Александр Томин

Адреналинка

Весть из прошлого

"Послушай меня. Я расскажу тебе правду о жизни мужчины. Я расскажу тебе правду о его любви к женщинам. О том, что он не может их ненавидеть…"

М. Пьюзо.

Долгий рабочий день неспешно продвигался к своему завершению. Ни особо крупных сделок — достижений, ни провалов — вроде прошлогоднего, когда исчез в неизвестном направлении клиент, набравший в долг товара на полмиллиона рубликов. Тишина и симметрия, даже телефоны не звонят. Подчинённые, обитающие «в полях», отчитались по итогам дня, начальство не беспокоило. Девочки — операторы, сидящие с Константином в одном большом кабинете, тихонько шушукались, временами постреливая в его сторону глазами — «не слишком ли громко, шеф?» Ласковое весеннее солнце проникало в помещение через три больших окна. Костя закинул руки за голову, прикрыл глаза. Сегодня пятница, а значит, его очередь забирать мелкую из садика. Скорее всего, опять опоздаем к ужину. Супруга будет звонить и недоумевать. А что тут, собственно, удивляться? Передвигались они с дочкой всегда неторопливо, заходили в магазины и аптеки, любовались луной или солнышком, знакомились со встреченными по пути собаками, кормили голубей. Пока человек маленький, пусть живёт неспешно! Успеет ещё набегаться во взрослой жизни.

Когда часы, висящие над дверью, показали семнадцать, ноль-ноль, Константин, как обычно, первым покинул, попрощавшись, рабочий кабинет и вышел через проходную к стоянке автомобилей. Чёрная тонированная «четырка» приветливо мяукнула сигнализацией. Наверное, пора бы поменять тачку. Вон, подчинённые почти поголовно на иномарках гоняют. Но Костя сентиментально привязался к этой машине — за четыре года ни разу не подвела, ни аварий, ни поломок. И в мороз заводится «с полпинка». Словом, благодарен он был автомобилю. Да и зачем менять то, что работает? Понты — это дорогое и не всегда полезное удовольствие.

— Константин Сергеевич! — прервал его философские размышления чей-то громкий окрик. Оглянувшись, Костя увидел приближающего сухощавого мужчину примерно своего возраста. Чёрный джинсовый костюм, чёрные туфли и водолазка, такого же цвета папочка из кожзаменителя. Вышедшая уже из моды короткая стрижка.

— Полиция, капитан Никифоров, — собеседник предъявил бордовое удостоверение, — мы могли бы побеседовать с вами минут десять? Если хотите, можно пройти в мою машину, — он кивнул на тёмно-синий «Поло», — или в вашей посидим?

— Давайте постоим, — предложил Костя, вытаскивая сигареты, — насиделся за целый день, да и погода замечательная. Не возражаете?

— Как Вам угодно, — мент был сама любезность. Расстегнув папку, он выудил оттуда бланк, примостил листок на папку а папку на колено, уперев ногу в переднее колесо чьего-то автомобиля. Ловкий тип.

— Чем обязан вниманию полиции аж из Фрунзенского райотдела? — спросил Константин, закуривая.

— А вы внимательны! — одобрительно кивнул собеседник, — скажите, Константин Сергеевич, вам была знакома такая Михалева Динара Наильевна?

— Нет! Хотя, стоп, — Костя почесал в затылке, — никогда и не знал, что она Наильевна. Дина Михалева! Да, знакома. А почему была?

— Так зарезали её вчера, — опер поднял на Костю льдистые глаза, — не знали?

— Откуда? — Костя потряс головой, — кто это сделал?

— Это и выясняем, — мент продолжал сверлить его своими буркалами.

— И вы приехали ко мне, человеку из её прошлого. Да вы красавчик!

— Не только к вам, отрабатывается весь круг знакомых Михалевой. Когда вы видели Динару Наильевну последний раз?

— Лет двадцать назад, — Костя задумался, — году в две тысячи втором или третьем.

— После не встречались?

— Нет. Скажите, как это произошло.

— В каких отношениях состояли? — опер проигнорировал вопрос.

— В близких, — Костя решил быть максимально лаконичным.

— Насколько близких?

— Ближе не бывает. Я любил её. Очень.

— А потом?

— А потом расстались, — Костя натянуто улыбнулся, — так бывает…

— Причина расставания? — сделал попытку капитан.

Костя промолчал.

— Начали встречаться когда?

— В ноль первом. Ну, и в девяносто седьмом впервые увиделись.

— Странная какая-то периодичность, — мент сделал пометку, — где вы были вчера после обеда? Примерно с четырнадцати до семнадцати.

— Ездил по городу, проверял наличие товара на подведомственных точках.

— Кто-то может это подтвердить?

— Не знаю, — Костя пожал плечами, — это типа секретная проверка, я ни с кем не общался. Список магазинов могу предоставить, возможно, меня и заприметил кто из продавцов.

— То есть, чёткого алиби у вас нет.

— Подготовленное алиби, как учат нас кинофильмы, бывают обычно у преступников. Позвольте, теперь я задам вам несколько вопросов.

— Чуть позже, — любезность опера таяла на глазах, — кого вы знаете из её друзей, подруг родственников?

— Да особо никого, — вновь пожал плечами Костя, — жила она с бабушкой, родители где-то в Хабаровске обитают. Дочь от первого брака, сейчас ей должно быть около двадцати, Галка. Подруг не видел, только по её рассказам с друзьями также. Понимаете, уж больного район у неё отдалённый — Худалово. Мы встречались обычно у меня, либо где-то в городе.

— И в гостях у нее Вы не были.

— Был. Пару раз.

— Что-то вы не очень помогаете мне с информацией.

— Прошло много времени, — извиняющее развёл руки Константин, — оставьте телефон, что вспомню — позвоню.

— Обязательно, — кивнул капитан, — а вы знали, что параллельно с вами у неё в то время были ещё любовники?

— Это имеет отношение к делу? — ощетинился Константин.

— Так знали? — Никифоров был невозмутим.

— Нет! И непонятно, с чего это взяли вы. Раскачиваете меня на эмоции?

— Да бог с вами, — улыбнулся капитан, — какие эмоции, если прошло, как вы сами подчеркнули несколько раз, больше десяти лет. Распишитесь, — он развернул бланк в сторону собеседника. — Где галочки. А внизу — с моих слов записано верно, мною прочитано. Подпись, дата.

Костя пробежала глазами рукописный текст. Почерку этого Никифорова был на удивление разборчивый. Расписался.

— Скажите, как это произошло?

— Вспороли вашу Дину от горла до паха. Вот так! Прямо в спальне, на кровати. Значит, кто-то знакомый. Близко знакомый, типа вас, — опер убрал исписанный лист в папку, поднял глаза на Константина, — вы точно не виделись с двухтысячных годов?

— Точно, — Костя сглотнул вязкую слюну, — я могу ехать?

— Ещё один момент, — опер подсунул ему очередной бланк, — из города не планируете выезжать?

— Нет, — Константин расписался, — скажите, а вы не знаете, когда похороны?

— Скорее всего, послезавтра. Могу уточнить и позвонить, если желаете.

— Спасибо, позвоните, пожалуйста.

— Всего наилучшего, Константин Сергеевич, — мент церемонно кивнул, — думаю, в ближайшее время мы ещё побеседуем.

— До свидания, — потряхивая головой, как боксёр, пропустивший и тяжёлый удар, он плюхнулся за руль, завёл машину и вырулил на проспект. Мысли в голове прыгали, как дикие обезьяны. Чёрт! Совсем забыл! — вынув из нагрудного кармана мобильник, он набрал номер телефона жены и попросил её забрать дочку из садика, сославшись на внезапно образовавшиеся дела. Та вяло удивилась, но не возражала.

Проскочив на жёлтый, Костя резко свернул на родную стоянку, припарковался. Выключил мотор и какое-то время просто сидел с закрытыми глазами. Потом сунул руку под сиденье, достал заветную фляжку. Пренебрегая крышкой-стопкой, сделал несколько больших глотков из горла.

Сами собой нахлынули воспоминания.

90 гг ХХв.

Валерка Завражнов пригласил друзей на день рождения. Вроде бы, рядовое событие, но Костя с Витьком изрядно удивились. Дело в том, что, хотя они дружили ещё со школы, это был первый такой случай — обычно Валера днюхи не отмечал, и вообще было несколько себе на уме. Возникла тема — что дарить? Судили, рядили, в итоге каждый притащил из дома книгу. Ну, и на флакон скинулись, конечно. Не бодяжный, подарочный.

Проживал Валера в типичной хрущёвке, в двухкомнатной квартире, с родителями и старой бабкой. Дом его располагался прямо посередине — между высотными новостройками и барачным шанхаем. По случаю днюхи к приходу гостей Валера всех из хаты сдул. Собака, правда, осталась — невеликая овчарка, одуревшая от обилия шумных посетителей.

— Здорово, именинник, — Костя, как обычно, говорил за двоих, — мы с Витьком тут подумали, что маловато ты книг прочитал в свои уже девятнадцать лет. Решили помочь тебе восполнить пробелы в образовании. Держи! — он торжественно вручил герою дня малость потрёпанные боевики в яркой обложке, — как прочтёшь — расскажешь, а мы проверим.

— Спасибо, ребята!

— Погодь благодарить! — Костя с трудом втиснул на вешалку кожан, выудил из внутреннего кармана приятно булькнувшую литровку, — одной духовной пищей сыт не будешь, мы и на стол захватили, а то вдруг ты одним чаем нас там поить собрался.

— Не волнуйтесь, трезвыми не уйдёте, — оскалился в ответ именинник, — прошу в хату, только вас и дожидаемся.

— Девки будут?

— Ты всё о своём, позже подъедут, — на ходу отмахнулся Валера, вводя друзей в невеликую комнату. Там уже располагалось четверо пацанов, и один из них, высокий и толстый, развлекал остальных, рассказывая совершенно неприличный, но смешной анекдот про Красную Шапочку. Ухмыльнувшись, услышав последнюю фразу, Костя поздоровался вначале со знакомыми по занятиям в качалке Толиком.

— Паша.

— Герман.

— Костя.

— Витёк.

— Афанасий! — вычурно представился любитель анекдотов.

Пацаны расселись вокруг невеликого стола со всем возможным удобством, бросили уставшей лаять овчарке кусок варёной колбасы. Полилась в стопки водка. Закуска была представлена винегретом в огромной жестяной миске и мясными беляшами. Впрочем, пацанов скромность стола не смущала нисколько. Все наперебой желали имениннику сначала «любви, счастья, удачи!», а потом «чтобы хрен стоял и бабки были!» и «чтоб всё было ёлочкой!». Увидев, что постепенно праздник превращается в пьянку, Паша громко возвестил:

— А поведай, герой дня, какие у нас дальнейшие планы на сегодняшний день, то есть вечер.

— Через полчаса примерно выходим, встретим девушек на остановке, — взглянув на часы, ответил Валера, — а потом на диско упасть. Только куда? Наш любимый «Мозжечок» временно закрыт после известных событий.

— Каких событий? — шепнул Витёк.

— Да канитель там была недавно крупная, и один из участников ласты склеил. Вот мусора и зашебуршили, а владельцы временно закрылись от греха, — тихонько ответил ему Костя.

— Давайте решать проблемы по мере их поступления! — прогудел Афанасий, — допьём, что осталось, встретим, кого полагается, а после решим. Мало ли мест для веселых людей в нашем городе!

— Мест, может быть, и не мало, но не везде на студенческие гроши пошикуешь, — рассудительно заметил Герман, — да и со своим бухлом не везде пускают.

— Принимаем предложение о Афони, — гаркнул Паша, — наливайте! — Выпив, он занюхал остатками беляша, а потом чувствительно хлопнул себя по стриженой голове:

— Как же я забыл, Валера! Я же тебе кассету принёс, новый певец появился — mr. Credo, зачётно исполняет. На, поставь, да погромче!

Давай лавэ, лаве, лавэ, давай лавэ, лавэ

Давай лавэ, и будет проще твоей голове

Лаве приходит ниоткуда и уходит в никуда

Лавэ как воздух, не хватает никогда…

Костя не знал, как выглядят обещавшие подъехать барышни, поэтому сначала не обратил никакого внимания на их появление. Балагурил с Пашей и покуривал. Потом заметил, что Валеру кто-то обнимает, пригляделся. Одна оказалась в чём-то банальной смешливой блондинкой в короткой синей юбчонке и курточке из кожзама. А вторая… Сначала Костя не видел ничего, кроме пухловатых, улыбающихся каким-то особым образом губ и чуть припачканных помадой белоснежных зубок. Короткий прямой нос, волосы чёрные, как вороново крыло. Глаза. Он почувствовал, что тонет в этих тёмных глазах, смотрит и не может оторваться. Витька толкнул его в бок, сигарета обожгла пальцы. Девушка уже отвернулась, а он всё продолжал стоять, как ударенный током. Потом ринулся к имениннику.

— Валерка, имею предложение! За остановку отсюда, у мини-рынка «Юбилейный», знакомые пацаны дискотеку держат. Можно будет пройти со своим бухлом, и наших дам, — он повернулся в сторону девушек, — пропустят совершенно бесплатно, отвечаю.

— А что молчал-то, Костик! — Афоня в порыве чувств так хлопнул его по спине, что генератора идеи несколько мотнуло вперёд, — а мы тут голову ломаем и лавэ считаем, как в песне.

— Да забыл что-то, — смущённо пробормотал Константин.

— Забыл! — возмущённо хмыкнул Афанасий, — веди, Сусанин, да не забудь, что по дороге ещё горючкой затариться надо.

Воспользовавшись тем, что ему назначено быть в авангарде, Костя проскользнул вперёд, подскочил к черноволосой и церемонно сделал руку крендельком:

— Позвольте быть вашим персональным провожатым, прекрасная незнакомка!

— Позволяю, — девушка взяла его под руку.

— Намёк не понят, — досадливо сказал Костя, — как за вас зовут?

— Дина.

— Костя, очень приятно.

— Взаимно.

— Сегодня нельзя, а вот завтра я Валерке выскажу всё, что о нём думаю, — преувеличенно сердито сказал Костя, — это же надо, от лучших друзей скрывать приятельство со столь очаровательной феей! Откуда вы знакомы? Вы дружите?

— Мой старший брат работает с Валериным другом, познакомились в общей компании. А вы — друзья детства?

— Скорее юности. Мы с Валеркой и Витьком, — кивнул он на молчаливо шагающего рядом приятеля, — вместе заканчивали в школу, десятый-одиннадцатый классы. Сейчас продолжаем встречаться по разным поводам. — Друзья! — повернулся Костя к остальной компании, — мы прибыли. Вот магазин, — он повёл рукой влево, — а на втором этаже данного здания дискотека «Зигзаг». Закупайтесь, а я пошёл договариваться.

— Мне с тобой? — спросила Дина.

— Конечно, вдвоём веселее, — согласился Костя, хотя вовсе не собирался брать её с собой. Дело в том, что в отношениях его с пацанами, державшими данный шалман, было не всё так просто и безоблачно. Имелись, скажем так, определённые разногласия, и поначалу он совсем не планировал тащить сюда всю честную компанию. Поначалу, да. А сейчас всё изменилось. Они с Диной прошли в небольшой вестибюль и, минуя кассу, направились к лестнице на второй этаж.

— Билеты покупаем! — недружелюбно рыкнул бугай, сидящий на корточках у нижних ступенек.

— Мне нужен Артур. Или Паха, — Костя даванул качка взглядом, — позови.

— А за бутылкой тебе не сбегать? — страж презрительно глянул на Константина, — билет покупай и шагай. В баре сидит Артур. Захочет — будет с тобой говорить. Хоть я сомневаюсь.

Дело явно начинало пахнуть конфликтом с непредсказуемыми последствиями

— Слышь, братан, ты ничего не попутал? — начал заводиться Костя. Пальцы девушки предостерегающие сжали его руку. — Мне. Надо. С ним поговорить! Не хочешь сходить — позвони, у тебя телефон в кармане.

Качок выпрямился во весь рост и раскрыл было рот, готовясь изречь что-то явно протестующее, и но тот, о ком шла речь, сам показался на верхней площадке лестницы. — Кого я вижу! Наш затворник Константин решил посетить сей вертеп разврата, — демонстративно разведя руки, блондинистый крепыш в чёрных слаксах и стильном клетчатом пиджаке неспешно спускался к ним.

— Здорово, Артур! — Костя крепко пожал хозяину заведения руку, — сегодня у моего одноклассника день рождения, вот и решили зайти. Не возражаешь?

— Братан, какие возражения! Этот шалман для того и существует, чтобы людям радость дарить. Покажешь мне своего кореша — флакон за счёт заведения. — Пропусти их! — уронил он качку.

— Спасибо тебе, — с сердцем сказал Костя, — слушай мы тут это…

— Что? — обернулся собирающийся уже уходить Артур.

— Со своим бухлом придём?

— Не вопрос, — небрежно отмахнулся тот.

— Благодарочка, братан!

К этому времени подвалила шумная компания во главе с именинником. Пока они отоваривались входными билетами, Костя уверенно провёл наверх Дину с подругой. Подрастерявший уверенность бычок не возражал.

На втором этаже по ушам ударил грохот от мощных колонок. Пройдя в полутёмный танцзал, все начали прыгать и извиваться, согласно своим представлениям о красоте. Иностранных Scooter и E-tape сменяли отечественные «Стрелки». А также белки и свиристелки. Устав ждать медляк, Костя повёл Дину к бару.

— Два бокала шампанского! — Костя выгреб из всех карманов наличность.

Бесшумно подошёл Артур.

— Всё в порядке, братан?

— Конечно, всё гармонично, — улыбнулся Костя.

— Ты чаще заходи, и пацанов приводи. Мы открылись недавно, ещё не раскрутились. Видишь — зал не полный. — Артур задумчиво щёлкнул зажигалкой, прикурил, — договорились?

— Конечно, у тебя классное диско!

В этот момент слух Кости уловил мелодию «Алёшки». Одним глотком влив в себя шампанское, он схватил Динку и буквально потащил её в зал. Они медленно заколыхались под рыдающую композицию, плотно прижавшись друг к другу.

И без Лёшки жизнь твоя пуста

Ты совсем еще наивна и чиста

Наблюдаешь ты за ним издалека

Только между вами слёз река

Потому что есть Алёшка у тебя

О Алёшке ты вздыхаешь зря

О Алёшке все твои мечты

Только о Серёге позабыла ты

Костя нежно погладил рукой по щеке девушки, заглянул в бездонные глаза. Прочтя в них поощрение к действию, припал к мягким губам. Голова его закружилась, отделилась от тела и повисла на ниточке. Вокруг не ощущалось никого и ничего, они были вдвоём в космосе счастья. Пришли в себя молодые люди, только когда три медляка сменил mr. Credo. За стол к ребятам они больше не вернулись — остаток вечера или кружились в медленных танцах, или курили у невысокого окна, взявшись за руки. Костя не помнил, о чём они говорили, да и важны ли слова? Говорили глаза, губы, сердца.

Поскольку домашнего телефона мне было ни у Дины, ни у Кости, следующую встречу назначили на ближайший вторник, на семь вечера, на вокзале «под часами».

— Провожать меня не надо, я с подругой доеду, — быстро сказала Динка на выходе из заведения, чмокнула его в щёку и испарилась, Костя даже растерялся немного.

Он так и стоял, глуповато улыбаясь, когда к нему из темноты вышагнул Валера.

— Спасибо, Костя, за организацию развлекалова для пацанов, — голос был непривычно холоден, — но о дружбе нашей ты отныне забудь! — Не прожимая руки, именинник развернулся спиной.

— То есть как!? — оторопел Константин, — подожди, это твоя девушка была? — пронзила его догадка. — Но кто же знал?

— Да все знали, Костик, — сказал кто-то из пацанов и сплюнул. Потом до ушей его донёсся звук удаляющихся шагов. Только Витёк молча вздыхал в тишине.

— И ты знал?

— Ну, да…

— Бля..

На встречу Дина не пришла.

И снова здравствуйте

На городское кладбище Костя отправился на автобусе, подгадав таким образом, чтобы приехать после окончания официального мероприятия. Ему не хотелось светиться там перед Галкой и другими родственниками. Кто он Дине, если разобраться? Так, давний знакомый. Обладая, благодаря товарищу капитану, исчерпывающей информацией, Костя неспешно перемещался к нужному квадрату среди рядков могил. До чего же быстро разрастается кладбище! Вроде был здесь всего полгода назад, а уже в той стороне добавилось новых захоронений. И это только в данном районе! Блин, похоже, приехал рановато — у разрытой могилы стояло несколько скорбящих, невдалеке работал на холостом ходу автобус. Копатели с профессиональным равнодушием ожидали завершения процедуры, опершись на лопаты. Где бы схорониться пока? — Костя огляделся — Ага! Заросший деревьями и кустарниками старый квадрат примыкал почти вплотную. Он направился туда, выискивая подходящую лавочку. У одного из старых надгробий за столиком расположились двое мужчин средних лет, заметили его.

— Дружище! — помахал рукою тот, кто постарше, — будь любезен, подойди на пару слов.

Костя молча направился к ним.

— Ты, надо полагать, Константин? — спросил его позвавший — почти седой мужик со шрамом на лице, одетый в потёртый камуфляж.

— Удивительная догадливость! А откуда, позвольте спросить…

— С Динкой попрощаться пришёл? — продолжился сеанс угадывания, — а у нас тут клуб бывших друзей в ограниченном составе, — ухмыльнулся собеседник, — сидай на лавку, будем знакомиться. Или сначала помянем рабу божью Динару? Ты как?

— Помянем, — хрипло кивнул Костя.

Без дальнейших рассуждений седой наполнил три пластиковых стаканчика водкой, и первым выпил, пренебрегая закуской. Остальные двое последовали его примеру.

— Я Лёха, — представился седой, — а это Виталий, — он кивнул на третьего участника странных поминок. Тот мотнул головой знак приветствия. — Я вас знаю по рассказам Динки. Не то, чтоб специально интересовался, к чему? Просто… — он помедлил, — мы с ней были друг для друга чем-то вроде маминого передника — поплакаться, пожаловаться на судьбу — злодейку. Любовный, собственно, период наших встреч был недолог, а вот дружба сохранилась.

— Бывает, — кивнул Костя, — а где последний ухажёр?

— Крайний по времени хахаль пребывает в расстроенных чувствах и передвигаться самостоятельно не способен категорически. Запой, проще говоря. А тот коммерс, что был до него, имеет честь находиться за пределами нашей богоспасаемой Родины. Да и вряд ли явился бы. Расстались они с Динкой тяжело. Так тоже бывает, десять лет, дольше, чем с кем-либо, миловались, а потом враги.

— Ну, мы знакомы ещё со времён учёбы в ВУЗе, — вступил разговор Виталий. На его породистом лице застыла маска истеричной брюзгливости. Одетый в светло-синий джинсовый костюм, он был единственным, кто заботливый подстелил под седалище газетку.

— Кто бы спорил, Виталий, но знакомство с сожительством суть разные вещи. Резон?

— Вы не знаете подробностей убийства? — спросил Костя.

— Нет, корешок, — покачал головой Лёха, — да и не хочу знать. Тяжко мне, светлая девка была, несмотря ни на что. Выпьем?

Опрокинули ещё по стакану. Аккуратно отставив пустую бутылку, Лёха полез в рюкзак, извлёк новую, потом вытащил пачку дешёвых сигарет, закурил.

— Скажите-ка мне, други, — обратился он к собеседникам, — а какого рожна, собственно, вы сюда припёрлись? Что у одного, что у другого более десятка лет назад все нежности закончились. Или вы к каждой своей мимолетной любови так ходить будете? Синдром стареющих мужчин?

— В том-то и дело, что она — не мимолётная, — несколько охмелевшего Костю прорвало на искренность, — она как вошла в сердце, так и забрала его кусочек с собой. Сколько бы лет не прошло.

— Да ты романтик, — ухмыльнулся Виталий.

— Я за себя излагаю, — огрызнулся Костя, — а у тебя может быть иное мнение.

— Мнение… Я, коллеги по несчастью, влюбился в эту девушку ещё студентом. Со всем пылом, как сказал бы граф де ла Фер, юношеского безумия. Я заваливал её подарками, исполнял все капризы и угождал. Я готов был жениться на ней! Трижды предлагал! Трижды!!! Даже противно вспоминать сейчас, как я извивался и пресмыкался. Это было как наваждение, как наркотик. Нам было всего восемнадцать, — он помолчал какое-то время, глядя перед собой, — и я был первым её мужчиной. Слышите, вы! — он протянул руку к бутылке, налил до краёв и выпил залпом, не дожидаясь остальных, — но она кинула меня! Вытерла об меня ноги, как о последнюю тряпку! И упорхнула к Максимке — мажору и зазнайке. Галка — он мотнул головой в сторону могилы — его дочь. Я сходил с ума от ревности от ярости. Я даже заказал его! Дина на коленях умолял меня отменить заказ, и я сдался. Я всегда сдавался под её напором. Ха! Она приводила аргумент, что бесчеловечно забирать отца у ребёнка. Папаша этот сбежал вскоре после рождения Галки! И сейчас его здесь нет, вот так-то… — Виталий снова помолчал, — потом наши пути разошлись, я уехал в другой город, занялся бизнесом. Пытался отвлечься, заводить новые знакомства — ничего не помогало. Когда я вернулся, зашёл к Дине, предложил встречаться. Она согласилась, я устроил её на работу свою фирму. Но я чувствовал, ощущал, что она не любит меня, скорее терпит. Ей больше не интересны были мои рассуждения и планы, Дина использовала любой предлог, чтобы не встречаться с моими друзьями, родителями. А я терпел. Ждал неизвестно чего и терпел. А потом появился ты, — обличающим жестом он указал на Костю, — и она снова ушла.

— Вот только не надо искать виноватых, — рыкнул в ответ Костя.

— Ша, братва, — вмешался Лёха, — вы ещё драться начните! Не позорили бы память покойной. — Он снова наполнил стаканы. — Я вам так скажу, пацаны. Искать в подобных делах правых и виноватых — дело заведомо проигрышное. Пребывая в роли маминого передника, я немало наслушался а вас обоих, и по моему скромному мнению, всё гораздо проще. Не сложилось! Вот и весь сказ. У вас не сложилось.

