посмотреть, какова будет его реакция, – вспоминала она. – Он морщился и давал какой-нибудь небрежный ответ. Вот так все и продолжалось».

После того, как Тайгер Вудс «въехал в дерево», как Смит охарактеризовала этот момент, когда жизнь игрока в гольф рассыпалась на части после аварии, которая и привела к откровениям о его необыкновенной сексуальной активности, ее босс в И-Эс-Пи-Эн послал репортеров по всему миру спорта, чтобы изучить этот вопрос. Смит было поручено расспросить об этом Брайанта. В тот вечер она решила пойти на мини-пресс-конференцию без съемочной группы. Отношения с Брайантом слегка оттаяли, и «он не убежал, когда я подошла», вспоминала Смит.

Она упомянула о проблемах Вудса и спросила: «Что ты думаешь о заявлении Тайгера?»

«Вот тогда он и опустил занавес», – вспоминала она.

Брайант немедленно пришел в ярость и ушел с сеанса, пройдя мимо Смит, остановился рядом с ней, повернулся, наставил палец в виде пистолета на ее затылок и сделал вид, что нажимает на спусковой крючок.

Смит, стоявшая спиной, не видела этого жеста, но другие люди его видели, хотя никто никогда не сообщал об этом в репортаже.

«Это была еще одна причина, по которой он злился на меня», – вспоминала Смит.

Позже ее босс извинился за то, что забыл о ее отношениях с Коби.

«У меня нет никаких отношений с Коби, – ответила она. – У меня их и не было с тех пор, как закончился суд. Так что мне ничего не грозило. Это был закономерный вопрос».

Личная жизнь Брайанта, наряду с ростом его профессионального успеха, тоже привлекала внимание прессы. Помимо большого количества голливудских сплетен, был поток интернет-сообщений с предположениями о Брайанте и различных женщинах, в группу которых среди всех прочих будут включены модель «Плейбоя» и одна из девушек из группы-поддержки «Лейкерс».

Ради справедливости отметим, что интерес к сексуальным отношениям звезд проявлялся не только в отношении Брайанта. На протяжении десятилетий этот интерес был определяющим элементом всех американских профессиональных видов спорта – от бейсбола и хоккея до американского футбола и баскетбола – точно так же, как это было и для рок- и рэп-звезд и других деятелей музыкальной и развлекательной индустрии в культуре, которая поклонялась знаменитостям. Сам Джордан фигурировал во многих подобных сообщениях, хотя ему посчастливилось завершить большую часть своей карьеры до того, как заработал интернет, который питался слухами, сексуальными инсинуациями и сплетнями.

«Лейкерс», конечно, уже давно существовали в гиперсексуальной среде Лос-Анджелеса. История и характер команды служат не оправданием для этого, а просто объяснением культуры и традиций, в которых жил Брайант. Обвинение в сексуальном насилии заставило его отказаться от экспериментов в этой роли, но атмосфера вокруг команды оставалась постоянным искушением.

В эпоху, предшествовавшую Брайанту, командные сооружения на самом «Форуме» стали логовом, где Мэджик Джонсон занимался сексом с одной или несколькими женщинами в тренировочных залах команды или сауне всего через несколько минут после игры. Затем, согласно заведенному порядку, он надевал халат и выходил, чтобы провести послематчевые интервью с ожидающими его репортерами. «Трудно себе представить, – признался однажды Гарсидуэнас – но Ирвин (Мэджик[38] – прозвище) привык делать все, что ему заблагорассудится. И люди так любили Ирвина, что ничего из того, что он делал, не казалось неправильным. И все, что бы ни делал Ирвин, никогда и ни от кого не скрывалось. Он всегда был очень откровенен по поводу этого. Это было частью его самого. Ты должен был научиться принимать это».

«Ты подходил к концу туннеля, – вспоминал покойный Джо Макдоннелл, давний репортер команды, – и женщины передавали свои телефонные номера мальчику, подающему мяч, или сам Мэджик видел кого-то, кто ему нравился. “Приведи ее сюда, и эту тоже”. Все знали, что происходит в тренажерном зале и все такое прочее. Женщины были просто чумовые. И не только те, кто были с Бассом, но и те, кто приходил просто потусить, чтобы попытаться стать частью всего этого. Мы знали это. Мэджик в каком-то смысле всегда помогал мне. Я всегда знал, что он будет последним парнем, который выйдет из душа, или откуда бы он ни выходил. В 99 процентах случаев он всегда одевался и выходил последним. Использовался тренажерный зал, использовалась сауна. Тебе лучше было бы с кем-нибудь подружиться или знать кого-нибудь, если ты собирался вернуться туда, потому что безопасность там была такой же отличной, как и везде по стране. Я всегда считал, что это их личное дело. Мне было все равно. Жаль, что это было не со мной».

«Когда я только начинал работать в команде, это потрясало, – вспоминал Гарсидуэнас. – Но это была его манера существования, образ жизни Ирвина. Я начал понимать Ирвина и то, как он все делал, его любовь к женщинам. Когда ты человек такого статуса, это почти что ожидаемо. Все кинозвезды получают такое же внимание. Это часть бизнеса».

Рон Картер вспоминал, как пришел в команду в 1978 году и был ошеломлен отношением ветеранов и их сексуальными привычками. «Все парни старой закалки – эти парни были как сексуальные наркоманы. Они с ума сходили от этого. Все это было там, и это было доступно. На самом деле это было частью менталитета, что игроки-ветераны будут учить тебя, как управляться с женщинами. Кое-что из этого могло бы пригодиться Коби».

Будучи подростком, живущим со своей семьей в Лос-Анджелесе, Брайант настороженно относился к этому климату, но, как и ко всем остальным элементам его обязанностей в качестве лидера франшизы, он, по-видимому, к нему привык. Были проблемы с женами и подругами других игроков «Лейкерс», которым особо не было дела до Ванессы Брайант, которая считалась высокомерной и лишенной сердечности до такой степени, что одна из них призналась журналистке Эллисон Сэмюэлс, что ей очень нравится сообщать жене Брайанта о его предполагаемом флирте.

Последний «изменяющий мышление»

Брайант отпраздновал титул 2010 года, поехав на Чемпионат мира по футболу, который тем летом проходил в Южной Африке. За шесть сезонов, прошедших после его судебного процесса, он сумел вернуть себе важную роль в мировом спортивном маркетинге, отчасти измеряемую продажами его маек по всему миру. Сама НБА теперь с гордостью заявляла о своем глобальном охвате, ссылаясь на тот факт, что 30 процентов всех продаж ее продукции приходились на международный рынок. В Европе его майки были лидерами продаж уже третий сезон подряд, демонстрируя, что он смог вернуть себе базу, которую когда-то построил для него «Адидас». И на огромном китайском рынке он также был на вершине, опережая Леброна Джеймса и Дуэйна Уэйда.

После его флирта с футбольными болельщиками тем летом он вернулся в Лос-Анджелес, чтобы решить, что делать со сломанным указательным пальцем и подготовиться к следующей кампании. Предстоящий сезон ненадолго был под угрозой из-за просьбы Джерри и Джима Басса о том, чтобы Фил Джексон после успеха команды согласился на меньшую при подписании нового контракта. Это казалось странным, но НБА летом 2011 года готовилась к очередному трудовому локауту и «Лейкерс», настаивали на сокращении своих расходов в качестве некоторой подготовки к этому.

Позже стало ясно, что и Бассы, и Брайант пришли к выводу, что другие владельцы лиги форсировали локаут, отчасти чтобы противостоять успеху «Лейкерс» на рынке. Владельцы лиги хотели заключить новое трудовое соглашение, которое, предположительно, позволит командам с меньшим рынком иметь больше шансов конкурировать с блеском, гламуром и маркетинговой мощью «Лейкерс». Несколько лет спустя в интервью журналисту Чаку Клостерману для Джи-Кью Брайант подтвердил, что таков был настрой команды. «“Лейкерс” – единственные в своем роде, – заявил Брайант. – Все, что было сделано по поводу этого локаута, было сделано для того, чтобы ограничить возможность “Лейкерс” выбирать игроков и создать ощущение паритета для таких команд как “Сан-Антонио”, “Сакраменто” и иже с ними».

Даже когда команда просила Джексона сократить зарплату с его $12 млн и готовила план увольнения многих сотрудников во время локаута, «Лейкерс» были в процессе завершения того, что журнал «Форбс» описал как «самую богатую сделку по местным телевизионным правам в НБА», двадцатилетний контракт с телекомпанией «Тайм Уорнер Кейбл», которая в среднем составляла $200 млн в год и стоимостью целых $5 млрд в течение всего срока действия контракта. Сделка включала в себя запуск двух новых региональных спортивных кабельных сетей – одной на английском, другой на испанском языках.

Джексон проконсультировался со своими врачами и обдумывал новый контракт в течение нескольких дней после того, как команда выиграла титул. Поскольку Джерри Басс дал своему сыну Джиму возможность диктовать свои условия в соперничестве с Джини, казалось, что единственный способ для Джексона сохранить открытую возможность тренерской работы – это снова выиграть все, что только можно, если он действительно хочет продолжать в том же духе, несмотря на свои проблемы со здоровьем и изматывающими поездками НБА. Он согласился на новый однолетний контракт и объявил, что предстоящий сезон будет его «последним боем».

«В этом году нет никакого “может быть”», – сказал он.

Задача завоевания третьего титула подряд была не только физической, но и психологической. Три победы подряд всегда были неким стандартом для команд Джексона. Его «Буллз» выиграли три титула подряд, а затем перестроились и выиграли еще три. Его «Лейкерс» выиграли три с О’Нилом, а потом развалились. Его четвертая команда чемпионского уровня с Брайантом сделала три успешных забега за титулом. Смогут ли они повторить этот трюк еще раз и получить третий титул? Сам Джексон был измотан, пережив болезни сердца, бедра, колена и спины, а также несколько операций. «Наблюдать, как кто-то проходит через физические проблемы, нелегко, – сказал Руди Гарсидуэнас о Джексоне. – Ты бы видел, как Фил приходит каждое утро… Он перенес некоторые физические лишения, и можно было видеть, как он изо дня в день их испытывает».

Чтобы облегчить боль Джексона, персонал устроил так, что во время игр он сидел на специальном высоком стуле, который стал символом как постепенного разрушения его тела, так и королевского, отстраненного поведения, приписываемого ему соперниками по всей лиге.

Хотя Джексон согласился вернуться, его отношения с Джерри и Джимом Бассами оставались напряженными. Летом, незадолго до инсульта, Текс Уинтер рассказал, что Джим Басс посоветовал Эндрю Байнаму, который считался любимчиком Басса на драфте, искать тренера на стороне, потому что Джексон и его сотрудники не считались хорошими тренерами для таких здоровяков, как он. Уинтер расценил это замечание как нелепое и неуважительное, но оно усилило отчуждение Байнама внутри команды и мнение, что он каким-то образом находится вдали от тренерского штаба.

«Мы просто всегда знали, что существует напряжение», – объяснил Гарсидуэнас.

Помимо внутренних проблем команды, сам Брайант столкнулся со все более сложными проблемами со своими разваливающимися коленями и потихоньку начал искать медицинскую помощь. Состояние «Лейкерс» стало еще более тревожным из-за проблем Метты Уорлд Пис (Мэджик – прозвище) во время его второго сезона в «Лос-Анджелесе». Большую часть года он испытывал трудности с тем, чтобы найти хоть какую-то стабильность в своей игре. Несмотря на продолжающиеся проблемы с коленями, плечами и пальцами, Брайант выполнил свой объем работы, появившись во всех восьмидесяти двух играх, снова выбранный в Первую команду НБА, а также Оборонительную команду, и еще раз заполнив статистический лист, в среднем набирая 25,3 очка, 5,1 подбора, 4,7 передачи и 1,21 перехвата.

Когда Джексон сократил его игровое время до 33,9 минут за матч, эффективность Брайанта также выросла, и он все еще выдавал яркие игры, которые он так нежно любил. Двадцать три раза в течение сезона он набирал больше 30 очков, в том числе было и три игры, в которых он набрал больше 40 очков. Еще одним признаком того, что его беспокойное прошлое отступило после титулов «Лейкерс», – что болельщики по всему миру откликнулись, поставив его на первое место в голосовании на Матч Всех Звезд во второй раз в своей карьере и впервые после его проблем в Колорадо. Он вознаградил их, получив свою четвертую награду МВП Матча Всех Звезд с 37 очками, 14 подборами, 3 передачами и 3 перехватами в середине сезона, проходившего в разгар редкой снежно-туманной вьюги в Далласе.

В том сезоне, в семнадцатый раз в своей карьере, он также записал на своей счет трипл-дабл. В ноябре он стал самым молодым игроком в истории лиги, набравшим 26 000 очков. К январю он преодолел отметку в 27 000 очков, снова став самым молодым игроком в истории, и, пыхтя, вошел в короткий список лучших бомбардиров игры за все время.

Большой конфуз случился в апреле, когда ему свистнули фол в нападении в матче против «Сперс», и все набросились на него за то, что он назвал судью Бенни Адамса педиком, что тут же обернулось штрафом в размере $100 тыс. от НБА за использование гомофобных формулировок. Брайант раскаялся, но, хотя и мог позволить себе заплатить штраф, подал апелляцию. Журнал «Форбс» в июне поставил его на шестое место в своем списке самых высокооплачиваемых спортсменов с годовым доходом в $34,8 млн, включая $10 млн в виде дохода от рекламы и $24,8 млн зарплаты от «Лейкерс». Леброн Джеймс был вторым топ-игроком НБА в этом списке, получая почти на $10 млн больше Брайанта, будучи на третьем месте после гольфистов Фила Микельсона и Тайгера Вудса.

Что касается судьбы команды, то помощнику тренера Чаку Персону была предоставлена свобода перестроить оборону «Лейкерс» вокруг центрового Эндрю Байнама, хотя клуб был действующим двукратным чемпионом НБА и, казалось, имел защиту, которая уже и так работала довольно хорошо. В конце концов, в последний раз она нафаршировала «Бостон Селтикс» во второй половине седьмого матча финала НБА 2010 года.

Идея новой защиты, однако, состояла в том, чтобы держать Байнама ближе к корзине и требовать от него меньшей подвижности, возможно, чтобы помочь ему избежать большего повреждения коленей, которые его беспокоили.

«Все, что мы сейчас делаем, вращается вокруг него, – той весной сказал Персон по поводу оборонительного подхода команды. – Он здесь главный». Новая защита выглядела достаточно сильной в концовке регулярного сезона, когда «Лейкерс» еще один раз выиграли Тихоокеанский дивизион с рекордом 57–25, но она будет бесполезной в ключевых моментах во время плей-офф.

Столкнувшись в первом раунде с первоклассным разыгрывающим Крисом Полом и «Нью-Орлеан Хорнетс», командой, которую «Лейкерс» обыграли четыре раза в течение сезона, Брайант и его товарищи по команде проиграли дома первую игру впервые за пятнадцать лет, несмотря на то, что Брайант набрал 34 очка при точности бросков 13 из 26. Газолю тоже было трудно, что дало повод Брайанту упрекнуть его, сказав: «Он не агрессивен по природе».

Брайант настоял на том, чтобы опекать Криса Пола во второй игре, и «Лейкерс» выиграли с балансом в бросках и всего с 11 очками на счету Брайанта. Затем «Лейкерс» выиграли третий матч в Новом Орлеане, причем Брайант набрал 30 очков, а Газоль преодолел спад своей формы. Но Брайант остался без очков в первой половине четвертой игры, когда Крис Пол пыхтел и пробивался к трипл-даблу, чтобы свести серию вничью. Хуже того, Брайант вывихнул лодыжку в конце четвертой четверти и покинул арену на костылях. По сообщениям, он отказался от рентгена или МРТ перед пятой игрой и помог привести «Лейкерс» к ключевой домашней победе. Они завершили серию хорошей командной победой в шестой игре в Новом Орлеане, а затем встретились лицом к лицу с бурлящим «Даллас Маверикс». Они быстро проиграли первые две игры серии в «Стейплс Центр». В первой игре Брайант и его товарищи по команде растранжирили 16-очковый отрыв в счете. Во второй у них случился серьезный психологический срыв, начавшийся с того, что Метта Уорлд Пис ударил миниатюрного защитника «Далласа» Джей Джея Бареа в заключительные минуты матча, что привело к дисквалификации Метты на одну игру.

Позже Байнам сказал журналистам, что у «Лейкерс» были «проблемы с доверием», что стало прелюдией к их грядущему краху.

В третьей игре, в Далласе, без Метты Уорлд Пис, «Лейкерс» играли на равных со своим соперником, но проиграли. В промежутке между третьей и четвертой играми проблемы команды на площадке отойдут на задний план перед фактом, как бессердечно головной офис команды уведомил ключевых давних сотрудников клуба, включая Руди Гарсидуэнаса и Чипа Шефера, об их увольнении.

Гарсидуэнас сказал, что новость пришла в письме по поводу страховых вопросов, простое уведомление без упоминания о его двадцати семи годах службы во благо команды.

«Именно тогда все и вышло из-под контроля, – вспоминал Шефер. – Это было реально грубо. Я не собираюсь выносить никакой сор из избы. Все и так было хорошо задокументировано в плане того, что они приняли такое решение. Они не хотели никому платить во время локаута. Вот что нам сказали. Итак, во втором раунде плей-офф между третьим и четвертым матчами в Новом Орлеане нам всем – всему тренерскому штабу, всему спортивно-медицинскому персоналу – сказали, что когда наши контракты истекут, мы не получим новые контракты и что во время локаута нам не будут платить. Это было необычно. Практически каждая другая команда в лиге платила своим сотрудникам во время локаута по крайней мере половину зарплаты или что-то в этом роде. Так что от нас от всех вроде как отделались».

Некоторые сотрудники команды позже будут вновь наняты, но ни Гарсидуэнас, ни Шефер, ни большая часть скаутского персонала команды больше не будут работать на «Лейкерс».

«До сих пор никто никогда не говорил, почему это произошло, – сказал Шефер в 2015 году. – Но есть некое невысказанное понимание, что Джим Басс хотел, чтобы все следы привязанности к Филу были стерты. И поскольку никто не был привязан к Филу больше, чем я, все это было из-за меня».

Потери включали в себя давнего помощника генерального менеджера Ронни Лестера, протеже Джерри Уэста, который пробился из рядов скаутов команды. Потеря ключевых сотрудников, как высокопоставленных, так и младшего состава, позже будет рассматриваться как разрыв важнейшего сухожилия франшизы, устранение тех, кто соединял ее прошлое с настоящим. Это было представлено как часть объяснения предстоящего упадка команды.

Даже после эпохальных новостей внутри франшизы была еще одна игра, которую нужно было сыграть. Трофей 2009 года поднял Джексона выше великого Рэда Ауэрбаха по количеству титулов, выигранных тренером НБА, и чтобы отпраздновать этот момент, пришли дети Джексона. В 2011 году его дети появились после третьей игры совершенно по другой причине.

«Они знают, что конец близок, – вспоминает МакМенамин. – Вот и все».

Четвертая игра станет разгромом, унизительным проигрышем «Лейкерс» со счетом 122:86, в котором Коби Брайант наберет 17 очков из 7 бросков из 18 с поля и 0 из 5 по трехочковым броскам.

«Фил даже не вышел на своих двоих со стадиона в Далласе, – вспоминает МакМенамин. – Я имею в виду, что его увезли на скорой, но в том-то и дело, что он был там. Его здоровье было в плохом состоянии».

Брайант, однако, настаивал на том, что победа в этой финальной игре все еще возможна – утверждал, что он действительно, действительно верит в это, что заставило МакМенамина спросить: «Знаю ли я по-настоящему этого парня?»

«Может быть, он действительно так и думал, – сказал МакМенамин, оглядываясь назад. – Может быть, он действительно в это верил».

Вращающаяся кровь

После рукоприкладства с «Маверикс» выяснилось, что в последнем сезоне Фила Джексона Брайант, великий монстр тренировок в НБА, тихо прекратил тренироваться, потому что у него очень болели колени. Несколько месяцев спустя Брайант осознал всю сложность ситуации. «Коби действительно сказал, что сожалеет о том последнем сезоне с Филом, потому что он физически не смог дать ему всего себя», – вспоминал Дэвид МакМенамин.

Брайант так долго был серьезной силой для «Лейкерс», что его отсутствие на тренировках привело к странному дефициту ритма в команде.

Это было очевидно в плей-офф, когда они с трудом играли с низкорослой командой из Нью-Орлеана. Репортеры, освещавшие серию, бросали друг на друга недоуменные взгляды. Дэйв МакМенамин все еще не терял надежды, думая, что если бы они продолжали давить в одной из тех ранних игр в Лос-Анджелесе, «Лейкерс», возможно, каким-то образом прорвались бы мимо «Далласа» и, с восстановленной уверенностью, могли бы затем добраться до финальной серии. Тогда болельщики были бы вознаграждены серией между «Лейкерс» Брайанта и «Майами Хит» Леброна Джеймса.

Вместо этого все свелось к печальному зрелищу, резко контрастировавшему с двумя предыдущими сезонами.

После провала 2011 года «Лейкерс» быстро обменяли Дерека Фишера. МакМенамин вспоминал, что для команды Фишер был спасательным кругом. «Дерек был одним из тех игроков, который, находясь на площадке и видя плохую игру, приобнимал Коби и собирал других парней на линии штрафных бросков, был тем самым говорящим лидером и, конечно же, что-то нашептывал Коби».

Уход Фишера оборвал еще одну нить, связывающую команду с эпохой Джексона, но он также отрезал ключевой элемент, который позволял Брайанту успешно функционировать в команде. Хотя эти двое не были большими друзьями вне площадки, – Фишер позже расскажет, что за все годы, что он был товарищем Брайанта по команде, он никогда даже не был дома у Брайанта, – у них были тесные профессиональные отношения. В конце сезона 2009 года, в крошечной раздевалке на старой «Орландо Арене», Фишер и Брайант сидели вместе у стены, несколько в стороне от остальной команды, купаясь в лучах чемпионской славы.

Поскольку Брайант столкнулся с потерей своего главного тренера и товарища по команде, который был важным символом для «Лейкерс», его карьера стала рядом интригующих и неразрешимых вопросов. Однако, в отличие от своего бывшего тренера, Брайант сохранил свои отношения с Бассом. Два чемпионских титула, которые Брайант завоевал после того, как бросил вызов Бассу, возродили его веру в стареющего владельца. Если этот человек хотел оставить свою команду в руках вызывающего опасения сына Джима и исполнительного директора Митча Купчака, Брайант видел в этом для себя наилучший исход в данных обстоятельствах. «Они уже сталкивались лбами, когда он требовал обмена, – вспоминает МакМенамин, – но тогда все было благоговейно. Все, что когда-либо можно было слышать от Коби, только “доктор Басс”; и никогда не “Джерри Басс” или “владелец”. Всегда только “доктор Басс”».

Одно было ясно: если он собирается продолжать играть на высоком уровне, то должен что-то сделать со своими разваливающимися коленями. Во время трудового локаута, введенного вскоре после закрытия сезона 2011 года, Брайант начал ежегодные паломничества в Германию для экспериментального лечения, которое принесло ему облегчение. Там, под руководством доктора Ганса-Вильгельма Мюллера-Вольфарта, ему предстояло пройти курс ортокин-терапии.

Ортокин-терапия, еще не одобренная в Соединенных Штатах, представляет собой процедуру лечения богатой тромбоцитами плазмой, которая имеет некоторое сходство с регенокин-терапией. При ортокин-терапии берется кровь из руки пациента, нагревается, затем ее вращают, чтобы отделить тромбоциты. После эти заживляющие тромбоциты должны быть повторно введены в колено. Американская медицинская клиника брала кровь у Брайанта и отправляла ее за границу для проведения процедуры, которая занимала несколько недель, после чего Брайант осенью ехал ненадолго в Германию для лечения.

Ортокин-терапия не является чем-то незаконным; лечение также не включает стероиды, гормоны роста человека или другие запрещенные вещества. Как сообщается, многие общественные деятели, такие как папа римский Иоанн Павел II и Вилли Нельсон, проходили через нее.

На Брайанта лечение возымело три эффекта. Самое главное, оно, по-видимому, привело к быстрому улучшению. Во-вторых, известие о лечении означало, что Брайант столкнется с новыми вопросами о том, что он стареет для баскетбола. В-третьих, оно укрепило его имидж человека, который готов на все, чтобы продолжать играть. Брайант отчаянно хотел выиграть шестой титул, чтобы сравняться по количеству титулов с Майклом Джорданом и, если возможно, выиграть по крайней мере еще один, если не больше.

Он вернулся в Соединенные Штаты, чтобы начать играть под руководством нового тренера «Лейкерс» Майка Брауна, которого, как сообщалось, нанял Джим Басс, потому что он работал с Тимом Данканом в «Сан-Антонио» в качестве помощника тренера и в качестве главного тренера с Леброном Джеймсом в «Кливленде». Браун тренировал Джеймса в финале НБА в 2007 году, когда «Кавальерс» были сметены «Сан-Антонио».

Накануне внезапно прорезался луч света, официального окончания пятимесячного трудового локаута лиги, когда Купчак и Джим Басс сотворили удивительный блокбастер – обмен, в котором приняло участие три команды, чтобы привлечь разыгрывающего Криса Пола, который сообщил «Нью-Орлеан Хорнетс», что следующим летом собирается покинуть команду в качестве свободного агента.

Предложенный обмен должен был отправить Пола в «Лейкерс», а Пау Газоля – в «Хьюстон Рокетс». «Хорнетс», команда, находящаяся в финансовом кризисе, чьи финансовые операции были взяты на себя самой НБА, должны были получить взамен значительную долю талантов, включая Ламара Одома из «Лейкерс» и двух других очень хороших ветеранов НБА, Кевина Мартина и Луиса Сколу, а также прекрасного молодого защитника Горана Драгича и выбор в первом раунде 2012 года, который «Хьюстон» приобрел у «Нью-Йорк Никс». Это было своего рода вливание таланта, которое, безусловно, могло бы хорошо послужить «Нью-Орлеан» в будущем.

Присутствие Криса Пола в «Лейкерс» также открыло бы перспективы для последних соревновательных сезонов Брайанта. Способность Пола забивать и распределять контроль над мячом вполне могла изменить карьеру центрового Эндрю Байнама и нового тренера Майка Брауна. Это могло бы сделать «Лейкерс» весьма привлекательным местом для свободного агента. Это могло бы даже позволить Брайанту более изящно выглядеть в игре в качестве стареющего игрока и держать приоткрытым окно для возможности получения еще одного титула. Это могло бы изменить образ Джима Басса как перспективного руководителя.

Но ничего из этого не произошло, потому что обмен так и не состоялся. Поскольку лига фактически была владельцем «Хорнетс», комиссар НБА Дэвид Стерн в течение нескольких часов после подписания соглашения вмешался и отменил сделку своим беспрецедентным решением на фоне сообщений о том, что другие владельцы НБА были в ярости от того, что «Лейкерс», многолетняя сила, долгое время считавшаяся имеющей несправедливое преимущество, теперь должна была получить и еще одно. Все владельцы собрались в Нью-Йорке на заседание совета управляющих лиги, чтобы ратифицировать новое трудовое соглашение. Представитель НБА быстро опроверг, что сами владельцы даже обсуждали эту сделку с Полом.

Тем не менее некоторые средства массовой информации смогли получить электронное письмо Стерну от владельца «Кливленд Кавальерс» Дэна Гилберта, который назвал сделку Пола «пародией» и попросил Стерна поставить сделку на голосование 29 владельцев «Хорнетс», в котором упоминалось, что другие владельцы лиги, по сути, также владеют франшизой «Нью-Орлеан».

Вместо этого Стерн просто прикрыл сделку, которая была результатом долгих часов работы руководителей трех участвующих команд.

Разве Стерн решился бы на такой шаг, если бы великий и могущественный Джерри Басс не был бы уже в преклонных летах и не страдал из-за ухудшившегося здоровья? Эта мысль просто пополнила список вопросов, на которые не было ответа.

В течение многих последующих лет фанаты «Лейкерс» будут в ярости от беспрецедентного шага комиссара и еще больше разозлятся, когда Крис Пол позже перейдет к их соперникам в «Клипперс». Одома, огорченного идеей покинуть «Лейкерс», позже обменяли в «Даллас». Газоль, который долгое время был объектом многочисленных обменных слухов, некоторые из которых были идиотскими, также был глубоко втянут в водоворот событий, как и весь состав и организация «Лейкерс».

Возможно, однако, никто не был так озлоблен действиями Стерна, как Брайант. Таким он и останется на долгие годы. «“Лейкерс” осуществили сделку, которая сразу же настроила нас на титул, а затем на серию из выигранных титулов, и которая экономила деньги, – сказал Брайант журналисту Чаку Клостерману в 2015 году. – И вот, НБА наложила вето на эту сделку. Но “Лейкерс” справились с этим дерьмом, и никто бы даже не подумал, что это возможно. На сделку наложили вето, потому что они только что устроили весь этот локаут, чтобы сдержать “Лейкерс”».

