Анна Ольшанских

Северная верность

Глава 1

Прошло пятнадцать лет с той страшной ночи, которая принесла столько горя нашей семье и империи. До сих пор эта ночь мне снится в кошмарах.

Сегодня мы с маркизой фон Нордлесс, моей бабушкой поминаем дедушку и моих родителей, накануне самой длинной ночи, когда души умерших дольше всего бродят по земле. Нужно пережить еще одну ночь, а завтра день пойдет на прирост. Летом кошмары приходят реже. Бабушка, не смотря на годы, выглядит превосходно. Средний рост, стройная фигура, прямая спина, очень светлая кожа, золотистые волосы и по-северному голубые глаза. Мне она всегда напоминала снежную королеву. Годы почти не имеют власти над ее внешностью — сказывается кровь древних могущественных предков. Во мне почти не осталось этой Силы. Я, как и всегда, немного грустно вздыхаю из-за своей слабости, а бабушка в ответ качает головой, и печаль возвращается в ее льдисто-голубые глаза.

— Милая, Сила не означает счастье, — леди Эстель гладит меня по щеке, а потом садится рядом со мной на немного выцветший диван.

Ее Огонь с легкостью бы восстановил эту обивку. Достаточно лишь пожелать, но она не хочет. Иногда мне кажется, что в этой жизни ее держу только я. Она до сих пор носит траур. Мы живем уединенно в небольшом особняке. Родовое гнездо сложено из круглоструганных бревен. В нем три этажа и подвал. Подвал отведен под хозяйственные нужды; на первом этаже располагается большой холл-гостиная, кухня, столовая, одна небольшая гостевая спальня; второй этаж состоит из спален — хозяйской и двух гостевых; третий этаж мансардный — это полностью мое царство. Здесь тоже есть небольшой холл, библиотека, напротив нее лаборатория, небольшая гостиная, совмещенная с кабинетом, и собственно моя спальня с гардеробной весьма скромных размеров и ванной комнатой. В гостиной мне очень нравился второй свет с арочными окнами до самого пола, обращенными к Льдистому морю. У нас почти нет прислуги. Бабушка считает, что я должна уметь делать все, а не только вышивать и танцевать. Впрочем она дала мне очень достойное образование, и мне совершенно не стыдно называть себя «леди» и при этом заниматься самой грязной работой по хозяйству.

Маркиза Эстель фон Нордлесс вот уже пятнадцать лет управляет весьма обширным Северным краем. К слову, со своими обязанностями она справляется отлично.

— Бабушка, почему они так поступили? — я каждый год задаю один и тот же вопрос.

— Милая моя девочка, я и сама хотела бы знать, — маркиза надолго замолчала, а я заглядывала ей в глаза и видела те же картины, что снились мне в кошмарах. — Знаешь, я думаю, в этом есть моя вина и вина дедушки. Эдвин был долгожданным ребенком. Возможно, мы его слишком баловали. Это трудно объяснить. В общем, он вырос с мягким характером и несколько радужными представлениями о жизни. Мы часто гостили во Дворце и были желанными гостями при Дворе. Эдвин оставался при Дворе дольше и бывал там чаще. О нем всегда говорили в положительном ключе. Сыну Императора Дамиану было десять лет, когда прибыла делегация из Шираза. Кроме мудрых послов приехала принцесса Самина, смуглая, черноволосая, черноглазая. Она в своих ярких нарядах и звенящих браслетах была словно райская птичка, такая же легкая и миниатюрная. Как ты знаешь из уроков политики, географии и истории, Шираз — это небольшая и не слишком развитая южная страна с большими амбициями, очень гордая и стремящаяся, во чтобы то ни стало, стать независимой, процветающей и иметь большой вес в мировом сообществе. Наша Империя могла бы стать для Шираза отличной кормушкой и незаменимой поддержкой, сумей Самина влюбить в себя Императора Эльдариона. Но он так и не смог смириться со смертью своей первой супруги, леди Летиции, матери Дамиана. Самину он вежливо игнорировал. К тому времени Эдвин осознал, что Сила и Власть Огня ему не передались, и он возжелал получить иную власть иными путями. Эдвин стал добиваться расположения Самины. Через некоторое время, понимая, что император к ней равнодушен, Самина отвечает взаимностью твоему отцу. Они заключают брак, нерасторжимый, по законам Храма богини Лады. После этого Самина призналась твоему отцу, что не наследует в Ширазе ничего, что все наследство достанется ее старшему брату, о существовании которого ничего не было известно. Эдвин был в бешенстве. Мы никогда его таким не видели. Он спустил все на тормозах только потому, что Самина уже была беременна тобой.

Твой дед Генрих говорил ему, мол, зачем тебе еще какая-то власть? Кем ты собрался повелевать? Скоро я передам тебе все дела, забот тут хватит выше головы. Эдвин слушал и кивал. Перебесился он довольно таки быстро, вернулся ко Двору вместе с Саминой. Дальше жизнь пошла по накатанной колее. Самина и Эдвин жили душа в душу. У них росла красавица-дочурка. Они часто и надолго оставляли тебя у нас, до нескольких недель. Накануне той страшной ночи мы привезли тебя в Столицу к родителям и заодно решили получить аудиенцию у императора, доложить о ситуации на Северных рубежах. Но увидеться с императором Эльдарионом мы не успели.

Личная гвардия императора застала нас заканчивающими завтрак и предложила пройти вместе с ними.

Глава 2

В какой-то момент я провалилась в сон. И сегодня мне снова снился кошмар, который мучает меня вот уже пятнадцать лет.

Я, бабушка Эстель и дедушка Генрих сидим за небольшим круглым столом в гостиной. На столе белая скатерть в мелкую синюю клетку. Я в лавандовом платье и с короной волос на голове доедаю свою любимую ячневую кашу. Дедушка подмигивает мне серыми глазами и ласково гладит по голове своей большой и теплой ладонью. За окном моросит мелкий дождь. Небо серое, низкое. Осень уже вступила в свои права. Отзвенело бабье лето, и наступила промозглая, мутная, осенняя погода. Но это в Столице, в Янтарии, а в Северных пределах в конце октября нередко кое-где уже лежит полутораметровый слой снега.

Неожиданно в нашей столовой появляется четверо гвардейцев в темно-зеленой форме с золотыми нашивками.

— Лорд Генрих, леди Эстель, — обращается к нам старший по званию, — маленькая леди Доротея, Ваша аудиенция перенесена императором на ближайшее время. В мои обязанности входит поставить Вас в известность и сопроводить к Его Величеству немедленно. Мое имя капитан Захария Залеских.

— Что же, капитан, — дедушка кивнул, — мы будем готовы через пару минут.

Мы надели теплые плащи и отправились в карете во дворец. Я с любопытством глазела по сторонам. Императора я уже видела раньше. Он мне понравился.

Когда мы прибыли во Дворец, бабушку с дедушкой отвели на нижний уровень, а меня оставили с незнакомой женщиной, по-видимому, горничной. Она смотрела на меня со смесью презрения и отвращения. Мне стало страшно. Я забилась в угол дивана и старалась не привлекать внимание этой злой женщины. Время шло, а бабушка и дедушка не возвращались за мной. Меня кормили и водили в туалет. Я успела несколько раз задремать и проснуться. Наконец бабушка с дедушкой вернулись за мной. Мне бросилось в глаза, насколько леди Эстель бледна, растеряна и как-то не то растрепана, не то помята. У дедушки же поседели виски, он постарел лет на пятнадцать, а глаза его стали тусклыми и пустыми. Я расплакалась. Нас отвели в гостевые покои, принесли нам еды.

— Бабушка, что случилось? Где мама и папа? Когда мы пойдем к императору?

— Милая, — голос у бабушки надломился, в глазах стояли слезы, — твои родители совершили ужасное преступление. Они убили императора Эльдариона.

— Императора Эльдариона больше нет? Совсем? Он умер? — я уставилась на дедушку своими огромными бирюзовыми глазами. — Зачем папа и мама сделали это, он же был хороший?

Дедушка Генрих снял галстук и сюртук, присел на край кушетки и закрыл лицо руками:

— Если бы я знал, Дороти. Если бы я знал.

Мы были измучены и очень устали, поэтому все дружно легли спать. Уже на грани сна я услышала шепот деда:

— Как жить с таким позором, Эсти?

— Мы справимся, Генрих. Доротея нам поможет.

На следующее утро нас отвели в Большой Тронный зал. Трон, на котором раньше сидел император Эльдарион, занимал юноша с белоснежными волосами до плеч, смуглой кожей и ярко-голубыми глазами. Эти глаза напомнили мне васильки на северных лугах. Это был сын Эльдариона Дамиан. Я снова заплакала, но уже беззвучно, лишь по щекам упрямо бежали слезы. Вокруг было много придворных. Герольд хорошо поставленным голосом сообщил, что новый император Дамиан признан зрелым для правления Империей без опекунов, но все вопросы государственного управления в течение пяти лет должны решаться совместно с Советом Лордов. Придворные не смели шелохнуться. Также герольд сообщил, что лорд Генрих фон Нордлесс удаляется из состава Совета Лордов, а род фон Нордлесс должен покинуть столицу в течение трех дней и не возвращаться в Янтарию до выхода иных распоряжений. После моих родителей, а также еще более ста человек обвинили в государственной измене. Родителей приговорили к смертной казни путем отсечения головы, еще семнадцать высокопоставленных персон к казни через повешение, остальных к пожизненным принудительным работам на рудниках.

Юный Император обвел взглядом всех присутствующих:

— Казнь состоится сегодня в полдень. Присутствие всех родственников приговоренных обязательно.

Все происходило так быстро, и для меня было, как в тумане. В полдень нас сопроводили на площадь. Там была тьма народа, шум, гам. В нас тыкали пальцами и называли предателями. Я жалась к бабушке.

Первыми привели семнадцать человек, пятнадцать мужчин и две женщины. Все были весьма молоды, хорошо одеты, хотя было заметно, что эту одежду не снимали уже несколько дней. На перекладинах болталось пять петель. Глашатай зачитал имена первых пяти заключенных, преступления, совершенные ими, и приговор. В толпе завыла, запричитала мать одного из этих пяти. К ней добавились другие голоса и всхлипы. Осужденных подвели ближе, одели им петли на шеи и опустили рычаг. Я смотрела расширенными от ужаса глазами на дергающиеся тела. Бабушка, словно очнувшись ото сна, запоздало прикрыла мне веки ладонью. Остальных повесили быстро, организованно и профессионально.

Потом привели папу и маму. Я заплакала, закричала и рванулась к ним навстречу. Бабушка меня удержала. Глашатай снова зачитал имена, преступления и приговор. Отец словно ничего не видел вокруг. Мама, по-прежнему красивая, смотрела на меня сквозь слезы и закусывала губу.

Люди галдели, как стервятники, требуя крови, они давили, напирали, улюлюкали. Отца отвели к плахе. Удар. Его голова со стуком падает на доски. Мама отводит взгляд от его мертвого лица и хлынувшей крови. Она смотрит на Императора.

— Ваше Величество, позвольте попрощаться с дочерью. Прошу! — в отчаянии умоляет мама. Я тоже смотрю на него. Он на меня. Секунда. Две. Он кивает. Я бегу к маме к помосту. Она подхватывает меня на руки, стискивает в своих объятиях и шепчет:

— Прости, моя малышка! Мне так жаль. Я очень люблю тебя. Прощай!

Один из гвардейцев уносит меня к бабушке. Я не сопротивляюсь. Я знаю, что ничего не изменить. Удар. Мамина голова падает на помост, а вокруг нее покрывалом лежат черные, как смоль, волосы, залитые кровью.

Глава 3

Я проснулась на диване в гостиной, укрытая пледом. Вдоль позвоночника скатилась ледяная капля пота. За окном было темно. Бабушка уже, наверное, ушла спать. Я аккуратно свернула плед и поднялась наверх, на мансарду, которую я занимала полностью. В холле стояла бронзовая скульптура морской девы, держащей в руках ракушку с жемчужиной, прекрасно себя чувствовал пышный цветок в напольной вазе и висели портреты бабушки, дедушки, родителей и мой, детских годов. Дедушка умер через два дня после казни от сердечного приступа.

Налево из холла вели две двери. Одна — в библиотеку, стены которой были заставлены стеллажами с книгами, посередине стояли два небольших диванчика, а между ними пристроился аккуратный журнальный стол. Вторая дверь вела в мою личную лабораторию, где я готовила различные настойки, мази и отвары. Здесь у меня было выложено костровище из огнеупорного камня, на нем красовалась маленькая печка с отдельным дымоходом, стояли бочка с водой и ларь с песком, на случай пожара. Недалеко от печки стоял жестяной стол, где было удобно раскладывать ингредиенты, и можно было ставить котелок, не опасаясь, что слот задымит. Кроме этого в помещении стоял стол деревянный со множеством ящичков, как в аптеке, стул, пара застекленных шкафов, с пустыми или полными скляночками, котелком, тиглем, щипцами, деревянными ложками, лопатками, весами, ножами, ступой с пестиком и другими необходимыми мелочами, полка с необходимыми книгами, а под потолком на балках сушились пучки трав. Еще на одной полке в стеклянных банках хранились сушеные или забальзамированные змеи, скорпионы, ящерицы, жабы, пауки, пчелы, рыбы, секрет и жир некоторых животных. Окна в лаборатории не было из соображений сохранности ценных ингредиентов, да и здесь всегда было прохладнее, чем в любых других помещениях дома. Направо из холла вела одна дверь — в мою гостиную, она же кабинет. В одной стороне у окна стоял шкаф, монументальный стол и пара кресел возле него. У противоположной стены стоял диван, над ним висели светильники, журнальный столик и еще два кресла, под всей этой утварью лежал мохнатый белый ковер, очень напоминающий настоящий мех. В зоне же кабинета лежал ковер работы северных мастеров, плотного плетения из шерсти с густым, недлинным ворсом, темно-коричневого цвета с белыми и рыжеватыми вкраплениями. Он был непритязателен на вид, и многие бы не оценили его по достоинству. Но я знала его настоящую цену. Овечья и собачья шерсть, козий пух превосходно согревали ноги и защищали от простуды и недугов, связанных с суставами. Окно здесь обрамляли темно-синие плотные портьеры и легкий тюль цвета слоновой кости с вышивкой по низу. Из этой комнаты вела дверь в мою спальню с круглым окном и широким подоконником, выходящим на восток, где сейчас нестерпимо ярко мерцали стихийные порталы. Большую часть комнаты занимала широкая кровать. В стороне от двери располагался камин, рядом с ним стояло глубокое кресло и маленький журнальный стол. По обе стороны от кровати были сделаны двери в ванную и гардеробную соответственно, они между собой также сообщались. Здесь дерево не было выбеленным, как внизу, отчего интерьер выглядел теплее, но и несколько тяжелее, кроме того здесь лежал такой же непритязательный на первый взгляд ковер, как и в кабинете. Картину разбавляли фисташковые в цветок портьеры и кресло в тон, бежевая облицовка камина, кремовое покрывало, белоснежный тюль и кипенно белое постельное белье. Верхней люстры не было вовсе, помещение освещали ажурные настенные светильники с крапинками позолоты и настольная лампа на прикроватной тумбе.

Порталы снова ярко полыхнули. Я подумала, что утром надо бы наведаться в крепость, узнать, как там дела. Тем временем я растопила камин. Хотелось согреться, хотелось уюта и тепла. Пламя быстро занялось, дрова начали потрескивать. Я сняла платье, натянула халат, расплела косу и уселась на ковер. Прежде чем снова ложиться спать, нужно успокоить сердце, а то скачет после кошмара, как у бешеного зайца. Камин уже почти прогорел, когда я, отчаянно зевая, забралась под одеяло.

Глава 4

Кажется, только я смежила веки, как леди Эстель бесцеремонно растолкала меня:

— Доротея, милая! Просыпайся, нужно срочно ехать!

— В крепость? — спросила я, выпутываясь из одеяла.

— Как догадалась? — бабушка оценивающе прищурилась.

— Голос у тебя очень обеспокоенный, да и огней вчера было слишком много. Я сама хотела тебе утром предложить съездить в крепость.

Бабушка одобрительно кивнула, видя, что ее уроки не прошли даром.

— Капитан Таленс примчался на всех парусах. Хищников целое море. Волну отбили, но порталы все еще вспыхивают. Собирайся, Прохор оседлает твою лошадь.

Капитан Таленс был кем-то вечным в Северной крепости. Высокий поджарый мужчина с темно-русыми волосами и серыми глазами, выдающимся носом с горбинкой и тонкими губами казался нескладным, костлявым грачом. Но он был очень опасным противником в бою. Молчалив, рассудителен, верен. Он находил особую прелесть в бескрайних просторах Северного края.

Север был слабо заселен по сравнению с другими территориями империи Рамин, но он всегда имел весомый голос в Совете Лордов, стоял на особом положении и выполнял важнейшую роль — защищал всю империю от неиссякаемого числа разнообразнейших хищников, приходящих из стихийных порталов. И, казалось бы, есть простой выход — запечатать, уничтожить все порталы, но выяснилось, что стихийные порталы питают наш мир магией, Силой, на которой зиждется все живое. В нашем мире далеко не все являются магами и могут пользоваться Силой, но как выяснили магистры, все жизненные, обменные процессы в нашем мире происходят только при наличии потоков магии. Если магические потоки истощатся, то зачахнет и жизнь.

Стихийные порталы открываются в небольшой долине в Северо-Восточных горах. На узком перешейке расположена Северная крепость. И хоть Северный край сейчас и не представлен в Совете Лордов, он не перестал быть оплотом и залогом безопасности империи.

Я торопливо привела себя в порядок. Надела кашемировый нижний костюм, облегающий, как вторая кожа, кожаную куртку с мехом внутрь и такие же штаны, заправила их в меховые сапоги на толстой войлочной подошве, руки спрятала в тонкие кожаные перчатки с открытыми пальцами, шерстяные варежки взяла с собой, как и шапку-меховушку, плащ, подбитый мехом, набросила уже на ходу, рассовала в небольшие кармашки метательные звездочки, в голенища пару кинжалов, легкую кривую саблю прицепила к поясу, закинула колчан и лук на плечо, под плащ, с другой стороны от сабли я повесила эссу — тонкий, но прочный металлический трос хитрого плетения с шипастым наконечником.

Во дворе меня уже ждала оседланная Вьюга, белоснежная лошадь немаленьких размеров. Лошадь прядала ушами и нетерпеливо переступала с ноги на ногу.

— Доброе утро, леди Доротея! — капитан Таленс изобразил поклон.

— Доброе, капитан Таленс, — ответила я, кивая.

На Севере было меньше жеманства и никому не нужных великосветских манер. И, зачастую, мы общались более раскованно. Грачу Таленсу в свое время выпало нелегкое бремя учить меня владению оружием. Ученица из меня была отвратительная. Прилежания мне доставало, но вот силой, ловкостью и умением природа меня обделила. Но годы обучения не прошли даром, хоть я и не могла пользоваться мечом — он был для меня тяжеловат, а вот легкая сабля в самый раз. Звездочки я метала неплохо, как и стреляла из лука, и лишь эссой я владела по-настоящему хорошо. Грач смирился со своей участью няньки при неумехе, как он меня поначалу называл, примерно через год, когда у моего окрепшего организма прибавилось уроков, в том числе и по магии. Не смотря на то, что Сила ко мне не перешла, бабушка считала, что теорию я должна знать в совершенстве на тот случай, если все же Сила дремлет в моей крови. Я не была против занятий магией, ведь для целительства не обязательно обладать Силой в полной мере, лечить можно и Искрой. Целительство требует не большой Силы, а скорее виртуозного ей управления. Так я освоила теорию магии и начала варить замечательные снадобья из редких северных трав. Дополнительно я обучалась этикету, танцам, вышиванию, экономике, юриспруденции, строительному и военному делу, географии, ораторскому искусству, иностранным языкам, языку цветов и жестов, чтению по губам, выживанию в полевых условиях. Бабушка решила вложить мне в голову все, что только можно. Я любила учиться, но отличницей по всем предметам не была, хоть и понимала, что эти знания для меня очень важны — когда-то мне придется взять управление Северным краем в свои руки.

Глава 5

Дорога до Северной крепости заняла около часа галопом по наезженному снегу среди бескрайних белых холмов. Снега в этом году не очень много, но и до весны еще далеко.

Мы с леди Эстель и Таленсом забрались на первый уровень крепости. В морозном воздухе пахло теплой свежей кровью. Под стенами лежал целый вал из туш убитых хищников, спуск в долину весь был укрыт слоем пепла — маги постарались. А вдалеке из чаши долины поднималась новая волна хищников. В этот раз их было очень много. Просто невероятное количество животных самых разных размеров, вооруженных когтями, клыками и шипами неслось в сторону крепости. Пугали не столько сами хищники, сколько их состояние неконтролируемого бешенства. Их было невозможно остановить или успокоить, приручить. Они роняли пену изо рта, выкатывали налитые кровью глаза и рвали всех подряд. И это был не голод. Ни одно животное не задерживалось на еду, они рвали и шли дальше в какой-то бешеной сумасшедшей агонии.

Я в который раз вздохнула, страдая от своей обделенности. Будь у меня Сила, нам пришлось бы намного легче. Маги выжигали долину по очереди, чтобы успеть восстановить уровень Силы. В крепости обычно дежурило трое магов, но сегодня их было пять и все опустошены до предела. По-видимому, выкладывались несколько раз, так до конца и не восстановив резерв.

Бабушка тоже это видела:

— Езжайте домой, сейчас вы не сможете помочь. Восстанавливайтесь и возвращайтесь.

— Леди Эстель, — очень тихо сказал Степан, видимо голос плохо слушался, — мы можем мечами.

Бабушка негодующе махнула рукой и сверкнула льдинками глаз:

— Степан, пять мечей не сделают погоду, а потерять вас было бы слишком глупо. Так что езжайте.

Степан и четверо его подельников выглядели расстроенными и смертельно уставшими. Лица посерели, глаза ввалились, походка была шатающейся. Еще немного и они лишились бы Силы, и так последние разы уже сжигали себя.

— Леди Эстель, еще два мага прибыли, третий будет в течение пятнадцати-двадцати минут, — Таленс не боялся отдавать распоряжения, не согласовав предварительно с бабушкой, хоть иной раз этим и вызывал ее гнев.

— Отлично, капитан, — бабушка несколько хищно улыбнулась и тряхнула головой.

Времени на разговоры не осталось. Новая волна хищников стремительно приближалась.

Сначала в бой вступали маги. Они сминали первый вал хищников, и разрозненные остатки этой жуткой стаи уже были не так опасны. Они атаковали поодиночке, в разное время добираясь до крепостной стены, и расстояние между атакующими животными было довольно таки большим, что позволяло вести сражение на стенах. После атаки магов наступал черед лучников. К слову, маги после своей атаки уходили на самый высокий, восьмой уровень и восстанавливали резерв.

Я присоединилась к лучникам и положила стрелу на тетиву. Я, увы, не самый меткий стрелок, но из десяти стрел убивала от шести до девяти животных. На Севере многие лучники одной стрелой убивали сразу двоих. Мне до них еще расти и расти.

Расстояние между стеной и зверьем стремительно сокращалась. Стрелять смысла больше не было. Пора брать в руки эссу. Первые разы на стене я почти не сражалась, а смотрела широко раскрытыми глазами на зверье. Мое воображение рисовало страшные картины восьмилапых монстров со скорпионьими хвостами, паучьими жалами и тому подобное. Признаться, я очень удивилась увидев обычных волков, лис, лосей, медведей, кабанов. Они каким-то невероятным образом поднимались по отвесной каменной стене вверх, хоть она и значительно замедляла и продвижение. Честно говоря, это было страшно. Очень сильное впечатление в тот первый раз на меня оказали милые пушистые белки и бурундучки с розовой пеной у рта и налитыми кровью глазами. Они юркой стайкой забрались на мужчину лет пятидесяти и вцепились ему в горло. Он захрипел и стал заваливаться, а все горло было в крови, она выходила толчками из разорванной раны. Ему было уже не помочь, а я пришла в себя только, когда последнего бурундука догнала моя звездочка.

Сегодня моих выходов на стену перевалило за полсотни. Я больше всего любила стоять у торца, поджидая добычу и орудуя эссой. С одной стороны — здесь было непростое место, крепость стыковалась со скалой, по скале взбиралось больше хищников, и помощи было ждать не от кого, но с другой — это место позволяло в полной мере пользоваться эссой, не боясь задеть кого-либо из своих, и хищников я близко к себе не подпускала.

С первой волной управились быстро, как и со второй. Приехал третий маг. Он был чуть слабее, и хищников добралось до стены больше, но мы справились без потерь. Было несколько легко раненых, их отправили на верхний уровень. Затем бабушка пустила такой мощный огненный вал, что четвертая атака просто захлебнулась. Прошло около получаса. Все вздохнули с облегчением, занялись очисткой стены от туш животных. Но из долины поднялась пятая волна зверья, а маги до сих пор не восстановились. Бабушка покачала головой. Вся надежда была не нее. Без ее Силы нас просто сметут. Леди Эстель подпустила волну ближе и послала еще один огненный вал, гораздо слабее предыдущего. Этого было мало. Я видела, как задрожали ее руки и выступила испарина над верхней губой.

— Бабушка, тебе нужно восстановиться, — я решительно шагнула к ней, чтобы увести на восьмой уровень. Но она решительно качнула головой.

— Доротея, милая, я должна быть с людьми. Лучше бы тебе самой уйти.

— Но ведь ты без сил, — я растерянно глядела на нее. — Леди Эстель, это неразумно. Вы еле стоите на ногах.

— Это мой долг — остаться с людьми.

Я кивнула, понимая, что спорить бесполезно, и натянула тетиву. Еще семнадцать стрел нашли свои цели. Дальше стрелять не было смысла. Я размотала изрядно перепачканную в крови эссу и побрела в свой левый угол, попутно подмечая, где светловолосая голова бабушки. Потом заварилась кровавая каша, и я вертелась волчком вместе со своей певучей эссой. Мужчины часто подшучивали, что это мол мой хвост. Я не обижалась. В какой-то момент, когда пятая волна еще не закончилась, а шестая уже неслась нам навстречу из долины, прозвучал сигнал к отступлению. Воины мгновенно разделились на «первый-второй». Первые кинули кошки на второй уровень, за какие-то секунды поднялись наверх, и еще несколько секунд понадобилось, чтобы втянуть наверх вторых, прикрывавших отступление. Я была из вторых, и пока меня кто-то тащил наверх, бешено щелкала эссой по самым наглым носам. На втором уровне мы быстро перегруппировались, оттесняя раненых к стене, чтобы их могли увести на верхний уровень.

— Леди Эстель ранена! — донесся до меня чей-то крик. Я отыскала глазами высокого Грача, он всегда был с ней рядом, не без труда пробралась сквозь воинов, отбивающих атаку хищников. Бабушка была без сознания. Лицо очень бледное. Вся одежда залита кровью.

— Наверх, к магам, — коротко скомандовала я, пока Таленс растерянно смотрел на нее и не мог произнести ни слова. — Таленс! За старшего! — Уже рявкнула я. Он, наконец-то, отмер, кивнул. — Крепость держать. При необходимости отступайте. Я скоро вернусь.

Двоих парней я забрала с собой, чтобы они помогли мне доставить бабушку наверх. Маги приняли ее и тут же занялись лечением. Я не стала им мешать. Мне тоже не нужны были лишние уши.

Я ушла в бабушкин кабинет. Он больше похож на зал совещаний в походном варианте. Большое помещение, вырубленное в камне, оттого темное и весьма мрачное. Два узких стрельчатых окна, больше похожих на бойницы, крепкий письменный стол с ящиками, небольшой шкаф, овальный стол в стороне от входа, вокруг него стулья с высокими спинками, камин, по бокам от него ниши с дровами. Рядом с письменным столом неприметная дверь в комнату с удобствами.

Для задуманного мне нужны были чистые руки и ясный ум. Умывшись, я взяла с бабушкиного стола плоский полированный камень с металлическим блеском — гематит, сбоку из паза вытащила иглу, зажгла свечу и прокалила в ее пламени конец иглы, проткнула палец и размазала по поверхности камня свою кровь. Сердце стучало так, что закладывало уши и темнело в глазах. Я не желала этой встречи, но и не могла допустить гибель наших людей.

Глава 6

— Леди Доротея фон Нордлесс просит безотлагательно помощи у Его Императорского Величества Дамиана, — я склонила голову в ожидании, с большим трудом узнавая свой голос, как будто наблюдала со стороны.

— Слушаю, — раздался суховатый голос императора. В зеркале, возникшем над камнем, появилось его лицо. Уже не юноша — возмужавший мужчина. Он бы вызывал восхищение, если бы не мои детские кошмары.

— Ваше Величество, хищников слишком много. Все наши маги истощены и не успевают восстановиться. Нас просто сметут. Я прошу Вашей помощи. Прошу отправить к нам несколько магов. Думаю, трех-четырех нам бы хватило, пока восстанавливаются наши маги.

— Леди Эстель?

— Серьезно ранена, Ваше Величество.

— Ждите, в течение нескольких минут порталом отправлю к Вам подкрепление.

— Благодарю, Ваше Величество, — я снова склонила голову. Зеркало исчезло.

Я бегло осмотрела себя. Плащ, шапку и варежки сбросила еще перед боем. Куртка, штаны и сапоги уляпаны кровью. В волосах были только капли. Но и это не радовало. Косу придется промывать часа полтора. Я горестно вздохнула. К бабушке идти смысла не было — буду мешать. Лучше дождусь магов здесь.

Буквально через минуту в комнате заклубилась тьма портала, и из нее стали появляться добры молодцы. Десяток личной императорской гвардии, за ними четыре весьма молодых мага, хотя их возраст может и не совпадать с внешним видом. Последним из портала шагнул Его Величество Император Империи Рамин Дамиан. Я поклонилась, так как моя одежда не предполагала исполнение реверансов.

— Леди Эстель есть кому помочь?

— Да, Ваше Величество.

— Тогда ведите нас на стены, леди Доротея, — с легкой улыбкой произнес Дамиан. Его люди стояли с каменными лицами, как истуканы.

Я не так хорошо владела лицом, в силу ли природной темпераментности или из-за удаленности от дворцовой жизни, и несколько неприлично вытаращилась на императора и даже помотала головой:

— Ваше Величество, я прошу Вас остаться здесь. Там опасно. В Вашей доблести и в Вашем умении никто не сомневается, но я не могу рисковать Вашей жизнью.

Император нахмурился:

— Ведите.

Я кивнула, развернулась и пошла на выход, закрепила кошку, спустилась по ней, дождалась, пока спустятся остальные, эссой подцепила кошку и сняла ее. Таким образом, мы спустились до четвертого уровня. Наши уже отступили на третий уровень, а волна хищников не заканчивалась.

— Ниже нельзя. Пускать огонь нужно отсюда, чтобы не задеть своих.

Император внимательно наблюдал за всем происходящим, был явно чем-то недоволен, и у него пролегла вертикальная морщинка между бровей. Первый императорский маг с каменным лицом пустил огненный вал. Средненький такой. Либо не старался, либо бабушка сильнее него. Первый, второй уровень и поле до выхода из долины были очищены, но на третьем уровне еще оставались хищники. Я привычно спустила кошку, достала саблю из ножен — для эссы было маловато места. Вот уйду в свой левый угол, тогда и развернусь по полной. Когда с бешеными животными было покончено, я решила найти Таленса.

— Капитан Таленс, — он был просто неуловим, так что пришлось его пару раз окликнуть.

— Леди Доротея, — Грач тут же нарисовался, как из-под земли, весь перемазанный кровью.

— Живой! — с облегчением выдохнула я. — Цел?

— Да, цел, — он улыбнулся своими тонкими губами. — Леди Эстель?

— Ей занимаются маги. Я не беспокоила, — он сосредоточенно кивал, вытирая меч. — Капитан, к нам на помощь пришел Его Императорское Величество Дамиан с четырьмя магами и личным десятком. Я думаю, людям нужен отдых хотя бы по полчаса на «первый-второй».

— Дельная мысль. — Таленс отвернулся и зычно крикнул — На первый второй рассчитайсь! Первые — на восьмой уровень. Полчаса на отдых. Вторые — на четвертый уровень. После смена. Сегодня, как и всегда, победа будет на нашей стороне. Сегодня с нами сам Император Дамиан.

Со всех сторон раздался одобрительный свист. Первые по привычке втащили вторых на четвертый уровень и отправились выше, не забыв поклониться Императору Первые отправились на отдых. Вторые заняли оборону.

— Отправьте первого мага наверх, Ваше Величество, пусть восстановится, — Дамиан кивнул, мага забрали. — Капитан Таленс даст команду, когда пустить огонь, чтобы уничтожить максимальное количество хищников. У него большой опыт. Если Вам понадоблюсь я, найдете меня у левого края этого уровня.

Император снова кивнул. Я снова изобразила поклон и удалилась в свой угол. Мужчины, воодушевленные появлением магов, подтрунивали друг над другом. Часть острот перепала и мне.

— О, леди с хвостом вернулась, — хохотнул русый, румянолицый Евсей.

— Смотри, как бы леди тебе язык не укоротила, — загудел бородатый крупный Бард.

— Дружище, ты все время нудишь и нудишь. Как тебя жена терпит?

— Святая женщина, — пожал плечами Бард, и все вокруг громко захохотали.

Мы довольно легко справлялись с остатками хищников после огня магов. «Вторые» в наших рядах тоже успели восстановиться. Но люди уже устали. Столько хищников эта крепость еще не видела. Четыре императорских мага полностью отдали свою Силу, но стихийные порталы все еще часто вспыхивали. Я с замиранием сердца ждала новой волны. Умирать не хотелось совершенно. Таленс снова дал команду. Вал огня послал Император. Схватка отложена. Я достала стрелу. Император посылал четыре огненных вала, и лишь пятый вышел значительно слабее. Удивительно, сколько в этом человеке Силы. Я грустно вздохнула. У меня не то, что на вал, на огненный шарик не наберется. Разве что свечу смогу поджечь. Уже темнело. Мы провели на стенах весь день, хоть он и был короткий, зимний, но на морозе и в сражении он казался почти вечным. В сумерках стало заметно, что порталы больше не открываются. Нам осталось сделать последний рывок, уничтожить тех, кого не достало пламя Императора. Снова запели стрелы, а потом до стены добрались первые животные. Я видела, что Император остался на стене, нашла глазами Таленса, но он и так знал свое дело, и вокруг монарха стоял не только личный десяток, но и наши лучшие воины. Зверье бросалось на людей все с тем же бешенством, красными глазами и розовой пеной у рта. И мне их было по-своему жаль, но оставить им жизнь — лишиться своей. И снова поет моя эсса. И я тоже устала. Но останавливаться нельзя. Нельзя.

Но вот люди расправляются с последними хищниками. В моем личном углу их всего несколько. Я успеваю всех их поцеловать эссой, кроме одного. В мою сторону совершает невероятный прыжок огромная рысь. Эссой здесь делать нечего и саблей тоже. Не успею. Выхватываю из голенища кинжал и втыкаю ей в брюхо, мечу туда, где сердце, между ребер. Зверь падает на меня. Мы оказываемся с ним лицом к лицу. Из глаз уходит кровавый отблеск бешенства, а в зубах она держит совсем маленького рысенка. Его мать умирает на мне, заливая меня своей кровью. Она разжимает зубы и подталкивает носом котенка к моему лицу, громко вздыхает и затихает, закрыв глаза. Рысенок тихо скулит. Он боится. А я понимаю, что не могу его убить. Аккуратно придерживая его, я выползаю из-под мертвой кошки. До меня, как сквозь вату, доносится крик:

— Император ранен.

С губ против воли срываются грубые ругательства. Бегу к центру стены, там, где видела Дамиана в последний раз. Таленс стоит бледный, как снег.

Я не смогла сдержать гнев:

— Куда смотрели?

— Не уберегли, леди Доротея, — повинился Грач.

— Много раненых?

— Хватает.

— Всех наверх. После поговорим. Убрать со стен. Где? Веди.

Грач отвел в сторонку, к самой стене. Дамиана окружил десяток. Я упрятала котенка за пазуху.

— Нужно осмотреть, — в десятке не было идиотов, меня пропустили.

Император сидел, привалившись к стене. Белое лицо почти сливалось с волосами, сумерки мешали рассмотреть.

— Быстро наверх. Сама займусь, — и я первая закинула кошку на стену, предварительно окинув молодчиков самым злобным взглядом. Пока поднималась, ругала их самыми непотребными словами.

— Возьмите в подсобке кушетку, несите сюда. Растопите камин. Зажгите светильники. Сюда наберите воды. — Сама я тоже не теряла времени даром. Кушетку закрыла шкурами. Сняла куртку, оставшись в кашемировом костюме. Котенка наказала не трогать и накормить. Помыла руки, приготовила травы. — Одежду с него снимите, — я сорвалась на шипение.