— А у кого сложилось? — угрюмо отозвался Костя, — есть такие?

— В корень зришь, приятель, — кивнул Лёха, — была у покойной такая мешающая жить черта — принца искала. И чтобы непременно на белом коне. Берёт одного — и похож вроде, а не принц. Берёт второго — и принц, но без коня. Подавай следующего! Я ей говорил об этом на правах друга, — он вздохнул, — но, похоже, не достучался.

— Так может, такой вот недоделанный принц её и убил? Не выдержал, так сказать, груза претензий, — спросил Костя.

— Может, — кивнул Лёха, — но, повторяю, говорить об этом не хочу.

— Но почему?

— Жена моя, понимаешь, очень тяжело переносила беременность, — заговорил Лёха, снова закурив, — и роды проходили тоже тяжёло, и послеродовой период. Что-то мозгах у неё определённо сдвинулось. Брал я в жёны и девочку — студенточку, а получил в итоге полубезумную стерву. Я не обвиняю её, — поспешил уточнить Лёха, — я и сам человек не очень простой, да ещё и контуженный. Пришлось сжать зубы и терпеть. Работал на двух — трёх работах, приходил домой, а меня там ждал очередной скандал, часто вместо ужина. Потом и ребёнка начала против меня настраивать. Я и говорить пытался, и убеждал — ничего не помогало. Уже и сам на грани нервного срыва был, когда Дину встретил. Мы же с одного микрорайона — худаловский я. Так и закрутилось — она мне о своих бедах вещает, я ей о своих, а промежутках любовь-морковь. Потом любовь ушла, но дружба осталась. Не знаю теперь, как и жить дальше, словно кусок души вынули. Теперь понятно, почему говорить не хочу? Убил бы, и руки месяц не мыл, — он снова вздохнул, — вздрогнули, что ли.

— И всё равно, никто из вас не любил её так, как я! — рявкнул в конец рассолодевший Виталик, — одному подушка, другому, — он бросил на Костю раздражённый взгляд, — игрушка. Сволочи!

«Игрушка — болезненно скривился Константин. — Любите вы, интеллигенция, ярлыки вешать. А на самом-то деле…»

2001 г.

Тёплая солнечная погода установилась на территории края неожиданно рано. Со второй половины апреля граждане и гражданки смогли скинуть поднадоевшие за зиму куртки и плащи. Больше всего радовались дачники — на две-три недели раньше, нежели обычно, они смогли припасть к земле на своих фазендах и неустанно, как муравьи, трудились на благо осеннего овощного изобилия.

Костины родители, в силу разных обстоятельств, не смогли последовать примеру соседей, дача временно пустовала. Поразмыслив, Константин набрал телефон сокурсника:

— Здорово, Илюха, не желаешь у меня на природе отдохнуть? Впереди четыре майских, а родаки раньше третьего не выберутся. Лёгкий расслабон, свежий воздух с реки — что ещё требуется для счастья?

— Жрачка с кого? — приятель всегда был очень практичен.

— С тебя. С меня горючее.

— Встречаемся уже в электричке?

— Да. Я на конечной займу место, а ты через три остановки залазь. Вагон пятый.

— Только мы вдвоём поедем?

— Витёк с утра занят, приедет на вечерней, адрес ему знаком.

— Договорились.

Дача Костиных родителей располагалась всего в сорока километрах от города, на берегу реки. Электричка, правда, преодолевала это расстояние почти два часа, в силу общей изношенности путей, а также периодической необходимости ожидать встречный состав перед одноколейкой. Поскольку времени до отправления поезда оставалось уже не так много, Костя влез в спортивный костюм и кроссовки, черкнул записку родителям и выскочил из дома. Быстро добравшись до вокзала, он купил пару бутылок водки, три баллона крепкого пива, сигарет. Конечно, при дачном кооперативе имелся магазинчик, но его график работы являл собой нечто непознанное, проще было привезти стратегический запас с собой. Глянув на часы, Костя обнаружил, что поторопился, до отправления поезда ещё полчаса. Недолго размышляя, он удобно расположился на привокзальной лавке, вскрыл баллон, отхлебнул. Захорошело! Признаться честно, вчера на дне рождения коллеги он позволил себе перебрать дозу, и терзаемый похмельем организм настаивал на лечении. Сделав еще несколько внушительных глотков, Костя откинулся на спинку, закурил.

После того, как в прошлом году он окончил университет, во всей полноте встал прославленный советским поэтом вопрос: «кем быть?». Несмотря на кажущееся обилие вариантов, основным препятствием для молодых специалистов являлось отсутствие опыта. Бог ты мой, где только не оказались пристроены его сокурсники и сокурсницы. Охранники, грузчики и экспедиторы. Менеджеры и журналисты. Чиновники, водители и администраторы. Научные и музейные работники. Это если не брать тех, кто ринулся в криминальную и около криминальную сферу. Поразмыслив, Костя направил свои стопы в одно из старейших промышленных предприятий города, переживающее после развала девяностых далеко не лучшие времена. Не без протекции родственников, он получил там место специалиста в отделе сбыта. Зарплата откровенно не радовала и выплачивалась с большими задержками, но бесценный опыт реальной работы того стоил. С начальством, правда, не повезло — престарелый босс не обладал педагогическим талантом от слова совсем, и Константину до многого приходилось доходить своим умом. Ну, а кто говорил, что будет легко?

Развалистым шагом подойдя к электричке, Костя забрался в традиционный для их компании пятый вагон, распахнул раздвижные двери. Народу, на удивление, немного. Опа! Слева располагается стайка из трёх девушек. Справа и чуть дальше — еще одна, читает какой-то журнал, лица не разглядеть. Нацепив на лицо открытую и искреннюю улыбку, он отправился на абордаж девичьей компании. Несмотря на все проверенные уловки, раскачать девчонок на знакомство Константину не удалось. Бывает. Не позволяя себе расстраиваться по этому поводу, он уселся напротив давешней читательницы, примостил булькнувший кулёк с горючим под сиденье.

— Интересный журнал?

— Интереснее, чем приставучие незнакомцы, — сказала девушка, не поднимая глаз. Чёрные волосы её были завиты в две косы. Белое весеннее платье, светло синяя джинсовая курточка накинута на плечи.

— А о чём он? — не сдавался Костя.

— Вам не понравится

— Почему вы так решили?

— Послушайте, молодой человек, вам уже отказали те девушки, откажу я, — читательница подняла на Костю взгляд тёмных глаз, — может, сегодня просто не ваш день?

— Дина?!

Это была она. Повзрослевшая, превратившаяся из симпатичной девушки в красивую, уверенную в себе молодую женщину.

— Вы меня не помните?

Тень узнавания мелькнула на её лице.

— А, галантный кавалер, взявший на абордаж девушку своего друга и дискотеку со смешным названием. Ха-ха-ха!

— Если бы кавалер знал, что это девушка друга, он не пошел бы в атаку, — Костя почувствовал досаду.

— Ладно, не дуйся, я тоже хороша. Бездумно поддалась чарам коварного обольстителя, — улыбнувшись, она отложила журнал. — Ничего, если я попрошу тебя снова представиться?

— Костя, — раздражение усилилось, — а почему ты не пришла тогда на встречу?

— Не помню, — пожала она плечами, — наверное, что-то помешало.

— Понятно, — Костя сунул руку в кулёк, — водку будешь?

— Нет, благодарю.

Костя свернул голову бутылке, сделал несколько глотков прямо из горла, втянул ноздрями воздух. Завернул пробку и поставил флакон рядом, не убирая, уставился в окно. Дина не спешила снова взять в руки журнал и смотрела на него, загадочно улыбаясь. Поезд тронулся. В молчании проехали какое-то время.

— Костя

— Чего?

— Угости сигареткой!

Вздохнув, Константин поднялся, мотнул головой в сторону тамбура:

— Пойдём.

Прикуривая, она придержала его руку своей, выдохнула дым.

— Прости, может, я чего-то не так сказала, — произнесла Дина, глядя в сторону, — я и в самом деле забыла, как тебя зовут, но тот наш вечер вспоминала не раз. Веришь?

— Ладно, — великодушно махнул рукой Костя, — дело прошлое. Давай лучше о настоящем. Ты до куда едешь?

— До Худалова. Это ведь мой микрорайон. Если ты не забыл, — хитро прищурилась девушка.

— Отлично, ещё полчаса у нас пообщаться есть.

— Только полчаса? — улыбнулась девушка. Тёмные глаза ласково смотрели на Костю. Сердце молодого человека стукнуло, кровь прилила к лицу.

— Вернёмся в купе, — предложил он, выщелкнув сигарету.

— Конечно.

Когда они уселись на лавки, Дина предложила:

— Хочешь соленых огурцов на закуску? А то хлебаешь, как в подворотне, — она достала с верхней полки рюкзачок, извлекла литровую банку, открыла не по-женски сильным движением.

— Угощайся!

— Спасибо, — Костя взял из её рук огурец, откусил. Брызнувший сок попал им обоим на одежду, девушка взвизгнула.

— Белое платье! А, наплевать! Рассказывай, как ты, чем занят?

Неторопливо излагая свою нехитрую историю, Костя лихорадочно изобретал способ деликатно задать Дине единственно важный сейчас вопрос. Ничего хитромудрого в голову не приходило, и он пошёл напролом:

— Дина, а ты не замужем? Если это, конечно, не секрет.

— Нет, — помотала головой девушка.

— А друг есть? — Костя перестал дышать.

— Есть, — кивнула она, покривив губы.

— Он твой будущий муж?

— Ни в коем случае, — рассмеялась Дина, — да не скромничай ты, отважный кавалер, предложи мне встретиться.

— А ты? — несколько оторопел Костя.

— А я пококетничаю и соглашусь!

— Конечно… Да! Давай девятого мая на вокзале под часами. Часа в четыре. Удобно?

— Прежнее место, вторая попытка. Не веришь в приметы?

— Не верю! — Костя яростно помотал головой, — так как?

— Ну, давай попробуем, — улыбка её была почему-то чуть грустноватой, — только телефона домашнего у меня по-прежнему нет…

— Запиши мой! Илья! — заметил Костя вошедшего в этот момент в вагон друга, — дай ручку с бумагой!

— Что ж ты орёшь на весь вагон! Привет, — протянул ему руку подошедший товарищ.

— Привет, знакомься! Это Дина, это Илья. У нас, как я говорил, запланировано выездное совещание по проблемам природопользования.

— Балабол, — беззлобно ухмыльнулся Илья, — держи заказанное, — он ловко достал из бокового кармана туго набитой спортивной сумки карандаш и блокнот, подал Косте, а саму сумку забросил на багажную полку.

Продиктовав Дине свой домашний телефон, Костя пришёл в режим радостного предвкушения. Предложил ребятам отметить встречу, Дина в этот раз не отказалась. Под веселый перестук колёс уговорили почти весь флакон. Костя совсем расшалился — начал умышленно брызгать рассолом Дине на белоснежные чешки. Та заливисто хохотала, шутливо взмахивая в его сторону подолом платья, отчего точёные ножки периодически обнажались на всю длину. Когда пришла пора прощаться, Костя помог ей донести вещи до тамбура.

— Ну, до встречи, Дина!

— До встречи, Костя! — ласково улыбнулась девушка, ловко спрыгнула на перрон.

Молодой человек ещё какое-то время постоял, провожая взглядом гибкую фигурку. Потом танцующей походкой вернулся в вагон.

Свиданка

На огромных часах, расположенных на здании железнодорожного вокзала было ровно четыре часа дня. Костя полез в карман за папиросой. «Беломор» он обычно не курил, но сейчас их продирающий внутренности дым был единственным средством чуть успокоить расшалившиеся нервы. А если она не придёт?

Отдохнули они с приятелями на славу: попили, попели, поговорили. Чуточку стыдно было, правда, перед соседями. На фоне окружающего муравьиного труда их весёлая компания выделялась, как клякса на чистом листе бумаги. Самое забавное, что поработать на огороде им всё-таки пришлось. Родители приехали не вечером третьего дня, как планировали изначально, а к обеду. Бабушка мгновенно сориентировалась: «Так, молодые люди, хорошо отдохнули? Теперь берём лопаты и копаем грядки! Хорошо вскопаете — накормлю сытным обедом. Костя, покажи приятелям, где взять инструмент».

А сегодня с утра Константин, свято блюдя ежегодную традицию, успел съездить с матерью на городское кладбище и почтить память деда-ветерана. Потом заскочили к бабушке, поздравили с Днём Победы. Родители там остались, а он рванул к вокзалу.

Между прочим, уже четыре пятнадцать. Костя достал следующую папиросу. Обычно он никогда не ожидал девушку более двадцати минут. Скоро предстоит принять решение. Неожиданно налетел ветер, заставив молодого человека поднять воротник.

— И что за гадость ты тут куришь? — раздался сзади весёлый голос.

— Привет, — он обернулся, — опаздываешь?

Белое короткое платье Дины открывало загорелые ноги почти на всю длину. Розовые босоножки на высоком каблуке, сверху платья накинут бордовый плащик. Шикарные чёрные волосы уложены в сложную причёску, оставляя открытой точёную шею. Картинка!

— Ну, не могла же я предстать перед тобой некрасивою, — улыбнулась девушка. — Куда пойдём?

— Предлагаю пикник для узкого состава — только ты и я. Сейчас перейдём мост и направимся в сторону Беляевского леса, а по пути закупим всё необходимое для достархана. Потом на набережную — салют смотреть. Как тебе план?

— Шикарно! — Дина просто излучала хорошее настроение, — веди меня, — она взяла Костю под руку.

— А по дороге вы, девушка, расскажете мне о себе.

— Всю правду, — усмехнулась она.

— Всю, — кивнул Костя, — и с самого начала.

— Ну что же… Родилась я в далёком приморском городе Ахтарске. Мой биологический отец, потомственный казак и офицер советской армии, военный летчик. Был. К сожалению, он слишком увлекался горячительными напитками и умер от инфаркта в тридцать лет, за три месяца до моего рождения. Его однополчанин, давно влюблённый в маму, сделал ей предложение сразу после выписки из роддома. Именно он придумал для меня имя — Динара, что значит драгоценность, — она улыбнулась, поправила растрепавшуюся от ветра прядь волос. — Отчим стал мне настоящим отцом. Вместе с мамой и бабушкой мы перемещались по стране вслед за его назначениями. В Татищеве бабушка заявила, что не хочет больше никуда уезжать. С тринадцати лет я живу здесь с ней. Родители мои сейчас пребывают в Хабаровске, мы периодически списываемся и созваниваемся, но мне очень их не хватает. Раз в год я езжу к ним в гости. Когда мы встретились в электричке, я как раз возвращалась из поездки, и была изрядно утомлена путешествием. Может, из-за этого и показалась тебе холодной жабой.

— Да ничего подобного, я просто… — с жаром начал возражать Костя.

— Не важно, — с улыбкой остановила его Дина, — мне продолжать?

— Естественно!

— После окончания школы я поступила на юридический факультет филиала Московской академии права, есть в соседнем микрорайоне такая шарашка. Когда закончила его, оказалось никому не нужна — без опыта работы не берут, да и юристов, прямо скажем, переизбыток. Мыкалась какое-то время, брала подработки. Потом старый знакомый предложил работать на него. Он владелец сети книжных отделов в торговых центрах города. Теперь сижу, скучаю целыми днями в большом магазине на Сенной, посреди нашего микрорайона. Один плюс — стала гораздо больше читать. Ты любишь книги?

— Да, — уверенно кивнул Костя, — литература — это здорово. Как утверждают врачи, чтение — это единственное занятие, которое развивает мозг. Предлагаю чуть прерваться, — он указал направо, — единственный магазин остался, дальше лес. Давай закупимся, а потом продолжим разговор о высоком. Ты чего бы хотела?

— Прохладно, — она передернула плечами, — давай не будем выделываться друг перед другом и возьмём водки.

— Водки, томатный сок, банку маринованных огурцов, палку колбасы, хлеб, — продиктовал Костя полусонной продавщице, — и в пакет сложите, будьте любезны.

— А причём здесь выделывание? — спросил Костя, когда они вышли из магазина.

— Да была я раз на встрече одноклассников, на пятилетии выпуска. Сидят все, изображают из себя: «мне вина красного, подогретого», «а мне пиво чешское, одну бутылочку». Мы с подругой плюнули на этих мажоров, достали флакон. Не прошло и получаса, как большая часть одноклассников переместилась за наш столик. В итоге все нажрались, как свиньи, в лучших традициях микрорайона.

— Забавно, — хохотнул Костя, — он ещё в электричке заметил, что стопки Дина опрокидывает лихо, по-мужски.

Лес, по причине праздника, был наполнен разномастными компаниями отдыхающих. Тут и там дымили костры, в нос ударил запах жареного мяса. Собственно, лесом этот массив назывался весьма условно, скорее обширный лесопарк, уютно расположившийся на стыке между Беляевским и Подгорным микрорайонами. Так или иначе, молодые люди с трудом отыскали место в отдалении.

Уютно расположились на поваленном стволе сосны. Костя разорвал пакет, застелил для девушки место. На второй половине кулька разложил покупки и отправился собирать хворост. На примитивные рогульки водрузил импровизированный шампур с нанизанной колбасой, сноровисто разжёг костерок. Откупорил бутылку и банку огурцов, налил себе чистой, а Дине «Кровавую Мэри».

— Ну, пока жарится наша колбаска, давай выпьем за встречу. Если честно, я очень рад что снова тебя встретил. Очень!

— Я тоже очень рада, Костя, — голос Дины был ласков, глаза загадочно блестели.

— Продолжим, однако, за литературу, — смачно хрустнув огурцом, сказал Константин, — назовите мне, девушка, три своих самых любимых произведения.

— Самых любимых, — Дина задумчиво помолчала, — ну, «Унесённые ветром», «Мастер и Маргарита», «Тихий Дон».

— Поразительно, — воскликнул Костя, — почти полное совпадение! Только у меня вместо «Унесённых» — «Герой нашего времени».

— Ну, я же девочка, мне про любовь подавай, — улыбнулась Дина, — ты в каком возрасте «Мастера» прочитал?

— Лет в пятнадцать, по школьной программе. А буквально месяц назад перечитал вновь. И знаешь что?

— Что? — девушка заинтересованно склонила голову к плечу.

— Я полностью переоценил некоторых героев, и мотивы их поведения. Вот смотри, у Мастера, благодаря выигрышу в лотерею, есть средства на жизнь. Он может созидать, не думая о хлебе насущном, в отличие от большинства окружающих его людей. Рядом с ним любимая женщина. Идеальные условия, если подумать — твори, изобретай, пиши! Но нет, он с упорством барана пытается переупрямить систему. А когда это ожидаемо не получается, бросает всех. Обиделся, понимаешь, и всех кинул. Потом Маргарита должна его из неприятностей вытаскивать, запродав душу сатане.

— Ну, она любила его.

— К ней вопросов нет, я за Мастера. Классический страдающий интеллигент без мужского начала.

— Ты слишком категоричен, — сказала Дина. — Хотя, когда я читала, что-то подобное тоже думала. Но мимоходом, а ты всё так подробно разложил, молодец.

— Ну, за взаимопонимание, — Костя понял стакан.

— О, колбаска пожарилась, давай я её аккуратненько разложу, — Дина ловко сняла импровизированный шампур с огня, с помощью купленной в том же магазине пластиковой вилки стала раскладывать походную закуску в пластиковые же тарелки. Костя покуривал, любуюсь её мягкими, кошачьими движениями.

— Скажи, если не секрет, — спросила девушка, покончив с хозяйственными хлопотами, — а откуда у тебя этот шрам на подбородке? Раньше не было.

— Не было, — кивнул Костя, машинально притронувшись к небольшому рубцу, — помнишь авторитетного хозяина дискотеки? Это его перстень оставил отметину.

— Как так, вы же дружили?

— Ну, дружили — это громко сказано, приятельствовали скорее. Снаркотился Артур, на иглу присел плотно, — вздохнул Костя, — стал пытаться достать денег на зелье любыми способами. Не сошлись мы тут в одном принципиальном вопросе, а, учитывая его родственные связи, чтобы решить проблему, мне пришлось поднапрячься и обращаться к кому только возможно. Мерзкая история.

— Извини, — сказала Дина, гибко наклонилась и подкинула сухую ветку в затухающий костерок, — а с именинником, благодаря которому мы познакомились, вы помирились?

— Помирились, — кивнул Костя, вновь почувствовав досаду, — давай лучше ещё за литературу. Расскажи свои впечатления о «Тихом Доне».

Дина неспешно заговорила. Интересно, что её выводы и суждение вновь почти совпадали с точкой зрения Константина. Солнце понемногу клонилось к закату, и его лучи причудливо преломляясь над верхушками могучих сосен. Свет костра отражался в тёмных глазах девушки, делая лицо её чуть загадочным, сказочным.

— Что ты так смотришь? — прервала своё повествование Дина?

— Любуюсь, — честно ответил Костя. — давай ещё по одной, под колбасу.

— Давай, и не порти продукт соком.

— Как скажете.

Они выпили, помолчали. Потом внезапно потянулись друг к другу. Одновременно, разом. Их губы встретились, и вновь повторилось единожды испытанное сладкое безумие. Но в этот раз оно продлилась в бесстыдной естественности. Не отрываясь от сладких губ девушки, Костя сорвал с себя куртку, бросил на траву, мягко опустил на неё Дину. Мешающая молодым людям одежда слетела, как будто бы сама собой. Замирая от нежности и яростного желания, они соединились при свете костра. И даже если бы небо обрушилось на них в этот миг, они не заметили бы и не отреагировали…

— Ну, и ну, — хихикнула Дина, — обалдеть! Позволь, я всё-таки оденусь.

— Извини, — Костя отпустил девушку, поднялся с земли.

Приведя одежду в относительный порядок, они прикурили от огня и какое-то время сидели молча, смущённо и счастливо переглядываясь.

— Предлагаю продолжить культурную программу, — наконец сказал Костя.

— Вы меня смущаете, сударь, — засмеялась Дина.

— Да не, я про другое. Салют будем смотреть?

— Конечно! А успеваем?

— Вполне. Сейчас примем посошок, соберём и затушим, дабы не засорять природу, и двинем потихоньку.

Так они и поступили. На выходе из лесного массива им повстречалась буйная компания. Костя сначала несколько напрягся, ожидая разборок, но, как оказалось, загулявшие товарищи, а ныне господа офицеры просто возжелали одаривать всех встречных дозами алкоголя. Взаимно поздравив их с великим праздником, Костя с Диной продолжили свой путь.

На Каме было, как всегда, многолюдно. Не пожелав спускаться к реке, в самую толпу, ребята наблюдали салют на некотором отдалении, у железнодорожной станции. Разноцветные фейерверки огня вспыхивали в ночном небе, сопровождаемые мощным грохотом. Красиво! Костя обнимал Дину, прижавшуюся к нему спиной, и периодически давал волю рукам.

— Когда мы снова встретимся? — повернула к нему девушка смеющееся лицо, — или что, коварный обольститель поимел наивную жертву в лесу, и забыл?

— Да когда хочешь, хоть завтра! Хоть каждый день!

— Я позвоню, — пообещала Дина.

— А с тобой так и нет возможности связаться? Даже в крайнем случае?

— Запоминай: девяносто четыре плюс год Бородинской битвы. Это телефон моей соседки напротив. Но не злоупотребляй её терпением.

В это время объявили о прибытии электрички.

— Не провожай, это последняя. Ты не выберешься потом с нашего захолустья, — великодушно предложила Дина.

— Ну, в поезд-то я тебя посажу, — улыбнулся Костя, — и буду долго махать вслед платочком.

«До чего же чудесная девушка, — думал Костя, возвращаясь в полупустом трамвае домой, — неужели так бывает?» Голос разума вещал, правда, что рано делать выводы по одному удачному свиданию — ничего ещё не ясно. Но Костя не желал его слушать.

* * *

Долгожданный звонок раздался во вторник, когда Костя наслаждался заслуженным отдыхом после вечерней трапезы.

— Привет!

— Привет, Динка, как жизнь молодая?

— Давай встретимся.

— Сейчас?

— Тебя что-то смущает? — в голосе девушки почувствовался оттенок обиды.

— Да нет, нисколько. Через час у центрального рынка, напротив автовокзала. Нормально?

— Через час я не успею, давай через полтора.

— Не вопрос.

— До встречи, — Дина положила трубку.

Костя посмотрел на часы. Сейчас восемь вечера, встретятся они около десяти, а последний автобус в сторону Худалова идёт в двадцать три тридцать. Электричка — чуть позже. На свиданку им остаётся часа два. Ну, ладно…

Вечер выдался тёплым и ласковым. Взяв по мороженке, молодые люди гуляли по центральным проспектам города, фотографировались у достопримечательностей, просто дурачились. Взобравшись на естественный холм в районе Петропавловки, любовались открывшейся панорамой родного города.

Интересно, что каких-то сорок-пятьдесят лет назад центр выглядел совершенно иначе. Деревянные двухэтажные бараки с кривыми, не обустроенными улочками — вот что увидела мать Кости из окна трамвая, впервые приехав сюда из Ленинграда. Как часто бывает, коренные изменения в городе начались после смены кадрового состава руководства. Легендарный первый секретарь Татищевского обкома товарищ Королёв титаническими усилиями смог способствовать невероятному преображению столицы Западного Урала. Роль личности в истории, да.

Вполне естественно, что, как все счастливчики, на часы они не смотрели, и контрольное транспортное время прохлопали. Во всей полноте перед Костей встал вопрос — что дальше? Можно, конечно, поймать такси, либо частника, и отправить Дину домой. Но вечер был так хорош, так ласково смотрели на него эти тёмные глаза. Расставаться категорически не хотелось.

— А знаешь что, пора, пожалуй, познакомить тебя с бабушкой, — решительно предложил Костя, — мы в трёх кварталах от её дома. Заночуем, а утром посажу тебя на электричку.

— А это удобно? — засомневалась Дина.

— Вполне, — уверенно кивнул Костя, — квартира трёхкомнатная, сталинская — места много. Единственное, что от тебя потребуется — терпение. Бабушка моя — человек старого закала и особа весьма категоричная. Но эту проблему мы как ни будь разрешим.

— Ну, пойдём. Только одолжи жетончик — я звякну соседке, чтоб моих предупредила, что я не приду.