Тем временем трудовая сделка, призванная укрепить конкурентное равновесие и не допустить, чтобы команды малого рынка потеряли своих звезд в пользу команд большого рынка, таких как «Лейкерс», была ратифицирована, и вскоре НБА вновь возобновила свою работу.

Оставалось надеяться, что Майк Браун сумеет достучаться до Эндрю Байнама, который давно говорил, что хочет играть более приоритетную роль в нападении. Хотя Браун считался хорошим оборонительным тренером, пусть и несколько хаотичным в нападении, в процессе найма он рекламировал свой опыт в качестве помощника тренера с тяжелой артиллерией «Сан-Антонио», в нападении которого играл Тим Данкан.

После найма Брауна Брайант мало публично высказывался, но он дал понять, что он и Пау Газоль останутся первыми двумя вариантами в нападении «Лейкерс».

Байнаму «придется приспосабливаться», цитировали Брайанта.

В разгар этого вихря событий, когда начинался укороченный сезон, снова свирепо разгорелся семейный конфликт, первый в том декабре, когда Ванесса подала на развод, сославшись на непримиримые разногласия. Новостные репортажи указывали на то, что она годами терпела унижения от сплетен и обвинений в его распутстве. Из-за того, что она настояла на том, чтобы они до свадьбы не оформляли брачный контракт, у Ванессы на руках теперь было большинство козырей, когда они расстались и через своих адвокатов начали переговоры о разводе.

После стольких лет брака калифорнийское законодательство предоставляло супруге максимальную защиту в судах, и Брайант вскоре понял, что ему грозит довольно жесткая санкция как единственномй кормильцу в отношениях.

По словам одного адвоката, согласно закону штата, Ванесса будет иметь право на половину имущества, приобретенного ими после их брака; кроме того, Брайант должен будет выплачивать приблизительно $365 тыс. в месяц в качестве алиментов для своих двух дочерей и до $1 млн в месяц в качестве поддержки самой Ванессы. Соглашение обойдется Брайанту в десятки миллионов долларов, возможно, даже больше, чем в $100 млн, прежде чем все будет кончено. В конце концов, в 2006 году он основал ряд успешных компаний, включая рекламную компанию и подразделение документального кино, которые можно было бы считать частью доли Ванессы.

Для тех, кто видел все это изнутри, подача заявления о разводе была глубоко печальным моментом. «Что касается Ванессы, – сказал МакМенамин, – то я видел в ней только очень преданную жену, человека, который много лет в течение его карьеры все еще приходила на игры, сидела возле раздевалки, ожидая, когда он закончит и переоденется, чтобы они могли вместе пойти домой».

Несмотря на все голливудские атрибуты, все взлеты и падения и драмы, во многих отношениях их брак был очень консервативным. Она, казалось, была полностью вовлечена в его жизнь, полностью поддерживала и исполняла свои обязанности, несмотря на свой горячий характер.

Растущее осознание Брайантом своих потерь, как личных, так и финансовых, сопровождало отрезвляющий год вне брака, отмеченный новыми слухами о его сомнительном поведении.

Семейные проблемы Брайанта разворачивались на фоне проблем «Лейкерс» с новым тренером, ищущим новый способ игры. Ответ Майка Брауна состоял в том, что он увеличил игровое время Брайанта почти на пять минут, что было тревожно для тех, кто чувствовал, что обстоятельства быстро сокращают то, что осталось от его запаса соревновательного времени.

Сезон для Брайанта стал был очень трудным с самого начала. Поскольку он был сокращен из-за локаута, команды сыграли всего две товарищеские игры, и в одной из этих игр Брайант собирался совершить подбор.

«Он очень неловко приземлился, – вспоминал Марк Медина, который освещал «Лейкерс» для «Лос-Анджелес Дэйли Ньюс», – сильно упал и приземлился на свое правое запястье, и, одним словом, они решили, что он его сломал. У него была порвана связка на запястье, и ему не пришлось делать операцию по этому поводу».

Медина вспоминал, что Брайант носил лангету или кинезиотейп между играми, добавив ее ко множеству средств, которые он и так уже использовал, чтобы пройти через короткое и битком набитое расписание игр. В ход пошло все: от наколенников, которые он использовал для дополнительной защиты от травм колена и лодыжки, от ванн с ледяной водой после каждой игры до огромных пакетов со льдом на коленях, от послематчевой ледяной повязки на правое запястье, до попыток унять боль в правом указательном пальце, который теперь съедал артрит, Брайант подходил к соревнованиям как подлинный участник сериала «Военно-полевой госпиталь МЭШ»[39], и в дополнение к этому была инъекция обезболивающими для запястья перед играми. Он мог продолжать играть со сломанным запястьем, потому что врачи определили, что в костях не было сдвига.

«Справедливо задаться вопросом, куда все это приведет Брайанта», – написал Кевин Динг из «Ориндж Каунти Реджистер».

Сезон начался под Рождество, за ним последовали пять игр в спешке, кульминацией которых стал Новый год, когда Брайант забил 6 из 28 бросков в проигранном матче в Денвере, в день, когда он также стал самым молодым игроком, достигшим рубежа в 28 000 очков.

Марк Медина вспоминал, что его игра с переломом запястья должна была как-то повлиять на его бомбардирские способности. «Было несколько игр, в которых он плохо бросал. Майк Браун занял довольно оборонительную позицию по поводу подхода Коби, говоря: “Во-первых, он агрессивен, и по стандартам Коби это хорошие броски, которые он обычно исполняет, но у него есть эта проблема с запястьем”».

Брайант вышел из этих бросковых проблем, с головой уйдя в серию из сильно проведенных игр. Затем, 10 января, он набрал 48 очков, одержав победу над «Финиксом» с 18 забитыми из 31 двухочковых бросков, а затем еще три игры с 40 очками подряд, что помогло его команде одержать шесть побед в семи матчах.

«Против “Финикса” он набрал 48 очков, имея, по большому счету, сломанное запястье, – вспоминал Медина. – Я думаю, что теперь-то явно его боль и все остальное утихло, но опять же – были перелом запястья и разрыв связок. И все, что он делал по этому поводу, – в основном инъекции для устранения боли».

В самом начале Брайант выразил поддержку Майку Брауну, но вскоре возникли проблемы.

«Все говорили, что он отличный парень, хорошо подготовлен, – вспоминал Дейв МакМенамин о работе Брауна. – Я не думаю, что он адекватно оценивал ситуацию».

В то время как Фил Джексон прилагал немало усилий, чтобы оберегать Брайанта, Браун все больше и больше полагался на него. «Была просто разительная разница, – вспоминает МакМенамин. – Фил был из тех, кто предпочитает подход “меньше – значит больше”. У них не было долгих бросковых упражнений. На самом деле они никогда не тренировались после следующих одна за одной игр. Знаете, когда сезон подходил к концу, Фил не мог удержать их на площадке дольше сорока пяти минут. Майк был не таким. Майк мочалил их, знаете ли, по два с половиной часа на тренировках. Я думаю, что именно из-за этого он довольно рано и потерял контроль над командой».

Игроки, казалось, больше обращались к помощникам тренеров, и Брайант в конце сезона вернулся к схеме треугольником на тренировках.

«Это была не та схема, которую Майк хотел бы исповедовать, – вспоминал МакМенамин, – вероятно, отчасти просто чтобы дистанцироваться от Фила, потому что он был в трудной ситуации, будучи парнем, который заменяет Фила».

Ветераны команды, особенно Газоль, были довольны треугольником. Они шли 8–4 в течение последних десяти игр и выходили в плей-офф. Брайант много всего втиснул в столь короткое расписание. Он снова был назван игроком Первой команды НБА, а также игроком стартового состава на Матче Всех Звезд. В среднем он набирал 27,9 очка (второе место в лиге), 5,4 подбора, 4,6 передачи, 1,19 перехвата и 0,31 блока за сногсшибательные 38,5 минуты игры. В двадцати четырех матчах он набрал более 30 очков, в том числе в пяти играх – более 40. Он стал абсолютным лидером франшизы по количеству мячей с игры и со штрафных бросков, а к марту достиг отметки в 29 000 очков. Именно во время поездки домой в Филадельфию в феврале он занял пятое место в списке лучших бомбардиров лиги.

В конце концов, в апреле он пропустил семь матчей из-за теносиновита левой голени. Ради плей-офф он увеличивал свое игровое время до 39,7 минуты за игру и набирал до 30 очков за игру, когда «Лейкерс» вышли на «Денвер» в первом раунде в серии из семи игр, которая включала его 43-очковые усилия, в которой «Лейкерс» проиграли пятую игру и отстали со счетом 2:3. Он помог им одержать две последние победы и выйти во второй раунд, куда они вышли второй год подряд, на этот раз для противостояния с «Оклахома-Сити». Они проиграли в пяти матчах, несмотря на его 42 очка, забитых 18 из 33 бросков в заключительной игре.

«Я не растворяюсь в тени, если вы об этом спрашиваете, – ответил Брайант после игры на вопрос о будущем «Лейкерс». – Я никуда не собираюсь уходить. Мы никуда не уходим».

Развязка

Оставив позади еще один неудачный сезон, Брайант снова сосредоточил свои усилия на сборной США, которая играла на Олимпиаде 2012 года в Лондоне. На этот раз его роль изменилась, и он переложил нагрузку по набору очков на товарищей по команде Леброна Джеймса, Кармело Энтони и Кевина Дюранта. В первых пяти играх Брайант набирал в среднем всего 9,4 очка при 38,9 процентах удачных бросков.

Он подчеркнул это взрывом, набрав 20 очков во второй половине победного матча над сборной Австралии, совершив 4 успешных трехочковых броска в шестидесятишестисекундном шквале. В полуфинальной победе сборной США над Аргентиной он набрал 13 очков, а в тяжелой победе в споре за золотую медаль над Испанией – 17.

«Он все еще был в команде, – вспоминал Джей Эй Аданде, – но можно было видеть признаки того, что он больше не был лучшим игроком. В 2008 году все еще можно было доказать, что он был лучшим игроком, даже лучше, чем Леброн. В игре за золотую медаль, кто был тот парень, к которому они все подошли? Они направились к Коби Брайанту. В 2012 году Леброн был лучше его, Дюрант был лучше его, Кармело играл лучше его. Знаете, он больше не был тем парнем».

Вместо этого он стал истинным балаболом – трэш-токером, разжигая непрекращающиеся дебаты о том, какая из сборных США была лучшей, команда 2012 года или оригинальная Команда Мечты 1992 года, возглавляемая Джорданом, Мэджиком Джонсоном и Чарльзом Баркли.

«Он был тем парнем, когда разгорелись дебаты о Команде Мечты, – вспоминает Аданде. – Я даже не знаю, как это началось, потому что это был глупый вопрос, но, когда он бушевал, Коби был именно тем парнем, кто отвечал и говорил от имени своей команды. Я спросил его об этом на олимпийском приеме в Лас-Вегасе. Он не боялся отвечать Майклу. Майкл задел его, и он ему ответил. Я подумал: “Парень, да ты его не боишься”.

Он сказал: “Майкл знает, что я скверный ублюдок”».

Брайант в основном относился к своему второму олимпийскому выступлению как к прощальному туру. После этого он крепко обнял Пау Газоля, который снова играл за испанцев, и еще сильнее обнял тренера Майка Кржижевски. Затем он подтвердил Крейгу Сагеру из Эн-Би-Си Спортс, что это будет его последняя Олимпиада.

Он был удивительно оптимистичен по возвращении в Лос-Анджелес, несмотря на то, что его «Лейкерс» провел последние два сезона, рано выбывая из плей-офф. Причиной для большей части этого оптимизма было приобретение командой в межсезонье центрового Дуайта Ховарда и бывшего МВП лиги Стива Нэша. Болельщики тоже были очень взволнованы, хотя у обоих игроков были серьезные проблемы со спиной, а Нэшу было тридцать восемь.

Брайант начал думать, что с таким-то обновлением состава он мог бы подмахнуть еще один или парочку титулов. Тем не менее в более умиротворенный момент он признался, что подумывал завершить карьеру после того, как истечет его двухлетний контракт на $58 млн после сезона 2013/14.

В дополнение к привлечению на борт новых талантов, в начале сезона 2012/13 «Лейкерс» уволили Майка Брауна. Затем Джим Басс и генеральный менеджер Митч Купчак пригласили Джексона еще раз вернуться во франшизу, заставив фанатов «Лейкерс» и средства массовой информации поверить, что Джексон вот-вот снова станет их тренером.

«Это был такой дикий вечер, потому что я пошел на игру, – вспоминал Джей Эй Аданде. – Это был вечер воскресенья. Я написал свою колонку о Филе Джексоне, о том, как он замечательно подойдет команде, потому что все указывало именно на Фила. Например, последний разговор, который у меня был с кем-то из лагеря Фила по дороге на игру, был такой: “Да, мы просто ждем некоторых деталей. Все на мази”. Коби после игры говорил об этом. Он был абсолютно уверен, что Фил будет тренером команды. Я имею в виду, он уже говорил так, как будто дело было сделано. Я написал свою колонку и отправил ее. Добираюсь до дома. Проверяю «Твиттер», и высвечивается твит от Майка Бреснахана из «Лос-Анджелес Таймс», что Майк Д’Антони – новый тренер «Лейкерс», а не Фил. Я звоню и получаю подтверждение, и каково было мое удивление, Майк Д’Антони был назначен тренером команды».

Очевидно, пока Джексон обдумывал их предложение, «Лейкерс» внезапно наняли бывшего тренера «Финикс Санз» и «Нью-Йорк Никс» Майка Д’Антони, сообщив Джексону об этом в телефонном разговоре поздней ночью. Это был странный, поспешный шаг. В то время Д’Антони заканчивал восстановление после операции по замене коленного сустава и был настолько истощен, что даже не смог добраться до Лос-Анджелеса, пока не прошло нескольких дней после его найма.

«Дело в том, что зачем было так спешить, если он даже не смог приехать на пресс-конференцию? – вспоминал Джей Эй Аданде годы спустя. – Им пришлось ждать пресс-конференции дня три, потому что он лежал в Нью-Йорке, где ему только что заменили колено. Типа зачем нанимать тренера, который даже не мог провести пресс-конференцию и который даже не мог тренировать команду на первых трех играх, потому что он восстанавливался после операции на колене? К чему такая спешка? Кто это собирался перехватить его прежде, чем вы доберетесь до него? Со стороны франшизы это просто показало отсутствие предвидения».

Судя по времени, Джим Басс и Купчак намеренно подставляли под удар Джексона и, как следствие, сестру Басса Джини. Возможно, они были просто неуклюжи. В любом случае, это был ужасный способ справиться с деликатным и крайне важным делом.

Поскольку Джерри Басс был смертельно болен, Джим Басс позже предположил, что он принял решение, основываясь на пожеланиях своего умирающего отца.

Как и следовало ожидать, Джини Басс была так рассержена этим ходом, что, когда Д’Антони наконец добрался до Лос-Анджелеса, Митч Купчак сказал ему, что он даже не собирается отвезти его в офис президента команды для того, чтобы их представить друг другу. В защиту Джини можно сказать, что она боролась с болезнью отца. И поскольку она проводила с ним как можно больше времени, ее уже переполняли гнев и усталость от такой жизни.

За те два сезона, что Д’Антони тренировал «Лейкерс», он ни разу не встречался с Джини Басс – разве что однажды попытался помахать ей рукой в ресторане.

Когда его наняли в «Лейкерс», Д’Антони столкнулся со многими препятствиями, но была надежда на один фактор, который будет объединять все это предприятие. В декабре Брайант стал лишь пятым и самым молодым игроком в истории НБА, набравшим 30 000 очков. Позже в том же месяце, 11 декабря, он набрал 42 очка в проигранном матче в Кливленде, забросив 16 из 28 бросков с игры. Затем «Лейкерс» должны были отправиться на Медисон-сквер-гарден, где Д’Антони долго бился с другой надломленной франшизой – «Никс». Брайанту было очень больно. «У него была больная спина, – вспоминал Д’Антони. – Он даже ходить не мог. У меня у самого были боли в спине, и это ни разу не весело. Боже, он не мог ходить, и он в раздевалке, и он пытается, он поднимает ноги. Я думаю: “Он ни за что не сможет сегодня сыграть”, и вот он выходит играть. Я вообще с трудом смог вытащить его из той игры».

«Коби, ты должен уйти с площадки», – сказал ему новый тренер.

«Я не могу, – ответил Брайант, – потому что если я уйду, моя спина окоченеет, и тогда я действительно не смогу играть».

Затем Д’Антони начал использовать единственный ответ, который, казалось, с Брайантом работал. «OK», – сказал тренер.

«Он играл через боль», – вспоминал тренер о сорока четырех минутах Брайанта при проигрыше в 9 очков, когда игра команды в начале матча колебалась между успехом и неудачей. Брайант, очевидно, знал о состоянии Джерри Басса, понимая, что владелец каким-то образом может наблюдать за ним. Но такое поведение по-настоящему не было отклонением от его личного подхода на протяжении многих лет.

«Невероятно, – сказал Д’Антони, узнав свою новую звезду поближе. – Я имею в виду, что смотрю на него и спрашиваю себя: “Как он это делает?”»

Этот период оказался головокружительным как для команды, так и для лично для Брайанта. В ночь перед проигрышем «Никс», в том декабрьском выезде, Брайанта и Ванессу видели вместе на концерте помощи пострадавшим от урагана «Сэнди» «12–12–12» на Медисон-сквер-гарден. В канун Нового года они снова были вместе. В январе они признали очевидное: они отложили свой развод. «Мы рады объявить, что помирились. Мы заберем наш иск о разводе, – написала Ванесса на своей странице в «Инстаграм». «Мы с нетерпением смотрим в наше совместное будущее».

Сообщение было подписано: «Коби и Ванесса».

На своей странице в «Фейсбук» Брайант подтвердил эту новость.

Голливудские СМИ поняли это решение прекратить развод, потому что оба были неизлечимо одинокими людьми, которые нашли совместный уровень комфортных отношений. В конце концов, когда они женились, они оба были хорошими католиками, а в их вере развод был недопустим. Для сторонних наблюдателей финансовое соглашение для Ванессы выглядело великолепно, но больше всего она хотела остаться миссис Коби Брайант. В каком-то смысле Брайант наконец-то был призван к ответу за свой упрямый отказ от брачного контракта. Но данный момент и их отношения были слишком сложны для простого ответа. Звезда сам пережил так много всего со своей командой и в своей жизни, он, по-видимому, хотел жить в доме с женщиной, которую он называл Мамасита.

По опыту работы с Брайантом Чип Шефер давно знал, что, несмотря на все свои амбиции и напористость, звезда баскетбола не считал ничего более важным, чем две его дочери. Дети были приоритетом, ради которого он мог бы пропустить тренировку, вспоминал Шефер. «Эти девочки значили для него все».

Каковы бы ни были мотивы примирения, Брайант уже давно сталкивался в жизни с саморазрушением, и к тридцати четырем годам он научился отступать и двигаться к цели с другого направления. В жизни, сосредоточенной на титулах и славе, он, возможно, еще раз узнал, что есть и другие важные вещи, которые нужно выиграть.

В том феврале 2013 года после нескольких месяцев борьбы с раком умер Джерри Басс, уничтоженного. Брайант выступил на поминальной службе в театре «Нокиа» вместе с несколькими другими участниками, включая Джерри Уэста, Фила Джексона, Карима Абдул-Джаббара и Мэджика Джонсона.

Брайант сказал толпе, что между ними двумя победа была движущей силой. «Он объяснил, что Джерри Басс научил его доверию, – вспоминал Марк Медина. – И он говорил конкретно о том, когда команда хотела нанять Фила еще в 2005 году, и он был скептически настроен по этому поводу, Джерри все твердил, чтобы он ему доверился».

Брайант также рассказал о своем конфликте с Бассом в 2007 году и сказал, что тогда он также научился доверять владельцу. «Он усвоил, – вспоминал Медина, – что, когда доверяешь Джерри Бассу, все складывается удачно».

Брайант заметил, что доверие было основано на непреложном факте, что Басс знал, что делал, объяснил Медина. «Значит, главное – иметь доверие к организации, потому что он заложил ее фундамент».

Этот момент помог многое объяснить в подходе Брайанта в последние сезоны его карьеры. Его амбиции и желание победить все еще горели, и некоторые наблюдатели ожидали, что по мере того, как состояние «Лейкерс» ухудшалось, а его стремление к новому титулу росло, он может попытаться перейти в команду, более подходящую для борьбы за титул. Но Брайант все время твердил, что он пожизненный игрок «Лейкерс».

Несмотря на сильное огорчение болельщиков и соперничество между братом и сестрой, дети Басса вернут сторицей эту преданность Брайанту, как бы ни был труден этот процесс в ближайшие сезоны. В эпоху, в значительной степени лишенную такой сердечности, их взаимный порыв оказался драгоценным чувством, несмотря на командные проблемы и кошмар в связях с общественностью, который они с собой принесли.

В своих комментариях на поминальной службе Брайант также, казалось, обращался к своим тренерам и товарищам по команде. Они все вместе начали трудный путь. Майк Д’Антони в средствах массовой информации изображался как имеющий отличные отношения с Брайантом, из-за того, что тренер в течение многих лет был звездой в итальянской лиге, но эти два человека едва знали друг друга и редко разговаривали.

С точки зрения баскетбола, найм Д’Антони с самого начала был ошибочным. Д’Антони, известный своей философией нападения Стива Нэша «семь секунд или меньше», был действительно хорошим парнем и блестящим баскетбольным умом, но в основном авангардным, стремительным знатоком атаки, чьи теории окажут существенное влияние на появление великой команды «Голден Стэйт Уорриорз», ведомой Стефеном Карри, которая появилась в 2015 году и осуществила давно назревающую маленькую революцию в баскетболе.

Ранний сторонник увлечения темпом и пространством, которое вскоре штурмом захватило НБА, Д’Антони был пионером логики более широкого использования трехочковых бросков, особенно когда успех этих самых бросков приблизился к 40 процентам. По общему признанию, он не очень интересовался игрой под корзиной – и это, казалось, не вязалось в то время с «Лейкерс», командой, построенной вокруг сильного «игрока-под-корзиной» Газоля. Кроме того, Д’Антони не был замечен в наличии сильных оборонительных навыков.

Вскоре среди «Лейкерс» Д’Антони наметилась определенная динамика. Брайант проходил мимо тренера в коридоре и молчал, – и это молчание было выходящим за рамки его обычной отчужденности. Газоль испытывал большие трудности в системе Д’Антони, и Брайант, казалось, был зол на то, как обращались с его товарищем по чемпионской команде. «Причина этого заключалась в том, что Майк пришел с такой репутацией, что он не верит в игру под корзиной и он не уделяет достаточного внимания защите», – объяснил Марк Медина.

Еще хуже были отношения Брайанта с Дуайтом Ховардом, давно известным в лиге как физический образчик и отличный парень для подборов, но также и простофиля, и что-то вроде примадонны. Д’Антони нравился Ховард, возможно, потому, что он мало играл под корзиной, но он мог быть монстром, устанавливающим заслоны, и мог забивать, откатываясь к корзине, что давало ему фору при броске сверху.

Но лишь немногие идеи Д’Антони прямо сразу возымели эффект. Нэш был в основном травмирован, и Ховард изо всех сил пытался справиться со своей больной спиной, пытаясь одновременно с этим прийти в форму. Было очевидно, что его усилия и подход не понравились вечно нетерпеливому Брайанту.

Чувствуя неуважение, Ховард, в свою очередь, стал время от времени явно насмехаться над Брайантом – не самый мудрый выбор, учитывая историю звезды с аналогичным подходом со стороны О’Нила. Поскольку все ключевые звезды работали через ограничения, наложенные их травмами, имея дело с большими ожиданиями фанатов, Д’Антони вскоре столкнулся с плохими взаимоотношениями в команде.

Поговаривали, что Д’Антони был нанят на основании ясно выраженного желания доктора Басса увидеть возрождение беговой игры в стиле команд «Шоутайм». Как и многие болельщики, Мэджик Джонсон был взбешен неожиданным поворотом событий, которое, казалось, не отдавало дань уважения Филу Джексону, и когда тренер упомянул «Шоутайм» в своих ранних комментариях, легенда «Лейкерс» набросилась на саму эту идею, полностью отвергнув ее.

«Они не хотели принимать в этом никакого участия, – сказал Майк Д’Антони в 2015 году. – Я этого не понимал. Я не знаю почему. Но да, я думаю, что они хотели парня из “Лейкерс”, а я не был парнем из “Лейкерс”. Я не думаю, что этим человеком был лично я. Я не думаю, что это был кто-то другой, кроме того, что они вроде как кого-то там хотели. Там было трудно с самого начала».

Д’Антони предположил, что разницу в философии можно было бы преодолеть с помощью одного хорошего, здорового разыгрывающего. Нэш был отличным разыгрывающим, но в его преклонном возрасте в «Лейкерс» он редко был здоров. Его сменщик Стив Блейк также изнывал от травм, поскольку новый тренерский режим пытался собрать всех посередине сезона, и не помогало то, что сам Д’Антони испытывал сложности из-за собственного восстановления после операции по замене коленного сустава.

«И Стив Блейк, и Стив Нэш отсутствовали около месяца, – объяснил тренер. – Это имело очень сильное влияние. Это очень важно в том смысле, что мои команды всегда играли со своего рода доминирующими разыгрывающими, и вы знаете, что они должны управлять игрой, а у нас в этом компоненте был вакуум. Мы пробовали всяко-разно, пока наконец не нашли Блейка. И когда мы наконец-то его вылечили, тогда-то все и изменилось. Если бы мы могли вылечить и Нэша, то, я думаю, мы бы выдали хорошую серию».

На самом деле, все так и было, несмотря на обстоятельства. «Это было во многом связано с индивидуальной волей Коби, – объяснил Д’Антони, – потому что я не думаю, что мы когда-либо объединялись как команда, и мы никогда не были легки на подъем. У нас было много талантливых игроков, и Коби настаивал на том, что надо просто играть каждую минуту и играть чертовски жестко. Я имею в виду, что он вывел нас в плей-офф, и, знаете ли, вам придется снять перед ним шляпу. Ни для кого это не было легкой прогулкой, потому что это было очень тяжело. Каждая игра была борьбой. Каждая тренировка была сражением. Каждая проблема со взаимодействием была серьезной трудностью».

Как только сезон – и во многом жизнеспособность соревновательной карьеры Брайанта – подошел к концу, Д’Антони попал под критику за то, что не управлял лучше своей звездой, но существовало так мало способов удержать Брайанта от вызова, объяснил тренер. «Он был непреклонен. Я разговаривал с ним. Митч разговаривал с ним. Вы же знаете, что Коби – это топ-игрок. В нем есть этот дух. Он просто думал, что именно это и должно быть у команды. Может быть, у них и правда это должно было быть. Не знаю, но его было уже не удержать. После каждой игры ты спрашиваешь Коби: “Ты не можешь так делать. Как ты себя чувствуешь?” Он чувствует себя прекрасно. Мы едем на следующую игру. “Коби, мы должны действовать по-другому”».

Во время игр д’Антони спрашивал: «Ты собираешься уходить с площадки?»

«Нет, тренер, я не уйду», – отвечал Брайант.

Имея проблемы с составом, Д’Антони не стал спорить.

«Я говорил “ОК”, – вспоминал тренер. – Такой уж Коби. Он был одержим и полон решимости вывести нас в плей-офф и всем показать, на что он способен, а его тело было сломлено».

В процессе работы команда таинственным образом ожила, несмотря на то, что здоровых взаимоотношений не было даже в разговорах между собой. Д’Антони сказал, что все это благодаря огромной, несокрушимой воле Коби Брайанта. Этот поворот обозначился на командном собрании после поражения в Мемфисе 23 января, хотя эмоциональные факторы, такие как смерть Джерри Басса, тоже имели значение.

Ту весну «Лейкерс» прошел с рекордом 28–12, который привел их прямо в гущу плей-офф. Как обычно, Брайант время от времени выдавал блистательные игры. Он подпитывал возрождение команды с 14 очками, 9 подборами и рекордными в сезоне 14 передачами в конце января в матче против «Юты». Затем он сделал это снова два дня спустя против «Оклахома-Сити», с еще 14 передачами, 21 очком и 9 подборами. Он принял философию «лучше меньше да лучше»[40], когда «Лейкерс» выиграли семь из девяти игр, а затем месяцем позже взорвался рекордами, набрав 40 очков с 14 удачными бросками из 23 в победной игре над «Портлендом» 22 февраля. Чувствуя, что команде нужно больше, он увеличил свой бомбардирский счет; затем, когда февраль сменился мартом, он набрал 34 очка в победном матче против «Атланты»; затем, несколько вечеров спустя, он набрал 42 очка с 12 передачами и 7 подборами в победе в Новом Орлеане, и еще 41 очко через два вечера.