Император был в сознании, молчал, при свете огня он показался мне еще бледнее. Над верхней губой выступили капли пота. При этом крови не было. Скорее всего, животное было ядовитым.

Наконец с него сняли одежду, оставив белье. У него была прекрасная фигура и целый клубок рваных шрамов на груди, неровно зарубцевавшихся и стягивающих кожу. Как я и предполагала, укусы на руке были небольшими, но вокруг них уже разливалась чернота. Похоже, что его парализовало из-за яда. Дело-дрянь.

— Несите лохань, набирайте в нее воды. Воду нагреть. Должна быть горячей. Прикрыв императора до пояса шкурой, я опустилась перед кушеткой на колени и стала отсасывать яд с кровью, сплевывая в жестяную чашку. Я своей рукой заставляла его работать кулаком и снова тянула из него кровь. Когда лохань была готова, заварила в ней необходимые травы и добавила несколько капель зелья, сваренного по моему рецепту.

— Раздевайте полностью и опускайте в лохань, голову придерживайте, левую руку выньте наружу.

— Может, лучше к магам? — подал голос один из императорского десятка. Для меня они все сейчас были на одно лицо, то ли от усталости, то ли от волнения.

— Чтобы через полчаса у него сердце остановилось? У него яд в крови. Магам тут делать нечего. Яд нужно вывести наружу.

Я отвернулась, с императора сняли белье, уложили его в лохань. По предплечью текла кровь, подставила чашку, чтобы потом не отмывать пол. Через несколько минут он начал глухо стонать. Воины с большим сомнением посмотрели на меня.

— Это хорошо. Паралич от яда проходит. Если бы немного протянули время, тогда я бы не успела спасти. А сейчас все будет хорошо. Скоро у него начнутся судороги, держите крепче, чтобы не нахлебался. Отравленная кровь пусть выходит. Смерть от кровопотери ему не грозит. Как только судороги закончатся, вытаскивайте из воды и насухо обтирайте. Полотенца я сейчас принесу. Потом разотру его мазью, чтобы мышцы назавтра не болели, и перевяжу руку. Шить не буду — рана неглубокая.

Воины немного успокоились после моих объяснений. Я вынесла им два больших полотенца.

Сама же я очень хотела отмыться от запаха крови. Я закрылась в скромной туалетной комнате, сбросила одежду. Мне повезло — кашемировый костюм не был запачкан. Конечно, хотелось надеть чистую одежду, но, как говорится, на безрыбье и рак — рыба. Я хорошенько растерлась щеткой, не первый раз за вечер тщательно отскребла руки и в последнюю очередь промыла свои длиннющие волосы. Насухо вытерлась, закрутила волосы в полотенце, натянула костюм, вычищенные сапоги. Почистила верхние штаны, куртку, оружие и вышла в комнату. У императора еще были судороги. Его солдатам было не до меня. Это ведь не простые солдаты. Даже не знаю, дворцовая ли это гвардия. Скорее всего, нет. А может это какая-то часть гвардии, но лично преданная императору. Всей гвардии доверять свою жизнь тоже опасно. Чем уже доверенный круг, тем он надежнее.

Я тихонечко, стараясь не брякать оружием, прошла к камину, уселась на шкуру спиной к огню, размотала полотенце, оставив волосы сушиться. Сама же занялась правкой и доводкой оружия. Когда лезвия были выправлены, натерла их воском и отполировала толстым куском войлока.

Затем собрала еще влажные волосы в узел, накинула плащ и теплую шапку, вышла на улицу и вдохнула стылый воздух. Небо было темным и слегка мутноватым, отчего звезды казались мельче и тусклее. Крепость жила своей жизнью. Горели редкие огни. Слышались приглушенные голоса, иногда смех, лязг железа, шаги. Люди сновали туда-сюда, но без спешки и суеты, занимались своими делами. Я любила такие моменты, когда почти все было обычно, и, казалось, что леди Смерть и не проходила рядом и не заглядывала в глаза. Адреналин и мандраж после битвы сходили, оставляя банальную усталость. Но этот миг спокойствия еще можно посмаковать, а потом вынырнуть из этого вязкого потока и обойти раненых.

Маги их подлатали, и почти все уже спали, кроме самых тяжелых. Троих было уже не спасти, но маги занимались ими на чистом упрямстве или вере в чудо. Зашла к леди Эстель. Она спала, а на щеках появился слабый румянец. Маг дремал тут же, в кресле. Я накрыла его шкурой, он встрепенулся и открыл сонные карие глаза.

— Все хорошо, Кор. Леди Эстель спит. Вам тоже не мешает отдохнуть. Вас разбудят, так что можете нормально поспать.

Молодой маг сонно пробормотал слова благодарности и устроился поудобнее.

Я решила проверить дела на стенах. Люди уже заканчивали уборку первого уровня. Грач возвышался над всеми с кислой миной, а увидев меня, нахмурился еще сильнее.

— Капитан Таленс, вспышек больше не было?

— Нет, леди Доротея, — капитан никогда не отводил взгляд при разговоре, мне это нравилось, тогда, как некоторых, весьма смущало.

— И животных тоже?

— Нет, не было.

— То есть часть людей можно отправить на приготовление ужина? И после уборки останется только выставить дозоры?

— Да, леди.

— Прекрасно. Не забудьте проследить, чтобы поели все маги и императорские люди, а также позаботьтесь, чтобы еда осталась для тех, кто спит. Хотя, кому я это говорю? Вы и так все знаете.

Грач сосредоточенно кивал. В такие минуты мне казалось, что он своим выдающимся носом с горбинкой зацепится за что-нибудь. Улыбку по этому поводу я научилась сдерживать, да и нос, по правде сказать, так ни за что и не цеплялся.

Когда я уже собралась возвращаться на верхний уровень, Грач как-то нехотя и через силу проскрипел:

— Леди Тея, — так он обращался ко мне в минуты очень сильного волнения, — разрешите вопрос?

— Арман, Вы же знаете, что можете обращаться ко мне по имени.

— Да, — несколько рассеянно кивнул Грач, — леди Эстель?

— С ней все в порядке. Она спит. Можете позже заглянуть к ней. С императором тоже все в порядке. Не волнуйтесь. Лучше обеспечьте нас ужином.

— Я виноват, — Таленс опустил голову и как-то по-собачьи ей помотал.

— О, оставьте, Арман! — Я знала эти приступы самобичевания, и они меня здорово выводили из себя. — Прекращайте терзания. Это сейчас ни к чему. И займитесь, наконец, организацией ужина. Все голодны, а я самая голодная, я не завтракала. После отдохните. А ошибки будете разбирать на свежую голову.

С помощью кошки я вернулась наверх. Мужчины уже обтерли императора и уложили его на кушетку.

— Парни, спасибо за помощь. Сейчас переверните императора на живот, вынесите лохань и спускайтесь на уровень ниже, там готовят еду и там же можно будет отдохнуть. Я справлюсь здесь сама. Кто-нибудь один, когда еда будет готова, принесите две порции. Я останусь с Его Величеством.

Пять архаровцев споро выполнили указания и в обнимку с лоханью отправились на выход, а вторая пятерка здоровенных детин нерешительно переминалась с ноги на ногу.

— Леди Доротея, не положено ведь оставлять Его Величество без охраны.

— Ну, коль на то пошло, оставьте кого-нибудь у двери снаружи, только надолго не оставайтесь, меняйтесь. Ночью холодно будет. Императора я не съем, — я хохотнула и даже рукой махнула, — хотела бы навредить, просто потянула бы время, сердце бы остановилось, и спасать стало бы некого. Покушаться на его честь тоже не буду. Так что идите с миром и еды не забудьте принести.

Закрыв поплотнее дверь, скинула плащ, подбросила дров в камин, вымыла руки и вполголоса заговорила:

— Для начала, Ваше Величество, я перевяжу Вам место укуса, чтобы не кровило.

Рану от укуса промыла и наложила повязку. Затем взяла мазь, отбросила шкуру и позволила себе мгновение полюбоваться его телом. Не грех поглазеть на такого красивого мужчину, пока никто не видит. Потом я начала втирать мазь, начиная от стоп, двигаясь к рукам и шее.

— Ваше Величество, я знаю, что Вы в сознании. Помогите мне Вас перевернуть на спину.

Дамиан перевернулся сам, я только взбила подушки, чтобы он мог на них опереться. Он поудобнее устроился, но было заметно, что это стоило ему больших усилий. Вздохнул, открыл свои васильковые глаза, осмотрел представшую перед ним картину: себя обнаженного, меня с мазью в руках и в облегающем костюме, легко улыбнулся. Видимо, нагота его не смущала. Меня тоже. Я тщательно растерла все тело также от пальцев ног до шеи. Он, молча, наблюдал за процессом. После я укрыла его шкурой и вымыла руки.

— Спасибо, — тихо сказал император.

— Вам спасибо, Ваше Величество! Если бы не Ваша помощь, здесь бы не осталось живых.

Я взяла с каминной полки гребень и села на шкуру возле камина, распустила волосы. Их нужно будет разобрать, пока они окончательно не высохли.

— А долго я буду овощем?

— Я думаю, завтра, а может, и ночью уже сможете вставать. Вы очень крепкий мужчина. Завтра уедем в наше имение. Вам придется остаться на несколько дней, чтобы восстановиться. Никто не должен видеть Вашу уязвимость. Заодно я сварю мазь от шрамов. Если не секрет, откуда они у Вас на груди?

— В детстве рысь напала. Я тогда еле выжил. Неделю был на грани. С тех пор волосы белые.

— Но шрамы же можно было свести. Я же вижу, что они Вам мешают.

— Отец мало кому доверял, лечил сам, как умел, — Дамиан положил руку поверх шкуры. Я невольно залюбовалась длинными пальцами, аккуратными ногтями, выступающими крупными венами.

— А сейчас у Вас нет лекаря?

— К сожалению, нет. Я тоже мало кому доверяю. Есть старый травник, но он без дара, без Силы. Я держу его больше из уважения. Он поддерживал меня после гибели отца.

— Нет, это так нельзя оставлять. У Вас стянута вся кожа, это заставляет Вас сутулиться и сковывает движения. Мазь, конечно, премерзкая, но шрамы сводит отлично.

— На себе пробовали?

— Да, ногу распорола веткой. Края были рваными. Сейчас осталась лишь тонкая светлая полоска. Если не знать, то можно и не заметить.

Я как раз расчесала волосы, но не успела их заплести, когда в комнату с грохотом ввалился самый бдительный из императорского десятка и чуть не опрокинул еду, когда увидел императора в сознании, а меня в облегающем костюме с водопадом серых, блестящих, как сталь волос

— Как Вас зовут? — нарочито строго спросила я.

— Петро Иванайский, леди.

— Петро, поставьте еду на стол, а то чего доброго, опрокинете, — мужчина прогрохотал к столу, снова жалобно зазвенели чашки. — Теперь убедитесь, что императора я не съела. — Тут мужчина растерялся, наверное, не мог определиться со способом убеждения. Дамиан довольно ухмыльнулся, видимо, не часто ему удавалось так развлекаться. — Ну что же Вы, Петро? — Я покачала головой. — Тогда возьмите одежду и оружие Его Величества и приведите в надлежащий вид. Утром проверю. До утра нас не беспокоить. Я ясно выразилась?

— Так точно, леди Доротея, — буркнул Петро, забрал одежду и оружие и с грохотом закрыл дверь, а я изнутри ее заперла на увесистый засов. Подозреваю, что если дверь не запереть, то до самого утра здесь будет проходной двор. Императору же нужен покой, да и я вовсе не против поспать. От усталости уже слипались глаза, а руки тряслись, как у пропойцы.

— Ревнует, Ваше Величество. — Дамиан пожал плечами и улыбнулся. — Вы голодны?

— Да, причем весьма.

— Это хорошо. — Я наклонилась к мужчине и коснулась губами лба. — Жара нет, значит, можно и покушать.

Дамиан увлекся и перебирал правой рукой пряди моих волос.

— Извините, — повинился он, — не смог удержаться, так хотелось к ним прикоснуться.

— Понравилось?

— Очень, — он расплылся в мальчишеской улыбке, — они как шелк.

— Тогда можете трогать, — великодушно разрешила я, забрала поднос со стола, предварительно убрав свои тарелки, и снова села на край кушетки. — Еда очень простая, но сытная. Не побрезгуете?

— Нет, кажется, я сейчас и подметке от сапога бы обрадовался.

— Ну чего нет, того нет, — с плохо скрываемым сожалением пожала плечами, взяла чашку с похлебкой и ложку.

— Позволите, я сам?

— Ни в коем случае. Не хватало Вам еще обвариться. Кашу — пожалуйста, а суп уж придется есть из моих рук.

Император капризничать не стал, споро съел суп с моей помощью. Тарелку с кашей и мясом взял в руки сам, стал аккуратно есть. Я быстро расправилась со своей порцией, потом разлила травяной чай по чашкам.

— Будете мед, Ваше Величество?

— Можно по имени. — Я как-то разом засмущалась. — Мед буду.

— Спасибо за доверие.

Мы почаевничали в тишине, которую разбавляло уютное потрескивание камина. Я сполоснула чашки, подбросила дров в огонь и стала укладываться спать на шкуре у очага.

— Леди Доротея, Вы собираетесь спать на полу?

— Для Вас Тея. — Дамиан довольно кивнул. — Да, я не замерзну.

— Я хоть и без одежды, но сейчас не могу представлять угрозу для Вашей девичьей чести. Вам будет удобнее на кушетке. Места хватит нам обоим. И я не усну, если буду знать, что леди спит на полу, а я на кровати. Идите сюда, я не причиню Вам вред.

Не знаю, почему, я покраснела, как маков цвет, но поднялась, взяла еще одну шкуру, чтобы накрыться, сняла кашемировый свитер, чтобы он не душил меня ночью высоким горлом, разулась, сняла носки и аккуратно примостилась на самом краешке.

Дамиан фыркнул:

— Вы предлагаете мне ловить Вас ночью? Двигайтесь ближе.

Он, не дожидаясь ответа, подгреб меня к себе и уткнулся в затылок. Я замерла, как мышь под веником. Все таки нужно было оставаться на полу. Я была уверена, что не высплюсь, а точнее глаз за ночь не сомкну, но усталость сделала свое дело, я даже не поняла, как уснула. Проснулась ночью. Голова на груди императора, нога закинута на его бедро, одной рукой он меня обнимает. Устыдилась, хотела отодвинуться.

— Вам неудобно? — спросил Дамиан.

— Не совсем, — я сдержала нервный смешок.

— Тогда ложитесь, как удобно.

Я снова повернулась спиной к нему. Мужчина опять подгреб меня под свой бок. Я была этому рада. Камин прогорел, и воздух несколько выстыл, но желания вставать и разводить огонь не было совершенно. А Дамиан был теплым.

Глава 7

Проснулась я рано. Еще только начали разбавляться сумерки. Император спал. Стараясь не потревожить его сон, аккуратно выбралась из-под шкуры, взяла свою одежду и отправилась умываться. Закончив с утренним туалетом, растопила камин, забрала свое оружие и вышла на стылый воздух. Крепость никогда не засыпала полностью. Вот и сейчас в самое сонное и холодное время перед рассветом слышалась какая-то возня, горели факелы, по стене, чтобы ненароком не заснуть, прохаживались дежурные. Возле дверей в нашу с императором импровизированную спальню дежурил один из его десятка, самый молодой на вид, но не менее мощный, чем остальные. Русоволосый голубоглазый парень сонно моргал, оглядывая меня и пытаясь заглянуть внутрь.

— Как зовут? — Тихо спросила, прикрывая за собой дверь.

— Михаил Рыжов, леди, — четко, но негромко представился парень.

— Император спит. Не будите. Как найти Петро Иванайского? Он вчера забирал императорский доспех.

— Он меня сменит через полчаса.

— Это хорошо. Михаил, ему тоже передайте, чтобы не будил Его Величество. Я сейчас пойду на обход, потом разбужу его сама, когда вернусь. Вы все поняли?

— Да, леди Доротея, — кивнул парень.

Первым делом я решила навестить бабушку. Я была уверена, что она в такую рань уже не спит. Аккуратно приоткрыв дверь и почти бесшумно проскользнув в комнату, я увидела чудесную картину. Бабушка полусидела на приподнятых подушках и рассеянно поглаживала шкуру, которой была укрыта. В кресле напротив нее спал Грач. Я без лишнего шума растопила камин, подала бабушке стакан воды. Знаю, что после такого лечения жутко хочется пить. Когда стакан опустел, бабушка виновато посмотрела на меня и спросила:

— Ну вот и что мне с ним делать?

Я улыбнулась. Чувства Таленса к леди Эстель для меня не были загадкой.

— Бабушка, может быть пора снять траур? — Она строго взглянула на меня, явно собираясь что-то сказать. Я же качнула головой и продолжила. — Прошло пятнадцать лет. Жизнь не стоит на месте. Никто не говорит о том, чтобы забыть. Я боюсь за тебя. Наш дом как будто спит, в нем нет жизни. И иногда мне кажется, что ты живешь лишь ради меня. Я для тебя такой жизни не хочу. Я хочу слышать твой смех и видеть блеск в глазах. Арман тоже не живет. Он просто ждет либо счастья, либо конца.

Я замолчала. Не хотелось заниматься сватовством, но Арман на мой взгляд достоин большего, чем быть верным псом. Бабушка некоторое время задумчиво глядела на огонь, потом словно очнулась, перевела взгляд на Таленса, очертила глазами его скулы, выдающийся нос, даже во сне печально изогнутую линию губ, кисти рук.

— Лучше расскажи, что тут было. — Видимо ей нужно было набраться решимости.

— Ох, бабушка, я попросила помощи у императора.

Леди Эстель, наверное, впервые в жизни отказала выдержка, и она неприлично открыла рот и округлила глаза:

— И что? Прислал помощь?

— Да, четыре мага, личный десяток и сам император.

— Невероятно!

— Угу, все выложились без остатка, в том числе и Его Величество Дамиан. Кроме того, его укусила какая-то ядовитая дрянь. Еле откачали. Сама занималась. Еще бы немного и все.

— Ой еее… а куда десяток смотрел? А Таленс куда смотрел? Ты-то, понятно, была в левом углу. — Бабушка в волнении приложила ладони к щекам.

— Ой, бабушка, там не до того было. Такая мясорубка. Арман и так потом хмурый, как сыч, ходил. Сам себя пилить будет дольше, чем кто-либо. Император по моему приглашению погостит у нас пару дней. Мне нужно убедиться, что последствий яда не осталось.

— Хорошо. Это правильно.

— Бабушка, вкратце это все. Я хочу обойти крепость, убедиться, что все в порядке. Позволишь?

— Конечно, милая, — бабушка ласково погладила меня по руке, — ступай.

— Грача возьми с собой в имение. — На что леди Эстель задумчиво кивнула в ответ.

Я не спеша обошла крепость, скрипя сапогами на морозе, убедилась, что порталы более не вспыхивали, зверье не появлялось. На смену приехали новые воины и маги, но те, кто вчера защищал крепость, не спешили разъезжаться. Все хотели проводить в последний путь погибших. Их было семеро. Трое раненых, которым не смогли помочь, и четверо умерших на стенах. Их тела подняли вчера вечером, когда разбирали завалы. Прощание состоится в полдень. Остальных раненых маги подлатали и даже поставили на ноги. Императорские маги тоже трудились всю ночь и сейчас еще спали. Я села на край стены, опираясь на зубец спиной, чтобы дождаться рассвета.

В Северном краю рассветы по-настоящему сказочные. Утро замирает. Стихает ветер. Звезды тускнеют. Кажется, вся жизнь останавливается в ожидании нового дня. Край неба розовеет, и вот уже пейзажи перестают быть серыми и плоскими. В мир с первым солнечным лучом врываются яркие краски. Небо переливается расплавленным золотом, апельсиновой патокой, лиловыми кружевами, розовой пеной облаков у горизонта и ничем незамутненным ярко-голубым небом. Даже, казалось бы, вечно холодные, заснеженные серые скалы становятся драгоценностью, отражая утренние краски, а густые хвойные леса, будучи еще пару минут назад черными и мрачными, своей зеленью напоминают о жизни и, как ни странно, о вечности.

— Доброе утро, леди Доротея. — раздалось почти над самым ухом. Я вздрогнула и схватилась за эссу. — Извините, не хотел Вас пугать.

— Доброе утро, Ваше Величество. — Встала, поклонилась согласно этикету. Император скривился, как от зубной боли. — Как Ваше самочувствие?

— Отлично, благодарю.

— Какой Вы крепкий мужчина. — У императора взлетела вверх левая бровь. А я, мысленно ругая себя за несдержанность, уже шагнула к нему, завладела его рукой, отсчитывая пульс. Пульс в норме. Потом встала на носочки, за шею притянула его к себе, коснулась губами лба. Похоже, императору моя порывистость импонировала, поскольку он лукаво улыбался. Выглядел он посвежевшим и отдохнувшим, лишь излишняя бледность и тени под глазами напоминали о так близко прошедшей смерти.

— Жара нет, но он может появиться ближе к вечеру. Ваше Величество, Вам нужно себя поберечь. Скоро будет готов завтрак. В обед состоится прощание с погибшими. До обеда прошу Вас отдыхать. Никаких тренировок, разминок и прочее. Мышцы еще может сводить остаточными судорогами. После завтрака я снова напою Вас травами, а вечером в нашем доме приготовлю травяную ванную. После обеда нам сразу же нужно будет выдвигаться в дорогу, чтобы засветло и не в самый мороз добраться до дома. Вы предпочитаете позавтракать наверху или же вместе со всеми, Ваше Величество?

— Со всеми, леди Доротея. Вы проводите?

— Конечно, пойдемте за мной.

Я бодрым шагом дошла до правого края крепости, отворила небольшую каменную дверь с хитрым замком и в приглашающей позе застыла у раскрытого хода. Император замешкался всего на мгновение, но затем сделал решительный шаг вперед, чуть не снеся лбом притолоку, буркнув при этом что-то неразборчивое. Я отпустила тяжеленную дверь, и та бесшумно встала на место, мягко подтолкнув меня вперед. В результате чего, я налетела на спину императора, благо не со всего размаха.

— Темно. После улицы ничего не вижу, — немного виновато сказал Дамиан, стоя на месте, как истукан.

— Это последствия отравления. Пройдет через пару дней. — Я змейкой юркнула вперед, взяла монарха за руку. Ладонь у него была большая, теплая и слегка шершавая — Пойдемте. Коридор короткий, скоро выйдем на свет.

Мы вошли в столовую с длинными деревянными столами и скамейками, накрытыми шкурами. От кухни шел умопомрачительный аромат. Именно он придавал уют этому каменному мешку с узкими окнами, наспех застекленными дешевым мутноватым стеклом. Через щели насвистывал песни сквозняк. На такой высоте ветра сильнее, чем внизу. Но это мало кого смущало. Еда и питье здесь неизменно были вкусными, сытными и отлично согревали. А большего проголодавшимся воинам и не требовалось. Весь разношерстный народ уже ждал завтрак, заняв свои или чужие места и переговариваясь между делом. Только караульные ели отдельно, им еду уже отнесли. Леди Эстель сидела в голове одного из столов, рядом сидел помятый и невыспавшийся Грач. Они негромко переговаривались с рыжим здоровенным детиной с подкрученными усами, кажется, его звали Милушем. Как по мне, так ему совершенно не подходило это имя. Маги сидели отдельной кучкой, странно водили руками и рассеянно смотрели остекленевшими глазами. Причем оба глаза у каждого пытались смотреть в разные стороны. Я передернула плечами. Так и косоглазие заработать недолго.

Заметив императора, все разом перестали гомонить, вышли из-за столов и низко поклонились. Люди знали, кому они обязаны жизнью. Я поспешила присоединиться. Император склонил голову в ответ, признавая заслуги находящихся здесь воинов.

Торжественный момент нарушил зычный голос дородной поварихи Аглаи:

— Что, соколики мои, проголодались? Идите поскорее на раздачу, а то остынет.

Я дернула Дамиана за руку и первая поспешила к раздаче, а то потом будешь выглядывать свою очередь до обеда. Быстро вручила разнос со снедью в руки императору, тут же прихватывая второй для себя. Императора я усадила во главе еще одного стола, чтобы не теснить бабушку. Сама же села по левую руку.

Завтрак выглядел и пах просто восхитительно. Рассыпчатая каша со сливочным маслом, вареное яйцо, свежий теплый хлеб с твердым сыром, кусок нежного отварного мяса с горчицей, хрустящий соленый огурчик и два небольших соленых помидора да стакан сладкого травяного взвара, а на десерт нежнейшая творожная запеканка. Еда была простой, но очень вкусной и питательной, что очень важно для людей, много времени проводящих на морозном воздухе Северного края.

После завтрака я проводила императора наверх, приготовила ему травяной настой и умчалась искать своего нежданно-негаданно спасенного котенка рыси. Нашла его на кухне. Котенка посадили в деревянный ящик на солому. В угол поставили крынку с молоком. Но он еще был слишком мал и есть, по-видимому, не мог, только жалобно попискивал, сжимаясь в клубочек и трясясь от холода.

— Тетушка Аглая, налейте мне еще молочка в бутыль для котенка и сметанки чуть-чуть дайте. — Я любила Аглаю. Она была добрейшим человеком, и обижать кого-либо, кажется, просто не умела.

— Дочка, да на кой же ляд тебе эта страхидла сдалась? Он же вырастет, сожрет тебя и не подавится. — Аглая взмахнула руками, а потом кончиком фартука смахнула слезинку из уголка глаза.

— Тетушка Аглая, посмотрите сами, котенок-то совсем не бешеный. Он замерз. Он боится, хочет кушать, но еще не умеет, плачет. Он просто маленький котенок без мамы.

Аглая засуетиласть, налила в бутылочку молока и не пожалела целую баночку вкуснейшей сметаны. Я расцеловала ее в обе щеки, подхватила добычу и ящик с котенком и нырнула наверх. Тренироваться после такого сытного завтрака было еще рано.

Император сонно клевал у камина. По-видимому, он только что разжег его.

— Ваше Величество, Вы не против моей компании?

— Леди Доротея, я только рад, но боюсь, компаньон из меня не очень хороший — засыпаю на ходу, — пожаловался Дамиан, подавил зевок, затем встал и потянулся.

— Ничего страшного. Это действие трав. Вы бы легли, поспали, а то будете чувствовать себя разбитым.

Дамиан кивнул, присел на кушетку, медленно снимая с себя верхнюю одежду. Я отвернулась. Расположила ящик с поскуливающим котенком недалеко от камина, нашла в подсобке огрызок шкуры с хорошим мехом, разровняла солому в ящике. В один угол постелила шкурку, свернув ее так, чтобы котенок мог в нее залезть, как в норку, а другой угол оставила нетронутым, для туалетных дел. Посадила котенка к себе на колени. Он понемногу отогревался и перестал так трястись. Я открыла баночку с густой сметаной, зачерпнула ее пальцем и сунула под нос рысенку. Сначала он не понимал, что это такое, и что с этим надобно делать. Пришлось вымазать ему нос и бороду. Он облизнулся и спустя мгновение вцепился молочными зубками в мой палец, еле слышно урча от удовольствия. Наевшись сметаны и согревшись у огня, рысенок развалился на спине, смешно растопырив лапы и выставив округлившееся пузико, которое я с удовольствием почесывала. Потом переложила котенка в ящик, накрыв шкуркой.

Император спал в брюках, тонкой рубашке и босиком. Его я тоже укрыла, чтобы не замерз, когда камин протопится. А мне пора тренироваться.

Глава 8

В крепости на самом нижнем уровне располагался огромный общий зал для тренировок, разделенный на сегменты для спаррингов, игр и на сегмент с тренажерами.

В игры я не играла, предпочитала разминаться и разогреваться сама, пробегала несколько кругов вокруг зала и прыгала на скакалке. После метала звездочки и ножи, стреляла из лука, затем шла на спарринги. Там никогда не угадаешь, какой попадется соперник и с каким оружием.

На этот раз мне в партнеры попался здоровенный лысый бугай со шрамом на щеке, зверским выражением лица и двуручным мечом в огромной лапище. В ближнем бою мне с таким не тягаться. Я уверенно сжала в ладони рукоять эссы. Здесь не использовали тренировочное оружие, а бой длился до первой крови. Убивать и калечить никто не стремился, но и зевать было нельзя. Кто знает, что у этого бугая на уме. Мне вот было, откровенно говоря, страшно. Такой шею свернет и не заметит. Пер он на меня, как таран. Я гордо отступала. Он атаковал. Я уворачивалась. Бугай был весьма ловким для своих габаритов, я — более вертлявая. Только это и спасало. Через некоторое время здоровяка стало бесить, что он никак не может меня достать. Моя эсса, щелкающая перед самым носом, тоже весьма раздражала. Глаза у него стали лихорадочно блестеть, кровь прилила к лицу, движения стали отрывистыми. Мне сделалось еще страшнее. Бугай сделал обманный маневр и чуть пополам не разрубил меня своим двуручником. Увернулась в последний момент, на чистом адреналине крутнулась и эссой выбила у него меч из рук. Оружие с диким грохотом упало на каменный пол. У меня от его тяжести чуть запястье не вывернулось. Бугай взвыл. Эсса снова тонко свистнула и рассекла ему плечо. Неглубоко, но неприятно — саднить будет недели две. Я вернула эссу, свернула ее в кольцо, подхватила куртку и отправилась к выходу. Запоздало до меня дошел гул голосов. Тут же со всей силы меня швырнуло обратно, а в живот прилетел мощнейший удар. В глазах потемнело, вздохнуть не было никакой возможности. Следующий удар прилетел в лицо, которое сразу же онемело. В ушах поселился противный звон, в глазах потемнело. Как не оторвалась голова, не знаю. Постепенно звон стал сменяться голосами и звуками ударов. Когда вернулось зрение, увидела, что все, кто был на тот момент в зале, методично расправлялись с моим недавним противником, не калечили, но били неприятно — в болевые точки.

— Тебе объясняли, что спарринг ведется до первой крови? — Кричал вихрастый плотный паренек. — Отвечай!

— Объясняли, — глухо ответил бугай, закрываясь руками и ногами.

— Ты не понял?

Парни методично отвешивали ему болезненные тычки. Бугай пощады не просил. У меня не было ни сил, ни желания смотреть на это.

— Ребята, хватит. Он понял. — Я уже поднялась на ноги и совершенно пьяной походкой подошла к парням. — Как тебя зовут?

— Большой Билл, — бугай перестал закрываться руками, а мужчины все еще настороженно стояли вокруг. Серые глаза здоровяка смотрели очень виновато, как у нашкодившего пса, и не было в них и следа недавнего бешенства.

— Так почему ты не остановился, Большой Билл? — Я подала ему руку, предлагая подняться. Он ухватился за нее, как утопающий за соломинку.

— Леди Доротея, меня переклинивает. Меня из-за этого выперли из регулярной имперской армии. Я иногда не могу себя контролировать, как те животные из порталов.

— Ясно. На войне насмотрелся? — Билл хмуро кивнул. — Пойдем руку тебе перевяжем. Парни присматривайте за ним, но не шпыняйте. Дайте Биллу шанс.

Мужчины загомонили, похлопали здоровяка по плечу, как бы говоря, что будут за ним наблюдать, и начали расходиться. Мы с Большим Биллом дошли до аптечки, я помогла перевязать ему руку.

— Ты женат, Билл?

— Нет, леди Доротея. Кто пойдет за бешеного? — Здоровяк подвигал рукой и признал повязку годной.

— Зря ты так. На севере женщины ценят крепких мужчин. Ты езжай в деревню, облюбуй себе жилье. На постое у кого, или свой дом присмотри. Если со средствами туго, поможем. Нечего тебе бобылем ходить, чай не мальчик. Найди себе хозяюшку. Любовь она и не такие раны лечит. Детишек заведи. Да погляди, может, и ремесло сменишь на более мирное. Можно ведь и кузнецом, и пекарем, да мало ли кем. Ну а если не придется тебе по душе такая работа, возвращайся. Ты, может, и лютый такой от одиночества.

Здоровяк Билл часто-часто захлопал ресницами, а я не удержалась и крепко обняла его. Человек он чистый, без гнили, просто с раной в душе.

— Билл, мы сегодня едем в поместье, а остальные едут дальше в деревню. Если хочешь, отправляйся с ними, может, и о ночлеге в дороге сговоришься.

— Спасибо, леди, — сдавленным голосом прошептал здоровяк. — Я Вам лицо разукрасил. Мне жаль.

Я махнула рукой и отправилась наверх принять душ перед церемонией прощания и дорогой домой. Лица было немного жаль, но это мелочи. Гораздо важнее была судьба Билла. В нашем гарнизоне служили отличные парни и даже девушки. На север часто бежали с искалеченными душами. Здесь они оживали и расцветали. Головорезов и паскудников мы здесь не держали. Лето на севере короткое, зимы — суровые и долгие. Сделаешь кому-нибудь подлость, и сам останешься без помощи, а зимой это не просто страшно — это смертельно.

Не смотря на суровые условия, люди не нуждались в чем-либо. Торговля была хорошо развита. Из Северного края везли пушнину убитых в крепости бешеных животных. В этом никогда не было недостатка. Своих животных трогали в крайнем случае. Вывозили вяленое мясо, рыбу, строганину, мед, вощину, но, пожалуй, самым ценным и дорогим были северные травы. Уникальный видовой состав и исключительная мощность. Их применяли по всей империи. Я заготавливала травы сама и не для продажи. На продажу я отправляла излишки готовых снадобий. Цена зелий, как и эффективность, зависели от дара мага, сварившего их. Магам с высоким уровнем Силы обычно не хватало времени, терпения и желания составлять зелья, это весьма кропотливое занятие, да и позволить себе такую роскошь мог не каждый больной. Поэтому чаще всего можно было встретить зелья, сваренные обычными травниками или же магами с малой искрой Силы, как у меня.

После душа я еще раз покормила рысенка, разбудила императора. Он очень пристально взглянул на мою разукрашенную физиономию, но спрашивать ничего не стал. Благо лицо не опухло, а лишь было подсвечено фиолетовым, да немного припухла разбитая губа. Настоящая красота была на животе, куда пришелся первый удар. При каждом движении мышцы и ребра простреливало болью, но кости не треснули, и признаков внутреннего кровотечения не было. Но желание засунуть снег за пазуху крепло с каждым шагом.

Мы вместе с императором отправились на самый верх крепости, продуваемый всеми ветрами. К церемонии все было готово. До полудня оставались считанные минуты. На узкой каменной площадке было тесно. Проводить усопших в последний путь пришли все, кроме дневальных. На алтарном камне лежало семь тел, омытых, одетых в доспех, оплетенных большим венком из сухоцветов и пихтовых ветвей. Лица, словно вылепленные из воска, освещены не по-зимнему ярким солнцем. По традиции усопших сжигали в магическом огне. Ровно в полдень леди Эстель зажгла этот огненный путь. За считанные минуты тела превратились в пепел, который развеяли по ветру живые. Все это происходило в печальной и торжественной тишине. В конце церемонии леди Эстель передала пряди волос усопших тем, кто мог бы их доставить родственникам. После все спустились в столовую. Поминальный обед всегда начинался с песни, которую знали по всей империи от мала до велика, и пели, не взирая на вокальные способности, сословные различия, убеждения, предрассудки и тому подобное. Пел и Дамиан.

Как странно. Столько лет я вспоминала беловолосого юношу с содроганием, и до сих пор он снится мне в кошмарах. До севера доходит мало новостей, но я не раз слышала положительные отзывы о правлении императора, сумевшего собрать разваливающуюся на куски империю воедино. Дамиан продолжил работу, начатую его отцом, Эльдарионом. И хоть это единство было еще весьма шатким, но работа была проделана огромная. Это на севере мы жили, как у императора за пазухой. Здесь был свой уклад жизни, климат накладывал свой отпечаток. Род фон Нордлесс тоже не прохлаждался и работал на благо Северного края. Не будь здесь зверья, Северный край все равно не потерял бы своей ценности для империи. Ранее правителям приходилось обращаться за поддержкой рода фон Нордлесс. И мы ее обычно оказывали. Власть привлекает множество шакалов. И междоусобицы в империи далеко не новость. Если пару веков назад главы родов не гнушались открытым противостоянием, как между собой, так и императором, то сейчас все перешло на уровень интриг и заговоров. Даже не представляю, каково Дамиану разбираться со всем этим безобразием. Уверена, на императора, единственного наследника, неженатого и без детей, было совершено не одно покушение. Ведь это так просто. Несчастный случай, и вот уже империя без правителя. Остается лишь правильно все обставить, чтобы этим правителем оказался ты. За два неполных дня я прониклась к человеку, который пришел на помощь северу и пел сейчас со всеми вместе поминальную песню, уважением, но не излишним пиететом.