— Изволь, — сказал Костя. А про себя подумал: «почему «моих», если они живут вдвоём?»

Вопреки опасениям Кости, его бабушка встретила их довольно радушно, не смотря на поздний час. Напоила молодых людей чаем, весьма благодушно порасппрашивала Дину о житье-бытье. А затем огорошила:

— Вы ведь неженатые, да и познакомились недавно, как я понимаю. Спать вам в одной кровати совершенно невместно! По крайней мере, в моём доме. Ложитесь на разных и точка!

— Но хоть в одной комнате-то можно? — спрятав улыбку, спросил Костя.

— Да тоже нежелательно, конечно. Но ладно уж, не перетаскивать же мебель посреди ночи. Но без баловства мне! Хоть я и старая, но слух у меня всё ещё хороший.

— Как скажешь, бабушка, — смиренно ответил Костя, стараясь загородить собой Дину, сидевшую с совершенно пунцовым от сдерживаемого смеха лицом.

На том и порешили. Разумеется, данная диспозиция в корне противоречила намерениям молодых людей. Посему, едва улегшись, они начали строить планы по преодолению возникших препятствий. Нюанс в том, что почтенного возраста мебель бабушки была ужасно скрипучей, как и деревянный пол. В подтверждение общепринятого мнения о хитрости дочерей Евы, первая сориентировалась Дина. Легкими движением она сползла с дивана, и медленно двинулась на четвереньках в сторону Кости, каждый раз пробуя пол рукой, прежде чем перенести вес тела. Приблизившись на необходимое расстояние, она шепнула: «Тихо! Не двигайся!» После чего откинула простыню и приступила к действию, которое древние китайцы куртуазно именовали «игрой на флейте Любви».

Костя глядел в знакомый с детства потолок и балдел. Сказка продолжалась!

Сказка продолжается

В городе установилась жаркая, по-настоящему летняя погода, удачно совпавшая с очередными большими праздниками — днём города, одновременно являющемся днём независимости России. От кого и от чего отныне не зависела страна, большинству граждан было решительно непонятно, но длинные выходные — дело неплохое. Роман Кости с Диной развивался достаточно бурно, по всем канонам жанра. Несмотря на разделяющее их дома немаленькое расстояние, они встречались почти каждый день. Сегодня он решил пригласить её к себе на дачу. Признаться честно, Костя рассчитывал сплавить родителей до приезда своей пассии, но те, почуяв возможность лично увидеть симпатию сына, сообщили ему, что уедут утром. Вечером одиннадцатого, согласно предварительной договорённости, Костя отправился на станцию — встречать Дину. Приехать она должна была на последней по времени электричке. В сгустившихся сумерках Костя стоял, покуривая, и наблюдал, как Дина, поозиравшись какое-то время, направилась в сторону станционного магазина. Отшвырнув окурок, он окликнул девушку.

— А, вот ты где! А я уже решила, что ты забыл о встрече и потребуется решать вопрос с ночёвкой.

— В магазине? — улыбнулся Костя.

— Ну, а что? Я бы договорилась, — в голосе Дины проявились какие-то развязные нотки, не очень понравившиеся молодому человеку. Он, однако, решил не обострять.

— Отличный у тебя дачный костюм, — заметил Костя, ухмыляясь.

— Что? — девушка оглядела себя, — что-то не так? Запачкалась?

— Да нет, всё шикарно. Пойдём.

Косте было от чего веселиться. Босоножки на тонкой шпильке, небесно голубое платье из невесомой ткани, маленькая кожаная сумочка. Образ дополняли облако парфюма вокруг и очередная сложная конструкция из волос на голове. Настоящая дачница, чего уж там! Сам Костя вышагивал в потрёпанных шортах и старой майке и наверняка являл некий диссонанс с дамой своего сердца. Наблюдатели, правда, отсутствовали — даже у деревенского магазина, где обычно не затихала жизнь и по ночам, сегодня было на удивление пусто.

— Забавно, — вдруг хмыкнула Дина.

— Что именно?

— Реклама на магазине — «Хлеб, водка, коктейли».

— Действительно, — хохотнул Костя, — как-то не обращал внимание.

Когда молодые люди подошли к дачному домику, уже совсем стемнело, от реки повеяло прохладой. Родители обитали на втором этаже, поэтому Костя резонно рассудил, что познакомиться с Диной они могут и завтра. А сейчас… Едва за ними закрылась дверь, молодые люди буквально вцепились друг в друга. Как в первый раз. И самое страшное было — разъединиться, перестать быть единым целым.

Вопреки Костиным опасениям, родители его проявили должный такт, и, не став затягивать процесс, если так можно выразиться, смотрин, ограничились совместным завтраком и недолгой беседой. Когда они уехали, Костя весело спросил:

— Ну, что, подруга? В магазин? Или на пляж?

— Магазин, пляж или огород — мне без разницы. Главное — любовь в промежутках, — лукаво улыбаясь, сказала Дина.

Да как же она это делает?! Колдунья, не иначе. С трудом усмирив пробуждающегося зверя, Костя заставил себя вначале заняться хозяйственными хлопотами. После похода в магазин с «коктейлями», достал из подвала мангал, разжёг огонь. Дождавшись углей, аккуратно насадил ароматные куски мяса на шампуры. Дина в это время, успев сноровисто нарезать зелень, дразнила его, переодевшись в купальник (и как он уместился в маленькой сумочке?) и принимая на лавке во дворе вольные позы. В итоге Костя не выдержал, схватил черноволосую ведьму за руку и потащил в дом. Шашлыки в результате чуть подгорели, но ребят это ничуть не расстроило. Сытые и довольные, они сидели на заднем дворе, за домом, и покуривали. Вокруг была тишина, даже птицы щебетали лениво.

— Я хочу сказать тебе одну вещь, — Дина неуверенно замолчала, потом продолжила, — это очень важно.

— Излагай, — расслабленно кивнул Костя.

— Отнесись к моим словам серьёзно, — она явно волновалась.

— Да что такое, милая? — Костя был несколько заинтригован, — я слушаю тебя очень внимательно.

— У меня есть дочь, ей сейчас четыре годика, — Дина снова помолчала, — с её отцом мы давно не общаемся, вообще чужие люди… Она не раз просила сводить её в зоопарк, у нас на районе, сам знаешь, развлечений особо нет. Ты мог бы сходить с нами? Скажем, в следующую субботу? Это, конечно, ни к чему тебя не обязывает и ты вообще не должен…

— Стоп! Я всё понял, Динка. Зря ты так волнуешься. Не вопрос, сгоняем, поглядим на животных. Я, вообще, нормально к детям, а если твоя мелкая похожа на тебя характером — тем более найдём общий язык.

— Она вредина у меня, — улыбнулась девушка.

— Да все вы, бабы, такие. Но без вас тоже край.

— Спасибо тебе.

— Да ну, ерунда. По стопарю?

Выпив, Дина совсем расслабилась. Спросив его соизволения, стянула верх купальника и начала загорать «топлесс». Спустя какое-то время поинтересовалась:

— Костя, а вон с той тропинки, где люди ходят, меня заметно?

— Заметно, — кивнул Костя.

— То-то я смотрю — парнишка один третий раз перемещается мимо с деловым видом — то ведро несёт, то лопату.

— Да, сударыня, компрометируете вы меня своим поведением по самое не балуйся, — ухмыльнулся он.

— Ещё нет.

— Что нет?

— Ещё не компрометирую, — сказала Дина, вставая и беря Костю за руку, — пойдём!

Она, не отпуская ладони, завела его в дом и потащила за собой на второй этаж. Там скинула с себя последнюю оставшуюся тряпочку и разлеглась на большом столе. Учитывая почти полное отсутствие занавесок на окне, это было чистым сумасшествием. Но молодые люди яростно соединялись снова и снова, пока не обессилели. Потом они снова поели, восстанавливая силы. И снова любили друг друга. Уже в сумерках, шагая на электричку, они вспомнили, что за весь день так и не собрались сходить на пляж.

Вагон им попался специфический, на две трети заполненный напрочь ушатанными призывниками. То в одном, то в другом углу периодически вспыхивали короткие яростные потасовки. Остальные пассажиры относились к буйным соседям снисходительно — философски. Как и Костя, пребывающий в расслабленном состоянии и добрый ко всему сущему. Лишь однажды, когда разошедшиеся бойцы сцепились прямо у лавки, на которой сидела Дина, Косте пришлось вмешаться и предельно деликатно отодвинуть драчунов в сторону. Без происшествий доехав до города, они недолго побродили по берегу великой реки, среди толп разряженного по причине праздника народу. Несмотря на то, что протяжённость обустроенной для прогулок набережной была невелика — не сравнить с питерской или самарской, они устали. Не дожидаясь фейерверка, Костя посадил Дину на электричку, направляющуюся в сторону микрорайона Худалово.

Из остановившейся неподалёку автомашины раздавалась бодрая песня, во многом соответствующая его настроению:

Электричка придёт и уйдёт,

Я останусь на несколько дней.

Чтобы время прошло без забот

Чтобы встретиться с Феей своей.

* * *

Сказать, что Костя совсем не волновался перед предстоящим свиданием с участием маленького человека, значило погрешить против истины. С одной стороны — он действительно обычно легко ладил с детьми. А с другой — кто его знает, как всё сложится, и как повлияет на его дальнейшие отношения с Диной.

Встреча была назначена на одиннадцать утра, на станции. Прибыв, как обычно, минут за пятнадцать до назначенного срока, Костя с удивлением обнаружил, что его уже ожидают.

— Привет! — он присел на корточки перед маленькой копией Дины.

— Привет, — не растерялась девчушка, внимательно изучая его чёрными глазёнками, — а как тебя зовут?

— Дядя Костя, — представился он, — а тебя?

— Дядя Кося, — повторила девочка. — А меня Галя.

— Отлично, — он протянул руку, — пойдём в Зоопарк?

— Пойдём, — серьёзно кивнула Галина, — Мама, что ты сидишь? Ты идёшь со мной и Косей в зоопарк?

— Уже со мной и Костей, — облегчённо рассмеялась наблюдавшая за диалогом Дина. — и не Кося, а дядя Костя.

— Дядя Кося, — послушно подтвердила дочка.

Татищевский зоопарк, как самостоятельная организация существует с первого августа одна тысяча девятьсот тридцать третьего года. Но история его создания началась значительно раньше и тесно связана с историей областного краеведческого музея. С 1922 г. при музее существовал «Уголок живой природы». Первыми живыми экспонатами были бурая медведица, пять лисят, два лосенка, две косули, несколько птиц. В 1927 «Уголок…» был переименован в зоосад при музее. Постепенно количество животных возрастало. Содержание требовало все больших средств и лучших помещений, Музей был не в состоянии оплачивать расходы. В 1931 году было принято постановление: «закрепить в постоянное пользование и владение музея усадьбу со зданиями бывшей художественной галереи (Архиерейский дом) и бывшего собора (Спасо-Преображенский кафедральный собор) и со всеми другими находящимися на ней постройками и закрытым бывшим архиерейским кладбищем». Вместе с музеем переехал и зоосад. В 1933 году зоосад был отделен от музея и стал самостоятельной организацией. К тому времени он насчитывал свыше 500 экземпляров животных и пользовался большой популярностью. В годы Великой Отечественной войны зоосад работал в основном только в летнем здании зверинца на колхозном рынке. В мае 1942 года, в виду крайне тяжелого положения с продуктами, зоосаду выделили два гектара земли для организации подсобного хозяйства. В послевоенные годы многое было переоборудовано, появились новые строения. В течение 1948 — начала 50х годов были построены вольеры для хищных птиц, хищных животных, фазанятник, копытный ряд, оборудована горка для козерогов; построен павильон для обезьян и теплолюбивых хищников. В 1961 году в зоосаде был введен в строй медвежатник, а в 1962 году — павильон для птиц. Таким образом, в начале 60х годов Татищевский зоосад принял тот облик, который сохранял до середины восьмидесятых годов двадцатого века.

Пока Костя вспоминал то, что отложилось в памяти о знакомом с детства заведении, они успели отстоять невеликую по раннему времени очередь.

— Кого пойдём смотреть? — спросила Дина.

— Всех! — решительно заявила Галя, — но сначала слона.

Первый слон — трехлетняя азиатская слониха Волна — появилась в Татищевском зоопарке в 1948 году. Она ездила на зоовыставки, катала на себе людей, ее водили на прогулки по городу. Вторая слониха — Канди — жила в зоосаде в конце 50-х-начале 60-х. Сегодня гостей встречал третий слон — самец Джонни. Как и положено гиганту, перемещался он по вольеру степенно и авторитетно, свысока поглядывая на посетителей. Костя помнил, что в советское время они с отцом специально покупали на входе яблоки или булочки, чтоб впоследствии покормить величественное животное. Сейчас же со всех столбов кричали объявления: «зверей кормить запрещено!» Почему? Да Бог его знает.

Галка перемещалась по территории зоопарка резво, напоминая маленькую капельку ртути, не забывая заваливать взрослых многочисленными вопросами, и временами радостно повизгивая. Они с Диной старались не отставать. Наглядевшись на животных и птиц, Галина возжелала покататься на качелях — каруселях, расположенных тут же, недалеко от входа. Потом вспомнила, что со слоном, львом и «белой большой птичкой» необходимо сфотографироваться. Утомившись и набегавшись, запросила пить. Поскольку время незаметно приблизилось к обеденному, Костя предложил переместиться на набережную, в летнее кафе. Идти было недалеко, но девчушка закапризничала, просясь на руки. Дина зашипела на неё, прямо как змея, в том смысле, что ты уже большая, а мама тоже устала. Тогда Костя подхватил невесомое тельце, и ловко усадил девочку себе на плечи.

— Держись крепче, Галчонок! — бодро воскликнул он.

— Балуешь ты её, — вроде бы с укоризной, но благодарно промолвила Дина.

— Ничего страшного, она же маленькая. Ей можно.

Сытно пообедав свежей выпечкой, заказали по вазочке фруктового мороженого. Потом сидели за столиком, наблюдали за проплывающими по реке большими и маленькими теплоходами, баржами и метеорами. Галка веселилась, играла с Костей в переглядки и периодически кидалась в него хлебными крошками. Наблюдая за этим, Дина молвила: «вы, оказывается, хорошая парочка: два столба — виселица!» Данная сентенция показалась Косте несколько спорной, но он промолчал. На душе было легко и спокойно — сущая семейная идиллия.

В четыре часа в кафе включили музыку, начались танцы. В какой-то момент Костя почувствовал на себе пристальный взгляд, обернулся. Дина молча смотрела на него с непонятным выражением лица.

— Что, милая? Что-то не так?

— Ни с одним мужчиной мне не было так хорошо, как с тобой, — сказала девушка.

Блин, это было приятно! В этот момент заиграла медленная, тягучая композиция. Костя встал, подал Дине руку, приглашая. Они закружились в неком подобии вальса. Правда, ненадолго. Оскорблённая отсутствием внимания к своей персоне, Галина подняла крик, пришлось вернуться. Костя, правда, нашёл изящный выход — он снова посадил девочку к себе на плечи, велев держаться покрепче. Таким образом, они танцевали втроём.

Мир, в котором я живу,

Называется мечтой

Хочешь, я тебя с собой возьму?

Хочешь, поделюсь с тобой?

Я подарю тебе любовь!

Я научу тебя смеяться

Ты позабудешь про печаль и боль

Ты будешь в облаках купаться!

Во время ожидания электрички Костя решился. Может, время подошло, а может, такое влияние оказал на него этот день.

— Дина.

— А?

— Я тебя люблю.

В глазах девушки мелькнуло непонятное, почти испуганное выражение, удивившее Костю.

— Спасибо, — сказала она, поспешно отвернувшись.

— Дядя Кося, приезжай к нам в гости, — звонко влезла в разговор Галина, — я покажу тебе свои игрушки.

— Хорошо, Галчонок, как ни будь приеду, — пообещал Костя.

Затянувшееся молчание прервал приезд электропоезда.

* * *

В среду рабочий день выдался какой-то бестолковый и суетный. Так бывает, когда горят планы с отчетами, а начальство, вместо того, чтоб дать спокойно и методично трудиться, вносит дополнительную нервозность, ибо у самого пригорает пятая точка. Костя уже к обеду чувствовал себя совершенно вымотанным. И тут раздался долгожданный звонок.

— Привет, это Дина, — она не забывала каждый раз представляться.

— Да неужели ж я тебя не узнаю, — Костино настроение начало улучшаться, — как живёте, как животик?

— Я в городе. Мы можем встретиться?

— Конечно. В шесть я заканчиваю…

— Я имею в виду сейчас. Потом я уеду.

— Но я работаю. Уйти никак невозможно.

— Ладно, пока.

— Подожди. Давай вечером увидимся. Могу я приехать к тебе на район, Галина обещала показать игрушки.

— Вечером у меня дела. Я занята.

— Какие дела?

— Неважно. Пока, я потом позвоню…

— Да подожди ты, — вспылил Костя, — объясни толком, что случилось.

— Я не могу по телефону.

— Хорошо, когда мы увидимся?

— Не знаю.

— Я в выходные на дачу, родители попросили помочь. Поедешь со мной?

— Нет, конечно, на кого я Галю оставлю.

— Бери с собой!

— Не говори ерунды, — в голосе Дины послышалось раздражение, — кем ты хочешь выставить меня перед своими предками?

— Хорошо, — Костя выдохнул, — Слушай. Я поеду в субботу на четырехчасовой электричке. У тебя она будет в полпятого. Встретишь меня на станции, и мы обо всём поговорим. Согласна?

— Постараюсь, — Дина повесила трубку.

Какое-то время Костя сидел, пребывая в некотором обалдении от разговора. Потом поднялся и пошёл к выходу из рабочего кабинета, на ходу доставая сигареты.

— Бабы? — хмыкнул начальник, внимательно прислушивавшийся к разговору.

— Они самые, Геннадьич, — в раздумьи подтвердил Костя, — Они самые.

Из жизни маньяков

Собираясь на встречу с Диной, Костя много размышлял о причинах, побудивших её говорить с ним подобным образом. Устав анализировать и доискиваться причин, он решил сгладить зарождающееся недопонимание традиционным способом. Приобрёл в привокзальном киоске большой букет красных гвоздик и попросил продавщицу красиво оформить подарок. На станции Худалово его, однако, никто не встретил. Прождав традиционные пятнадцать минут и выкурив за это время три сигареты, Костя начал закипать. «Не могла же она забыть о встрече! Что тогда? Умышленно не пришла? Но почему?» До прибытия следующей электрички часа полтора. Костя в сердцах швырнул букет на железнодорожное полотно. В полёте упаковка распалась и тёмно красные цветы живописно рассыпались по рельсам. Игнорируя недоуменные взгляды немногочисленных зевак, он решительно зашагал в сторону Дининого дома. Оно, конечно, как-то по детски — устраивать с девушкой разборки. А, с другой стороны, Костя ненавидел неопределённость. Скажи конкретно всё, что у тебя на душе! К чему умолчания и недоговорённости? Ладно! Всё равно необходимо как-то убить время. Заодно оглядим местность.

В состав города Татищева микрорайон входит с 1940 года. Но само Худалово появилось гораздо раньше, хотя и располагалось немного в другом месте. Еще в середине XVII века на левом берегу Камы в устье Чусовой располагался Худалов (или Худаловский) перевоз. Считается, что его назвали по имени Андрейки Худого, перевозившего людей через реку. В начале XVIII века перевоз стали использовать более широко. По Чусовой тогда сплавляли руду, железо и каменный уголь. Караваны с грузом переформировывали в устье, рядом с перевозом. Здесь появилась настоящая пристань, а поселок рядом с ней начали называть Худалово. В конце 1870-х через посёлок прошла Уральская горнозаводская железная дорога, и он стал важным транспортным узлом. Правда, следов старого Худалово сегодня почти не осталось: после пуска Камской ГЭС в 1954 году большая часть территории ушла под воду. Но микрорайон с таким названием разросся, и его название продолжает напоминать о поселке, появившемся более трёхсот лет назад. На сегодняшний день здесь проживают около десяти тысяч человек. Правда, предприятия, на которых трудились местные жители, пребывают сейчас в достаточно чахлом состоянии.

Дорога от железнодорожной станции к жилым домам поднималась круто в гору. Упругим шагом взобравшись наверх, Костя увидел двух девушек, стоящих в телефонной будке. Они попеременно говорили что то в трубку и хохотали. Одной из них была Дина. Костя неспешно направился в их сторону, на ходу приводя дыхание в порядок и навострив уши. С кем это они так щебечут? Когда до телефонной будки оставалось шагов десять, девушки, синхронно хихикнув, попрощались с невидимым собеседником и повесили трубку. Развернувшись к выходу, Дина сразу увидела Костю.

— О, привет! Ты как здесь оказался? Знакомься, это моя двоюродная сестра Лена. Приехала погостить на недельку из Хабаровска.

Костя продолжал молча сверлить Дину взглядом.

— Что с тобой? — смотришь, как прокурор, — с лица Дины не сходила хмельноватая улыбка.

— Я здесь оказался, потому что мы договаривались о встрече, — отчеканил Костя.

— Да? — Дина удивлённо вскинула подведённые брови. — Вот видишь, Ленка, какая у тебя сестра беспамятная.

— Ладно, всё понятно, — махнул рукой Костя. Затем кивнул головой в сторону блондинистой сестры, — приятно было познакомиться, — и развернулся уходить.

— Пошёл он, — досадливо воскликнула Дина, — да подожди! Ну, забыла я, с кем не бывает. Раз уж ты здесь, погуляй с нами.

— Увы, мадам, скоро у меня электропоезд.

— Ну, мы тебя проводим. Правда, Ленка?

— Ага! — сестричка тоже была определенно под хмельком, — конечно.

Девушки взяли его под руки. Вырываться и уходить было бы совсем глупо, и Костя покорился неизбежному.

— Через сколько у тебя электричка? — спросила Дина.

— Через час.

— Пойдём, покажу тебе цирк, — она снова заулыбалась. Местные достопримечательности.

Пройдя каким-то закоулкам, они оказались через дорогу от большого магазина.

— Это центр жизни нашего микрорайона. Сюда сползаются субъекты со всей округи. Здесь пьют, нюхают, колются, дерутся и любят. Сам взгляни, — Дина указала рукой.

Действительно. Будто привлекаемые неким магнитом, к торговому центру «Сенная» стекались компании молодёжи. Некоторые шли достаточно бодро, но большинство напоминало сломанных роботов. В ближайших чахлых кустах кто-то спал, трое расположились на ступеньках магазина. Народ всё прибывал, обмениваясь вялыми приветствиями.

— Херня, — сказал Костя, — нашла, чем удивлять. Во всех районах города обитают подобные австралопитеки. Ты здесь работаешь?

— Ага, на первом этаже, — кивнула Дина. — работала.

— Что-то изменилось?

— Уволили и по морде дали, — хмыкнула девушка.

— Тебе! Кто?

— Забей, я уже решила эту проблему, — отмахнулась Дина.

— Расскажи толком, — попросил Костя, — кто тебя ударил?

— Господи, ещё разборок ревнивых мужиков мне не хватало для полного счастья! Говорю же, забей! — Дина уже явно жалела о своей откровенности.

— Ладно, — сплюнул Костя, — мне пора на вокзал.

В молчании они спустились с Худаловского холма, остановились на перроне. Тут Дина заметила разбросанные по рельсам цветы.

— Смотри, Лена! Рассыпал кто-то.

— Похороны, наверное.

— Почему ты так думаешь?

— Так гвоздики обычно на похороны приносят, — глубокомысленно изрекла блондинка.

Костя усмехнулся, закуривая. В это время объявили о прибытии электропоезда. Дина вдруг подошла к нему, обняла за шею, прижалась. Шепнула в ухо:

— Прости, пожалуйста. Не злись на меня.

— Ладно, — Костя вздохнул, — когда мы сможем увидеться и поговорить?

— Когда скажешь, — Дина доверчиво посмотрела ему в глаза.

— В среду, в пять, на остановке Плеханова.

— Я буду, — она отстранилась, — твоя электричка. — Потом снова прильнула, поцеловала в губы, — пока.

Костя помахал ей и запрыгнул в остановившийся вагон, забыв попрощаться с сестрой.

* * *

Измыслив какую то невероятную причину, Костя отпросился на час раньше и поспешил к назначенному месту встречи, благо от работы его отделяли пара кварталов. Дина уже ожидала его, сидя на лавочке и читая книгу. Одетая в простое белое платье и босоножки, она походила на студентку — отличницу. Образ дополняли две косички, разделённые ровным пробором.

— Привет, — сдержанно сказал Костя, остановившись перед ней.

— Привет, — Дина подняла голову, улыбнулась, аккуратно сложила книжку. — Куда идём?

— В лес. Люблю заманивать туда маленьких доверчивых особ.

— Как интересно, — поддержала его игру девушка, — я вся дрожу от любопытства.

Заскочив в магазин, они поймали попутку, быстро доставившую их к Беляевскому парку. Разлив водку по пластиковым стаканчикам, Костя быстро чокнулся с девушкой и выпил, мучительно подбирая слова для предстоящего объяснения. Дина опередила его, начав рассказывать.

— Виталий — владелец сети книжных отделов, о котором я тебе рассказывала. Именно он считался моим другом до того, как я встретила тебя, — Дина помолчала, задумчиво крутя в пальцах подобранную с земли веточку и глядя в сторону. Затем продолжила, — двенадцатого июня он увидел нас с тобой на набережной. Мы как раз целовались. На следующий день примчался в магазин и закатил грандиозный скандал. В порыве гнева даже отвесил мне подзатыльник, — она усмехнулась, — не переживай, сделал он это крайне неумело. Мне даже больно не было. Но с работы меня уволил в тот же день. Расплатился, правда, до копеечки.

— Так ты сейчас без работы? — спросил Костя.

— Мир не без добрых людей, — ответила Дина, — сейчас сижу в том же торговом центре, но в отделе парфюмерии и косметики.

— Опять старый приятель устроил?

— Ревнуешь, — хитро прищурилась девушка, — зря. Там работает моя лучшая подруга, Лариса. Давно звала к себе.

— Где мне найти этого Виталия?

— Не надо, Костя, — голос Дины был печален, — он не виноват ни в чем. Это я виновата. Всегда ухожу от мужчин первая. Он любил меня.