Несмотря на то что он пропустил две игры в середине марта из-за сильного растяжения лодыжки, он продержался до конца месяца, когда у него было еще 14 передач с 9 подборами и 19 очков в победной игре в Сакраменто. В тот вечер он обошел великого Уилта Чемберлена, который набрал 31 419 очков за свою карьеру в НБА. Брайант теперь был четвертым в списке лучших бомбардиров лиги, а сам Джордан был чуть дистанции впереди него.

Затем 2 апреля он записал свой девятнадцатый в карьере трипл-дабл, набрав 23 очка, 11 подборов и 11 передач в матче против «Далласа», и восемь дней спустя за ним последовал матч с рекордными в сезоне 47 очками. Он забил 14 из 27 бросков с игры и все 18 своих штрафных бросков, с 8 подборами, 5 передачами, 3 перехватами и 4 блок-шотами в победе в Портленде. В тот вечер он играл до победы все сорок восемь минут, а в течение предыдущих пяти игр, при результате четыре победы против всего лишь одного проигрыша, он играл сорок семь, сорок семь, сорок две, сорок семь и сорок одну минуту – жесткая демонстрация решимости.

Двумя днями позже, одержав победу над «Голден Стэйт» в «Стейплс Центр», он уже отыграл сорок четыре минуты и пятьдесят четыре секунды, когда все это закончилось на линии штрафных бросков. Оттолкнувшись влево от Харрисона Барнса из «Уорриорз», его ахилл щелкнул, и Брайант заработал фол.

Пау Газоль сказал, что за эти годы он многое повидал от своего товарища по команде, но ничего похожего на то, что произошло после, когда Брайант, почти в агонии от мучительной боли, настоял на том, чтобы самому бросать штрафные, а затем ушел с площадки на своих двоих.

Несмотря на то что Д’Антони и Брайант не смогли установить личный контакт, тренер был в шоке на протяжении всего сезона, особенно тогда, когда стал свидетелем того, что, в сущности, можно было рассматривать как конец карьеры Брайанта. «Тот факт, что он вернулся на площадку с разорванным ахиллом и подошел… подошел к линии штрафных, сделал два броска и ушел, – сказал Д’Антони в 2015 году. – я имею в виду, что обычных людей нужно было бы увезти на машине скорой помощи, но, вы знаете, он встал и исполнил два штрафных броска. Я имею в виду, что этот парень был невероятен».

В этом сезоне он принял участие в семидесяти восьми матчах и занял третье место среди бомбардиров лиги, набрав 27,3 очка, сделав 5,6 подбора, 6 передач и 1,36 перехвата, и все это за 38,6 минуты игры. Он исполнил 2 трипл-дабла и 16 дабл-даблов в своем непоколебимым стремлении вывести свою команду в плей-офф. Тридцать пять раз у него было больше 30 очков за игру, в восьми играх он набрал 40 и более очков. Болельщики вознаградили его за эти усилия, выбрав его лучшим в голосовании на Матч Всех Звезд в третий раз за его карьеру. Он обогнал Мэджика Джонсона, который был лидером команды по количеству перехватов.

В тот вечер, когда он порвал свой ахилл, он плакал, разговаривая с журналистами в раздевалке, и поклялся вернуться после разрушительной травмы к следующему сезону.

«Лейкерс» без него выиграли два последних матча регулярного чемпионата, и, как отметил Марк Медина, было ощущение, что отсутствие Брайанта дало возможность Дуайту Ховарду показать, кем он может стать для франшизы.

Позже телеведущий И-Эс-Пи-Эн Стивен Эй Смит расскажет историю о том, что Шакил О’Нил был на игре «Лейкерс», когда Брайант вызвал его в раздевалку во время игры, чтобы признаться, что только когда он поиграл с другими центровыми, он понял, что не смог по заслугам оценить величие О’Нила, что он сожалеет, что его промахи стоили им возможности выиграть больше титулов.

«Шак пришел на игру, – вспоминал Джей Эй Аданде, – и они с Коби как бы объединились. Думаю, они оба это понимали. Вы услышите это от Коби. Коби разозлился на меня за то, что я написал колонку, в которой всего лишь упомянул Эндрю Байнама в том же абзаце, что и Шака. Коби возмутился до крайности. Он сказал: “Никогда не упоминай Байнама в одном предложении с ним”. Я вернулся и перечитал статью. “Они не стояли в одном предложении”, – сказал я. Упоминание было в одном абзаце. Коби сказал: “Даже в одном и том же абзаце. Этих двоих нельзя сравнивать”. Поэтому Коби стал говорить о Шаке больше комплиментов, а Шак стал относиться к нему чуть более дружелюбно».

Аданде, который был гораздо ближе к О’Нилу, чем к Брайанту, впервые заметил изменение в отношениях в 2011 году, на пресс-конференции О’Нила, состоявшейся в его доме в Орландо. В тот год финал НБА проходил в Майами, и Аданде приехал из Южной Флориды послушать, что скажет О’Нил.

«Когда я задал этот вопрос Шаку, я думаю, что он понял, к чему я клоню, – вспоминает Аданде, – но он все равно воспринял это как спонтанность и начал говорить о том, как он хотел бы, чтобы они с Коби были в лучших отношениях и что это было одним из главных огорчений в его карьере. Он сказал, что во многом это был маркетинг. Он сказал, что они вроде как подыгрывали публике, или, по крайней мере, он подыгрывал, потому что знал, что это вызывает интерес, и люди любили говорить о драме в “Лейкерс” между Коби и Шаком».

ДРАМА И КОНФЛИКТ ВСЕГДА СТОЯЛИ НА ПЕРВОМ МЕСТЕ В СПИСКЕ НОВОСТНЫХ ЦЕННОСТЕЙ СМИ, НО ОСОБЕННО ЭТО КАСАЛОСЬ БРАЙАНТА И О’НИЛА. ТЕПЕРЬ БРАЙАНТ, ДАЖЕ КОВЫЛЯЯ С ТРАВМОЙ, КОНФЛИКТОВАЛ С ЕЩЕ ОДНИМ ЦЕНТРОВЫМ.

Той весной «Лейкерс» в первом раунде встречались с «Сан-Антонио Сперс». Ховард играл не очень хорошо, и вскоре «Лейкерс» были на пути к вылету. Ховарда удалили с поля в третьей четверти четвертой игры.

«Появилось очень сильное ощущение, что это может быть последняя игра Дуайта в качестве игрока “Лейкерс”, – вспоминал Марк Медина. – Когда его удаляли, болельщики освистывали его. Его товарищи по команде публично его поддерживали, но было ощущение, что он вроде как бросил их в трудную минуту, будучи удаленным так рано во второй половине матча. По дороге в туннель для игроков он обменялся несколькими словами с Митчем Купчаком. Я не знаю, что он сказал, но они не были очень дружелюбными друг с другом. Такой знак мог выражать и нечто большее. Я не знаю точно, было ли это намеренно или просто совпадение, но после того, как Дуайт был удален, через несколько минут после этого Коби на костылях ковыляет на арену в «Стейплс Центр», и садится сзади скамейки запасных. Вся арена сходит с ума, аплодируя ему стоя. Он обнимает Пау и оказывает всяческую моральную поддержку. Символизм говорил сам за себя: когда Дуайт не смог справиться с невзгодами этой игры и был удален, вышел Коби в качестве давнего любимца “Лейкерс”, чтобы показать, что он все еще борется за них, даже на бровке и на костылях».

Сезон закончился, и Брайанту предстояла тяжелая реабилитация после операции, но вскоре он переключил свое внимание на другое личное дело – его мать передала заветные памятные вещи аукционному дому в Нью-Джерси для продажи. Брайанты заработали на этой продаже полмиллиона долларов, и друзья семьи говорили, что они устроили эту распродажу только потому, что Брайант мало помогал им в течение многих лет. Родители и сын мирились и ссорились на протяжении многих лет, когда отец Брайанта тренировал команду женской НБА «Лос-Анджелес Спаркс» и особенно во время последующих титулов Коби. После этого, однако, Джо снова тренировал малоизвестную команду в Азии, в то время как Пэм оставалась в их скромном доме в Лас-Вегасе. Две сестры Брайанта также жили отдельно в Неваде. В юридической борьбе за памятные вещи его бабушка Кокс быстро пришла на помощь Пэм и подтвердила ее рассказ о том, что Коби передал эти памятные вещи своим родителям. Его сестра Шария, однако, в дебатах приняла сторону своего брата, и довольно скоро Брайант отвоевал свои заветные майки, медали и тому подобное.

Старые друзья из Филадельфии были в ужасе от нападок Брайанта на свою мать в «Твиттере» и от неприглядности этой борьбы.

«Из того, что я слышал, я боюсь, что отношения непоправимо разрушены», – сказал Грег Даунер, старый тренер Брайанта.

Разрыв стал постоянным рефреном в жизни Коби Брайанта, а значит, и возобновление отношений тоже. И реабилитация. И выздоровление. Он связал все это воедино.

Эпилог

Тем летом, после разрыва ахилла и последующей операции, его жизнь превратилась в роман о шраме на пятке. Брайанту это казалось почти метафорой всего того, с чем он сталкивался в своей жизни, и всей его решимости и работы по преодолению препятствий. А ужасный скрежет возвращения после такой травмы, вся эта реабилитация и восстановление его игры? Как еще одна часть этого романа.

Он всегда с удовольствием говорил, что наслаждается своей работой. Это всегда была его особая интеллектуальная игра, в которой он собирался перехитрить вас, и вы ничего не могли с этим поделать, потому что вы не могли его перехитрить. Теперь он обратил эту интеллектуальную игру на самого себя. Там, где сомнение охватило бы большинство элитных спортсменов его возраста, его вера окрепла. У него всегда была его безграничная вера. Теперь она расширилась до размеров дирижабля, закрывая свет, пока он лечился и пропадал в спортзале.

Дуайт Ховард тем временем был свободным агентом, и повторное подписание его было приоритетом для отчаявшейся франшизы «Лейкерс», явно зажатой новым коллективным соглашением НБА и отказом Стерна от обмена Пола. В одночасье, казалось, все изменилось для франшизы, считавшей себя выше других команд, для которых – поддерживаемая присутствием Джерри Басса и чувством доверия к игрокам, наряду с голливудским климатом и женщинами, – всегда была виртуальным магнитом для свободных агентов. Как однажды объяснил Рон Картер, когда ты стал игроком «Лейкерс», ты становился красивее, каждую игру ты выставлял себя напоказ перед голливудскими звездами. Внезапно эта атмосфера испарилась. Бассы и Купчак были справедливо обеспокоены потерей Ховарда, потому что теперь команде будет гораздо труднее найти таланты – они были так обеспокоены, что «Лейкерс» разместили рекламные щиты вокруг Лос-Анджелеса, которые, казалось, умоляли Дуайта Ховарда остаться. «Лейкерс» могли заплатить ему на миллионы больше, чем любая другая команда, но рекламные щиты иллюстрировали чувство паники, которое преобладало в некогда высокомерной франшизе НБА.

Между тем отношение Брайанта к Ховарду, казалось, было таким: «Да пошел он. Я не собираюсь целовать его тупую задницу. Отпустите его».

Так Ховард и поступил, пожертвовав миллионами, уйдя из «Лейкерс» в «Хьюстон Рокетс». Это только подлило масла в огонь рассуждений, что игра Брайанта, его требования к товарищам по команде за превосходство и его отношение к свободным агентам были отталкивающими.

Джордан был так же требователен к своим товарищам по команде и, как однажды объяснил Текс Уинтер, гораздо жестче, чем Брайант, и это никогда не мешало «Чикаго» находить игроков, которые были ему нужны, которые ему соответствовали. Но лига изменилась, игра изменилась, деньги изменились. И это, конечно, было правдой, что за годы, прошедшие после его последнего чемпионского забега, Брайант стал абсолютным синонимом франшизы. Джей Эй Аданде заметил, что во многих отношениях Коби Брайант был последним истинным игроком «Лейкерс». Рано или поздно он скажет об этом Брайанту. Все культовые фигуры ушли. Мэджик Джонсон продал свою миноритарную долю собственности, Джерри Уэст ушел в 2000 году, а телекомментатор Чик Хирн умер в 2002 году, а затем и Басс в 2013 году.

Брайант был последним – оставшимся, чтобы яростно бороться с возрастом и травмами – в новую эру, когда лига, казалось, внезапно заполнилась очень молодыми игроками. Это была эпоха, которую он открыл, та, в которой команды стремились охватить более молодых, более сырых, более дешевых талантливых игроков. Во многих отношениях НБА превратилась в постоянный процесс спекуляций на молодежи. Теперь Брайант и Кевин Гарнетт были античными фигурами этого движения, все еще борющимися за то, чтобы остаться в игре.

Брайант поклялся вернуться через полгода, к началу тренировочного лагеря. Официальные лица команды, включая Джини Басс, хотели, чтобы он использовал целый год на восстановление. Но ничего из этого ему не понадобилось. Он не вернулся в тренировочный лагерь. Это было бы абсурдно. За это время никто не смог бы оправиться от разрыва ахилла. Тем не менее он сумел дебютировать 8 декабря 2013 года в матче против «Торонто». Он закончил с 9 очками, 8 подборами, 4 передачами и 2 перехватами, играя разыгрывающего в системе Д’Антони. Его возвращение длилось шесть игр, пока 20 декабря он не сломал колено. Сизиф дотолкал огромный камень на вершину холма, но тот быстро покатился вниз.

Это была новая травма, новый график реабилитации, который нужно было пройти, причем с прежней решимостью Брайанта. Из уважения к его удивительной работе в феврале болельщики по всему миру проголосовали за него в Матче Всех Звезд в качестве игрока стартового состава, и это уважение раздуло его пламя. Брайант знал, что у него повсюду есть сторонники. Ему воздвигли статую в Китае. На протяжении многих лет у него все еще было так много недоброжелателей, легионы людей, которые насмехались над простым упоминанием его имени, но были миллионы и миллионы тех, кто были упрямо преданы его великой страсти. Он знал, что у него были преданные ему люди. Они на каждом шагу с ним говорили.

Как и присутствие его кумира Джордана впереди, в пределах досягаемости, в списке рекордов всех времен, прямо там, чтобы можно было перегнать его, точно так же, как он сделал это в тот последний вечер, когда они играли друг против друга весной 2002 года в Лос-Анджелесе, когда Брайант бегал по площадке, как Дорожный бегун, набирая очки, а великий Джордан мог только наблюдать за этим. Итак, Брайант снова погрузился в процесс реабилитации.

Он вернулся после травмы колена в следующем сезоне, в вечер игры-открытия, 28 октября 2014 года, против «Хьюстона». Просто ступив на площадку, он повторил рекорд, принадлежащий еще одному из его старых заклятых врагов, Джону Стоктону из «Юты», сыгравшему самое большое количество сезонов в качестве игрока одной команды НБА.

Д’Антони в межсезонье ушел, и тренером был назначен старый друг Брайанта Байрон Скотт. Подкрепленный своим опытом работы с Брайантом и растущим послужным списком травм звезды, Скотт лучше противостоял настойчивому желанию Брайанта играть. Хотя в среднем он проводил на площадке всего 34,5 минуты, за короткое время у него было несколько впечатляющих моментов. Брайант заявил о себе в матче против «Голден Стэйт», команды, которая видела, как он упал с травмой ахилла, забив 44 очка против них 16 ноября, что сделало его одним из всего лишь четырех игроков, набравших 44 или более очков в игре среди игроков тридцати шести лет и более.

30 ноября в матче против «Торонто» он набрал 31 очко, 11 подборов и 12 передач, достигнув 6000 передач в своей карьере – теперь он был единственным игроком в истории НБА, набравшим более 30 000 очков и 6000 результативных передач. Он, казалось, воспылал симпатией к этой идее и в середине января сделал рекордные в карьере 17 голевых передач в матче против «Кливленда».

Самый высокий средний балл игрока в своем девятнадцатом сезоне был у Карима – 14,6 очка за игру, и Брайант легко перепрыгнул эту отметку, в среднем набирая 22,3 очка, 5,7 подбора, 5,6 передачи и 1,34 перехвата в возрасте тридцати шести лет, когда большинство защитников давно лежали дома в своих кроватках.

Самая важная цель в его списке была достигнута в Миннесоте 14 декабря 2014 года, на отметке 5:24 второй четверти. Брайант забросил со штрафного и это стало 32 293-е очко в его карьере, что означало, что он наконец-то затмил Эм Джея (Майкла Джордана) и занял третье место в списке рекордсменов-бомбардиров НБА за всю карьеру. Ванесса и девочки были там с огромным количеством воздушных шаров. Да, количество очков было просто гигантским, но то, что его семья была там вместе с ним, чтобы разделить это достижение, несмотря на все ошибки, которые он совершил, казалось самым замечательным.

Этот момент напомнил мне заявление Брайанта по поводу их примирения. «Я счастлив сказать, что мы с Ванессой продолжаем жить вместе, как одна семья, – написал он. – Когда шоу заканчивается и музыка останавливается, путешествие становится прекрасным, если есть кто-то, с кем можно его разделить. Спасибо всем вам за вашу поддержку и молитвы!»

Слава падения рекорда Джордана была в том сезоне последним важным моментом на площадке, так как Брайант 21 января заработал разрыв мышцы плечевого пояса. Операция на мышце плечевого пояса означала, что он еще раз занес большой камень на вершину горы, только чтобы увидеть, как он снова катится вниз. Он вернулся в реабилитационный центр, как к старому другу, и тот принял его, как и раньше, потому что целю Брайанта был старт сезона 2015/16, его двадцатый в НБА.

Восстановление

В то время Шелли Смит из И-Эс-Пи-Эн столкнулась со своими собственными битвами, объявив осенью 2014 года, что у нее рак молочной железы, что означало для нее суровое лечение и надолго потерю волос. Она храбро взялась за работу, показывая, что и будучи лысой, можно быть по-настоящему красивой. Как она объяснила, ее отношения с Брайантом «просто продолжали тлеть» на протяжении многих лет после катастрофического вопроса про Тайгера Вудса.

В недавнем сезоне она освещала Матч Всех Звезд для Радио И-Эс-Пи-Эн, и гигант вещания поставил ее на раздевалку Востока, а не Запада, где ей, возможно, пришлось бы иметь дело с Брайантом. Никто не хотел смущения, которое это могло бы вызвать в ключевой момент эфира.

Тем не менее она должна была брать интервью, и Тим Фрэнк, один из самых способных и представительных ветеранов НБА по связям со СМИ, пошел к Брайанту и попросил его дать интервью Смит.

«Он отказался это сделать», – вспоминала она.

В другом случае во время плей-офф ей понадобилось быстрое интервью после игры для освещения игры. Кадры этого момента показали, как давний пиарщик «Лейкерс» Джон Блэк идет к Брайанту и просит его дать интервью.

«Это можно было видеть на пленке, – вспоминала Смит, – Джон Блэк подходит к Коби и говорит: “Мне нужно, чтобы ты дал интервью Шелли из И-Эс-Пи-Эн”, и можно услышать, как он говорит: “О, черт возьми, нет!”»

«Это была наша последняя попытка, – сказала она, – и я не собиралась извиняться. Я не сделала ничего плохого».

Она уже говорила со своими боссами о том вопросе по поводу Тайгера Вудса. Они рассмотрели его и согласились, что она не сделала ничего плохого, задав очевидный вопрос. Хотя Смит никогда не обсуждала это, во многих отношениях сравнение Вудса с Брайантом было захватывающим. Оба были спортсменами на вершине своего вида спорта, которые пострадали от массового отказа от поддержки со стороны болельщиков из-за сексуального скандала. Но в то время как проблемы игрока в гольф уронили его как в глазах общественности, так и в соревнованиях, Брайант сумел выжить, а затем восстановить свой статус в своем виде спорта. Это было еще одним свидетельством способности Брайанта волевым усилием преодолевать свои проблемы.

Брайант и Смит провели более десяти лет в холодном противостоянии. «Я надеялась, что все наладится, и мы пойдем дальше, – сказала она, – но я никогда не извинялась и он никогда не извинялся».

После того как она пропустила некоторое время из-за своей болезни, она вернулась на работу в апреле 2015 года, когда Брайант усердно работал над восстановлением своего плеча. Той осенью, когда он вернулся, И-Эс-Пи-Эн попросил ее сделать еще одну попытку взять интервью у Брайанта, почти как если бы кто-то в Сети был очарован противостоянием, как если бы кто-то хотел взломать мастерски подготовленный внешний вид Брайанта, чтобы увидеть, как он отреагирует.

«Я не хотела брать интервью, – призналась она, – потому что не хотела рисковать тем, что не получу его. Телезрители имели право услышать его, и если он не собирался говорить со мной, то пусть это сделает кто-нибудь другой».

«Я думаю, что время пришло, – сказала Смит один из ее продюсеров, Шери Гринберг. – Я думаю, он смягчился, раз ты заболела».

«Я просто не хочу рисковать», – ответила Смит.

«Я не то чтобы боялась», – вспоминала Смит. После всего, что ей пришлось пережить в борьбе с раком, она просто не нужен был еще оин отепз.

«Я действительно хочу, чтобы ты это сделала», – сказала ей Гринберг.

Наконец Смит смягчилась и согласилась сначала подойти к Брайанту не под камеру. Смит сделала запрос на интервью через Элисон Богли, еще одного сотрудника по связям со СМИ «Лейкерс». Богли вышла из раздевалки «Лейкерс» и сказала, что Брайант согласился дать интервью.

«Мне? – спросила Смит. – Он узнал меня? Он вообще знает? У меня теперь очень короткие волосы. Неужели он думает, что это кто-то другой?»

Богли заверила ее, что Брайант знает.

Он вышел из раздевалки и протянул Смит руку.

«Ты дашь мне интервью?» – спросила она. «Иди-ка сюда, – сказал он, расплываясь в улыбке, – и обними меня». «Сказать, что я была в шоке, – ничего не сказать, – вспоминала Смит. – Честно говоря, я не думала, что такое увижу в своей жизни».

Смит обняла Брайанта и сказала: «Мне не хватало разговоров с тобой. Я рада, что мы помирились».

Брайант спокойно ответил, что в их жизни есть гораздо более важные вещи, чем вражда.

Затем они сели за интервью.

«Я рад, что ты здорова», – сказал ей Брайант.

«Я рада, что ты здоров», – ответила Смит.

«Твои волосы выглядят великолепно», – сказал он о клубнично-белокурой поросли, появившейся после лечения рака.

Затем Смит спросила о его дочках.

«Мы как будто наверстывали упущенное за десять лет, – сказала она. – Это было как-то сюрреалистично – как будто прошло десять лет и между нами ничего не произошло. Он дал мне отличное интервью. Одно из лучших, которые я когда-либо получала от него. Люди из И-Эс-Пи-Эн писали мне по электронной почте, говоря, какой он был уверенный в себе».

Она спросила его, что он узнал о себе за эти десять лет, говоря, что это было очень давно. К тому времени Смит уже почти полностью овладела своими эмоциями.

«Я чуть не плакала, – сказала она, – только потому, что была рада, что все закончилось. Было неловко избегать его. Я не хотела быть частью этой истории».

«Я думаю, что он не закрылся, а просто очень испугался, – сказала Смит об инциденте в Колорадо. – Он никому не доверял. У него была причина бояться».

Сам Брайант, оглядываясь назад на обвинения в изнасиловании, признавал, что боялся, очевидно боялся попасть в тюрьму на десятилетия. Это был важный момент для Брайанта, человека, чья высочайшая самоуверенность сделала его одним из самых титулованных профессиональных спортсменов всех времен. Он был напуган. Это наводило на мысль, что где-то под отчужденной внешностью и кажущейся безграничной решимостью любой ценой достичь величия скрывается вполне реальное человеческое существо.

Так что Брайант в очередной раз вернулся в НБА после всех своих травм. И ему это удалось, со всеми своими пятью чемпионскими кольцами на буксире, а также с тягачом-прицепом, нагруженным вопросами о его способности оставаться надежным игроком НБА в возрасте тридцати семи лет, с годами износа «на протекторах колес».

Чарли Розен предположил, что все годы экстремальных тренировок сказались на Брайанте, и в сочетании с разрывом ахилла это покажет звезду, лишенную своего потрясающего атлетизма и способности подниматься и расчищать себе путь для замечательных бросков, которые определяли его атаку.

Чарльз Баркли, телевизионный аналитик, предположил, что Брайант и «Лейкерс» в сезоне 2015/16 даже не выйдут в плей-офф.

Сомнения в его способности оставаться эффективным, конечно, принадлежали людям непосвященным. Сам Брайант не стал бы никого таким образом развлекать, по крайней мере публично. Он рванулся вперед с твердой, как алмаз, совершенно нетронутой уверенностью. Он не собирался позволять больному плечу, больному колену и травматичной травме ахилла победить его.

Такая уверенность часто приводила к обвинениям в высокомерии и нарциссизме. И Брайанта, и Джордана.

«Надо быть немного самовлюбленным, чтобы быть таким же хорошим, как эти парни», – откровенно сказал Джордж Мамфорд.

Сильное желание Брайанта доминировать было почти зеркальным отражением огромной воли и стремления самого Джордана. Но была одна большая разница, и она проявилась в их очень разных отношениях с Джексоном.

«Майкл был более почтителен», – заметил Мамфорд.

На протяжении многих лет Брайант оставался похожим на Джордана в своем подходе, за исключением одного ключевого аспекта. Тим Коун, гуру нападения треугольником, провел бесчисленные тысячи часов, изучая видеозаписи Джордана и Брайанта, тренируя свои команды на Филиппинах до восемнадцати профессиональных титулов. Джордан смог быть очень дисциплинированным в своих движениях как игрок, сказал Коун.

ИРОНИЯ СУДЬБЫ БРАЙАНТА ЗАКЛЮЧАЛАСЬ В ТОМ, ЧТО, ХОТЯ ОН И ДЕМОНСТРИРОВАЛ НЕСРАВНЕННУЮ ДИСЦИПЛИНУ В СВОЕЙ ПОДГОТОВКЕ К ИГРАМ, В СВОИХ ИЗУЧЕНИЯХ ВИДЕО С МАТЧЕЙ И ТРЕНИРОВКАХ, ОН КАК ИГРОК ТАК НИКОГДА НЕ МОГ ДОСТИЧЬ ЭТОЙ ВЫСШЕЙ ДИСЦИПЛИНЫ НА ПЛОЩАДКЕ В СВОИХ ДВИЖЕНИЯХ.

Сонни Ваккаро заметил, что звезда «Лейкерс» никогда не имел статуса ведущей фигуры лиги, которым пользовался Джордан.

Причина этого коренилась в статусе «аутсайдера» Брайанта, который вырос в основном в Европе и во многом был необыкновенным созданием в ландшафте НБА.

«Он такой умный, – сказал Ваккаро об этих обстоятельствах. – Я думаю, что его интеллект повлиял на его восприятие другими игроками в лиге и общественностью».

Презрение публики можно было встретить где угодно, но только не в Лос-Анджелесе, где ему сразу же поклонялись как «Парнишке», блестящему призу в глазах Джерри Басса.

В сердце владельца он никогда не терял своего места, и в знак признания этого дети Басса решили в 2013 году дать Брайанту продление контракта на два года стоимостью более $40 млн. Именно так поступил бы их отец, точно так же, как доктор Басс дал Мэджику Джонсону большой контракт, даже когда его карьера подошла к концу. $25 млн, которые Брайанту заплатят за сезон 2015/16, сделают его самым высокооплачиваемым игроком лиги.

Те, кто скептически относился к способности Брайанта вернуть себе звездный статус, также отмечали, что даже если ему удастся стать полезным игроком на площадке, он ни за что не будет соответствовать своей астрономической зарплате. Этот шаг поднял вой у многих приверженцев «Лейкерс», что это отягощает зарплатную ведомость команды и ее способность делать шаги на будущее. Казалось, не было никаких сомнений в том, что сделка повлияла на оценку Брайанта среди болельщиков команды в течение последних двух сезонов, и это было широко высмеяно баскетбольными инсайдерами, которые понимали, что тщательное управление зарплатной ведомостью было одним из самых важных факторов для успешной команды в современной НБА.

Ничуть не смутившись, Брайант в последний раз проявил иронию над Джорданом. Последние два года Брайанта в «Лейкерс» давали некоторые замечательные параллели с возвращением Джордана в баскетбол более чем за десять лет до этого. После ухода из «Буллз» после титула 1998 года Его Воздушество вернулся, чтобы играть за «Вашингтон Уизардс» в 2001 году в течение двух последних сезонов, отягченный плохими коленями и слабым составом рядом с ним. Его старые друзья были поражены тем, что Джордан взял на себя такое бремя, заранее зная, что у него нет абсолютно никаких шансов на победу.

Джордан настаивал на том, что он будет служить учителем для своих младших товарищей по команде. Он также пригласил в качестве тренера своего старого друга – бывшего тренера «Чикаго» Дага Коллинза. Джордан действительно провел много вечеров, пытаясь служить инструктором для своих товарищей по команде. Но его прежняя конкурентоспособность и легендарная жесткость тоже никуда не делись. Джордан заработал десятки миллионов долларов на франшизе из Вашингтона, но опыт закончился самым уродливым образом, когда Джордан был уволен после того, как оттолкнул многих своих товарищей по команде и владельца Эйба Поллина.