Глава 9

После поминального обеда мы быстро собрались в дорогу. Хотелось добраться до дома засветло. Леди Эстель и император дружно отказались от поездки на санях, не желая тем самым снижать скорость передвижения. Мне это добавляло беспокойства. Ехали мы большим отрядом, более ста пятидесяти человек, я, леди Эстель, капитан Таленс, император, его десяток, маги и остальные воины, сменившиеся после изматывающего сражения. День снова выдался морозным, но безветренным и ясным. Кони шли быстрой рысью по укатанной снежной дороге. Вокруг простирались белоснежные барханы, разбавленные колками заиндевевшего и сверкающего на солнце леса. На востоке вздымались суровые неприступные горы с острыми верхушками скал. Здесь тоже часто попадались верхушки скал, торчащие из-под земли, а сейчас почти полностью укрытые снегом. Они в отличие от своих высоких собратьев были больше сглажены ветрами, осадками и временем. Вокруг них жались кустарники. Лес то подходил ближе к дороге, то отступал, то был светлым, то превращался в мрачный свод. Пихты издалека казались молчаливыми, черными, строгими стражами. Но вблизи они были ярко-зелеными, пушистыми, разлапистыми и очень ароматными. Запах пихтовой смолы был моим любимым.

Северное солнце быстро клонилось к горизонту, но и ехать нам осталось недолго. Лошади как раз разогрелись и еще не успели устать, поэтому несли своих всадников легко и быстро. Я всю дорогу ехала, молча, грея за пазухой котенка. Тряска никоим образом не мешала ему дрыхнуть без задних ног. Леди Эстель и чем-то недовольный Грач ехали рядом с Его Величеством и двумя из его магов, о чем-то беседуя. Я придержала лошадь, желая услышать разговор.

— Ваше Величество, наше имение совсем небольшое, — начала в некоторой задумчивости леди Эстель. — У нас всего трое гостевых покоев. Мы не сможем разместить всех Ваших людей. Но в поселке есть приличный постоялый двор, Ваши люди смогли бы разместиться там с удобством. Мне жаль, что мы не можем выказать Вам и Вашим людям должного уважения.

— Леди Эстель, не стоит так беспокоиться по этому поводу. Со мной поедут лорд Гвейн и лорд Оллир.

Оба лорда кивнули. Они были магами и оружием владели прекрасно. Мужчины были молоды и очень хороши собой, но не выглядели легкомысленными позерами. Лорд Гвейн имел русые волосы, легкий золотистый загар и орехового цвета глаза, прямой нос, чуть пухлые губы и подкрученные густые ресницы, которым позавидовала бы любая дама. Лорд Оллир, судя по внешности, был уроженцем юга. Оливковая кожа, черные глаза, брови и ресницы, черные густые волосы, сплетенные в косу, следы от щетины, нос с тонкой спинкой и небольшой горбинкой, небольшая ямочка на подбородке. Оба мужчины запоминались, бросались в глаза, мимо точно не пройдешь. Взгляд у обоих был изучающим, но не излучал недружелюбия или неприязни. Значит, ко всем внешним достоинствам, можно отнести еще и ум.

Наше имение стояло первым на пути из крепости. Это было правильно. Люди не должны пострадать первыми, если крепость не выстоит. Дом располагался немного в стороне от дороги. Остальной отряд поехал в поселок, им предстояло ехать еще часа полтора, а шестеро всадников свернули к деревянному дому, окруженному кованым забором и деревьями.

Пожилой конюх Прохор любил лошадей, встретил их тихим говором, протопленной конюшней, свежим кормом и чистой водой. Ему же на поруки я отдала котенка.

Мы поднялись в дом. Нас встречала Таисия, деревенская девушка, которая жила здесь с матерью и помогала ей по хозяйству. Она захотела учиться, мы с бабушкой не препятствовали, и Тая посещала со мной многие уроки, в том числе и по этикету, танцам и вышиванию. Кроме того, мы вместе собирали травы. Девушка мне нравилась, но я, как и всегда, избегала привязанностей, поэтому отношения у нас были больше приятельские, чем дружеские.

— Добрый день, — вежливо поприветствовала она, с любопытством разглядывая гостей.

— Добрый день, Таисия. Мне понадобится твоя помощь. Нужно приготовить гостевые спальни. — Девушка кивнула и белкой умчалась за чистым бельем. — Капитан Таленс, Ваши покои ожидают Вас. Если Вас не затруднит, проводите леди Эстель. — Бабушка хотела возразить, но я опередила ее. — Поездка верхом далась Вам тяжело. Прошу отдохните. Гостей ях размещу сама.

— Хорошо, милая.

— Ваше Величество, уважаемые лорды, позвольте показать Ваши покои?

Мужчины кивнули. Император был бледен, но на ногах стоял крепко. Комнаты в общем и целом были готовы и убраны всегда, оставалось только застелить постельное белье, развешать халаты и полотенца, принести пузырьки с ароматными маслами и мылом. Таисия справилась с этим очень быстро и ушла за сменной мужской одеждой. Гости пришли налегке. Сама я сбегала в свою лабораторию, взяла необходимые травы и мазь.

Глава 10

Мужчин я предупредила, что ужин будет через два часа. Сейчас же нужно было заняться монаршим здоровьем. Я не очень громко постучала в дверь и вошла, услышав приглашение. Император избавился от верхней одежды, но было видно, что он слаб. Действие трав закончилось, нужно было срочно обновлять. Встречать меня сидя, мужчине не позволило воспитание.

— Ваше Величество, Вам снова нужно принять травяную ванну, выпить отвар, я должна сменить повязку и рекомендую сразу же заняться Вашими шрамами. После ванной кожа будет лучше впитывать мазь.

— Хорошо, — Дамиан покладисто кивнул.

Я прошла в ванную комнату, приготовила травы, добавила несколько капель сваренного мной зелья:

— Раздевайтесь полностью, опускайтесь в ванную.

Это, конечно, нарушало все нормы приличия, принятые в обществе. Но меня это мало пугало. Вряд ли что-то могло больше испортить репутацию девушки из опального рода, чьи родители предали корону, а сама девушка при этом ездит верхом без дамского седла и даже без амазонки в крепость, где почти нет женщин, еще и без компаньонки.

Услышав плеск воды, я повернулась, приглушила свет. Император с любопытством на меня посмотрел. Я пожала плечами:

— Не хочу Вас смущать. Еще возможны судороги, поэтому я останусь с Вами, — сложила небольшой валик из полотенца, подложила под голову императору.

— Леди Доротея, Вас совершенно не смущает моя нагота? — Казалось, императора все это весьма забавляет. Во всяком случае, в глазах у него плясали бесенята, а уголки губ то и дело приподнимались в скрываемой улыбке.

— Совершенно не смущает, Ваше Величество. Мне приходилось лечить мужчин. У меня малая искра Силы, поэтому в тяжелых случаях приходится усиливать действия снадобий Даром. Вам же известно, что снадобье, приготовленное магом, действует намного эффективней, если оно этим же магом нанесено или заправлено его силой? — Я прямо посмотрела в ярко-голубые глаза императора. Какой он все таки привлекательный мужчина.

Казалось, Дамиан был озадачен моим вопросом. Он помедлил с ответом, словно решая, открывать мне государственную тайну или нет.

— Нет, мне об этом неизвестно.

— Это, скорее всего, связано с тем, что в Вашем окружении у магов очень велика Сила, и они в такие нюансы просто не вникают.

— Возможно, — задумчиво ответил мужчина.

— Именно поэтому я настаиваю на немедленном лечении Ваших шрамов, так как смогу усилить действие мази Даром, и самый тяжелый этап пойдет быстрее.

Император сжал зубы, на скулах заиграли желваки. Я склонилась над ванной и обняла его лицо ладонями, чтобы не нырнул под воду и не нахлебался. Мужчина глухо стонал, дергался, зажмуривал глаза, потом закусил губу.

— Не надо, закусывайте губу! Дамиан! Лучше кричите. Вы же насквозь ее прокусите. — Провела большим пальцем по губам, освобождая нижнюю из плена. Дамиан снова глухо застонал, но судороги уже пошли на спад. Я выдохнула с облегчением и отпустила лицо императора, он обессилено откинул голову на свернутое полотенце. Мои руки и коленки мелко подрагивали от напряжения. Одежда промокла.

— Ваше Величество, вода остыла. Нужно подниматься. — Дамиан нахмурился. — Я понимаю, что Вы устали, но мне бы не хотелось Вас застудить. Я помогу Вам вытереться и добраться до постели.

— Мне больше нравилось, когда Вы называли меня по имени, — мужчина заглянул мне в глаза и плавно выбрался из ванной, придерживаясь за край. Я же отчего-то вдруг засмущалась, но полотенце подать не забыла, помогла вытереть спину, с остальным Дамиан справился сам, прошел в спальню и сел на кровать. Сам, без моей помощи, после таких судорог, мне бы, например, даже доползти, наверное, самой не удалось бы и до порога. Я повторила процедуру растирания мазью, прикрыла до пояса покрывалом и взяла вторую мазь, от рубцов.

— Ваше Величество, мазь жжется, но по-другому застарелые шрамы не размягчить. — Мужчина кивнул.

По комнате снова поплыли запахи трав и перенесли меня в короткое северное лето, когда я была еще девчонкой десяти лет от роду и мечтала сбежать из дома, потому что к нам в гости приехало семейство Клевитц — дальние родственники дедушки Генриха. Это благородное семейство состояло из чопорной дамы, ее плюгавого мужа, вечно орущих двухлетних близнецов и восьмилетней девочки, из которой мать делала еще более чопорную даму, чем она сама. По всем правилам приличия леди Эстель могла их выпроводить только через неделю, дабы гости отдохнули от долгой дороги, прежде чем снова отправляться в путь, но бабушка не выдержала, и на шестой день гости отбыли, глубоко уязвленные и оскорбленные. Я же наслушавшись гадких замечаний о своем поведении, о разбитых коленках, об испорченной репутации, о том, что меня нужно отправить в пансионат, иначе ни один достойный лорд не возьмет в жены такую пигалицу, убегала на опушку леса и плакала. Именно с того лета я и увлеклась травничеством, раз замуж меня не возьмут. Сейчас мне и самой замуж не очень-то хотелось, хоть по меркам, что высшего общества, что простого населения, мне уже пора. Шутка ли, двадцать лет, а я не замужем. Теперь все это вызывало улыбку — и гадкие замечания, и мои слезы, и разбитые коленки, и решение заняться травничеством.

Я слегка коснулась рваных рубцов кончиками пальцев, втирала, размазывала густую мазь с травянистым запахом. Кожа под моими пальцами порозовела, стала горячей. Поймала взгляд императора и не стала отводить глаза. Васильковые омуты излучали спокойствие и уверенность, отражали силу личности и духа этого человека. И я впервые почувствовала жажду прикасаться к мужчине, к одному конкретному мужчине и желания чувствовать ответные прикосновения. Щеки вмиг порозовели, и я стыдливо отвела глаза, надеясь, что Дамиан не заметил моего смущения и не догадался, о чем я думаю.

— Ваше Величество, полежите около двадцати минут и спускайтесь в обеденный зал. Помните дорогу? — Император утвердительно кивнул и очень внимательно окинул взглядом мои руки, грудь, лицо и растрепанные волосы.

— Благодарю Вас, леди Тея.

Я улыбнулась в ответ и скоренько сбежала к себе принять душ и переодеться в чистое и сухое.

Глава 11

Мытье в крепости не могло удовлетворить потребностей молодой девушки. Длинные волосы требовали ухода, а кожа ароматного мыла и увлажняющего масла, особенно зимой. Понежиться в пахучей пене не получилось. Времени на это не было. Волосы уложила в замысловатую косу еще влажными, но я и этим была довольна. Пришлось надеть и платье, соответствующее статусу молодой незамужней девицы. Укороченный и не слишком затянутый корсет поверх белого атласного нижнего платья, сверху платье из сатина бледно-лавандового цвета с неглубоким вырезом, длинным рукавом и струящейся юбкой до пола. Край выреза и манжеты украшала скромная серебристая вышивка. Из украшений серьги с жемчугом и такая же подвеска на тонкой цепочке. Не хотелось разряжаться, как елка, ради обычного ужина, хоть на нем и присутствовал император, хоть он и был мне симпатичен, пора это признать.

Когда я спустилась вниз, не хватало только его Величества. Гости и хозяйка сидели в креслах и живо что-то обсуждали. Вернее, в беседе принимали участие леди Эстель и оба императорских мага, тогда как капитан Таленс сидел хмурый, как сыч. Пасторальная картина «В ожидании ужина» вызвала улыбку и даже немного сняла усталость, накопившуюся после боя, лечения Его Величества, поездки верхом.

Спустя полминуты появился император, и всем было предложено пройти к столу. Леди Эстель предложила Дамиану место во главе стола, от которого он мигом открестился, ссылаясь на неофициальность визита, и галантно пододвинул для нее стул, затем предложил присесть мне, и, вероятно, с большим удобством устроился между нами. Грач сел по левую руку от бабушки, а маги левее его. Беседа совершенно не клеилась. Все устали, а я стала клевать носом сразу же после салата, но все же дождалась горячего. Глаза закрывались сами собой, и, чтобы позорно не уснуть в тарелке с десертом, пользуясь неофициальностью визита императора, я поспешно сбежала к себе.

Уже сняла верхнее платье и корсет, когда услышала стук в дверь. На пороге моих покоев с самым решительным видом стоял монарх.

— Леди Доротея, я понимаю, что нарушаю всевозможные правила приличия, и что мы не в крепости, где они не имеют решающего значения, но леди Эстель сообщила, что библиотека находится в Ваших покоях. Позволите взять пару книг?

— Конечно, Ваше Величество, проходите. Действительно, книги находятся в моем кабинете. У меня не слишком обширная коллекция. Думаю, мне будет трудно Вас удивить. — Я посторонилась, приглашая мужчину внутрь, и не удержалась от созерцания его фигуры. Хорош. Очень хорош собой. Немного грустно вздохнула. У мужчины был мощный ареол силы, но он не давил, а притягивал, манил.

Император прошел немного вперед и резко развернулся. Его глаза горели решимостью, губы были несколько сжаты. Снова вздохнула, понимая, что он пришел не за книгой. Книга была хорошим поводом.

— Леди Тея, за ужином, уже после Вашего ухода, я сообщил леди Эстель, что Вас просто необходимо представить ко Двору. — С трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, мысленно представляя дворцовый серпентарий. Молодой, красивый, неженатый император — это самый настоящий лакомый кусочек для столичных леди, и не только. — Считаю, что Вы можете отправиться через два дня вместе с нами порталом. Мои маги помогут переправить Ваши вещи, — продолжил, как ни в чем не бывало, мужчина, сразу видно, что привык отдавать распоряжения, и привык, что их исполняют беспрекословно. — Вам хватит два дня на сборы?

— Ваше Величество, Вы уверены, что стоит шокировать столичное общество моими манерами и репутацией?

Император лукаво улыбнулся:

— Вы не представляете, какой резонанс вызовет Ваше появление не только в столице, но и во всей империи.

— О, я предполагаю, Вы преследуете какие-то цели, которые мне неизвестны? — Я предложила императору присесть в кресло, сама же опустилась в стоящее рядом.

— Конечно, — Дамиан сосредоточенно кивнул. У него наметилась вертикальная морщинка между бровями, и мне это пришлось по вкусу. Передо мной сидел взрослый опытный мужчина, более осторожный, более опасный, менее увлекающийся и, вместе с тем, более притягательный. — Во-первых, Вы всколыхнете общество незамужних леди, которые там проживают. Пока я не женат, я не могу их удалить оттуда без скандала. Во-вторых, я умираю там со скуки.

— Вот как?

— Да. — С горячностью продолжил император. — Вокруг меня с утра до вечера либо должностные лица с делами, проблемами, жалобами, либо знатные леди, уверенные, что именно они предназначены мне судьбой. Даже поговорить вот так, по-человечески, не с кем. В-третьих, Вы познакомитесь с достойными молодыми людьми и сможете удачно выйти замуж.

Император выразительно посмотрел на меня, мол, я должна поддакивать в нужных местах или покивать. Я же замерла с совершенно нелепым выражением лица:

— Оу, Ваше Величество, я пока не слишком озабочена вопросом замужества…

Правитель состроил грозную мину и начал вещать:

— А стоило бы, леди Доротея! На Вас лежит ответственность продолжения рода фон Нордлесс. И от Вас в первую очередь зависит, кто в будущем примет бразды правления Северным краем, а также как будет воспитан преемник. Вы должны понимать, что от Вас зависит не только благополучие Северного края и людей, проживающих здесь, но и благополучие империи в целом.

При этом император хмурил брови, водил руками, кидал оценивающие взгляды, жевал губу. В общем, нужно было проникнуться и возблагодарить благодетеля. Но я тоже изучала ораторское искусство, а посему снова еле удержалась от закатывания глаз. Сил на ответные реплики в том же ключе у меня не было, глаза самым бессовестным образом слипались. Даже пришлось встать и пройтись до окна, приоткрыть створку, чтобы морозный воздух немного взбодрил. Собралась с мыслями, подавила зевоту и уже открыла рот, чтобы дать развернутый и прочувствованный ответ, что я думаю по этому поводу, как почти над самым ухом раздался спокойный и усталый голос Дамиана:

— В-четвертых, мне бы очень хотелось, чтобы Вы продолжили сводить мои шрамы. Они мне до чертиков надоели.

И тут я сразу как-то сдулась, пропал весь запал, говорить что-то умное уже не хотелось. Стало понятно, что он весьма одинок, и, на самом деле, ему просто не хватает человеческого общения и тепла.

— Хорошо, Ваше Величество, я готова отправиться с Вами во Дворец. На сборы мне не нужно будет много времени. Завтрашнего дня будет вполне достаточно, — постеснялась повернуться к нему лицом, потому что спиной чувствовала, что он очень близко, и это было очень волнительно.

— Я рад. — Коротко ответил мужчина, и его дыхание коснулось моих волос, вызвав волну мурашек. — Спокойной ночи, леди Тея!

— Спокойной ночи, Ваше Величество.

Через некоторое время я услышала тихий скрип двери. Дамиан ушел, а я с чистой совестью наконец-то улеглась спать. Мне ничего не снилось, и я в кои-то веки как следует выспалась.

Глава 12

Утром меня снова будила бабушка.

— Тея, милая, вставай!

Я спросонья, думая, что снова нужно ехать в крепость, подскочила на кровати, как ужаленная. Бабушка мелодично рассмеялась, поправляя одеяло, в котором я запуталась.

— Все хорошо, милая, никуда не нужно торопиться. Гости еще спят, и я решила позавтракать вдвоем с тобой.

Только сейчас я рассмотрела еду на столике, и то, что бабушка полностью одета и причесана. Выглядела она превосходно, как будто и не было тяжелого ранения совсем недавно. Льдинки глаз сияют, на щеках легкий румянец, а платье стального цвета подчеркивает ее холодную и неприступную красоту.

Я потянулась, потерла глаза и побрела умываться. Бабушка не просто так подняла меня в такую рань. Светать еще не начало. Скорее всего, речь пойдет о моем визите в столицу. Ей нет нужды волноваться о моем поведении или о моей репутации. Скорее, речь пойдет об общих, так сказать, организационных моментах. Пока приводила себя в порядок, вспомнила вчерашний визит императора, еще раз подивилась тому, какой он крепкий мужчина, после такого отравления, пребывания на грани между жизнью и смертью, так быстро восстановиться. Я уверена, что это сила дара помогает. Бабушка вот тоже быстро восстановилась, а мне бы пришлось неделю проваляться в постели, не иначе.

За завтраком бабушка не дала мне даже глоток чая сделать, сразу приступила к делу.

— Доротея, к тебе вчера вечером приходил император?

— Да, бабушка, — я вздохнула, но все равно откусила оладушек. Буду разговаривать с набитым ртом, а то все остынет.

— Ты ответила согласием?

— Да, бабушка.

— То есть ты вовсе не против быть представленной ко Двору?

— Скорее, у меня нет выбора, верно?

Бабушка рассеянно махнула рукой:

— Не совсем так, — задумчиво пожевала губу. — Это не является приказом, скорее это личная просьба императора. И я не вижу в этом ничего плохого.

— Угу, — я засунула в рот очередной оладушек.

— Как тебе лорды Гвейн и Оллир?

— Мммм… колоритные, вызывают симпатию и доверие. Пока на этом все.

— Хорошо, — бабушка, до этого размешивающая мед в чае, сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. — Жить будешь в нашем городском доме. Во дворце не живи. Найми слуг, пусть наведут там порядок. Платьев много не бери. Найми портниху, пусть сошьет по моде. Не выделяйся хотя бы в самом начале. Хотя с твоей внешностью и с твоей фамилией — это заведомо провальная идея. По крайней мере, не блещи умом на каждом углу, почаще хлопай ресницами и растерянно улыбайся. Тебе многое откроется. Не пренебрегай знакомствами ни в коем случае. О репутации забудь. Живи в свое удовольствие, но и скандалы напоказ не устраивай. Зачем я тебе все это говорю? Ты же умненькая девочка, сама все знаешь. В компаньонки возьмешь Таисию. Уверена, она быстро сможет найти себе достойного супруга. Какой будет скандал при Дворе, когда выяснится, что она неблагородного происхождения.

Бабушка покачала головой, прищурилась, как сытая кошка, и спрятала лукавую улыбку за чашкой чая. Леди Эстель та еще штучка. Мне это в ней безумно нравилось. Она никогда не строила из себя во всем положительную леди, образец монашеской святости. И даже пребывая в трауре, умудрялась задавать многим и многим перца. В сочетании с ее ледяной внешностью это оказывалось очень сильным оружием.

— И помни, что едешь ты туда не на две недели. Скорее всего, тебе придется там задержаться. По возможности решишь некоторые дела Северного края. Связываться будем почтой. Кстати, как тебе император?

— Ммммм… Колоритный, вызывает симпатию и доверие. — На данный момент я сосредоточенно вычерпывала остатки меда последним оладушком, и мне было совсем не до императора. Бабушка немного скисла.

— Совсем не понравился?

— Ну почему же. Очень понравился. — С оладушка все таки упала большая капля меда, пришлось срочно снимать ее пальцем с края тарелки.

— Вот как?

— Угу.

— Чудесно. Мне показалось, что ты тоже ему приглянулась. Тебе замуж пора, а ему жениться — тем более.

— Кто бы говорил, — немного смущенно буркнула я, — ты Грачу тоже приглянулась.

— Тея, — возмущенно вскинулась бабуля.

— Что Тея? Мне же не десять лет. Думаешь, я ничего не вижу? — и, о чудо, эта ледяная женщина засмущалась.

— Давай не будем об этом.

— Давай, — я пожала плечами и допила чай.

— Тебе помочь собрать вещи?

— О, нет, бабушка, не нужно. У меня целый день на сборы, а собирать-то и нечего.

— Возьми немного наличных, а по приезду обратишься в банк. Ты имеешь полный доступ к счету, а сумма там очень даже внушительная.

— Хорошо.

— Ну вот и ладушки. Гостей я завтраком попотчую. Присоединишься к нам за обедом. Пока можешь заниматься своими делами.

Я кивнула, а леди Эстель, забрав поднос с посудой, царственно удалилась.

Я отправилась в лабораторию, собирать свои баночки-скляночки, мешочки, тигель, лопатки, ступки, травки, порошочки и, конечно, умную тетрадку с рецептами. Все сложила в специально отведенный для этого чемодан. Все по порядку, для каждого предмета свой мешочек, свое место. В дорожный ридикюль положила травы и мазь для лечения императора, а также травы от простуды и обеззараживающую мазь, как говорится, на всякий случай. Потом пошла проведать котенка рыси. Он уже каким-то образом попал к Илире, матери Таисии, под крыло. Рысенок уверенно трусил по периметру кухни, смешно переваливаясь и отчаянно косолапя. То тыкался носом в ногу Илире, отчего она беззлобно бурчала, то шипел на веник, то бежал к чашке с молоком. Но самое главное — котенок не проявлял никакой неконтролируемой агрессии.

— Доброе утро, Илира. Котенок все время ест?

Илира схватилась за левую грудь, охнула и поправила косынку:

— Доброе утро, леди Тея. Напугали. Вы все время так бесшумно ходите, что когда-нибудь доведете до сердечного приступа. Оболтуса этого кормлю от пуза, худенький он больно, голодал, наверное. Без мамки малыш — жалко.

— Ведет себя хорошо? — Я присела на корточки, а рысенок, переваливаясь, уже добежал до меня, обнюхал и ткнулся носом в ладошку, мол, признал. На ощуп он был одним шерстяным комком, только теплым и урчащим. — Назову тебя Урка. Вон как ты урчишь.

— Ведет себя хорошо, леди Тея. Не пакостничает, но поиграть любит. Как только с ним играть, когда вырастет с небольшого медведя? Придушит ведь и не заметит, — Илира покачала головой, возвращаясь к кухонным делам.

— Илира, я завтра заберу его с собой. — Женщина кивнула. — Таисия тоже должна быть готова утром.

— Она уже почти все собрала. Вещей-то немного. Даже не знаю, зачем ей в столицу. Там совсем другая жизнь. Мы же люди простые, куда нам до аристократов. Испортится девка.

— Зря Вы так не верите в Таю. Она получила хорошее образование, манеры. У нее своя голова на плечах и отнюдь не пустая. Ее все равно уже не сможет сделать счастливой простая жизнь Севера. Найдет себе видного жениха.

— Да кто ж ее возьмет в жены-то? — Всплеснула руками Илира, запачкав мукой фартук, и снова принялась остервенело мять место. — Мы же приданное не можем ей соответствующее дать. Ни один аристократ на бедноту без титула не позарится.

— Зря Вы так. Вполне могут позариться, в том числе и маги, и купцы, и ремесленники зажиточные, да и те, кто соображает, что умная жена — это очень выгодное вложение. А если и не позарятся, то и на Север вернуться никогда не поздно. Илира, Вы мои любимые пирожки с ревенем будете печь?

— Да, леди Тея, с ревенем. Много напеку, чтобы с собой вам в дорогу положить. — Илира светло улыбнулась, увидев мой щенячий восторг.

— Вам помощь нужна?

— Сейчас нет, только тесто завела. Часа через четыре, когда подойдет. Лепить нужно будет. Мне одной долго.

— Я приду.

— Хорошо, леди Тея.

Глава 13

С самого утра меня одолевало какое-то непонятное и неконтролируемое раздражение. Может, таким образом выходило волнение перед сменой обстановки. Во всяком случае, гостей, и тем более Его Императорское Величество я видеть не желала. Чтобы немного прочистить мозги и унять раздражение, взяла эссу и немного отъехала от поместья. Не хотелось, чтобы кто-то мог нарушить мое уединение и, не дай Боги, присоединился к тренировке. Лошадь оставила в стороне и прошла немного вперед по смерзшемуся снегу. День радовал солнцем и морозом, но уже не таким крепким, как вчера. С эссой я могла тренироваться долго и с полной отдачей, входя в некоторый вид транса. От этого здорово прочищались мозги и успокаивались эмоции.

Возвращалась я уже с ясной головой, дала Вьюге разогреться после мороза, при этом у самой руки порядком застыли, а нос неэстетично покраснел. Потом я помогала Илире со стряпней и с гостями встретилась лишь на ужине. Атмосфера за столом была вполне спокойная. Леди Эстель на правах хозяйки вела беседу. Ее живо поддерживал император, и даже вечно хмурый Грач непринужденно улыбался и пил вино, что было для него вообще из ряда вон выходящим. Лорды Гвейн и Оллир тоже периодически участвовали в беседе, бросая на меня внимательные взгляды. Я же по большей части отмалчивалась.

После ужина я вновь устроила императору помывку и намазала шрамы мазью.

— Леди Тея, я Вас чем-то обидел? — Обеспокоенно спросил Дамиан.

Я растерянно моргнула:

— Нет, что Вы, Ваше Величество? Почему Вы так решили?

— Вы сегодня очень молчаливы, и, как будто, мыслями совсем не здесь.

Я же на самом деле осознала, что день прошел, как в тумане, а мысли медленно сменяются одна на другую, и я в этом участие не принимаю. Я их не думаю. Наверное, император меня сейчас о чем-то спрашивал, а я даже не слышала вопроса, не говоря уже о том, чтобы что-то ответить.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Наверное, это волнение перед сменой обстановки. Мне не довелось путешествовать далее Северного края.

Я продолжила машинально втирать мазь, хотя втирать там уже было нечего. Дамиан взял мою руку в свою.

— Вам совершенно не о чем волноваться. Вы будете под моей защитой. Вам выделят лучшие покои, приставят личную горничную. В Вашем распоряжении будет абсолютно все: дворец, конюшня, то есть любые лошади, псарня, дворцовый парк, все это круглые сутки.

— Благодарю Вас, Ваше Величество! Но мне хотелось бы поселиться в нашем городском особняке, если Вы позволите.

— А мне позволено будет появляться в нем?

— Да, Ваше Величество, в любое время. Если это, конечно, удастся скрыть от общественности. Это может отрицательно сказаться на Вашей репутации.

У императора округлились глаза, а брови взлетели вверх.

— То есть Вы переживаете за мою репутацию, не за свою? Я правильно Вас понял?

— Совершенно верно. Вы же монарх. У Вас положительный образ в народе и у большинства аристократов. Вы популярный правитель. А если станет известно, что Вы посещаете леди без компаньонки в ее городском особняке, боюсь, Ваша популярность может упасть. Тем более, что Вам пора выбирать официальную супругу, будущую императрицу и мать наследников престола. Такое поведение могут посчитать легкомысленным и незрелым, что впоследствии может привести к увеличению влияния Совета Лордов. Это же в свою очередь чревато тем, что кому-то захочется завладеть всем. И препятствие будет всего одно — Вы. Наследников у Вас нет. Вас могут убрать. В империи начнется грызня за трон и за власть. При этом, как обычно, обо всех категориях населения позабудут. Начнутся беспокойства, активизируются соседи. И все, что достигнуто за эти годы Вашим батюшкой и Вами, пойдет коту под хвост.

— Леди Тея, открою Вам страшный секрет. — Дамиан сделал серьезную мину, но я видела, что он дурачится, и снова им залюбовалась, понимая, что, как мотылек, влипаю в паутину. Как ему шла белоснежная улыбка, как сияли его необычайно яркие васильковые глаза, обрамленные густыми темно-дымчатыми ресницами, смуглая кожа выгодно оттеняла это сияние, а снежно-белые волосы создавали экзотический контраст. И красота его заключалась не столько в правильности черт, сколько в мужестве, обаянии и харизме, которые в себе содержали эти черты. Если бы я увидела его портрет, то, наверняка, решила бы, что это жестокий и холодный, безжалостный, расчетливый мужчина. Не сомневаюсь, что ему часто приходится быть таким в силу своих монарших обязанностей, но мне посчастливилось узнать его с другой стороны. Здесь и сейчас он невероятно обаятельный, живой и цельный, не однобокий. Такой мужчина и без императорских регалий смог бы найти свое место в мире, быть счастливым и подарить счастье женщине, которая пойдет за ним. Но я вовремя вспомнила, что разговор еще не окончен, что я не одна, и не в своих покоях, и что так дорассуждаться можно до многого.

— Какой же?

— Совет Лордов уже давно спит и видит, как бы меня убрать. И я об этом знаю, и они знают, что я знаю. На меня покушаются согласно графика. Примерно раз в месяц. И это те покушения, которые были доведены до последнего этапа. Есть еще те, которые пресекаются моей личной службой разведки на разных этапах подготовки. Поэтому, если я буду скрывать свои визиты к Вам, то только из соображений о Вашей безопасности. О моей репутации здесь не может быть и речи.

— Хорошо, в таком случае, я жду Вас в любое время, Ваше Величество, конечно, когда я буду дома. Если меня по какой-либо причине не будет, то особняк поступает в Ваше полное распоряжение.

— Благодарю, леди Тея.

Я с блуждающей на лице улыбкой покинула императорские покои, завернула на пустую и тихую кухню, зацепила из большой плетеной корзины, накрытой чистым льняным полотенцем, три пирожка с ревенем и налила в кружку молока. На ночь не мешало бы подкрепиться. Котенок спал, завернувшись в шкуру, своя шуба еще плохо грела, а, может, ему просто так было уютнее. Тревожить не стала, мало ли, распищится еще.

Поднявшись к себе, я сразу сбросила надоевшее платье, растопила камин, забралась в кресло с ногами и откусила пирожок. А мысли тем временем неторопливо кружили вокруг персоны Дамиана, хороводили хороводы. Было так лениво, так хорошо. То самое состояние, когда ты немного устала, и сейчас есть возможность никуда не торопиться, а просто отдохнуть, и в сон еще не очень клонит, и думать ни о чем не хочется, а хочется предоставить возможность завтрашнему дню заново начать жизненную круговерть. Мысли сами крутятся в голове и не спеша нанизываются, как жемчужины на нитку, умелой рукой. Только дрова изредка потрескивают в камине, а за окном густая морозная зимняя ночь. В такие ночи тишину хоть ложкой черпай и в мешки складывай, чтобы после достать и насладиться ею. Такое волшебство случается только в том месте, которое считаешь домом.

Глава 14

Следующее утро снова началось рано. Первым делом я пошла прощаться с Вьюгой. Лошади все понимают и все чувствуют. Моя красавица с удовольствием схрумкала две морковки, попрядала немного ушами и, чтобы морально поддержать меня, толкнула бархатным носом в плечо. Я, засмеявшись, упала на свежее ароматное сено. Вьюга тоже улеглась рядом, положила голову мне на колени, кося лиловым глазом и лениво пожевывая подол моего платья. Я знала, что мою лошадку никто здесь не обидит, но уже заранее скучала по ней, чмокнула ее в нос перед уходом, а эта проказница подтолкнула меня по зад.

Дальше началась суета, которая неизбежно случается перед отъездом. Прибыл императорский десяток и еще двое магов. Все куда-то ходили, на мой взгляд, просто из угла в угол, что-то спрашивали друг у друга, теряли, находили, всем что-то срочно было нужно. Дом загудел, как пчелиный улей. Завтрак прошел скомкано, после чего все вновь разбрелись кто куда.

Император застыл у окна в гостиной, хмурый, напряженный и неразговорчивый.

— Ваше Величество, во сколько Вы планируете отбыть?

— Изначально планировал к полудню, леди Доротея, но глядя на этот бардак, отправиться хочется уже сейчас. Ваши вещи готовы?

— Да, Ваше Величество, нам их нужно лишь спустить.

— Хорошо, тогда будем отправляться через двадцать минут, а то уже в глазах рябит.

Я несмело улыбнулась и присела в положенном реверансе. Дамиан был несколько раздражен и, в целом, стал казаться старше. И ему и мне нужно было настраиваться на дворцовую атмосферу, там все должно быть безупречно, особенно с моей стороны.

Капитан Таленс помог мне и Таисии спустить чемоданы в гостиную. Илира покормила рысенка, посадила его в специальную дорожную клетку, навертела нам целый короб провизии на первое время.

Мы с Таисией были в простых платьях и плащях, без украшений. Император окинул взглядом наши чемоданы. У Таи их было два, у меня три, корзина с провизией и клетка с Уркой.

— Это все?

— Да, Ваше Величество, мы готовы.

— В таком случае не будем задерживаться. Леди Эстель, лорд Арман, — Грач и бабушка склонились в поклоне и реверансе, — очень рад нашему знакомству.

— Ваше Величество, мы в долгу у Вас. Мы благодарны за своевременную помощь и спасение. Север всегда поддерживал Вас, так будет и впредь. Вы всегда желанный гость в Северном крае и в этом доме.

Лорды Гвейн и Оллир поцеловали руку леди Эстель и пожали лорду Таленсу. Бабушка подошла ко мне, крепко обняла, погладила по щеке, я улыбнулась в ответ. Таленс скупо кивнул. Илира тоже распрощалась с Таисией, и глаза у обоих стали красными, а носы немного припухли. Император кивнул лорду Гвейну, и тот принялся строить переход. Сам же Дамиан подошел ко мне и Таисии.

— Милые дамы, после перехода мы с вами попадем в портальный зал во дворце. Координаты переноса в Ваш особняк, леди Доротея, нам неизвестны, поэтому вам будет предоставлен экипаж, с вещами вам помогут. При возникновении каких-либо вопросов можете обращаться к лорду Гвейну или лорду Оллиру. Они мои ближайшие помощники. О времени, когда вы будете должны прибыть во дворец, вам сообщит курьер. Пару дней я, конечно, дам Вам на обустройство.

— Благодарю, Ваше Величество.

Этикет я знала прекрасно, и мне не нужно было задумываться, когда сделать реверанс, когда опустить ресницы, подать руку для поцелуя и тому подобное. Это мое тело делало автоматически. Я же сама изучала и впитывала нового Дамиана, которого увидела лишь сегодня. И эта его внешняя суровость меня не отпугнула. Таким, собранным и сдержанным, он мне тоже нравился. Через пару мгновений переход был готов. Первыми в него шагнули богатыри из императорского десятка, затем двое магов, которые не были нам представлены, лорд Оллир, держащий за руку Таисию, император рука об руку со мной и последним лорд Гвейн, стабилизирующий переход.