— Всегда первая? И от отца Галки тоже?

— Он не мужчина. Не будем об этом, — лицо её скривилось, как от боли.

— Как Галчонок поживает? — Костя решил сменить тему. А Виталика этого можно потом поискать. Данных достаточно.

— Она мне все уши прожужжала своим "дядей Косей", — улыбнулась Дина, — ты произвёл на неё неизгладимое впечатление своей способностью уворачиваться от хлебных крошек.

— Тренировки сослужили службу, — приосанился он гордо.

— Спасибо тебе.

— За что? — не понял Костя.

Дина не ответила. Чуть привстав, она прильнула к его губам долгим поцелуем, и Костя сразу ощутил пробуждение зверя. Поднявшись со ствола упавшего дерева, он ласково повернул девушку спиной к себе, заставил наклониться вперёд, и ворвался сзади, приглушённо рыча. Дина мгновенно включилась в ритмичный процесс и впилась зубами себе в руку, сдерживая крики. В самый разгар любовных процедур из леса неожиданно выбежал пёс — кавказец. Гигантскими скачками он приблизился к увлечённым непонятными действиями людям. Осторожно обнюхал их ноги и сел рядом, склонив мохнатую голову к плечу. Похоже, его озадачило столь явное пренебрежение со стороны двуногих. Через пару минут пёс сорвался с места, призываемый обеспокоенными выкриками невидимого хозяина: «Гена! Ко мне! Где ты там застрял?»

Переждав обрушившийся на него белый взрыв, Костя обессилено присел на траву, хрипло дыша. Дина, спустя некоторое время, присоединилась к нему, положила голову на плечо. Помолчали. Наугад протянув руку, Костя нащупал бутыль газировки, взятую на запивон. Отвернув крышку, надолго прильнул к горлышку. Потом протянул Дине:

— Будешь?

Девушка в свою очередь сделала несколько глотков. Потом полезла в сумочку за сигаретами. Костя зажёг для неё огонь, прикурил сам, с шумом выпустил дым.

— Скажи, Диночка, ты пошла бы за меня замуж?

Девушка не отвечала.

— Что ты молчишь?

— Вот скажи, Костя, почему тебе потребовалось всё портить?

— Почему портить? — недоумённо вопросил он, — я недавно сказал тебе о любви. После таких слов мужчина обязан планировать дальнейшую жизнь с женщиной. Или он — фуфломёт! В чём я не прав?

— Ты знаешь, жизнь штука сложная и не укладывается в твои пацанские принципы.

— А ты не усложняй!

— Ты хороший парень, Костя, и мне с тобой кайфово. И с Галкой ты нашёл общий язык прямо отлично, что для меня, конечно, немаловажно.

— Так в чём же дело?

— Во-первых, мы с тобой знакомы несколько месяцев. Маловато для принятия важных решений. Мы ещё совсем не знаем друг друга.

— Но…

— Во-вторых, — не дала ему продолжить Дина, — меня не примет твоя семья. Я старше тебя на два года, если ты не забыл. И я разведёнка с ребёнком. Не самая удачная партия, как ты считаешь?

— Эту проблему я решу — уверенно сказал Костя, — возраст — это херня, выглядишь ты даже моложе меня. А Галка просто станет моим ребёнком. И хрен с ней, с биологией.

— Решит он. А жить мы где будем? И на какие средства?

— Заработаем!

— Да ну тебя, — девушка отмахнулась. Потом поднялась, отошла от Кости и присела напротив него на пенёк. — Нашёл бы ты лучше себе какую ни будь восторженную малолетку, которая будет смотреть на тебя, разинув рот…

— Бля! Вот ты дура — баба, — вспылил Костя, — тебе серьёзно говорят, а ты мелешь несуразицу. — Он схватил бутылку, с хрустом отвернул пробку, налил только себе и выпил залпом.

Дина отобрала у него флакон и назидательно сказала:

— Пить в одиночку — прямой путь к алкоголизму. Вообще, я заметила, что ты слишком обидчив. Вот и сейчас — я не сказала тебе ничего неприятного. Мы же рассуждаем! Относись к жизни проще, и люди к тебе потянутся.

— Я не обижаюсь, подруга, я только огорчаюсь, — нарочито растянуто, с блатными интонациями сказал Костя.

Дина фыркнула.

— А если серьёзно, то простое отношение к важным вещам — это инфантилизм. Ладно! — Костя хлопнул себя по колену, — не будем, как говориться, гнать лошадей галопом, поговорим о ближайших планах. На это воскресенье у меня есть билеты на прогулочный теплоход. На весь день. И если Вы, мадам, почтите сие мероприятие своим присутствием, я буду безмерно счастлив.

— В воскресенье я, пожалуй, смогу, — задумчиво промолвила Дина, — а в субботу мне надо проводить сестру, с которой ты познакомился недавно. Посадить на поезд. Мы могли бы встретиться на вокзале?

— Не вопрос. В субботу у меня, правда, встреча с сокурсниками, но, я думаю, мы сможем пересечься. Потом заночуем у меня, родители на даче. А с утра — теплоход.

— Хорошо.

— Я весьма польщён, что вы соизволили дать согласие…

— Ты не хочешь мне налить?

— Пожалуйста! — Костя плеснул, не обделив и себя. Взгляд его задержался на высоко открытых ногах девушки. Подол её платья задрался до пределов совершенно неприличных. Мысли Кости приняли определённое направление. Намерения и замыслы крепли с каждой секундой созерцания.

— И прекрати паясничать. Тебе это не идёт, — Дина скорчила смешную гримасу.

— Значит, надо быть проще, говорите, — пробормотал Костя. После чего схватил черноволосую ведьму в охапку, закрыл рот поцелуем. Преодолевая притворное сопротивление, мягко опустил на траву, навалился сверху…

Потом они долго отчищали когда-то бывшее белым Динино платье, искали в траве слетевшую босоножку.

Когда молодые люди брели неспешно на автобус, Дина сказала, смеясь:

— Не человек ты, а маньяк какой-то! Испортил платье! Ещё и замуж зовёт. Я не хочу потом писать письма, как Маша из анекдота.

— Какого анекдота? — заинтересовался Костя.

— Здравствуйте, дорогая редакция! Пишет вам Маша из города Зюкайска. У меня есть проблема. Мой муж — сексуальный маньяк. Он имеет меня постоянно, а не только в ночное время. Он имеет меня, когда я мою пол, стираю бельё и готовлю обед. Извините за неровный почерк…

— Забавно — хохотнул Костя. Раньше не слышал.

— Конечно, не слышал. Ты в нём участвовал!

— Да, ладно. Это всё ты виновата, так на меня действуешь.

— Конечно, у вас всегда женщины виноваты. Мужики, что с вас взять! Вон, смотри — подтверждение моих слов.

Костя повернул голову в указанную сторону. Пьянущий в дымину мужичок средних лет упорно боролся с несуществующим ветром. Его мотало из стороны в сторону, ноги заплетались, но он упрямо продвигался к некой цели. Ага! Вот, что его заинтересовало — клумба с цветами, обустроенная вокруг центрального здания Гознака. Добравшись до объекта своих устремлений, герой обнаружил новое препятствие — невысокий заборчик. Раз шесть он пытался перекинуть ногу через ограждение, и постоянно терпел неудачу. Постоял, держась за забор и пошатываясь. Потом решил сменить тактику. Резко наклонившись вперёд, буквально повис на ограде, как вывешенное для просушки бельё. Но цели достиг! Теперь его руки дотягивались до вожделенных цветов. Выдернув охапку декоративных роз, мужичок попробовал подняться обратно. Не тут-то было! Обессиленный алкоголем организм слушался плохо. Побуждаемый мужской солидарностью и любопытством, Костя подошёл к страдальцу и, взяв за шиворот, выдернул его наверх, как морковку с грядки. Сфокусировав на спасителе мутный взгляд, мужик пробормотал что-то вроде: «благодарю Вас, молодой человек!» и прежним манером двинулся в обратную сторону, крепко сжимая в руках добытый с такими усилиями улов. К этому моменту он уже стал объектом внимания всех, собравшихся на остановке, людей. Подошёл троллейбус. В числе прочих, со ступенек спустилась почтенная дама средних лет, в умильной соломенной шляпке. Герой приосанился и, стараясь двигаться прямо и держа на вытянутых руках помятый букет, направился к ней.

Наблюдая краем глаза за бурно проистекающей встречей, Костя сказал:

— А молодец мужик, целеустремлённый.

— Главное, чтоб он этим букетом сейчас по морде не получил, — улыбнулась Дина.

Заметив повышенное внимание окружающих, дама в шляпке взяла своего нетрезвого кавалера под руку и они удалились, продолжая на ходу вяло пререкаться.

Когда подошёл «семьдесят седьмой», Дина обняла Костю, прощаясь, и шепнула:

— Не торопи меня, хорошо?

— Хорошо, — покладисто кивнул Константин.

Ах, белый теплоход!

Народу на встречу сокурсников пришло немного, что было вполне ожидаемо. Во-первых, со времени окончания Универа прошло не так много времени, а во-вторых, и основных, их курс всегда был разбит на группировки. «Лицеисты», «пацаны», «ботаники» и так далее. Конечно, по прошествии времени, все различия сгладятся, а ностальгия усилится. Глядишь, лет через двадцать придет весь курс, все семьдесят студентов и студенток, и будут, роняя пьяную слезу, клясться в дружбе до гроба, чтоб забыть об этом наутро. А пока — десяток молодых людей и девчонок, и так периодически пересекавшихся, просто решили придать оттенок официальности очередной встрече.

Расположились в летнем кафе, неподалёку от «Альма матер». Университет соседствовал с железнодорожным вокзалом, что было удобно для Костиных планов. Поразмыслив, он решил, что успеет съездить за Диной и вернуться обратно, пока коллектив сокурсников еще только раскочегарится. В восторге от того, что все складывается успешно, Костя начал произносить тост за тостом. Честно говоря, хоть и прошло, как уже сказано, немного лет, все вспоминали студенческие годы с теплотой. Беззаботное, отмороженное время! Время лихих эскапад и веселых проделок. А некоторые ещё и учиться успевали.

Часам к четырём, уже изрядно нагруженный, Костя внёс предложение:

— Ребята и девчата! Предлагаю всем переместиться на набережную. Там танцы, шманцы и прочие обниманцы. А мы с Илюхой, — он приобнял приятеля, — присоединимся к вам минут через сорок-пятьдесят. Мне надо встретить одну хорошую девушку и привезти её из Худалово в центр. Кто «за», кто «против»? Единогласно! Тогда, товарищи бывшие студенты, допиваем — доедаем и покидаем это гостеприимное заведение.

Всей весёлой компанией они загрузились в электричку. Железная дорога шла вдоль реки, и основной состав вышел на станции «Набережная», а Костя с Ильёй поехали дальше. Несмотря на недолгий — минут двадцать, путь, пацанам было скучновато. В поисках приключений они начали перемещаться между вагонами, и в одном из тамбуров обнаружили компанию «волосатиков», слушающих нерусский речитатив на стареньком магнитофоне.

— Привет честной компании, — расплылся Илья в улыбке, продемонстрировав пару золотых коронок, — идеологически невыдержанные у вас мелодии, как я посмотрю. Сегодня он танцует джаз, а завтра родину предаст! Стыдно, молодые люди, стыдно. Уж звиняйте, но я со всей пролетарской прямотой.

— Подожди, товарищ Илья, — включился Костя, — как учили нас классики, ни один преступник не является закоренелым, и может быть наставлен на путь исправления. Если, конечно, грамотные наставники окажутся рядом. — Ребята! — обратился он к неуверенно жмущейся троице, — вы водку пить будете?

— Будем, — кивнул тот, что казался постарше, в цветастой бандане, из под которой торчали рыжие вихры.

— Вот! — обрадовано возопил Константин, — они же социально близкие к нам люди! Извлекайте стаканы, товарищ Илья.

— Но вот прослушивание идеологически вредных композиций предлагаю всё-таки прекратить, — не отступался тот, доставая из пакета нехитрый походный набор.

— Ну, естественно! Молодые люди, у вас Круг есть?

Когда электричка подъехала к станции Худалово, взорам Дины с сестрой предстала занимательная картина. Пользуясь пятиминутной остановкой, все пятеро молодых людей в трогательном единении принялись отплясывать на перроне. А из тамбура весь вокзал оповещал разухабисто — бодрый голос:

Электричка придёт и уйдёт,

Я останусь на несколько дней.

Чтобы время прошло без забот

Чтобы встретиться с Феей своей.

Может, мне не хватает уже

Её добрых и ласковых глаз.

Что поёт у меня на душе —

Может, ей не хватает сейчас!

Когда композиция закончилась, трое «волосатиков» залезли обратно в поезд, а Костя с Ильёй, дружески помахав им, направились в сторону девушек.

— Веселитесь? — с непонятной гримасой спросила Дина.

— Ну, разумеется, — ответствовал Константин, предпринимая попытку заключить девушку в объятия.

— Перестань! — Дина гибко увернулась, — ты вообще помнишь, для чего приехал? У Лены поезд через десять минут.

— Обижаете, мадам, в склеротики нам записываться ещё рано. Кстати, Илья, познакомься с этой очаровательной блондинкой. Она, правда, уезжает, но вы сможете переписываться.

— Что ты несёшь! — Дина явно не оценила его шутку, — пойдём, Ленка, наш состав на втором пути. — После чего подхватила невеликую сумку и скорым шагом пошла к переходу, увлекая за собой сестру. Костя, догнав, попытался забрать у неё ношу, но безуспешно.

— Что-то твоя мадам не в настроении, — заметил Илья.

— Разберёмся, — сказал Костя, — у тебя водяра осталась?

— Немного, — тряхнул кульком приятель, — эти бандерлоги пьют, как верблюды.

— Я же говорю — социально близкие. Давай, однако, догоним наших ворчливых дам.

Когда приятели подошли к фирменному составу «Москва-Владивосток», девушки уже скрылись в вагоне. Не последовав за ними, пацаны стояли на перроне, покуривая.

— Гляди, тебе машут.

Действительно, блондинка Лена, прощаясь, махала им в окно обеими руками. В это время объявили об отправлении скорого поезда. Пока Илья с упорством автомата посылал Дининой сестре воздушные поцелуи, Костя рванул к растущему неподалёку кусту сирени, отломал ветку и ловко забросил её в окно тронувшегося уже вагона. Лена наградила его счастливой улыбкой. Когда довольный собой Константин обернулся к Дине, то увидел, что девушка плачет. Слёзы катились по любимому лицу, размазывая тушь.

— Что случилось, Дина?

— Ничего, — девушка глубоко вздохнула, успокаиваясь, — просто я ненавижу прощаться, — она открыла сумочку, достала зеркальце и платок, начала приводить себя в порядок.

— Ну, это дело такое, порой приходится, — неуклюже попытался утешить её Костя, — а ты чего молчишь? — набросился он на спокойно курящего Илью.

— А я что? Я ничего, — отозвался меланхолично приятель, — ехать пора.

— Точно. Дина, не грусти, погнали. Столы накрыты, без тебя не начинают.

— Врёшь ты всё. С утра бухаете, — уже успокоившись, проворчала девушка, — ладно, поехали.

Пить в дороге Дина отказалась и сидела молча, глядя в окно. Приятели не трогали царевну — несмеяну, тихонько переговаривались. Согласно предварительной договорённости, сокурсников они нашли в одном из летних кафе. Столы, и правда, были накрыты, пусть меню и не отличалось разнообразием. Пиво, водка, шашлыки свиные, бараньи и куриные. Прибытие троицы встретил приветственный рёв десятка глоток. Когда все расселись, Дина спросила:

— Может, тебе уже хватит? На пиво перейдёшь?

— Да не переживай, подруга, — отмахнулся Костя, — у меня закалка.

За столиком с ними сидели Максим с Настей. На последнем курсе у этой парочки закрутилась внезапная любовь, а полгода назад они сыграли свадьбу. Краем глаза Костя заметил, что незатейливая обстановка студенческого застолья оказала на Дину благотворное влияние — девушка заулыбалась, на щёчки вернулся румянец.

— Илюха, тост!

— Дорогие друзья, — вычурно начал Илья свою речь, — позвольте выразить свою радость от того, что мы снова встретились, и поздравить вас и ваших жён…

— Каких жён? — перебила его Дина.

— Ваших подруг…

— Какая же я ему подруга? — не согласилась Настя, кивнув в сторону Максима.

— Так как вас тогда назвать? — растерялся Илья.

— Да никак! Не подруги и не жёны, просто спим вместе.

— Давайте всё-таки выпьем, — вконец смешался Илья под хохот окружающих.

Веселье раскручивалось, как снежный ком. Спустя какое-то время они отправились поплясать. Потом снова тост. И снова танцы. Костя уже воспринимал окружающее сквозь туман. Почему-то было принято решение покинуть набережную и вернуться в Универ — посидеть на лавочках перед памятником Ленину и Горькому, являющемся символом их «альма матер». В итоге у старого университетского корпуса оказались только Костя с Диной и Илья, остальные потерялись по дороге. Вечерело.

— Костя, ты не догадался купить мне «Кент»? — спросила Дина.

— Нет. А что?

— А я загадала. Если ты купишь — это одно, а не додумаешься — другое, — предельно понятно объяснила девушка.

— Блин, сейчас сходим. Тем более, горючее у Максимки осталось.

— Я никуда не пойду, у меня ноги уже гудят. Идите вдвоём. И можете обойтись без водки.

— То есть как это, — запротестовал Илья.

— Идите, — отмахнулась Дина, — мне «Кент-восьмёрку».

Как назло, в ближайших к Универу киосках «восьмёрки» не было. Не пожелав тащиться ещё с километр, Костя приобрёл более легкий «Кент». Илья сунул в карман очередной флакон. Когда они возвращались, то увидели, что на лавочке рядом с Диной пребывает некий субъект. Высокий и худой, как глиста, он что-то быстро объяснял ей, размахивая руками.

— Бля, на минуту нельзя одну оставить, — возмутился Костя, — Вот что за тип, какого хрена он здесь сидит, а?

— Урод какой-то, — подтвердил Илья.

— Проучим?

— Давай!

Обретя ясную цель, приятели с развальцой подгребли к лавочкам, уселись один напротив, а другой рядом с парнем.

— Здорово, урод, — начал Илья.

— Почему урод сразу? — отреагировал высокий.

— А кто ты? — вступил Костя.

— Я Валера, — ответил парень.

— Валера?

— Да.

— Гонишь!

— Почему?

— Потому, что ты урод!

— Да почему вы так решили?

— Ты зачем на эту лавку сел? Других мало, — Илья обвёл рукой вокруг.

— Ну, я с девушкой решил познакомиться.

— Вот с этой вот, — ткнул пальцем в Дину Костя.

— Ну, да.

— Бедолага, загубил себе жизнь, — сочувственно вздохнул Илья.

— Перестаньте, — попыталась вступить в разговор Дина.

— Это моя девушка, парень, так что ты влип.

— Но я же не знал!

Костя носком ботинка резко ударил парня по голеностопу. Когда тот машинально согнулся, зашипев сквозь зубы, то наткнулся глазом на выставленный Ильёй большой палец.

— Не знал ты! — рыкнул Костя, взяв его за ухо, — а поздно, брат, боржоми пить. Хата есть? Машина?

— Да хватит вам! Я сейчас уйду! — у Дины задрожали губы.

— Так есть? — Илья рывком за шиворот выпрямил согнувшегося парня.

— Нет!!!

— Тогда вали за водкой и свободен.

— У меня денег нет!

— Ладно, — на Костю навалилась усталость, — тогда иди в церковь и свечку поставь. Ничего у него нет. Хорош гусь.

— Надо было дожать, — сказал Илья, когда паренёк поспешно покинул место действия.

— Да хрен с ним. Урок запомнил.

— Не ожидала я от вас, — сказала Дина, — хороший парень, ничего такого не сделал.

— Ты могла бы его от этого избавить, сообщив, что не одна, — скосил взгляд в её сторону Костя, — держи, — он бросил ей на колени пачку сигарет.

— Но это не тот «Кент».

— Того не было.

— Всё понятно. Мы идём домой?

— А посидеть?

— Я устала. Веди меня к себе или я поехала домой.

— Ну, Диночка, на посошок, и всё, — скорчив умильную физиономию, попросил Илья.

Дина махнула рукой, соглашаясь.

Когда они вошли в Костину квартиру, девушка сказала:

— Можно, я лягу на кровати твоих родителей?

— Это почему? — опешил Костя.

— Я не хочу, чтоб ты лез ко мне со своими пьяными ласками.

— Я? К тебе? С пьяными ласками?

— Так можно или нет?

— Ложись, где хочешь, хоть в коридоре! Вон родительская комната, а вот моя — где бы ты ни легла, я к тебе пальцем не прикоснусь, — ругаться и спорить сил у Кости уже не было. Стянув брюки и рубаху, он рухнул на незастеленную кровать и мгновенно отключился.

Утром Константин проснулся первым. Дина спала рядом с ним, по детски свернувшись калачиком. Не став будить девушку, он совершил обязательные утренние процедуры, прошёл на кухню. Поразмыслив, накрошил в сковороду колбасы, залил яйцом и поставил на огонь. Залпом проглотил немаленькую чашку кофе, прислушался к организму. Последствия вчерашнего окаянства сказывались, но меньше, чем он ожидал. Тем не менее, подлечиться придётся. Но сначала — завтрак. Питие на голодный желудок — верный путь к запою. Дина прошлёпала босыми ногами в ванну, включила душ. Когда яичница сготовилась, Костя аккуратно разложил дымящуюся массу по тарелкам, полил майонезом. Он уже доедал свою порцию, когда завёрнутая в большое полотенце, посвежевшая Дина появилась на кухне.

— Ммм, как вкусно пахнет, — улыбнулась она, — ты молодец.

— Угу, — кивнул Костя с набитым ртом, — угощайся.

Капельки воды стекали с загорелой кожи девушки, блестели в свете утреннего солнца. Аккуратно разрезав глазунью на равные части, она помешивала кофе серебряной раритетной ложечкой. Костя шумно сглотнул, открыл верхний шкаф, достал бутылку пива.

— Подожди, не пей, — Дина заметила его приготовления, — дай мне пять минут, я позавтракаю, и кое-что тебе покажу.

Костя откинулся на спинку стула, закурил первую утреннюю сигарету. К тому времени, как она догорела до фильтра, Дина успела покончить с яичницей, аккуратно промокнула губы салфеткой. Затем поднялась, вытащила из Костиных пальцев окурок и выбросила в открытую форточку. От резкого движения полотенце соскользнуло с Дининого тела, но она не стала поправлять его, дав упасть на пол. Перешагнула через цветастую ткань, оседлала Костины колени и прильнула к губам.

— Но я обещал не прикасаться к тебе, — из чистой вредности сказал Костя.

— Зато я ничего не обещала, — ответила Дина, целуя его в шею.

Выпить пива Костя так и не успел. Они едва не опоздали к отплытию теплоходика, и Витёк с Илюхой встретили их укоризненными взглядами, нетерпеливо приплясывая у трапа. На ходу доставая билеты, Костя помог загрузиться всей компании. В сумках у ребят зазвенело. Расположились на верхней палубе, за шатким столиком. Как часто бывает, среди путешествующих у них обнаружились знакомые. К Илье подошёл густо истатуированный парень, обнялся, кивнул остальным.

— Что это за пересидок? — поинтересовался Костя.

— Сосед по двору. Нормальный парень, — ответил Илья.

— А народу-то многовато для утра, — заметил Витёк, — танцевать все будут друг на друге.

Теплоход вырвался из городской черты, держа курс на зелёную стоянку. По обеим берегам реки радовало глаз зелёное изобилие дикой природы. Именно за это Костя любил прогулки по реке — как короткие, так и туры в Москву или Питер. При поездке на поезде, из дней отпуска всегда надо вычитать время, затраченное на дорогу туда и обратно. А по воде — нет. Сиди, любуйся окружающей природой, обдуваемый свежим ветерком.

Илья извлёк из объемистой сумки традиционный набор из бутылок — стаканов — закусок.

— Ребята, вы как на работу завтра собираетесь идти? — спросила Дина сварливо.

— Витёк у нас — научный работник. График свободный, главное — результат.

— У меня тоже, — кивнул Илья, — я менеджер на вольных хлебах. Как потопаю, так и полопаю.

— Видишь, подруга, всё рассчитано, — Костя закинул руки за голову, потянулся.

— А ты? У тебя-то, насколько я помню, всё по часам. С девяти до шести.

— А я, Диночка, завтра с утра уезжаю в командировку к нашим географическим соседям. Аж на трое суток. Так что можешь заказывать гостинцы.

— Ты не говорил.

— А через две недели я вообще покидаю своё нынешнее место. С помощью Илюхи, — кивнул он в сторону приятеля, — я нашёл работу, где буду зарабатывать в шесть раз больше, чем сейчас. И тоже — со свободным графиком.

— Сопьёшься, — буркнула Дина.

— И что, любить перестанешь? — прищурился Костя.

— А я начинала?

— Всё, ребята, брэк, — решил вмешаться Илья, — с вами рядом невозможно находиться нормальному человеку. Искры летят! Давайте лучше по первой.

К зелёной стоянке добрались они уже тёпленькие. Купаться не пожелали, вяло валялись на тёплом песочке, лениво переговариваясь. Дина, правда, опять привлекала внимание окружающих своей привычкой загорать «без верха». Один из созерцателей — круглоглазый стриженый парнишка, даже рот разинул от восторга. Костя сначала хотел было прикрикнуть, заставить девушку прикрыть прелести, но потом решил не связываться со своевольной кошкой, отвернулся.

На обратном пути Динара разошлась окончательно. Оставив неспешно выпивающую компанию за столиком, отправилась танцевать. Да как! Лихо вращалась волчком, и подол платья взметывался параллельно полу, крутилась и извивалась. Глаза блестели озорной сумасшедшинкой, чёрная коса разлохматилась. Разумеется, вокруг неё тут же начали увиваться кавалеры. Особенно старался круглоглазый. Когда во время очередного па он положил Дине руку на талию, Костя тяжело поднялся со стула, направился к месту действия. Схватив настырного поклонника за воротник, отшвырнул в сторону и спросил у девушки, глядя ей прямо в глаза:

— Ты что творишь, гадюка?