Брайант теперь шел в предстоящий сезон с составом, который не будет конкурировать за титул, но имел много сырых талантов, включая молодых игроков, таких как Джулиус Рэндл, Д’Анджело Рассел и Джордан Кларксон, которые считались будущим франшизы «Лейкерс». Он столкнулся, возможно, с самой большой проблемой, пытаясь восстановить свою игру, одновременно будучи хорошим наставником для молодых игроков. Каждая игра укрепляла уверенность и весь тот эго и драйв, которые он нес на площадку и в раздевалку. Многие наблюдатели видели то же самое сочетание факторов, которое привело к негативным суждениям о Джордане в его последние два сезона.

Сможет ли Брайант извлечь уроки из примера Джордана и восстановить свою собственную атмосферу? Его восхождение на вершину горы было для Брайанта одиночной тропой. Другого пути он никогда не знал. Сможет ли он оставить наследие не только для себя, но и для игроков, которые будут носить голубые и золотые цвета «Форума» долгие годы?

Легендарная уверенность заставила его поджать губы и с фирменным вызовом сказать «да». Некоторые наблюдатели считали, что он должен позвонить Джордану, чтобы поговорить об этом. В конце концов, уверенность в себе уже давно была непростой вещью для них обоих. Иногда это был просто дьявол, нашептывающий тебе на ухо.

Это, конечно, казалось именно так, когда начался сезон 2015/16, и он превратился в абсолютно непостижимые выступления. Глубокий упадок его игры был печален для большинства зрителей НБА, даже для тех, кто критиковал Брайанта на протяжении многих лет. Многие зрители были потрясены, увидев, какие у него были ошеломляюще плохие вечера по броскам почти в каждой игре. В ноябре и декабре у него было девять игр, в которых он в среднем набирал менее 30 процентов удачных бросков с игры, но производя более 10 бросков, включая игру, когда он попал лишь один раз из 14. Это было просто подтверждением для круга Джексона и Розена, которые знали, что травма ахилла и безумный износ, через который он прошел за эти сезоны, будут его погибелью.

ВПЕРВЫЕ В ЖИЗНИ КОБИ БРАЙАНТ БЫЛ АБСОЛЮТНО И ПОЛНОСТЬЮ ОБНАЖЕННО БЕЗЗАЩИТЕН НА БАСКЕТБОЛЬНОЙ ПЛОЩАДКЕ, МЕСТЕ, КОТОРОЕ ВСЕГДА БЫЛО ЕГО ПОСЛЕДНИМ УБЕЖИЩЕМ. ЧТО ЕЩЕ ХУЖЕ, ОН ПО-ПРЕЖНЕМУ ПРОВОДИЛ ТАМ В СРЕДНЕМ ОКОЛО ТРИДЦАТИ МИНУТ ЗА ИГРУ, ЗАНИМАЯ ТО ВРЕМЯ, КОТОРОЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ ПРЕДНАЗНАЧЕНО ДЛЯ ЕГО БОЛЕЕ МОЛОДЫХ ТОВАРИЩЕЙ ПО КОМАНДЕ.

Критикуемый за свою игру, в декабре Брайант неожиданно объявил, что планирует в конце сезона закончить карьеру. Это послужило странным, неловким признанием очевидного: у него больше не было физической возможности играть в эту игру на каком-либо хотя бы отдаленно близком к высокому уровне.

О завершении его игровой карьеры было объявлено в любовном письме, которое он написал к игре, ссылаясь на свою навязчивую страсть к спорту. Он пообещал закончить работу к концу сезона, скорее всего, в апреле, так как «Лейкерс» были ужасны и стартовали с серией 3–13. Многие, в том числе Чарльз Баркли, недоумевали, почему он просто не завершит карьеру, причем немедленно. Для многих из тех, кто его знал, Брайант производил впечатление поменанного, все еще сильно пьяного, как можно дольше оттягивающего неизбежный конец.

Обстоятельства противопоставили его былое величие нынешнему состоянию. Несколько лет назад Брайант пообещал играть «пока колеса не отвалятся» и никогда не участвовать в печальном акте переездов из одного города НБА в другой на былом престиже и пенсионных подарках. Но после объявления о завершении карьеры именно в это и превратился его последний сезон. Болельщики толпами приходили посмотреть, как Брайант швыряет мимо корзины, и ему оказывали феноменальный на каждой арене соперника, пока «Лейкерс» накапливали поражения.

В декабре он вернулся для ежегодной поездки в Филадельфию, где его приветствовал Сонни Хилл, приветствовали и поднимали тосты болельщики его родного города, со старыми тренерами и друзьями, жаждущими получить хоть один из дефицитных билетов, чтобы его увидеть. Брайант наконец-то купался в любви, в которой ему отказывали целых два десятилетия.

И он стал лучше играть, – он не играл отлично, но он больше не делал это так ужасно. Обожающая его публика продолжала действовать по всему земному шару и еще раз отдала ему голоса в Матче Всех Звезд в холодном Торонто; он заработал больше голосов, чем даже блестящий и чрезвычайно популярный Стефен Карри, который вел своих «Уорриорз» в небывалой гонке к плей-офф.

Вместо того чтобы пылать в Торонто своим фирменным огнем, Брайант появился там с тихим, почти непринужденным пониманием момента, что это событие вершина его длительного прощального тура.

Со временем он начал признавать, что его время прошло, что он может с нетерпением ждать будущего после игры, к которому он спокойно готовился.

«Вызов, – сказал он во время откровенного интервью «Нью-Йоркеру», – также должен измениться потому, что большинство людей думают о том, что американские спортсмены не могут сделать, а именно завершить карьеру и быть великими в чем-то другом. Джорджо Армани запустил Армани только в сорок лет. В сорок! Впереди такая жизнь».

Позже он расскажет, что его главная идея заключалась в том, чтобы использовать брендинг как повествование, что, можно сказать, было тем, что он пытался сделать на протяжении всей своей карьеры с того момента, как в подростковом возрасте с ним подписал контракт «Адидас». Можно было не сомневаться, что он многое может предложить, что ему еще предстоит прожить долгую жизнь, а также надеяться, что, возможно, он мог бы обойтись без своей великой идеи брендинга.

В конце концов, он уже заработал $328,23 млн в НБА за эти годы, что уступило только $335,87 млн, заработанных Кевином Гарнеттом. С такими деньгами, как у него, казалось, не было никакой необходимости продолжать контролироватьисторию своей жизни. Его послужной список как спортсмена был основательно вбит в анналы истории, и это бесспорно.

И все же, как было известно немногим, Брайант замышлял необычный уход. Его последняя игра должна была состояться в середине апреля в «Стейплс Центр» против «Юты Джаз». Сентиментальность этого последнего сезона росла с каждым днем, и он начал лицензировать множество дорогих сувениров, ограниченное количество кепок и курток, которые будут продаваться за тысячи долларов каждая. В конце концов, Брайант хорошо знал свой рынок голливудских звезд и миллионеров, которые вот уже два десятка лет сидели на арене и следили за его играми.

Брайант описал свой последний момент месяцами ранее в стихотворении «Дорогой баскетбол»: «Мое сердце выдержит бешеный стук. Мой разум справится с работой на убой. Но мое тело знает, что прощается со мной».

Брайант также работал над подготовкой последнего сюрприза для своей крупной игры. Он не хотел, чтобы его последняя игра была отмечена плохим выступлением, что сделало бы ее печальной и бессмысленной. В конце концов, его сюжет был брендом. Поэтому он тренировался и готовился к этому финальному шоу, не обращая внимания на возрастные ограничения, которые сдерживали его на протяжении всего сезона. Он решил, что в последний раз может все это поставить на карту и придумать респектабельно запоминающееся завершение. Кто бы знал? Он мог бы даже набрать 30 или 40 очков, если бы разгорячился в своей последней, 1346-й игре регулярного сезона в своей карьере.

В этом был смысл. Много лет назад он искал у Джордана мудрости чисел, науки подсчета забитых очков. Это уже давно было для краеугольным камнем. Его последний сезон не мог быть ознаменован множеством побед, но если бы он смог вернуть немного магии для одной лишь этой финальной игры, это позволило бы ему одержать еще одну победу над главным врагом, с которым сталкивались все спортсмены, – временем.

«Честно говоря, я не могу поверить, что это действительно произошло», – объяснял он позже.

Как и игроки «Джаз».

«Многие из нас были в шоке», – сказал впоследствии Гордон Хэйворд из «Юты».

В своей последней предматчевой речи Брайант обратился с одной просьбой к молодым товарищам по команде.

«Вы все должны играть жестко, – сказал он. – Именно этого я и хочу».

То, что он получил, было чем-то совершенно сверхъестественным, кадром из сказочного пейзажа. «Лейкерс» проигрывали на протяжении всего матча до четвертой четверти, когда они оказались отстающими на 14 очков. К тому моменту Брайант был на пути к немыслимой 60-очковой игре. В тридцать семь лет. Лучше всего было то, что его окончательный спуск в «зону» привел «Лейкерс» к победе 101:96, которая заставила болельщиков стоять, смеяться, аплодировать, плакать, тянуться к небу от радости.

Сами цифры многое говорят о причудливом характере исхода матча.

Брайант в одиночку обыграл «Джаз» в четвертой четверти 23:21.

Он забил 17 очков подряд, ликвидируя отставание в очках.

Несмотря на сезон высокого набора очков, ни один другой игрок НБА не набрал 60 очков за матч в сезоне 2015/16.

Как отметил журналист Говард Бек, с 1963 года в НБА была всего тридцать одна игра с 60 очками. За предыдущие одиннадцать сезонов этот результат был достигнут всего восемь раз, и пять из них исполнил Брайант.

В 1969 году, в возрасте тридцати двух лет, Уилт Чемберлен стал самым возрастным игроком, набравшим 60 очков (на самом деле у него их было 66), и оставался таким вплоть до впечатляющего окончания карьеры Брайанта, когда тот повторил этот подвиг, в тридцать семь лет.

Для того, чтобы отлично выступить этим вечером, Брайант сделал рекордные для карьеры 50 бросков и был точен в 22 случаях. Он бросил 21 трехочковый и забил 6. Он прекрасно понимал, насколько странными были события того вечера. «Мои товарищи по команде просто продолжали подбадривать меня, продолжая говорить: “Бросай, бросай, бросай, бросай”, – сказал он позже. – Все как бы наоборот. Ты проходишь путь от роли злодея к роли какого-то героя, от того, что все говорят: “пасуй” к тому, что говорят “бросай”. Это действительно странно».

В тот же вечер в Окленде «Голден Стэйт Уорриорз» завершили исторический сезон, выиграв 73 матча, больше всех в сезоне, больше чем 72 победы Джордана в 1996 году с «Чикаго Буллз». Но каким-то образом Брайанту удалось затмить их своим грандиозным уходом.

Там он воспользовался последней возможностью, напомнить болельщикам «Лейкерс» в Лос-Анджелесе, почему они любили его все эти годы. Но это было ничто по сравнению с Китаем, где его финальная игра привлекла более 110 миллионов зрителей, игра человека, которого они считают «элвисоподобным».

«Я не могу поверить, как быстро пролетели двадцать лет», – сказал он, поблагодарив болельщиков в «Стейплс Центр» после игры.

Выдумщик и сказочник в душе, он был мальчиком, который жил своей мечтой. С его объявлением стать писателем, когда его игровые дни закончатся, Брайант написал почти идеальный конец.

«Нельзя написать ничего лучше, чем это», – сказал он.

Затем он закончил свою речь, подняв руку и указав на толпу. «Мамба уходит», – сказал он.

Через несколько минут футболка с этой фразой была доступна для продажи на его веб-сайте. Как он и мечтал на протяжении всей своей карьеры, он наконец полностью стал тем самым – фигурой, полностью контролирующей ситуацию. Казалось, он нашел ответ на все вопросы, за исключением, пожалуй, самого важного. Джо и Пэм Брайант отсутствовали на его последней игре, их разногласия в значительной степени были неразрешимы.

К сожалению, Джо Брайант сообщил другу летом 2016 года, что у его жены Пэм была диагностирована опухоль головного мозга. Диагноз был поставлен после операции, и Джо доложил, что Пэм вернулась домой и делает успехи в своем восстановлении. Подобная семейная травма, казалось, увеличивала шансы на примирение и надежду на более тесные узы между Брайантом и его родителями.

В июле того же года, очевидно, во время или после болезни матери, Брайант написал «Письмо моему младшему я», колонку в «Плейерс Трибьюн», по-видимому, пытаясь частично объяснить свое прекращение финансовой поддержки своих родителей несколькими годами ранее.

Если для Брайантов и могла быть построена какя-то сказочная декорация, то именно та, о которой говорил Роберто Мальтинти, – что они каким-то образом смогут собраться на еще одно Рождество высоко в горах, в маленькой тосканской деревушке Чирильо, где Пэм всегда так красиво украшала их дом на праздники. «Если бы только они могли вернуться в то место, – мечтательно сказал Мальтинти, – их конфликты растаяли бы, и они снова смогли бы обрести любовь, которая делала их такой чудесной семьей».

Вот и все, конец этой истории, когда вся семья снова соберется вместе при мягком свете свечей, супруги и внуки тоже, все в тепле и счастье праздничного сияния, а Джо и Коби выйдут на подъездную дорожку, оба слишком старые для игры один на один, но, может быть, немного игры в «повтори за мной бросок» будет просто великолепно.

И, о боже, только представьте себе, какие там будут споры…

Благодарности

Спасибо многим людям, которые давали интервью и озвучивали свои идеи о Коби Брайанте и его семье. Кроме того, столь жизненно важной для этих усилий на протяжении многих лет была работа множества журналистов в Филадельфии и Лос-Анджелесе, а также по всей НБА.

Большое спасибо Джереми Тритмену, который помог мне определить ключевых людей для интервью и обсудил со мной его опыт общения с Коби. Джери Вулфел передал мне многочисленные интервью игроков и тренеров НБА с их воспоминаниями о Брайанте. Дональд Хант предложил проницательную и исследовательскую помощь для этого проекта.

Ларри Бернетт также помогал с интервью и историческими исследованиями.

Пэт и Сью Флинн оказали мне огромную помощь в моих исследованиях в Италии, равно как и Алессандро Конти.

Множество людей – Патриция Уэллс, Карен Лазенби, Морган Тумас, Майк Холлоуэлл – помогали расшифровывать четырехсотчасовые интервью для этого проекта.

Майк Холлоуэлл участвовал в исследованиях в Филадельфии, и Морган Тумас также помогал мне в исследованиях.

В дополнение к нашей дружбе, Хорхе Рибейро сделал замечательную фотографию, на которой я брал интервью у Коби в 2000 году. И Лорна Тэнси также внесла фотографии последней игры Брайанта в «Стейплс».

Я также должен поблагодарить моего давнего агента Мэтью Карничелли за его веру в мою работу и за его многочисленные усилия донести ее до более широкой аудитории.

Кроме того, Джон Парсли, чрезвычайно преданный и талантливый редактор издательства «Литтл, Браун», сыграл огромную роль в моем росте как писателя.

Во многих отношениях весь персонал «Литтл, Браун» также сыграл свою роль в этом росте, включая редактора Малин фон Эйлер-Хоган. Я хотел бы поблагодарить внештатного редактора Уильяма Боггесса, а также Бена Аллена, который возглавляет отличную производственную группу, и выпускающего редактора Кэтрин Купер. Корректор Скотт Брайан Уилсон проделал большую работу, как и составитель предметного указателя Хизер Ласки, и дизайнер обложек Нил Александр Хикокс. Из производственного и изготовляющего персонала «Литтл, Браун» также нужно поблагодарить координатора производства Мелиссу Матлин и координатора печати Лизу Феррис.

Критический вклад внес также юрисконсульт Крис Нолан.

И наконец, Элизабет Гаррига и Мэгги Саутард сформировали выдающуюся рекламную команду для этого проекта.

Заметки и источники

Интервью

Я хотел бы поблагодарить ниже перечисленных людей за предоставление интервью для этой книги и для других моих проектов на протяжении многих лет, которые обеспечили понимание этой работы. Они приводятся без особого порядка: Гэри Чарльз, Мо Ховард, Вонтез Симпсон, Гилберт Сондерс, Джерри Коланджело, Джин Шу, Пол Вестхед, Леон Дуглас, Руди Гарсидуэнас, Майк Д’Антони, Чип Шефер, Сонни Хилл, Пэт Уильямс, Питер Мур, Сонни Ваккаро, Пэм Ваккаро, Сэм Райнс, Майк Харрис, Джордж Мамфорд, Энтони Гилберт, Джереми Гудман, Грег Даунер, Джермейн Гриффин, Дональд Хант, Джон Смолвуд, Робби Шварц, Донни Карр, Эван Монски, Дэл Харрис, Ларри Харрис, Тони Дилео, Шон Пауэлл, Брэд Гринберг, Брайан Шоу, Грег Попович, Тим Данкан, Тони Паркер, Грег Фостер, Дэвид Уэст, Пол Джордж, Дуэйн Уэйд, Раджа Белл, Шон Мэрион, Пау Газоль, Люк Мба а Муте, Анферни Пенни Хардэуэй, Оскар Робертсон, Спенсер Хейвуд, Роберто Мальтинти, Микелла Ротелла, Лоренцо Виварирелли, Алессандро Конти, Джакомо Виттори, Дик Вайс, Роберт Скуп Джексон, Джей Эй Аданде, Говард Бек, Рик Бучер, Дэйв МакМенамин, Марк Медина, Хью Делеханти, Хорхе Рибейро, Хэл Виссел, Скотт Виссел, Келли Картер, Дерек Фишер, Майкл Джордан, Текс Уинтер, Тим Коун, Чик Хирн, Тайрон Лью, Люк Уолтон, Майк Уайз, Кваме Браун, Джон Барри, Стив Керр, Джим Джексон, Ламар Одом, Шакил О’Нил, Роберт Хорри, Фил Джексон, Гэри Витти, Эдди Джонс, Рон Харпер, Джерри Уэст, Ник Ван Эксел, Деннис Родман, Джек Хейли, доктор Джек Рэмзи, Джим Климонс, Ирвин Мэджик Джонсон, Джерри Басс, Джо Дюмарс, Джеймс Эдвардс, Дэвид Олдридж, Скотти Пиппен, Мэтт Гокас, Митч Лоуренс, Джонни Бах, Маркес Джонсон, Брендан Мэлоун, Билли Пэкер и другие.

Хотя Коби Брайант не участвовал в этой работе, за эти годы я брал у него интервью много раз. Я хочу поблагодарить Джери Вулфела, Джереми Тритмена, Моргана Тумаса и Ларри Бернетта за их помощь в исследовании и получении интервью для этого текста.

Журналы, газеты и веб-сайты

Своими исследованиями я обязан следующим изданиям и сайтам: Филадельфия Трибьюн, Филадельфия Дэйли Ньюс, Филадельфия Инквайрер, Philly.com, Бличер Репорт, Грантлэнд, Нью-Йоркер, «Джи-Кью», Филадельфия Мэгэзин, Делавэр Каунти Таймс, Чикаго Дефендер, Чикаго Трибьюн, Чикаго Сан-Таймс, Дэйли Саустаун, Детройт Ньюс, Детройт Фри Пресс, Дэйли Геральд, журнал И-Эс-Пи-Эн, журнал «Хуп», «Хьюстон Пост», Хьюстон Кроникл, Инсайд Спортс, журнал «Спорт», Лос-Анджелес Таймс, Нэйшнл, Нью-Йорк Дэйли Ньюс, Нью-Йорк Таймс, Нью-Йорк Пост, Шарлот Обсервер, Роаноук Таймс, Ю-Эс-Эй Тудэй, Орегониан, Сан-Антонио Экспресс-Ньюс, Спортс Илюстрэйтед, ежегодный журнал «Линдис Спортс Про Баскетбол», Баскетбол Таймс, Бостон Глоуб, Спортинг Ньюс, Стрит и Смитс Про Баскетболе Йербук, Вашингтон Пост, ESPN.com, Баскетбол Джонс (блог), Дедспин (блог), «ХупсХайп» (блог), NBA.com, Lakers.com и прочие.

Книги

Абрамс, Джонатан. Мальчики среди мужчин. Нью-Йорк: Краун Архетайп, 2016.

Берд, Ларри, Ирвин Джонсон и Джеки Макмаллан. Когда это была наша игра. Бостон: Хоутон Миффлин Харкурт, 2009.

Бойд, Тодд. Молодые, черные, богатые и знаменитые: Расцвет НБА, вторжение хип-хопа и трансформация американской культуры. Нью-Йорк: Дублдэй, 2003.

Брэдли, Роберт Д. Книга фактов о баскетбольном драфте. Плимут, Великобритания: Скэркроу Пресс, 2013.

Басс, Джини и Стив Спрингер. Девушка «Лейкерс». Чикаго: Триумф Букс, 2010.

Кристгау, Джон. Трюкачи в сумасшедшем доме: «Лейкерс» против «Глобтроттерс», 1948. Линкольн: Университет штата Небраска, 2004.

Кристофер, Мэтт. На площадке с… Коби Брайантом. Нью-Йорк: Литтл, Браун и Компани, 2001.

Джордж, Нельсон. Возвышение игры: История и эстетика черных мужчин в баскетболе. Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1993.

Халберстам, Дэвид. Игра на удержание: Майкл Джордан и мир, который он сотворил. Нью-Йорк: Рэндом Хаус, 1999.

Хейслер, Марк. Бал безумцев: Продолжение саги о Коби, Филе и «Лос-Анджелес Лейкерс». Чикаго: Триумф Букс, 2004.

Холландер, Зандер. Современная энциклопедия баскетбола. Нью-Йорк: Фор Уиндс, 1969.

Холландер, Зандер и Алекс Сахаре. Официальная баскетбольная энциклопедия НБА. Нью-Йорк: Виллард, 1989.

Хант, Дональд. Филадельфийская большая пятерка: Великие моменты в легендарной истории университетского баскетбола Филадельфии. Шампейн, штат Иллинойс: Сагамор, 1996.

Идовино, Шаина. Коби Брайант. Брумолл, штат Пенсильвания: Мейсон Крест, 2015.

Джексон, Фил и Майкл Аркуш. Последний сезон: Команда в поисках своей души. Нью-Йорк: Пингвин, 2004.

Джексон, Фил и Хью Делеханти. Одиннадцать колец: Душа успеха. Нью-Йорк: Пингвин, 2013.

Священный баскетбол: Духовные уроки воина баскетбольной площадки. Нью-Йорк: Гиперион, 1995.

Джексон, Фил и Чарльз Розен. Больше чем игра. Нью-Йорк: Севен Сторис, 2001.

Джонс, Гордон и Эрик Старк. 100 вещей, которые фанаты «76-х» должны узнать и сделать перед смертью. Чикаго: Триумф Букс, 2014.

Джордан, Майкл и Марк Вансил. Ради любви к игре: Моя история. Нью-Йорк: Краун, 1998.

Джордан, Майкл и Пэт Уильямс. Цитируемый Майкл Джордан. Хендерсонвилл, штат Теннесси: Тоул Хаус, 2004.

Калб, Эллиот. Кто лучше, кто лучший в баскетболе?: Мистер Статистика показывает рекорды 50 лучших игроков НБА всех времен. Чикаго: Контемпорари, 2004.

Крюгель, Митчелл. Еще один последний бросок: История возвращения Майкла Джордана. Нью-Йорк: Сент-Мартинс, 2003.

Лафебер, Уолтер. Майкл Джордан и новый глобальный капитализм. Нью-Йорк: У. У. Нортон, 1999.

Лавнер, Фред. БУМ!: Комические признания парня-мигранта, живущего за углом. Филадельфия: Лулу Букс, 2015.

Лимарди, Клаудио. Доктор Коби и мистер Брайант: История. Болонья, Италия: Либри ди Спорт, 2004.

МакКаллум, Джек. Команда Мечты: Как Майкл, Мэджик, Ларри, Чарльз и величайшая команда всех времен завоевали мир и навсегда изменили баскетбол. Нью-Йорк: Баллантайн, 2012.

Маллиган, Стивен. Вы там были?: Более 300 замечательных, странных и дурацких моментов, произошедших на Питтсбург Цивик / Меллон Арена. Питтсбург: Роуз Дог Букс, 2011.

Мамфорд, Джордж. Внимательный спортсмен: Секреты чистого исполнения. Беркли: Параллакс, 2015.

О’Нил, Шакил. Шак отвечает. Нью-Йорк: Сент-Мартинс, 2001.

О’Нил, Шакил и Джеки МакМаллан. Шак без купюр: Моя история. Нью-Йорк: Гранд Централ, 2011.

Перлман, Джефф. Шоутайм: Мэджик, Карим, Райли и династия «Лос-Анджелес Лейкерс» 1980-х годов. Нью-Йорк: Готэм, 2014.

Робинсон, Роб. Спортивные истории Орегона: История, основные моменты и размышления. Чарльстон, штат Южная Каролина: Хистори Пресс, 2013.

Сахаре, Алекс и Дэйв Слоун. Официальный путеводитель по спортивным новостям НБА: Издание 1990–91. Сент-Луис: Спортинг Ньюс, 1991.

Сэвидж, Джим. Энциклопедия баскетбольного турнира НСАА: Полное независимое руководство по студенческому чемпионату по баскетболу. Нью-Йорк: Делл, 1990.

Шнакенберг, Роберт. Коби Брайант. Нью-Йорк: Челси Хаус, 2013.

Штрассер, Джей Би и Лори Беклунд. Галочка: Неавторизованная история «Найк» и мужчин, которые там играли. Нью-Йорк: ХарперБизнесс, 1993.

Ветцель, Дэн и Дональд Ягер. Единоличное влияние: Баскетбол, корпоративная жадность и упадок американской молодежи. Нью-Йорк: Уорнер Букс, 2000.

Уильямс, Гейл. Ох, как же падают великие. Чарльстон, штат Южная Каролина: Криейт Спейс Индепендент Паблишинг, 2013.

Уильямс, Пэт и Билл Лион. Мы вам задолжали!: Тяжелая борьба «Филадельфии-76». Уильмингтон, штат Делавэр: Три Марк, 1983.

Газеты, журналы и статьи в интернете

Абрамс, Джонатан. «Пол Сайлас, приговоренный к НБА». Грантленд (онлайн). 12 ноября, 2014 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://grantland.com/features/paul-silas-nba-career-boston-celtics-st-louis-atlanta-hawks-phoenix-suns-denver-nuggets-seattle-supersonics-charlotte-bobcats-lenny-wilkens-dave-cowens-bill-russell/.

Рекламный век (онлайн). «Найк Инкорпорэйтед». 15 ноября, 2003 года. Просмотрено 28 февраля, 2016. http://adage.com/article/adage-encyclopedia/Nike/98797

Ахмед, Шахан. «Не дотянув, “Лейкерс” покидает Летнюю лигу в пятницу» Эн-Би-Си Южная Калифорния (онлайн). 9 июня, 2015 года: Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://www.nbclosangeles.com/news/sports/Lakers-disappoint-in-2015-Summer-League-316246851.html

Амик, Сэм. «После периода адаптации Джини Басс возвещает «другое поколение» для “Лейкерс”». Ю-Эс-Эй Тудэй. 28 июня, 2015 года:

«Коби Брайант восстановился, но вернулся в «Лейкерс» без практики». Ю-Эс-Эй Тудэй. 5 октября 2015 года.

Аратон, Харви. «Коби Брайант надеется закончить с помпой, которая не была срежиссирована». «Нью-Йорк Таймс». 7 ноября, 2015 года.

Арк ТВ (онлайн). «Е! Истинная голливудская история – Коби Брайант». Без даты. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://tv.ark.com/transcript/the_e!_true_hollywood_story-%28kobe_bryant%29/6834/EP/Wednesday_April_21_2010/268221/.

Армур, Терри. «Не кончено, пока…: «Буллз» – «Лейкерс», 129:123». Чикаго Трибьюн. 18 декабря 1996 года.

Ассошиэйтед Пресс. «Джо Брайант назначен главным тренером “Спаркс”». Лос-Анджелес Сентинел. 14 июля, 2011 года.

«Коби Брайант в предстоящем телевизионном интервью НБА: “Я не могу сказать, что это конец”». Скор (онлайн). 15 февраля 2015 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://grantland.com/features/paul-silas-nba-career-boston-celtics-st-louis-atlanta-hawks-phoenix-suns-denver-nuggets-seattle-supersonics-charlotte-bobcats-lenny-wilkens-dave-cowens-bill-russell/.

«Удрученный родной город Коби Брайанта после предъявления ему обвинения в сексуальном насилии». «Фокс Ньюс» (онлайн). 24 июля, 2003 года. Просмотрено 1 марта, 2016 года.

http://grantland.com/features/paul-silas-nba-career-boston-celtics-st-louis-atlanta-hawks-phoenix-suns-denver-nuggets-seattle-supersonics-charlotte-bobcats-lenny-wilkens-dave-cowens-bill-russell/.