Сам переход длился считанные мгновения. Казалось, что мы просто делаем медленный шаг, и вот нога уже ступает на каменный пол портального зала, просторного и абсолютно пустого. Каменные стены, каменный потолок, окон нет. Есть небольшая дверь в комнату с удобствами, каменная скамья, полка, на ней графин с водой, стакан. По разным сторонам зала несколько дверей. Все они закрыты. Через одни мы попали в неширокий коридор без окон, освещенный магическими светильниками. В стенах часто мелькали двери, но при этом все они были закрыты, а в самом коридоре не было ни души. Пару раз мы сворачивали, потеряли где-то по пути императорский десяток и безымянных магов.

— Это, скажем так, служебный коридор, — пояснил император, — им могу пользоваться я и доверенные мне лица. Он не то чтобы тайный, но и знают о нем не все.

В конце этого путешествия мы оказались в комнате, которую я могла бы назвать малой гостиной. Здесь располагался диван, напротив него три кресла, между ними журнальный столик. Окон здесь тоже не было. Лорды Гвейн и Оллир поставили наши чемоданы, после чего лорд Оллир вышел в соседнюю комнату. Как я успела разглядеть, это был чей-то кабинет. Дамиан предложил присесть. Наступила тишина, казавшаяся мне неловкой, может, оттого что император и лорд Гвейн пристально рассматривали нас с Таисией. Через несколько минут вернулся лорд Оллир с весьма недовольной миной, что забавно смотрелось в сочетании с его чертами лица.

— Леди, я заказал для вас экипаж. Позвольте проводить Вас.

— Да, благодарю, — я спешно поднялась, Таисия медлила несколько секунд. Наверное, собиралась с духом.

— Всего доброго, Ваше Величество, лорд Гвейн. — Мы склонились в реверансах, мужчины в поклонах.

— И Вам леди Доротея, леди Таисия, — мелодичным голосом пропел лорд Гвейн, — буду рад увидеть вас снова.

Император промолчал. Лорду Гвейну удивительным образом шел его голос, не слишком высокий, мелодичный и переливчатый он гармонировал с его несколько смазливой внешностью. Сам же лорд владел им в совершенстве, знал, где нужно понизить тональность, где повысить. Его речь слышалась то журчанием ручья, то мелодией, наигранной на флейте, то перезвоном южных колокольцев на ветру. Уверена, он может заговорить кого угодно, а ушки придворных дам настроены поворачиваться на этот чарующий голос. Вполне возможно, он обладает голосовой магией, хотя официальные источники утверждают, что таких магов давно не осталось.

Голос лорда Оллира тоже шел своему обладателю и был по-своему прекрасен. Весьма низкий и чуть резковатый, как и манера речи не быстрая, но отрывистая, чуть рубленая, с минимальным количеством эпитетов и словесных изысков. Но самый приятный голос для меня был у Дамиана, тоже низкий, но выше, чем у лорда Оллира, бархатистый с легкой хрипотцой, обволакивающий, чаще всего негромкий. Казалось, он заставлял вибрировать в унисон предметы и людей, как струны.

Пока я размышляла на тему голосов, мы миновали кабинет и вышли в приемную, в которой за большим столом с кучей не разобранных бумаг сидел мужчина бледно-нервозного вида. Наши чемоданы подхватили двое слуг и направились следом за нами. Мы вышли в коридоры, где часто встречались лорды и леди, разряженные в пух и прах, периодически сновали слуги и люди в форме. Судя по приветствиям придворных, лорд Оллир имел титул не ниже герцогского, хотя меня это мало интересовало. Я с удовольствием рассматривала убранство коридоров, галерей и залов, которые мы проходили. Всюду царила роскошь, но без явных излишеств и нелепой безвкусицы. Все было ухоженным, но складывалось такое впечатление, что со времен деда Дамиана ничего не менялось, а может со времени смерти леди Летиции. Из дворца мы попали не в центральную часть двора, а в небольшой боковой дворик, никак не тянувший на парадный. Меня это полностью устраивало. Нас ждал экипаж без каких-либо опознавательных знаков, но вполне комфортный. Дорога не заняла много времени. Наш особняк располагался не так уж далеко от дворца. От соседних особняков он отличался относительно скромными размерами и слегка запущенным видом. Дом спал. Окна были заколочены, дверь закрыта, сад перед ним зарос, камень на дорожках растрескался и кое-где выкрошился, а скамейки покосились, садиться на них я бы не рекомендовала. Сейчас все было покрыто небольшим слоем снега. Теперь все так и будет стоять до весны. Возница помог поднять на каменное крыльцо наши чемоданы, получил расчет и был таков. Я достала ключ из ридикюля и вставила в замочную скважину, надеясь, что механизм не заело за такое время. Раздался тихий щелчок, дверь с облупившимся лаком, жалобно скрипя, отворилась. Первым вошел лорд Оллир, пол скрипнул. На досках в пыли обрисовались следы от его сапог. Мы с Таисией вошли следом, подметая пол подолами платьев. Лорд Оллир поискал взглядом место почище, чтобы поставить наши чемоданы, не нашел, пришлось ставить в пыль посреди гостиной. Вся мебель была закрыта чехлами, окна забиты и завешаны. Мужчина с сомнением посмотрел на все это:

— Может, обратно во дворец?

— Спасибо, лорд Оллир, но мы останемся здесь.

— Зовите меня по имени, конечно, только когда мы в узком кругу. Я вижу, Вам тоже набил оскомину весь этот придворный этикет.

— Благодарю и прошу меня извинить, я, к сожалению, не знаю Вашего имени.

— Кристиан, а лорда Гвейна зовут Себастиан. Я пришлю управляющего, достойного доверия.

— Это было бы весьма кстати. Кристиан, мне бы хотелось, чтобы этот управляющий сам подобрал горничную, кухарку и садовника-плотника из приходящих, и сам был таковым. Дом небольшой, я не вижу необходимости в большом штате прислуги. Также хотелось бы хоть на какое-то время оставаться без лишних ушей.

— Я понял. Люди будут у Вас завтра. Но как быть со всем этим сегодня? — Мужчина обвел рукой периметр гостиной, дальше которой мы так и не прошли.

— Если бы Вы помогли нам снять занавеси с окон и отодрать доски, мы были бы Вам очень благодарны. Дальше мы сами.

Кристиан сделал это за считанные минуты, даже не запачкав камзол, затем откланялся под предлогом встречи с управляющим. Мы с Таисией остались одни.

— Тая, перед отъездом не было времени все обсудить. Давай сделаем это за работой. — Девушка кивнула.

В первую очередь мы сняли плащи, хоть в доме и было нетоплено, дальше начали снимать чехлы с мебели, немного согрелись, но искать печь нужно было срочно. Печь, отапливающая весь особняк, находилась в центре дома, на кухне. Когда она топилась, в котле грелась вода и подавалась в трубы, тем самым отапливая помещения, сама же печь грелась, и на ней можно было готовить и печь. Горячая вода в кранах тоже появлялась от этой печи, но вот как это работало летом, когда горячая вода нужна, а в отоплении уже нет необходимости, я не выяснила. Но до лета еще время есть, наверстаю. Сейчас нужно было найти источник воды и зарядить устройство, позволяющее подавать воду в автоматическом режиме. Это было проблематично с моим уровнем Дара. Здесь лорд Оллир бы точно не помешал. Но спустя некоторое время я справилась, хоть и порядком устала. Дальше дело пошло немного веселее. Печь растопили теми самыми досками, которыми были забиты окна. Таисия между дел нашла в подсобке ведра, тряпки, щетки, швабры и корзины для грязного белья.

— Таисия, здесь никто не должен знать, что у тебя неблагородное происхождение. — Девушка смущенно кивнула, а ее щеки немного порозовели. — Нет, не нужно этого стесняться. Это тебя никоим образом не делает хуже, но закроет перед тобой множество дверей, чего мне бы не хотелось. Поэтому ты станешь дальней родственницей дедушки Генриха. Бабушка отправит твои новые документы чуть позже.

Тая замерла посреди гостиной с тряпкой в руках и широко распахнутыми глазами, понимая, что это для нее значит.

— Спасибо, леди Доротея!

— Тая, наедине, в узком кругу зови меня по имени, а в обществе леди Теи будет достаточно. Я же буду обращаться к тебе как к леди Тае. По документам мы хоть и очень дальние, но все же родственники, и такое обращение вполне допустимо, учитывая, что росли мы вместе. Поэтому привыкай.

Таисия кивнула. Ей было, о чем поразмыслить. Мы немного навели порядок в гостиной, на кухне, в столовой, поднялись на второй этаж, там открыли все комнаты. Наверху убирались намного тщательнее, потом снова вернулись вниз и так, кажется, до бесконечности, что-то мыли, терли, протирали, даже на еду не отрывались, только периодически подбрасывали доски в печь. В комнатах нашлось немного дров у каминов, но нужно было срочно делать запасы — топлива, продуктов, чистящих средств и хозяйственных мелочей. Управляющий нужен однозначно. Я не очень-то хотела следить за всем этим постоянно.

К вечеру мы были похожи на чушек, растрепанные, измазанные с ног до головы пылью и паутиной, голодные. Платья стали похожи на половые тряпки. Зато по дому уже не так страшно было ходить, а на кухне можно было даже поесть, не боясь скрипа пыли на зубах. Котенка теперь тоже можно было выпустить. Я его, конечно, кормила, но ему было некомфортно в клетке. Сейчас же он был счастлив донельзя и активно знакомился с домом.

Глава 15

Император и лорд Гвейн пересели в кабинет, который так и не успела рассмотреть Доротея. Он был просторен, слева от входа всю стену занимали стеллажи с книгами, прямо располагалось большое окно с широким деревянным подоконником и тяжелыми портьерами, раздвинутыми сейчас по краям. Справа от входа, ближе к окну стоял основательный стол с множеством ящиков, напротив — кресло, а за спиной — шкаф с различными безделушками непонятного вида и назначения, но разложенными в строгом порядке. Посреди правой стены располагалась дверь, а ближе к выходу в приемную — еще два кресла, между ними журнальный столик. На полу лежал большой ковер работы южных мастеров. Император сел за стол в глубокое удобное кресло, обтянутое темно-коричневой кожей, и закинул руки за голову.

— Ну что, Себастьян, как тебе наш отпуск?

Лорд Гвейн подошел к столу, взял в верхнем ящике сигарету и пепельницу и устроился в кресле напротив стола, потом повертел сигарету в руках, словно вспоминая, с какой стороны ее поджигать, зажег между пальцев небольшой огонек и прикурил, с наслаждением втягивая в себя сигаретный дым.

— Ты же бросил? — Дамиан с улыбкой рассматривал счастливо жмурящегося друга.

— Мечтаю об этом с тех самых пор, как увидел тебя белого, как мел, там, — махнул рукой Себастиан, — у стены, в крепости. Я-то понимал, что магам с ядом не справиться. Думал, поседею. Даже растерялся. А так, конечно, хорошо отдохнули. Даже возвращаться в этот дурдом не хочется.

— Северные травки, кстати, чудесные. Рекомендую. Ты спроси у Доротеи, может она тебе особенные курительные смеси составит, — император усмехнулся.

— Только ли травки тебе приглянулись? — подмигнул Себастьян.

— Ох, не только, — вздохнул Дамиан. — Жениться думаю.

Лорд Гвейн поперхнулся дымом и закашлялся, махая перед собой сигаретой, будто это могло помочь.

— Прям так сразу?

— А что тебя смущает?

— Даже не знаю. Что прям любовь?

— Мне она и вправду очень понравилась. К тому же это не кукла от Совета, которая меня потом и отравит. Умна, красива, хорошо воспитана и образована, но не чопорна. Мне кажется, такая жена не будет обузой, красивым приложением, а станет другом, помощником и прекрасной любовницей, надеюсь.

— Но у нее же слабый Дар, Силы почти нет. Вдруг и наследники будут слабы? Да и насчет любовницы, я бы не делал такие поспешные выводы, на вид она настоящая северная ледышка.

— Тьян, ты же сильнее меня, ты должен был разглядеть, что у нее психологический блок. Видимо, с детства, скорее всего, со смерти родителей. Я же заставил ее, пятилетнего ребенка, смотреть на это. Жуть.

— Да я как-то сильно не всматривался, — пожал плечами уже не кажущийся столь смазливым лорд Гвейн. — Расслабился. Столько лет без отпуска. На моей памяти мы в первый раз так вырвались.

— Был хороший и важный повод. Север первый раз просил о помощи, причем так срочно, что можно было не спрашивать мнения Совета, а потом еще это ранение. Совет об этом не должен знать. Пусть считают, что я самым бессовестным образом впервые за пятнадцать лет устроил себе целых три дня отпуска.

— Ну да, а то будут брюзжать до скончания веков. Делами не будешь сегодня заниматься?

— Надо, — вздохнул Дамиан, — может, вечером пораньше вырвусь.

— Туда поедешь?

— Угу, — довольно промычал император, — хоть какая-то отдушина появилась. Об этом Совет тоже не должен знать, иначе ее мигом уберут.

— А как ты тогда планируешь жениться?

— Я еще думаю над этим, но тянуть точно не стоит. Надо только все обдумать, чтобы Совет не пронюхал.

— Дамиан, мне не нравится твой помощник, — резко переключился Тьян.

— Мне тоже. Чем-то конкретным?

— Во-первых, он ведет себя, как нервная барышня. Во-вторых, он похож на извращенца. В-третьих, у него постоянно валяются бумаги. Мне кажется, что он их вообще не разбирает. И, самое главное, он вечно трется с этим Сириллом из Совета.

— Ни разу не видел.

— Мои люди видели много раз. В нерабочее время. Представь, сколько информации может утекать к Сириллу через него. Где-ты его вообще взял?

— Писарем он сидел на каком-то заседании. Мне не хотелось брать в помощницы женщину, хотя, может, ничего страшного в этом бы и не было. Но сам же знаешь, когда на личную жизнь совершенно нет времени, лучше, чтобы перед глазами никто не маячил.

— Ну, у меня с личной жизнью все в порядке, — хохотнул Тьян, мигом превращаясь в беззаботного лорда со смазливым личиком. — И с работой тоже. Но ты бы поберегся. Пока нас не было, мои люди могли что-то упустить. Совет нельзя недооценивать. — Тьян в очередной раз махнул рукой, с тлеющей сигареты сорвался пепел и упал на ковер. Дамиан поморщился, а Тьян, словно стесняясь, носком сапога аккуратно растер его по ворсу, и сделал невинное лицо.

— Позер! — Фыркнул император. — Как ты себе представляешь, чтобы я поберегся?

— Да Боги их знают, с какой стороны они в этот раз зайдут. Ты к Доротее порталом? Крис наверняка взял координаты?

Дамиан дернул щекой:

— Скорее экипажем. Портал легко отследить. У любого в Совете есть такие маги.

— Экипаж тоже.

— Да, но я все же надеюсь скрыть от них свои отлучки, а вот частые магические возмущения скрыть не представляется возможным.

— Тогда езжай, на моих служебных. Они выглядят все, как один, отъезжают и возвращаются пачками. Возницы везде надежные.

— Хорошо. — Дамиан ненадолго задумался, крутя между пальцами перьевую ручку. — Как-то мне неспокойно. Прошерсти всю обстановку. Только без шума. — Себастиан кивнул в ответ. — Хотя, скорее всего, то, что так нервирует мою интуицию, не в нашей империи.

— Думаешь, у Криса что-то зреет?

— У Криса всегда что-то зреет. — Лорд Оллир размашистым шагом преодолел кабинет и уселся на подоконник.

— Вот бестия! — Выругался Тьян, подскочив в кресле, а император от души рассмеялся. — Как ты так бесшумно ходишь?

— Жрать меньше надо, тоже будешь тихо ходить, — огрызнулся Кристиан. — Я подозреваю, что у кого-то в Совете есть родственники, приближенные к трону Тардии. Но пока не выяснил, у кого. Скорее, по женской линии. На мой нюх, они строят грандиозные матримониальные планы. У них уже пять принцесс на выданье. А учитывая спорные острова, отказывать напрямую будет чревато конфронтацией. Я думаю, что предложение породниться поступит на ежегодном празднике Цветения, в конце весны, будет публичным и неожиданным. Время еще есть, но его не так уж и много. Это если я все правильно рассчитал.

— Крис, ты же еще не в курсе, — с довольным видом протянул Тьян.

Кристиан очень внимательно посмотрел сначала на ухмыляющегося Себастиана, затем на совершенно невозмутимого Дамиана:

— Доротея фон Нордлесс, верно?

— И в кого ты такой умный? — вставил неугомонный Тьян.

— Угу, — кивнул Дамиан. — Ты взял координаты для портала?

— Разумеется. Управляющий из моих людей. Я с ним встречался только что, он подберет небольшой штат. Все будут у леди Доротеи завтра утром.

— У них что там никто не присматривал за особняком? — Дамиан был удивлен и несколько растерян.

— Нет, все было заколочено. Там сейчас пустой и пыльный склеп. Ни людей, ни запасов и ничего, чтобы привести его в порядок. Я предложил им вернуться во Дворец, но они отказались.

Дамиан закрыл лицо руками и простонал:

— Я даже не дал ей времени решить этот вопрос. Нужно было самому заняться. Я и подумать не мог, что дом так запущен. — Император взъерошил волосы пятерней.

— Им же запрещалось появляться в столице. Зачем держать прислугу и еще нести расходы на содержание дома? — пожал плечами Крис.

— Нужно как-то извиниться перед ней, — Дамиан задумался, прокручивая варианты.

— Цветы, сладости, вино и полный запас провизии, дров и новый амулет для воды, у них он наверняка устаревший. Цацки не возьмет.

— Мне впервые в жизни стыдно.

— То есть все серьезно?

Диалог сейчас шел только между императором и Кристианом. Себастиан отмалчивался и стал непривычно серьезным, таким его могли видеть только в близком окружении. Сейчас он мысленно перераспределял свою агентурную сеть таким образом, чтобы охвачены были и Доротея, и Таисия. Они должны быть в безопасности, чтобы не стать механизмом давления на императора. Нужно было побеседовать и с самими девушками, но тут дела сердечные, придется подождать.

— Вполне, — ответил император.

— А что решишь с Советом? Ее же уберут.

— Еще не знаю, надо подумать. Немного времени у меня еще есть.

— Можно пока обвенчаться тайно. Например, в Храме отшельника Ситха.

— Этот остров ведь в твоих владениях?

— Да, так что можно пройти порталом ко мне, устроить еще один небольшой отпуск, а на остров на лодке. И совершенно никто не узнает, что вы там побывали. Лишь в храмовых книгах появится запись, но кто их читает лишний раз. Девушка выглядит вполне разумной, чтобы понять такие меры.

— Слишком разумной, — вздохнул Дамиан. — Даже не знаю, с какой стороны к ней подойти, чтобы ненароком не оскорбить. Было бы в ней чуть больше чувственности, я бы знал, куда надавить, а так, боюсь, выйдет сплошная пошлятина.

— Тьяна вот это никогда не смущало, — улыбнулся Кристиан.

— Его девиц тоже. Они у него все, как на подбор, разбитные.

— Я думаю, что леди фон Нордлесс вполне можно понемногу привлекать к делам государственным. Тебе — помощь, государству — польза, леди — под присмотром, Совету — баян и балалайка. Вместе будете больше времени проводить, глядишь, чего и склеится. Думаю, она не откажется. Нужно только это как-то изящно обставить, что благородная леди работает. Может, вышвырнем твоего горе-секретаря и устроим кастинг? Мол, императору нужна помощница женского полу, вся благородная донельзя, незамужняя естественно, с образованием не только в изящных, но и в точных науках. Нужно будет только изучить всевозможные варианты, чтобы подошла Доротея. Совет, конечно, тоже сунет сюда свой нос. Но ведь всегда можно вернуть род фон Нордлесс в Совет Лордов в лице леди Доротеи, и сделать тонкий намек, что если девушка будет занята, то до возни в Совете ей не будет дела.

— Много всего нужно учесть. Можно пролететь.

— Подумаешь, будет у тебя другой секретарь. Не устроит — уволишь. Сделаем, например, испытательный срок три месяца.

— Незамужняя леди должна везде быть с компаньонкой. Ты представляешь себе все это?

— Компаньонка пусть сидит вышивает. Разве леди Доротея не стоит этих усилий? — подначил Кристиан.

— Конечно, стоит, Крис.

— О! То есть все совсем серьезно?

— Конечно, серьезно! — Воскликнул Дамиан, встал, прошелся по кабинету до окна, потом до двери и снова до окна. Себастиан не обращал на них ни малейшего внимания, казалось, его охватил столбняк. Император тем временем продолжил. — Мне тридцать один год, а у меня ни жены путевой, ни наследника. А про личную жизнь я вообще молчу. Сплошной цирк. Не знаешь, с кем лечь в постель, чтобы наутро не пришлось жениться.

Кристиан посмеивался над словами друга:

— А девицы легкого поведения?

— Не хочу что-нибудь подцепить, — поморщился Дамиан, — да и как представлю, через скольких они прошли. — Мужчина поежился.

— И как ты до тридцати одного года дожил со своими принципами? — покачал головой Кристиан.

— Я бы, наверное, умом тронулся, если бы не вы с Тьяном.

В кабинете ненадолго повисла пауза. Тьян так и сидел с отрешенным видом, только иногда смешно двигал рукой, как будто уже общается с кем-то и вовсю решает вопросы. Кристиан увидел что-то увлекательное за окном и наслаждался зрелищем, улыбаясь, предвкушающее, как кот, следящий за мышью.

— Надо бы поработать, — пробормотал Дамиан, и сразу стало понятно, что работать сегодня ему совсем не хочется.

— Мог бы сегодня и не заниматься делами, — предложил Крис, — впереди вечер в приятной компании.

— Я сегодня не буду ни с кем встречаться, заседать, совещаться и прочее, а вот бумаги нужно разобрать. Видел, какая там гора? — Император мотнул головой в сторону приемной и вздохнул, как будто ему сейчас придется таскать камни, а не читать отчеты, письма, жалобы, докладные и тому подобное.

Кристиан легко соскочил с подоконника, почесал снова пробивающуюся щетину, тронул Тьяна за плечо. Себастиан отмер, плавно поднялся из кресла, одернул камзол, стряхнул с плеча несуществующие пылинки.

— Крис, у меня к тебе личная просьба, — император тоже поднялся, провожая друзей. — Сможешь приготовить все, о чем мы говорили, часам к восьми вечера? Не хочу посвящать в это кого-либо.

— Хорошо. Тебе уже можно тренироваться? Хочется кости размять.

— Да, можно. Как обычно утром?

— Да.

— Я с вами, — улыбнулся Тьян.

— Куда ж без тебя?! — хохотнул Дамиан.

Все трое вышли в приемную, застав секретаря за подпиливанием ногтей. Себастиан закатил глаза и многозначительно хмыкнул. Кристиан сморщился, будто съел незрелое яблоко, а Дамиан нахмурился, пытаясь вспомнить имя трудолюбивого сотрудника.

— Свен, дайте мне еженедельные отчеты и самую срочную и важную корреспонденцию.

Секретарь сделал сосредоточенное лицо и начал суетиться, перемешивая бумаги на столе еще больше.

— Ваше Величество, я еще не все успел разобрать, — мужчина картинно поправил идеально завитой локон, а Дамиан только сейчас заметил, что Свен подводит глаза и пользуется помадой, хоть и не яркой. — Дайте мне пять минут, я заварю Вам чай и занесу бумаги.

— Хорошо, — Дамиан несколько опешивший вернулся к себе.

Скорее всего, Тьян прав, и этот Свен тот еще извращенец. Странно, что я раньше этого не замечал. В последнее время не было даже свободной минуты. Сколько он у меня уже работает? Два или три месяца? Они слились в какой-то один сплошной день. Не помню, когда я в последний раз мог просто пройтись по парку, вдохнуть свежий воздух. Определенно нужно менять систему. А в Совете тоже не дураки. Завалили меня бумажками, все приходится перепроверять, никому нельзя верить. А толку от этих перепроверок много не будет. Я могу что-то упустить, и мне просто не хватит времени. Нужно подобрать надежных людей. И устроить Совету игры по их же правилам.

Свен зашел через пару минут, сияющий, как начищенный медяк, с чаем и сладостями, но без бумаг. Увидев мое хмурое выражение лица, он метнулся в приемную и в три рейса перетащил всю гору со своего стола на мой. Мои брови при этом плавно устремились к затылку. Такой наглости я не ожидал и даже немного растерялся.

— Я просил отчеты и самую срочную корреспонденцию.

— Ой, да тут все такое срочное, — Свен снова поправил волосы. Меня это привело в бешенство, но пока еще контролируемое. — Я еле отбивался от посетителей, пока Вас, Ваше Величество, не было.

Последние слова были сказаны с придыханием, которому позавидовала бы любая придворная леди. И тут до меня дошло, что он и вправду ведет себя, как девица. Косметика, жесты, вздохи, томные взгляды и излишек украшений в одежде. Я этого понять и принять не мог никогда, хоть и слышал, что современная аристократия увлечена модой на подобные отношения и даже поощряет их. До этого дня Боги миловали меня, и я с подобным не сталкивался. Не хотелось бы сталкиваться с этим и впредь.

— Свен, Вы весьма посредственно справляетесь со своими обязанностями. Меня это не устраивает, — у мужчины задрожал подбородок и заблестели глаза, — поэтому прошу Вас взять в канцелярии расчет. Заполните увольнительный листок и принесите мне его на подпись. И прошу с этим не тянуть. Вы свободны.

Когда горе-помощник вышел, я почувствовал изрядное облегчение — с одной бедой разобрался. Отчеты меня совсем не манили, но пришлось их хотя бы найти и отложить в отдельную стопку, чтобы завтра начать именно с них.

Итак, мне срочно нужен толковый помощник. А еще бы не мешало завести ревизора. Давненько я не проверял работу министерств.

Глава 16

И нужно, чтобы на совещаниях с Советом со мной присутствовал кто-то еще. Я многое упускаю. Размышляя об этом, я снова и снова ловил себя на мысли, что хотел бы видеть на месте помощника и рядом с собой в Совете только Доротею. Она меня впечатлила и поразила. Хотелось отложить все дела и ехать к ней. Да, собственно говоря, делать и так ничего не получалось. О каких делах может идти речь, когда гормоны устроили такую бурю. И ведь как это не похоже на те, юношеские увлечения. Здесь все иначе. С одной стороны все осознанно, с другой — так головокружительно. Нужно, чтобы интерес Теи ко мне перерос во что-то большее. Стоит устроить небольшой прием, снять все обвинения с рода фон Нордлесс и представить Тею обществу. Хватит ли ей недели, чтобы пошить платье? Или выбрать готовое и прислать с приглашением? Довести его по фигуре наверняка быстрее, чем сшить новое.

Надо бы еще к магам заглянуть. Хотя застать их на месте равносильно чуду. А искать их — ещё более безнадёжная затея. Что-то в последнее время они тоже ничем не радуют, как и Совет. Разогнать бы всех к такой матери. Вопрос по бешеным животным так и остается открытым, но никаких выводов на эту тему я до сих пор не увидел. Чертовы бездельники!

Император дождался, пока донельзя расстроенный Свен принесет увольнительный листок, подписал его и все теми же служебными коридорами отправился в свои покои. Работа совершенно не клеилась благодаря одной милой леди. Дамиан жил в больших императорских покоях, которые когда-то занимали его батюшка с матушкой. Покои состояли из целого комплекса комнат, но половина леди Летиции была закрыта вот уже тридцать лет как. Дамиан иногда заглядывал туда, но неизменно не находил ничего интересного. Мать он не помнил. Ее платья были давно убраны, косметика выброшена, убранство и мебель до сих пор остались нетронутыми, но ни о чем не говорило Дамиану. В воздухе комнат не пахло воспоминаниями. Здесь пахло пылью и затхлостью.

На своей половине он тоже практически ничего не менял, как будто пришел сюда на время поработать, а затем съехать. Дамиан вдруг осознал, что дворец никогда не был для него домом, а больше напоминал казенное жилье. Захотелось все поменять, обрести себя, свой дом, свой мир. Мужчина не стал откладывать все это в долгий ящик и пригласил в покои управляющего дворцовым хозяйством.

Господин Красин имел репутацию весьма строгого человека и отлично справлялся со своими обязанностями. Он был невысокого роста и при этом крепкого сложения. Эдакий квадрат. Около сорока лет, но выглядел он моложе, смуглая кожа, серо-голубые глаза, тонкие губы, темно-русые волосы. Он производил впечатление тихого и незаметного человека, но впечатление это было обманчивым. Он мог трудиться с утра до ночи, при этом все, за что он нес ответственность, было выполнено на «отлично».

— Ваше Величество, — поклонился управляющий.

— Алексей Васильевич, я бы хотел, чтобы в императорских покоях был сделан ремонт и на второй половине тоже.

— Ремонт нужен полный?

— Да, нужно поменять абсолютно все.

— Как срочно это нужно сделать? — господин Красин уже не смотрел на императора, он не спеша обходил помещения, задержался в ванной, прикидывая и оценивая фронт работ количество специалистов и их квалификацию, количество материалов, делая пометки в записной книжке.

— Чем скорее, тем лучше. Какие сроки можете дать?

— Мне сейчас сложно оценить точный срок, нужно бы убрать часть мебели.

— В целом, от полутора до шести месяцев в зависимости от согласованного проекта.

Дамиан поджал губы. Он понимал, что это фантастически быстро, учитывая объем работ, но все же, хотелось все ускорить. Вдруг стало казаться, что время летит, как сумасшедшее, и осталось его совсем немного.

— В таком случае, начинайте с женской половины. Подготовьте пару проектов с нейтральной спокойной обстановкой. Мебель буду выбирать в последнюю очередь. После займемся моей половиной.

— Хорошо, Ваше Величество. Несколько проектов будут готовы послезавтра. А пока уберем все лишнее. Сейчас я могу быть свободен?

— Да, Алексей Васильевич, благодарю.

Господин Красин поклонился и удалился. Император принял ванную, переоделся в чистое и отправился на поиски Криса, конечно, служебными коридорами.

Дворец представлял собой огромный комплекс зданий, эдакий город в городе. Все они были связаны между собой служебными коридорами. Императорские владения начинались с кованых ворот и изгороди у парадных входа и въезда. Ко входу во дворец вела широкая аллея с чередующимися фонтанами и скульптурами. Фонтаны, конечно, сейчас не работали, но они, как и скульптуры, представляли собой произведения искусства. По обеим сторонам аллеи стояли скамейки и фонари. За скамейками росли яблони, жасминовые кусты и рододендроны, образуя живую изгородь, а вторым ярусом возвышались, чередуясь серебристые и пирамидальные тополя. От центральной аллеи вело множество тропинок, узких и достаточно широких. Одни из них вели к изящным беседкам, другие — к клумбам и мини-прудам. Аллея заканчивалась круглой площадью со стелой посередине. Сам дворец представлял собой четырехэтажное строение. В нем было три крыла: левое, правое и центральное, последнее уходило вглубь дворцового комплекса. Фасад был украшен колоннами, изящными балкончиками, широким полукруглым крыльцом, шпилями и скульптурной композицией на крыше по центру. Вечером очарования дворцу добавляла иллюминация, ярко освещающая центральный вход и плавно сходящая на нет к концу боковых крыльев. Дворец выглядел величественно, но не помпезно. Внутри дворцового комплекса располагались корпуса дворцовой гвардии, конюшни, псарня, тренировочная площадка и складские хозяйства. Левое крыло считалось императорским, правое — гостевым, а в центральном разместились хозяйственные службы и два управления внутренней и внешней разведки. Центральное крыло было самым большим, и к тому же уходило на три этажа вниз, под землю.

Кристиан сидел в своем кабинете, повернувшись к столу и входной двери спиной и закинув длиннющие ноги на подоконник.

— От работы дохнут кони, — пошутил император, усаживаясь в кресло.

Крис, как ходули, медленно снял свои ноги с подоконника, развернулся. Вид он имел потрепанный, а вкупе с быстро отрастающей щетиной, и вовсе лихой. Если бы не приличный костюм, его запросто можно было принять за душегуба.

— Ты же знаешь, что я так работаю, пока не заведу семью. А потом найму кучу заместителей, и буду уходить домой вовремя, — Крис мечтательно потянулся и запустил руку в волосы, взлохматив их еще сильнее, — или вообще не буду работать.

— Так чего не женишься? У тебя вон какой стимул.

— Ты и сам не раз видел, что наши придворные леди шарахаются от меня, словно я, как минимум, отправил на тот свет всю их семью и дальних родственников в придачу. Им подавай сладких мальчиков, как наш Себастиан.

— Так ты бы видел свое лицо, когда подходишь пригласить леди на танец на балу. Я бы тоже шарахался.

— Да ну их этих ледей! — махнул рукой Крис и от души зевнул. — Пора и вправду отдохнуть. Все твои извинения отправлены по адресу, кроме цветов, вина и сладостей. Это уже ты сам.

— Спасибо, Крис. Не желаешь составить мне компанию?

— О, нет, уволь. С меня на сегодня леди Доротеи хватит. — Крис даже поднял руки.

— Ну как знаешь.

Дамиан пружинисто поднялся на ноги, легко сбежал вниз по ступеням, к служебному выходу, накинул самый обычный плащ с капюшоном и сел в одну из сотен совершенно одинаковых служебных карет Себастиана.

— Жасминовая, восемь, — вполголоса проговорил Дамиан.

Возница услышал. Повозка мягко тронулась в густых сумерках Янтарии. Застучали копыта лошадей по каменной брусчатке. Мимо проплывали желтые окна домов, черные силуэты деревьев и строений, прогуливающиеся или куда-то спешащие припозднившиеся прохожие. Ехать было совсем недалеко. Мужчина пару раз просил возницу остановиться возле той или иной лавки, которыми изобиловали улочки столицы. Он ненадолго выходил, вернулся со свертком, обернутым в коричневую бумагу, бумажной сумкой, откуда умопомрачительно пахло выпечкой, и негромко плескалась жидкость. Вознице приходилось ездить по самым разным поручениям и с самыми разными людьми, поэтому его трудно было чем-то удивить, даже тем, что он везет своего пассажира на банальное свидание. Да и не за это ему неплохие деньги платят. Вези себе и помалкивай — целее будешь. А у пассажира чаще обычного билось сердце, и пересыхали губы. Он улыбался и чувствовал себя счастливым мальчишкой.

* * *

К ужину, после праведных трудов Доротея и Таисия были вымотаны до предела. Хотелось уже упасть на кровать и не шевелиться, но громкое урчание в животе подсказывало, что сначала нужно поужинать. Да и ванную принять жизненно необходимо.

— Тея, сначала ужинать или мыться? — звонко крикнула Таисия, спускаясь со второго этажа.

Общая работа позволила девушкам сблизиться, как раньше, когда они совсем еще девчонки собирали вместе травы. Таисия не знала, кто ее отец. Илира воспитывала дочь одна, и, не смотря на душевную простоту, свято хранила эту тайну ото всех. Может Тая тянулась к Доротее оттого, что у той не было родителей, а может и по иной причине. Таисия была младше на два года, чуть выше ростом, более крепкого сложения, но нрав имела спокойный, и, в целом, была домашней девочкой. Ее восхищала смелость Теи, ее упорство, жизненная энергия, бьющая ключом. Изучить столько наук, научиться держаться в седле, обращаться с оружием при невысоком росте и достаточно хрупком сложении, регулярно ездить в крепость. Зависти или желания быть на ее месте не возникало. Тае по душе были спокойствие и уют родного дома, огонь в печи, запах выпечки, тихие хлопоты по хозяйству и вышивка. А еще Тая очень любила детский смех. Все ее ровесницы в деревне уже родили детей, кто одного, а кто уже двоих. В деревнях браки ладили раньше. У молодежи головы не были забиты обучением или светской жизнью. Все шло по накатанной колее — невесты выросли, расцвели, пора и своих деток заводить, да свое хозяйство строить. Тае же хотелось чего-то большего, не смотря на то, что она была такой тихой и домашней. Вот только чего ей хочется, Таисия пока так и не поняла. И от этого иногда накатывала меланхолия. В такие моменты у девушки ни на что не было сил, настроение становилось отвратительным, и даже любимая вышивка не радовала. Из этого состояния Таисию всегда выдергивала Доротея фон Нордлесс, не сама лично, а лишь своим присутствием и примером. Она всегда была энергична, позитивно настроена и, кажется, никогда не поддавалась унынию. Тая не видела ее плачущей или жалующейся, и неосознанно тянулась вслед за ней.