— А что такого? Танцую.

В это время обиженный Костей парнишка подлетел к нему сбоку, попытался огреть по голове. Костя увернулся, но неудачно, и, оступившись, рухнул на палубу, прямо в лужу разлитого кем-то пива. С двух сторон к гладиаторам подоспели группы поддержки, и дело закончилось бы массовой дракой, не вмешайся в разгоревшийся конфликт давешний татуированный гражданин. Как оказалось, в обеих компаниях у него были знакомцы. Отвесив подзатыльник круглоглазому, авторитетный товарищ вместе с Ильёй и представителем противоборствующего лагеря начали перетирать тему. Витёк подал Косте руку, помог подняться с пола. Добравшись до своего мест, Константин закурил и прикрыл глаза, с отвращением принюхиваясь к рубахе. Хорошо отдохнули!

— Не спать! — рявкнул на него Илья, ухмыляясь, — пацаны дико извиняются за своего нашкодившего кадра. И подкрепляют извинения делом, — он водрузил на столик очередной флакон. — Замяли?

— Замяли, — кивнул Костя.

Витёк разлил сорокоградусную влагу по стаканам, они выпили. Тихим шагом к столику приблизилась Дина, села на своё место. Костя поднял на неё глаза, спросил:

— Довольна?

— Стоп! Витёк, пойдём плясать. У этой парочки сейчас опять начнётся выяснение отношений, — Илья потащил смеющегося приятеля из-за стола, — а я с детства электричества боюсь.

— Послушай, ты же мне не муж, — сказала Дина.

— Причём здесь это? Муж — не муж, объелся груш. Давай я тоже пойду с девками зажигать при тебе. Понравится?

— Иди, — вскинулась девушка, — я даже за руку могу тебя подвести. Выбирай, к какой?

— Ты всё время пытаешься показать, что не дорожишь нашими отношениями и готова в любой момент прервать. Но зачем тогда это всё было? Зачем начинали?

— Так это же ты начал!

— Так, всё. Чувствую, что бесполезно. Короче так. Вернусь из командировки в четверг. Захочешь — звони. Нет — как знаешь.

— Не позвоню.

— Есть ещё один вариант, более красивый. Литературный в чём-то. Через две недели, тринадцатого, у меня день рождения. Приезжай накануне, устроим прощальный вечер. Со всеми атрибутами.

— Звучит заманчиво.

— Ага. Главное, не испоганить.

— Я постараюсь, — притворно виновато склонилась Дина.

Ведьма, что тут скажешь.

День рождения, грустный праздник

«Шерлок Холмс сидел на диване и курил» — по сообщениям биографов, Артур Конан-Дойль, будучи в зените славы, получал за одну эту фразу больше денег, чем за месяц работы врачом.

Константин сидел на диване, курил и размышлял. Размышлял, конечно, о своих отношениях с девушкой. Не о мировых проблемах же переживать молодому человеку двадцати трёх неполных лет. В командировку он скатался успешно, решив все поставленные задачи. Настолько, что меланхоличный начальник даже предложил ему поразмыслить о продолжении карьеры на их предприятии. Костя дипломатично отказался. Из поездки он привёз Дине обещанный гостинец. Пораскинув мозгами и вспомнив про её любовь к солнечным ваннам, купил какой-то умопомрачительный купальник. Возникла, правда, проблема — на вопрос продавщицы: «какой размер?», он только беспомощно развёл руками, поскольку никогда не задумывался над этим вопросом. Приглядевшись к хозяйке прилавка и её коллегам по рыночной торговле, уверенно ткнул пальцем в соседку справа «Вот такой!»

Вручить подарок, правда, оказии не вышло — Дина не звонила. Когда сам он, наплевав на гордость, набрал сообщённый ему номер, взявшая трубку женщина сообщила, что объекта его страсти нет дома. Попросив передать просьбу с ним связаться, Костя вежливо попрощался. Дина не перезвонила ни в тот день, ни на следующий, а он новых попыток связаться больше не предпринимал. Ну почему, почему?!? В яростном недоумении Костя принялся лягать ногами безвинный диван. Что ей надо, что не устраивает? Иногда ведь все складывается, как в сказке. Почему? Играет она с ним? Или испытывает кайф от ссор и споров? Адреналин? Или что? И ведь послать её не могу. Классно с ней бывает, до безумия. Такие эмоции он испытывал до этого только от первой, ещё юношеской любви. Динка — адреналинка, блин. Хотя, может, всё проще, и прав Илья? Костя перевернулся на другой бок. Верить в это не хотелось. Когда, несколько дней назад, он поделился с приятелем наболевшим, тот изрёк философски, в свойственной ему манере: «Ты сам накосячил, Костян! На фига первый в любви признался? Это слабость, братан! Бабы такого не прощают, особенно такие, как твоя Динка». Если прав старый кореш, надо рвать. Костя вздохнул. Вот прямо немедленно. Иначе не заметишь, как начнёшь бегать хвостиком. Но, чтоб определиться, нужна решающая встреча. Проклиная себя за слабость характера, Костя потянулся к телефону. Но, не успел он поднять трубку, как тот сам взорвался заливистой трелью.

— Привет, это Дина!

— Здравствуй, Динка — адреналинка.

— Ты меня всё еще ждёшь на свой день рождения?

— Жду, — вздохнул Костя.

— Оно завтра?

— Завтра.

— А ты хотел, чтобы я приехала накануне.

— Хотел. Накануне.

— Тогда встреть на вокзале. В шестнадцать.

— Хорошо, встречу.

«Вот ведь, зараза!!!»

За оставшееся до встречи время Костя успел переделать массу дел. Позвонил приятелям и назначил им приход на завтра, к часу. Сгонял в магазин и закупился всем необходимым не только для завтрашнего праздника, но и на сегодняшний вечер. Разложил покупки. Сходил в душ и минут десять прыгал по комнате в одних трусах, выбирая, что же надеть. Глянув на часы и плеснув на щёки одеколона, выскочил на улицу.

Вот только все эти приготовления оказались напрасны. Дина не приехала. Прождав минут двадцать, Костя бросился к телефонам-автоматам. У соседки трубку никто не брал. Злющий на весь окружающий мир, он вернулся домой, вытащил из серванта приготовленную на завтра «Монастырскую избу» и набулькал себе полный стакан. Выпив, уселся в кресло, закурил, невидяще глядя в одну точку.

Зазвонил телефон.

— Прости, пожалуйста, я не успела на четырехчасовую электричку. Сможешь меня встретить в шесть тридцать?

— Смогу.

— Тогда до встречи!

Аккуратно, как стеклянную, Костя положил трубку. Хотелось шваркнуть телефон об стенку. И стакан. С бутылкой вместе. Несколько раз глубоко вздохнув, он снова отправился на вокзал.

В этот раз Дина надела то самое платье, которое было на ней во время памятной встречи, давшей старт их любовной истории. Символизм?

Константин не стал интересоваться, что помешало ей приехать вовремя. Не счёл он нужным и задавать вопросы о причинах столь длительного перерыва в их встречах. Дина, напротив, щебетала за двоих: рассказывала о новых проделках Галки, о смешных случаях на работе. Потом принялась расспрашивать его о деталях командировки. Костя отвечал односложно, иногда одними междометиями. Когда они вошли в квартиру, девушка сказала:

— Ты что такой смурной? Не похож на будущего именинника.

Костя пожал плечами.

— Ну, показывай, что закупил к празднику. Водки много? И на сегодня хватит?

— Должно, — он провёл Дину в кухню, распахнул морозилку, — а не хватит — докупим.

— Рассказывай, чем тебе помочь? Салатики нарезать? Второе приготовить? Сколько гостей будет?

— Второе мать сделала — он кивнул на огромную кастрюлю, стоящую на плите. — Салаты можешь порезать, если тебе не сложно.

— Так я для того и приехала, — хлопнула Дина глазами, — показывай, где что лежит. Можешь и рюмочку налить, чтоб веселее было.

Обозначив девушке фронт работ, Костя сходил в гостиную за рюмками, открыл апельсиновый сок.

— Ну, за встречу! — хрусталь тоненько дзинькнул, встретившись.

— Долгожданную.

— Запланированную, — поправила Дина, — так сколько нас будет за столом?

— Четверо или пятеро, — ответил Костя.

— А что так мало?

— Девушки у пацанов заняты. Обещались на набережную подъехать.

— Мы поедем на реку? Ты стабилен.

— Ага, — не стал спорить Константин, — и это касается не только мест отдыха.

Дина не ответила, сноровисто орудуя ножиком. Костя какое-то время покуривал, наблюдая за уверенными движениями девушки. Потом поднялся и отправился в свою комнату. Принёс пакет с купальником, положил перед Диной.

— Обещанный подарок.

— Ого! Спасибо! — Дина отложила нож, вытерла руки полотенцем, начала распаковывать пакет, — Шикарно! Можно померить?

— Валяй, — пожал плечами Константин.

Девушка схватила две цветастые тряпочки и устремилась в ванную. Костя снова закурил. Минут через десять она вернулась, чмокнула его в щёку и вернулась к прерванному занятию.

— Не подошёл?

— Ты знаешь, грудь не влазит. Но всё равно спасибо. Я что ни будь придумаю.

— Блин.

— Не переживай. Лучше налей ещё — обмоем покупку.

Сноровисто закончив приготовление холодных закусок, девушка убрала всё в холодильник, сполоснула посуду. Предложила переместиться в гостиную. Костя не возражал, перенёс бутылку с рюмками, пепельницу, включил телевизор, настроил музыкальный канал.

— Ну, что, третий тост традиционный — за любовь!

— За любовь? — усмехнулся Костя, — ну, давай.

— Так, хватит! — Дина решительно поставила полную рюмку на стол, — если у тебя что-то есть на душе, то выкладывай. А то сидит тут с кислой физиономией, кривится. Я начинаю виноватой себя ощущать.

Костя вздохнул. Похоже, объяснений не избежать. Злясь на себя, временами путаясь в словах и повторяясь, он попытался объяснить, что именно его не устраивает в поведении любимой женщины. Взгляну в лицо Дины, он увидел, что оно застыло маской, а зрачки сузились от злости. Ну, прямо как у кошки.

— Ты совсем не правильно всё понимаешь. Выдумываешь ерунду, заводишь себя по пустякам.

— Пустякам?

— Но я не желаю заниматься разборками. Если тебе что-то не нравится — могу домой уехать, прямо сейчас.

— Да можешь, конечно. Только кто-то обещал мне днюху не поганить.

— А это не я поганю! Это ты сидишь с невесёлым видом. Я-то как раз приехала в хорошем настроении.

— Хорошо, — Костя опрокинул в себя рюмку, — буду веселиться. Буду даже трахать тебя. Если в ванну не сбежишь.

— Не сбегу, — пообещала Дина, остывая.

Костя не помнил, чтоб день рождения когда-либо встречал в столь преотвратном настроении. Все точки над «ё» были расставлены. Но, придётся играть роль до конца — пацаны ни в чём не виноваты, они придут искренне насладиться праздником, поздравить старого кореша. Заявились минута в минуту, оба-двое. Витёк держал на плече включенную видеокамеру, а Илья прятал что-то за спиной, сияя хитроватой улыбкой.

— Здесь именинник проживает, или нам наврали? Если это не вы, господин хороший, так мы пойдём дальше.

— Я! Заходите, гости дорогие. Столы накрыты, развлекательная программа готова, — подыграл Костя.

— Ну, тогда получите наш скромный подарок, — Илья извлёк из-за спины огромную пивную кружку. На боках её была нарисована скудно одетая и связанная женщина с кляпом во рту. Внизу из английских букв был составлен текст на русском: «Dokonala zena!» — Понял! Доконала жена! А вот кореша никогда не достанут, правда, Витёк! Ой, — он заметил вышедшую из комнаты Дину, — девушка, я вас умоляю, не принимайте данную сентенцию на свой счёт.

— Ну, я, слава Богу, пока не жена, — широко улыбнулась Дина, — проходите, присаживайтесь, кому где удобно. Я на кухню.

Дальнейшее действо разворачивалось достаточно банально. Пацаны по очереди подняли тост за «дорогого именинника» и навалились на закуски, нахваливая хозяйку. Дина (вот неожиданность!) подарила ему сувенирную композицию из двух хрустальных лебедей. Костя в ответном тосте красиво сплёл любовь и дружбу, крепость и надёжность, поблагодарил сердечно всех присутствующих.

Посидев за столом, покинули квартиру и переместились на набережную, в любимое летнее кафе, где к ним присоединились Машка и Танька — теперешние девушки, соответственно, Витька и Илюхи. Обе трогательно поздравили героя дня, скромно чмокнули в щёчку. После чего, с чувством исполненного долга, уселись за столик, улыбаясь во все сорок четыре зуба. Временами Костя завидовал приятелям — те умудрялись находить себе женщин спокойных и покладистых, без особых претензий. Но, с другой стороны, и взрыва страстей у них тоже не было. Диалектика.

Примечательны истории их знакомств.

Витёк ещё на последнем курсе Универа начал подрабатывать проводником на поездах дальнего следования. Там и сошёлся с Машкой — коллегой по нелёгкому труду, которая нестандартно обрадовала молодого человека, преподнеся ему утром пару килограмм свежайших апельсинов. «Представляете, пацаны, ещё глаза не открыл, а почувствовал запах! Сильный, насыщенный. Вот это, думаю, забота!»

Илья, будучи страстным поклонником футбола, во время дворовой баталии повредил ногу и оказался на больничной койке. Телевизор в медицинской организации, как обычно, был один на весь этаж. Поздно вечером, когда Илюха на костылях приковылял к нему, дабы насладиться трансляцией «Лиги чемпионов», он обнаружил, что единственный, кто ещё заинтересовался зрелищем — девушка, не поленившаяся спуститься с верхнего этажа. Оказалось, что к мыльным сериалам, которые, не отрываясь, лицезрели её соседки по женскому отделению травматологии, она не испытывает пиетета, а футбол обожает. Впечатлённый данным фактом, Илья с ходу начал активное наступление, увенчавшееся успехом.

— Ты знаешь, Костя, в чём-то хорошо что у тебя нету ни семьи, ни детей и ты не руководитель, — неожиданно изрёк Витёк.

— Но почему? — удивился Костя.

— А вот, послушай, какая история приключилась с нашим начальником кафедры, — улыбнулся приятель. — В его день рождения, причём на юбилей, его не поздравили с утра ни жена, ни дети. Не позвонили ни тесть с тёщей, ни даже старая бабушка. Когда он в расстроенных чувствах пришёл на работу, ни один подчинённый его сотрудник тоже не вспомнил про знаменательную дату. Злой весь мир, начальник ходил и ко всем придирался. Ближе к обеду в его кабинет просочилась молодая аспирантка, неожиданно поцеловала в щёчку и тепло поздравила. Весь растаяв от того, что хоть одно живое существо вспомнила про него, начальник предложил ей вдвоём отметить днюху. В ответ она, загадочно улыбнувшись, предложила поехать на снятую квартиру. Обиженный на весь мир, начальник согласился. Когда они приехали, молодуха сказала: «ожидайте, шеф, я скоро!» Начальник снял с себя брюки, рубашку повесил аккуратно на спинку стула и сел на диван, готовясь по мере сил к появлению юной аспиранточки. В это время раскрылись двери, и в квартиру завалилась весёлая толпа. Тесть с тёщей радостно улыбаются, дети несут на вытянутых руках огромный торт. Из-за их спин выглядывают довольные подчинённые. И все горланят: «Хеппи бёфдей ту ю!!!» Они так хотели устроить своему шефу сюрприз. А начальник сидит на диване, поглаживает у себя между ног и думает: «убью суку!!»

Костя с уже слышал эту историю про разного уровня руководителей, но всё равно от души посмеялся.

Они с Динарой, словно по молчаливому сговору, старались ни в чём не отставать от веселящихся друзей. Дина, вопреки обыкновению, не умолкая, рассказывала смешные истории, сыпала остротами. Костя старался от души, изображая гуляющего на всю катушку именинника. Когда они на какое-то время остались за одни за столиком, девушка вдруг спросила:

— Скажи, пожалуйста, ты будешь допивать этот стакан с пивом, или нет?

— А с чего вдруг такие вопросы? — Костя аж поперхнулся. Эта ведьма не перестаёт удивлять!

— Да я просто загадала. Если будешь допивать — значит, одно развитие событий, а не будешь, или мне предложишь — другое.

— Загадала, значит, — уголок рта у Кости дёрнулся, — где-то я это уже слышал, — он не спеша отхлебнул из большого пластикого стакана, потом отвёл руку с тарой от стола, разжал пальцы. Безвинный объект разговора упал на землю, забрызгав ноги им обоим. — А что ты загадала на такой вариант — пиво случайно упало и разлилось?

Девушка посмотрела на Костю с непонятным выражением лица, потом отвернулась, закурила.

— Да, подруга, я тут тебе записочку накатал, — протянул он сложенный кусочек бумаги.

— Что это? — спросила она, не торопясь разворачивать.

— Мой новый рабочий телефон. С понедельника я — там.

— Да ладно, не нужен он мне.

— Возьми, не выпендривайся, — Костя сам открыл её белую, под цвет платья, сумочку, засунул туда листок, — жизнь, она штука непредсказуемая.

— Я всё равно выброшу!

— Выбросишь, — кивнул Костя, — но потом. А сейчас — пошли танцевать. Я приглашаю.

Он взял ёе за руку, провёл на середину танцплощадки, обнял за талию. Дина положила ему руки на плечи, заглянула в глаза.

Вот и всё, это было вчеpа.

А хотел, я бы смог без пpичины остаться

Свет в пpихожей гоpит, в комнате полумpак,

А ты ждёшь — я пpиду и начну объясняться

Вот и всё, это было вчеpа

— Я хочу, чтоб ты схватил меня и не отпускал никуда от себя, — прошептала Дина ему в ухо.

— А если будешь вырываться — отдубасить, как следует?

— Даже если ты меня изобьёшь в синь, я всё равно убегу. И поступлю, как считаю нужным.

— А в чём тогда смысл? Нет, подруга, ты сама не знаешь, что хочешь.

— Это ты не знаешь. Или не можешь.

Вот и всё ничего, не веpнёшь

Hедопитый бокал недолюбленной ночи

Мы pасстались с тобой, игpал музыку дождь

Мы pасстались, а он ничего знать не хочет

Вот и всё, ничего не веpнёшь

Они молча кружились дальше под мелодию рыдающей печали. Когда вернулись к столику, Дина заявила:

— Я поехала домой!

— Ещё рано, — возразил Костя.

— Тогда сходи со мной за сигаретами.

Когда они пришли на привокзальную площадь, Костя повернул было к ларькам, но Дина решительно зашагала к стоянке такси. Чертыхнувшись, он бросился за ней.

— Ты куда?

— Сказала же — домой.

— Ты позвала за сигаретами

— Передумала! — она открыла дверцу машины, спросила:

— До Худалово за сколько довезёте?

Костя не услышал ответа, наклонился к окошечку водителя и рявкнул:

— Шеф, мы никуда не едем!

Не желая участвовать в чужих разборках, таксист демонстративно отъехал от них на десяток метров, заглушил мотор.

— Ты что творишь?

— А ты?

— Поганишь, всё таки, мне днюху!

— Я всё равно уеду! — Дина шагнула в направлении следующего такси.

Что то белое полыхнуло у Кости перед глазами.

— Ну и вали!!! — крикнул он, развернул девушку к себе, от души влепил пощёчину. Голова у Дины дёрнулась, она ахнула.

Костя сплюнул под ноги и побрёл обратно к приятелям. Не обращая внимания на их сочувственно-понимающие взгляды, подошёл к тому кренделю, что управлял музыкой в этом шалмане, заказал песню.

Вот и всё, это было вчера.

Словно сладостный сон, ни на что не похожий,

Только ворох золы, всё, что есть от костра,

Только дождик и музыка в день непогожий,

Вот и всё, это было вчера…

Почти до утра он сидел за столиком, опрокидывал в себя стопку за стопкой, ясно ощущая, что расстаётся со сказкой.

И жених, серьёзный очень…

Не спалось… Илья поднялся с дивана, подошёл к книжной полке, вытянул томик в яркой суперобложке. Завтра во всех смыслах сложный, хоть и радостный день, необходимо отдохнуть, но мозг не желает отключаться. Может, лёгкое чтиво поможет. Родители давно спят, собака тоже. Спустя минут двадцать Илья сдался, отложил книжку, подошёл к окну. На улице уже давно стемнело, редкие фонари освещали заметённую снегом мостовую и сугробы на обочине. Тишина.

Свадьба! Женитьба! — слова-то какие — разухабисто громкие, торжественные. Как, интересно, будет выглядеть Танька в фате? Жена! Ещё одно новое слово станет привычным в его лексиконе. Тесть, тёща, свёкр и прочие золовки. Поставил ли он будильник? А то, забавно будет опоздать на собственную церемонию. Даже не забавно — досадно. Сколько времени прошло после знакомства, когда они с Танькой решили официально связать себя узами брака? Месяцев восемь-девять. С одной стороны, немного, а с другой — целая жизнь. Да и что, в конце концов, рассусоливать. Вроде, не малолетка уже, можно определить — хочешь ты с этой женщиной жить, или нет. Илью раздражали рассуждения некоторых мужчин о том, что, дескать, штамп в паспорте — пережиток, они живут гражданским браком и т. п. Причем живут, иногда, по десять и более лет. Решение о свадьбе — мужское. Нечего матросить девку! С Танькой у них развивалось всё достаточно банально, классически, можно сказать. Знакомство, ухаживания, поцелуйчики, признания. С ней было… легко. Илья просто отдыхал душой, особенно если сравнивать с Костяном и его адреналиновой барышней. Поднесла та ему подарочек на днюху, нечего сказать. И, чует душа, ничего у них ещё не закончилось. Дикие люди! Илья хотел сделать Костика свидетелем на завтрашнем торжестве, но тот отказался — «я своей кислой рожей только портить тебе всё буду. Пусть Витёк свидетельствует, а я в сторонке постою, извиняй». Илья не стал настаивать, понимая состояние кореша.

Так, ладно, что ещё насчёт завтрашнего дня? Вроде, всё спланировано и учтено — количество людей, машин, временные отрезки. Одной из самых трудно решаемых задач оказалось количество гостей. Кого звать больше — родственников — дальних и ближних, или друзей-подруг? После небольших споров пришли к компромиссу. Да и, честно говоря, некоторых корешей Ильи опасно было приглашать на столь торжественное мероприятие. Уж больно буйные — не со зла, а от кипучей энергии. Илья улыбнулся, вспоминая сегодняшний мальчишник. Позвонив пацанам в старый двор, он с самого начала усомнился, правильно ли поняли те повод для встречи — судя по голосу, братва была сильно на кочерге. Подхватив ещё двоих знакомых, Илья тихо-мирно входил в окрестности родового гнезда, когда услышал сзади: «Илюха, отойди в сторону! А вы, пацаны, лучше сразу вешайтесь!» Как оказалось, нетрезвые товарищи почему-то решили, что у Ильи намечается разборка, и приняли явившихся с ним незнакомцев за противную сторону. Всё окончилось благополучно — грандиозной примиряющей пьянкой. Илья, правда, ограничился пивом — ни к чему похмельная физия жениху, не поймут-с! Попрощался с разгулявшимися приятелями Илья тоже рано — ещё двенадцати не было, как приехал в родительский дом. И вот лежит теперь, переживает. Пора, пожалуй, свет выключать — сонный жених — это тоже моветон.

Проснулся Илья на удивление свежим и бодрым. Наскоро ополоснувшись, отправился выгуливать четвероногого питомца. Мама дорогая! На улице стоял трескучий мороз, насквозь выстудивший его минут за пятнадцать прогулки. Вернувшись, Илья взглянул на градусник — минус двадцать девять! Как бы гостей не заморозить! Глотнув кофе и сжевав бутерброд, Илья принялся влезать в специально купленный чёрный костюм. Завис с галстуком, но отец, довольно ухмыльнувшись, помог справиться с хитрыми узлами. «Жених!» — мать улыбалась, стараясь скрыть предательски выступившие слёзы.

Братан подъехал минута в минуту. Загрузив в его «девятку» ящики с алкоголем и кастрюли с салатами, отправились выкупать невесту — родители должны были подъехать позже, к самому ЗАГСу. Костян с Витьком и Машкой уже ожидали их у Танькиного подъезда. Жались от холода и перешучивались с присутствующими тут же подружками невесты, числом трое. «Сейчас начнётся» — подумал Илья.

— Не журись, братан, — подтолкнул его в спину Федька, — я, как женатый человек, уже прошедший похожее испытание, буду тебе подсказывать.

— Успокоил, — проворчал Илья, смирившись с неизбежным.

— Ну и день ты выбрал, Илюха, — поздоровавшись, отметил Витёк.

— И не говори! — глаза Кости весело сверкнули, — как бы не отморозить всё необходимое.

— Хватит болтать! — Оля, лучшая Танькина подруга, решительно взяла на себя руководство действием, — вот тебе, женишок, первое испытание, — она указала наманикюренным пальцем на завязанную прочной верёвкой дверь в подъезд, — если хочешь добраться до любимой, то сообрази, как открыть. Развязывать нельзя!

— Перегрызать, что ли? — буркнул Илья.

— Пережги! — шепнул ему на ухо старший брательник.

— Ага!

И понеслось! И хором орали, и загадочки разгадывали, и узлы хитрые из полотенца вязали, и деньгами выкуп платили — фантазия девчонок была неиссякаема, благо, располагалась Танькина квартира на девятом этаже. Без Федькиных подсказок Илье пришлось бы трудновато. Преодолев все препятствия, под бдительным взглядом видеокамеры Витька, очутились перед вожделенной дверью, на которой висел многоцветный кричащий плакат: «В этом домике томится кареглазая девица!»

— Попробуй на этом плакате ошибку найти, женишок, — Оля к этому времени изрядно помучила Илью, и он, в душе злорадно ухмыляясь, готовил сладкую месть.

— Она не кареглазая! — с ходу ответил он.

— Блин, внимательный какой!

— Отворяйте, девки, дверь! Всё Илюха выполнил уже! Все ваши закорючки, — хором заголосили пацаны.

— Ну, ладно, — нехотя согласились подружки невесты.