«Деньги под столом, использование стероидов утверждаются в книге о “Найк”». Лос-Анджелес Таймс. 16 января 1992 года.

Астрамскас, Дэвид. «Происхождение логотипа “Прыгающий человек” от “Найк”, он же образ Майкла Джордана стоимостью $5,2 млрд». БоллИзЛайф (онлайн). 8 августа 2013 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://ballislife.com/origin-of-jumpan-jordan-logo/

АудиУорлд (онлайн). «Коби: Сотрудничество “Адидас” и “Ауди”». 27 ноября, 2000 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.audiworld.com/news/00/kobe/content.shtml

Аутомотив Интеллидженс Ньюс (онлайн). «Коби: «Адидас» – «Ауди» – История дизайна». 7 ноября, 2000 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.autointell.com/news-2000/November-2000/November-07–00-p9.htm.

Баденхаузен, Курт. «Бизнес Майкла Джордана процветает». «Форбс». 22 ноября, 2011 года.

«Коби, Леброн возглавляют список самых высокооплачиваемых игроков НБА 2014 года». Форбс. 22 января 2014 года.

«Леброн Джеймс – лучший продавец обуви в НБА с $340 млн от “Найк”». Форбс. 18 марта 2015 года.

Балер, Билл. «Бывший генеральный менеджер «Нью-Орлеан Хорнетс» Боб Бэсс живет с решением обмена Коби Брайанта на Владе Диваца». Таймс-Пикаюн. 28 марта 2009 года.

Баллард, Крис. «Откуда берется величие?» «Спортс Илюстрэйтед». 14 мая 2014 г.

Бэнкс, Алек. «Коби Брайант. Величайшие моменты карьеры». Хайснобети (онлайн). 3 декабря 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.highsnobiety.com/2015/12/03/kobe-bryant-career-highlights/.

Баркер, Барбара. «Джерри Уэсту тяжело видеть, как угасает Коби». Ньюсдэй. 4 декабря 2015 года.

Бароччи, Андреа. «Коби Брайант, итальянская гордость». НБА Италия (онлайн). 10 июня, 2015 года: Просмотрено 2 марта, 2016.

http://www.nbaitalianews.it/2015/06/kobe-bryant-orgoglio-italiano/

«Если выбирать Италию, то Коби отправится в “Реджану”». НБА Италия (онлайн). 14 июня, 2015 года: Просмотрено 1 марта, 2016.

http://www.nbaitalianews.it/2015/06/barocci-se-sceglie-litalia-kobe-va-alla-reggiana/#more-14946.

Баррон, Дэвид. «Становиться МВП Матча Всех Звезд становится нормой для Коби в нечетные годы». Хьюстон Кроникл. 20 декабря 2012 года.

Бскветбол-Референс (онлайн). «“Буффало Брейвз” против «Филадельфия-76», Статистика, 18 апреля 1976 года». Без даты. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://www.basketball-reference.com/boxscores/197604180PHI.html.

«Лос-Анджелес Лейкерс» – «Сан-Диего Клипперс», Статистика, 12 марта 1981 года». Без даты. Просмотрено 3 марта, 2016 года.

http://www.basketball-reference.com/boxscores/198103120SDC.html.

«1975–76 «Филадельфия-76» состав и статистика». Без даты. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://www.basketball-reference.com/teams/PHI/1976.html.

Баскетбофул (онлайн). «Коби Брайант готов к [вставить тему здесь]». 26 сентября, 2006 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://basketbawful.blogspot.com/2006_08_27_basketbawful_archive.html.

Баскетреджио (онлайн). «Коби отступает. Да здравствует Коби (из Плеерс Трибьюн)». 13 апреля 2016 года.

http://www.basketreggio.it/kobe-si-ritira-evviva-kobe-da-the-players-tribune/.

Баскет Ю-Эс-Эй (онлайн). «[С днем рождения] Коби Брайант и Италия, важная история». 23 августа 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.basketusa.com/news/88685/kobe-bryant-italie/.

Баттат, Майкл. «“Найк”: Формула к $50 млрд продаж в 2020 году». Сикинг Альфа (онлайн). 10 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://seekingalpha.com/article/3673106-Найк-formula-50-billion-sales-2020.

Бек, Говард. «КГ, устная история, часть 2: Слава в Бостоне, причудливые черты характера и возвращение домой». Бличер Репорт (онлайн). 18 мая 2015 г. Просмотрено 2 марта, 2016 года.

http://bleacherreport.com/articles/2445357-kg-the-oral-history-part-2-glory-in-boston-quirky-traits-and-returning-home?utm_source=newsletter&utm_medium=newsletter&utm_campaign=nba.

«Полноценный человек: Устная история Кевина Гарнетта, игрока, который изменил НБА». Бличер Репорт (онлайн). 18 мая 2015 г. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2421236-a-man-in-full-the-many-sides-of-kevin-garnett-the-player-who-changed-the-nba?utm_source=newsletter&utm_medium=newsletter&utm_campaign=nba.

«Среди очков и аплодисментов один единственный бросок зажег историю любви Коби, штат Нью-Йорк». Бличер Репорт (онлайн). 9 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2587406-amid-the-points-and-applause-one-single-shot-ignited-love-story-of-kobe-nyc?utm_source=newsletter&utm_medium=newsletter&utm_campaign=new-york-knicks.

Бенбоу, Дана Хансингер. Невероятная связь между Коби Брайантом и Тамикой Кэтчингс». Ю-Эс-Эй Тудэй. 1 марта 2015 года.

Бернукка, Крис. «Дэррил Докинз был самым крутым парнем на земле – или на любой другой планете». Шеридан Хупс (онлайн). 28 августа 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.sheridanhoops.com/2015/08/28/bernucca-darryl-dawkins-was-the-coolest-guy-on-earth-or-any-other-planet/

Бетеа, Чарльз. «Вопросы и ответы от Кента Баземора из Атланты: О том, как он играл с Коби, шутки с подушками-пердушками и празднования с запрыгиваниями на скамейку запасных». Грант-лэнд (онлайн). 18 марта, 2015 года: Просмотрено 3 марта, 2016.

http://grantland.com/the-triangle/nba-atlanta-hawks-interview-kent-bazemore/.

Билер, Дес. «Коби Брайант и Джимми Фэллон вспоминали о пивной пробежке 1996 года». «Вашингтон пост». 5 февраля 2015 года.

Биноль, Джина. «Три полоски, и ты в деле». Портленд Бизнес Джорнал. 31 мая 1998 г.

Бюцци, Давид и Алессандро Мармугги. «Угадай, кто придет на ужин? За столом с Коби Брайантом». Тиррено. 18 апреля, 2015 года.

Блэк Лайк Мои (онлайн). «Отец Коби, мать и бабушка называют его и его жену лжецами». 14 мая 2013 г. Просмотрено 3 марта, 2016 года.

http://blacklikemoi.com/2013/05/kobes-father-mother-and-grandmother-are-calling-he-and-his-wife-liars/.

Блауер, Шарлотта. «Видение Роба Штрассера». Шарлотт Блауэр Консалтинг (онлайн). 15 апреля, 2013 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

hhttp://charlotteblauer.com/blog/2013/4/15/rob-strassers-vision.

Бличер Репорт (онлайн). «Трогательное видео – дань Коби от “Сперс”». 7 февраля 2016 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/track/10091492-spurs-give-touching-video-tribute-to-kobe.

Блинбери, Фрэн. «Баскетбольный мир Филадельфии не будет тем же самым без Хилла». NBA.com (онлайн). 18 февраля 2015 года. Просмотрено 1 марта, 2016 года.

http://www.nba.com/2015/news/features/fran_blinebury/02/18/barrier-breakers-sonny-hill/.

Блок, Джастин и Гас Тернер. «24 лучших упоминания Коби Брайанта в истории рэпа: “Я грезил лигой, что когда-нибудь я буду играть как Коби / или подойду к Паффу, и он действительно узнает меня” – Канье Уэст». Комплекс (онлайн). 22 августа 2014 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.complex.com/sports/2014/08/the-24-best-kobe-bryant-references-in-rap-history/kanye-west-kobe-bryant-ego-remix.

Болин, Майкл. «Хорас Грант называет Коби Брайанта почти вторым после Майкла Джордана». 247Спортс (онлайн). 24 июля, 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016. http://lakers.247sports.com/Bolt/Horace-Grant-calls-Kobe-Bryant-a-close-second-to-Michael-Jordan-38373203/.

Бойвин, Паола. «Вспоминая ущерб Коби Брайанта, нанесенный “Финкс Санз” (Берегись, Стив Нэш)». Азцентрал (онлайн). 24 мая 2015 г. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://www.azcentral.com/story/sports/heat-index/2015/05/23/kobe-bryant-lakers-suns-nash-jackson-trade-nba-dunk-playoffs/27842847/

Бонди, Стефан. «Коби Брайант говорит об увольнении Дерека Фишера и сравнение с Джорданом». «Нью-Йорк Дэйли Ньюс». 14 февраля 2016 года.

Бонсингор, Винсент. «Мантра тренера “Лейкерс” Майк Д’Антони: “Никаких проблем, только решения”». Лос-Анджелес Дэйли Ньюс. 19 ноября, 2012 года.

БоСокс Таверн (онлайн). «”Сан-Диего Клипперс”: Обреченные с самого начала». 17 ноября, 2010 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://bosox-tavern.blogspot.com/2010/11/san-diego-clippers-doomed-from.html.

Брэкстон, Грег. «Коби Брайант отдает приказы в своем документальном фильме телеканалу Шоутайм “Муза”». Лос-Анджелес Таймс. 28 февраля 2015 года.

Бреснахан, Майк. «Джини Басс объясняет ситуацию с контрактом Коби Брайанта и Фила Джексона». Лос-Анджелес Таймс. 19 марта 2014 года.

«Коби Брайант недолго выходит на площадку в товарищеском матче-открытии “Лейкерс”». Лос-Анджелес Таймс. 4 октября 2015 года.

«Коби Брайант говорит, что его послеигровая карьера будет отличаться от карьеры Мэджика Джонсона». Лос-Анджелес Таймс. 4 декабря 2015 года.

«Самым большим сожалением Коби Брайанта может быть финальная серия 2004 года». Лос-Анджелес Таймс. 5 декабря 2015 года.

«Шакил О’Нил о Коби Брайанте: “Надеюсь, он счастлив”». Лос-Анджелес Таймс. 7 декабря 2015 года.

«Кто был “Тем парнем” на поминках Джерри Басса? Друг семьи Грег Томлинсон рассказывает свою историю». Форбс. 15 марта 2013 года.

«С большей болью и меньшей игрой Коби Брайант из “Лейкерс” решает после сезона завершить карьеру». Лос-Анджелес Таймс. 30 ноября 2015 года.

Браун, Джерри. «Карьера Д’Антони расцвела в Европе». Ист-Вэлли Трибьюн. 6 октября 2006 года.

Браун, Тим. «После года, когда он враждовал с Шаком, женился, выиграл титул и потерял своего деда, Коби Брайант явно…» Лос-Анджелес Таймс. 25 декабря 2001 года.

Брайант вернулся в лагерь». Лос-Анджелес Таймс. 5 октября 2001 года.

«Коби в огне, но “Лейкерс” отступают». Лос-Анджелес Таймс. 8 ноября 2002 года.

БиАр Студиос. «Прошлым вечером Коби был королем». Бличер Репорт (онлайн). 10 февраля 2016 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2615307-the-last-night-kobe-was-king?utm_source=newsletter&utm_medium=newsletter&utm_campaign=nba.

Коби Брайант. «Дорогой баскетбол». Плеерс Трибьюн (онлайн). Без даты. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.theplayerstribune.com/dear-basketball/?utm_medium=email&utm_campaign=November%2B29th%2B-%2BFinal&utm_content=November%2B29th%2B-%2BFinal%2BCID_fa0458043810ae4e7e84dcd733801b17&utm_source=newsletter&utm_term=READ+MY+LETTER.

«Дядя Джон». Джиниус (онлайн). Без даты. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://genius.com/4570745.

«Ноль». Плеерс Трибьюн (онлайн). Без даты. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://www.theplayerstribune.com/kobe-passes-jordan/.

Бучер, Рик. «Коби Брайант одним матчем помог сборной США восстановить свое господство». Бличер Репорт (онлайн). 15 сентября, 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2199457-kobe-bryant-helped-team-usa-basketball-regain-its-dominance-with-single-game.

«Владельцы “Лейкерс” Джини и Джим Басс обсуждают разделение власти и будущее своей семейной франшизы». Голливуд Репортер. 23 августа 2013 года.

Буха, Джован. «Словесная перепалка Майкла Джордана и Коби Брайанта на “Матче Всех Звезд” 2003 года». Фокс Спортс (онлайн). 28 января 2008 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.foxsports.com/nba/story/michael-jordan-kobe-bryant-los-angeles-lakers-tbt-2003-all-star-game-trash-talk-012816.

Bulls.com (онлайн). «Отношения Фила Джексона и Сэма Смита восходят к ранним дням тренера ЦБА». 17 января 2013 года. Просмотрено 4 марта, 2016.

http://www.nba.com/bulls/history/phil-jackson-and-sam-smiths-relationship-dates-back-coachs-early-cba-days.html.

Бернеко, Альберт. «Призрак Майкла Джордана завершает карьеру, наконец-то, черт возьми». Дедспин (онлайн). 30 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://deadspin.com/michael-jordans-ghost-is-retiring-at-fucking-last-1745260048.

Бёрнс, Грег. «Сырный Барон, звезда НБА играет в баскетбол в Милане». «Чикаго Трибьюн». 15 декабря 1999 года.

«Сырный свист тает в сердце баскетбольного Милана». Чикаго Трибьюн. 23 сентября, 1999 года.

Каччола, Скотт. «В Филадельфии для Коби Брайанта это был приятный момент, хотя и недолгий». Нью-Йорк Таймс. 1 декабря 2015 года.

«Долгое прощание Коби Брайанта». Нью-Йорк Таймс. 16 декабря 2015 года.

Кэхилл, Дэн. «Поэма Коби Брайанта напоминает письмо Майкла Джордана о завершении карьеры». Чикаго Сан-Таймс. 30 ноября 2015 года.

Кэмпбелл, Марк. «“Джунгли”: Подлые улицы Филадельфии». ДеинджеросМайндс (онлайн). 4 декабря 2010 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://dangerousminds.net/comments/the_jungle_philadelphias_mean_streets.

Капарелла, Китти. «Банда писателей: Как подростковая газета документировала жизнь на районе». Philly.com (онлайн). 11 ноября 2008 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://articles.philly.com/2008–11–11/news/24992528_1_gang-members-street-gangs-gang-life.

Карапелла, Джейк. «Последний из могикан». СЛЭМонлайн (онлайн). 26 марта, 2015 года: Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.slamonline.com/nba/kobe-bryant-the-last-mohican/#f142gYjXl3MowAYE.97.

Кардборд Коннекшн (онлайн). «Полная история и визуальное руководство по обуви Коби Брайанта». Без даты. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.cardboardconnection.com/kobe-bryant-shoes-guide-history.

Кармайкл, Эмма. «Жена Коби Брайанта подала на развод». Дедспин (онлайн). 16 декабря 2011 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://deadspin.com/5868948/kobe-bryants-wife-has-reportedly-filed-for-divorce.

Картер, Келли Э. «Тусыч с Коби Брайантом, Маргрит Мондави и Маркизом Пьеро Антинори». Блог Келли Э. Картер (онлайн). 8 июля, 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://kellyecarter.com/hobnobbing-with-kobe-bryant-margrit-mondavi-and-marchese-piero-antinori/.

СиБиЭс Ньюс (онлайн). «Владение командой в Италии для Брайанта было недолгим». 18 октября 2000 года. Просмотрено 3 марта, 2016/

http://www.cbsnews.com/news/bryants-ownership-in-italy-short-lived/.

«Коби покупает бывшую команду папы». 14 декабря 1999 года. Просмотрено 1 марта, 2016 года.

http://www.cbsnews.com/news/kobe-buys-pops-former-team/.

Чарри, Роб. «Тренер Брайант? Папа Коби когда-то вел за собой “Акибу”». Форвард. 27 февраля 2004 года.

Кьяри, Майк. «Леброн Джеймс, Коби Брайант, как сообщается, были в центре переговоров по обмену 2007 года». Бличер Репорт (онлайн). 10 февраля 2016 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2615568-lebron-james-kobe-bryant-reportedly-were-at-center-of-2007-trade-talks?utm_source=newsletter&utm_medium=newsletter&utm_campaign=cleveland-cavaliers.

Чикаго Сан-Таймс (онлайн). «Коби Брайант сказал Майклу Джордану, что надерет ему задницу, – Фил Джексон». 23 января 2014 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://chicagobeta.suntimes.wordpress-prod-wp.aggrego.com/news/7/71/790634/kobe-bryant-told-michael-jordan-hed-kick-his-ass-phil-jackson.

Чикаго Трибьюн. «Жена Коби Брайанта подала на развод». 16 декабря 2011 года.

Чопра, Готэм. «Дао Коби Брайанта: Как я научился перестать ненавидеть легенду “Лейкерс”». Дэйли Бист (онлайн). 27 февраля 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016 года.

http://www.thedailybeast.com/articles/2015/02/27/the-tao-of-kobe-bryant-how-i-learned-to-stop-hating-the-laker-legend.html.

Клуб Вэлиантс (онлайн). «История Вэлиантс». Без даты. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.clubvaliantsinc.com/our-history/.

Си-Эн-Эн (онлайн). «Коби Брайант – быстрые факты». 29 ноября, 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://www.cnn.com/2013/04/29/us/kobe-bryant-fast-facts/

«В прямом эфире с Ларри Кингом: Группа обсуждает дело Коби Брайанта». 21 июля, 2003 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.cnn.com/TRANSCRIPTS/0307/21/lkl.00.html.

Колапинто, Джон. «Хорошо выглядишь». Нью-Йоркер. 26 марта 2012 года.

Коллен, Джесс. «Коби Брайант также утратил былую хватку, когда дело доходит до регистрации товарного знака». «Форбс». 3 декабря 2015 года.

Комплекс (онлайн). «50 вещей, которые вы не знали об “Адидас”: 32. Питер Мур, человек, который создал дизайн “Эйр Джордан 1”, также что-то сделал и для “Адидас”». Без даты. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.complex.com/sneakers/2014/08/50-things-you-didnt-know-about-Адидас/peter-moore.

«Меняя сторону: Когда спортсмены меняют спонсорскую фирму кроссовок». 17 июля, 2009 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.complex.com/sneakers/2009/07/switching-sides-when-athletes-change-sneaker-endorsements.

Консепсьон, Джейсон. «Аннотированное путешествие по предполагаемому подкасту Шака и Коби, Подкаст с выяснением отношений». Грантленд (онлайн). 3 сентября, 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://grantland.com/the-triangle/nba-shaquille-oneal-kobe-bryant-podcast-annotation/.

Contactmusic.com (онлайн). «Бывший приятель показывает, что обвинитель Коби замышляла заманить в постель Эминема». 8 сентября, 2004 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.contactmusic.com/kobe-bryant/news/ex.pal-reveals-kobe.s-accuser-plotted-to-lure-eminem-into-bed.

Конвей, Тайлер. «Майк Кржижевски объявляет, что Олимпийские игры 2016 года будут его последними в качестве тренера сборной США». Бличер Репорт (онлайн). 19 октября 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2580581-mike-krzyzewski-announces-2016-olympic-games-will-be-his-last-as-usa-coach.

Кук, Бонни Л. «1970-е годы также были смертельными для сотрудников полиции города». Philly.com (онлайн). 25 сентября, 2008 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://articles.philly.com/2008–09–25/news/25247110_1_police-officers-officer-down-memorial-page-shot-at-point-blank-range.

Кук, Скотт. «Коби Брайант: Самый ненавистный человек НБА». Дэйли Колер (онлайн). 17 марта, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://dailycaller.com/2015/03/17/kobe-bryant-the-nbas-most-hated-man-video/2/.

Корнбред зе Ледженд (онлайн). «1965–1967: Войны банд Филадельфии». Без даты. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://cornbreadthelegend.com/pages/1965–1967-philadelphia-gang-wars.

Коррьере Фиорентино (онлайн). «Коби Брайант вернулся в Чирильо, где он начинал играть». 26 июля, 2013 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://corrierefiorentino.corriere.it/firenze/notizie/sport/2013/25-luglio-2013/kobe-bryant-torna-cireglio-2222340722964.shtml?refresh_ce-cp.

Корриган, Дрю. «Бывший игрок “Лейкерс” Эндрю Гудлок рассказывает о том времени, когда Коби Брайант взял своих товарищей по команде в Лас-Вегас и позволил им “оторваться”». Комплекс (онлайн). 25 мая 2015 г. Просмотрено 1 марта, 2016 года.

http://www.complex.com/sports/2015/05/andrew-goudelock-talks-about-time-kobe-bryant-took-teammates-las-vegas.

Кроуфорд, Киркланд. «Коби подтверждает, что он отозвал свой обмен в “Пистонс” в 2007 году». Детройт Фри Пресс. 23 февраля 2015 года.

Кресенте, Брайан. «Брайант обвинитель, таблоидный иск. Фабер хочет получить некую сумму от издателя Глоуб». Роки Маунтин (онлайн). 28 января 2005 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://la.utexas.edu/users/jmciver/357L/P4/RMN_Bryant%20accuser%20tabloid%20settle%20suit_012805.htm.

Крозерс, Тим. «Сложный вопрос: Когда Трейси Макгрэди из Торонто спрашивают, доволен ли он тем, что пропустил колледж, он отвечает “да”, но…» Спортс Илюстрэйтед. 29 декабря 1997 года.

Кроули, Майкл. «Мухаммед Али был мятежником. Майкл Джордан является брендом». Ниман Репортс (онлайн). 15 сентября, 1999 года.

http://niemanreports.org/articles/muhammad-ali-was-a-rebel-michael-jordan-is-a-brand-name/.

Сайферс, Люк. «Из мира “Найк” нельзя сбежать». «Нью-Йорк Дэйли Ньюс». 12 ноября, 1995 года.

Даулерио, Эй Джей. «Этот грязный бизнес Коби Брайанта». Дедспин (онлайн). 28 мая 2008 г. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://deadspin.com/5011467/this-dirty-kobe-bryant-business.

Дэвис, Кен. «Делаю правильный шаг». Хартфорд Курант. 9 ноября, 2000 года.

Давидофф, Николас. «Тупоугольный треугольник». «Нью-Йорк Таймс». 27 июня, 2015 года.

Дегери, Трэвис. ««Сан-Диего Клипперс»: Конец мечты». «Джорнал оф Сан-Диего Хистори» (онлайн).

https://www.sandiegohistory.org/journal/v55–3/pdf/v55–3degheri.pdf.

ДеМарцо, Джон. «Коби Брайант: Интеллектуальные игры Фила Джексона довели меня до крайности». «Нью-Йорк Пост». 17 февраля 2015 года.

Динг, Кевин. «Гены Брайанта, работа завела его сюда». Оринж Каунти Реджистер. 21 августа 2011 года.

«Коби не обрел победу, но он, возможно, вновь открыл свою страсть в возвращении в НБА». Бличер Репорт (онлайн). 29 октября 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2583939-kobe-didnt-find-a-win-but-he-may-have-rediscovered-his-passion-in-nba-return

«“Лейкерс”, Байрон Скотт позволил Коби Брайанту стать своим злейшим врагом». Бличер Репорт (онлайн). 2 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2585175-lakers-byron-scott-allowing-kobe-bryant-to-be-his-own-worst-enemy?utm_source=newsletter&utm_medium=newsletter&utm_campaign=nba

«Джим Басс в 2005 году: “В конце концов мой отец уходит на пенсию”». Оринж Каунти Реджистер. 26 мая 2011 года.

Дрейпер, Кевин. «Коби Брайант наконец-то сделал работу за Байрона Скотта». Дедспин (онлайн). 10 декабря 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://deadspin.com/kobe-bryant-finally-did-byron-scotts-job-for-him-1747253325.

Друри, Флора. «Коби Брайант говорит, что у его жены случился выкидыш из-за стресса, вызванного его делом об изнасиловании в Колорадо, и говорит, что винит себя». «Дэйли Мэйл» (онлайн). 3 марта, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.dailymail.co.uk/news/article-2977293/Kobe-Bryant-s-wife-miscarried-stress-Colorado-rape-case-LA-Lakers-star-believes.html.

Дуандао, Дэн. «Новости “Лейкерс”: Коби впервые возвращается в Италию и хочет купить команду». Лейкерс Нэйшн (онлайн). 3 августа 2013 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.lakersnation.com/lakers-news-kobe-returns-to-italy-for-first-time-wants-to-own-team/2013/08/03/.

Дубасик, Зак. «История фирменных кроссовок Коби Брайанта». Солеколлектор (онлайн). 19 августа 2014 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://solecollector.com/news/2014/08/the-history-of-kobe-bryant-s-signature-sneakers1.

Дубин, Джаред. «Коби Брайант больше не великий, – но это нормально». Спортс Илюстрэйтед: Зе Каулдрон (онлайн). 16 октября 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.si.com/thecauldron/2015/10/13/kobe-bryant-los-angeles-lakers-health-decline.

Дункан, Эйприл. «Спонсорские сделки Коби Брайанта». Эбаут Мани (онлайн). Обновлена 15 декабря 2014 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://advertising.about.com/od/kobebryant/a/bryantsendorse.htm.

Дуайер, Келли. «Несовершеннолетний Коби Брайант использовал свой статус игрока “Лейкерс”, чтобы купить пиво вместе с Джимми Фэллоном». Yahoo! (онлайн). 5 февраля 2015 года. Просмотрено 2 марта, 2016 года.

http://sports.yahoo.com/blogs/nba-ball-dont-lie/an-underage-kobe-bryant-used-his-laker-status-to-buy-beer-with-jimmy-fallon-ideo-205833061.html.

ВСКК Спортс (онлайн). «Лучшие моменты в истории ВСКК: Награды ВСКК автоматически квалифицируют региональных чемпионов в “Дивизион I” по мужскому баскетболу». 10 января 2014 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://ecacsports.com/archives/general_news/2013–14/top_moments_ecac_division_i_mens_basketball_aq.

Эггерт-Кроу, Мэдисон и Скотт Гэбриэл Ноулз. «Двухсотлетие (1976)». Энциклопедия оф Грейтер Филадельфия (онлайн). Без даты. Просмотрено 1 марта, 2016 года.

http://philadelphiaencyclopedia.org/archive/bicentennial-1976/.

Айзенберг, Джефф. «Мэджик Джонсон о Коби: “Самый близкий к Майклу Джордану из того, что мы видели”». Yahoo! (онлайн). 29 ноября 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://sports.yahoo.com/blogs/nba-ball-dont-lie/magic-johnson-on-kobe – closest-thing-we-ve-seen-to-michael-jordan-043851861.html?soc_src=mediacontentstory&soc_trk=fb.

Эллис, Си Уай. «Коби Брайант: Карьера в пинках». Хупсвайб (онлайн). 22 декабря 2007 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.hoopsvibe.com/features/48049-kobe-bryant-a-career-in-kicks-2.

Энгвалл, Ник. «Вспоминая кроссовочное свободное агентство Коби Брайанта». Солеколлектор (онлайн). 5 декабря 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://solecollector.com/news/2015/12/kobe-bryant-sneaker-free-agency.

Эспарса, Раф. «Джерри Уэст знал, что между Коби и Шаком будет столкновение». 1стСлайс (онлайн). 6 мая 2015 г. Просмотрено 1 марта, 2016 года.

http://www.1stslice.com/jerry-west-knew-kobe-and-shaq-would-clash/.

И-Эс-Пи-Эн (онлайн). «Брайант проходит рекорд Джордана, его бросок делает его номером один». 14 декабря 2014 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://espn.go.com/blog/statsinfo/post/_/id/100032/bryant-passes-jordan-has-shot-to-be-no-1.

«Коби Брайант 4-на-6 с дальнего расстояния в предсезонной игре; “его броски выглядят великолепно”». 12 октября 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://scores.espn.go.com/nba/recap?gameId=400830089.

«Коби Брайант из “Лейкерс” покупает итальянскую баскетбольную команду». 14 декабря 1999 года. Просмотрено 1 марта, 2016 года.

http://espn.go.com/gen/newswire/1999/991214/00233085.html.

«Назначена дата суда по делу Коби Брайанта». 13 мая 2013 г. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://espn.go.com/los-angeles/nba/story/_/id/9274335/june-17-trial-date-set-kobe-bryant-auction-case.

Эванс, Брэдфорд. «Коби Брайант вступает в бой с непобедимым противником». Спортс Джорнал (онлайн). 26 мая 2015 г. Просмотрено 2 марта, 2016 года.

http://www.h4-entertainment.com/2015/05/kobe-bryant-is-headed-into-a-battle-with-an-undefeated-foe/.