— Давай сначала помоемся. Боюсь, после еды сил совсем не останется. А ложиться спать перемазанными с ног до головы как-то совсем нехорошо, — предложила Доротея.

На том и порешали. Девушки разбрелись по своим покоям наводить марафет. Именно это время выбрал император для своего визита. Он в темноте поднялся по несколько обветшалому крыльцу и постучал. Фонарей возле дома не было, и мужчина мог не опасаться, что его заметят припозднившиеся прохожие. Было немного зябко из-за высокой влажности воздуха. Дамиан с улыбкой вспомнил трескучие морозы Северного края. В Янтарии после зимнего солнцестояния нередки оттепели со звонкими капелями, да и весна совсем близко. Скоро начнут вытаивать прогалины в неглубоком снегу, а коварный ледок поутру заставит не одного прохожего совсем неграциозно приземлиться на пятую точку, а птицы на ветках оглушительно обсмеют это на свой птичий манер. Мужчина постучал второй раз, но в ответ снова была тишина. Тогда он дернул дверь на себя, она оказалась незапертой, прошел в просторный холл, плавно перетекающий в гостиную. Дом был освещен старыми магическими светильниками. Было заметно, что он требует ухода. Таисии и Доротеи нигде не было видно. Дамиан немного побродил по первому этажу. Дом начинался с просторного холла, его обстановку составлял небольшой гардероб, банкетка подле него, зеркало в пол, гостевой диванчик с небольшим столиком, на нем лежали пожелтевшие от времени газеты, с другой стороны от входа расположились витрина и стеллаж для посылок и корреспонденции, на стене висела большая картина, изображающая суровую красоту Северного края. Из холла уходило два коридора. Один из них вел в обход гостиной на кухню, в кладовые и комнаты прислуги. Другой коридор вел в кабинет и единственную на этаже запертую комнату. За широкой лестницей находилась гостиная, к ней примыкала небольшая столовая, из которой можно было попасть на кухню. Из гостиной и из кухни можно был выход на задний двор. Планировка показалась Дамиану вполне удачной и удобной. Он не стал подниматься на второй этаж, увидев открытую корзину с нетронутой снедью от Илиры. Скорее всего, девушки спустятся сюда сами, видимо, они не обедали. Дамиан принялся разбирать еду из доверху наполненной корзины. Он тоже за день не вспомнил о еде. Такое часто случалось, когда работы невпроворот, как-то не до еды. Император решил накрыть прямо здесь, на кухне. Это казалось правильным. На деревянный стол упали белоснежные салфетки с пеной кружев по краям и гербом рода фон Нордлесс — светло-голубой силуэт ирбиса, вписанный в венок из серебристых пихтовых ветвей, под тремя белыми звездами как символом пути в Северный край. По Серпу, как называли это созвездие, испокон веков путешественники определяли, где север. Также стол украсили небольшие плетеные корзиночки с пирогами, высокий глиняный заварник с обжигающим травяным взваром, деревянная бочечка с запашистым медом и деревянные плоские тарелки с нарезанным сыровяленым и копченым мясом, твердым сыром, засоленной северной рыбой. Запеченную птицу Дамиан поставил разогреваться в печь. В корзине же нашлась плошка сметаны, пара бутылей молока, глиняные стаканы и приборы для трапезы. Фарфоровую посуду Дамиан не нашел, да и она казалась бы в этой уютной обстановке чуждой.

Тем временем Таисия приняла душ, переоделась в чистое платье и заторопилась вниз. Есть хотелось ужасно. Уже на подходе чувствовался аромат травяного чая, и было слышно шуршание оберточной бумаги. На всех парах она влетела на кухню, но вместо Доротеи увидела высокого широкоплечего мужчину. От неожиданности и страха разум помутился. Тая тоненько запищала и схватила, что первое под руку попалось, а попался ей веник.

Доротея как раз спускалась вниз по лестнице и заплетала еще влажные волосы в косу, когда услышала Таин крик. Ноги сами перешли на бег, руки пытались нащупать на поясе эссу. Ее, конечно же, там не было, но возвращаться за ней в покои было слишком долго.

На кухню Тея влетела, как бешеная кошка, чуть не снеся косяки, за ней, дыбыря шерсть и путаясь в собственных лапах, вбежал Урка. Тая, не сбиваясь с ноты, наверное, от шока театрально медленно замахнулась. Император вытер руки о бумагу, не спеша, развернулся и перехватил несостоявшийся предмет убийства. Тая со звука «и-и-и-и» перешла на глубокомысленное «о-о-о-о» и, кажется, готова была упасть в обморок. Урка все таки запутался в своих лапах и завалился на бок, а Доротея заливисто расхохоталась.

— Ваше Величество, простите, что приветствуем Вас не по этикету, — Тея присела в безупречном реверансе, — такого больше не повторится. Таисия, да отпусти уже этот веник!

Таис наконец-то пришла в себя, отбросила веник, словно ядовитую змею, и склонилась в изящном реверансе:

— Прошу меня извинить, Ваше Императорское Величество. Я имела глупость Вас не узнать.

Дамиан немного ошалело улыбнулся в ответ:

— Леди Таисия, леди Доротея, это я должен перед вами извиниться, что напугал, а также, что не позаботился о том, чтобы дать вам время привести дом в порядок. Признаться, у меня и в мыслях не было, что он может пустовать.

— Ваше Величество, не стоит переживать по этому поводу, тем более, что Вы решили наши проблемы с провизией, топливом и водой, а лорд Оллир любезно предложил нам помочь с персоналом. Спасибо, что накрыли на стол. Мы очень голодны. Вы же присоединитесь к нам, Ваше Величество?

— Да, благодарю. Честно говоря, я не обедал. — Дамиан зашуршал бумагой и протянул Доротее букет нежно-розовых пионов. Тея немного засмущалась, но цветы взяла.

— Спасибо, Ваше Величество! Они очень красивые. Присаживайтесь, я пока поставлю цветы в воду.

Дамиан снова пошуршал бумагой и поставил на стол бутылку превосходного кетонийского вина и большую коробку пирожных и шоколадных конфет. Все уселись за стол. Урка залез к Тее на колени и смешно высовывал мордочку. Пришлось ссаживать его на пол, к своей миске, полной сметаны, и снова мыть руки. Заодно Тея разлила по кружкам травяной взвар и достала из печи забытую птицу.

Сначала ели молча, утоляли первый голод. Когда дело дошло до десерта, император предложил открыть вино.

— Это кетонийское золотистое, верно? — спросила Тея, рассматривая бутылку.

— Да, — кивнул Дамиан, довольный тем, что в винах Тея тоже разбирается.

— Я лучше еще чаю выпью, — Таисия поднялась, чтобы налить себе взвара.

— А я не откажусь от вина. Слышала, что оно невероятно вкусное, — Доротея протянула Дамиану свой бокал, — но боюсь, что могу позорно уснуть прямо за столом, потому что редко пью вино и немного устала.

— Не переживайте, один бокал Вам не повредит.

Дамиан, не спеша, распаковал горлышко бутылки из темного стекла, аккуратно вытянул пробку. В воздухе разлился кисло-сладкий аромат незнакомых Доротее ягод, легкая горчинка степных трав, пряная нота белого перца. Все вместе напомнило Тее о теплых летних ночах и ночевках у костра, блеске звезд на черном бархате небосклона и о том ощущении, которое дарит ночь, об ощущении волшебства. Девушка прикрыла глаза, пригубила напиток и, словно нырнула в ночное озеро, а в нем вода, как парное молоко, обволакивает, ласкает, убаюкивает. Все это пронеслось в голове за пару секунд и подарило чувство неги и умиротворения.

— И вправду чудесное вино. Тая, тебе обязательно нужно попробовать.

— Да, я обещаю, только как-нибудь в другой раз. — Таисия изо всех сил сдерживала зевоту. — Позвольте, я вас оставлю. Очень устала.

— Да, конечно. — Дамиан поднялся, соблюдая этикет, хотя статус позволял ему сидеть в присутствии стоящей дамы. — Приятных снов.

— И Вам, Ваше Величество.

Тая присела в реверансе и сонно поплелась на второй этаж, в свои покои.

Доротея быстро убрала лишнее со стола, оставив пирожные и вино.

— Вы прибыли порталом, Ваше Величество?

— Нет, через дверь.

Тея удивленно посмотрела на него:

— Разве дверь была не заперта?

— Именно, — с самым серьезным лицом подтвердил Дамиан, — и это очень неосмотрительно с Вашей стороны. Конечно, еще никто не знает о Вашем приезде, но ведь есть же просто лихой народ. Я стараюсь заботиться о безопасности граждан империи, но за всем и за всеми углядеть проблематично. Я жду от Вас благоразумия, Тея, и тогда мне будет проще уберечь Вас.

— Я понимаю, Ваше Величество. Будьте уверены, я своей жизнью и здоровьем дорожу. Прошу и Вас тоже быть осмотрительнее. Я полагаю, Вы приехали сюда один, без сопровождения?

— Вы правы, Тея, но в данном случае мне безопаснее ездить к Вам одному и не пользоваться порталом.

Тея на самом деле беспокоилась о нем, и это согревало душу лучше любого огня. Дамиану этот вечер казался волшебным. Он любовался Доротеей, а она даже не подозревала об этом. У нее была очень светлая матовая кожа и легкий румянец на щеках, длинные волосы цвета стали и удивительные бирюзовые глаза. Они не были слишком большими и кукольными, но в них, словно драгоценные камни, сияла сама жизнь. Они смотрели то с лукавством, то с заботой, то в них таилась легкая грусть, то плескалась усталость. Дамиан понимал, что засиживаться не стоит, нужно дать Тее отдохнуть. Одни только боги знали, как ему хотелось остаться, и он откладывал возвращение во дворец до тех пор, пока совесть совсем не замучила его.

— Тея, Вы поколдуете над моими шрамами?

— Конечно, Ваше Величество. Уже поздно. Вам, наверное, нужно возвращаться.

Девушка выглядела немного расстроенной его скорым отбытием, не смотря на усталость, а мужчина почувствовал себя идиотом, не умеющим ухаживать за женщинами. Да и что говорить, он на самом деле не умеет. С его статусом этого не требовалось ровно до настоящего момента.

— Честно сказать, я не хотел утомлять Вас своим присутствием. Я понимаю, что Вы устали, — Дамиан решил, что честность — это лучшее из доступных ему средств покорения неискушенных женских сердец.

— Тогда пойдемте в лабораторию. Мазь там.

Доротея легко вспорхнула из-за стола и поспешила по коридору в сторону единственной закрытой на первом этаже двери. Здесь еще не был наведен порядок, и девушка засмущалась, опустила взгляд в пол, а щеки заалели ярче обычного.

— Не успела здесь прибраться.

— Меня трудно смутить беспорядком.

— Тогда раздевайтесь. Придется стоя. Кушетки у меня пока нет. — Тея после секундного раздумья поняла, что сказала что-то двусмысленное, вскинула взгляд и поймала ответный лучащийся весельем взгляд Дамиана. Снова засмущалась. — В смысле, снимайте рубашку, Ваше Величество. — И уже совсем тихо добавила. — Ох уж это вино.

Девушка подошла к столу, раскрыла свой дорожный ридикюль, покопалась в содержимом и достала уже знакомую императору баночку. Дамиан снял камзол и рубашку. От него не укрылось, что Тея любуется его телом, и ее не смущает этот ужасный клубок шрамов. Она без лишней суеты зачерпнула мазь и, задумавшись о чем-то, начала своими длинными пальчиками обводить каждый рубец, не забывая при этом посылать искры Силы. Мазь ужасно жгла поврежденные участки кожи, и Дамиан кусал внутреннюю сторону губы. Эта привычка осталась у него с детства. Своими прикосновениями Доротея дарила одновременно боль и удовольствие. Вино или, может быть, чувства кружили Дамиану голову, и желание поцеловать Тею стало непреодолимым. Он аккуратно сжал ее руку в своей и поцеловал тыльную сторону ладони. Тея наконец выпала из задумчивости и удивленно посмотрела на свою ладонь в его руке. Мужчина замер, обуреваемый целым коктейлем чувств. Ему было страшно, что он напугал ее и поторопился, хотелось отступить и в то же время хотелось продолжения. Но Тея снова удивила его, шепнув на грани слышимости:

— Еще!

И он поцеловал снова, но уже запястье, а потом каждый пальчик, пахнущий травами уже впитавшейся мази. Почти невесомо коснулся губ.

Девушка сначала замерла, потом ее ладонь, лежавшая на обнаженной мужской груди, медленно, словно решаясь, поползла вверх, и пальчики зарылись в волосах на затылке, и Тея немного неумело ответила на поцелуй. Время для них остановилось. Потом, спустя минуты, а может, и часы они пытались отдышаться. Девушка прятала лицо на груди мужчины, а он бережно обнимал ее и совсем не хотел отпускать.

Глава 17

На прощанье Дамиан поцеловал мою ладошку и пожелал спокойной ночи, попросил обязательно закрывать двери на замки и быть осторожной. Я проводила его к выходу. Он набросил на плечи ничем не примечательный плащ, спрятал лицо и волосы в тени глубокого капюшона и растворился в ночном сумраке. Я медленно прикрыла дверь и защелкнула замок. К себе, на третий этаж поднималась, как пьяная. Ноги были ватными, щеки полыхали румянцем, руки немного дрожали, а в глазах словно была пелена. Я поплескала в лицо холодной воды, сняла платье, распустила косу и упала на кровать, раскинув руки и ноги в разные стороны. Это был мой первый поцелуй, и он мне очень понравился. Конечно, для благородной леди поцелуй приемлем только после помолвки. Но, по сути, мне было глубоко плевать на условности, сплетни и мнение высшего общества. Я еще покопалась в своих ощущениях, пытаясь найти остатки совести или стыда, ведь император был без рубашки. Ну и что? Когда я его лечила, то вообще голого видела и даже растирала. Напротив, мне нравилось чувствовать, как мощно бьется его сердце под моей ладонью. И я была совершенно не против все повторить. На этой радостной и неприличной мысли я провалилась в сон.

Вставать пришлось рано. Утром должны были прийти люди, рекомендованные лордом Оллиром. А нам с Таисией нужно было привести себя в порядок. Я умылась, тщательно расчесала волосы, немного спутавшиеся после ночи, заплела косу, надела первое из трех платьев, взятых из дома, и спустилась вниз. Таисия уже накрывала на стол. Я невольно залюбовалась ею. Чуть выше среднего роста, стройная с высокой грудью и крутыми бедрами, немного округлыми плечами, толстой косой цвета спелой пшеницы и огромными голубыми глазами она мне казалась воплощением женственности и очарования. Но, похоже, сама себя недооценивала.

— Тея, ничего, что я вчера ушла? Оставила тебя одну?

Я немного смутилась, но по привычке постаралась удержать лицо.

— Нет, все в порядке. Его Величество быстро ушел. Да и после того, как я его лечила, думаю, нет ничего страшного, что мы остались вдвоем, — я помогла ей порезать хлеб, и мы вместе сели за стол.

— А правда, что ты видела императора… раздетым? — не смогла сдержать любопытства Тая.

Я кивнула в ответ.

— И как? Красивый? — по-детски наивно спросила она.

— Да, — я не стала отрицать очевидное.

— Тея, мне кажется, ты ему нравишься, — Таисия хитро блеснула глазами, — он так на тебя смотрел вчера.

— Похоже на то, — а сама подумала, что и он мне нравится.

— Какие у нас сегодня планы?

Таисия аккуратно намазала булочку маслом и с большим удовольствием впилась в нее зубами. Манеры она имела безупречные, но не страдала излишним жеманством, тем более, что свидетелей нашей трапезы не имелось.

— Сначала дождемся лорда Оллира и его людей, подпишем договоры найма, если нас все устроит, вкратце введем в курс дела, а там будет видно, успеем мы что-либо еще или нет. В первую очередь нужно посетить банк и швей, а дальше разбираться по обстоятельствам.

— А как тебе лорды Гвейн и Оллир?

— Мне показалось, что им можно доверять. В пределах разумного, конечно. Они очень сильные маги.

— И лорд Гвейн та-а-а-кой симпатичный, — Тая закатила глаза и хихикнула.

— Нууу, мне нравится более брутальная внешность, например, как у императора или лорда Оллира, — я пожала плечами и отправила в рот очередную ложку каши.

— Император, да, очень красивый. Но это же император. — Тая помахала в воздухе рукой, что обозначало как минимум причисление его к пантеону богов. — А у лорда Оллира все время такое хмурое выражение лица, что я его боюсь.

— Ну не съест же он тебя, — я рассмеялась.

— Ну да, — вздохнула подружка, — наверное, не съест.

Мне нравилась эта детская непосредственность Таисии. Она добавляла в ее образ женственности и невинности, не раздражая, а вызывая желание опекать.

С завтраком мы закончили быстро, прибрали посуду и стали поджидать гостей. Тая, как обычно, за вышивкой, а меня на рукоделие не тянуло. Я умела многое, но у меня с трудом получалось придумывать рисунки, композиции и доводить их до логического завершения. А моя подруга обладала настоящим талантом. С каждым разом ее работы становились все лучше и лучше, из них уходило детское пестроцветье и появлялась дивная гармония, изысканность и элегантность. Пока я не начала считать себя совсем криворукой, пришлось сбегать на кухню за Уркой, устроить его на коленях и почесывать то за ушком, то по пузику, которое он успел отъесть за пару дней. Рысенок, оправдывая свое имя, громко урчал и подергивал в полудреме лапками. Я не раз задумывалась, откуда животные бегут в таких количествах, и почему они впадают в бешенство. Почему Урка не стал бешеным? И почему наш мир наполняется магией через стихийные порталы? И как в нем могла зародиться магическая жизнь, если своих источников магии мир не имеет? На эти вопросы мне не смогли дать ответ ни моя бабушка, ни приглашенные ей преподаватели. Нужно будет поискать литературу в имперской библиотеке и поинтересоваться у Дамиана. Вспомнив об императоре, я залилась краской. Возможно, он посчитает меня испорченной, но мне не было стыдно.

Без десяти минут восемь раздался стук. Я открыла дверь. На пороге стоял лорд Оллир собственной персоной.

— Доброе утро, лорд Оллир! Проходите.

Мужчина кивнул в ответ, приветствуя не по этикету, прошел через холл в гостиную. Я тоже не стала делать реверанс. Одет он был с иголочки, волосы заплел в сложную косу. Высок ростом. Очень хорош собой. Портило впечатление лишь хмурое выражение лица.

— Доброе утро, леди, — поприветствовал нас обоих лорд Оллир.

— Кристиан, у Вас все в порядке? — участливо спросила я. Мужчина удивленно приподнял брови. — Просто у Вас очень свирепое выражение лица.

Он глянул на меня так, словно хочет прикопать где-нибудь по-быстрому под кустом. Таисия даже голову немного втянула в плечи. А я сделала вывод, что не первая ему об этом говорю.

— Благодарю, леди Доротея, все в порядке.

— Тогда, может быть, позавтракаете? Или будете чай?

— Нет, благодарю. Сейчас придут мои люди. А у меня еще много дел. — Кристиан, не дожидаясь приглашения, сел на диван с другой стороны от Таисии и скосил глаза на нее, потом внимательно рассмотрел вышивку. В высшем свете его наверняка считают невоспитанным мужланом. Меня это мало волновало, а Тая заметно напряглась. Я не спешила развлекать гостя беседой. Он тоже молчал, тяжелым взглядом изучал мое лицо, платье, руки, прическу. Мне скрывать от лорда Оллира мне было нечего, поэтому в ответ он получил безмятежную улыбку и слегка легкомысленный взгляд. Мужчина недовольно дернул уголком губ и начал гипнотизировать, как удав несчастного кролика, Таю. Она почувствовала это буквально через секунду, подняла взгляд и сразу вся как-то съежилась, заправила выбившуюся прядь за ухо, поправила кружево на скромном вырезе платья и на манжетах, расправила складки юбки. Кристиан внимательно следил за ее движениями.

— Кристиан, простите за нескромный вопрос. Вы женаты?

Мужчина удивленно посмотрел на меня, а Тая вымученно улыбнулась, получив небольшую передышку.

— Нет. Почему Вы спрашиваете?

— Пытаюсь понять причину Вашего дурного настроения. Думала, может, Вы не поладили с утра с супругой. Хотя, конечно, это не мое дело. Извините.

— Это мое нормальное выражение лица и нормальное настроение, Доротея, — скрипнув зубами, произнес Кристиан. — И я не женат.

— Вы поэтому так пристально разглядываете незамужних леди? Или это тоже Ваш нормальный взгляд?

Мужчина уловил тонкую издевку, но вида не показал. С одной стороны, я понимала, что лорд Оллир нам помогает, что он очень сильный маг и просто серьезный мужчина, и ссориться с ним мне было не с руки, но я просто не смогла удержаться и не съязвить. От немедленного испепеления взглядом меня спас стук в дверь.

Кристиан чересчур резко вскочил с дивана, бросив на ходу:

— Я открою.

Я весело подмигнула Тае, а она посмотрела на меня, как на умалишенную. Хорошо хоть пальцем у виска не покрутила.

— Зачем ты его провоцируешь?

— Он сам провоцируется, Таис, — отмахнулась я и приняла максимально холодный и независимый вид, так, на всякий случай. Мало ли каких людей привел лорд Оллир.

— А если он обозлится? — Не унималась Тая.

— Да прям, ты же видишь, какой он душка.

Таисия в ответ неодобрительно покачала головой и снова уткнулась в пяльца.

В гостиную, чеканя шаг, вошел мужчина лет пятидесяти на вид. Чуть выше среднего роста, подтянут, спина прямая, темно-русые волосы коротко стрижены, на висках проседь. Серые глаза цепко осматривают все вокруг. Губы сжаты в тонкую линию. Прямой нос когда-то был сломан, но сросся ровно. Правую щеку от виска до подбородка пересекает крупный шрам. Судя по выправке, бывший военный. На Севере много отставных. Они всегда держат спину прямо и чеканят шаг, как на плацу.

— Леди Доротея, позвольте представить Вам господина Вячеслава Бортника, — названный господин коротко поклонился, а лорд Оллир продолжил, — господин Бортник имеет большой опыт работы и положительные рекомендации.

— Благодарю, лорд Оллир. Добрый день, господин Бортник. Меня зовут леди Доротея фон Нордлесс, а это леди Таисия Ледас, моя дальняя родственница. Могу я увидеть Ваше рекомендательное письмо?

— Да, конечно, леди фон Нордлесс, — голос у мужчины оказался негромким, низковатым.

Я взяла конверт из неотбеленной бумаги, вытащила сложенный пополам лист. Идеальным каллиграфическим почерком было написано, что господин Бортник последние пятнадцать лет работал домоуправляющим у некоей герцогини Карины Жемчужной, имел в подчинении восемьдесят два человека, с обязанностями справлялся прекрасно, претензий к нему не имеется.

Я призадумалась. Понятно, что ко мне приставят своего человека. Понятно, что отказаться я не могу. Да, может, и не стоит. Но вот военная выправка и пятнадцать лет службы домоуправляющим немного не вяжутся.

— Господин Бортник, у меня будет очень скромный штат прислуги, соответственно, и зарплата намного меньше. Вы уверены, что после управления восемьюдесятью подчиненными эта работа Вас устроит?

— Да, леди Доротея, определенно меня это устроит. Я надеюсь еще завести семью. Предыдущая должность полностью исключала эту возможность, но позволила стать мне весьма обеспеченным человеком.

Мне не хотелось ломать голову над тем, правда это или складная легенда. Господин Бортник не вызывал у меня неприязни. Других причин для отказа у меня не было, о чем я и сообщила присутствующим. Кристиан приготовил два экземпляра стандартного договора найма. Мы обсудили индивидуальные условия, вписали их, подписали договор, после чего господин Бортник произнес слова магической клятвы о неразглашении. Лорд Оллир изволил откланяться. А новый домоуправляющий сообщил, что пару кандидатур для обслуги он уже подобрал. Люди должны были подойти в течение получаса. За это время мы с Таисией провели экскурсию по дому. Первой пришла высокая стройная женщина лет сорока — сорока пяти. Она претендовала на должность повара, что несколько удивило нас с Таис, ведь повара обычно обладают излишней полнотой и румяностью, как сдобные булочки. После госпожи Клариссы Рейн, которая осталась обживаться на кухне, пришли две девицы-хохотушки Амалия и Эмилия. Обе маленького роста, розовощекие, улыбчивые, с выбивающимися из прически пушистыми завитками. Так у нас появились две горничные. Последним пришел будущий садовник и мастеровой. Парню на вид было лет восемнадцать. Оказалось, что он уже работает, но денег его семье, состоящей из матери, троих сестер и совсем ещё маленького брата, не хватает, и ему пришлось устроиться на вторую работу. Благо, эта должность позволяла ему приходить лишь по мере надобности.

Глава 18

Закончив с наймом персонала, мы с Таис отправились в банк. Погода радовала синим небом и ярким солнцем, громким щебетом птиц и совсем легким морозцем. На дорогах и тротуарах снега практически не было, но он все ещё лежал белыми островками на ухоженных лужайках огромных дорогих особняков нашего квартала. По сравнению с ними дом рода фон Нордлесс смотрелся не просто скромно, а вызывающе, оскорбительно дешево. Дешево на фоне изысканных леди смотрелись и мы с Таей, в простых плащах, платьях, в сапогах без каблуков, в шапках, а не изящных шляпках или модных беретах, и совсем даже без макияжа, маленьких сумочек и еще более маленьких собачек. Лорды встречающиеся нам по пути смотрели на нас снисходительно, леди презрительно кривили свои ухоженные лица. Меня это раздражало, Таис расстраивало. Но, вопреки ожиданиям, в банке к нам отнеслись непредвзято, внимательно проверили документы и выдали необходимую сумму, с разменом, а также я попросила чековую книжку.

Далее нам стоило посетить модистку. Прогулочным шагом мы шли по неширокой для этого района улице и с любопытством рассматривали здания и витрины. Квартал аристократии и по совместительству роскоши, а чаще попросту расточительства, остался позади. А сейчас мы шли по торговому району. К счастью, он не был похож на шумный рынок. Все торговые помещения располагались либо в отдельных зданиях, либо занимали первые этажи жилых домов. Дорогие салоны со стеклянными витринами и более простые лавки чередовались с кафе, ресторанами, мастерскими. То там, то здесь выглядывали яркие вывески, словно подмигивая, мол, зайди, купи что-нибудь. Мы решили не отказывать себе в удовольствии. Зашли в лавку готового платья, выбрали по несколько моделей на разные случаи жизни, тут же переоделись, в следующей лавке накупили ворох чулок и красивого белья, пару пижам и домашних комплектов, у шляпницы выбрали модные головные уборы, в кожевенной мастерской обувь, перчатки и сумочки, ювелирный магазин скромно обошли стороной. Настало время зайти в салон с большой стеклянной витриной, за которой стоял манекен в красивом платье.

Нам навстречу вышла высокая блондинка с карими глазами. Это наталкивало на мысль, что блондинка крашеная. А ее вечерний наряд с тугим корсетом, глубоким декольте и обилием блесток красноречиво говорил об отсутствии чувства такта и вкуса. Эта фифа окинула нас акульим взглядом, молча развернулась и пошагала к диванчику, утратив к нам всякий интерес.

— Мы бы хотели заказать у вас платья. — Уверенным голосом заявила я

— Мы шьем только для леди, — сладко пропела акула.

— А мы и есть те самые леди, для которых вы шьете, — я начала раздражаться. Вот же ж балалайка! Сколько лет жила на Севере не замечала за собой особой раздражительности. Так и остервенеть недолго с такими специалистами.

— Сомневаюсь. — Акула гаденько ухмыльнулась, демонстративно взяла в руки каталог и начала его вяло листать.

Я вспомнила пару крепких словечек, но вслух говорить их не стала. Я же леди. Пожала плечами и пошла на выход, схватив Таю за руку.

— И где мы будем брать платья? — Пробормотала злая я, нахмурив брови.

— Может, попробовать сшить самим? — Предложила расстроенная Таисия.

— Что-нибудь придумаем, — буркнула в ответ. В моменты раздражительности мой шаг становился тяжелым, и если на сапогах были каблуки, то я ими гремела, как рота солдат, а если была босиком, то как стая ёжиков.

— Может зайдём перекусить? — Тая с надеждой посмотрела на выносную вывеску, маячившую в нескольких шагах от нас.

— А это дельная мысль! — Я предвкушающе улыбнулась.

— У тебя такой вид, будто ты сейчас закусишь официантом, — хихикнула Таис.

— Может, и закушу, — пожала плечами, — я злая, пока голодная.

Мы зашли в уютное кафе, в нем пахло свежей выпечкой и дорогим кофе. Нас встретила молоденькая девушка в белоснежном переднике и забрала наши плащи.

— Меня зовут Сима, я буду вас обслуживать. — Жизнерадостно прощебетала она и пригласила нас вглубь зала. Через стеклянную стену с улицы падал рассеянный свет, а дальние от окна столики дополнительно были освещены небольшими светильниками. Посетителей было немного, и нам предложили выбрать любой стол. Я пошла к стеклянной стене, а Тая к столиками в глубине зала и легком полумраке. Мы посмотрели друг на друга и негромко рассмеялись.

— Пойдем лучше посмотрим на прохожих, составим представление о моде, — я лукаво смотрела на Таю и улыбалась. Мне, как и ей, хотелось спрятаться, чтобы никто-никто не обижал. Но нельзя, потом выбираться из своей норки еще тяжелее и страшнее. Тая смущенно улыбнулась, показывая взглядом, что действовала на автомате, не задумываясь. Сима терпеливо ждала, а после проводила нас к выбранному столику с мягкими диванчиками, подала меню и удалилась, сказав, что подойдет через пару минут. Не смотря на голод, мы не стали много заказывать, попросили салат, горячее и соблазнились на десерт. А вот с напитками было сложнее. Мне непременно захотелось выбрать кофе, но его в меню было целых двадцать видов. На Севере редко пили кофе, и мало кто умел его вкусно варить, спасало эту бодягу только молоко. А здесь оно было и с молочной пеной, и со сливками, и с ликером, с сиропом, с фруктами, орехами и медом. Глаза разбегались. Пришлось спрашивать совета у Симы. Девушка предложила попробовать кофе с молоком, сиропом и жареными орешками и даже принесла нам воды, сказав, что после него все равно хочется пить. Напиток на самом деле оказался очень вкусным.

— Я бы сейчас с удовольствием сходила в баню, — мечтательно протянула Тая, глядя в окно, будто как раз за ним баня и находилась, — все болит.

После еды настроение стало лениво-неторопливым, и хотелось забыть об утренних переживаниях и унижениях, а еще и вправду хотелось отдохнуть от вчерашних праведных трудов.

Сима как раз рассчитывала нас, слышала Таины слова и доверительно сообщила, немного замявшись в конце:

— Если леди хотят отдохнуть и заодно привести себя в порядок, то здесь недалеко есть чудесный салон красоты. Девочки госпожи Лефранк творят чудеса. Есть еще салон госпожи Гудковой, но там отдыхают самые богатые леди, и атмосфера пафосная и гнетущая, а салон госпожи Лефранк ни в чем не уступает.

— Спасибо, Сима, Вы нам очень помогли, — я оставила девушке чаевые.

— Приходите еще! — просияла девушка, подавая плащи.

— Обязательно, — уже на выходе звонко пообещала Тая, еле удержившись, чтобы не махнуть рукой.

Салон госпожи Лефранк располагался в получасе ходьбы. Нанимать экипаж мы не стали, хотя ноги уже гудели. Хотелось насладиться атмосферой города, полюбоваться чистыми и ухоженными кварталами, понаблюдать за самыми разными людьми, при этом особое эстетическое удовольствие доставляли бравые стражи порядка. Все, как на подбор, подтянутые, гладковыбритые, с идеальной посадкой формы и с идеальной выправкой. Я не знала, есть ли в Янтарии трущобы, но кварталы, которые нам пришлось пройти, казались воплощением идеальной городской жизни. Даже захотелось познакомиться с мэром, посмотреть, что он за человек.

Снаружи салон не представлял ничего особенного. Трехэтажное здание из серого камня, никаких украшений и стеклянных витрин, основательная железная дверь и скромная металлическая табличка с вызолоченным названием. Вход был закрыт. Пришлось стучать. Почти сразу дверь отворила симпатичная девушка в простом коричневом костюме, состоящем из широких брюк и блузы с запа'хом. Она молча пригласила нас в уютную приемную.

— Леди Лефранк, у нас посетители, — громко позвала хозяйку девушка.

— Так она леди или госпожа? — прошептала мне на ухо Тая.

— А разве это так уж важно, милочка?

В приемную, опираясь на деревянную трость с серебряным навершием, украшенныем драгоценными камнями вышла маленькая, сморщенная старушенция, попыхивая трубкой. Она прищурила правый глаз, осмотрела нас с ног до головы и выпустила облачко сизого дыма. Тая сразу стушевалась и чуть ли ножкой не шаркнула:

— В общем-то, совсем не важно, но очень уж интересно.

Старуха чему-то загадочно улыбнулась, подмигнула и указала тростью на один из диванов, сама села напротив. Ее волосы были седыми, но не белыми, как у Дамиана, а серыми, как пепел, глаза же выцвели настолько, что понять были они когда-то зелеными или голубыми, оказалось невозможно.

— С чем пожаловали, леди?

— Да вот решили себя немного побаловать, — старуха мне отчего-то понравилась, — поможете, леди Лефранк?

— А чего бы не помочь? Вы, гляжу, не местные? — Бабка снова прищурила глаз и затянулась.

— Все верно, леди. — Я непроизвольно вздохнула, чувствуя, что пятки горят от усталости. Все таки каблуки — это зло. Настроения продолжать эту увлекательную беседу не было совершенно.

— Ладно, — махнула рукой леди Лефранк, — идите уже, балуйтесь, сколько влезет. — И неожиданно для своего возраста и комплекции зычно крикнула. — Девочки, у вас все готово? Принимайте посетителей, белки любопытные!

Тут же в приемную выбежала стайка молодых, симпатичных девиц, весело щебечущих и смеющихся. Все они были в коричневых костюмах. Интересная униформа. Мое внимание сразу привлекла дарханка. Трудно не заметить девушку с кожей цвета молочного шоколада. В империи к дарханцам относились предвзято, но не из-за странного устройства общества, где мужчины запросто могли облить кислотой девушку, отказавшую ему, а из-за цвета кожи. Многие имперцы считали дарханцев грязными и называли обидным словом непромытые. Мне их видеть приходилось только в учебнике, но девушка казалась очень ухоженный, не смотря на темный цвет кожи. Она внимательно наблюдала за нашей реакцией. А девушка была прекрасна. Гибкая, стройная, как ивовая веточка, волосы черные, блестящие, собраны в тугой узел, миндалевидные темно-карие, почти черные глаза загадочно сверкают из-под длинных, густых, изогнутых ресниц, губы чуть пухлые, чувственные, довершали образ узкие ладони с длинными пальцами. Очень примечательный экземпляр. Леди Лефранк оказывается та еще старая перечница и интриганка. Старуха нравилась мне все больше.

— Леди, что бы Вы хотели? — С легким акцентом спросила дарханочка.

— Погреться, массаж, и чтобы мы выглядели не хуже столичных леди, — не стала скромничать Тая.

Нет, ну а что? На Севере от холодов и отопления кожа сохнет, от морозов лицо шелушится, а руки часто покрываются цыпками. Я, конечно, ухаживаю за собой, и мне в этом здорово помогают северные травы, но, как ни крути, с салонным уходом ничто не сравнится.

Девушки с большим энтузиазмом закивали головами, и мир завертелся, и нас завертели в разные стороны, шустро помогая снять одежду, распуская волосы, засунули нас под душ, потом в горячую парилку, потом в холодный бассейн, потом в парилке нас терли жесткими вихотками до красноты, а в волосы втирали вонючую жижу, потом смывали, во что-то нас заворачивали, снова грели и остужали. Когда дело дошло до массажа, я чуть не уснула, из последних сил отгоняла сон, чтобы насладиться процедурой в полной мере. После массажа нас снова помыли в теплой воде ароматным мылом, на тело нанесли лосьон, а на волосы бальзам. Пока одна девушка сушила волосы, делала прическу и макияж, две другие занимались ногтями на руках и ногах. Когда нас абсолютно нагих подвели к большому зеркалу, мы испытали приятный шок. Кожа нежная, как шелк, словно светилась, волосы прикрывали наготу блестящим водопадом, а легкий макияж умело выделял черты лица, но при этом был почти незаметен. И ведь магия не использовалась, а результат просто ошеломительный. Все девушки незаметно ушли, довольные проделанной работой. Осталась только дарханка, чтобы подать нам одежду и при необходимости помочь.

— А мы можем приобрести у вас средства по уходу за собой? — После такого преображения Тая почувствовала себя увереннее и уже вела себя не так скованно, как раньше.