— Может, ещё выкуп взять с тебя, — прищурила хитрые глазки Ольга.

— Легко, — ухмыльнулся Илья. Набрав полную горсть припасённой заранее денежной мелочи, изрядно промёрзшей у него в кармане, он с довольной улыбкой начал ссыпать её прямо в глубокий вырез Ольгиного платья. Визг, писк, суета! Воспользовавшись временным замешате6льством противника, Илья с пацанами проскользнули в квартиру. Предстояло ещё найти невесту. Не заморачиваясь особо, Илья, прекрасно знакомый с обстановкой тёщиной хаты, шагнул к большому одёжному шкафу, открыл дверцы.

— Здравствуй, радость моя! — нежность в голосе удивила самого Илью. Он подал Татьяне руку, помог покинуть временное убежище, прижал к себе, сминая белое платье. Откинул фату и приник к сладким губам.

— Эй, эй, молодые люди, вы ещё не женаты, — запротестовал Костя.

— И «горько!» мы ещё не кричали, — поддержала его Ольга.

Илья с неохотой прервал поцелуй, гаркнул:

— Шампанского всем гостям! Федя, доставай!

— Это дело! — поддержал его будущий тесть, — хотя, по такому морозцу лучше бы водочки, конечно.

— Тихо ты! — ткнула его в бок тёща, — праздник ведь, шампанское пьём!

— Не волнуйтесь, Николай Викторович, всё будет — и водочка, и селёдочка, — улыбаясь, сказал Илья.

— А молодым нельзя много пить, особенно сейчас, — прогудел Федька, — им же ещё слово «Да!» в ЗАГСе вымолвить надо, и не запнуться.

— Кстати, насчёт ЗАГСа, — встрепенулась тёща, — не пора ли выдвигаться?

— Машины подъехали, допьём и поедем, — кивнул Илья, — без нас не начнут.

Родители Кости и дядя Серёжа — отец Федьки, уже ожидали внутри помещения дворца бракосочетаний. Приветствия, прихорашивания, радостные крики отцов и плачущие матери. Илья взглянул на Таню. Девушка слегка улыбалась, с интересом оглядываясь вокруг. Голубые глаза её сияли таким счастьем, что Илье стало немного не по себе. Сумеет ли он сделать так, чтоб сбылись ожидания, и не разбились мечты этой девчушки? Ответственность — готов ли он к ней в полной мере?

— Что смотришь, Илюша? — перехватила его взгляд невеста.

— Любуюсь, — ответно улыбнулся Илья, — вам очень идёт фата, мадемуазель.

Татьяна изящно изобразила что-то похожее на книксен.

Ну, наконец-то! Под звуки марша Мендельсона, взявшись за руки, они шагнули в новую для себя жизнь. Традиционные, отработанные речи сотрудниц, искренние поздравления родных и близких — всё это стены ЗАГСа видели сотни раз. Но, для героев дня всё было в новинку, торжественно и многозначительно. «Объявляю вас мужем и женой! Обменяйтесь кольцами!» Защелкали фотовспышки. Мамы молодожёнов не прекращали вытирать слёзы с самого начала мероприятия. Насмотревшись на них, и Татьяна почувствовала, что ещё немного — заревёт в голос. Хотя, казалось бы — с чего? Радоваться надо! Но, как сказал бы её, теперь уже, супруг: «логика здесь не работает!»

— Приглашаем на фотосессию, — хорошо поставленным голосом возвестила сотрудница ЗАГСа. Щёлк! Щёлк! Теперь только Молодожёны! Щёлк, Щёлк! Илье приятно было думать, что эти фотографии когда-то будут рассматривать их дети и внуки — как сам он с интересом изучал семейный архив. Не обошлось без весёлого казуса. Когда Илья подхватил невесту на руки, белое платье задралось немного, и на первый план показались тёплые зимние ботинки. Тёща сориентировалась первой, немедленно подскочила к ним и ликвидировала беспорядок. Всё это запечатлела бесстрастная камера.

На выходе из ЗАГСа Илья снова подхватил Таню на руки — даже одетая в тяжёлую шубу, она показалась ему лёгкой, невесомой. Торжественно снёс жену со ступенек дворца бракосочетаний, умудрившись не подскользнуться на не очень, честно говоря, качественно чищенном мраморе.

— Банкет! Банкет! — хором начали скандировать мальчики и девочки.

— Эй, куда? — возразил Илья, — в кабак едут родственники и родители — усё готовить. А мы отправляемся кататься. Кто хочет немного помёрзнуть?

Расселись по торжественно украшенным лентами и кольцами машинам, двинулись. Сначала — согласно традиции, памятник Ленину в Оперном скверике. Сколько Илья себя помнил, около него всегда фотографировались молодожёны. Молодые и старые, высокие и низкие, толстые и тонкие. Но неизменно счастливые. Гуляя в сквере ребёнком, Илья обожал рассматривать весёлые церемонии. Душа мальчика наполнялась чем-то светлым, приятным. Верилось, что и он когда-то встанет с избранницей перед монументальной статуей вождя пролетариата и будет улыбаться счастливой, немного глуповатой улыбкой. Сегодня мечта сбылась.

Возникла небольшая заминка — на фотографию необходимо было запечатлеть всех, но кто-то же должен был нажать на кнопку. Прохожих, как назло, не было ни одного. А чего вы хотели? Выходные, утро, и мороз под тридцать.

— Давай я сфоткаю! — дыхнул на Илью свежим выхлопом Костя.

— Ты когда вмазать успел, ирод?

— Так в машине. Холодно, понимаешь, вот и греемся с Витьком подручными средствами.

— Не переборщите там, черти!

— Обижаешь, — развёл руки в стороны Костян.

— Вон пацан идёт. Лови его!

Костя подбежал к шествующему по своим делам молодому человеку, поставил задачу. «Улыбочку!» Вовремя появился малец — девки совсем окоченели в своих платьишках под шубками. Следующая точка маршрута — так называемый камень молодожёнов в Беляевском парке. Это уже современная придумка, в советское время такого не было. Удачно швырнув специально припасённую бутылку шампанского прямо в центр большого валуна, расположенного на заботливо обустроенной полянке недалеко от входа в Парк, Илья посчитал было миссию исполненной. Оказалось — нет. Ещё одна бутылка пенного напитка пошла по кругу. Шампанское зимой на улице — это по нашему!

Третья точка — место знакомства Ильи и Тани, а именно — горбольница номер семь. Появление свадебного кортежа вызвало определённый ажиотаж среди персонала, подопечных, и посетителей медицинского учреждения. Не желая окончательно замёрзнуть, Илья быстро разлил по стаканчикам очередную бутылку, поцеловал Таньку и отсалютовал зрителям. В ответ понеслись приветственные крики. Проезжающие мимо автомобили считали необходимым поздравить не убоявшихся мороза молодожёнов длинными гудками клаксонов. Несколько смущённый повышенным вниманием окружающих, Илья свернул церемонию и нырнул вслед за женой в тёплое нутро автомобиля.

— Замёрзла?

— Есть немного, — не стала отрицать Татьяна.

— Немного! Вон, лицо уже, как фата, белое. Иди ко мне, погрею, — он обнял её правой рукой, прижал к себе, — всё, выездная культурная программа закончена. Теперь в кабак.

Пока машина петляла по обледенелым улицам, Илья прислушался к себе. Удивительно, но волнения совсем не ощущалось. На душе царил покой, благостность, какое-то непоколебимое спокойствие и уверенность. Как будто долго брёл неизведанным маршрутом, преодолевая ловушки и опасности, и наконец, пришёл домой, в такой родной и уютный, защищённый от всех ветров и врагов замок.

Заказанное ими кафе располагалось на втором этаже полупустого офисно-торгового центра. Покинув автотранспорт, Илья с Татьяной хотели было пройти в банкетный зал. Но, не тут-то было! Оказалось, ещё не всё было готово к приёму героев дня. «Опять загадочки!» — с досадой, но без раздражения подумал Илья. Не став пререкаться, они с Танькой вышли на лестницу чёрного хода и стояли там, молча покуривая, временами встречаясь взглядами. Наконец, свидетель со свидетельницей, улыбаясь во все сорок четыре зуба, пришли пригласить «дорогих молодожёнов» проследовать к столу. Ну конечно! Перед входом в зал лежали три белых листа бумаги, толпа гостей стояла вокруг и, похихикивая, слушала Федьку, который возглашал каким-то церковным баритоном:

Перед вами три дороги —

Выбирайте и идите,

На какую ступят ноги,

Тем себя и наградите!

Здесь все разные пути,

Разберитесь, где идти!

После крайней фразы Федька торжественно махнул рукой, словно невзначай указав на средний листок. Поняв подсказку, Илья, взяв супругу за руку, шагнул прямо. Ловко наклонившись, брат поднял бумагу и тем же голосом возвестил:

Вы дружною семьею

Своею удивите

И свадьбой золотою

Успех свой закрепите!

Потом им принесли буханку хлеба, дабы откусили побольше. И ещё что-то. Илья покорно участвовал во всём, блюдя традиции. Тем более, что Танька, он видел краем глаза, получала несказанное удовольствие от всего происходящего. Наконец, фантазия гостей истощилась и им позволили занять место во главе большого стола. Точнее, ряда столов, установленных в большом зале классической буквой «П». С удовольствием развалившись на мягком стуле, Илья принялся созерцать. Повсюду висели традиционные плакаты типа: «Кто не будет веселиться — не дадим опохмелиться!» «Совет да любовь!» и прочие в таком же роде. Играла мягкая, ненавязчивая мелодия. Гости в весёлом предвкушении спешили занять свои места, сновали вокруг расторопные официантки. Полилась в рюмки и бокалы живительная влага, начались тосты и поздравления, перемежаемые громогласным «Горько!» Целуя мягкие, покорные губы, Илья испытывал ни с чем не сравнимое доселе чувство. Он сделает эту девушку счастливой! Ибо должен! Во внезапном порыве он нашёл под столом руку супруги и крепко сжал узенькую ладонь. Татьяна положила ему голову на плечо, прикрыла глаза. В какой-то момент лица и звуки слились для Ильи в один сплошной гул. В памяти остался только непривычно волнующийся отец, несколько минут безуспешно старающийся вспомнить строчку из песни, чтоб включить её в текст поздравления. «Большая наука — услышать друг друга!» — не выдержал тесть, подсказывая через стол.

Кто несколько волновал Илью, так это Костя. Нет, он попадал в ритм и такт праздника, отвечал на обращённые к нему шутки и вопросы, но временами на него будто накатывало — нашаривал бутылку на столе, глядя в одну точку, наливал себе до краёв и выпивал, не ожидая тостов. Витёк несколько раз что-то встревожено шептал ему, Костян не реагировал. Ладно, скоро пляски начнутся, отвлечётся. Вон сколько здесь девчонок — подружек невесты. И каждая красива, как на подбор.

А Костю раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он был искренне рад за старого кореша, у которого всё в личной жизни так чудесно сложилось и подошло к логичному результату. Танька — отличная девка! Хозяйственная, спокойная и собой хороша. Видно было, что у них с Илюхой полный симбиоз душ — оба флегматичные, не суетливые. Короче, зашибись. Сдал корефана в надёжные руки. Но с другой стороны, глядя на счастливых молодожёнов, Константин каждый раз вспоминал, что собственная личная жизнь пошла под откос. Разбилась вдребезги и напрочь. Конечно, время лечит, и вообще, наверное, зря он так зациклился. Не сошёлся свет клином на Адреналинке. Других полно! Вот только времени с момента расставания прошло совсем мало, и в нарочито бодрых его рассуждениях о незначительности потери было мало искренности. Чем там ещё успокаивают себя в подобных случаях? Клин клином вышибают! Лучше баб могут быть только бабы! Банальности какие… Несмотря на своё подавленное состояние, Костя заприметил кое кого из подружек невесты. Вот только сил развивать наступление и флиртовать не было. Уж лучше выпить. Привычно протянув руку, он налил себе до краёв водки и опрокинул, не закусывая.

— Внимание, дорогие гости! Объявляется танец молодых! — возвестил в микрофон ведущий мероприятия, взмахнул рукой.

Илья в своём шикарном чёрном костюме и Таня в белом платье, со сбившейся набок фатой, прошли на середину площадки для танцев, замерли в ожидании музыки.

День молча сменит ночь за твоим окном,

Любимая моя

Сеет прохладу дождь мокрым серебром

С приходом сентября.

Золотом листопад осыпает всю страну,

Дремлет осенний сад, словно ждет весну

Костя ещё раз отметил про себя, насколько гармонично смотрелись молодые. Илюха, как могучий тёмный утёс, будто заслонял от всех бед и невзгод тоненькую, стройную Татьяну. Кружась в медленном танце, они, не отрываясь, смотрели в глаза друг другу, как будто слившись воедино в чёрно-белую композицию. Константин по-хорошему завидовал приятелю, не забыв отметить красоту зрелища очередной одинокой рюмкой.

Ночь пеленает дом, мы с тобой вдвоем,

Любимая моя

Звук в тишине повис, гости разошлись,

Друг друга догонять.

Выпито все до дна,

Аромат живых цветов

Ты у меня одна,

И не нужно слов!

— А теперь — все из-за стола! Танцуем, веселимся! Папы, мамы, дедушки и бабушки, дяди и тёти — подавайте пример молодым! Нас также ждут конкурсы и весёлые загадки! Смотрим внимательно, выиграем обязательно!

«И почему у всех ведущих такие противные голоса? — подумал Илья, не забывая шевелить руками и ногами под ритм весёлой мелодии, — специально подбирают, что ли?»

Веселье раскрутилось по-полной. Невеста, сияя счастливыми глазами, кружилась так, что платье волнующе стелилось почти параллельно полу. Отбросив чопорность и условности, задорно вскрикивая, старались не отставать от молодёжи родители. Федька невероятным образом умудрялся нести своё изрядно напитанное алкоголем и массивное тело так, чтоб не наступать на ноги окружающим. Даже обычно меланхоличный Витёк, сияя широкой улыбкой, увивался вокруг Машки в неком подобии «цыганочки». Подружки невесты весёлой стайкой окружили Федю, взвизгивая вразнобой что-то задорное. Когда грянули «Белые розы», родители и дети вытолкнули в центр круга молодых, а сами, взявшись за руки, и организовав большой хоровод, подпевали так, что временами заглушали звук колонок. А потом «Седая ночь» и «Розовый вечер». Охрипшие, вспотевшие, но безумно довольные, гости вернулись за столы, когда сжалившийся ведущий объявил перерыв для подкрепления сил.

— А где Костян? — Илья недоумённо обвёл глазами банкетный зал, — ты не видела?

— Нет, — покачала головой Таня, — он и не танцевал, по-моему.

— Понятно, — Илья нахмурился, полез в карман за телефоном.

— Не надо, — Таня положила ему руку на рукав, останавливая, — я сейчас что ни будь придумаю. — Поднявшись с места, она подошла к Ольге, начала шептать ей что-то на ухо. Послышались смешки.

Костя сидел на ступеньках лестницы чёрного хода, привалившись спиной к перилам. Рядом стояла початая бутылка водки и пакет с соком, лежала пачка сигарет. В здании пустого офисного центра царила тишина, только отголосок свадебных торжеств доносился до слуха, затихая с каждым глотком. «Неудобно получилось, огорчится Илюха, испортил я ему праздник. Надо было вообще не приходить. Что ж я за болван-то такой? Когда успокоюсь?»

Тяжело повернув голову на скрип двери, Костя увидел приближающуюся к нему свидетельницу. Короткое голубое платьишко открывало ноги её почти на всю длину, сложная причёска растрепалась, золотистые волосы рассыпались в живописном беспорядке.

— Позволишь присесть? — спросила Ольга, лукаво улыбаясь.

— Пожалуйста, — Костя сделал вид, что подвинулся, — тебя попросили утешить страдальца, или отправили устыдить беглеца?

— А вдруг я по собственной воле? — девушка присела рядом, — Исключаешь такой вариант?

— По собственной воле что?

— Пришла к тебе.

— Движимая практическим интересом?

— Грубиян ты!

— Извини, — склонил голову Костя, — сигаретку будешь?

— Да бросила я, вообще-то. Но сегодня можно! Как-никак лучшую подругу выдала замуж.

— Всё у них будет хорошо, — убеждённо сказал Костя, поднося ей огонёк зажигалки — Илюха надёжный пацан. Кремень!

— Я знаю, — кивнула девушка, — и не переживаю. Только искренне радуюсь за них. Молодцы ребята!

— Молодцы, — кивнул Костя. Отшвырнул окурок и потянулся к бутылке. Отвернул пробку, сделал несколько глотков, шумно втянул воздух носом.

Ольга молча курила, задумчиво глядя на него синими глазами. Потом сказала:

— Мой первый парень был ботаником. Обожал рассуждать о культуре, науке и будущем человечества. Слушать его было безумно интересно, он казался мне сущим Эйнштейном, много знающим и понимающим. Не то, что я, простая девчонка с окраинного района. Одна беда — всё знал и понимал он только о глобальных вещах, а необходимость любого практического действия вводила моего избранника в ступор. Даже целоваться его учила я! Со временем мне надоело везти на себе груз бытовых решений. Я прогнала его и начала поиск человека, способного к поступку, а не только к разговорам о них, — она грустно улыбнулась, — в итоге нашла. Бойтесь своих желаний, они имеют свойство исполняться. Второй рыцарь моего сердца был классическим бандитом. Неразговорчивый и донельзя приземлённый тип, со склонностью к простым решениям. Раз в неделю он устраивал у себя дома массовые пьянки, которые часто заканчивались драками, а то и поножовщиной. Меня тоже учил уму-разуму. Пару раз на мне не оставалось живого места — вся синяя была. А фингал под глазом или разбитые губы — это такая мелочь! Зато финансово обеспечена и лишена необходимости принимать решения. А какой любовник! Ушла и от него, хоть и не без труда. Теперь живу с парнем, характер которого лучше всего охарактеризовать выражением: «ни рыба, ни мясо». Золотая середина, так сказать.

— Ну, и зачем ты мне всё это рассказываешь? — помолчав, спросил Костя.

— Подвожу тебя к простой мысли: все люди ищут своё счастье. Кто-то раньше находит, кто-то позже. Но найдут обязательно! — она взяла бутылку, налила себе полстаканчика и лихо выпила, — и вообще, всё будет хорошо!

— Шикарно! — сказал Костя, — ты настоящий психолог. На кого училась?

— На зубного техника, — улыбнувшись, ответила Ольга, — но ты рано расслабился, сеанс психотерапии ещё не окончен.

— Да? Какие ещё откровения меня ждут?

Вместо ответа девушка оседлала его колени и прильнула к губам.

— А ещё ты мне просто понравился. Хоть и дурак!

Ответить на это заявление Костя не смог. По техническим, так сказать, причинам. Всё кончилось быстро, и ему показалось, что она так и хотела — быстро. Посидели, прильнув друг к другу. Потом Оля отстранилась, сказала, глядя ему в глаза:

— Ты не подумай, я не собираюсь тебя к себе приманивать, пользуясь ситуацией. Просто ты действительно мне понравился.

— Ты чудесная женщина, свидетельница, — Костя поцеловал её в носик, — спасибо тебе. И пойдём танцевать.

Когда они вошли в банкетный зал, как раз грянула магомаевская «Свадьба» и Костя с Олей с удовольствием присоединились к многоголосому хору. Илья посмотрел на приятеля, шутливо покачал головой, подмигнул.

Танцевали до утра!

Новая серия

2002 г.

Костя был доволен собой. Нелёгкие переговоры завершились к обоюдному согласию, договора заключены, товар отгружен и даже оплачен. Фирма получит прибыль, а он — свою законную долю. Грубо прикинув, за день сегодняшний он заработал столько же, сколько на прошлом месяце получал за месяц. Неплохо! Непонятно, почему уволился его предшественник. Хотя… Костя вспомнил вытянутую скорбную физиономию и интеллигентные манеры человека, передающего ему дела. Клиентами фирмы были, в основном, люди, не отягощённые приличиями — оптовые торговцы, располагавшиеся на рынках, складах, базах. Предшественник разговаривал с ними на разных языках. Более того, этот ушлый люд пару раз его серьёзно развёл, что ударило ещё и по авторитету фирмы. Костя же вошёл в дело, как патрон обойму. Где легонько наехать, где чуть подольстить, и всё это на понятном сленге, с соответствующим поведением. Было, конечно, несколько попыток кидка, но Костя их быстро просёк и погасил. Причём, деликатно, что тоже оценили. Доверие между фирмой и клиентами окрепло, Костин авторитет вырос, а в сфере, где многое оформляется без бумаг, чисто на договорённостях, это немаловажно. Словом, финансовые дела Константина резко пошли в гору. Карьерные тоже — на предприятии он подчинялся одному человеку — директору, он же владелец, царь и бог. Жил Костя теперь в просторной бабушкиной квартире — та уехала погостить к сестре, да и застряла почти на полгода. А до работы добираться от её хаты было гораздо ближе, чем из родительской. Словом, небедный кавалер с жилой площадью в центре — готовая фраза для брачного объявления.

Вот только, в отличие от финансовых, личные дела Константина пребывали в некоем раздрае… Разрыв с Диной Костя переживал очень тяжело. До мысли о самоубийстве, конечно, не доходило, но почти месяц он не мог заснуть по ночам, не влив в себя, как минимум, чекушку. Стоило закрыть глаза, и душу начинали разрывать сомнения и переживания, от бесконечного анализа слов и поступков сносило мозг. Неимоверных усилий стоило не звонить, не приезжать. Единственное, что он себе позволил — телеграммой поздравить Галку с днём рождения. Спустя время стало полегче, да и новая работа затянула. Но вот с женским полом категорически не складывалось. Нет, девушки периодически появлялись в его жизни — всё-таки, не Квазимодо, а и манерам обучен. Но ни одна не смогла вытеснить Дину из памяти. Да и вёл он себя с ними… Стыдно вспомнить. Как будто мстил всему женскому полу. Единственное светлое воспоминание — Оля- свидетельница. Но ей он так и не позвонил потом. А остальные…

Алевтина — с этой молодой весёлой девушкой он познакомился осенью, в баре, и всё было легко и просто. Для него. Быстро обаяв молодуху, относился он к ней предельно пренебрежительно. И трахал только в рот. Неудивительно, что Аля сбежала, пусть и рыдая. «Прости, родная, — ещё раз мысленно извинился перед ней Костя, — это не ты плоха, это у меня был сдвиг черепа. Да и прошёл ли?» Следующая — Татьяна, коллега по работе, была, наоборот, старше его лет на пятнадцать. Сошлись они на новогоднем корпоративе, потом продолжили общение в кабаке у драмтеатра, а закончили в подъезде, где, не смущаясь временем года, Костя взял её чуть ли не прямо на лестнице, не снимая дублёнки. Ещё были старые знакомые, с которыми он возобновлял общение только с целью унять мятущуюся плоть, и такой же мозг. Костя не дарил им подарки, не водил в кино и театры. Пришёл, увидел, победил. Юлий Цезарь из Козодрищенска, блин. Через полгода подобной жизни Костя начал остывать. Уже и спалось крепче, и жилось легче.

Зазвонил телефон. Эля — соседка по кабинету, взяла трубку, послушала, протянула ему: «это тебя».

— Алло.

— Привет, это Дина.

— О как!

— Не клади, пожалуйста, трубку, выслушай меня.

— Я весь во внимании.

— Ты можешь со мной встретиться сегодня? Мне нужно с тобой поговорить.

— Именно сегодня?

— Да! Я тебя встречу на остановке автобуса, часов в семь. Приедешь?

— Приеду, — сказал Костя, удивляясь сам себе, — жди, — и положил трубку.

Отодвинув кресло, он вышел из кабинета, направился в курилку. Там восседал на единственном колченогом стуле Михалыч — мастер бригады слесарей. Седой, но крепкий, как дуб, пятидесятилетний мужчина, бывший «афганец». Рядом на корточках располагался его подручный — Виталик. Помимо производства продуктов питания, фирма ещё занималась проектированием и изготовлением станков для пищевой промышленности.

— А, Костян, заходи, присоединяйся, — радушно встретил его бригадир, — что-то выражение лица у тебя специфическое, полно раздумий, но не о работе.

— В точку, Михалыч, — не стал отрицать очевидного Костя, — от тебя ничего не утаишь, провидец ты наш.

— Если секрет какой раскрыл ненароком, так извиняй, по несознанке это.

— Да какие секреты, — отмахнулся Костя, испытывая желание поделиться раздумьями, чего раньше за собой не замечал, — бывшая подруга позвонила, только и всего. Встретиться хочет.

— Ну, ничего нового и оригинального, такое бывает. Либо считает, что должен ты чего-то, либо, — он присмотрелся к Косте, — завтра ты позвонишь с утреца и отгул попросишь на день, а то и на два.

— Да ничего я ей не должен.

— Значит, второй вариант. Это нормально! Бывшая — не бывшая, всё так зыбко в людских отношениях. Эх, молодость, молодость, — он потянулся, вставая, — удачи тебе!

— Спасибо, — искренне поблагодарил Константин, — А какой у нас автобус до Худалово идёт?

— Эк тебя занесло! «Семьдесят седьмой» вроде, с рынка, — Виталик подмигнул ему, выходя из курилки.

Костя остался один, продолжая пребывать в раздумьях. Что означает этот звонок? Мелкий жизненный эпизод? Или он снова вкусит этого дикого коктейля из страсти, натянутых нервов и алкоголя? Всю долгую дорогу до места встречи он сидел и анализировал, так что чуть не проехал нужную остановку. Выйдя из автобуса, Костя сразу увидел Дину. Одетая в чёрные обтягивающие брючки и короткую весеннюю курточку сиреневого цвета, она стояла, прислонившись к дереву, и читала книжку. На голову накинут капюшон, через плечо сумочка. Подойдя ближе, он обратил внимание, что девушка несколько пополнела за то время, что они не виделись.

— Привет.

— О, ты трезвый! Я просто молила бога, чтобы ты не напился перед встречей.

— Отличное начало!

— Прости, я не то говорю, просто нервничаю. Пойдём.

— Куда?

— Ты не мёрзнешь? Пошли, я покажу тебе беседку, посидим там. Только купи что-нибудь для согрева, у меня с деньгами туго.