Экзаминер (онлайн). «Имя Кейтлин Фабер всплыло на поверхность после того, как развод Коби Брайанта стал достоянием общественности». 1 декабря 2011 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.examiner.com/article/katelyn-faber-s-name-resurfaces-after-kobe-bryant-divorce-made-public.

«Жена Коби Брайанта Ванесса “сыта по горло” изменами, подала на развод». 16 декабря 2016 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.examiner.com/article/kobe-bryant-s-wife-vanessa-has-had-enough-of-cheating-files-for-divorce.

Фейген, Харрисон. «Джордан Хилл говорит, что “многие люди не могут справиться с зависанием Коби Брайанта”». Эс-Би Нэйшн (онлайн). 14 июля, 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://www.silverscreenandroll.com/2015/7/14/8967039/kobe-bryant-la-lakers-free-agency-jordan-hill.

«Что Коби Брайант может узнать из того, как Майкл Джордан завершил свою карьеру». Эс-Би Нэйшн (онлайн). 1 августа 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://www.silverscreenandroll.com/2015/8/1/9084381/la-lakers-kobe-bryant-mchael-jordan.

Фаррадж, Джулианн Сайег. «Почему Ванесса ждала 10 лет, чтобы развестись с Коби Брайантом?» Lawyers.com (онлайн). 27 декабря 2011 года. Просмотрено 27 февраля, 27.

http://family-law.lawyers.com/blogs/archives/18120-why-did-vanessa-wait-10-years-to-divorce-kobe-bryant.html.

Фаррелл, Перри А. «Рип Хэмильтон: “Пистонс” должны были выиграть 3 или 4 титула». Детройт Фри Пресс. 27 февраля 2015 года.

Фельдман, Дэн. «В 2007 году Коби Брайант хотел обмена из “Лейкерс” в “Буллз”». Эн-Би-Си (онлайн). 23 февраля 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016 года.

http://nba.nbcsports.com/2015/02/23/kobe-bryant-wanted-to-be-traded-from-lakers-to-bulls-in-2007/.

Феррари, Глауко. «Баскетбол в Италии». Лайф ин Итали (онлайн). 1 июня, 2012 года: Просмотрено 3 марта, 2016 года.

http://www.lifeinitaly.com/sport/basketball.

Филдс-Майер, Томас. «Фе-Фи-Фо-Фум» Пипл (онлайн). 5 июня, 2000 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.people.com/people/article/0,20131438,00.html.

Финиш Лайн (онлайн). «Реклама ОГ: “Адидас” KB 8 II». 11 сентября 2014 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://blog.finishline.com/2014/09/11/og-ad-the-Адидас-kb-8-ii/.

Фитцпатрик, Фрэнк. «Дом Фрэнка: Отъезд “Уорриорз” из Филадельфии все еще причиняет боль». Philly.com (онлайн). 15 июня, 2015 года: Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://articles.philly.com/2015–06–15/sports/63415068_1_nba-finals-eastern-conference-50-points.

Флак, Адам. «Текс Уинтер и стремление к совершенству». Bulls.com (онлайн). 16 января 2013 года. Просмотрено 3 марта, 2016 года.

http://www.nba.com/bulls/history/winter_pippenpaxson_110812.html

Фоллору, Жак. «Загадка смерти в 2009 году корсиканского мафиози Фрэнсиса Мариани скоро должна быть решена». «Ле Монд». 24 июня, 2013 года.

Фосс, Майк. «Лебединая песня Коби Брайанта продлится еще 81 матч, и никто не сможет ее остановить». Ю-Эс-Эй Тудэй. 29 октября 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://ftw.usatoday.com/2015/10/kobe-bryants-swan-song-is-going-to-last-another-81-games-and-no-one-can-stop-it.

Фостер, Ди Джей. «10 самых показательных цитат из “Музы Коби Брайанта”. Фокс Спортс (онлайн). 4 марта, 2015 года: Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.foxsports.com/nba/story/los-angeles-lakers-kobe-bryant-muse-documentary-quotes-moments-030315.

Фокс Ньюс (онлайн). «Обвинитель Коби идентифицирует себя в гражданском иске». 15 октября 2004 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.foxnews.com/story/2004/10/15/kobe-accuser-identifies-herself-in-civil-suit.html.

«По сообщениям, Коби Брайант изменял своей латиноамериканской жене с несколькими женщинами». 19 декабря 2011 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://latino.foxnews.com/latino/entertainment/2011/12/19/kobe-bryants-latina-wife-knew-about-multiple-women/.

«Коби Брайант улыбается, но Ванесса все еще хочет развода». 17 апреля, 2012 года. Просмотрено 3 марта, 2016 года.

http://latino.foxnews.com/latino/entertainment/2012/04/17/kobe-bryant-smiling-but-vanessa-still-wants-divorce/.

«Называя имя обвинителя Коби Брайанта». 20 октября 2004 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.foxnews.com/story/2004/10/20/naming-kobe-bryant-accuser.html.

Фокс Спортс (онлайн). «Назначена дата судебного разбирательства по делу Коби Брайанта против Аукционного дома». 15 мая 2014 г. Просмотрено 3 марта, 2016 года.

http://www.foxsports.com/nba/story/los-angeles-lakers-kobe-bryant-trial-date-set-goldin-auctions-pamela-bryant-051413.

Фраммолино, Ральф и Тим Браун. «”Рибок” не будет оплачивать счета за обувное спонсорство Брайанта». «Лос-Анджелес Таймс». 15 февраля 2003 года.

Франклин, Дрю. «Калипари передал Коби Брайанта Керри Киттлз». Кентукки Спорт Радио (онлайн). 17 апреля, 2015 года. Просмотрено 2 марта, 2016 года.

http://kentuckysportsradio.com/basketball-2/calipari-passed-on-kobe-bryant-for-kerry-kittles/.

Фредрик, Скотт. «Неизданный образец “Адидас Коби III” в черно/фиолетовом цвете 2001/2002». ДеФАЙ. Нью-Йорк (онлайн). 14 мая 2011 г. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.defynewyork.com/2011/05/15/Адидас-kobe-iii-unreleased-sample-blackpurple-20012002/.

Фот Лайбрари (онлайн). «Сюрприз! Малыш Коби может сегодня дебютировать». 1 ноября, 1996 года. Просмотрено 3 марта, 2016 года.

http://www.thefreelibrary.com/SURPRISE!+KID+KOBE+MAY+DEBUT+TONIGHT. – a084001344.

Фридман, Дэвид. «Брайант присоединяется к Эрвингу и Джордану в элитном клубе 30 000 очков». 2 °Cеконд Тайм-аут (онлайн). 6 декабря 2012 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://20secondtimeout.blogspot.com/2012/12/bryant-joins-erving-and-jordan-in-elite.html.

«Джулиус Эрвинг проигнорировал, как Коби Брайант присоединился к эксклюзивному 25 000/5000/5000 клубу». 2 °Cеконд Тайм-аут (онлайн). 4 февраля 2011 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://20secondtimeout.blogspot.com/2011/02/julius-erving-ignored-as-kobe-bryant.html.

«Маэстро Брайант дирижирует чемпионством “Лейкерс”, выигрывает МВП финальной серии». 2 °Cеконд Тайм-аут (онлайн). 15 июня, 2009 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://20secondtimeout.blogspot.com/2009/06/maestro-bryant-orchestrates-lakers.html.

«Ральф Уайли понимал гениальность Коби Брайанта». 2 °Cеконд Тайм-аут (онлайн). 6 июля, 2012 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://20secondtimeout.blogspot.com/2012/07/ralph-wiley-understood-kobe-bryants.html.

Фром зе Лефт (онлайн). «Звезда “Лейкерс” Коби Брайант оштрафован на $100 000 долларов тыс. за гомофобную клевету». 13 апреля, 2011 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

https://fromtheleft.wordpress.com/2011/04/13/lakers-star-kobe-bryant-fined-100000-for-homophobic-slur/.

Габриэль, Керит. «Он, должно быть, из Филадельфии». Philly.com (онлайн). 12 июля, 2011 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://articles.philly.com/2011–07–12/sports/29764986_1_gibraltar-entertainment-joe-bryant-tupac.

Гейнс, Корк. «Коби Брайант однажды довел до слез молодого товарища по команде, сказав, что ему нужно переосмыслить свою “жизненную цель”». Бизнес Инсайдер (онлайн). 11 июля, 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://www.businessinsider.com/kobe-bryant-made-a-teammate-cry-2015–7.

Гаррисон, Дрю. «Байрон Скотт говорит, что Коби Брайант имеет “привилегию” бросать, черт возьми, постоянно, устанавливает уродливые двойные стандарты». Силвер Скрин энд Ролл (онлайн). 23 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.silverscreenandroll.com/2015/11/23/9788168/la-lakers-byron-scott-kobe-bryant-shots.

«Коби Брайант однажды полетел на вертолете в Лас-Вегас, избаловав своих товарищей по команде “Лейкерс”». Силвер Скрин энд Ролл (онлайн). 28 мая 2015 г. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.silverscreenandroll.com/2015/5/28/8679051/la-lakers-kobe-bryant-helicopter-story.

Гэвин, Майк. «Берд помнит, когда Майкл Джордан взялся за Коби». Ньюсдэй. 8 февраля 2015 года.

Гинзбург, Стив. «Уэст говорит, что ему “больно” смотреть, как играет завершающая карьеру звезда НБА Брайант». «Рейтер» (онлайн). 30 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.reuters.com/article/us-nba-kobe-west-idUSKBN0TJ2TI20151130.

Глостер, Роб. «Джерри Басс, владелец “Лейкерс” во время их 10 титулов НБА, умирает в 80 лет». «Блумберг» (онлайн). 19 февраля 2013 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.bloomberg.com/news/articles/2013–02–18/jerry-buss-los-angeles-lakers-owner-during-dynasty-dies-at-79.

Голянопулос, Томас. «Тайная история рэп-карьеры Коби Брайанта». Грантленд (онлайн). 12 апреля, 2013 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://www.grantland.com/Features/the-secret-history-k0be-bryant-failed-attempt-rap-carees/.

Голливер, Бен. «Коби Брайант внушает ненависть, трепет в классическом противостоянии против “Тимбервулвз”». Спортс Илюстрэйтед (онлайн). 3 февраля 2016 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.si.com/nba/2016/02/03/kobe-bryant-andrew-wiggins-lakers-timberwolves-vintage-performance.

Гудро, Дженна. «Джини Басс из “Лейкерс” играет не по правилам». «Форбс». 24 июня, 2011 года.

Грэм, Кристен. «Хроника: История католической Филадельфии». Сейнт-Джозеф Юниверсити (онлайн). Без даты. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://www.sju.edu/news-events/magazines/sju-magazine/sju-magazine-summer-2015/documentary-story-catholic-philadelphia.

Грауцкий, Амара. «Коби говорит, что он был “идиотом”, размышляя о вражде с Шаком». «Нью-Йорк Дэйли Ньюс». 27 августа 2015 года.

Гринберг, Мел. «В своей новой работе Брайанту предстоит работать со своим старым тренером». Philly.com (онлайн). 19 мая 2006 г. Просмотрено 3 марта, 2016 года.

http://articles.philly.com/2006–05–19/sports/25400963_1_lakers-star-kobe-bryant-joe-jelly-bean-bryant-wnba.

Грегори, Шон. «Ожидайте чего-то очень серьезного после завершения карьеры Коби Брайанта». Тайм. 30 ноября, 2015 года.

Гупта, Рапти. «Жена Коби Ванесса Брайант продает особняк в Ньюпорт-Бич». Реалти Тудэй (онлайн). 10 января 2013 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.realtytoday.com/articles/3254/20130110/kobe-s-wife-vanessa-bryant-sells-newport.htm.

Хансфорд, Кори. «Коби Брайант обсуждает влияние Джорджо Армани на его постбаскетбольную жизнь». Лейкерс Нэйшн (онлайн). 28 февраля 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.lakersnation.com/kobe-bryant-discusses-giorgio-armanis-impact-on-his-post-basketball-life/2015/02/28/.

«Товарищи Коби Брайанта по школьной команде говорят о его выздоровлении». Лейкерс Нэйшн (онлайн). 13 февраля 2014 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://www.lakersnation.com/kobe-bryants-high-school-teammates-speak-on-his-recovery/2014/02/13/.

Хардвуд Пароксизм (онлайн). «Воспоминания Коби Брайанта». 18 марта, 2015 года: Просмотрено 3 марта, 2016.

http://fansided.com/2015/03/18/kobe-byrant-memories/.

Хазелл, Рикардо А. «Невероятная жизнь и трудные баскетбольные времена Коби Брайанта (Часть 1)». Шэдоу Лига (онлайн). 23 декабря 2013 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://www.theshadowleague.com/articles/the-incredible-life-and-trying-basketball-times-of-kobe-bryant-pt-1.

Хейслер, Марк. «Коби или не Коби: ответ, наконец, утвердительный». Шеридан Хупс (онлайн). 19 апреля, 2012 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.sheridanhoops.com/2012/04/19/kobe-or-not-kobe-the-answers-finally-in-the-affirmative/.

Герберт, Джеймс. «Коланджело говорит, что Коби мог бы играть за сборную США: “Это была бы великая история”». Си-Би-Эс Спорт (онлайн). 11 августа 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.cbssports.com/nba/eye-on-basketball/25266919/colangelo-says-kobe-bryant-could-play-for-team-usa-would-be-a-great-story.

«Джо “Мармелад” Брайант: “Не будет другого Коби или Майкла”». Си-Би-Эс Спортс (онлайн). 14 декабря 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://wwwcbssports.com/nba/eye-on-basketball/25413286/joe-bryant-discusses-son-kobes-retirement-michael-jordan-comparisons.

Хойманн, Ина. «Вспоминая Роба Штрассера – больше, чем жизнь». Адидас Груп Блог (онлайн). 30 октября 2013 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://blog.Адидас-group.com/2013/10/remembering-rob-strasser–larger-than-life/.

Хайкин, Шон. «Джини Басс говорит, что следующий сезон станет “праздником” карьеры Коби Брайанта». Эн-Би-Си Спортс (онлайн). 26 апреля, 2015 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://nba.nbcsports.com/2015/04/26/jeanie-buss-says-next-season-will-be-a-celebration-of-kobe-bryants-career/.

Хингстон, Сэнди. «Является ли Коби Брайант худшим человеком в мире?» Филадельфия (онлайн). 15 декабря 2014 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.phillymag.com/news/2014/12/15/kobe-bryant-worst-person-world/.

Холлоуэй, Шаким. «Состав “Лейкерс”: Наши любимые моменты с Коби Брайантом». Лейк Шоу Лайф (онлайн). 24 августа 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://lakeshowlife.com/2015/08/24/lakers-panel-our-favorite-kobe-bryant-moments/.

Холмс, Бакстер. «Первая игра Коби Брайанта почти за 9 месяцев: Было “хорошо выйти на площадку”». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 5 октября 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://espn.go.com/losangeles/nba/story/_/id/13812221/kobe-bryant-losangeles-lakers-returns-court-utah-jazz-preseason-opener.

«Коби Брайант размышляет о проигрыше в финале 2004 года «Пистонс», довольствуясь пятью кольцами». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 5 декабря 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://espn.go.com/blog/los-angeles/lakers/post/_/id/42306/kobe-reflects-on-2004-finals-loss-to-pistons-says-hes-content-with-just-five-rings.

«Коби Брайант говорит, что это нормально, что за него не проголосовали как за участника Матча Всех Звезд 2016 года». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 16 декабря 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://espn.go.com/nba/story/_/id/14383590/los-angeles-lakers-kobe-bryant-says-fine-not-voted-2016-all-star-game.

«Коби Брайант устанавливает рекорд НБА по количеству сезонов в качестве игрока одной франшизы». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 29 октября 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://espn.go.com/nba/story/_/id/13995859/kobe-bryant-losangeles-lakers-sets-nba-record-seasons-played-one-franchise.

«Коби Брайант, Шакил О’Нил разрядил атмосферу в широкомасштабных подкастах». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 31 августа 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://espn.go.com/blog/los-angeles/lakers/post/_/id/41768/kobe-bryant-shaquille-oneal-clear-the-air?utm_source=newsletter&utm_medium=newsletter&utm_campaign=nba.

«Коби Брайант: “Шок – не то слово” по поводу своего лидерства в голосовании на Матч Всех Звезд». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 26 декабря 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

«Коби о том, что отступил, а не взял игру на себя: “Это должно быть сделано”». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 31 октября 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://espn.go.com/nba/story/_/id/14015006/kobe-bryant-losangeles-lakers-says-done-trying-take-games.

«“Лейкерс” со стороны: Проблема Коби». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 7 октября 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://espn.go.com/nba/story/_/id/13815620/losangeles-lakers-the-kobe-bryant-issue.

ХупсВайб (онлайн). «Коби Брайант урегулировал дело с Кейтлин Фабер – сколько это стоило?» 1 марта, 2005 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.hoopsvibe.com/gossip/52439-kobe-bryant-settlement-with-katelyn-faber-how-much.

Ховард, Грег. «Скип Бейлесс утверждает, что обвинения в изнасиловании помогли Коби Брайанту продать больше кроссовок». Дедспин (онлайн). 21 октября 2014 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://deadspin.com/skip-bayless-claims-rape-charges-helped-kobe-bryant-sel-1648935985.

Хуберт, Джеймс. «Коби Брайант “сумасшедший”, что все еще играет и говорит, что “Лейкерс” могут выйти в плей-офф». Си-Би-Эс Спортс (онлайн). 4 августа 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://www.cbssports.com/nba/eye-on-basketball/25259462/kobe-bryant-crazy-to-still-be-playing-says-lakers-can-make-playoffs.

Хаблер, Шон. «Ванесса Лэйн была всего лишь еще одним подростком, нашедшая свой приют в Ориндж Каунти, а потом влюбилась в феномен». Дэйли Пресс. 5 марта 2005 года.

Хьюз, Грант. «Представляя идеальный, бескомпромиссный конец карьеры Коби». Бличер Репорт (онлайн). 11 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2587639-envisioning-the-perfect-uncompromising-end-to-kobe-bryants-career?utm_source=newsletter&utm_medium=newsletter&utm_campaign=nba.

«Миллионеры: Как самые богатые игроки НБА зарабатывали деньги на площадке». Бличер Репорт (онлайн). 14 июля, 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2522709-million-dollar-men-how-the-nbas-biggest-earners-made-their-on-court-cash.

Хант, Дональд. «Лига Сонни Хилла должна прекратить свое существование через несколько лет». Филадельфия Трибьюн. 16 июля, 2012 года.

Иандорио, Якопо. «Итальянские граффити». Газзетта делло Спорт. 4 ноября, 2000 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://archiviostorico.gazzetta.it/2000/novembre/04/italian_graffiti_sw_0_0011041203.shtml.

Джеймс, Сью Эллен. «Будь то “Лос-Анджелес Лейкерс” или прекрасная женщина, Джерри Басс заинтересован в чемпионах». Пипл. 11 февраля 1980 года.

Дженкинс, Ли. «Последний вызов Коби». Спортс Илюстрэйтед. 7 июня, 2010 года.

«Год 20-й». Тайм Уорнер Кейбл (онлайн). 28 октября 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.twcsportsnet.com/videos/2015/10/28/lee-jenkins-essay-on-kobe-bryant-year-20.

Дженсен, Майк. «Брайант крушит залы заседаний. В 21 год он справился со славой НБА. Теперь он cтановится глобальным феноменом». Philly.com (онлайн). 16 июня, 2000 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://articles.philly.com/2000–06–16/news/25601431_1_olimpia-milano-kobe-bryant-lakers.

«Баскетбольные схемы: Баскетбольная война кроссовок для агрессивных производителей, новобранцы школьного возраста становятся все моложе и моложе». Philly.com (онлайн). 26 октября 1997 года. Просмотрено 3 марта, 2016 года.

http://articles.philly.com/1997–10–26/sports/25537293_1_fila-Адидас-shoe.

«В кроссовочных войнах открывается новый фронт; “Найк” и “Адидас” хотят иметь лучших игроков». Philly.com (онлайн). 21 июля, 1995 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

Джерарди, Дик. «Кто в “Лоуэр Мерион” знал, что Брайант так скоро станет звездой НБА?» Найт Риддер/Трибьюн Ньюс Сервис (онлайн). 21 июня, 2000 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

https://www.highbeam.com/doc/1G1–62865941.html.

Джонсон, К. C. «По мере того, как воскресный финал Коби Брайанта в Чикаго приближается, что если…» Чикаго Трибьюн. 20 февраля 2016 года.

Джонсон, Уильям Оскар. «Джерри никогда не будет стоять за волшебным шаром». Спортс Илюстрэйтед. 18 июня, 1979 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

Джозеф, Ади. «Коби Брайант ведет двигающихся “Лейкерс”, отдавая дань уважения Джерри Бассу». Ю-Эс-Эй Тудэй. 21 февраля 2013 года.

Джулиан, Клод. «Текущие дела: Коби – изменник?» Станнербэйби (онлайн). Stunnerbaby.com. 1 декабря 2011 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://stunnerbabymag.com/2.0/2011/12/01/current-affairs-is-a-kobe-cheater/.

Камер, Фостер. «101 Шедевр: “Эйр Джордан III”. Ментал Флосс (онлайн). Без даты. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://mentalfloss.com/article/57721/101-masterpieces-air-jordan-iii.

Катц, Дональд. «Триумф галочки». Спортс Илюстрэйтед. 16 апреля, 1993 года.

Каваками, Тим. «Брайант должен принимать решения и отдавать приказы». Лос-Анджелес Таймс. 14 декабря 1999 года.

Кайе, Элизабет. «“Лейкерс”: Команда Мечты». Лос-Анджелес. Апрель 2004 года.

KB8фансХоумпейджес (онлайн). «Игроки о деле Коби Брайанта». Без даты. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.geocities.ws/imakb8fan/NamesFaces.html.

Керси, Стивен. «Сестра Коби Брайанта встает на его защиту от родителей». ЭвриДжо (онлайн). 13 мая 2013 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.everyjoe.com/2013/05/13/sports/sharia-washington-photos-kobe-bryant-sister/.

Киркпатрик, Карри. «Старая мягкая обвувь». Спортс Илюстрэйтед. 25 ноября, 1992 года.

Киш, Мэтью. «Может ли новый президент группы “Адидас Северная Америка” заставить “Найк” попотеть?» Портленд Бизнес Джорнал. 18 июля 2014 года.

«Документальный фильм И-Эс-Пи-Эн рассматривает, как продавец “Найк” и “Адидас” Сонни Ваккаро помог рождению обувных сделок с игроками НСАА». Портленд Бизнес Джорнал. 6 апреля, 2015 года.

«Интервью телеканала Пи-Би-Джей: Сонни Ваккаро о строительстве баскетбольных “Найк” и о возможном перевороте в НСАА». Портленд Бизнес Джорнал. 10 апреля, 2015 года.

«Сонни Ваккаро о том, почему никогда не будет другого Майкла Джордана». Портленд Бизнес Джорнал. 9 апреля, 2015 года.

Клостерман, Чак. «Вопросы и ответы Джи-Кью: Коби Брайант». Джи-Кью. 17 февраля 2015 года.

Ноблах, Остин. «Коби Брайант». Лос-Анджелес Таймс (онлайн). 24 августа 2014 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://projects.latimes.com/lakers/player/kobe-bryant/.

«Шакил О’Нил, Скотти Пиппен говорят об эпическом привкусе битвы “Лейкерс” против “Буллз”». Лос-Анджелес Таймс (онлайн). 21 июля, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016. http://www.latimes.com/sports/sportsnow/la-sp-sn-shaquille-oneal-scottie-pippen-lakers-bulls-20150721-htmlstory.html.

Коби Брайантс Юниверс. «Добро пожаловать во вселенную Коби Брайанта!!!» Без даты. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.kobebryantuniverse.com/.

Круликовски, Анна Е. «Юго-западная Филадельфия». Энциклопедия оф Грейтер Филадельфия (онлайн). Без даты. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://philadelphiaencyclopedia.org/archive/southwest-philadelphia-essay/.

Лэрд, Сэм. «Коби Брайант или Майкл Джордан? Нарезка на YouTube демонстрирует сверхъестественную симметрию». Мэшебл (онлайн). 29 августа 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://mashable.com/2012/08/28/kobe-bryant-michael-jordan-youtube/.

Лалли. «День ликвидации?» Филли Спортс Хистори (онлайн). 24 апреля, 2011 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://phillysportshistory.com/2011/04/24/elimination-day/.

Ламброшини, Чарльз. «Корсиканский связной». Нью-Йорк Таймс. 18 мая 2012 года.

Ларкин, Майк. «Как жена Коби Брайанта “почти подала на развод четыре года назад”». Дэйли Мэйл (онлайн). 20 декабря 2011 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.dailymail.co.uk/tvshowbiz/article-2076419/Kobe-Bryant-divorce-Wife-Vanessa-filed-divorce-4-years-ago.html.

Лашинский, Адам. «Бизнесмен года по версии Форчун: мастер-ремесленник “Найк”». Форчун. 12 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://fortune.com/2015/11/12/Nike-ceo-mark-parker/.

Блог Леджентс Клосинг Компани (онлайн). «10 лучших баскетбольных команд ЛСС за все время». 13 июня, 2014 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

https://www.legendssf.com/blogs/legends-blog/14491885–10-best-aau-basketball-teams-ever.

Льюис, Брайан. «Карл Мэлоун: Я буду драться с Коби, если он все еще злится, что я флиртовал с женой». Нью-Йорк Пост. 12 февраля 2015 года.

Лей, Том. «У Коби Брайанта нет друзей». Дедспин (онлайн). 17 февраля 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://deadspin.com/kobe-bryant-doesnt-have-any-friends-1686269981.

Лидз, Франц. «У нее есть яйца. Будет ли дочь владельца “Лейкерс” Джерри Басса Джини Басс следующей, кто будет править спортивным королевством своего отца, или к власти придет один из ее братьев? Треснувшая семейная сказка». Спортс Илюстрэйтед. 2 ноября 1998 года.

Литтлфилд, Билл. «Встречайте “Музу” Коби Брайанта: Его школьный учитель по английскому языку». Онли э Гейм (онлайн). ВБУР. 12 декабря 2015 года. Просмотрено в декабре 2016 г.

http://onlyagame.wbur.org/2015/12/12/kobe-bryant-poem-jeanne-mastriano.

Ливингстоун, Билл. «Освещая Доктора Джей – 5 лет любви, плей-офф и музыки в Вудстоке НБА». Кливленд Плейн Дилер. 14 июня 2013 года.

Лавин, Джеймс. «Ритм НБА Часть 2 – Брайанты, отец (Мармелад) и сын (Коби)». Нэйшнл Радио (онлайн). 8 февраля 2012 года.

http://www.nationalradio.com/NBA_BEAT_FEB_12_Part_2.shtml.

МакМаллан, Джеки. «Коби Брайант: Подражая величию». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 4 июня, 2010 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://espn.go.com/nba/playoffs/2010/columns/story?columnist=macmullan_jackie&page=kobefilmstudy-100604.

«“Лейкерс” Ван Экселю: Приступай к программе. Индиана Джонс для Маллина? Джексон может скорее сесть, чем расколоться». Спортс Илюстрэйтед. 26 мая 1997 г.

Махоуни, Брайан. «Желание Коби: Относитесь к моим приездам так же, как я относился к последней игре Джордана на Матче Всех Звезд». Ассошиэйтед Пресс (онлайн). 9 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.apnewsarchive.com/2015/Kobe%27s_wish%3A_Treat_visits_like_he_did_Jordan%27s_last_All-Star/id-03ac95f622b144938fa72f53d4520e51.

Манфред, Тони. «Фил Джексон говорит, что Коби Брайант тренируется усерднее, чем Майкл Джордан». Бизнес Инсайдер (онлайн). 24 сентября, 2014 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.businessinsider.com/jackson-kobe-trains-michael-jordan-2014–9.

Манфред, Тони. «Где они сейчас? Игроки из легендарного драфта НБА 1996 года Коби Брайанта». Бизнес Инсайдер (онлайн). 15 февраля 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.businessinsider.com/where-are-they-now-1996-nba-draft-2015–2.

Маркази, Араш. «Коби Брайант набрасывается на товарищей по команде». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 12 декабря 2014 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://espn.go.com/nba/story/_/id/12016979/los-angeles-lakers-star-kobe-bryant-critical-teammates-heated-scrimmage.

Мартин, Брайан. «10 самых бомбардирских игр Коби». NBA.com (онлайн). Без даты. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://stats.nba.com/featured/kobe_top_10_scoring_performances_2014_12_14.html.

Мартин, Джош. «“Гейское оскорбление” Коби Брайанта и 10 самых глупых моментов его карьеры». Бличер Репорт (онлайн). 25 апреля, 2011 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/676445-kobe-bryants-gay-slur-and-the-10-stupidest-moments-of-his-career.

Мартинес, Хуан. «#МамбаДэй: Рейтинг фирменных кроссовок Коби Брайанта от “Адидас” и “Найк”». Кикс он Файр (онлайн). 12 апреля 2016 года.

http://www.kicksonfire.com/kobe-bryant-Найк-Адидас-signature-shoe-rankings/.