— Конечно, леди… — дарханка замялась.

— Доротея и Таисия. — Я назвала наши имена. — Можем ли мы узнать Ваше имя, леди?

— Румина. — Дарханочка немного смутилась и отвела взгляд.

— Вас так беспокоит Ваше благородное происхождение? — Я была этому весьма удивлена и не стала скрывать свои эмоции, глядя прямо в глаза чужеземке.

— Обычно леди не работают. — Она пожала плечами, быстро справившись со смущением. — Мое происхождение так бросается в глаза?

— Примерно, как у леди Лефранк. — Я не стала лукавить. Румина мне понравилась. Тактичная, ненавязчивая, искренняя. Определенно, в последние дни судьба балует меня приятными знакомства. — Румина, я считаю, в работе нет ничего зазорного, и Вам не нужно стесняться. Вам стоит гордиться собой, ведь Вы делаете все на высшем уровне. И я была бы рада видеть Вас с леди Лефранк в нашем доме, приезжайте на чай. Передайте ей наши наилучшие пожелания.

— Спасибо, леди Доротея.

Мы подошли к небольшому кабинету, чтобы рассчитаться и забрать покупки, уже заботливо упакованные в удобную сумку. Старая перечница не вышла нас провожать, поэтому деньги принимала Румина.

— Леди Румина, а Вы не подскажете нам хорошее ателье? Нас отказались обслуживать в салоне "Роскошь", а искать ателье по всей Янтарии у меня нет никакого желания.

— Мой брат шьет чудесные платья, — с грустным вздохом поведала Румина, — но я боюсь, вы к нему уже не успеете. Сегодня он закрывает ателье и съезжает из арендованного помещения.

— Это далеко отсюда? — Я посмотрела на часы. Они показывали без четверти восемь. Да уж, в салоне время пролетело не заметно.

— В паре кварталов, я напишу адрес. — Дарханка мигом черканула адрес на фирменной карточке салона, вложила в мою ладонь и посмотрела взглядом, полным надежды. Не знаю, на что она так надеялась, может, на чудо.

Мы с Таей практически на полном скаку остановили повозку. Я чувствовала, что нужно спешить. Возница чуть не улетел вперед с облучка, громко выругался, а после извинился. Конечно, это не дело, так сквернословить перед ледями. Так и сказал. Я на ходу крикнула адрес, запихивая замешкавшуюся Таисию в повозку, запрыгивая сама, и добавила:

— Гони!

Лошади всхрапнули, наверное, знали команду. Извозчик снова выругался и еще раз извинился. Карета подпрыгнула на брусчатке и с жутким грохотом понеслась в нужном направлении. Нас трясло и жестоко бросало из стороны в сторону. В данной ситуации самым багоразумным было сохранять молчание, чтобы ненароком не прикусить язык.

Мы выпали из кареты без должной грации. Я добавила вознице купюру за скорость, и он весьма довольный сотрудничеством покатил дальше.

— Вот это аттракцион! — Шумно выдохнула Таисия, уперев руки в бока и переводя дух.

— То ли еще будет. — Пробормотала я в ответ и решительно дернула дверь на себя, а дверь открывалась вовнутрь. Тая громко хихикнула. Со второй попытки мы вошли… И попали в сказку, не иначе.

На стенах и стойках были развешаны платья и костюмы всех цветов радуги с потрясающей воображение вышивкой. Причудливыми узорами переплетались нити, ленты, перья, бусины, бисер, ракушки. Я оглянулась на Таис и поняла, что она пропала. В ее глазах стояли слезы понимания, осознания своего места и предназначения в жизни.

Из небольшого кабинетика справа вышел дарханец с абсолютно несчастным выражением лица.

— Добрый вечер, леди! Чем могу быть полезен?

— Мы бы хотели заказать у Вас вечерние платья. Меня зовут леди Доротея. Как я могу к Вам обращаться?

— Меня зовут Низам. К сожалению, ателье с сегодняшнего дня не работает. Я не смогу Вам помочь. Могу предложить лишь готовые варианты. — С горечью в голосе ответил он.

— Причина?

— Я разорен, леди Доротея. Никто не желает покупать у дарханца. Мне нечем платить за аренду. У меня остался час на сборы. Прошу меня извинить, мне нужно спешить. Сури помоги мне свернуть вещи, пожалуйста.

Из кабинета, быстро прикрыв дверь, вышла молодая красивая дарханка со слегка округлившимся животом. А я успела рассмотреть в кабинете матрас на полу. Видимо, деньги на аренду жилья закончились еще раньше.

— Я готова предоставить Вам небольшое помещение у себя в особняке и гостевые покои.

Низам растерянно посмотрел на меня, как будто заново увидел.

— Но что взамен? — Сури взяла его за руку, наверное, желая поддержать.

— Вы шьете на заказ только для нас за деньги, в свободное время можете шить готовую одежду и продавать ее в городе.

— Ее никто не будет покупать.

— А мы никому не скажем, что ее шьете Вы. Откроем бутик, наймем продавца, мне Вы будете отчислять небольшой процент с продаж, так сказать за идею. — У дарханцев загорелись глаза. Кажется, я только что сделала счастливыми двоих людей, просто при этом решая свои проблемы. — Но у меня будет еще одно условие. — Низам и Сури напряглись, ожидая подвоха. — Вы бесплатно обучите своему мастерству леди Таисию.

А Таисия была уже потеряна для общества. Ее захватил в плен чудесный мир дарханской вышивки. Она с блаженным видом перебирала кончиками пальцев бусины на одной из вышивок и, казалось, забыла обо всем на свете.

— Я согласен. — Решительно сказал Низам.

— Отлично. В таком случае вот мой адрес, — я протянула карточку и купюру, — наймете экипаж. Упаковывайте свои вещи. Мы будем вас ждать. Поужинаем вместе.

Я взяла Таю за локоток и вывела на улицу. Солнце уже село. В городе зажглись фонари. Прохожих стало совсем мало, небольшой морозец и влажный воздух разогнали почти всех по домам. Поймать экипаж оказалось делом непростым, и нам пришлось поморозить носы.

Дом нас встречал запахом чистоты, свежести и абсолютной тишиной. Амалия и Эмилия отмыли все, до чего вчера наши руки не дотянулись. Хоть обстановка и была старой, но уюта прибавилось значительно. Будь у меня больше Силы, я бы сама могла подновить кое-где обивку или лаковое покрытие, или убрать трещины в камнях, досках. Но у меня была лишь малая Искра. Поэтому придется здесь все менять по старинке. Я грустно вздохнула. Похоже моя слабость будет преследовать меня всю жизнь.

— А все таки как продуктивно прошел сегодняшний день. — Я повесила плащ в шкаф и с удовольствием потянулась. — Даже не ожидала, что все так сложится.

— Я тоже. — Тая была похожа на влюбленную девчонку.

— Тоже-тоже, — передразнила я, — отнеси в гостевую комнату чистое постельное белье, а я пока освобожу лабораторию.

— Снова окопаешься на чердаке? Как ласточка, что селится под крышей?

— Ага, или как нетопырь. — Я не спеша двинулась в сторону комнаты, которую изначально отвела под лабораторию. Уже на середине пути вспомнила, что сегодня должен прийти император. А у меня снова бардак. Стыдно-то как. — Вот же ж гадство! — Выругалась вслух и понеслась наводить порядок.

До порядка было еще как до дивовых чертогов, когда внизу послышались голоса. Пришлось идти встречать новоселов. Их заезд представлял собой масштабное зрелище. Я даже не ожидала такого. Сури, как тот челнок, семенила туда-сюда с легкими коробками и свертками в руках, а Низам носил все тяжелое. Столько рулонов ткани разом я, пожалуй, не видела никогда. А сколько он занес огромных стеклянных банок с бусинами, я даже сосчитать не смогла, в глазах рябило. И ведь им еще помогал извозчик. Не удивительно, что они разорились. Разве можно скупать столько материала сразу. Сури пришлось ловить за рукав, на оклики она не реагировала:

— Ступайте лучше на кухню, помогите леди Таисии накрыть на стол. Вам не стоит сейчас так много ходить. Потом она покажет вам вашу комнату.

Сури мило покраснела и покладисто кивнула, а я показала ей куда идти. На сегодняшний вечер у меня осталась одна забота — сделать так, чтобы никто не увидел императора.

Коробки заносили еще минут сорок. Я уже думала, что они никогда не закончатся. В итоге в мастерскую вошло не все, и часть барахла пришлось оставить в коридоре. Возницу наконец отпустили восвояси, и сели за стол.

Сначала если молча. Стряпня Клариссы не подразумевала разговоры за столом. Все было настолько вкусно, что мне грозило хроническое переедание.

Мне не хотелось вот так сразу, за ужином поднимать неприятную тему, но необходимо было понять, кого я привела в свой дом.

— Низам, расскажите, почему вы оказались в не лояльной к дарханцам империи.

Сури, сидящая до этого тише мыши, вовсе сникла, дарханец с трепетом посмотрел на супругу.

— Вам известно, что мезальянсы в нашей стране запрещены?

Тая кивнула, а я пояснила:

— В общих чертах, мы не слишком подробно изучали международное право.

— Так вот, — Низам аккуратно поставил чашку с чаем на стол, — я аристократ, Сури нет. Если бы мы остались в Дархане, то в случае нашего брака мне пришлось бы выплатить огромный штраф, а Сури отправили бы на рудники на пятнадцать лет. Я люблю ее, не смог от нее отказаться и участи любовницы для нее не желаю. Она достойна большего. Вот только жизнь со мной оказалась не так хороша. — Грустно закончил он свою историю.

— Я знала на что шла, ведь я тоже люблю тебя, Низам! — Проворковала потемневшая от смущения дарханочка.

— Романтика — это хорошо, когда она остается за дверями спальни. — Гости смутились еще больше. — Низам, неудивительно, что вы разорены. Похоже, что вы закупили материалов на все имеющиеся у вас деньги.

Мужчина опустил голову вниз, признавая мою правоту:

— Я не силен в экономике и бываю не умерен в покупках, особенно, когда дело касается творчества. Все члены нашей семьи творческие люди. А Сури обучена лишь минимальной грамоте. И мы не знали о столь негативном отношении имперцев к дарханцам, да и справки некогда было наводить. Мы бежали.

— Оно не столько негативное, сколько… — Я хотела добавить "брезгливое", но посчитала это лишним. — В общем, это предрассудки, но иногда от них очень трудно избавиться.

В этот момент в гостиной громко скрипнула половица. Тая испуганно взглянула на меня. По ее выражению лица я так и не поняла, то ли она догадалась, что пришел император, то ли решила, что в доме есть приведения. В столовой наступила абсолютная тишина. Я, как ни в чем не бывало, положила салфетку на стол, спокойно отодвинула стул, плавно встала. — Мой подопечный требует внимания. Вынуждена вас покинуть. Спокойной ночи.

Даже нигде не соврала. Демонстративно подхватила ни о чем не подозревающего Урку и пошла на выход в гостиную. Императора там, конечно, уже не наблюдалось. Где-то схоронился. Пришлось, как дурочке, достаточно громко сказать:

— Ну что Урка, пойдем ко мне наверх. Я тебя потискаю, поглажу. Я тебя целый день не видела. Соскучилась.

Котенок полузадушенно пискнул от такой заботы и даже не стал вырываться. Император нагнал меня на темной лестнице. Здесь словно специально забыли включить свет. Мы в полном молчании поднялись на верхний этаж. Я открыла дверь и жестом пригласила Дамиана войти, после чего закрыла изнутри на замок.

— Добрый вечер, леди Доротея! Как у Вас здесь интересно. — Мужчина, кажется, наслаждался ситуацией, заразительно улыбался и открыто меня рассматривал. Выглядел он великолепно, в светло-голубой рубашке и серых брюках, смуглый, беловолосый со сверкающими васильковыми глазами. Я уже в который раз засмотрелась, залюбовалась им. Нельзя быть таким харизматичным мужчиной. Мне стало даже как-то жаль придворных леди.

— Ваше Величество, Вам не говорили, что подслушивать нехорошо?

— Леди Тея, в моем случае подслушивание — это дело государственной важности и безопасности. — Он не спеша подошел и наклонился, запечатлев на тыльной стороне ладони долгий поцелуй. Его губы были сухими и горячими, казалось в нем через край плескались Сила и Огонь. Я как-то неосознанно запустила руку в его волосы и чуть потянула вверх. И вот мы уже снова целуемся, как сумасшедшие, позабыв обо всем на свете. Я первая прервала поцелуй, понимая, что так доцеловаться можно и до детей. А у него глаза стали пьяными-пьяными, и улыбка — совершенно бесшабашной.

— У тебя голова никогда не отключается? — Спросил он с некоторой досадой и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Медленно. Одну за одной. От этого зрелища невозможно было оторваться. Опомнилась я, когда рубашка была отброшена на диван в гостиной. Пришлось искать баночку с мазью. Вещи переносила в спешке, и не сразу вспомнила, куда ее запрятала. Император по-хозяйски обошел мои покои, проверил все комнаты, включая ванную и гардеробную, заглянул во все углы и под каждый ковер, спросил деловито:

— Тайные ходы?

— Сколько насчитали?

— Два.

— Их три.

— Хорошо.

Он с блаженным видом вытянулся на моей кровати и стал лениво гладить запрыгнувшего туда немногим ранее Урку. Котенок был счастлив до безумия, время от времени обхватывал своими толстенькими лапками руку Дамиана и чувствительно прикусывал острыми молочными зубками. Я села на край кровати и стала проверять состояние шрамов, водя по ним кончиками пальцев, и вдруг заметила на своей руке браслет. Бусина из желтого золота, украшенная радужным опалом, а сквозь нее вдет металлический шнурок из белого золота.

— Но когда? Я ничего не почувствовала. Это фокус какой-то?

Я пораженно посмотрела на Дамиана, а он пытался уловить мои эмоции.

— Это просто ловкость рук. Тебе нравится?

— Очень! Спасибо.

В ответ мужчина поцеловал мою ладонь, потом каждый пальчик, потом запястье. Руку пришлось в срочном порядке забирать.

— Рубцы стали тоньше и более гладкими. Скоро будут почти незаметными, кожа расправится.

— Они уже доставляют намного меньше беспокойства. Особенно это заметно на тренировке, размах руки стал шире и движения более плавными.

— Вы уже тренируетесь? — Удивляюсь этому мужчине. Несколько дней назад чуть на тот свет не отправился, а сегодня он видите ли тренируется.

— Тея, обращайся ко мне на "ты", пожалуйста. Когда больше двигаюсь, быстрее прихожу в себя. Я хоть и не первый мечник в империи, но стараюсь держать себя в форме. — Пояснил Дамиан. Видимо у него был непростой день, под глазами залегли тени, а морщинка между бровей стала ярко выраженной, добавляя ему немного возраста и суровости. — Как твои дела? Ты сегодня вся светишься.

— Была в салоне красоты. И, в целом, день прошел весьма продуктивно.

Я закончила втирать мазь и поднялась, чтобы прибрать баночку. Император надел рубашку, но уходить не торопился:

— Тея, через две недели состоится бал. Вот ваше с Таисией приглашение. — Он протянул белый конверт, в котором лежали две именные карточки с императорской печатью. — Я планирую официально сообщить о помиловании твоего рода. Кроме того, тебя или леди Эстель необходимо ввести в Совет лордов, будь он неладен.

— Что так достали? — Я помогла застегнуть ему манжеты. Дамиан довольно сверкнул глазами и слегка обнял, не давая отойти от него, но и не прижимая ближе.

— Я один, а их семь. Не успеваю за ними за всеми. Надо их под благовидным предлогом сменить, но его еще нужно найти. Мне нужна толковая помощница. — Я удивленно на него посмотрела. — Завтра в полдень буду смотреть кандидатуры вместе с Крисом и Тьяном. Придешь поучаствовать?

— Я разве подхожу? — Вопрос прозвучал резче, чем мне бы этого хотелось.

— Да, — Дамиан с серьезным лицом начал перечислять требования, а я все сильнее раздражалась, — благородное происхождение, не замужем, приятная внешность, подходящее образование, знание этикета, умение заварить чай и настрогать бутербродов.

Потом он как будто опомнился и засобирался во дворец, мол, вставать рано, успеть до обеда нужно много, а после обеда все время до вечера он уделит кастингу, и прочее, и прочее. Скоренько распрощавшись, он выскользнул за дверь и был таков. А я, как раненная газель, начала метаться по комнате, на ходу выдергивая шпильки из волос и чуть ли не срывая с себя одежду.

— Помощница ему нужна! Приятная внешность! Незамужняя! — Все больше распалялась я, строя злокозненные планы о том, как буду завтра выглядеть, вести себя, чтобы оставить всех с носом. Потом поняла, что император мной манипулировал и даже не потрудился завуалировать это, я облегченно рассмеялась, разгадав его планы. Уже спокойно приняла ванную, легла в кровать, добралась наконец-то до рысенка, вдоволь наигралась с ним и уже почти уснула. Вдруг меня словно ударили по голове, она стала какой-то пустой, легкой и звонкой. Сердце забилось в удвоенном темпе, стало жарко, в руках появилась слабость. Так меня накрыло осознание, что я влюбилась. Окончательно и бесповоротно. По уши.

— Ойо! — Прижала ладони к горящим щекам, вдоль предплечья скользнул браслет, подаренный Дамианом. — Вот ты и попалась, северная леди с хвостом.

Глава 19

В гостиной, обставленной в старинном роскошном стиле, с тяжеловесной мебелью из темного дерева и темно-коричневой кожи сидели двое и неспеша потягивали белый ром.

— С мальчишкой пора что-то решать. — Протянул один из них сиплым немолодым голосом — Пока он не наделал наследников. Его уже невозможно контролировать. Почему он до сих пор жив? Я не верю, что к нему нельзя подобраться.

— Все попытки убрать его под видом несчастного случая проваливаются. — Спокойно ответил второй, сделав небольшой глоток рома со льдом.

— Тогда сделай это как убийство. Козла отпущения мы найдем. Не мне тебя учить.

— Есть еще вариант с женитьбой… Тогда все будет просто и законно. А что молодая беременная жена овдовела… Так всякое в жизни бывает.

— Этого я, кажется, уже не дождусь. В этом плане он упертый, как осел. Через две недели будет бал. Пришлось намекнуть мальчишке, что балы необходимо проводить не один раз в год, как он привык, а раз восемь или десять. А этот щенок повелся. Вам должно хватить времени на подготовку.

— Хорошо, через две так через две. — Второй допил ром поболтал на дне бокала подтаявший лед, поднялся и вышел.

* * *

— В общем так, Дами. На балу тебя будут убивать. — Себастьян ввалился в кабинет императора, сияя, как начищенная монетка, без стука и предупреждения. Хотя какое предупреждение… Свен же был уволен, и приемная пустовала.

— А чего ты тогда такой радостный?

— Я знаю уже целых три способа твоего возможного убийства и, соответственно, три исполнителя, и у них у всех один и тот же заказчик. Теперь у нас будет железный повод его прижать.

— Позволь поинтересоваться, какие способы? — Буднично спросил Дамиан.

— Яд, кинжал и взрыв.

— Не стал бы исключать арбалетный болт.

— Я тоже, но пока исполнитель не найден. Работаем. Твой костюм с защитными накладками в стратегических местах готов.

— Отлично. Что ещё нового? К кастингу все готово?

— Конечно. Малый зал совещаний до отказа забит разряженными леди. Их более сотни, все стоят, как на именинах. Юбки пышные, сидеть неудобно. Одна вообще кринолин нацепила. Наш дорогой лорд Оллир с перекошенной рожей с порога отправил ее домой. — Мужчины рассмеялись, представив в каком бешенстве сейчас Кристиан, которого приставили смотреть за этим балаганом. — Некоторые леди из провинции даже потратились на порталы.

Дамиан поморщился:

— Зачем было устраивать это представление. Тея пришла?

— Нет, ее пока нет!

— Как нет? — Удивился император, убирая бумаги в ящик стола под ключ. — До начала осталось всего десять минут. Кандидатуры опоздавших мы даже рассматривать не будем. Где она может быть?

— Нууу…. - протянул Тьян, — полчаса тому назад ее видели в обществе мужчины. — Карандаш в руках Дамиана жалобно хрустнул и разломился пополам. — Торговец редкостями Омар из Шираза. Доротея посещала его лавку. Вроде бы ее эсса родом из Шираза.

— Опять этот Шираз. — Император тяжело вздохнул, понимая, что невозможно объять необъятное, и картинка пока не складывается. — Может уже присоединим его к империи, и дело с концом? Проведём идеологическую работу, если нужно — чистку. Этот Шираз… Шираз…Мал клоп, да вонюч.

— Ты не рассматривал вариант, что Доротея захочет отомстить за родителей? — Очень серьезно задал неприятный вопрос Себастьян.

— Я думал об этом… Но ведь у нее была возможность это сделать.

— Но тогда она бы не стала императрицей.

Дамиан поставил локти на стол и сложил пальцы домиком, тоскливо глядя в окно. Минута шла за минутой, а тишину никто не спешил нарушать.

Тьяну было противно говорить такие слова другу, но он обязан был предусмотреть такой вариант развития событий. Он понимал, что Дамиан не дурак и не доверчивый мальчишка, но влюбленность ослепляет, и оглушает, и зачастую даже оглупляет. Спустя ещё одну долгую, тягучую минуту его друг принял решение, не как влюбленный мужчина, а как монарх:

— Тьян, ты же понимаешь, что невозможно прожить жизнь вообще никому не доверяя. Когда-то наступает момент довериться, открыться, и я надеюсь, что мое сердце правильно угадало этот момент и человека. Нам пора. Нехорошо будет, если мы сами опоздаем.

* * *

Я проснулась в четыре утра. Чувства переполняли меня, бурлили водопадом и закручивались в водовороты. Лёгкость и небольшая дрожь, поселившиеся в теле вчера, не спешили проходить. Я попыталась ещё поспать, но куда там. Пришлось разжечь камин, чтобы не пялиться просто так в потолок в темноте. Лежать мне быстро наскучило. Не спеша приняла ванную, разобрала доставленные курьером вчерашние покупки, приготовила одежду для кастинга. Подходящей блузки в моем гардеробе не оказалось. Я досадливо поджала губы и уже вышла в коридор, чтобы подобрать что-то новое из запасов у Низама, но все ещё спали. Дом был погружен в темноту. Разбудить? Мол, если сама не сплю, то и другим не дам. Пожалуй, лучше наведу порядок в лаборатории. К восьми часам утра я поставила каждую баночку на свое место и даже сварила небольшую притирочку для красоты. Попробую на себе, если все получилось, как надо, продам в салон леди Лефранк. Хотя на мне будет непонятно, нужно на леди Лефранк и опробовать, у меня-то морщин ещё нет.

Позавтракав и решив проблемы с одеждой я отправилась в город. Мне не хотелось оставаться безоружной во дворце. Место, куда мне стоило пойти, уточнила у Вячеслава, попутно выдала деньги на необходимые расходы по дому и свои пожелания по поводу ремонта особняка. Лавку нашла быстро. Немолодой хозяин был на месте, что не могло не радовать. Он рассыпался в сладких приветствиях и комплиментах на ширазский манер, а я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Не люблю я это словоблудие.

— Уважаемый господин Омар, прошу меня простить за излишнюю прямоту и неизящность речи, но я очень спешу.

Ширазец прищурил черные глаза, ничуть не потускневшие с возрастом, и уже более внятно спросил вкрадчивым, как у змеи голосом:

— Леди желает уникальные украшения с тысячелетней историей? Или может быть духи, что сведут с ума любого мужчину? Или может быть шкатулку из гробниц древних царей?

— Мне нужен секрет золотистого скорпиона.

Омар зацокал, заклекотал, оглаживая длинную седую бороду смуглыми узловатыми пальцами:

— А леди знает, что если даже немного перепутать дозировку, то лекарство превратится в яд?

— Знает.

— А леди знает, как тяжело изловить эту тварь и при этом не помереть?

— Знает. — Уже резче ответила я. — И цену его тоже знает. Так у Вас есть или нет?

— Сейчас нет.

— Когда будет?

— Я пришлю Вам записку, как только смогу достать.

— Хорошо. Ещё мне нужна какая-нибудь цацка… — я задумалась, подбирая слова.

— Цацка? — Омар поиграл бровями и усмехнулся в бороду. — Для устранения неугодных поклонников, полагаю?

— Угадали. — Рассмеялась в ответ. Дед был, конечно, хитровыдуманный, но чувство юмора у него оригинальное. — Что-то схожее по смыслу с эссой, гораздо меньшего размера и более изящного вида, но имеющее отнюдь не декоративный характер. Такие вещи у Вас есть? Или Вы больше по части побрякушек?

Я специально решила немного поиграть его гордостью, чтобы он охотнее показывал товар. Умасливать его до заката в мои планы не входило. Ширазец поджал губы, пробормотал что-то себе под нос и поманил меня в сторону узкой двери в глубине помещения. Примерно через час мы расстались вполне довольные друг другом. Мою руку в несколько оборотов обвивал металлический жгут красивого плетения. По желанию он мог превращаться в удавку. А в волосах торчала неприметная шпилька с выдвигающимся шилом. Не ахти защита, но все же лучше, чем ничего. Времени у меня осталось около получаса, и я решила перекусить в ближайшем кафе. В малый зал для совещаний я зашла без двух минут двенадцать.

Я чуть не споткнулась, переступив через порог. Мне даже показалось, что я ошиблась залом, потому что вот эта толпа разодетых в пух и прах леди никак не соответствовала моим ожиданиям о процессе выбора и должности помощницы императора. Сама я выбрала закрытую под горло блузку с воротником стойкой из белого шифона с широкими рукавами и узкими манжетами, вышивкой в тон шелковыми нитками и темно-сливового цвета юбку из плотного струящегося материала, никаких корсетов, пышных складок, высоких каблуков. Украшений тоже по минимуму: серьги-гвоздики с крупными цирконами, браслет-удавка, подарок императора и родовой перстень. Но нет дверьми я не ошиблась, вот и лорд Оллир собственной хмурой персоной здесь. Он подошёл с таким перекошенным лицом и полыхающими от ярости глазами, что я всерьёз начала подозревать его в женоненавистничестве, отвесил идеальный поклон, я ответила реверансом:

— Добрый день, леди. Возьмите анкету и заполните ее, пожалуйста. После этого мы начнем.

За оставшуюся минуту до полудня я заполнила небольшую анкету, и в зал вошли император и Себастьян.

Леди, до этого разбившиеся в кружки по интересам и активно обсуждающие друг друга и свежие сплетни, разом замолчали и присели в низких реверансах.

— Добрый день, леди! Очень рад вас видеть. — Дамиан поприветствовал нас, никого не выделяя, прошел вглубь зала и остановился около небольшого стола.

В малом зале совещаний стояли ряды мягких кресел, но сесть нам не предложили. Лорд Гвейн продолжил своим медовым голосом:

— Уважаемые леди, сейчас я вкратце озвучу обязанности, если кого-либо из вас что-то не устроит, прошу не тратить понапрасну ваше и наше время и тихонечко удалиться. Итак, первое — это ненормированный рабочий день, то есть вас могут вызвать во дворец до рассвета и отпустить после заката и даже в выходной день; второе — вам будет необходимо принимать всю корреспонденцию, регистрировать ее и сортировать соответственно уровня важности; третье — присутствовать на всех совещаниях, заседаниях и тому подобное, вести подробный протокол; четвертое — присутствовать на всех официальных и неофициальных мероприятиях, вести протокол; пятое — готовить запрашиваемую императором информацию; шестое — анализировать отчёты ведомств; и, наконец, седьмое — уметь делать перекус на скорую руку.

Себастьян обвел взглядом присутствующих, две девушки присели в реверансах и удалились, остальные зашушукались.

Кристиан стоял в стороне рядом с императором, и они о чем-то периодически негромко переговаривались, как будто их вообще мало интересовало это мероприятие. А лорд Гвейн чувствовал себя, как рыба в воде. Вещал о служении на благо империи, о том, что император очень доволен тем, как высший свет продвинуто смотрит на вопрос занятости леди и что, конечно же, это не будет введено повсеместно, но при желании леди всегда смогут реализовать себя в полезном деле и прочая, и прочая. Его вдохновенная речь была прервана самым наглым образом, то есть звуком открывающихся дверей и стуком каблуков. Очаровательная леди в самом пышном платье с роскошным декольте, очень объемной прической и тяжёлым макияжем уверенно прошла мимо замерших нас прямо к Дамиану, присела в реверансе, отчего декольте колыхнулось, и захлопала ресницами. Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Император поприветствовал девушку лёгким поклоном и стрельнул глазами в сторону Себастьяна. Тот аккуратно подхватил леди под локоток и повел к выходу.

— Леди Люсия, мы очень рады Вашему визиту, но, к сожалению, опоздания на данной должности неприемлемы. — С самым прискорбным выражением лица и с самыми честными глазами поведал Тьян.

— Что? — Громко возмутилась девица. — Лорд Гвейн, как Вы смеете? Приличная леди ДОЛЖНА опаздывать как минимум на пятнадцать минут.

— Видите ли, леди Люсия, вы перепутали свидание с собеседованием. Это также

является существенным недостатком в контексте данной должности. Поэтому прошу Вас покинуть помещение. Всего наилучшего.

Дальше дело пошло веселее. Себастьян вывел в центр зала девушек с самыми глубокими декольте, самыми пышными юбками и самым отчаянным макияжем, таких оказалось примерно половина, умаслил их комплиментами, вручил маленькие брошки и отпустил домой. Оставшимся предложили присесть и раздали листы с заданиями на знание этикета, в том числе и делового. На этом этапе отсеялись двенадцать девушек, все таки деловой этикет изучают далеко не все. Потом были вопросы по экономике, законодательству и шуточная задача по управленческим решениям. По итогам этих тестов нас осталось двое, я и леди Сесилия Коннел, дочь лорда Джошуа Коннела, состоящего в Совете лордов. Высокая платиновая блондинка с серыми глазами, пухлыми губами и пышным бюстом была уверена в своей победе, смотрела свысока и несколько снисходительно. Себастьян попросил оставшихся девушек не уходить, чтобы они могли оценить справедливость решения, кого из нас двоих принять на должность. На мой взгляд все это было похоже на фарс, но я понимала, что либо для этого есть причины, возможно, тот же совет, либо мужчины решили таким образом развлечься. Две служанки принесли подносы со снедью и ножи. Нам предстояло сделать бутерброды. У меня они получились аккуратнее, наверное, я чаще ем по ночам на кухне, а леди Сесилия ещё и палец порезала, шипя от досады на каком-то языке, похожем на змеиный. Девушки кисло поздравили меня с победой. Все это мероприятие прошло, как в тумане, я весь день старательно занималась тем, что пыталась сдержать глупую улыбку, не засмеяться и не закружиться по залу в танце, а ещё не пялиться на Дамиана слишком сильно. Совсем не смотреть в его сторону было выше моих сил.

Наконец нас отпустили по домам. Уже стемнело. Я поймала экипаж и чуть не уснула по дороге домой, сказывался ночной недосып. А дома меня ждал полный кавардак. Начиная с холла, почти весь первый этаж был заставлен рулонами ткани с отмотанными концами, свернутыми пополам или сложенными живописными складками и драппировками, рядом с ними стояли коробки с бусинами, раскатились по полу катушки ниток, откуда ни возмись появились портновские манекены, а вокруг всего этого с лихорадочно блестящими глазами бегали Низам и Таисия, во рту у них торчали зажатые булавки, поэтому мне они лишь махнули приветственно рукой. У меня не нашлось слов, поэтому я аккуратно, чтобы, упаси боги, ни на что не наступить пробралась на кухню. Там не спеша пила чай грустная Сури.

— Добрый вечер, леди Доротея, — она сделала попытку встать, но чуть не зацепилась животиком за столешницу и неловко плюхнулась обратно.

— Сури, обращайся ко мне по имени и на "ты". Мне так больше нравится. — Дарханочка кивнула и мило засмущалась. — А эти два сумасшедших весь день так?

— Нет, это они уже устали, думаю, скоро разойдутся и упадут спать.

— Аааа, уже устали, — потрясенно протянула я, — что же тут было днём?

— Полный дурдом, леди… Доротея! — Воскликнула Сури и чуть не расплескала чай. — Я от них уже к обеду сбежала. Заходила леди Румина, так ее хватило ровно на полчаса, потом еле отбилась, а мне пришлось на кухне прятаться, их госпожа Кларисса сюда не пускала, а потом они, кажется, вообще про меня забыли.

— Ну, я думаю, это к лучшему. Ты бы шла отдыхать, чего их сторожить. Наиграются, да разбредутся по комнатам.

— Я боюсь, что они так и уснут в обнимку с каким-нибудь рулоном.

— Ну как знаешь. — Я пожала плечами. Мне показалось, что Сури просто не хочет оставлять Низама с Таей без присмотра. Вслух, конечно, не стала это говорить и принялась греть себе ужин и кипятить воду для взвара, попутно переваривая события дня. Еды я набрала на двоих, уверенная, что император пропустил ужин и появится с минуты на минуту.

Дамиан пришел, когда дом погрузился в тишину, голодный, уставший и совсем не романтичный. Он быстро и без особого аппетита поел, хоть и приготовленная Клариссой еда была изумительно вкусной. Я убрала посуду с чайного столика на поднос, а император по-прежнему сидел в кресле, погруженный в свои мысли, и, кажется, даже не замечал меня. Я не стала его отвлекать и села в кресло возле камина, тоже порядком устала. Поленья обуглились, и пламя по-вечернему лениво облизывало их, жмурилось, как сытый кот, трещало и пускало искры от удовольствия, переливалось горячим белым, теплым желтым, уютным алым и пурпурным, венчая все волшебными синими всполохами. Огонь. Огонь. Огонь. Я мысленно повторяла это слово снова и снова. Наличие Силы позволяет магам управлять всеми пятью стихиями, но дольше и более углубленно они учатся управлять огнем и жизнью, после идет вода, воздух и затем земля. Если Дар невелик, как у меня, то целесообразно отдать предпочтение целительству, что я и сделала. Но мне всегда хотелось обладать достаточным уровнем Дара, чтобы огонь ластился к моим рукам, окутывал меня своим жаром, развевал волосы. Я постоянно ощущала какую-то внутреннюю пустоту, душевную скованность, недосказанность, как будто не хватало какой-то части меня. Я не сумела объяснить бабушке, что не сама Сила меня манит, но та цельность, которую она мне подарит, что в моем характере словно не хватает темперамента, и он непременно должен появиться с Силой и огнем. Иногда мне казалось, что вот она проскочила Искра гораздо больше, чем обычно, но тут, же словно фитиль прикрывали колпаком, наступала внутренняя темнота. В такие минуты я боялась, что моя Искра погаснет совсем, и потом, ночью мне обязательно снился кошмар, тот самый кошмар, который я вижу пятнадцать лет, черное покрывало волос, залитое багровой кровью. А утром было горько во рту, и я снова была холодной, как настоящая северная леди, или как примороженая рыбина. Дайте боги здоровья шутникам, которые меня так называли. Я старалась бороться с этим внутренним холодом, не показывать вида, что мне страшно однажды замёрзнуть изнутри насовсем, ехала в крепость, прихватывая с собой эссу. И вот я уже не примороженая рыбина, а очень даже леди с хвостом. Губы невольно тронула улыбка. Из этого мысленного киселя меня выдернуло слабое шкрябанье по двери. Император впустил Урку, тот потрусил сначала ко мне, ткнулся влажным носом в ладонь, потом улегся на ковре, зажмурил глаза и засопел. Дамиан сел на пол у моих ног, откинул голову мне на колени, поймал руку и поцеловал середину ладони, а на браслете, как по волшебству, появилась новая подвеска-бусина, на этот раз без камней, комбинированная из жёлтого и белого металла.

— Но как? — Спросила шепотом, боясь нарушить уют этого вечера. Дамиан лишь улыбнулся в ответ, улыбка вышла усталой, и от этого немного грустной. Мои руки сами начали массировать голову, перебирать волосы, и напряжение, одолевавшее его, постепенно ушло. Мы посидели так ещё немного, а потом я снова мазала его рубцы. Может быть, Дамиан так устал, а может, мазь жгла кожу уже не так сильно, но когда я закончила ее втирать, он крепко и спокойно спал.