Затарившись "Гжелкой" и соком, они прошли по неглубокому весеннему снежку к декоративной беседке, из которой открывался замечательный вид на реку и станцию. Лавочки, правда, были грязные, местами сломанные, поэтому Костя уселся на спинку, поставив ноги на сиденье. Дина осталась стоять. Он откупорил бутылку, разлил по стаканчикам: «за встречу!» Один элемент адреналинового коктейля уже присутствует, что же дальше?

— Костя, — Дина явно нервничала, глубоко затягивалась сигаретой, — давай попробуем всё начать сначала. Я долго думала, и поняла, что мы, — она замолчала, — я многое делала неправильно. Давай попытаемся опять.

Костя молча курил.

— Ну, что ты молчишь? скажи хоть что-нибудь, только не молчи.

— Давай попытаемся, — вздохнул Константин.

— Спасибо, — Дина наклонилась к нему, поцеловала в щёку.

Потом они начали вспоминать свои прежние встречи, стараясь делать акцент на юморных моментах. Дина звонко смеялась, её щёчки разрумянились на морозе, тёмные глаза весело блестели. Так, за разговорами, пролетело времечко. Несмотря на принятое внутрь, Костя почувствовал, что мёрзнет.

— Слушай, давай переберёмся туда, где потеплее. Вечереет, однако, и холодает.

— Пойдём ко мне! Галка и бабушка уже спать легли. У меня суп грибной есть.

— Нет, не стоит их беспокоить. Давай в гостиницу куда-нибудь упадём. Есть у вас на районе?

— Да откуда? — Дина беспомощно пожала плечами.

— Ну, поехали в город, — Костя сунул бутылку за пазуху кожанки, поднялся, поправил шапку.

До центральной гостиницы города "Запад' весёлый армянин домчал их минут за двадцать. Паспорт у Кости был с собой, сняли номер, расположились.

— Только мне завтра утром надо быть дома, Галку в садик вести. Бабушка не может, приболела.

— Не вопрос, посажу на такси. Потом возвращайся тем же манером, номер у нас на сутки.

— Хорошо, только надо не проспать.

— Как мелкая поживает? Всё хулиганит?

— Ещё бы! И в садике постоянно на дополнительные занятия ходит, я всё оплачиваю. А так нормально.

— Кстати, — Костя вытянул из кармана купюру, — купи ей подарок от меня.

— Но я не просила у тебя денег, — тёмные глаза девушки свернули строптиво.

— А это не тебе, это Галке. Подарок же я не вручил ей на днюху. По техническим, так сказать, причинам — улыбнулся Костя.

— Хитрец, — сказала Дина, — потом попросила: расскажи о себе — как на новой работе дела? Как бабушка и родители поживают?

Ну, если женщина просит… Неспешно рассказывая, Костя не сводил глаз с Дины. С внутренним удовольствием он опять поддавался её колдовским чарам. Тонул в бездонных чёрных глазах, растворялся в каждой чёрточке любимого лица. Конечно, не так, как раньше. Какая-то трезвая извилина в голове не давала окончательно отключиться, зудела о бдительности. Впрочем, как раньше никогда и не бывает, наверное. Потом Дина рассказывала о себе. У неё особых изменений в жизни не происходило: Галка ходила в садик, бабушка помогала и периодически ворчала. Работала она на прежнем месте, общалась удалённо с родителями. Про личную жизнь сказала только: "ты мешал мне её наладить", и переключилась на другие темы. За окном уже давно сгустилась темнота. Костя по гостиничному телефону попросил принести свечи, зажёг их, погасил свет.

— Выключи его! — вдруг со злостью сказала Дина.

— Кого? А, вот ты о чём. — по телевизору передавали какой-то концерт и знаменитый шансонье исполнял набравшую популярность композицию о расставании.

Нажав кнопку на пульте, Костя взглянул в любимое лицо, озарённое пламенем свечи, и сказал просто: «иди ко мне». И всё было, как встарь, но ещё яростней. Дина так кричала и всхлипывала, что он всерьёз опасался появления гостиничных «секьюрити». Потом, как и все любовники мира, они заснули.

* * *

«Электропоезд до станции «Осинская» пребывает на второй путь». — Голос дикторши был профессионально безличен и равнодушен. Костя закинул сумку на плечо, перешёл на перрон. Забравшись в полупустой вагон, расположился у окна. На станции Худалово к нему должны присоединиться Дина с Галкой.

Их роман «дубль два» продолжался уже несколько месяцев. Периодически девушка приезжала к нему, проводила ночь. Несколько раз они ходили вместе в гости к его друзьям, даже выбрались в кино. Ключевым словом, которым можно было определить их отношения, было «осторожность». Оба старались не обострять, относиться к чувствам друг друга бережно, смирять характеры. Не убереглись, конечно. Недели три назад, будучи у Дины в гостях вместе с Ильёй, они яростно сцепились из-за необдуманной фразы, брошенной кем-то в сердцах. Слово за слово, пошло-поехало. Как ни старался бедный Илья, к консенсусу высокие договаривающиеся стороны он не привёл, два вулкана извергали дым и раскалённую лаву. В итоге приятель просто увёл Костю с собой. Но и по дороге Константин не успокоился, начав орать, что и баба конкретная шизанулась, и район весь такой, со всеми его обитателями. Услышанное не понравилось встречной компании молодёжи, пожелавшей оспорить данное мнение. В завязавшейся суматохе Илья догадался крикнуть: «менты, атас!», и, воспользовавшись темнотой и временным замешательством нетрезвой компании, утащил брыкающегося Костю за угол ближайшего дома. Потом дворами они выбрались на трассу, начали ловить попутку. Костя опять отличился — разозленный тем, что проезжающие водители не останавливаются на их призыв, он вышел на середину дороги и продолжил свою этнографическую лекцию. При этом умудрился не заметить огромный междугородный автобус, приблизившийся со спины — Илья выдернул его из под колёс буквально в последний момент. Когда приятели добрались, наконец, до дома, Илья сказал: «Знаешь, что, Львов, если ты чокнутый, вместе с Диной своей, то почему я должен страдать? Убейтесь оба об стенку, а я ещё пожил бы!». Через пару дней Дина позвонила, как ни в чём не бывало, попросила встретить, обещая некий сюрприз. Костя, в свою очередь, купил по дороге недешёвого шампанского и сунул в карманы бокалы, дабы не унижать благородный напиток пластиковыми стаканчиками. Прямо на лавочке во дворе дома они стрельнули пробкой, разлили пузырящийся напиток в хрусталь. Дворовая братва, занявшая скамейку в некотором отдалении и знавшая Костю с детства, покосилась подозрительно, но ничего не сказала, а потом вообще куда то убралась, дабы не смущать влюблённых.

— А что за сюрприз — спросил Костя.

— Дома покажу, здесь темно, — ещё больше заинтриговала его Дина.

Как оказалось, она напечатала фотографии с памятного посещения зоопарка. Получилось шикарно, Костя будто снова окунулся в тот светлый день.

— Ты купила мелкой от меня подарок? — вспомнил он.

— Нет, — Дина покачала головой, — всё ушло на логопеда. Слушай, ты мог бы мне занять денег? Надо оплатить ещё один курс занятий. А я отдам тебе, когда родители пришлют. Это скоро.

— Не болтай ерунды, — поморщился Костя, — дети — это святое. А деньги — мусор. Держи. И можешь не отдавать.

Потом наступили майские праздники. Устав от бесконечных торжеств, в ходе которых Костя, сам того не желая, умудрился познакомиться с двумя девушками, двумя Ленками, он плюнул на всё, и позвал Дину, причём обязательно с ребенком, к себе на дачу.

На станции Худалово двери вагона отворились, вошли те, кого он ожидал. Галка первая заметила его, рванула с криком: «дядя Кося!»

— Надо же, узнала, — умилился Костя, приобняв девушку одной рукой.

— Да уж, узнать мудрено, — ворчливо сказала подошедшая Дина, — ты себя в зеркало видел? Алкашня!

— Да ладно тебе, — смущённо ответил Костя, — просто праздники длинные. У нас на работе вообще объявили отпуск с первого по пятнадцатое.

— Понятно. Галя, садись к окошку.

Когда электричка доставила их к нужной станции, уже почти стемнело. Костя посадил давно клевавшую носом Динину дочку себе на плечи и понёс. Девушка шагала следом, волоча его сумку. Когда вышли к полю, она взмолилась:

— Кирпичи там у тебя, что ли? Давай передохнём.

Они постояли, любуясь открывшимся видом. Могучая река в этом месте делала величественный изгиб, а отсутствие холмов и высоких зданий позволяло лицезреть открывшийся взгляду простор на десятки километров. Кооператив, где располагалась Костина дача, находился в низине, сбегая к воде. Ребёнок, похоже, уже мирно спал. Благословляя время, отданное в юности тренировкам, Костя отобрал у Дины сумку и, придерживая другой рукой сопящую девочку, начал спускаться вниз. Когда пришли на дачу, Дина сразу уложила Галку в кровать, включила электрообогреватель. Костя достал из сумки продукты, неизменную "Гжелку", конфеты и пряники для ребёнка.

Они с Диной расположились на веранде, организовали поздний ужин. Приняв под картошечку с тушёнкой по несколько рюмок, окончательно расслабились, очарованные прелестью тихого вечера. Вдруг Дина тихонько запела:

Что стоишь, качаясь, тонкая рябина

Головой склоняясь до самого тына?

А через дорогу, за рекой широкой

Так же одиноко дуб стоит высокий

Её негромкий, но сильный голос проникал до самой глубины души, затрагивая такие струны, о которых Костя даже не подозревал, или давно забыл об их существовании. Сквозь корку циничной крутизны от сердца рванулись слёзы, повисли на ресницах.

Кабы мне, рябине к дубу перебраться?

Я тогда б не стала гнуться и качаться

Тонкими ветвями я б к нему прижалась

И с его листвою день и ночь шепталась

Костино тело сотрясли нежданные рыдания. Он с трудом справился с собой, выскочил на крыльцо, закурил. Когда вернулся, сказал Дине с напускной беззаботностью:

— Извини. Это всё водка. Слабит характер, зараза.

— Дурак ты. Зачем стесняться хорошего в себе.

Костя промолчал. Потом попросил тихо:

— Спой ещё.

Наутро первой мыслью, пришедшей в голову Константина, была: «сколько я спал?» И немудрено. На улице лежал снег. На ветках рябины, росшей за окном, на крыше соседнего дома, на грядках. Накинув на себя куртку, Костя прошёл в соседнюю комнату. Девушки мирно спали, обнявшись, их волосы, одинаково чёрные, перепутались. Не став их тревожить, Костя поставил на плиту чайник, вышел во двор. Под подошвами захрустел иней. Забавно. Почти середина мая — и такое чудо. Костя взглянул на часы — семь утра. Умывшись, он вернулся в дом, заварил себе кофе и позавтракал в одиночестве. Потом, поразмыслив, отправился в деревенский магазин. Воздух был напитан прохладной свежестью, вокруг щебетали ранние пташки. Вдыхая полной грудью морозный эфир, он быстро дошагал до торговой точки. Двери были закрыты, но Костя знал, что продавщица несёт вахту всю ночь, постучал в заветное окошечко. Закупив всё желаемое, присел на стоявшую поблизости скамейку, открыл пивную бутылку и надолго припал к горлышку. Потом закурил первую утреннюю. Хорошо! Вот только сердце грызла щемящая тоска. Почему? Да бог его знает.

К его возвращению девки уже проснулись, сидели рядышком за столом и уписывали за обе щёки привезённые им сладости. Потом они вместе отправились на берег реки, где шалили и хохотали до самого обеда. Галка совершенно освоилась. Настолько, что, когда Костя ненадолго вздремнул, его разбудил Динин панический крик:

— Ребёнок пропал! Только что в огороде копалась, а теперь нет.

Костя вскочил со скрипнувшего дивана, рванул к реке. И не ошибся. Впереди на тропинке мелькнула белая панамка. В несколько прыжков догнав девушку, он ласково сказал:

— Галя, ты почему никому не сообщила, что на речку пошла. Мама тебя потеряла.

— Мне надо, — обосновала девчушка.

— Я знаешь, что придумал? Давай маме твоей цветочков соберём. Смотри, какие красивые подснежники.

Набрав большой букет, они вернулись. Дина не стала ругаться, молча поставила цветы в воду. Костя торжественно вручил Галке небольшую лопатку, обозначил на огороде фронт работ. Когда вернулся, сказал Дине задумчиво:

— Слушай, давай заведём ещё одного ребёнка.

— Заведёт он, — недовольно откликнулась Дина, — Это щенков заводят. Или котят. А детей рожают. И воспитывают.

— Ну, не придирался к словам. Ты же поняла.

— Я уже была беременна от тебя. Сделала аборт.

— Как? Когда? — удивлённо спросил Костя.

— Да перед тем, как тебе позвонила. Ты разве не заметил, как я пополнела?

— Подожди, подожди, — Костя схватился руками за голову, — ты уж меня совсем за дурака не держи. Между нашими встречами прошло месяца четыре. Какой аборт на таком сроке, о чём ты?

— Ну, не совсем перед звонком, раньше. Какая разница? — в её голосе добавилось злости.

— Зачем, Дина? Зачем так говорить? И зачем так делать?

— Себя спроси.

В это время в комнату вбежала запыхавшаяся Галина.

— А что вы кричите?

— Пойдём, Галка, — Костя взял её за руку, — погуляем по берегу, а мама твоя приберётся пока и вещи сложит. Скоро обратно поедем.

— На поезде?

— На поезде, — подтвердил Костя.

До самого отъезда они с Диной не обменялись ни словом. В электричке тоже.

Спустя неделю Костя позвонил, пригласил встретиться. Дина холодно согласилась, но не пришла. Ещё через пару недель позвонила сама, объяснила неявку внезапной занятостью. Костя вежливо выслушал, но новой встречи предлагать не стал. Она тоже. Спустя ещё месяц всё таки встретились, но не смогли растопить возникший лёд. Так, созваниваясь всё реже, постепенно, они отдалились друг от друга. Наверное, вылечились. Костя сначала увлёкся новыми пассиями с одинаковыми именами, а потом и вовсе женился, открыл новую главу своей жизни. Дина, вроде как, тоже обрела своё нелёгкое счастье. Крайний их телефонный разговор, году в седьмом, носил уже чисто формальный характер и откровенно тяготил обоих.

Когда вы встречались?

Наше время

Во двор, между тремя стандартными пятиэтажками, вошли двое потрёпанных жизнью и судьбой субъектов и остановились, озираясь. Очевидно, выбирали подходящее место, где можно спокойно расположиться, и без особых хлопот и переживаний распить фунфырик-другой денатурата. С противоположной стороны к дому свернул тёмно-синий «Фольксваген-поло» с наглухо затонированными стёклами, остановился со скрипом тормозов. Увидев вылезшего из машины худощавого блондина с холодными глазами, маргинальные элементы предпочли поискать другое место для отдыха.

Капитан Никифоров подошёл к двери нужного подъезда, позвонил в домофон:

— Валерия Эдуардовна, это из полиции. Я вас предупреждал по телефону, что подойду.

— Да-да, конечно, я помню, — звонко проскрежетал старушечий голос, — входите, товарищ милиционер.

К тому времени, как полицейский быстрым шагом взлетел на пятый этаж «ленпроектовской» хрущёвки, с нестандартно широкими лестничными проёмами, дверь нужной квартиры уже была приоткрыта. Старушка, одетая в цветастый домашний халат и с накинутой на плечи шалью, приветливо улыбалась.

— Проходите на кухню, молодой человек, а то у меня не прибрано.

— Как скажете, Валерия Эдуардовна.

— Да не снимайте Вы обувь, душевно умоляю. Вдруг наступите ещё. Стара я стала, не всегда успеваю убрать, да и зрение.

— Куда, простите…

— Да кошки! — она махнула рукой за спину, — гадят, проклятые, хоть и горшки есть у каждой. А что поделать, привыкла я к ним за столько-то лет. У Вас есть домашние животные?

— Да как-то не сподобился пока, — извиняюще развёл руками капитан.

— Ну, с вашей службой и времени нет за собой последить, наверное, я понимаю. Проходите, присаживайтесь вот сюда, на табуреточку.

— Я хотел расспросить Вас о соседке. Михалевой Динаре…

— Ой, не говорите, горе-то какое, — старушка всплеснула руками, — мы ведь с ней лет сорок в соседях, и с бабушкой её, Марией Ильиничной, царствие небесное, земля пухом, — Валерия Эдуардовна истово перекрестилась, — всю жизнь дружили. Помогали друг другу, как между соседями водится, и вообще. Сядем, бывало, на лавочку у подъезда, и разговариваем. И о погоде, и о литературе, и о кино. Знаете, какая она умница была?

— Динара Наильевна?

— Да нет, бабушка её, я же рассказываю. Динка тоже, конечно, девка неглупая росла, но с ветром в голове. Замуж рано выскочила, Галочку — дочку родила. Господи, как она сейчас без матери, совсем сиротинушкой осталась. Нашли вы убивца-то её?

— Ищем. Отрабатываем круг знакомых. Я и пришёл к Вам, чтобы попросить помочь.

— Да, конечно, спрашивайте, — кивнула старушка, — Вы меня, молодой человек, останавливайте, если заболтаюсь. Я же одинока — вон, кошки только, а с ними и не поговоришь, особо. Соседи слева — новые какие-то, да они и прежние не особо общались с нами. Все на Динку Марии Ильиничне жаловались, что телефон их даёт для связи. А как ей быть? Жизнь-то личную необходимо было настраивать! Тяжело одной с ребёночком.

— Вот про кавалеров Динары Наильевны я и хотел поговорить особо.

— Да что Вы! — махнула на него рукой старушка, — их подозреваете, что ли? Нет, они все, кто были, так обожали Диночку. Последний, Ванечка, как убивался, как переживал. До сих пор в себя прийти не может. Пьёт, говорят.

— Не ссорились они?

— Да ни в жизнь! Нет, ну конечно, кричали, иногда, я слышала через стенку. Но так, по домашнему, если вы понимаете, о чем я. Вы не женаты?

— Нет, — покачал головой капитан.

— А мы с моим супругом, знаете ли, тридцать девять лет душа в душу. Спорили, конечно, по пустякам, но уважительно. Вот как-то раз он собрался на рыбалку с друзьями…

— Валерия Эдуардовна!

— Ой, простите меня, товарищ милиционер, дуру старую, опять не о том начала. Годков то мне уже под девяносто. Не сердитесь.

— Ничего, всё нормально. Скажите, какие отношения у последнего сожителя Динары Наильевны были с Галиной, дочерью.

— Вы знаете, — старушка призадумалась на минуту, — ровные, я бы их так охарактеризовала. Особой теплоты между ними не заметно было. Но это ведь ни о чём не говорит, правда, товарищ капитан?

— Правда, — кивнул головой Никифоров, — Валерия Эдуардовна, посмотрите, пожалуйста, фотографии, — капитан начал раскладывать большие глянцевые снимки на кухонном столе, — что вы можете сказать об этих людях, применительно к Динаре Наильевне?

— Давайте, посмотрим, — старушка поправила очки, склонилась пониже, — ну, это Пашка, бизнесьмен, — он уехал куда-то, вроде в Израиль. Лет десять они с Диночкой жили вместе. Вежливый такой, знаете, здоровался постоянно. И с похоронами бабушки помог, говорят. Но холодный он какой-то был. Как лягушка. Может, это со мной только.

— Давно уехал?

— Года полтора как. Или два. А может год. Время для меня, знаете, протекает однообразно и незаметно.

Две большие откормленные кошки, рыжая и чёрно-белая, одновременно вошли в кухню, направились каждая к своей мисочке с кормом.

— После этого не появлялся?

— Нет. Я, по крайней мере, не видела.

— Ещё кого помните?

— Вот это Лёшка, хулиган местный. Ох, как он куролесил тут до армии. Потом остепенился, женился. Он что, к Диночке разве отношение какое имел? Они же разные совсем! Уж настолько-то я в людях разбираюсь, — старушка взяла морщинистыми пальцами следующую фотографию, — вот это приличный человек, Виталием звали. Мария Ильинична говорила, что он с работой Диночке помог. А как ухаживал! Цветами один раз весь подъезд у нас украсил! Какой аромат от них стоял, Вы бы знали, — Валерия Эдуардовна покачала головой, — но потом пропал куда-то. Давно не видела, лет десять точно.

Рыжая кошка, насытившись, разлеглась с довольным видом прямо посередине кухни. Её более любопытная подруга неожиданно запрыгнула на колени товарищу капитану, уставилась внимательно зелёными глазами. Как будто старалась с маху прокачать — друг для хозяйки этот человек, или враг. Старушка шикнула на неё сердито, но та не обратила на это никакого внимания. Никифоров осторожно погладил черно-белую бестию, спросил:

— А вот этого помните? — пододвинул последнюю оставшуюся фотографию.

— Да как не помнить, если Диночка из-за него столько слёз пролила! Ни о ком так не переживала. Появлялся и исчезал он, как привидение какое. А как ругались однажды! Вдрызг, что называется! И снова потом она к нему едет. Константином, вроде бы, звали. Ишь — взгляд-то какой упрямый, даже на фото. Мария Ильинична очень волновалась. Но сердцу, как говорится, не прикажешь. Поругаются — помирятся. Вот на днях вылетел он из квартиры, как сумасшедший. Глаза бешеные, курточка чем-то красным измазана. Пронёсся мимо меня, не поздоровавшись. Хорошо, не сшиб старуху!

— Когда, говорите, это было? — внутренне напрягся Никифоров.

— Да недавно совсем. Может, неделю или месяц назад.

— Подождите, подождите, Валерия Эдуардовна. «На днях» или «месяц назад?» А может, лет пятнадцать назад?

— Ну, Вы уж меня совсем дурой не считайте, — немного обиделась старушка, — когда точно, я не помню. Говорю же, время течёт для меня незаметно. Но уж то, что было недавно, от случившегося много лет назад отличить ещё могу.

— Извините, я не хотел вас обидеть, — покаянно сказал капитан, — то есть, вот этот гражданин, — он поднял нужную фотографию, — был опознан вами, выходящим из квартиры Михалевой…

— Вылетевшим, товарищ капитан, — уточнила старушка, — я же говорю — чуть не сшиб меня.

— И произошло это недавно?

— Ну, в этом году точно, — засомневалась Валерия Эдуардовна, — а вот дату… Вы думаете, это он убивец? А знаете, мог! Говорю же — глаза бешеные.

— Месяц, неделю, несколько дней назад?

— Не знаю, — беспомощно улыбнулась старушка, — давайте я посижу, повспоминаю, и вам обязательно позвоню.

— Конечно, вот Вам моя визитка, звоните в любое время, — скрывая досаду, сказал Никифоров, — там и сотовый телефон указан.

— Конечно, молодой человек. Спасибо вам, что, времени не щадя, злодея этого ищете. Хорошая девка была, ой хорошая, — старушка скорбно покачала головой.

— До свидания, Валерия Эдуардовна, — капитан осторожно спустил на пол кошку, поднялся, — вы нам очень помогли.

— Да какая с меня помощь, со старухи. Может, чаю хотите?

— Нет, спасибо, надо бежать.

Выйдя из квартиры, Никифоров достал телефон, отдал нужные распоряжения.

* * *

Константин с трудом разлепил глаза. В голове у него звенели колокола, подташнивало. Несколько выбитый из равновесия последними новостями и свалившимся на него грузом воспоминаний, он рухнул в небольшой запой сразу, как отправил ушедшую в отпуск жену с дочкой на дачу. Отгулы на работе ему, как ценному специалисту, дали без вопросов — и понеслась душа в рай. Или ад — это с какой стороны взглянуть. Тяжело поднявшись с дивана, он направился в ванную, взглянул в зеркало. «Мама дорогая! Вот сейчас мне точно можно дать не менее полтинника». Ополоснув лицо, прошёл в кухню, начал было готовить себе кофе, но передумал. Открыл сразу две бутылки пива, одну выпил залпом, вторую ополовинил, закурил первую утреннюю. Хотя, какое там утро — судя по всему, уже не менее полудня. Постучали в дверь — резко, настойчиво, Костя аж вздрогнул от неожиданности. «Кого это чёрт принёс? Сосед? Не хочу я ни с кем общаться!» В дверь ломились так яростно, что стало понятно — не уйдут. Сделав ещё несколько глотков, он отправился открывать. За порогом обнаружились два недружелюбно настроенных субъекта с квадратными рожами.

— Львов Константин Сергеевич?

— Сергеевич, — икнул Костя.

— Полиция, — один из посетителей быстро предъявил и сразу спрятал удостоверение, — собирайтесь!

— Куда?

— Вам необходимо проехать с нами.

— Да идите вы, — махнул на него вялой рукой Костя, — если касательно Динки, так я вашему красавцу уже всё рассказал. Вызывайте повесткой, если надо.

Гость резко ударил его основанием ладони в солнечное сплетение. Похмельный организм не успел отреагировать, Костю пронзила острая боль, он согнулся, пытаясь втянуть в себя воздух.

— Собирайтесь! Вы же не хотите, чтоб соседи увидели, как мы вас тащим, словно мешок с мукой.

С трудом распрямившись, Костя отправился в комнату, надел первое, что попало под руку, захватил телефон и ключи. По лестнице они с гостями спустились, как добрые друзья, влезли втроём в неприметный форд. Костя — посередине на заднем сиденье.

— Скажите хоть, в чём дело? — спросил он, когда машина тронулась.

— Там тебе всё объяснят, — холодно ответил тот, что справа, — наше дело — доставить.

Когда они прибыли к зданию Фрунзенского райотдела, сюрпризы продолжились — у Кости изъяли всё из карманов, выдернули ремень из брюк, куда-то повели.

— Я имею право на один звонок, — сообщил он сопровождающему.

— Имеешь, — не стал спорить тот, — вот из кабинета и позвонишь. Шагай и не умничай!

Несколько растерянного, его втолкнули в небольшое помещение, где за столом восседал уже знакомый ему капитан Никифоров.

— Ба! Какая встреча! Господин Львов собственной персоной, — в притворной радости мента было не больше искренности, чем в улыбке кинозвезды.

— Скажите, что за цирк с конями? — попытался возмутиться Костя, — присев на шаткий стул.