Мазер, Виктор. «Упадок Коби Брайанта ставит “Лейкерс” не на ту сторону истории». Нью-Йорк Таймс. 27 ноября, 2015 года.

Мэттьюс, Лора. «Ванесса Брайант получает $75 млн, 3 особняка от развода с Коби Брайантом». Интернейшнл Бизнес Таймс (онлайн). 20 января 2012 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.ibtimes.com/vanessa-bryant-gets-75-million-3-mansions-kobe-bryant-divorce-report-398520.

МакКаллум, Джек. «Лос-анджелесский цирк, Коби Брайант не смог убедить Майка Кржижевски присоединиться к “Лейкерс”. Команда показала, что будет прыгать через обручи, лишь бы их звезда была счастлива». Спортс Илюстрэйтед. 12 июля, 2004 года.

МакКоули, Джени. «Джон Кокс следует по стопам отца». Си-Би-Эс Колледж Спортс (онлайн). 10 февраля 2005 года. Просмотрено 28 февраля, 2016. http://www.cstv.com/sports/m-baskbl/stories/021105acb.html.

Макгро, Майк. «Хэмильтон готов возобновить долгосрочное соперничество с Брайантом». Дэйли Геральд (онлайн). 23 декабря 2011 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.dailyherald.com/article/20111223/sports/712239675/.

МакМенамин, Дэйв. «Коланджело: Коби “хотел бы уехать в закат” с золотой медалью». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 14 августа 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://espn.go.com/nba/story/_/id/13435153/jerry-colangelo-ruled-kobe-bryant-2016-rio-olympics.

Медина, Марк. «Байрон Скотт: Коби Брайант из “Лейкерс” не проявлял “никакого страха” даже во время своего первого сезона в НБА». Лос-Анджелес Дэйли Ньюс (онлайн). 19 марта 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.dailynews.com/sports/20150319/byron-scott-lakers-kobe-bryant-showed-no-fear-even-during-rookie-season.

«“Воздушная” игра Коби Брайанта в 1997 году стала определяющим моментом в его карьере». Лос-Анджелес Дэйли Ньюс (онлайн). 15 января 2016 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.dailynews.com/sports/20160115/kobe-bryants-airball-game-in-1997-was-as-defining-moment-in-his-career.

«Родители Коби Брайанта говорят, что он солгал насчет памятных вещей». Инсайд зе Лейкерс (онлайн). 13 мая 2013 г. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.insidesocal.com/lakers/2013/05/13/kobe-bryants-parents-say-he-lied-about-memorabilia/.

«Легендарное наследие Коби Брайанта, как хорошее, так и плохое, процветает в Филадельфии». Лос-Анджелес Дэйли Ньюс (онлайн). 2 июня, 2014 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://www.dailynews.com/sports/20140206/kobe-bryants-storied-legacy-both-good-and-bad-thrives-in-philadelphia.

«“Тимбервулвз” почти задрафтовали Коби Брайанта на драфте НБА 1996 года». Пресс-Телеграм (онлайн). 25 марта, 2015 года: Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.presstelegram.com/sports/20150325/timberwolves-almost-drafted-kobe-bryant-in-1996-nba-draft/1.

Метрополис (онлайн). «Уличные банды Филадельфии: Метрополия Филадельфия». Без даты. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.phlmetropolis.com/tag/philadelphia+street+gangs.

Милберн, Карен. «Раскрепощенные и взаправду – “Найк” – успех, выраженный в галочке». Сиэтл Таймс. 6 февраля 1992 года.

Миллиган, Чак и преподобный Рон Баллью. «История черных пожарных». Legeros.com (онлайн). Без даты. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://www.legeros.com/history/ebf/national.shtml#Philadelphia.

Миссанелли, М. Г. «Мистер баскетбол – герой своей работы с подростками, Сонни Хилл не лишен критики». Philly.com (онлайн). 12 июля, 1987 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://articles.philly.com/1987–07–12/sports/26201611_1_sonny-hill-summer-leagues-religious-leaders.

Молине, Джейсон. «Коби Брайант несет вину за выкидыш жены». Нью-Йорк Дейли Ньюс (онлайн). 3 марта, 2015 года: Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.nydailynews.com/sports/basketball/kobe-bryant-carries-guilt-wife-miscarriage-article-1.2135283.

Мур, Мэтт. «Бывший игрок “Лейкерc” Джордан Хилл о Коби Брайанте: Все, что ты слышишь, исходит из его рта». Си-Би-Эс Спортс (онлайн). 17 июля, 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

Моран, Роберт. «Бандитские войны за территорию чумной Филадельфии. Кварталы; жестокие уличные “бригады” способствуют городскому хаосу». Philly.com (онлайн). 6 ноября, 2006 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://articles.philly.com/2006–11–06/news/25407744_1_gang-problem-neighborhood-gangs-bloods.

Моркидес, Крис. «Брайант следует по звездным стопам отца». Philly.com (онлайн). 1 апреля 1996 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://articles.philly.com/1996–04–01/sports/25659508_1_dunk-competition-mcdonald-s-all-american-slam.

«Коби, команда подходит к перепутью». ХупсХайп (онлайн). 23 декабря 2008 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://hoopshype.com/2008/12/23/kobe-team-approach-the-crossroads/.

Эм-Эс-Эн (онлайн). «Влияние Фила Джексона на Коби». 30 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.msn.com/en-us/video/watch/phil-jacksons-impact-on-kobe/vi-AAfPsMJ.

Маллиган, Томас С. «“Адидас” отдает рынок США в руки талантливого экс-сотрудника “Найк”». Лос-Анджелес Таймс. 5 февраля 1993 года.

Мердок, Логан. «Главный тренер “Лейкерс” загнал Коби Брайанта на площадку». Лейк Шоу Лайф (онлайн). 9 сентября, 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

https://lakeshowlife.com/2015/09/09/lakers-head-coaches-rode-kobe-bryant-into-the-ground/.

Мерфи, Дэвид. «Вспоминая Джерри Басса через год после его кончины». Бличер Репорт (онлайн). 18 февраля 2014 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/1963309-remembering-jerry-buss-one-year-after-his-passing.

Мутони, Марсель. «Джерри Уэст о Коби и Шаке: “Эти две разные личности должны были столкнуться”». СЛЭМонлайн (онлайн). 7 мая 2015 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://www.slamonline.com/media/slam-tv/jerry-west-on-kobe-and-shaq-those-two-different-personalities-had-to-clash/#YhqglbI8wygFsYDv.97.

«Коби Брайант впервые бросает после операции на плече». СЛЭМонлайн (онлайн). 24 августа 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.slamonline.com/nba/kobe-bryant-shooting-for-the-first-time-since-shoulder-surgery/#18qR3bqZASoUriAE.97.

«Коби Брайант просит критиков пересчитать его пять колец». СЛЭМонлайн (онлайн). 8 июня, 2015 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://www.slamonline.com/nba/kobe-bryant-tells-critics-to-count-his-five-rings/#KL62ckWBgQrvsqUa.97.

Натан, Алек. «Самые эгоистичные фразы Коби Брайанта». Бличер Репорт (онлайн). 22 февраля 2013 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/1536728-the-most-egotistical-things-kobe-bryant-has-ever-said.

NBA.com (онлайн). «Прощальное интервью Митча Купчака 2014–15». 16 апреля 2015 года.

http://www.nba.com/lakers/news/1415_exitInterview_kupchak.

НБА Италия Ньюс (онлайн). «Коби Брайант, итальянская гордость». 10 июня, 2015 года: Просмотрено 2 марта, 2016.

http://www.nbaitalianews.it/2015/06/kobe-bryant-orgoglio-italiano/.

Нойхарет-Кеуш, Эй Джей. «НБА-карьера Коби Брайанта в числах». Ю-Эс-Эй Тудэй. 1 декабря 2015 года.

Ньюкомб, Тим. «История фирменных кроссовок Коби Брайанта». Спортс Илюстрэйтед (онлайн). Без даты. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.si.com/nba/photos/2014/12/11/kobe-bryant-signature-shoes-Nike-Аdidas.

Нью-Йорк Пост (онлайн). «Коби Брайант говорит, что он попросту разваливается». 16 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://nypost.com/2015/11/16/kobe-bryant-says-hes-basically-falling-apart/.

Нью-Йорк Таймс. «Умер 46-летний экс-исполнительный директор “Найк” Роб Штрассер». 1 ноября, 1993 года.

Нью-Йорк Таймс. «Потрясающий вердикт из Лос-Анджелеса: “Лейкерс” обыграли “Буллз”». 5 февраля 1997 года.

Некст Левел (онлайн). «Когда был ЛСС еще до АБС». Без даты. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://www.nextlevelcaac.com/aau_before_abcs.htm.

Нуок (онлайн). «Когда Коби Брайант играл в “Пистойе”…» 26 мая 2012 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.nuok.it/pistojah/quando-kobe-bryant-giocava-a-pistoia/.

Одевен, Эд. «“Фукуока Триумфс” в первой игре под руководством нового тренера Джо Брайанта». Джапан Таймс (онлайн). 18 января 2015 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://www.japantimes.co.jp/sports/2015/01/18/basketball/bj-league/fukuoka-triumphs-first-game-new-coach-joe-bryant/#.VNJVWmR4qXo.

О’Доннелл, Джейк. «Стивен А. Смит обвиняет Джима Басса в растрате последних лет карьеры Коби». СпортсГрид (онлайн). 30 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.sportsgrid.com/nba/stephen-a-smith-calls-out-jim-buss-for-wasting-the-last-years-of-kobes-career/.

Огден, Роб. «Трейси Макгрейди: Коби был одержим в подражании Джордану». Чикаго Сан-Таймс. 22 февраля 2016 года.

Орам, Билл. «Визит Коби Брайанта – это “неожиданный подарок” для Пау Газоля». Оринж Каунти Реджистер. 29 января 2015 года.

Аур Спортс Сентрал (онлайн). «В дебютной игре Мармелада не хватало безумия». 27 января 2005 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.oursportscentral.com/services/releases/frenzy-come-up-short-in-jellybeans-debut/n-3114604.

Оуэнс, Кевин. «Почему Филадельфия реально ненавидит Коби Брайанта?» Эс-Би Нэйшн (онлайн). 22 ноября, 2011 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://philly.sbnation.com/philadelphia-76ers/2011/9/22/2442077/why-does-philadelphia-really-hate-kobe-bryant.

Пачини, Элиза. «Сюрприз от Коби Брайанта среди старых друзей из Чирильо». Тиррено. 26 июля, 2013 года.

Палмер, Крис. «Вливание молодых талантов “Лейкерс” для того, чтобы проверить способность Коби сделать допустимый шаг назад». Бличер Репорт (онлайн). 15 июля, 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2512893-lakers-infusion-of-young-talent-to-test-kobes-ability-to-take-needed-step-back?utm_source=newsletter&utm_medium=newsletter&utm_campaign=nba.

Пандиан, Анант. «Коби Брайант получает свой самый низкий игровой рейтинг в игровом симуляторе НБА 2016». Си-Би-Эс Спортс (онлайн). 29 августа 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.cbssports.com/nba/eye-on-basketball/25284135/kobe-bryant-gets-his-lowest-ever-player-rating-in-nba-2k16.

Папанек, Джонни. «Проблема? Зовите отряд бомбометателей». Спортс Илюстрэйтед. 19 декабря 1977 года.

Парнелл, Дэвид Дж. «Кинорежиссер Готэм Чопра, о “Музе” Коби Брайанта и успехе через рассказывание историй». Форбс (онлайн). 16 марта 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.forbes.com/sites/davidparnell/2015/03/16/filmmaker-gotham-chopra-on-kobe-bryants-muse-and-success-through-storytelling/3/#71b8531c3bd1.

Паттон, Фил. «Если автомобиль подходит, носи его: «Ауди» оставляет свой след на обуви». Нью-Йорк Таймс. 24 марта 2001 года.

Пи-Би-Эс: Фронтлайн (онлайн). «Интервью Сонни Ваккаро». 16 января 2013 года. Просмотрено 4 марта, 2016.

http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/money-and-march-madness/interviews/sonny-vaccaro.html.

Пипл (онлайн). «Плавный ход». 7 мая 2001 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.people.com/people/archive/article/0,20134313,00.html.

Петчески, Барри. «Коби понимает Коби лучше, чем кто-либо другой». Дедспин (онлайн). 15 декабря 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://deadspin.com/kobe-understands-kobe-better-than-anyone-else-1748383485.

Питерс, Майка. «Коби Брайант о прошлой вражде с Шаком: “Я был идиотом, когда был молодым”. Ю-Эс-Эй Тудэй (онлайн). 26 августа 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://ftw.usatoday.com/2015/08/kobe-bryant-on-past-feud-with-shaq-i-was-an-idiot-when-i-was-a-kid.

Петерсон, Хейли. «4 ошибки, которые привели “Адидас” к краху». Бизнес Инсайдер (онлайн). 23 марта 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.businessinsider.com/heres-where-Адидас-went-wrong-2015–3.

Петкац, Люк. «Эволюция кроссовок Коби Брайанта». Бличер Репорт (онлайн). 1 февраля 2013 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/1509138-the-sneaker-evolution-of-kobe-bryant.

Пикеринг, Росс. «Коби Брайант грязно спорил с Родни Худом, вот что он сказал». Лейкерхолич (онлайн). 10 октября 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://lakerholicz.com/kobe-bryant-talked-trash-to-rodney-hood-heres-what-he-said/2015/10/10.

Пинкус, Эрик и Бродерик Тернер. «Коби Брайант завершит карьеру после этого сезона: “Мое тело знает, когда надо попрощаться”». Лос-Анджелес Таймс. 29 ноября, 2015 года.

Пинкус, Эрик «Коби Брайант играет по классике с “Лейкерс” в победной игре 111:107 над “Наггетс”». Лос-Анджелес Таймс. 22 декабря 2015 года.

«Коби Брайант о победе “Лейкерс” над “Уорриорз”: “Я видел и более странные вещи”». Лос-Анджелес Таймс. 24 ноября 2015 года.

Плашке, Билл. «Коби Брайант наконец-то сдается под натиском своей баскетбольной смертности». Лос-Анджелес Таймс. 29 ноября, 2015 года.

Плеерс Трибьюн (онлайн). «Чириканье: Спортсмены реагируют на завершение карьеры Коби». 30 ноября 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.theplayerstribune.com/kobe-bryant-retirement-reaction/?utm_medium=email&utm_campaign=November%2B30th&utm_content=November%2B30th%2BCID_591e6f0bcf3b6750474aa1105c02aed9&utm_source=newsletter&utm_term=READ+THEIR+REACTIONS.

«На передовой: Пау Газоль». 3 декабря 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.theplayerstribune.com/pau-gasol-kobe-lakers-radio/?utm_medium=email&utm_campaign=December%2B3rd%2B-%2BFinal&utm_content=December%2B3rd%2B-%2BFinal%2BCID_24ceb9cf916e66aaa07fc97581d65787&utm_source=newsletter&utm_term=LISTEN+TO+PAU.

Портленд Бизнес Джорнал (онлайн). «Бывший гуру “Найк” уходит из Адидас». 28 мая 1998 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.bizjournals.com/portland/stories/1998/05/25/daily6.html.

Пуцин, Диана. «“76-е” положили конец всем разговорам». Лос-Анджелес Таймс. 7 июня, 2001 года.

Рэпп, Тимоти. «Коби Брайант, лучшие цитаты Шакила О’Нила из последнего “большого подкаста”». Бличер Репорт (онлайн). 31 августа 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2558537-kobe-bryant-shaquille-oneals-top-quotes-from-the-latest-big-podcast?utm_source=newsletter&utm_medium=newsletter&utm_campaign=nba.

РилДжиЭм (онлайн). «Анализ статистики финала НБА от Коби Брайанта… Не так впечатляет». 22 мая 2010 г. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://forums.realgm.com/boards/viewtopic.php?t=1013948.

Райли, Рик. «Жизнь Райли». И-Эс-Пи-Эн (com). 20 апреля, 2009 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://espn.go.com/espnmag/story?id=4068270.

Ричрик, Кэти. «Коби Брайант называет топ-5 игроков, против которых он играл, включая Майкла Джордана и Леброна». Бличер Репорт (онлайн). 21 декабря 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2601415-kobe-bryant-names-top-5-players-hes-faced-includes-michael-jordan-lebron.

Рикман, Мартин. «За маской: Рип Хэмильтон о победе над “Дьюк”, получении советов от Коби и Эм Джея и его заявлении о моде на броски сверху прямо перед соперником». АПРОКСС (онлайн). 23 марта, 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://uproxx.com/sports/rip-hamilton-detroit-pistons-uconn-huskies/.

Роджерс, Джо. «Коби Брайант о сравнениях с Майклом Джорданом: “Мои 37 это вам не 37 Эм Джея”». Спортивные новости (онлайн). 7 октября 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.sportingnews.com/nba-news/4657405-kobe-bryant-michael-jordan-comparisions-age-seasons-nba-games.

Рохадиректа (онлайн). «“Лейкерс” против “Клипперс” 10/12/79 (Дебют Мэджика Джонсона)». 19 декабря 1979 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://forum.rojadirecta.es/showthread.php?44138-NBA-Lakers-Clippers-12–10–79-%28Magic-Johnson-Debut%29.

Розен, Чарли. «Как Фил стал Филом». Тудэйс ФастБрейк (онлайн). 2 октября 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.todaysfastbreak.com/from-the-courts/rosen-how-phil-became-phil/.

«Файлы Фила: Все – критики». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 27 июля, 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://espn.go.com/nba/story/_/id/13307527/the-phil-files-part-5-kobe-bryant-jerry-krause-criticisms.

«Почему ломается Коби Брайант?» Тудэйс ФастБрейк (онлайн). 3 сентября 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.todaysfastbreak.com/nba-west/pacific/los-angeles-lakers/rosen-why-kobe-bryant-is-breaking-down/.

Ротстин, Мэтью. «То, что однажды сделал Пау Газоль, заставило Коби сказать Филу Джексону: “Мы идем в финал!”» – АПРОКСС (онлайн). 26 января 2016 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://uproxx.com/dimemag/kobe-bryant-pau-gasol-championships/

Ровелл, Даррен. «Коби – свободный агент на обувном рынке». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). Без даты. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://assets.espn.go.com/nba/news/2002/0715/1405908.html.

Роулэнд, Марк. «Принц города». Лос-Анджелес. 1999 января 1992 года.

Сагер, Майк. «Коби Брайант не хочет твоей любви». Эсквайр. 30 ноября, 2015 года.

Сэмюэлс, Элисон. «Распад брака Коби Брайанта показывает уродливую сторону браков НБА». Дэйли Бист (онлайн). 21 декабря 2011 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.thedailybeast.com/articles/2011/12/21/kobe-bryant-marital-breakup-reveals-the-ugly-side-of-nba-marriages.html.

«Жена Коби Брайанта Ванесса подала на развод». Чикаго Трибьюн (онлайн). 16 декабря 2011 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://articles.chicagotribune.com/2011–12–16/sports/chi-kobe-bryants-wife-files-for-divorce-20111216_1_vanessa-bryant-wife-files-kobe-bryant.

«Коби вне площадки». Ньюсуик. 12 октября 2003 года.

Сэмюэлс, Эбенезер. «Гэри Чарльз, директор Эл Ай Пэнтерс, клянется поддерживать любительский американский баскетбол». Нью-Йорк Дэйли Ньюс (онлайн). 10 августа 2010 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://www.nydailynews.com/sports/high-school/gary-charles-panthers-director-vows-grassroots-basketball-america-article-1.201703.

Сандер, Либби. «Евангелие согласно Сонни». Кроникл оф Хайер Эдьюкейшн (онлайн). 25 июля, 2010 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://chronicle.com/article/The-Gospel-According-to-Sonny/123672/.

Шлеммер, Зак. «Встречайте нового члена обувного наследия Коби Брайанта». Сникер Ньюс (онлайн). 27 марта 2015 года: Просмотрено 29 февраля, 2016. http://sneakernews.com/2015/03/27/meet-the-newest-member-of-kobe-bryants-footwear-legacy/.

Шнайдер, Эрик К. «Преступление». Энциклопедия оф Грейтер Филадельфия (онлайн). Без даты. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://philadelphiaencyclopedia.org/archive/crime/.

«Селфи под Пизанской башней от Коби Брайанта и его жены». Тиррено. 20 апреля 2015 года.

Шерман, Роджер. «Краткая история Коби Брайанта, помогающего людям решить, что они не хотят играть за “Лейкерс”». Эс-БиНэйшн (онлайн). 1 июля, 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://www.sbnation.com/2015/7/1/8880543/kobe-bryant-lakers-nba-free-agency-lamarcus-aldridge-dwight-howard.

Шоутайм (онлайн). «Муза Коби Брайанта: Основные моменты с красной ковровой дорожки». Февраль 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.sho.com/sho/video/titles/35057/kobe-bryants-muse-highlights-from-the-red-carpet.

Шульц, Алекс. «День СМИ “Лейкерс”: Коби Брайант уклоняется от вопросов о том, что это может быть его последний сезон». Лос-Анджелес Таймс. 28 ноября, 2015 года.

Сечковский, Каван. «Развод Коби Брайанта: Предполагаемые любовницы от Карлы Дибелло до Кейтлин Фабер». Интернейшнл Бизнес Таймс (онлайн). 20 декабря 2011 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.ibtimes.com/kobe-bryant-divorce-alleged-mistresses-carla-dibello-katelyn-faber-photos-553621.

Симерс, Эрик. «Рывок к корзине от “Адидас”». Портленд Бизнес Джорнал. 21 декабря 2012 года.

«Питер Мур: Баскетбол был точкой запуска “Адидас” в Америке». Портленд Бизнес Джорнал: Тредс энд Лэйсес (онлайн). 21 декабря 2012 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.bizjournals.com/portland/blog/threads_and_laces/2012/12/peter-moore-basketball-was-Adidas.html.

Силари, Тед. «Родня Коби делает себе имя». Philly.com (онлайн). 19 декабря 1997 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://articles.philly.com/1997–12–19/sports/25555918_1_cox-displays-grandfather-john-cox-kobe-bryant.

«Дух второго подряд титула Сейнт-Томмис Берк в 1972 году был незабываемой поездкой». Philly.com (онлайн). 3 апреля, 1992 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://articles.philly.com/1992–04–03/sports/26006357_1_black-kids-cl-title-catholic-league.

Слейд, Жак. «Документальный Фильм “Муза” о Коби Брайанте хорош, но оставляет нас желать нечто большего». ПостГейм (онлайн). 2 марта 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.thepostgame.com/blog/daily-take/201503/muse-kobe-bryant-documentary-showtime-lakers-basketball.

СЛЭМонлайн (онлайн). «Дитя человеское в земле обетованной». 13 января 2014 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.slamonline.com/the-magazine/features/kobe-bryant-slam-magazine-feature/#zcVUdEfEU1tLJTqr.97.

Смолвуд, Джон. «Самый великий? Комплексное наследие Коби Брайанта». Philly.com (онлайн). 27 марта, 2015 года: Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.philly.com/philly/sports/sixers/Kobe_Bryants_legacy.html.

Смайли, Бретт. «Воспоминания Мамбы: 17 великих моментов Коби». Фокс Спорт @ Баззер (онлайн). 17 февраля 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

http://www.foxsports.com/buzzer/story/los-angeles-lakers-kobe-bryant-mamba-memories-021715.

Смит, Крис. «Битва близких по духу». Нью-йорк Мэгэзин. 3 марта 1997 года.

Смит, Марсия К., Хизер Лури, Билл Рамс и Кевин Динг. «Внимание к рядовому Брайанту усиливается». Балтимор Сан. 5 августа 2003 года.

Смит, Сэм. «Пау Газоль размышляет о звездной карьере и жизни». NBA.com (онлайн). 14 февраля 2016 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.nba.com/bulls/news/samsmith/allstar/pau-gasol-reflects-all-star-career-and-life.

Смит, Стивен А. «Коби Брайант собирается подписать “большой” контракт с “Адидас”». Philly.com (онлайн). 17 мая 1996 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://articles.philly.com/1996–05–17/sports/25624618_1_Адидас-bryant-family-college-basketball.

Сориано, Дариус. «Возвращаясь в исходную точку с Коби Брайантом». И-Эс-Пи-Эн: Форум Блю энд Голд (онлайн). 9 октября 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.forumblueandgold.com/2015/10/09/coming-full-circle-with-kobe-bryant/.

СаундКлауд (онлайн). «Единственный и неповторимый Шакил О’Нил, сходящий с ума от своих отношений с Коби Брайантом в Лос-Анджелесе». Без даты. Просмотрено 28 февраля, 2016.

https://soundcloud.com/siriusxmnba/the-one-and-only-shaquille-oneal-going-off-the-dribble-on-his-relationship-with-kobe-bryant-in-la?utm_source=newsletter&utm_medium=newsletter&utm_campaign=new-york-knicks.

Спенглер, Тодд. «Коби Брайант ныряет в Китай с пактом с “Алибаба”». Бостон Геральд. 3 августа 2015 года.

Спирс, Марк Дж. «Джерри Коланджело беседует о сборной США, Леброном и эра после тренера Кей» Yahoo! (онлайн). 30 июля, 2015 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://sports.yahoo.com/news/jerry-colangelo-talks-team-usa – lebron-and-post-coach-k-era-161049175.html.

СпортсБизнес Дэйли (онлайн). «Коби Брайант подписывает многолетнее продление контракта с “Найк”». 5 июня, 2007 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.sportsbusinessdaily.com/Daily/Issues/2007/06/Issue-174/Sponsorships-Advertising-Marketing/Kobe-Bryant-Signs-Multi-Year-Extension-With-Найк. aspx.

Спортс Бизнес Ньюс (онлайн). «Доктор Джерри Басс, икона спорта и титан спортивной индустрии». 18 февраля 2013 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://sportsbusinessnews.com/content/dr-jerry-buss-sports-icon-sports-industry-titan.

Спортс Илюстрэйтед: Экстра Мастард (онлайн). «Коби Брайант от балды написал Анне Винтур по электронной почте, чтобы поговорить с ней о лидерстве». 26 февраля 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.si.com/extra-mustard/2015/02/26/lakers-kobe-bryant-anna-wintour-email?xid=aol_home.

Спортс Илюстрэйтед: Вайр (онлайн). «Экс-игрок “Лейкерс” Самаки Уокер говорит, что Коби Брайант ударил его из-за $100». Обновлено 27 января 2016 года.

http://www.si.com/nba/2016/01/26/samaki-walker-kobe-bryant-punched-over-100-dollars.

«Коби Брайант тренеру “Лейкерс” Байрону Скотту»: “Тренер, это может быть мой последний год”». 9 ноября 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.si.com/nba/2015/11/09/loa-angeles-lakers-kobe-bryant-coach-byron-scott-retirement.

«Игрок “Лейкерс” Коби Брайант принизил себя, говоря, что он лишь 200-й игрок в НБА». 2 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.si.com/nba/2015/11/02/kobe-bryant-los-angeles-lakers-struggles-200th-best-player-i-freaking-suck?xid=aol_home.

Спортс Медиа (онлайн). «История и памятные случаи в спортивном праве». 2 апреля 2013 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.sportsmedia101.com/sportslaw/history/.

СпортсТу (онлайн). «Джо Брайант хочет, чтобы Коби играл за “Финикс”». 24 февраля 1994 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.sportstwo.com/threads/joe-bryant-wants-kobe-in-phoenix.55268/.

Спрингер, Стив. «Басс, Мариани урегулировал налоговый счет и заплатит миллион долларов». Лос-Анджелес Таймс. 11 мая 1985 г.

«Басс – следующее поколение». Лос-Анджелес Таймс. 24 ноября 2002 года.

«От очереди за пособием по безработице до владельца “Лейкерс”, Джерри Басс оставил неизгладимое влияние на НБА». Yahoo! (онлайн). 18 февраля 2013 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://sports.yahoo.com/news/nba – from-bread-line-to-lakers-owner – jerry-buss-left-a-lasting-impact-on-the-nba-161337054.html.

Стэнфорд Дэйли. «Гилберт возвращается. Обвинения репортеров “Лос-Анджелес Таймс”». 3 февраля 1982 года.

Старнер, Том. «В собственной лиге: Сонни Хилл помог орде филадельфийских детей найти свой путь на баскетбольной площадке и за ее пределами». Спортс Илюстрэйтед. 29 июля, 1991 года.

Штайн, Марк и Энни Мари Круз. «Тренировка исканий Коби». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). 10 июля 2012 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://espn.go.com/espn/magazine/archives/news/story?page=magazine-20021111-article33.

Стивенсон, Сет. «Наследник Джордана: Окупится ли авантюра “Найк” на $90 млн?» Слейт (онлайн). 22 мая 2003 г. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.slate.com/articles/business/moneybox/2003/05/heir_jordan.html.