* * *

Я проснулся посреди ночи и несколько минут не мог понять, где я и почему не в своих покоях. Потом вспомнил, что до дворца вчера так и не добрался. Импереуправление ещё до полудня выпило из меня все соки, к тому же пришлось присутствовать на отборе моей помощницы, и вот закономерный результат — уснул, сам того не ожидая. Совет настаивал на организации целого мероприятия, чтобы выбрать достойнейшую кандидатуру. Хорошо, хоть от торжественной части удалось их отговорить. Конечно, они делали ставку на Сесилию, и хорошо, что не приняли всерьез Доротею. Но теперь все внимание будет приковано к ней. В душу заползло липкое чувство даже не страха за нее, а самого настоящего ужаса. Сколько я пережил покушений, но за себя мне никогда не было страшно, а за Тею было страшно так, что волосы шевелились на затылке. Нужно быстро осуществить идею с женитьбой, в идеале до бала. Точно, так и сделаю на этих выходных, как раз к концу недели можно будет все подготовить. От покушений это не избавит, но охолонет самых ретивых. Одно дело покушаться на жизнь леди из опального рода, а другое — на супругу императора. Коронацию можно приурочить как раз к празднику Цветения, а обнародовать факт нашей женитьбы при удобном случае. Пусть будет козырем в рукаве.

До утра было ещё далеко. Я осторожно поднялся с кровати, сходил в ванную, умылся. В голове немного прояснилось, страх уполз вглубь, но не исчез совсем. Стоило бы вернуться во дворец, и я уже начал застегивать рубашку, но вдруг Доротея всхлипнула во сне, потом ещё и ещё раз. Ее рука судорожно сжала край одеяла, ресницы затрепетали, а губы скривились, будто она хочет что-то сказать, но никак не выходит. По щекам потекли слезы, и она снова начала всхлипывать.

— Тшшш, Тея, проснись. — Я тихонько ее позвал и взял за руку, а она вздрогнула, открыла глаза, села и горько расплакалась, спрятав лицо в ладонях.

— Это просто кошмар. — Бормотала она. — Кошмар.

Я прижал ее спиной к себе, целовал разметавшиеся волосы, гладил по плечу, пока она не успокоилась.

— Тея, в своей жизни я жалею только об одном — что заставил тебя смотреть на казнь. Ты бы могла меня ненавидеть…

— Я помню твоего отца. — Прервала Доротея, отстранилась от меня немного, чтобы повернуться лицом, устроилась поудобнее, смешно шмыгнула носом, мягкая, теплая. Мне не к месту подумалось, что именно такой и должна быть женщина, мягкой, теплой, податливой. Руки сами потянулись прижать ее крепче, присвоить. — Я тогда не понимала, зачем родителям было убивать императора Эльдариона, ведь он мне нравился, он был хорошим. Сейчас мне более понятны их мотивы, но зачем было убивать открыто. Даже если бы им удалось убить и тебя, никто бы не позволил убийцам сесть на трон. Я понимаю, что ты не мог и не должен быть поступать иначе. Но я уверена, что рыбка покрупнее залегла на дно. А родителям в свое время очень качественно запудрили мозги, и это мне напоминает то, что сейчас пытаются сделать с тобой, завалить тебя по самую макушку мелочами, чтобы проворачивать делишки у тебя за спиной. Отсюда напрашивается вывод, что рыба либо находится в Совете, либо весь Совет и есть эта рыба.

— Это не один человек, но замешан весь Совет или нет, я пока выясняю. Ответ будет у меня в ближайшие полгода-год. Я слишком долго обрывал по ниточкам ту паутину, что они сплели вокруг шестнадцатилетнего подростка, который остался совсем один.

Тея смотрела в окно, и лунный свет, падающий через него, отражался в глазах, ещё хранящих следы недавних слез, мягко обрисовывал силуэт ее тела, спрятанного за длинным пеньюаром, немного сползшим с правого плеча. Она была настолько трогательная и какая-то прозрачная, светящаяся, как сама Луна, что я невольно потянулся навстречу, коснулся подушечками пальцев ее губ, шеи, провел вдоль ключицы и снова, только уже губами, ключица, шея, губы. С трудом взял себя в руки и мягко отстранился. Но Тея обняла меня и шепнула на ухо:

— Не уходи.

По телу побежали мурашки.

— Давай поженимся на выходных.

— Давай, только не уходи.

И она снова потянулась за поцелуем, обнимая, гладя мое лицо и путаясь в волосах. В голове шумело от нахлынувших чувств. Сердце билось, как сумасшедшее. Я чувствовал ее жажду, ее нужду во мне и не мог не утолить ее.

* * *

Горячая подушка зашевелилась подо мной, и я проснулась, но не до конца. Спать ещё очень хотелось, будто я только сомкнула глаза. Тело было разнеженным, ватным. Подушка пошевелилась снова, я вздохнула, лечь поудобнее не было сил, хотелось пить.

— Разбудил? — Виновато спросил Дамиан.

— Угу, — я даже глаза добром не могла открыть.

— Спи. Ещё рано. У меня много дел во дворце. А тебя я жду к девяти.

— Дай, пожалуйста, воды. Очень хочу пить.

Я села на кровати, неловко придерживая одеяло и стала любоваться своим мужчиной, пока он наливал воду в стакан. И вот, казалось бы, уже видела его тело и не раз, но теперь он стал моим, а значит, стал ещё лучше. Своё — оно всегда самое лучшее. Дамиан не спеша оделся и чмокнул меня в нос, а я уснула, как только голова коснулась подушки. Кошмары меня больше не беспокоили.

Поспать долго не удалось. Сон был прерван угрызениями совести, и начался сумасшедший день. Я приняла ванну, привела себя в порядок, позавтракала, разбудила Таю, сделала ей внушение по поводу порядка в доме, а также режиме дня и отдыха. Обстоятельно побеседовала с Вячеславом на предмет ремонта в особняке. Он помог мне ценными замечаниями. С Низамом мы обсудили мое будущее бальное платье. Из его готовых шедевров для сегодняшнего дня я выбрала темно-зелёную длинную юбку из мягкой шерстяной ткани, к ней шел черный широкий расшитый черными камнями пояс, короткий черный жакет из ткани букле и тонкое прилегающее черное боди. Спереди оно было закрыто под горло с вырезом лодочкой, а сзади полностью открывало спину. Не могла удержаться от такой провокации. Перед выходом из дома забежала к себе в лабораторию и бросила в сумку пару полезных скляночек: от простуды, от жара, успокоительное, тонизирующее, от несварения. Накинула короткую меховую шубку и фетровую шляпу, украшенную вуалью и кабошонами и помчалась покорять мир, в этом мне очень помог экипаж с резвыми лошадками и шустрый возница.

На рабочем месте я оказалась на час раньше начала рабочего дня, в норме он должен начинаться в девять утра и заканчиваться в три часа дня, то есть уработаться мне не грозило, но Дамиан сразу предупредил, что мне достаточно часто придется задерживаться. Приемная состояла из нескольких помещений, туалетной комнаты для посетителей, лично для меня, небольшой кухни, архива и, собственно, самой приемной, здесь была зона ожидания с мягкими диванами и чайным столиком, письменный стол и пара стульев, шкаф для верхней одежды, шкаф и стеллаж для бумаг и мой большой, если не сказать очень большой стол с кучей ящиков. И сейчас этот стол живописно был завален горой бумаг, часть из них не менее живописно устилала пол, ещё часть лежала на стеллаже. Ящики с документами и журналами регистрации этих самых документов не были заперты, а ключи от них лежали на столе. Чернила высохли, перья не были своевременно вымыты и пришли в негодность. На кухне заплесневела чайная заварка, а в туалетных комнатах не было средств гигиены. Окна давно не видели тряпки, портьеры ощутимо пахли пылью. Вопиющее безобразие!

Одну служанку отправила на поиски Себастьяна, вторую заставила снять шторы и унести в прачку, третья принесла канцелярию, ещё троих привлекла к тщательной уборке, ещё одна принесла заказанный мной небольшой запас нескоропортящихся продуктов и новую посуду, старая кое-где имела сколы.

Себастьян ввалился в приемную по окончании уборки в самом наилучшем настроении, насвистывая фривольную мелодию, опёрся плечом о косяк.

— Доброго утречка, леди фон Нордлесс.

— Доброе утро, лорд Гвейн. Как здесь с "ушами"? — Он уставился на меня непонимающим взглядом. Пришлось подойти к нему вплотную и тихо спросить. — Мне сразу строить из себя восторженную дуру, или только при свидетелях?

— А вот Вы о чем. — Он улыбнулся и почесал затылок. — На кастинге Вы не были похожи на дуру.

— Я там вообще почти все время молчала, если Вы не заметили.

— Заметил. — Тьян хитро блеснул глазами, окинул помещение изучающим взглядом. — Вот только восторженные дуры не строят с утра дворцовую прислугу, как печенюшек, так что, — развел он руками, — поздно леди Доротея, спектакль окончен. И "уши" здесь только мои.

— Хорошо. Значит, буду притворяться дурой идейной. — Я коварно улыбнулась, кровожадно потерла руки и занялась перекладыванием бумаг со стеллажа на стол. Все равно нужно все разбирать, так что бумажкой больше, бумажкой меньше.

Тьян при виде моей улыбки поперхнулся и кашлял до тех пор, пока я ему не подала стакан воды. Вода была подозрительно обнюхана, но функцию свою выполнила, кашель прекратился.

— Так зачем Вы меня звали, леди Доротея?

— Ах да, — воскликнула я и почесала голову карандашом, какая-то из шпилек неприятно тянула волосинку, — это же я Вас позвала. Хорошо, что Вы напомнили, а то я уже забыла.

— А дура из Вас ничего так, нормально получается.

Я пожала плечами, мол, ну дура и дура, что теперь поделаешь, нашла ключи от ящиков, повертела большой такой связкой перед носом у Тьяна.

— Мне нужно сегодня заменить замки на всех ящиках этого чудесного стола. Все замки должны открываться одним ключом. У этого ключа должна быть только одна копия, то есть экземпляры для меня и императора.

Лорд Гвейн внимательно посмотрел на связку, на ящики, на меня и задал гениальный вопрос:

— А я здесь причем?

Я все таки закатила глаза:

— Ну Вы же отвечаете за внутреннюю безопасность. Я могу найти мастера, но кто мне даст гарантию, что ключа будет два? А если мастер решит сделать ещё пару копий и выгодно их продать? В общем, мне нужен проверенный мастер, вот и все. — Это было сказано таким тоном, будто отсчитывают не слишком сообразительного ребенка. Себастьян с каждым словом злился все сильнее и все больше нависал надо мной, хоть и стоял по другую сторону стола. Чтобы разрядить обстановку, я пару раз хлопнула ресницами и жеманно проворковала. — Больше мне от Вас ничего не нужно.

Тьян громко расхохотался.

— Кажется, я начинаю понимать Кристиана. — Загадочно обронил он, поблескивая глазами. — Так понимаю, спокойной и размеренной жизни во дворце пришел конец?

— Не стоит обо мне так плохо думать.

— Как скажете, леди Доротея. Я могу быть свободен.

— У меня нет полномочий ограничивать Вашу свободу, лорд Себастьян.

Тьян с пакостливой улыбкой на губах махнул мне ручкой и поплыл в сторону выхода. В дверях он столкнулся со злющим императором, пробормотал извинения и пропал из поля зрения. Дамиан посмотрел вслед другу, нахмурился, перевел взгляд на меня.

— Доброе утро, Ваше Величество! — Я присела в реверансе.

Мужчина нахмурился ещё сильнее, тем самым озадачив меня, обвел взглядом приемную, сунул нос на кухню, взял пару орешков из вазочки, закинул их в рот, и кажется, не жуя проглотил, одной рукой прихватил всю вазочку, второй взял меня за руку и потянул к себе в кабинет. В кабинете вазочка и орехи сразу были забыты, а все внимание досталось моим губам. После поцелуя настроение у императора улучшилось, и он даже заговорил:

— Как ты?

— Хорошо.

— Всё таки приехала раньше? — Дамиан сел в кресло и посадил меня к себе на колени, обнимая одной рукой, вторая то и дело тянулась за орешками.

— Не спалось без тебя. — На щеках сам собой заиграл румянец. — Ты не завтракал?

— Не успел.

— Попрошу служанку принести тебе завтрак сюда.

— Если найдёшь кого-нибудь, — усмехнулся Дамиан, — вся дворцовая челядь теперь обходит приемную по дуге, опасаясь слишком деятельной помощницы.

— Разбаловал ты их.

— Делай с ними все, что хочешь, отдаю их тебе на растерзание. У меня как раз не доходили руки заняться их воспитанием.

Дамиан поцеловал меня ещё раз, и мы разошлись по своим рабочим местам.

Первым делом я все таки отыскала служанку и организовала завтрак, а после занялась изучением журналов регистрации документов. Велись они безобразно, поэтому продолжать их не было смысла, проще было завести новые, что я и сделала. Потом подвинула к себе гору документов и выпала из жизни на несколько часов, пропустив обед. В приемную постоянно кто-то заходил, выходил, приносил новые бумаги, пытался познакомиться, я старалась поменьше обращать внимание на эту суету, чтобы быстрее разобрать завалы. Император то уходил, то приходил, в основном не один, но меня не отвлекал до самого окончания рабочего дня.

Дни закрутились в какой-то бешеный калейдоскоп. Я пыталась вникнуть в дела, что удавалось с трудом, потому что меня постоянно отвлекали. Дома к кавардаку с тканями добавился ремонт, конечно, начинать его было рановато, все же ещё зима, но дом был не так уж запущен, поэтому реставрация там нужна была минимальная, а в основном, требовался только косметический ремонт. Какие-то люди постоянно приносили образцы то одних материалов, то других, приходилось согласовывать все от и до. С Вячеславом мы договорились, что он пару раз в неделю букет приходить после обеда, чтобы застать меня.

Во дворце же царил сущий бардак. Дамиан постоянно забывал поесть, приходилось вылавливать его между бесконечными совещаниями и собраниями. Я до сих пор разбирала гору бумаг, а мне их несли ещё, и ещё, и ещё. Монарх пару раз брал меня с собой на небольшие собрания. Я пыталась вести протокол, но он попросил просто помечать важные моменты. Я же старалась записать все и как можно более подробно, уже после разбирала записи и приписывала свои комментарии. Постоянные визиты придворных дам вызывали у меня стойкую головную боль и желание, чтобы Урка вырос поскорее. Он будет более убедительным аргументом при разговоре с озабоченными леди. Рысенок, словно решил исполнить мою заветную мечту, рос не по дням, а по часам, и сейчас уже походил не на маленького котенка, а на нескладного подростка, с еще неустоявшейся шерстью, длинными лапами и субтильным телосложением. Но судя по росту в холке, он будет либо значительно крупнее своих собратьев, либо вырастет намного быстрее, чем я ожидала, либо и то и другое вместе.

Мысли о моем питомце прервала ещё одна дочь советника, Стелла Эддингтон. Эта рыжая девица вошла в приемную, как к себе домой, похлопала свернутым веером по ладони, громко прочистила горло, привлекая к себе внимание.

— Что Вам будет угодно, леди Эддингтон?

— Милочка, — начала она, "ой, дура", подумала я в ответ, но этикет обязывал дослушать, — мне необходимо встретиться с Его Величеством.

— Во-первых, обращайтесь ко мне "леди фон Нордлесс". Во-вторых, скажите, на какое время Вам назначено?

Стелла бросила взгляд на часы, и я поняла, сейчас будет вешать мне лапшу на уши:

— На семнадцать тридцать.

— Странно, в моей книге регистрации на это время назначено другому человеку, сами понимаете, имя назвать не могу.

Девушка стала ярко-малинового цвета, отчего симпатичные веснушки на ее лице оказались почти незаметными.

— Ничего страшного, леди Эддингтон, я могу записать Вас на другой день и другое время.

— Да, запишите, пожалуйста, — она снова приняла надменный вид, но разговаривала теперь более подобающим тоном.

— Пишите ходатайство на аудиенцию.

— Что? — Рыжая Стелла округлила и без того выпуклые глаза.

Я подала ей лист бумаги, образец, чернила и перо, указала на стол. Она прочитала образец и взвилась по новой:

— Это возмутительно! Я не могу указать тему разговора. Это личное.

Девушка болтала рукой, рука болтала бумажкой, бумажка болталась в воздухе. А у меня снова начала болеть голова. Подумать только, на севере я знать не знала о такой проблеме, как головная боль. Снова вспомнился Урка.

— Леди Эддингтон, не стоит портить мой образец, так и напишите "По личному вопросу". Я посмотрю, когда Его Величество принимает по личным вопросам, согласую с ним время, занесу Вас в график и отправлю к Вам посыльного.

Когда Стелла ушла, часы показывали четыре часа после полудня. Служанка принесла заказанный мной не то поздний обед, не то ранний ужин. Горячее было накрыто крышкой, но все равно источало восхитительный аромат. Я решила немного передохнуть, к концу недели усталость накопилась, да и я уже немного разобрала дела, и рабочий день закончился час назад. Император задерживался на очередном совещании, и мне очень хотелось домой, но я никогда не уходила, если Дамиан не сказал сам, лично, что отпускает меня, и что на сегодня я ему больше не нужна. Так что я ушла на небольшую кухоньку, быстро накрыла на стол и сейчас предавалась безделью, скрашивая его поеданием винограда.

Минут через десять пришел император. Он явно был не в духе, буркнул гвардейцам у входа, чтобы никого не впускали, и закрыл дверь изнутри на клюшку. На бегу поцеловал мою руку. Мы в рекордные сроки управились с поздним обедом и пошли куда-то служебными коридорами. Дамиан шел быстрым размашистым шагом, и мне приходилось за ним почти бежать.

— Мы куда-то опаздываем?

Мужчина так резко затормозил и повернулся, что я столкнулась с ним. Дамиан крепко взял меня за плечи, синие глаза сверкали. Он всматривался в меня с полминуты и, не найдя никаких проблесков сознательности, очень низко, с гневной вибрацией в голосе сказал:

— Только не говори, что ты забыла!

Я призадумалась. Очередное совещание? Нет. Совет Лордов? Точно нет. Свидание? Нет. О, Боги! Он же предлагал пожениться на выходных. Вся гамма чувств отразилась на моем лице.

— Дамиан, прости, я не думала, что ты серьезно…

— Я очень похож на несерьёзного человека?

В нем кипела обида, и я вдруг поняла, почему совет до сих пор с ним осторожничает, они просто боятся его гнева.

— Нет, совсем не похож. И в своей суровости ты мне кажешься ещё более привлекательным. — Встала на носочки и легонько прикоснулась к его губам, разгладила морщинку между бровями. Император обнял меня и уже гораздо мягче спросил:

— Не передумала?

— Нет. Я правда не знаю, как так получилось. Я не предупредила Таю и у меня нет платья.

— Там ритуальные одеяния. Пойдем, Крис нас теперь заждался.

В кабинет главы внешней разведки мы примчались через несколько минут раскрасневшиеся и запыхавшиеся. У Кристиана выражение лица было страшнее некуда, глаза метали молнии, и, по-видимому, он прилагал немалые усилия, чтобы молчать и не высказывать свое нелестное мнение обо всем на свете вслух. Себастьян тоже был здесь, но, кажется, не испытывал никакого раздражения, напротив, лицо его было благостным, а глаза лукаво поблескивали. В уголке дивана пристроилась Таисия и тихонько всхлипывала, периодически утирая набегающие слезы.

— Что здесь происходит? — Полюбопытствовала я, обернувшись к Дамиану, он в ответ лишь пожал плечами.

— Это я у Вас, леди Доротея, хотел бы спросить, — Кристиан швырнул кожаные перчатки на подоконник.

Я только сейчас заметила, что все присутствующие, кроме нас с императором одеты для верховой езды, вопросительно посмотрела на Таисию. Она громко всхлипнула и затараторила:

— Тея, что происходит? Лорд Оллир ворвался к нам в дом, ничего не объясняя, заставил меня переодеться при нем, рылся в наших вещах и белье…

— Таис, я все объясню по дороге. Кристиан, приношу извинения за причиненные неудобства, я забыла предупредить Таисию, и благодарю Вас. Ваша помощь пришлась очень кстати.

Крис ещё некоторое время пыхтел, как злобный ёжик, но потом все же кивнул, мол, прощаю тебе все грехи.

— Так что мы отправляемся? Я так понимаю, мы спешим? — Вопросительно посмотрела на императора и по совместительству моего будущего мужа.

Тьян не выдержал и громко захохотал.

— Очаровательно! Дамиан, ты ещё не передумал? На кой тебе такая жена забывчивая?

Тая неприлично открыла рот и даже забыла, что буквально секунду назад плакала и тряслась от страха. Дамиан наклонил голову, почесывая бровь указательным пальцем и старательно сдерживая улыбку, а я сделала вид, что ничего не слышала. Крис же снова начал раздувать крылья носа и ворчать, как строгая матрона на проказливых детей:

— Тьян, если ты будешь паясничать, то они не успеют к полуночи в храм и тогда точно свадьбу придётся перенести на месяц, до следующего полнолуния. Открывай портал.

— Ты стал таким занудой. — Тьян был неисправим. — Может, тебе тоже жениться? Дами́ вот смотри, какой счастливый ходит. Оппа, а вы, ребятки, случаем не… — Он не закончил фразу, но смысл вопроса и так был ясен. Я покраснела, как маков цвет, а Дамиан обнял меня в защищающем жесте. Тая снова открыла рот. Крис закатил глаза. — Тюююю, и когда успели. Вот об этом, Кристиан, я и говорю. — Себастьян наставительно поднял указательный палец вверх.

Портал наконец-то был открыт, и мы по очереди шагнули в него, а вышли уже в просторной комнате какого-то дома.

— Это мой городской дом, в замок порталы не ведут, какие-то магические завихрения. — Пояснил Крис. Мы с Дамианом переоделись в удобную для верховой езды одежду, и все вместе вышли на улицу. Нас ждали пять запряженных лошадей. Мы вскочили в седла и бодрой рысью отправились на юг.

Глава 20

Город показался мне достаточно большим и шумными, с невысокими, не более трёх этажей домами из обожжённой глины. Они были похожи на пряничные домики с их красноватыми крышами и стенами, окрашенными светлой краской, цветочным горшками на подоконниках. В некоторых окнах празднично сверкали маленькие витражные вставки. Люди здесь жили крепкого телосложения со смуглой слегка красноватой кожей, носили одежду из натуральных материалов в природной цветовой гамме, вплетали украшения в черные волосы. И гул стоял такой приятный, не суетливый, как на базаре с ругательствами и зазывалами, а деловитый похожий на размеренный шум от роя пчел, качественно выполняющих одно большое важное дело, и оттого преисполненных достоинства и гордости. Поселение выросло, высыпалось за городскую стену из крупных каменных блоков, и то там, то здесь пестрели новые домики, недострои и коробки фундаментов. Здесь уже царила поздняя весна, и глаз радовали цветущие деревья, сочная зелень на полях, а часовой пояс отличался от столицы на несколько часов назад, так что солнце висело высоко над головой и ощутимо припекало макушку. В непосредственной близости от города Каото располагались поля, засеянные культурами и похожие на зелёное лоскутное одеяло, их сменяли луга, заросшие разнотравьем, и от их сладкого густого аромата тяжелела и кружилась голова. Лесные колки попадались все реже и наконец пропали совсем. Ещё через полчаса езды пестрые поля сменились безжизненной каменной равниной. Воздух здесь был сухой и, казалось, более горячий. От копыт наших лошадей красноватая пыль поднималась клубами и долго не оседала. Пейзаж был однообразный и унылый, лишь вдалеке за занавесом дрожащего воздуха угадывались очертания скал.

Из уроков географии и истории я помнила, что ещё южнее есть удобный выход к морю и крупный портовый город Отайо, здесь берег обрывистый с большим количеством рифов, а эта каменистая пустыня результат экспансии маликян, приплывших с запада. Мали́кия не слишком крупное островное государство уже давно является занозой для всего мира, как и Шираз, только экономически развитая и агрессивно настроенная. Время от времени от ее захватнических планов кто-нибудь да страдает. Сто пятьдесят лет назад не повезло тогда ещё государству Каото. Маликяне вдруг решили здесь обосноваться, создав новое государство путем уничтожения старого. Аборигены оказывали яростное сопротивление. Маликяне решили, раз нам на достанется этот кусок пирога, то он не достанется никому, и подожгли степи, да не просто подожгли, а разлили какой-то горючий состав, так что полыхало три дня, пока не выгорело абсолютно всё, а земля не спеклась. От Каото остались рожки да ножки, и каменная стена. В общем, столицу отстраивали заново. Коренного населения практически не осталось. Некогда цветущий край пришел в упадок и стал никому не нужен. Совет местных старейшин попросился под патронаж молодой тогда империи Рамин. Император Эльдарион принял их под свое крыло, не стал делить земли, а присвоил статус герцогства Каотского и отдал в управление своему дальнему родственнику. Тот, конечно, был без ума от радости, но отказаться не мог. Пришлось реанимировать земли, и это неплохо получалось.

Через три с небольшим часа езды мы оказались у приземистого замка, больше похожего на крепкий большой дом. Он, как в гнезде, располагался среди выступающих из земли невысоких скал. За ним был обрыв, а внизу искрилось огромное, необъятное синее море, доносился крик чаек. Воздух стал влажным и солёным. Простой фасад дома был увит плющом. Участок украшали цветущие плодовые деревья, а хозяйственные постройки прятались в скалах. Смотрелось все очень здорово, органично, по-простому и как-то очень по-домашнему.

Внутри замок тоже был уютным, лёгким и воздушным, как летний пляжный дом. И обозначение за́мок ему никак не подходило. Мое сознание не могло смириться с этим фактом. Встречала нас миниатюрная блондинка неопределенного возраста. Ее голубые глаза горели энтузиазмом, руки она держала вместе, но они в нетерпении подергивались, будто в этой женщине целое море энергии, и она не знает, куда её приложить. Но вот точка приложения нашлась, и плотину прорвало.

— Кристиан, Себастьян, Дамиан! Как же я рада вас видеть! — Миниатюрный ураган налетел на всех по очереди, обнял, поцеловал, потрепал по щечкам и волосам и пошел на второй круг. Кристиан подтолкнул Тьяна и Дамиана вперед, а сам ретировался за наши спины.

— Доротея, Таисия, познакомьтесь, это моя мама, леди Джулия.

— Добро пожаловать, дорогие! — Мама Кристиана обняла нас, расцеловала в щеки и перевела восторженный взгляд на сына.

— Сынок, почему девушек всего две? — Она хитро нам подмигнула, и я поняла, что сейчас начнётся нелюбимая сыновьями тема женитьбы.

Кристиан махнул рукой в сторону мужчин:

— Мама, Себастьян пока не готов к серьезным отношениям.

В гостиной наступила тишина. Тая стала бледнее северных снегов, а мне стало смешно. Понаблюдав за Крисом, я могла точно сказать, что он сейчас не шутит. Уже все решил, но просто другим забыл об этом сказать. В этом троица друзей была очень похожа.

— Милый, это такая радостная новость! — Защебетала маман. — Девочки, пойдемте, я покажу ваши комнаты.

— Доротея, поселится со мной, — поставленным голосом объявил император.

— Ох, Дами́, ты стал совсем взрослый. Хорошо, тогда Таисия, милая, пойдем. Можешь называть меня мамой, а если тебе нужно какое-то время, чтобы привыкнуть, то зови меня пока просто по имени.

Таисия беспомощно оглянулась на меня, но ураган по имени Джулия уже тащил ее словно на буксире наверх. Я пожала плечами, мол, сами разбирайтесь. А со второго этажа раздалась команда:

— Жду вас всех в столовой через двадцать минут.

За большим овальным столом присутствовал глава семейства Оллир, лорд Джеромо. Высокий, с буйной кудрявой черной шевелюрой, в которой серебрилась редкая седина, с огромным носом и ямочкой на подбородке, он был точной противоположностью леди Джулии, обладал тяжёлым взглядом и молчаливым характером, роняя слова только по необходимости. И если внешностью Кристиан больше походил на отца, то темперамент унаследовал от обоих родителей, стараясь больше походить на отцовскую монументальность и надежность, но мамино наследие все равно вырывалось наружу. Во время позднего обеда, или раннего ужина, как посмотреть, говорили мало. Тая сидела тише мыши, и, на мой взгляд, тихо истерила. Мужчины делились новостями, а леди Джулия вставляла эмоциональные реплики:

— Дами́, этот ваш Совет пора потравить! Там же сидят одни вредители!

— Джульетта, дорогая, оттуда в тебе такая кровожадность?

— Это во мне кровожадность?! — Раскипятилась хозяйка. — Если бы не Тьян, нашего Дами́ уже давно не было бы в живых.

Отец Кристиана помрачнел, признавая правоту супруги. Дамиан ерзал на стуле от смущения, не думала, что кто-то ещё способен его засмущать, Себастьян довольно улыбался, как мальчишка, которого похвалили. Все трое выглядели здесь младше, чем обычно. Заботы как будто отступали на второй план, оставалась только семья. Атмосфера тепла и душевности пронизывала этот дом насквозь. Я вдруг отчётливо увидела картинку, как мы и наши взрослые дети сидим за одним столом, смеемся и едим вредные для фигуры булочки. Но расслабиться как следует не вышло, нужно было ещё добраться до храма.

После ужина я и Дамиан поднялись в комнату, чтобы освежиться и привести себя в порядок с дороги. На кровати уже лежали традиционные одеяния. Мой наряд состоял из белого сатинового платья простого кроя. Прилегающий лиф, юбка полусолнце в пол, длинные узкие рукава, вырез лодочкой, каких-либо украшений на платье не было, но к нему шел широкий пояс из коричневой замши на шнуровке. Для Дамиана приготовили замшевые коричневые штаны, в тон к моему поясу, и белую тунику.

Вокруг отшельника Ситха, который должен был засвидетельствовать наш брак возвели целую стену таинственности. Мне только сказали, что это его ненастоящее имя, в остальном моя фантазия строила самые разные предположения. Дамиан видел, что я нервничаю, но не понимал причины и все же старался как-то успокоить:

— Тея, прости, что все так спешно. Я понимаю, что тебе бы хотелось другой свадьбы, но я обещаю, что у нас будет шикарная церемония, только немного позже, у тебя будет роскошное платье и любые драгоценности, которые пожелаешь.

— О, Дамиан, я бы, наоборот, с удовольствием отказалась от пышной церемонии. — Дамиан растерянно моргнул, остановившись на полуслове. — Я начинаю нервничать при большом скоплении народа, и у меня здорово портится настроение, когда долго приходится улыбаться, ещё и в тяжёлом, неудобном платье. Я понимаю, что без церемонии не обойтись, но она меня совершенно не беспокоит. Я немного волнуюсь перед сегодняшними событиями.

— Передумала? — Мужчина взял меня за плечи и с тревогой заглянул в глаза.

— Нет, — я улыбнулась в ответ, — просто я не знаю, чего ждать, а я как-то привыкла все контролировать. Да ещё этот ваш Ситх, совсем непонятно, кто он такой, и что там будет. Может быть нам на острове придётся ловить горного козла, а потом приносить его в жертву.

Дамиан так громко рассмеялся, что услышал, наверное, весь дом, поцеловал меня в нос и легонько покружил на руках по комнате.

— Дами́! — Строго прикрикнула, вошедшая леди Джулия, одетая в очень нарядный красный костюм. — Не помни́ Доротее платье.

— Леди Джулия, Вы же не думаете, что когда мы доберемся до храма, оно будет таким же белым и идеально гладким?

— Мальчик мой, — строго погрозила пальцем она, — не шути с богами, тем более в таких важных делах. Иди сюда, я помогу тебе украсить волосы.

Дамиан снова стал серьезным и собранным, сел на край кровати перед Джулией и она повязала ему на голову корону из перьев орла, затем пальцами нанесла на лоб, скулы и подбородок короткие линии синей и белой краской. Мне же вплела в волосы замшевую ленту с подвесками из перьев, речного жемчуга и деревянных бусин, а краску нанесла только на скулы.

— Ох, вы такая красивая пара! — Леди Джулия смахнула набежавшую слезу и обняла нас по очереди. — Всё. Пора. Идите, дети. Мы вас будем ждать.

Дамиан взял меня за руку и вывел в коридор. Больше нас никто не провожал, в доме царили тишина и покой. Мы вышли во двор, прошли по саду и стали петлять между камнями, кустарниками, деревьями, приютившимися между камней и на каменисто-песчаных осыпях. Пару раз нам попадались ключи, бьющие из небольших расщелин. Потом дорожка круто ушла вниз, и темп ходьбы сильно замедлился. Меня охватило какое-то нервное напряжение, и я все время спешила, словно боялась опоздать, отчего часто оступалась и рисковала спуститься вниз кубарем. Меня каждый раз ловил Дамиан, прижимал к себе, легонько целовал, и я сразу успокаивалась, но ненадолго.

— Тея, не спеши. Храм от тебя никуда не убежит. — Посмеивался он надо мной, а я краснела, мне казалось, что сейчас Дамиан подумает, что я жду не дождусь, как бы поскорее выйти замуж за него. — Этой дорогой нужно насладиться. Поэтому мы проходим этот путь только вдвоём.

Дорога к храму состояла из тех частей: спуск по крутому склону, плавание на лодке, подъем по каменным ступеням. И вот сейчас скалы неожиданно расступились, перед нами во всем своем великолепии предстали галечный пляж и море, синее, бескрайнее море, не суровое, серо-стальное, как на севере, а манящее, искрящееся в лучах солнца, которое совсем скоро превратится из лимонного кружочка в огромный красный апельсин. Волны с белыми гребешками пены ласково набегали на круглые камешки, гладили и без того отшлифованные бока, шуршали галечной мелочью и кокетливо убегали обратно под гомон раскормленных чаек. Ветер играл с волосами и целовал лицо, отчего губы становились солёными. И я, как девчонка, побежала к воде, на ходу скидывая обувь и придерживая длинную юбку. Пусть это было глупо и по-детски, но в это момент я была счастлива. Да, счастье, оно такое, зачастую глупое и непонятное другим. Я намочила ноги и даже немного подол, играя с волнами, убегая от них и догоняя, выискивая ракушки. Нашла парочку с перламутром, одну привязала к своим подвескам в волосах, а во вторую продела шнурок от пояса и оглянулась в поисках Дамиана. Он сидел чуть дальше на большом камне, босиком, с закатанными штанами, подставив лицо солнцу. Глаза были закрыты, руки сложены на колени, а на губах блуждала безмятежная улыбка. Я завязала шнурок с ракушкой на его левом запястье. Он открыл один глаз, повертел браслет так и эдак, признавая годным, легко спрыгнул с камня, поцеловал в щеку и увлек меня за собой в сторону зарослей колючего вьющегося кустарника непрезентабельного вида. Оказалось, что под ним спрятана небольшая лодка с веслами.

Мы плыли на закат, слегка забирая вправо, в сторону скалистого острова, чернеющего на фоне оранжево-розового неба. Весла размеренно шлёпали по воде, покрикивали чайки. Волны плавно качали лодку.

— Как вы познакомились с Кристианом и Себастьяном?

— Мы были совсем мальчишками. — Дамиан белозубо улыбнулся, вспоминая детство. — Мне исполнилось одиннадцать, Себастьяну — десять, а Кристиану — восемь лет. Их привели в один день к моему учителю по фехтованию. Я уже учился у него два года и кое-что умел, был горд собой, своим положением, умением и прочее. Кристиан не хотел учиться сражаться на мечах, он хотел играть со щенком, который остался дома и громко канючил, чтобы лорд Джеромо отвёз его к маме. А Себастьян наоборот молчал и смотрел на всех волчонком. Учитель не стал размениваться на возраст, умение и положение и поставил их двоих против меня. В итоге Тьян повалил меня в пыль и укусил за руку, так как не мог достать мечом, деревянным, конечно. Мы сцепились, а Крис разревелся, после чего получил уже от нас с Тьяном, а мы в свою очередь от учителя. В итоге нас заставили чистить конюшни, всех троих. Потом мы долго косились друг на друга и обходили по дуге. Но как-то раз Крису досталось от компании старше. Били мы их уже втроём, и снова чистили конюшни. С ободранными кулаками, синяками под глазами, разбитыми губами, но в этот раз мы друг на друга не косились, а ржали не хуже лошадей, потому что пять четырнадцатилетних пацанов улепетывали от нас так, что пятки сверкали. Потом мы на спор воровали табак, курили, снова чистили конюшни. А потом случилась рысь. Я болтался на грани, а парни все клумбы под окнами вытоптали, своровали весь табак в округе и закоптили дымом дворцовые стены, за что получили выволочку розгами, и сбегали марафон. Теперь курят только, когда случается что-то из ряда вон выходящее, и не больше одной сигареты. Такой у нас уговор. С тех пор и дружим. Родители Кристиана стали для нас с Тьяном второй семьёй. Но при дворе они не бывают. Мы не желаем привлекать к ним внимание, да и они не рвутся в столицу, их аристократическое общество не привлекает.

— Да, вы словно братья, совсем не похожи внешне, но очень похожи по духу.