— Цирк? — оскалился собеседник, — сейчас тебе будет цирк. Со слонами и тиграми. — Он обошел стол, навис над Костей, — взгляни-ка, милок.

Одной рукой он выложил на стол несколько фотографий. Взгляд Кости ухватил залитую кровью постель, что-то белое, не похожее уже на человека, чёрные волосы. Второй рукой капитан схватил его за затылок и буквально ткнул носом в цветные изображения.

— Твоя работа, сучонок?

— Да вы чокнулись! — Костя вскочил со стула, развернулся лицом к менту, — это же Дина! Я тут причём?

— А почему ты насвистел мне, что давно не видел Дину? А? В глаза смотри!

— Ну, не хотел говорить, — отвёл взгляд Костя, — ещё подумаете чёрт знает что.

— А, так ты этого боялся. Поздравляю, твои страхи тебя настигли. Когда виделись?

— Месяца два назад.

— А потом?

— Что потом?

— Ты опять решил поиграть со мной? Зря!

— Вы что, бракоделы, решили на меня убийство повесить? Фуфломёты голимые! — похмельная раздражительность прорвалась наружу.

— Пока что ты — главный подозреваемый.

— Да ты знаешь, мусор, кем была для меня эта женщина? — уголок рта у Кости подёрнулся.

— Прекрати истерику, Львов, не поможет. Слишком многое указывает на тебя, — капитан холодно улыбнулся, — ещё и на кладбище попёрся — сентиментальный какой убивец. Слёзы лил над могилкой?

Не помня себя, Костя бросился на Никифорова, целя в горло. Неуловимым движением тот отошёл в сторону, придал рукой ускорение летящему телу. Споткнувшись о выставленную ногу, Костя звучно впечатался в стену. Перед глазами замелькали звёзды. Смутно он ощутил, как его вывели из кабинета и всунули в другое помещение, пропахшее карболкой и потом.

* * *

Широкими шагами взлетев по лестнице на второй этаж, капитан Никифоров направился к двери знакомого кабинета.

— Вызывали, товарищ полковник?

— Входи, Никифоров, рассказывай, — одетый в штатское грузный мужчина, с обманчиво добрым выражением лица, приглашающе повёл рукой в сторону кресла.

— Львова я определил в камеру. Пока — на трое суток. Перед этим придавил немного, пусть поразмышляет.

— Не переборщил?

— Семён Иваныч, Вы же меня знаете. Этот безумный в горло мне чуть не вцепился. Пришлось сопротивляться.

— Оказал, значит, моральное давление. Молодец, молодец… А это он?

— Показания соседки…

— Старушка! Дни и месяцы путает — ты сам докладывал. Ещё что-то на него указывает? Показания родственников, друзей? Портрет ты его нарисовал?

— Не успел, Семён Иваныч, — покаянно развёл руки в стороны капитан, — сейчас займёмся.

— Поторопился, значит. И кроме показаний соседки у тебя на него ничего нет. На что рассчитываешь? На сознанку?

— Если это он — то потечёт.

— Не уверен, — с сомнением покачал головой полковник, — с похмелья, конечно, жить страшно, как писал классик, но…

— Подсадить к нему человечка?

— Решай сам. И играй как следует. Это тебе не наркот малолетний и не интеллигентный мальчик из консерватории.

— Хорошо, Семён Иваныч.

— Экспертиза по ножу готова?

— Нет там отпечатков, — с досадой сказал Никифоров, — стёрты.

— А ты хотел, чтобы тебе убийцу на блюде поднесли? — в голосе Семёна Ивановича послышалось раздражение, — вот ленивый оперсостав пошёл — видеокамеры везде, гаджеты с компьютерами. Убийцы сами признаются и отпечатки не стирают, заботясь об удобстве милиции. Тьфу, полиции! Никак не привыкну.

— Товарищ полковник, я просто рассудил, что это ведь не заранее продуманное убийство. Состояние аффекта. Мог и забыть.

— А почему «мог?» А не «могла», например? — решил добить Никифорова полковник, — отрабатывал такую версию?

— Конечно, Семён Иваныч, мы рассматриваем все версии, но…

На столе начальника угрозыска закурлыкал телефон. В кабинетах руководителей телефоны обычно издают тихие звуки, а не трезвонят, как сумасшедшие. Полковник снял трубку, послушал какое-то время. Положил и перевёл тяжёлый взгляд на Никифорова.

— Повезло тебе, капитан. Опять другие за нас сработали. Должен будешь!

— Буду, Семён Иванович!

— Да не мне. Доблестному полку ГИБДД. Дуй в дежурку, там тебя уже дожидаются. С хорошими, мать их, новостями.

* * *

Костя заворочался на жёстких нарах. Свернулся в калачик, обхватив голову руками. В мозгах звенел голос капитана Никифорова: «Почему Вы не сообщили, что встречались с Диной недавно? Встречались! Почему? Вы хотели что-то скрыть? Боялись, что убийцей посчитают Вас? Поздравляем, ваши опасения сбылись. Ведь вы встречались! встречались, встречались…»»

А ты весь поседел…

— Запомните, ребята! Главное в нашей работе — человеческий фактор. А значит — никаких шаблонов. За несколько фраз вы должны прокачать, кто перед вами, и вести себя соответственно. Забудьте всё то, что вам втюхивали на обучающих семинарах, если кто на них ходил. «Шаги в переговорах», «сначала приветствие и улыбка» и прочую муть. Перед вами разные люди и подход должен быть разным. Кому-то с матом, кого-то погладить, с кем-то о футболе. Надо для установления взаимопонимания в репу дать — бейте. Повторяю — никаких шаблонов. Всё понятно, асы коммерции?

— Понятно, Константин Сергеевич, — отозвался нестройный хор обучаемых.

— Ну, тогда доедайте-допивайте — и расходитесь. Завтра всё как обычно, — Костя поднялся из-за стола.

Покинув небольшое кафе, расположенное на втором этаже торгового центра, он сбежал по лестнице, вышел на улицу. Это импровизированное совещание с подчинённым ему коммерческим отделом пришлось срочно проводить из-за участившихся случаев, когда сотрудники, особенно молодые, начинали теряться в нестандартных ситуациях. Чему их только учат в этих школах экономики?

— Костя? — окликнул его знакомый голос. Оглянувшись, Константин увидел стройную черноволосую женщину, одетую в бежевое весеннее пальто. Он сразу узнал её, но, пребывая в приподнятом настроении, решил поозорничать.

— Простите, — не спеша подошёл он к ней, сделав вежливо-удивлённое лицо, — мы с вами разве знакомы?

— То есть как это — «разве знакомы?», — в чёрных глазах плеснуло недоумение, полные губы задрожали, — а… всё понятно! — она резко развернулась на каблуках, намереваясь уйти.

— Динка! — Костя обхватил её за плечи, — да шучу же я! Привет, очень рад тебя видеть!

— Дурак! — женщина стукнула кулачком его по груди, — а я решила, что… Шутит он, видите ли!

— Да как я мог тебя не узнать, если ты совсем не изменилась! Ты, наверное, колдунья — открыла эликсир вечной молодости. Я рядом с тобой на старика похож.

— Льстец и подлиза, — улыбнулась Дина, — ты как здесь оказался?

— Да, понимаешь, мучаюсь ностальгией, брожу по счастливым местам своей молодости с романтическим названием Худалово.

— Да врёшь ты всё! По делам, небось, заехал. Я вот с работы иду.

— А ты разве не здесь? — Костя махнул рукой в сторону торгового центра, — а то я четыре раза все отделы и подсобки обошёл — хотел одним глазком на тебя посмотреть издалека.

— Ты всё такой же балабол, — вздохнула Дина.

— Ваше неверие вторгает меня в пучину отчаяния.

— А ты не отчаивайся, ещё не вечер.

— В смысле? — не понял Костя.

— Зайдёшь ко мне? Раз уж мучаешься ностальгией. Думаю, нам найдётся, о чём поговорить.

— А у тебя…

— Я одна.

— Тогда сначала в магазин?

— Ну, давай. Традиция, как-никак.

— И не выпендриваться друг перед другом?

— Ха-ха-ха, — колокольчиком прозвенел Динин смех, — у тебя отличная память.

— Я готовился, просмотрел записи.

Неожиданно для самих себя, Костя с Диной развеселились, как дети. В магазине они завалили своими шуточками кассиршу, так, что та запуталась в ценах. На улице начали играть в снежки, под одобрительные взгляды детворы и осуждающие — их родителей. В подъезде Костя взялся помочь какой-то старушке поднять сумки, но, увлёкшись, утащил их на этаж выше. Хохоча, и продолжая подшучивать друг над другом, они расположились за столом в просторной Дининой кухне, открыли окно. Ветер ворвался в помещение, выдавив накопившуюся за день затхлость и наполнив его ароматом весны. Покуривая, Костя с удовольствием наблюдал за Диной, сноровисто накрывающей стол. Интересно, но он практически не соврал ей. Чуть округлившаяся, но не расплывшаяся фигура, стройные ноги, по-девичьи быстрые движения. Заметно, конечно, что она уже не юная девушка, но сорока с хвостиком ни за что не дашь. Всё такие же шикарные чёрные волосы, обаятельная ведьминская улыбка. А глаза!

— Ну, рассказывай, — попросил Костя, когда они опрокинули по первой.

— А что рассказывать, — пожала плечами Дина, — живу, работаю.

— Где сейчас?

— Юристом в порту, — она грустно улыбнулась, — несколько лет назад начала наконец-то трудиться по профессии. Пришлось многое вспоминать из того, что зубрила когда-то. Ну, вроде справляюсь, раз особо не ругают. Что ещё рассказать… Бабушку похоронила лет пять назад.

— Галчонок как поживает?

— Закончила школу, потом поступила в строительный колледж в Екатеринбурге. Там же снимает с подружками жильё, подрабатывает. Хочет продолжать обучение в ВУЗе.

— Молодец, — одобрительно кивнул Костя, — строители — люди востребованные, особенно сейчас. Жаль, что не увижу её. Должно быть, красавицей выросла. Поступит?

— Надеюсь. Если недоберёт баллов — обещали помочь с оплатой на первое время.

— Кто обещал? Впрочем, это не моё дело, — оборвал себя Костя, наливая по второй, — как родители? Живы?

— Скрипят помаленьку. На старости лет, правда, оппозиционерами заделались. «Батьку-геть!» и всё сопутствующее. Последний раз ездила — все уши мне прожужжали за политику. Мрак! А у тебя?

— У меня оба умерли. Ещё в девятом. Сначала мама, потом отец.

— Извини.

— Ничего, ты же не знала. Бабушку в позапрошлом году похоронил, до девяноста четырёх прожила. Уважуха!

— Да, нам такое не светит. Давай помянем усопших.

Выпили, помолчали, думая каждый о своём. Дина встала, отошла к окну, закурила, выпуская дым в приоткрытую щёлочку.

— Как друзья твои поживают? Илья и Витя, кажется?

— Нормально, — пожал плечами Костя, — что им будет, кабанам! Встречаемся иногда.

— Ты женат, дети?

— Женат, дочери тринадцать. Уже почти переросла папу.

— Здорово… А чем занимаешься в свободное время? Читать не разлюбил?

— Нет, конечно. Книги — моя любовь на всю жизнь.

— Такое бывает? — голос Дины стал грустным.

— С книжками — бывает.

Дина затушила окурок, вернулась к столу, сказала:

— Ну, тогда наливай по третьей — за любовь.

Они чокнулись, тонко зазвенел в тишине хрусталь. За окном уже сгустились ранние сумерки, и в полумраке казалось, что лицо Дины снова стало юным, беззаботным.

— А я, знаешь, иногда наготовлю себе еды. Ведь знаю, что живу одна, и столько мне не надо. Она потом портится, я выкидываю и реву. А потом снова наготовлю. И реву.

— А у тебя что сейчас — никого? — осторожно спросил Костя.

— Нет, — Дина помотала головой, — для души давно никого нет.

— А для тела? — он попытался разрядить обстановку.

— А для тела — найти не сложно. В крайнем случае — огурчик или морковка, если ты понимаешь, о чём я.

— А как же твой приятель — Виталик, кажется? И потом — ты же рассказывала — с коммерсом каким-то жила. Счастлива была.

— Не надо о прошлом, — Дина снова встала, подошла к окну. Лунный свет загадочно обрисовывал знакомый силуэт, — наливай ещё по одной, да иди. У тебя дела, наверное, есть.

Костя молча встал, подошёл к женщине сзади, обнял. Её тело напряглось на какое-то мгновение, потом она резко развернулась к нему и приникла к губам, обхватив за шею. Костя почувствовал, как сносит ему голову этот поцелуй. Как когда-то давно, в прошлой жизни. Дальнейшее действо тоже было насквозь знакомым и памятным, но без юношеской торопливости. Они любили друг друга медленно, наслаждаясь каждой секундой общения, и одновременно взлетели к белой звезде блаженства.

Спустя несколько тысячелетий Дина спросила, притворно вздохнув:

— Вот скажи мне, Костик, почему каждая встреча после долгой разлуки заканчивается у нас любовью в самых неподходящих местах? Хоть бы раз я очнулась с тобой как положено, на постели, а не на полу в кухне или вообще в лесу на траве.

— Постой, а как же гостиница, — попытался возразить он.

— Так и там ты предпочёл завалить меня на пол, хотя кровать находилась рядом. Извращенец!

— Ну, прости, — сказал Костя, — как-то так случайно получается. Вернёмся за стол?

— Нет, будем лежать здесь, и зарабатывать простуду, — проворчала Дина, — помоги мне подняться.

Они вернулись за стол, потекла в рюмки сорокоградусная жидкость, пошли воспоминания:

— Сколько мы с тобой, получается, не виделись? Лет пятнадцать?

— Да нет, больше. Созванивались году в седьмом, это да.

— А помнишь, как твоя бабушка нас на разные кровати определила? Ха-ха-ха! Вот это был номер. Пришлось бедной девушке изобретать способ подобраться к интересующему объекту.

— Я тоже пытался что-то придумать.

— Пытался он! Лежал, смотрел в потолок, и уже начал похрапывать. Всё на себя пришлось брать!

— А помнишь, как ты мне на даче репутацию испортила своим топлесом?

— Я? Нет, не помню. Это ты заманил бедную девушку в притон разврата и заставил голышом по огороду бегать. Киоск ещё помню со смешной надписью. Как там… «хлеб, водка, коктейли».

Улыбка совершенно преображало лицо Дины, делая его задорнее, моложе. Костя смотрел в весёлые тёмные глаза и всей душой погружался в ностальгию. Всё-таки память — она не зла. Выбирает только хорошее.

— Галка то меня помнит, интересно?

— А то! Портил мне постоянно всё воспитание своими послаблениями. Помнишь, как она на реку сиганула? Ух, я бы ей устроила тогда!

— Строгая какая! Тебя саму драть ремнём надо было. И почаще!

— Кстати, — лицо Дины на миг стала серьёзным, — ты единственный, кто закатил мне такую пощёчину. Аж звон пошёл!

— Считаешь, незаслуженно, — прищурился Костя.

— Да не знаю. Наверное, всё по делу. Я же тебе потом сама позвонила. А помнишь, ха-ха-ха, как замуж меня звал в лесу. Не жалеешь теперь, что отказала?

— Да я бы тебя, наверное, через неделю задушил подушкой.

— Вот-вот. Ты и в лесу меня тогда чуть не удушил. И изнасиловал к тому же.

— Ваши инсинуации, девушка, совершенно извращают прошедшие события. А если и так — срок давности преступления давно истёк.

— Опять выкрутился. Ловкий тип.

— Мы такие! Помнишь, как у Задорнова, наши за границей выкручивались из разных ситуаций?

— Ну, конечно, обожаю его слушать. Жалко, умер недавно. Помянем? Много радости людям принёс человек.

— Помянем.

Уже совсем стемнело, но они не стали зажигать свет. Костя тихо попросил:

— Диночка, спой.

А ты весь поседел,

С мужчинами бывает.

Но, с искоркой глядят

Усталые глаза.

Листы календаря

Жизнь каждый день срывает.

Я, кажется, сто лет,

Не видела тебя.

* * *

Дней через десять Дина позвонила Косте на мобильник:

— Привет, не хочешь ещё по ностальгии удариться? Мне понравилось.

— Хочу, но не могу. На все выходные я — усатый нянь. Извини.

— Да ладно. Как надумаешь — набирай.

Позвонила, правда, сама Дина. Причём вечером. Хорошо, что Костя как раз на балконе сидел с сигаретой. Понадобилось ей срочно посоветоваться насчёт выбора оператора для домашнего интернета. Ладно, бывает. Ещё через несколько дней — опять звонок и опять вечером. Чисто поболтать. Договорились встретиться через день — у Кости были дела в том районе, а у Дины отгул. С утра он причипурился и направился в сторону Худалово. Уже почти подъехал к Дининому дому, когда от неё пришло сообщение: «Я сегодня не могу с тобой встретиться. Дела». Зашибись! Где-то мы это проходили. С досадой сплюнув в окошко, Костя резко развернулся и погнал обратно в город. Ещё через неделю Дина позвонила сама.

— Привет, это Дина. Приезжай на кофе.

— А кофе-то с булочками будет? — счёл нужным уточнить Костя.

— Да нет, — растерялась она, — а они обязательны разве?

— То есть, как это — у тебя нету булочек? Недавно были, собственными руками щупал.

— Дурак!

Пользуясь достаточно вольным рабочим расписанием, Костя сорвался и поехал к этой колдунье, прикупив по дороге банку кофе и круасаны. Вскарабкался на пятый этаж и, отдуваясь, позвонил в знакомую дверь. Всё-таки, табак даёт о себе знать. Стареем? Дверь распахнулась, и Дина повисла у него на шее, обдав замечательным водочным духом. Нормально! Костя ласково похлопал её по округлым выпуклостям и сказал:

— Ну, вот, а ты говоришь — булочек нет! Веди к столу, ставь чайник.

— А водку не будешь?

— Да нет, я за рулём, да и дела ещё остались. Так что мне — кофе, — он вручил ей пакет с покупками.

— Ну, а я буду водку с мясом. Ты не против?

— Нисколько. А что за праздник? — деликатно спросил Костя, усаживаясь на табуретку.

Дина немедленно оседлала его сверху, впилась в губы. Потом сказала:

— Я очень рада тебя видеть! А праздник — помирилась с нынешним другом.

— Ты же говорила, что у тебя никого нет.

— Ну, ты же ведь женат.

— Аргументация отличная, — покачал головой Костя.

— Не будь занудой. Тебе кофе с молоком?

— Нет, чёрный и без сахара. Где у тебя там пепельница была?

— Подожди, я выпью и покурим вместе. Налей мне пока, — Дина взяла бутылку кетчупа и принялась обильно поливать исходящие паром купаты, разложенные на тарелке, — я и на тебя пожарила!

— Стоп, мне не надо, — Костя перехватил её руку, Дина машинально даванула сильнее и струя ярко-красного продукта оказалась у гостя на олимпийке.

— Ой, извини.

— Нормально, — сквозь зубы сказал он. Дай тряпку какую, что ли.

Оттирался кетчуп плохо, оставались следы. Ладно, плевать, в машине есть запасная куртка. Костя прекратил бесполезное занятие, поднял чашку, салютуя Дине:

— За встречу, подруга!

— Будь здоров, — она лихо опрокинула стопку.

— Послушай, я должен кое-что тебе сказать, — Костя закурил, выпустил дым.

— Я слушаю.

— Ты, Дина — моя любовь юных лет. Ты, как никакая женщина, взяла у меня кусочек сердца и забрала с собой. Уж прости за высокий стиль, но так оно и есть. Мне очень нравится с тобой общаться, но…

— Но? — лицо Дины застыло.

— Но у меня есть семья, ребёнок. Они мне тоже очень дороги. Я… — Костя сделал паузу, — я от них никуда не уйду. Даже к тебе.

— Зачем ты мне это говоришь сейчас?

— А зачем ты звонишь по вечерам, когда я дома. Среди дня нельзя набрать?

— Могу больше не звонить, — глаза Дины знакомо сверкнули, — нужен ты мне! Катись колбаской, вон дверь!

— Послушай, а первую часть моей речи ты что — не слушала? Я пытаюсь объяснить, чтоб ты поняла…

— Я всё поняла, не беспокойся. Наливай себе и мне.

— Я же сказал, что не буду пить.

— Да это так, проверка на вшивость. Только мне налей.

Костя исполнил её просьбу, отпил глоток кофе. Дина замахнула стопку, встала со стула и опять оседлала Костины колени. Взяла его средний палец на правой руке и начала со смаком облизывать. Потом яростно впилась в губы. Костя почувствовал пробуждение зверя, но она вдруг отстранилась, сморщив нос.

— Послушай, в прошлый раз я не сказала, а теперь извини. Стирает твоя супруга редко, что ли? Пахнет от олимпийки, как от козла прямо!

— Сейчас решила сказать, да? — Костя почувствовал, как в нём поднимается злость, — долго думала?

— Ну вот, обиделся! Я же честно сказала. Что ты надулся? Целуй меня, целуй!

Костя снова приник к колдовским губам Дины, одновременно расстёгивая непослушными пальцами пуговицы на её халате.

— Может, перейдём в комнату?

— Пойдём, — она взяла его за руку, повела за собой.

Очутившись на широком диване, Костя приступил было к дальнейшему разоблачению девушки, но снова наткнулся взглядом на недовольное лицо.

— Что-то опять не так?

— Ты знаешь, — Дина села прямо, отвела глаза, — мне всегда было тяжело заниматься с тобой любовью.

— Да?!

— Ага, — она кивнула, — ты знаешь, как я была благодарна твоей покойной бабушке, когда она заставила нас ночевать на разных кроватях? Прямо радовалась, что избавилась от этой необходимости.

— Ты себя слышишь сейчас? — глаза Кости стали стеклянными от ярости, — сумасшедшая какая-то! — Он вскочил с дивана, натянул на себя многострадальную олимпийку, — в игрушки свои опять решила поиграть со мной?

— Не злись. Лучше поцелуй меня, — Дина смотрела на него глазами обиженной лани.

— В-ведьма! — руки у Кости непроизвольно сжались, перед глазами мелькнула чёрная тень.

Через пять минут он выбежал из квартиры Дины, с жаром хлопнув дверью, и чуть не сшиб какую-то сухонькую старушку в забавном старомодном чепчике, когда ссыпался по лестнице.

Эпилог

Дверь камеры противно скрипнула, вырвав Костю из воспоминаний.

— Львов, на выход.

Пройдя уже знакомыми коридорами, он оказался в кабинете Никифорова. Тот посмотрел с непонятным выражением лица, изрёк:

— Присаживайтесь, Константин Сергеевич, — подождал, когда Костя расположится на шатком стуле, — Управление МВД в моём лице приносит Вам свои извинения за доставленные неудобства. Вы свободны, вот пропуск.

— Но…, как?

— Убийца гражданки Михалевой найден и в настоящее время даёт признательные показания.

— Кто? — голос Кости был хриплым.

Капитан молча встал, подошёл к сейфу, извлёк оттуда початую флягу виски и два стакана, разлил.

— Давай помянем Динару Наильевну.

Они выпили, не чокаясь. Потом Никифоров убрал всё обратно в сейф, сел на место, закурил, пододвинул сигареты Косте.

— Кури, у тебя же изъяли, — капитан помолчал, собираясь с мыслями, — ошибся я, получается. Хахаль последний это непотребство учинил. Опережая вопросы — я его проверял, опрашивал. Он предоставил алиби, которое подтвердили два человека. Ну, это моя головная боль, разберёмся…Короче, так! — он прихлопнул ладонью по столу, — ГИБДД остановила гражданина Кубышкина за превышение скорости. Тот оказался пьян, начал быковать. Ну, приняли. При осмотре в карманах найдены денежные купюры, испачканные в крови. Такое же кольцо желтого металла, — Никифоров поднял на Костю взгляд льдистых глаз, — он, куркуль, колечко это дарил когда-то Динаре Наильевне, а после того, как убил, решил забрать обратно. Обиделся.

— Но почему? За что?!

— Очередная ссора, — пожал плечами капитан, — он, понимаешь, ввалил всё бабло в свой белый «Солярис»: литые диски, тонировка, тюнинг, добавочные стоп-сигналы и прочая хрень. А она просила его помочь Галке с поступлением в ВУЗ — технарь девка закончила, хотела дальше учиться. И он, вроде как, обещал, но машина оказалась дороже. Вот и понеслось. Насколько вы знали свою подругу, в выражениях она не стеснялась. Этот тип узнал много нового о своих мужских достоинствах, как моральных, так и физических. Ну, и не выдержал в какой-то момент, — капитан с силой вдавил окурок в пепельницу.

Костя молча сгорбился на стуле, с силой провел по лицу руками.

— Расписывайтесь, — подсунул ему Никифоров очередной бланк, — забирайте вещи, — плюхнул на стол кулёк с телефоном, ключами и сигаретами, — можете быть свободны. Возможно, вызовут в суд, как свидетеля.

Константин попрощался с капитаном, прошёл по безликому коридору и вышагнул за скрипящую дверь райотдела. Вечернее майское солнце уже готовилось отойти ко сну, ласково задевая лучами верхушки берёз. Костя достал возвращённые ему сигареты, закурил. Шаркающей походкой направился в сторону вокзала. Когда он проходил мимо магазина, где Она так долго работала, и где состоялась их последняя встреча, образ Дины вдруг возник у него перед глазами. Девушка смотрела на Костю, властно и покорно одновременно, слегка улыбаясь. Что-то в груди вдруг резко стукнуло, пронзило болью. Он глухо застонал, остановился… Потом продолжил путь. На глаза навернулись непрошенные слёзы. «Принц, бля… На белом «Солярисе».

Подойдя к вокзалу, Костя долго смотрел на то место на рельсах, где когда-то лежали выброшенные им цветы. Вытер глаза, достал ещё одну сигарету и взглянул на расписание. До прибытия электрички оставалось семь минут.

«Электричка придёт и уйдёт…»

Content

Александр Томин
Адреналинка

Весть из прошлого

И снова здравствуйте

Свиданка

Сказка продолжается

Из жизни маньяков

Ах, белый теплоход!

День рождения, грустный праздник

И жених, серьёзный очень…

Новая серия

Когда вы встречались?

А ты весь поседел…

Эпилог