Страхлер, Стивен Р. «Когда Майкл Джордан носил очень короткие шорты». Крейнс Чикаго Бизнес (онлайн). 10 декабря 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.chicagobusiness.com/article/20151210/NEWS07/151209754/-tbt-when-michael-jordan-wore-really-short-shorts.

Штрассер, Джей Би и Лори Беклунд. «Высокий полет с “Эйр Джордан”: “Найк”: Линейка продукции компании взлетает, но “Рибок” становится № 1. Сонни Ваккаро говорит, что он увольняется». Лос-Анджелес Таймс. 18 февраля 1992 года.

«Ваккаро: Декан обуви: “Найк”: Он зацепил компанию на том, что платит тренерам колледжей и предоставляет обувь для их лагерей и команд». Лос-Анджелес Таймс. 15 февраля 1992 года.

Тейлор, Фил. «В то время как свет прожекторов освещает в основном Коби и Шака, именно Эдди Джонс зажигает за “Лейкерс”». Спортс Илюстрэйтед. 1 декабря 1997 года.

Тим Стрим Нау. «Джерри Уэст: кажется невозможным повторить 20 лет Коби в “Лейкерс”». Бличер Репорт (онлайн). 2 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2585300-jerry-west-it-doesnt-seem-possible-to-replicate-kobes-20-years-with-lakers.

Темкин, Барри. «Разоблачительные лагеря: поле боя, с детьми на линии огня». Чикаго Трибьюн. 28 апреля, 1996 года.

Терри, Майк. «Брайант не только папа Коби, он – рабочий класс». Блэк Атлет (онлайн). 25 июня 2006 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://blackathlete.net/2006/06/bryant-not-just-kobes-dad-hes-working-class/.

«“Спаркс” надеются, что разница имеет значение». Лос-Анджелес Таймс. 26 апреля 2006 года.

Томас, Декстер. «Забудь о тренерской работе, Коби Брайант: рэп-игра нуждается в тебе». Лос-Анджелес Таймс. 1 декабря 2015 года.

Томпсон, Джек. «Сломанная рука отодвигает Брайанта на второй план». Чикаго Трибьюн. 15 октября 1999 года.

Томсен, Ян. «После многих лет достижений, Брайант все еще стремится к следующему пику». Спортс Илюстрэйтед (онлайн). 9 июля 2012 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.si.com/more-sports/2012/07/09/kobe-bryant-team-usa.

«Время для шоу!» Спортс Илюстрэйтед. 27 апреля 1998 года.

Ти-Эм-Зэт (онлайн). «Коби Брайант с женой поехали в Вегас – выглядят счастливыми?» 29 августа 2007 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.tmz.com/2007/08/29/kobe-bryant-and-wife-hit-vegas-looking-happy/.

«На отца Коби Брайанта подали в суд – “Спаркс” на лету». 17 января 2010 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.tmz.com/2010/01/17/kobe-bryant-dad-joe-jellybean-sparks-lawsuit/.

«Бывший отчим Ванессы Брайант: она такая же, как и ее алчная мать». 20 декабря 2011 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.tmz.com/2011/12/20/vanessa-bryant-kobe-divorce-step-dad/#.TvCQDlaGCuk.

Тритмен, Джереми. «Травмы и отъезды игроков будут сказываться на “Эйсес”». Philly.com (онлайн). 7 декабря 1992 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://articles.philly.com/1992–12–07/sports/25994435_1_aces-gregg-downer-guard.

Требай, Гай. «Меряюсь силами». Нью-Йорк Таймс. 6 июня 2005 года.

Цай, Майкл. «Возвращение Коби повышает уровень интенсивности “Лейкерс”». Гонолулу Эдвертайзер. 5 октября 2005 года.

Цудзи, Алиша. «Коби Брайант получает предложение от итальянской баскетбольной команды, за которую играл его отец». Ю-Эс-Эй Тудэй (онлайн). 7 декабря 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://ftw.usatoday.com/2015/12/kobe-bryant-receives-offer-from-italian-basketball-team-that-his-dad-played-for.

Тернер, Бродерик. «Коби Брайант планирует держать эмоции в узде во время прощального тура с “Лейкерс”». Лос-Анджелес Таймс. 30 ноября, 2015 года.

«Последняя травма Коби Брайанта не вызывает беспокойства у “Лейкерс”». Лос-Анджелес Таймс. 16 октября 2015 года.

Верн, Жан-Мишель. «Корсика: казнь средь бела дня». ПариМатч. 19 августа 2012 года.

Виола, Митя. «В Италии, проявляя надежду на возвращение Брайанта». Нью-Йорк Таймс (онлайн). 16 марта 2011 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://offthedribble.blogs.nytimes.com/2011/03/16/in-italy-holding-out-hope-for-bryants-return/?_r=1.

Вореакос, Дэвид. «Дело о памятных вещах Коби Брайанта заканчивается извинениями родителей». Лас-Вегас Ревью-Джорнал. 12 июня, 2013 года.

Уоллес, Чарльз П. «“Адидас”: Вернувшись в игру, почтенный немецкий обувной гигант подтянул свои финансовые носки. Теперь он набирает очки на американском рынке». Форчун, 18 августа 1997 года.

Уолл Стрит Джорнал (онлайн). «“Найк” подписывает контракт с Коби Брайантом на $40 млн». 25 июня, 2003 года: Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://www.wsj.com/articles/SB105649507860753000.

Уолтер, Брэд. «Крут как Коби: Подноготная легендарной звезды “Лейкерс”». Сидней Морнинг Геральд. 29 ноября 2010 года.

Уорд, Райан. «Коби Брайант хочет, чтобы его запомнили как “Сверхуспешного”». Лейкерс Нэйшн (онлайн). 8 ноября 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://www.lakersnation.com/kobe-bryant-wants-to-be-remembered-as-a-talented-overachiever/2015/11/08/.

«Редкие кадры и интервью Коби Брайанта в старших классах школы». Лейкерс Нэйшн (онлайн). 17 августа 2014 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://www.lakersnation.com/rare-footage-and-interview-of-kobe-bryant-in-high-school/2014/08/17/.

Уэлти, Мэтт. «50 вещей, которые вы, возможно, не знали об “Адидас”». Бизнес Инсайдер (онлайн). 20 августа 2014 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://wwwbusinessinsider.com/50-things-you-didnt-know-about-Адидас-2014–8?pundits_only=0&get_all_comments=1&no_reply_filter=1#comment-53f60127eab8eabc764be8e3.

Уэн, Грейс. «Коби в ударе». Гонолулу Стар-Бюлетин. 5 октября 2001 года.

Вецель, Даниэль. «Для “Найк” Джордан поставлял товары и многое другое». Yahoo! (онлайн). 8 сентября, 2008 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://sports.yahoo.com/nba/news?slug=dw-jordanNike090709.

Уортон, Дэвид. «Смекалка в операциях с недвижимостью помогла заключить сделку». Лос-Анджелес Таймс. 3 марта, 2013 года.

Уикер, Марк. «Коби Брайант и Тайгер Вудс уезжают в закат». Лос-Анджелес Дэйли Ньюс (онлайн). 28 ноября 2015 года.

Уайлдер, Крис. «Коби Брайант и родители: не совсем улажено». Эбони. 17 июня, 2013 года.

Уайли, Ральф. «Коби дергает за все ниточки». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). Без даты. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://espn.go.com/page2/s/wiley/030218.html.

«Эм Джей против Коби @ 22». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). Без даты. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://espn.go.com/page2/s/wiley/010524.html.

«Семь путешествий Коби». И-Эс-Пи-Эн (онлайн). Без даты. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://espn.go.com/page2/s/wiley/020516.html.

Уильямс, Коди. «Коби Брайант был признан “наиболее вероятным для достижения успеха” в школе». Фэнсайдед (онлайн). 29 мая 2015 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://fansided.com/2015/05/29/kobe-bryant-voted-most-likely-to-succeed-high-school/.

Уилсон, Чарльз. «Доступный в плане поездки на метро, готовый для серфинга, городской пляжный рай». Нью-Йорк Таймс Мэгэзин. 15 марта, 2012 года.

Уинтерс, Серена. «Коби Брайант размышляет о том, кто бросил ему вызов в том, чтобы быть великим лидером». Лейкерс Нэйшн (онлайн). 21 апреля 2015 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://www.lakersnation.com/kobe-bryant-reflects-on-who-challenged-him-to-be-a-great-leader/2015/04/21/.

«Видео: Дерек Фишер разговаривает о “Лейкерс”, отношения с Коби Брайантом». Лейкерс Нэйшн (онлайн). 1 февраля 2015 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://www.lakersnation.com/video-derek-fisher-talks-lakers-relationship-with-kobe-bryant/2015/02/01/.

Вульф, Морган. «Болтая с… Фелипе Лопесом». Спортс Илюстрэйтед. 14 августа 2014 года.

Вуллард, Дейдре. «Памятные вещи Коби Брайанта направляются на аукцион». Пурсуитист (онлайн). 1 мая 2013 г. Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://pursuitist.com/kobe-bryant-memorabilia-heads-to-auction/.

Яннаконе, Джейми. «Финал НБА: Журналисты Мэйн болеют за то, чтобы Коби блистал, “Сиксерс” – за победу». Мэйнлайн Медиа Ньюс (онлайн). 8 июня 2001 года. Просмотрено 1 марта, 2016.

http://www.mainlinemedianews.com/articles/2001/06/06/main_line_suburban_life/sports/1920928.txt.

Енг, Кевин. «Быстрое чтение: Неманья Белица и Ти Джей Макконнелл поднимаются, Коби Брайант падает». Хардвуд Пароксизм (онлайн). 9 ноября, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://hardwoodparoxysm.com/2015/11/09/the-quick-read-nemanja-bjelica-and-t-j-mcconnell-kobe-bryant/.

Юскаваж, Крис. «Коби Брайант впервые говорит об игре против Майкла Джордана». Комплекс (онлайн). 15 февраля 2015 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://www.complex.com/sports/2015/02/kobe-bryant-talks-about-playing-michael-jordan-for-first-time.

Зенгерле, Джейсон. «Пустой Гарден». Нью Репаблик. 15 апреля 2009 года.

Цукер, Джозеф. «Травма Коби Брайанта: последние новости о восстановлении звезды “Лейкерс” после операции на плече». Бличер Репорт (онлайн). Просмотрено 28 февраля, 2016.

http://bleacherreport.com/articles/2553361-kobe-bryant-injury-updates-on-lakers-stars-recovery-from-shoulder-surgery.

Мультимедиа

«15/06/2001, ФИЛ против ЛАЛ (Финал НБА Пятая игра)». Видео с YouTube, 9:55, из оригинального телевизионного вещания Эн-Би-Си. Опубликовано 26 мая 2010 г. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=8jQ2gIt5BFE.

«8Тин | «Муза Коби Брайанта». Видео с YouTube, 0:30, предварительный просмотр на канале «Шоутайм» телевизионного документального фильма «Муза Коби Брайанта». Опубликовано 15 февраля 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=7sRtg5GPlM4.

«Празднование титула “Лос-Анджелес Лейкерс”». Видео с YouTube, 4:33, от NBA.com, нарезки. Опубликовано 22 июня, 2009 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=zkRc9RBmapg.

«И-Эс-Пи-Эн СпортсСенчури – Коби Брайант». Видео с YouTube, 40:30, из оригинального телевизионного документального фильма И-Эс-Пи-Эн СпортсСенчури. Опубликовано 10 марта, 2013 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=PCBOKu22yiM.

«“Баскетбольный час Грантленд” вместе с приглашенным гостем Коби Брайантом (полный эпизод)». Видео с YouTube, 46:01, из оригинальной телевизионной программы И-Эс-Пи-Эн “Баскетбольный час Грантленд”. Опубликовано 23 февраля 2015 года. Просмотрено 03 марта, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=qzFYt3K1sqg.

«АйЛавБиБолл берет интервью у Гэри Чарльза в 2014 году. Эй-Эй-Би-Классик». Видео с YouTube, 2:01, интервью с сайта iLuvBBall.com. Опубликовано 22 ноября 2014 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=ZNUfWrdqF7I.

«Интервью Джереми Лина после игры – взываю к Коби? “Лейкерс” против “Уорриорз”», Видео с YouTube, 2:13, из оригинальной телевизионной трансляции телеканала «Тайм Уорнер Спортснет». Опубликовано 16 ноября 2014 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=aFa1A9Tzd_w.

«Джо Брайант на третьей игре против “Джаз”». Видео с YouTube, 0:20. Опубликовано 12 мая 2010 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=ZMCv95cmIkk.

«Итальянская реклама “Адидас” с участием Коби». Видео с YouTube, 0:31, из итальянской телевизионной рекламы “Адидас”. Опубликовано 15 июля, 2006 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=a12wsaadrjo.

«Коби Брайант – 1997, конкурс НБА по броскам сверху (чемпион)». Видео с YouTube, 6:56, из оригинальной телевизионной трансляции канала Ти-Эн-Ти. Опубликовано 29 июня 2013 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=UqVibdD3UqA.

«Реклама “Адидас” с участием Коби Брайанта, 1998 год». Видео с YouTube, 0:30, из телевизионной рекламы “Адидас”. Опубликовано 14 ноября 1998 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=8rrQJUUeQmw.

«Коби Брайант (25 лет) публично извиняется перед Шаком со Стивеном Эй Смитом (2004)». Видео с YouTube, 2:18, из оригинальной телевизионной трансляции канала И-Эс-Пи-Эн. Опубликовано 30 мая 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=N_rRScSLnGY.

«Коби Брайант называет Дуайта Ховарда “Мягким” и “Подлым Негритосом”! Без купюр». Видео с YouTube, 5:48, из оригинальной телевизионной трансляции канала Ти-Эн-Ти. Опубликовано 30 октября 2014 года. Просмотрено 27 февраля, 2016. https://www.youtube.com/watch?v=qaZkZQmyJT8.

«Коби Брайант называет Дуайта Ховарда “Мягким, как мерзавец” и «Подлым Негритосом», видео с площадки». Видео с YouTube, 0:08. Опубликовано 29 октября 2014 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=h2XhTpUiZEM.

«Кризис развода Коби Брайанта». Посмейся или умри, видео онлайн, 3:32. 21 декабря 2011 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

http://club937.com/funny-or-die-kobe-bryant-divorce-meltdown-video/.

«Коби Брайант дерется со Скотти Пиппеном». Видео с YouTube, 0:52, из оригинальной телевизионной трансляции канала Ти-Эн-Ти. Опубликовано 20 июня 2014 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=khfVk1cNWsI.

«Все яркие моменты с участием Коби Брайанта в матче против “Сперс” 2008, Западная Конференция, пятая игра – 39 очков, контроль в четвертой четверти» видео с YouTube, 10:34, из оригинальной телевизионной трансляции канала Ти-Эн-Ти. Опубликовано 1 августа 2014 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=5aXVxcLm2qQ.

«Коби Брайант в 1995 году в школьном конкурсе по броскам сверху». Видео с YouTube, 5:37, из неизвестного источника. Опубликовано 17 октября 2008 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=KPw7MCAXHBk.

«Коби Брайант так и не догнал Майкла Джордана». Подкаст ФайвСертиЭйт, 45:21. 1 декабря 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

http://fivethirtyeight.com/features/kobe-bryant-never-did-catch-up-to-michael-jordan/.

«Коби Брайант о возвращении олимпийской баскетбольной славы в Пекине 2008 года». Видео с YouTube, 8:31, официальное видео, предоставленное Международным олимпийским комитетом. Опубликовано 28 марта, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=ztUZnHfvWR8.

«Редкое видео с рэпом от Коби Брайанта». Видео с YouTube 0:23, музыкальное видео с Джорданом ЭмСи Найтом “Держите меня”». Опубликовано 29 августа 2013 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=u5BcaFX1Rjs.

«Жертва изнасилования Коби Брайанта Кейтлин Фабер исполняет рэп в свободном стиле об этом ужасном инциденте!» Видео с YouTube, 2:23, из неизвестного источника. Опубликовано 26 июля 2013 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=3m2d7QAIX8Q.

«50 лучших бросков сверху в карьере Коби Брайанта». Видео с YouTube, 14:11, компиляция из различных телевизионных трансляций. Опубликовано 26 июля 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=YtfZeoFU0J0.

«Коби Брайант говорит о Майкле Джексоне». Видео с YouTube, 1:40, из онлайн-видео АОЛ ФэнХаус. Опубликовано 6 июля, 2009 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=xMgDhlJjWpc.

«История развития Коби Брайанта». Видео с YouTube, 0:52. Опубликовано 16 апреля 2015 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=7bFAAkqPqLU.

«Коби Брайант против Чарльза Баркли на Ти-Эн-Ти». Видео с YouTube, 8:03, из оригинальной телевизионной трансляции канала Ти-Эн-Ти. Опубликовано 18 мая 2006 г. Просмотрено 2 марта, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=hjTm2Dl1bTo.

«Коби Брайант клянется, что в следующем сезоне “Лейкерс” будут “намного лучше”». Видео с YouTube, 0:35, Лэйкерс Нэйшн (блог) видео с благотворительного аукциона Тоберман Центр. Опубликовано 6 апреля, 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=4-HNyNscFBw.

«Коби Брайант против Леброна Джеймса – эпическое соперничество». Видео с YouTube, 6:53, компиляция из различных телевизионных трансляций. Опубликовано 10 февраля 2015 года. Просмотрено 29 февраля, 2016. https://www.youtube.com/watch?v=eSJTmkQv1aw.

«Коби Брайант против Метты Уорлд Писа, яркие моменты 2009. Полуфинал Западной Конференции, вторая игра – 65 очков на двоих! Интенсивная дуэль!» Видео с YouTube, 9:44, из оригинальной телевизионной трансляции канала Ти-Эн-Ти. Опубликовано 20 февраля 2015 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=Izuuvca3jF4.

«Коби Брайант против Шакила О’Нила, яркие моменты дуэли, 01/03/2009–82 очка на двоих, обязательно к просмотру! Видео с YouTube, 9:35, из оригинальной телевизионной трансляции канала И-Эс-Пи-Эн. Опубликовано 9 марта, 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=viXdSc2XJQM.

«“Лейкерс” против “Портленда”!! Обязательно к просмотру, сумасшедший бросок Коби во втором овертайме». Видео с YouTube, 4:13, из оригинальной телевизионной трансляции канала И-Эс-Пи-Эн. Опубликовано 18 февраля 2006 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=k56E-3Sf0Fg.

«“Лос-Анджелес Лейкерс” – чемпионы НБА 2001». Видео с YouTube, 6:23, компиляция из различных телевизионных трансляций. Опубликовано 25 июня, 2011 года. Просмотрено 29 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=hgUVyfeiZlU.

«“Норристаун” против “Лоуэр Мерион”, 1995 год. “Школьная игра Коби Брайанта против ‘Биг Стар’”» Видео с YouTube, 12:54, от Биг Стар и Ро Спортс Филмс. Опубликовано 16 августа 2014 года. Просмотрено 2 марта, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=jcqsP_5q9pE.

«Драка Реджи Миллера и Коби Брайанта, 2002 год». Видео с YouTube, 3:11, из оригинальной телевизионной трансляции. Опубликовано 2 октября 2014 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

«Реплики в адрес Шака от Коби Брайанта после взятия титула НБА 2010 года!» Видео с YouTube, 1:37, из оригинальной телевизионной трансляции НБА ТВ. Опубликовано 18 июня 2010 года. Просмотрено 27 февраля, 2016.

«Воспоминание: Коби Брайант против Трейси Макгрейди, яркие моменты дуэли 11/11/2001. “Лейкерс” против “Мэджик” – охрененно!» Видео с YouTube, 7:49, из оригинальной телевизионной трансляции канала Фокс Спортс Нет. Опубликовано 11 августа 2014 года. Просмотрено 28 февраля, 2016.

https://www.youtube.com/watch?v=zgoAXIAtJSo.

«ВИДЕО: Коби всегда будет смотреть Джордану в глаза». Видео от Си-Би-Эс Спортс, 0:56, из документального телевизионного фильма канала Шоутайм «Муза Коби Брайанта». Опубликовано 27 февраля 2015 года. Просмотрено 3 марта, 2016.

http://www.cbssports.com/nba/eye-on-basketball/25083588/video-kobe-would-always-look-jordan-in-the-eyes.

Об авторе

Роланд Лазенби является автором полной биографии-бестселлера «Майкл Джордан: Жизнь» и «Джерри Уэст: Жизнь и легенда баскетбольной иконы» среди прочих книг. Он писал о лиге и провел последние три десятилетия, интервьюируя игроков НБА, тренеров, сотрудников и других деятелей. Живет в Салеме, штат Вирджиния.

ТАКЖЕ АВТОРСТВА РОЛАНДА ЛАЗЕНБИ

Майкл Джордан: «Жизнь»

Джерри Уэст: Жизнь и легенда баскетбольной иконы

Шоу: Подноготная впечатляющих «Лос-Анджелес Лейкерс» в словах тех, кто прочувствовал это на своей шкуре

Интеллектуальные игры: Долгое странное путешествие Фила Джексона

Безумная игра: Обучение Коби Брайанта в НБА

Кровь на рогах: Долгая странная поездка «Чикаго Буллз» Майкла Джордана

Забег быка! История «Чикаго Буллз» сезона 1995/96 годов

Неудачные броски! Заметки с противоположной стороны НБА

«Лейкерс»: Баскетбольное путешествие

Золотая игра (совместно с Билли Пэкером)

Финалы НБА

Пятьдесят лет «Финала четырех»: Золотые моменты баскетбольного турнира НСАА (совместно с Билли Пэкером)

Примечания

1

Англ. slam dunk, или слэм-данк, или данк – мяч, забитый одной или двумя руками сверху прямо в кольцо, то есть без бесконтрольного перемещения мяча в воздухе. – Прим. ред. здесь и далее.

2

Англ. NВА All-Star Game – ежегодная игра сильнейших действующих баскетболистов НБА. Формат «Все звезды» (All-stars) используется для всех уровней американского баскетбола.

3

MVP, наиболее ценный игрок.

4

Англ. Jellybean.

5

«Филадельфия Севенти Сиксерс», Philadelphia 76ers – американский профессиональный баскетбольный клуб Национальной баскетбольной ассоциации.

6

Defensive tackles – самые сильные и самые крупные из игроков защиты в американском футболе.

7

«Пожалейте розгу, и испортите ребенка» – фраза из сатирической поэмы ХVII века «Гудибрас» Сэмюэля Батлера.

8

Американская баскетбольная ассоциация, в прошлом Американская профессиональная баскетбольная лига, основанная в 1967 году.

9

Национальная ассоциация студенческого спорта США и Канады.

10

Англ. Final Four, «Финал четырех» – термин, часто применяющийся вместо термина «полуфинал»: последние четыре команды, оставшиеся в турнире плей-офф.

11

«Бит-поколение» – название группы американских авторов, возникшей в 1940-х.

12

Говядина Кобе – это мраморная говядина из японского черного крупного рогатого скота тадзима, выращенного в японской префектуре Хего.

13

С англ. Bean, сокращенное от Jellybean – Мармелад.

14

Англ. World Be Free – «Мир будет свободен».

15

Англ. double-double – двузначная результативность баскетболистов в двух показателях в одном матче, например: 15 передач, 12 подборов.

16

Проигрывающая команда с желанием получить как можно более высокое место на драфте.

17

The Cosby Show – американский комедийный сериал о богатой афроамериканской семье Хакстейбл, живущей в Бруклине; транслировался на NBC с 1984 по 1992 год.

18

Showtime – эпоха в истории «Лос-Анджелес Лейкерс» с 1979 по 1991 год, когда команда играла в захватывающий баскетбол в стиле «беги и стреляй» и выиграла пять чемпионатов НБА.

19

Хижина Квонсета – легкий сборный дом из гофрированной оцинкованной стали с полуцилиндрическим поперечным сечением.

20

MC, Мастер Церемоний, парень с микрофоном.

21

Англ. Air – воздух.

22

Один из наиболее известных профессиональных гольфистов.

23

Duke Blue Devils – мужская баскетбольная команда университета Дьюка, Северная Каролина, выступающая в 1-м дивизионе чемпионата NCAA.

24

Приз Нейсмита лучшему игроку года среди студентов – ежегодная награда, названная в честь создателя баскетбола Джеймса Нейсмита.

25

On The Good Ship Lollipop из фильма 1934 года «Яркие глаза» – Bright Eyes.

26

«Швейцарская семья Робинзонов» – детский приключенческий роман (1812 г.) швейцарского пастора Й. Д. Висса о приключениях швейцарской семьи после кораблекрушения на пустынном острове.

27

Англ. triple-double – набор игроком в одном матче 10 пунктов в трех статистических показателях, которыми могут быть очки, перехваты, блок-шоты, результативные передачи и подборы двузначного числа.

28

Англ. Garbage time – оставшееся время до конца игры, за которое проигрывающая команда не сумеет изменить исход матча.

29

Англ. Pick and roll, по-русски еще «двойка».

30

Англ. Swingman, SF/SG – баскетболист, сочетающий навыки легкого форварда и атакующего защитника.

31

Англ. putback – ход, при котором игрок забивает сразу после обеспечения отскока в нападении.

32

Англ. сокр. Ice Queen – «Королева льда».

33

Уильям Фредерик Холси-младший – американский адмирал, командовал соединениями и флотами на Тихом океане во Вторую мировую войну.

34

«Универсальная оборонительная команда НБА» – ежегодная награда НБА, вручаемая лучшим защитникам сезона; состоит из двух составов по пять человек, т.  е. первая и вторая.

35

Имеется в виду серия рекламных роликов напитка «Геторэйд» под общим названием «Будь как Майк» – англ. Be Like Mike.

36

Англ. Beantown, bean – «боб»; распространенное название Бостона по популярному региональному блюду из бостонской фасоли, запеченной в патоке.

37

Showtime, иногда SHO, – американский премиум-канал кабельного и спутникового телевидения, следует отличать от эпохи «Шоутайм».

38

От англ. Magic – магический, полное имя Мэджика Джонсона – Ирвин Э́ффи Джонсон-младший.

39

Англ. MASH; от Mobile Army Surgical Hospital – «Передвижной армейский хирургический госпиталь», сериал 1969 года.

40

Англ. Less is more – здоровый и очень органичный минимализм.

Content

Роланд Лазенби
Коби Брайант. Философия игры и жизни легендарной Черной Мамбы

Предисловие

Вступление: Единственный одинокий

Часть I: Нужно быть желе, потому что джем не трясется

Глава 1: Попался

Глава 2: Отцовство

Из Джорджии

Неприятности повсюду

Глава 3: Подростки времен радости

Дебаты

«Эксплорерз»

Глава 4: Пэм и Мармелад

Баскетбольная любовь

Контракт

Глава 5: Отряд бомбометателей

Суд

Часть II: Вундеркинд

Глава 6: Коби Бин

Блюз чемпионских игр

Глава 7: Забавный парень

Большего добиться не удалось

Глава 8: Италия

Семейное время

Глава 9: Красный велосипед

Чирильо

Глава 10: «Лоуэр Мерион»

Ранние «Эйсес»

Глава 11: Атмосфера

Рэпер

Часть III: Избранный

Глава 12: Летняя любовь

Семья

Глава 13: Восхождение

Вступление

Одиннадцатый класс

Глава 14: Плохой, плохой мальчик

Секретная миссия

Подхват

Глава 15: Сплочение

Наводка Большого Рика

Последний бросок

Рак, съедающий себя

Черный хулиган

Глава 16: Команда Брайанта

Проблемы

Классика

Бренди, ты прекрасная девушка

Глава 17: Вверх к звездам!

Значительный ход

Саут-стрит

Летние новости

Часть IV: Калифорнийские звезды

Глава 18: Пасифик Палисейдс

Царь горы

Шаг назад

Закат

Новое издание

Прыжок

Топливо

Плохое лекарство

Глава 19: Продолжение сказки

KB8

Судьбоносный сезон

Трещины в фундаменте

Глава 20: Теория хаоса

Давай, Фиш

Капитал

Старый Добрый 99-й

Глава 21: Калифорнийские звезды

Родстер

Дорожные правила

Взаимоотношения

Эффект Майкла

Барабаны

«Индиана»

Глава 22: Свадебный колокол и другие блюзы

Борьба за власть

Взлеты и падения

Бракосочетание

Глава 23: Сломанные лодыжки, разбитые сердца

А теперь

Меняющийся мир

Три трофея подряд

Уинтер и Джексон

Часть V: Мамба

Глава 24: Скалистые горы

Серьезные основы

В округе Игл

Команда мечты

Глава 25: Ущерб

Доверие

Поляризатор

Столкновения

До предела

Возвращение Джексона

Глава 26: Воскрешение

Рабочие вечера

Почтение

Пир

США, США!

Больше

Глава 27: Наследие

Решение

Перемена

Показывая кукиш

Дежавю

Глава 28: Тот самый

Последний «изменяющий мышление»

Вращающаяся кровь

Развязка

Эпилог

Восстановление

Благодарности

Заметки и источники

Интервью

Журналы, газеты и веб-сайты

Книги

Газеты, журналы и статьи в интернете

Мультимедиа

Об авторе

Примечания