Дамиан кивнул, подтверждая мои слова. На берегу светился фонарь. Нас ждали. Дамиан вытащил лодку на берег, отнес подальше от кромки воды, чтобы не унесло. Мы, взявшись за руки, пошли по песку в сторону огня. Нас встречал сухощавый сморщенный старик, настолько древний на вид, что казался ожившей мумией. Его голову венчала корона из перьев, только намного пышнее, чем у Дамиана, а на груди на шнурках и цепочках болталось огромное количество подвесок из камней, дерева, ракушек, костей, стекла и ещё Боги знают чего. Движения его были плавными и величественными, а выражение лица каменно-суровым. В свете фонаря можно было разглядеть черты представителя коренного населения Каото.

— Здравствуй, отшельник Ситх. — Дамиан почтительно склонил голову, я повторила за ним.

— Пришло время моего настоящего имени. Звучит оно как Сикьятэво. Ты достоин. Она достойна. — Величественно проговорил отшельник, и уже загадочно добавил. — Ваш путь к единению ещё не завершен. Много, много вижу сомнений, и боли, гордости и покаяния. Но вы достойны. Ты достоин. Она достойна. — Не менее загадочно закончил он приветственную речь и плавно заскользил в сторону отвесной скалы, что смотрелось по меньшей мере удивительно в сочетании с его возрастом. Именно заскользил, как на коньках по льду, чем любят развлекаться в Северном крае.

Когда мы подошли к скале, я увидела изщербленные каменные ступени, ведущие наверх, немного влажные от морского воздуха, отражающие блики фонаря, и оттого внушающие ещё меньше доверия, чем если бы они были сухими. Дамиан, не колеблясь, вступил одновременно с Сикьятэво на первую из них. Он все делал не колеблясь, не тратя время на сомнения, принимал решение и действовал, и в этом мне ещё стоило поучиться у него. Я стала подниматься по каменной лестнице следом за ними, Сикьятэво поравнялся со мной. Взглянула вперед, там Дамиан, оторвавшийся от меня на пару десятков ступеней, ведёт разговор с Сикьятэво. Тут Сикьятэво, там Сикьятэво. Я остановилась в полнейшем ступоре. Отшельник уставился на меня немигающим взглядом, и мне стало не по себе. Казалось, что все барахло, которое накопилось в голове за двадцать лет жизни сейчас перетрясают на предмет пригодности и раскладывают по кучкам. Вот эта маленькая кучка — это нужное, стоящее, а вот эта большая куча — это хлам для сбора пыли и паутины, это надо выкинуть, остальное протереть, прибрать, а в голове проветрить.

— Спрашивай, дитя. — Приказал он скрипуче.

— У Вас же есть свои Боги. Почему Вы служите в храме Богини Лады, или Леды, как ее называют у нас, на Севере?

— Не те вопросы ты задаешь, дитя. — Старик покачал головой. — Но ты ещё задашь нужные. Потом. Придет время. Ты ещё юна. — Он помолчал немного, а затем предложил мне руку, предлагая на нее опереться. Я не стала отказываться, и мы заскользили по ступеням уже вместе, а перед моими глазами начали мелькать смутные картинки, похожие на полузабытые воспоминания, сопровождамые все тем же скрипучим голосом. — Наши женщины были прекрасны, наши мужчины было сильны и отважны, наши дети радовали нас. Мы жили в согласии. Мы чтили наших Богов. Но Боги забыли, что не только мы живём благодаря им, но и они существуют благодаря нашей вере. Они не помогли нам, когда пришел враг, бросили нас. Нас осталось слишком мало, и мы забыли о них. И они умерли. Теперь мы ждём новых Богов. Ими станут достойнейшие из смертных. — Закончив рассказ, Сикьятэво кивнул, как бы подтверждая, что так оно и есть, что сказанное им земной и небесный закон. И я поняла, что он не просто отшельник, он Хранитель духа народа Каото, их сути, их силы.

— Разве возможно, чтобы смертные становились Богами?

— Дитя, в этом мире многое возможно. И ты на многое способна, но упорно не видишь этого. Из-за того, что ты запираешь одни способности, в тебе умирают и другие.

На этой опять же малопонятной фразе наше восхождение закончилось, и последние ступени мы преодолели в молчании. Выйдя на плоскую вершину скалы, я взглянула на старика, но увидела, что моя рука лежит на предплечье Дамиана. Я совсем запуталась в происходящем и растерянно посмотрела на него.

— А где отшельник?

— Ситх ждет нас в храме. Не терпится посмотреть на него? — Дамиан улыбнулся и обнял меня за талию, ведя вперёд. И это было очень своевременно, потому что ноги слушались с трудом, коленки дрожали, и внутри поселилось такое неприятное чувство, как будто ты падаешь во сне. — Подожди, разве не он встречал нас на берегу?

Дамиан внимательно посмотрел на меня, обнял, коснулся губами лба.

— Нас никто не встречал, Тея. — Сказал он настороженно.

— Значит, мне показалось, что я видела огонь на берегу. — Пришлось соврать. — А ты знаешь настоящее имя Ситха?

— Да, но сказать не могу. Он должен сам его назвать.

— То есть ты уже был у него раньше?

— Да, иногда мне нужен совет мудрого человека, и я прихожу сюда. Он никогда не отказывает, но и напрямую редко говорит. Вернее, он говорит прямо, но поначалу кажется, что он говорит загадками, лишь позже начинаешь понимать смысл.

Я кивнула, принимая его слова, и окинула взором плоскую вершину скалы. В небе уже поднялась огромная полная золотистая луна и мягко высвечивала очертания небольшого белого храма, черных деревьев, камней и поблескивающих волн далеко внизу.

Дамиан прижал меня спиной к себе, нежно поцеловал в шею, потом в плечо и прошептал на ухо:

— Днём здесь сказочно красиво.

— Поверю на слово.

— Зачем же? Завтра утром увидишь. Ночь в храме пролетит незаметно, а вернёмся мы ближе к обеду, потом отсыпаться, а послезавтра нужно будет возвращаться, дольше мы отсутствовать не можем. Потом не разгребешь…

Я повернулась и прижала палец к его губам:

— Не надо о делах. У нас сегодня, кажется, свадьба.

Храм был построен из светлого камня, совсем небольшой на вид, высотой около двух этажей, с высокими деревянными дверьми. Это все, что удалось рассмотреть при свете Луны. Окна манили теплым жёлтым светом, казалось, что сейчас ты зайдешь к себе домой. Двери отворились мягко и бесшумно. Мы взялись за руки и шагнули под крыло Богини Лады или Леды, это ее имя, насколько знаю, было ближе к истине. В империи не было религиозного фанатизма, но при этом к пантеону Богов всегда относились уважительно, посвящали им праздники, выбирали в покровители, возносили молитвы, просьбы или благодарности и приносили дары. Леда была покровителем равновесия, гармонии, любви и красоты. Внутри храма все было пронизано ее силой. На подоконниках, трибунах, алтаре, полках и скамьях стояли сотни ледяных свечей больших и маленьких с языками жёлтого пламени, горящих и не сгорающих. Я знала, что символом Леды и равновесия как раз является ледяная горящая свеча, но не думала, что доведется увидеть это великолепие вживую. Они были невозможно, невероятно красивы. По светлым каменным стенам храма и куполообразному потолку разливался теплый жёлтый свет пламени и радужные блики самих свечей, заставляя сиять тонкий серебристый орнамент на камнях. В трепещущем от лёгкого сквозняка пламени мне то мерещились в этих линиях прекрасные цветы, то силуэты, занятые далеко не целомудренными делами. Я смущённо отвела взгляд, а то мало ли до чего ещё моя фантазия тут додумается.

Сикьятэво ждал нас, сидя на светлом деревянном полу, в круге лунного света, падающего из окна в крыше, которое я поначалу не заметила. Дамиан потянул меня к старику. Мы сели на пол напротив него, образуя равносторонний треугольник. Отшельник смотрел в пол, опустив вниз густые ресницы, отчего могло показаться, что он просто спит. И это было бы простительно, учитывая его возраст. Но вот ресницы дрогнули, и он вперил расфокусированный, но при этом тяжёлый взгляд в моего будущего мужа. Несколько минут они не отводили глаз друг от друга, и я даже не сомневалась, что сейчас между ними идёт мысленная беседа. За последние пару недель в моей жизни произошло столько неординарных событий и встреч, что мне уже и не стоило бы удивляться. Я не привыкла жить в таком темпе, поэтому остро ощущала необходимость сделать передышку. Мне срочно нужно было остановиться на пару дней, разобраться, что произошло в последнее время, разложить все по полочкам и решить, как я к этому отношусь. А потом можно снова покорять мир. Будет ли у меня такая возможность? Время покажет.

Но вот наконец старик отмер и с несвойственной для его возраста лёгкостью поднялся, расправил полы узорчатого пончо, направляясь вглубь храма, мы пошли вслед за ним. В открывшемся тесном помещении стояла ледяная статуя Леды, фигуру девушки скрывало ледяное покрывало, но даже через складки льда угадывались пленительные изгибы ее тела. Сверху на нее падал лунный свет, и богиня казалось живой, светящейся и драгоценной одновременно. От ее великолепия захватывало дух. Выражение лица было спокойным и умиротворенным. Она протягивала руки в нашу сторону ладонями вниз. Мы сели на колени перед Ледой, как раз под ее ладонями. Секундой позже пришло понимание, что мы остались втроём, старик ушел. Дамиан зашуршал, что-то пытаясь найти в складках одежды. Эта возня длилась пару минут. И больше ничего не происходило. Ни чудес, ни явления божественного лика. Ничего. Дамиан, похоже перетряхнув все, что только можно, на себе, растерянно на меня посмотрел. Я спросила почему-то шепотом:

— Что случилось?

Он сделал такие виноватые глаза, что мне стало не по себе, тяжело вздохнул, уставился в пол и глухо проговорил, тоже почти шепотом, наверное, близость прекрасной статуи на нас так повлияла:

— Я забыл кольца.

А мне вдруг стало смешно, так, наверное, выходило нервное напряжение. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос, но улыбка предательски растягивала губы. Все же я не выдержала, провалилась на пол, раскинулась руки и засмеялась. Дамиан смотрел на меня со смесью непонимания, растерянности, обиды и злости на себя самого и на не вовремя проснувшуюся забывчивость. А в святая святых храма до сих пор ничего не происходило.

— Ты думаешь, что если ты забыл кольца, то мы не сможем пожениться? — Я подобралась к нему, повалила его на пол. Дамиан кивнул, шумно сглотнув. — Не думаю, что для Богини имеют значение людские символы.

— Тогда почему ничего не происходит?

— А ты знаешь, что должно происходить?

— Нет, — улыбнувшись, ответил Дамиан, — я все таки первый раз женюсь.

— И будем надеяться, что единственный раз.

— Тея!

— Что?

— Прекрати.

— Ну всякое в жизни бывает.

Я пожала плечами и положила голову ему на плечо. Мы по-прежнему говорили шепотом, а сейчас оба замолчали, глядя на полную луну, заглядывающую в окно на потолке. Если смотреть с пола, то оно располагалось как раз над головой Леды, и луна превращалась в корону, подсвечивая всю статую. Смотрелось это невероятно красиво. Луна уже потеряла свою желтизну, как при восходе, и определить сколько сейчас времени я бы уже не смогла. Наверное, близится полночь.

Дамиан был горячим. Я слышала мощное биение его сердца. Ладонь сама потянулась к вырезу рубашки, погладила гладкую кожу со следами рубцов. Потом я совсем расстегнула ее, раз уж делать нечего, ничего не происходит, колец нет, так хоть мужчину своего потрогаю.

— Я соскучилась. — Шепнула ему не то в шею, не то в ухо.

Дамиан улыбнулся и легонько через платье погладил вдоль позвоночника, а я потянулась к его губам. Целовались мы недолго. Все же храм, статуя богини прямо перед нами. Я снова улеглась на плечо Дамиана и стала медленно водить кончиками пальцев по его груди, животу, то спускаясь до края штанов, то возвращаясь обратно. В какой-то момент этого мне стало мало, и я расстегнула застежку. Одну. Вторую. Третью. Дамиан весь напрягся, стал еще горячее, а сердце забилось ещё быстрее. Он притянул меня к себе и медленно, как-то тягуче поцеловал, лаская тело обжигающими даже сквозь задравшееся платье руками. И я уже не думала о приличиях, о том, для чего мы здесь. Все казалось естественным и жизненно необходимым, как воздух, как вода, как тепло и любовь. Лишь где-то на краю сознания мелькнула мысль, что луна до сих пор висит над окном. И что это по меньшей мере странно, а по правде невозможно.

Через некоторое время мы снова смотрели в окно, от которого наконец отлипла луна, и теперь там мерцали яркие крупные звёзды. С кончиков пальцев статуи срывались капли воды и падали на нас. Мы же были настолько обессилены, что не смогли передвинуться на другое место. В теле разлилась такая нега, что пошевелить языком было лень. По коже пробегали мурашки, и, словно, кто-то перышком водил. После такого хотелось поспать, но как-то лежать на полу вдруг стало неудобно, зябко и твердо. От статуи скоро набежит целая лужа. Да и раз ничего не происходит, нужно искать Сикьятэво, чтобы все таки поженил нас.

Мы растрепанные, но довольные выбрались почти на цыпочках из кельи. Отшельника нигде не было видно. Мы побродили немного по залу и снова сели на пол, как и в самом начале. Старик появился на своем месте, словно из ниоткуда, изрядно перепугав меня. Это его здорово развеселило, и он рассмеялся хриплым вороньим смехом, заставив поежиться. Если бы уши могли пошевелиться, то сейчас бы они, наверное, прижались, как у Урки.

— Уважаемый Ситх… — начал было Дамиан, но отшельник прервал его.

— Зови меня моим именем, твоя жена знает его.

— Ещё ведь не жена. Я забыл кольца. Сможешь ли ты поженить нас без них?

Старик рассмеялся пуще прежнего. Дамиан непонимающе смотрел на него. Потом Сикьятэво резко замолчал и очень строго посмотрел на нас.

— Венчает браки здесь Богиня, дети. Вас она посчитала хорошей парой и все это время усердно женила, пока вы думали о своих кольцах. В книге храмовой уже есть запись, я смотрел. Теперь вы едины перед Ледой и всем миром, и брак ваш необратим. До рассвета время ещё есть. Составьте старику компанию.

Отшельник принялся набивать огромную трубку высушенными травами, потом раскурил ее и передал Дамиану, а мой новоиспеченный муж, сделав затяжку и громко кашлянув, уже передал мне. Я курить ещё не пробовала и с большим скепсисом смотрела сейчас на Сикьятэво. Он же был невозмутим, как будто ждал, что я скурю ее за один присест и даже не закашляюсь. Я его надежд не оправдала, немного затянувшись, поперхнулась и поспешила передать ее обратно вредному деду. Постепенно вокруг нас образовалась дымовая завеса с нотками незнакомых трав. Зрение поплыло, в голове стали мелькать невиданные ранее картины. Кажется, я впала в транс, а проще сказать — накурилась. Вот тебе и свадьба.

Не понимаю, как шаманы могут что-то разглядеть среди хаоса видений. Во-первых, все выглядит мутно, как в тумане, во-вторых все гипертрофированно или искажено так, что не поймёшь, где верх, а где низ. Единственное, что из мелькающих изображений было четким и запомнилось мне, это коленопреклоненный передо мной Дамиан. От этой картины не веяло счастьем, скорее, она оставила чувство непроходящей горечи. Так я и пришла в себя, с горечью во рту, но не поняла, было это на самом деле от видения или все таки от курения. Старик снова исчез, и я была этому рада. Мы с Дамианом до сих пор переваривали последствия транса и не сказали друг другу ни слова, просто встали и пошли на выход. Двери храма выходили на восток, и сейчас там из-за горизонта выкатывалось огромное раскалённое светило. Глаза резануло болью, выступили слёзы, я поспешила спрятать лицо в ладонях и развернуться в другую сторону. Посмотрела на Дамиана, он тоже прикрывал глаза рукой, словно козырьком.

— Я к этому деду больше ни ногой!

Дамиан расхохотался, и обнял, целуя в макушку.

— Тебе не понравилось местные травы или свадьба?

— Честно сказать, я вообще не осознаю, что мы поженились. Это вообще законно?

— Конечно. — Дамиан нахмурился, увидев сомнения на моем лице. — Это гораздо серьезнее, чем просто юридический брак, ведь его нельзя расторгнуть. А засвидетельствован он в храмовой книге. Во всех храмах богов на территории империи есть такие книги, и записи в них синхронизируются сами, то есть запись, появившаяся здесь, появляется одновременно и в остальных книгах. Чтобы подтвердить наш брак, достаточно обратиться к храмовой книге в столице и снять копию со страницы, заверив храмовой печатью. Кроме этого, подтверждением служат брачные рисунки золотистого цвета на теле, но я бы не позволил кому-либо смотреть на твое тело, чтобы получить подтверждение. Обойдутся. — Дамиан, сложил руки на груди, и принял воинственную позу, будто меня попросят раздеться прямо сейчас. В нем иногда, очень редко, угадывался мальчишка, тот, которым он когда-то был. Поразительное качество мужчин — сохранять в себе ребенка сколько бы ни было тебе лет. Женщины зачастую расстаются с этим качеством, боясь выглядеть смешными и сразу становятся скучными и старыми, даже если на самом деле ещё молоды. — Ты же изучала закон и право.

Я смущённо шаркнула ножкой и сцепила руки за спиной:

— Нууу… я много чего изучала. А конкретно на этой теме, если мне не изменяет память, я рисовала.

— Что? Рисовала? — Дамиан был очень удивлен и не скрывал этого. — Ты рисуешь?

— Немного. — Я засмущалась пуще прежнего.

— А что ты ещё умеешь делать? Расскажи сразу. Мне уже кажется, что ты умеешь всё. Ты занимаешься травами, владеешь оружием, умеешь готовить, рисуешь, ладишь с животными, разбираешься в документоведении, экономике, финансах, законодательстве, дипломатии, ораторском искусстве. Что я ещё забыл?

— Я ещё вышиваю иногда, вяжу. — Совсем тихо добавила и покраснела. — Это же все по верхушкам, так… общие знания, ничего особенного.

— Ты просто сокровище! Но, почему-то себя недооцениваешь. — Сделал вывод мой муж. — Пойдем смотреть красоту? Как себя чувствуешь?

— Пойдем. Немного помято. — Я выдавила из себя бледную улыбку. У Дамиана тоже хватило сил улыбнуться лишь одной стороной. Так, кривясь и шаркая пятками, мы стали обходить храм, кстати, совсем непритязательного вида в лучах утреннего солнца. — Какая красота!

Перед нами открылась большая поляна, усыпанная цветами, разбавленная кое-где деревьями и кустарниками. И я поняла, что глаза у Дами́ не цвета васильков, а цвета этих чудесных цветов, которые я видела впервые в жизни.

— Что это за цветы?

— Это цикариссы. Местные жители делают из обжаренных корней этого растения напиток, напоминающий кофе, но с более мягким ароматом и вкусом. — Пояснял муж, пока мы шли через поляну к противоположному краю скалы.

Моему восторгу не было предела, и я тут же выпалила:

— Теперь это мои любимые цветы!

— Почему?

Мне было понятно его удивление, вблизи цветы не представляли ничего особенного, кроме самого цвета, но когда все они сливаются в лилово-голубое море, это просто потрясающе. Я испытала небывалое эстетическое удовольствие.

— У них цвет твоих глаз.

Дамиан расплылся в довольной улыбке, ему очень понравилось то, что я сейчас сказала. Одним словом, мужчина. Все мужчины без исключения, любят, когда их хвалят, и вправду сущие дети.

Другая сторона острова не была такой крутой. Она спускалась к морю несколькими уступами, поросшими лесом, кустарниками и травой. Сверху даже были видны ключи, бьющие из скалы и превращающиеся в пенистые ручьи. Внизу скала перетекала в огромную песчаную косу, врезавшуюся на много метров в море. Райский уголок по соседству с вредным Сикьятэво.

Глава 21

В гостеприимный дом четы Оллир мы вернулись ещё до обеда и прокрались через черный вход к своим покоям. Не хотелось попадаться на глаза кому-либо в таком расхристанном виде. В спальне уже были приготовлены наряды для нас. Пусть свадьба случилась скромная и скорая, но семейное торжество никто не отменял. Меня ждало роскошное золотистое платье, а Дамиана — белая рубашка, черные брюки и винного цвета пиджак с золотым шитьем. Выглядели мы великолепно, не смотря на простую прическу и отсутствие макияжа. Взявшись за руки, замерли на верхней ступеньке лестницы, ведущей в холл. Мы ожидали, что нас будут встречать, как положено по традиции, живым коридором. В холле царило нервное ожидание. Себастьян делал вид, что все по плану, и лениво качал ножкой, сидя на подоконнике и жуя невесть откуда взявшуюся травинку. Тая была бледна и нервно комкала, а затем расправляла подол. Лорд Джеромо занял противоположный от Таисии угол дивана и мрачным взглядом сверлил входную дверь. Кристиан стоял, как истукан, сложив руки на груди и нервно дёргал ногой. Всё движение в холле создавала леди Джулия. Она металась, как разъярённая тигрица, из одного угла в другой. Потом наконец не выдержала и обеспокоенно проговорила:

— Джеромо, может послать кого-нибудь за ними?

— Не положено. — Пробасил лорд Оллир.

— Вы случайно не нас потеряли? — Вмешался Дамиан.

Всё дружно и с огромным облегчением посмотрели наверх.

— Дами́! Негодник такой! Почему вы оказались с другой стороны? Мы все глаза проглядели!

— Леди Джулия, это моя вина, — я решила разрядить обстановку, пока мы спускались по лестнице, а то с мамы Кристиана станется отшлепать императора у всех на глазах, — я намочила платье в морской воде, и оно стало совсем некрасивым. Я попросила Дамиана отвести меня через черный вход, очень не хотелось, чтобы меня кто-то видел в таком виде.

— Тея, это же традиция, в этом нет ничего страшного.

Хозяйка дома оттаяла, а остальные выстроились, как положено, в живой коридор на пути в столовую, и когда мы по нему проходили, обсыпали нас рисом и цветами. Стол был уже накрыт, и пока мы рассаживались, леди Джулия украсила мои волосы небольшой тиарой. Обед проходил в очень теплой семейной обстановке, и другой свадьбы мне было не нужно. Не хватало только моей бабушки и Грача, но к ним мы решили съездить отдельно. Во время обеда я то и дело украдкой рассматривала супруга на предмет брачной татуировки, но на открытых участках кожи так ее и не нашла.

— Что-то не так? — Шепнул Дамиан.

— А где татуировки?

— На груди.

— Я не видела, когда ты переодевался, и свои не видела тоже.

— Они сейчас еле заметные, проявятся через пару дней, но их видно лишь при ярком освещении. Они тянутся от шеи и до самого низа живота.

— Откуда ты знаешь?

— Читал. Ты эту тему пропустила, когда рисовала, — подмигнул он.

Обед плавно перетек в ужин на улице с жареной на огне рыбой в качестве главного блюда. А когда стемнело, небо расцветили фейерверки.

На следующее утро мы рано выехали, чтобы вернуться к ставшей уже привычной жизни столицы. Из-за разницы во времени по возвращении мы чувствовали себя немного разбитыми и до утра понедельника приходили в себя. Потом началась обычная рабочая суета, и дни полетели один за другим. Я даже чуть не забыла, что в пятницу вечером состоится мой первый в жизни бал. Это событие не вызывало во мне особого трепета, скорее я бы хотела его избежать, но это был слишком удачный повод реабилитировать мой род, так как соберётся весь высший свет Янтарии.

* * *

После брачной церемонии с меня словно свалился тяжёлый камень. Я боялся что, что-нибудь сорвётся или пойдет не так, как нужно. Вчера вечером мы с супругой разошлись по разным домам и не виделись до сегодняшнего утра — отсыпались. А сегодня Тея снова пришла на работу раньше, и я не успел сделать ей сюрприз. На людях мы по-прежнему делали вид, что между нами ничего не происходит. Цветы принесли только к десяти утра, чем вызвали мое недовольство. Я улучил момент, пока в приемной никого не было, что само по себе было сродни чуду, закрыл двери изнутри и утянул жену в свой кабинет.

— Дамиан, там же двери вынесут вместе с косяками, а Урка ещё недостаточно подрос, чтобы пристроить его к воспитанию всех посетителей приемной и твоего кабинета.

— Ты на полном серьёзе хочешь посадить сюда этого шкоду? — Я не поверил своим ушам.

— А почему бы и нет. Урка одним своим видом отпугнёт часть посетителей, чьи вопросы представляют наименьшую важность. Это немного снизит нагрузку на нас. Опять же, придворные дамы будут меньше ходить сюда со своими личными вопросами. — Тея пожала плечами, усаживаясь в мое кресло, потянулась, поправила рукава строгого платья кофейного цвета с белыми пышными манжетами и объемным жабо. Кончики пальцев легко пробежались по коже подлокотников. Она с видимым удовольствием откинула голову на мягкую спинку и, закрыв глаза, подметила. — Удобное.

— Пожалуй, придворные дамы — это самый весомый аргумент. — Я усмехнулся. А что? Почему бы и нет? Гвардейцы гвардейцами, Урка же предан Тее и непредвзят, а вслух сказал: — Он же ещё мал.

— А ты когда его в последний раз видел?

— Кажется, в четверг.

— Так вот, он растет очень быстро, быстрее, чем его обычные сородичи. Сейчас ему на вид около полугода.

Я не смог скрыть своего удивления, по привычке старался держать маску, запоздало вспоминая, что рядом со мной близкий человек. Но Тея так и сидела с закрытыми глазами, расслабленная и невыспавшаяся, и удивлённо распахнула их, когда я поставил перед ней вазу с цветами. Ее лицо озарилось улыбкой, похоже, с цветами угадал.

— Дамиан, как ты это делаешь?

Тея заметила новую подвеску на своем браслете. Она смешно пыталась сделать строгое лицо, но у нее ничего не выходило. Уголки губ упрямо ползли вверх, а на лице появлялась какая-то детская, абсолютно чистая радость. Я видел, что она влюблена в меня, и не понимал тех, кто идёт от победы к победе, разбивая сердца прекрасных дам одно за другим. Мне было важно, чтобы ее сердце оставалось целым, и этот влюбленный взгляд она дарила только мне. Пальцы нащупали коробочку в кармане. Я поставил ее на стол перед ней и открыл крышку, ловя реакцию. Тея часто заморгала и приоткрыла губы. Понравились.

— Очень красивые. Безумно.

Я надел на ее палец широкое кольцо из белого и желтого золота с чернением, с вращающимися посередине более тонкими ободками, украшенными причудливой вязью, инкрустированными голубыми опалами и бриллиантами. Мое кольцо тоже было широким, тоже с вертящимися ободками, но проще и инкрустировано серым ониксом.

— Все. Теперь работать. — Тея озорно выпрыгнула из моего кресла и показала мне язык.

Не удержался, поймал за руку, притянул к себе и поцеловал. Хоть мы и старались не злоупотреблять нежностями в течение дня, самое сладкое оставляя на вечер.

Я остался в кабинете один с четким ощущением, что свою жизнь нужно менять, начиная с этого самого момента, но понимание, за что взяться в первую очередь, так и не приходило. Раньше, в юности, когда отец ещё был жив, казалось, что все зависит только от меня. Потом Совет четко дал понять, что от меня ничего не зависит. Во мне тогда что-то сломалось. Конечно же, со временем я позаботился о том, чтобы обрести уверенность заново, а ещё некоторую степень независимости. Но мне никогда не забыть того ощущения лёгкости, когда ты не раздумывая, берешься за решение любой проблемы, и все у тебя так легко получается. Сейчас же ко всему необходимо было прикладывать гораздо больше усилий, и далеко не всегда результат радовал. Это была для меня на сегодняшний день самая важная, но пока неразрешимая задача. И я злился сам на себя. Хватался за первый попавшийся под руку документ, через некоторое время понимая, что выходит больше суеты, чем дела. Об этом я молчал, не признавался даже Крису и Тьяну, и Тее тоже об этом не скажу. Я все равно возьму все в свои руки. Лучше бы, конечно, рано, чем поздно.

Мои невесёлые размышления прервали шаги Себастьяна. Ну как шаги… Топот, который было слышно даже из приемной. Друг грациозно, примерно как медведь, ввалился в кабинет. Меня всегда удивляло это несоответствие между его атлетичным телосложением, ловкостью, с которой он управлялся с оружием, и вот эта вот шумность и неуклюжесть в повседневности.

— Привет! — Хмуро буркнул он на ходу, уселся в кресло напротив, заставив последнее жалостливо заскрипеть, и виновато посмотрел на меня. — Стрелка взяли только одного.

— Думаешь, будет несколько?

— Уверен.

— Ну я же буду в костюме с этими пластинами. Он готов. Я его примерял. Все отлично село, и защиту не видно.

— Не знаю, — Себастьян поерзал в кресле, посмотрел в окно и после небольшой паузы сказал, — у меня предчувствие, интуиция, называй, как хочешь, что будет беда.

— До бала ещё три дня. Так что советую тебе, немного расслабиться, может, увидишь что-то ещё.

— Тоже мне советчик нашелся.

Тьян переключился с рабочего настроения, его лицо разгладилось, стало младше, глаза лукаво заблестели, а на губах появилась порочная улыбка.

— Вот бес двуличный! — Я не удержался от шутки и громко хлопнул ладонью по столешнице.

— А что? — Совершенно искренне возмутился этот пройдоха. — Один уже женился, второй невесту нашел. Правда она от него шарахается, как… — Он запнулся, подбирая сравнение. — Девицы, кажется, только от мышей приходят в такой же ужас. А мне что? Работать и работать? Всю жизнь бобылем ходить? Вот как только найду невесту, тоже ее в храм потащу, чтобы от вас не отставать.

— Так ты оказывается в гнезде порока невесту так упорно ищешь, — многозначительно протянул я, состроив понимающую мину.

— Да ну тебя! — Распсиховался Тьян. — Такой правильный, что аж бесишь!

Я удивленно приподнял брови, на что Тьян махнул рукой, мол, не бери в голову. Потом мы поговорили о решительном Кристиане и дрожащей Таисии. Нельзя, конечно, обсуждать кого-либо за его спиной, но мы больше искренне смеялись, интерпретируя ситуацию с ухаживаниями Криса за Таей и так и эдак. Вместе посмотрели несколько доносов и жалоб, друг пометил себе в блокнот парочку имён. Себастьян даже мне не раскрылся до конца и иногда пугал меня своим неисчислимым количеством масок. Иногда мне казалось, что я совсем не знаю его, и тогда вдоль позвоночника бежал холодок. Он спрашивал меня о доверии к Тее. Я тогда не сказал ему, что доверяю ей благодаря интуиции, она просто кричала, что моей супруге доверять можно и даже нужно. Также было и с Крисом. Крис прямой, как копьё, какой есть, такой есть. Не то, чтобы он рубаха-парень, он может такие комбинации закручивать… А вот в случае с Себастьяном интуиция молчала. Но я не имел права оскорблять его своим недоверием, когда мы столько лет вместе, прикрываем друг другу спины. Я буду просто верить.

— Ну что, я доложился, Крису мы кости перемыли, в бумажках поковырялись, пойду дальше работать на благо Империи.

Друг решительно поднялся и скрылся в служебном коридоре, а я задумчиво погрыз карандаш и снова занялся бумагами. Сегодня совещания начнутся с обеда, пока же можно изучить поправки к законопроектам, которые наваяли в министерствах.

Бал подкрался неожиданно, вынырнув из-за угла и сбив меня с ног в моем привычном жизненном распорядке. Тею я отпустил с обеда, чтобы она могла привести себя в порядок, а сам засел за бумаги. В предыдущие дни не было такой возможности, а сегодня многие готовились к балу, и совещаний не было. Очнулся я в шесть вечера, и то благодаря Кристиану, который, зная мою нелюбовь к таким мероприятиям, решил меня простимулировать, то и дело напоминая по дороге к моим покоям, что жена, наверняка, будет намного красивее этих придворных завсегдатаев.

— Я велел доставить мою одежду сюда. Собираться будем вместе, а то ты ещё чего доброго опоздаешь. Придётся зачитывать приказ о помиловании рода фон Нордлесс, вальсируя.

Мы были готовы по прошествии пятнадцати минут и по традиции расположились на пока закрытом и неосвещенном балконе. Официально бал начинался в семь вечера, но приглашенные, конечно же приезжали заранее. Основная масса гостей прибывала в промежуток между половиной седьмого и семью часами, но были и такие, кто опаздывал, а ещё была категория гостей, что приезжали слишком заранее и как привидения кружили по пустому залу, налегали на закуски или вино и ждали появления более влиятельных господ, чтобы выказать свое восхищение. Мы втроём каждый раз наблюдали за появлением гостей, и неизменно узнавали много нового о каждом, по обсуждению в стайках новоприбывших и так далее. В отсутствии музыки здесь была отличная акустика. Церемониймейстер отлично справлялся со своей работой и с совершенно невозмутимым лицом громко и четко объявлял очередного гостя, даже если зал был совершенно пуст.

Доротея для своего появления выбрала момент, когда приехали почти все. Зал был полон, но музыка ещё не играла, так как официально не было объявления от меня о начале. Люди фланировали от одной компании к другой, нигде надолго не задерживаясь. Распахнулись входные двери, и церемониймейстер громко объявил:

— Леди Доротея фон Нордлесс, герцогиня Северного края, и леди Таисия Ледас.

Наступила тишина. Все смотрели на неё. Но мою супругу не так просто было смутить. Она выдержала эффектную паузу, глядя прямо перед собой, и плавно шагнула в образовавшийся коридор из людей. Идеальная осанка, прямой уверенный взгляд, плавная проходка, лишь стук каблуков выдавал, что она идёт, а не плывет над полом. И платье. Невероятное. Облегающее, как вторая кожа. Бюстье темно-стального цвета, подчёркивающее грудь, плавно переходило в юбку, расширяющуюся лишь с середины бедра. Сверху было надето второе платье — тонкая вуаль серебристого цвета, свободного кроя с длинными расклешенными рукавами и небольшим шлейфом. Все оно было расшито причудливыми, словно морозными, узорами, перламутром и изумрудно-бирюзовыми камнями, делая силуэт дымчатым, призрачным, колышущимся. Даже более крупная и фигуристая Таисия в ярком аквамариновом платье немного потерялась на фоне Доротеи, что уж говорить об остальных. И все остальные это тоже понимали. Поэтому сразу же за спиной Теи начались перешептывания, которые нам были прекрасно слышны.

— Подумать только! Как неприлично! Ни корсета, ни кринолина!

— А почему она герцогиня?

— Потому что её бабка, Ледяная Эстель, отказалась от титула в пользу единственной внучки.

— Это же ее родители убили императора Эльдариона?

— Чего ей на своем Севере не сиделось? Сейчас все свободные женихи начнут вокруг нее крутиться. Разоделась, как вертихвостка! Никакого приличия! Как же! Герцогиииня!

— А по-моему, она такая же льдина, как и ее бабка. Что у той, что у этой глаза…бррр.

— Насколько помню, им запрещено появляться в столице.

Уверен, Тея прекрасно слышала все, что было сказано в ее адрес. Она спокойно, никого не приветствуя, так как практически никому из присутствующих ещё не была представлена, прошла к столику с закусками, взяла бокал игристого вина и сделала небольшой глоток. Таисия была напряжена, как струна, но старалась не подавать вида. Сейчас они общались только взглядами, не спеша заводить разговор с кем-либо и между собой тоже. А нам было пора спускаться вниз. Церемониймейстер огласил появление нашей троицы, друзья присоединились к придворным. Господа поклонились, а дамы сделали реверанс, все по протоколу. Дальше я произнес приветственную речь, раздал кое-какие благодарности, вручил награды, и сообщил о помиловании рода фон Нордлесс. В зале сначала раздался удивленный гул множества голосов, но потом некоторые смогли взять себя в руки, раздались жидкие приветственные аплодисменты. Тея плавно двинулась к трону, чтобы принять из моих рук документ подтверждающий вышесказанное. Конечно, это была копия, но момент обязывал. Она низко склонилась в изящном реверансе, но вдруг резко начала подниматься. В этом момент я услышал свист. Доротею немного качнуло вперёд, глаза слегка расширились, рот приоткрылся, но она не произнесла ни звука, а по ее правому плечу потекла алая кровь. Я посмотрел в запаниковавшую, заволновавшуюся, как море, закричавшую на разные голоса толпу. Стрелка взяли. Рядом появился Крис с перепуганной Таисией под локоток. Себастьяна ждать не стоило, у него сейчас полно работы. Крис открыл портал, и мы дружно шагнули в покои Доротеи.

* * *

Стрелка мои люди взяли мгновенно. Публику успокоили. Бал, конечно же, распустили. Я раздал указания, и тоже открыл портал в дом Доротеи.

— Тьян, где тебя так долго носит? — Дружелюбно встретил меня Крис. — Нужно обезболить. Тут ещё отрава какая-то. Я не смогу одновременно тащить болт, успокаивать Таисию и Дамиана, держать руки Доротеи.

— А сам венценосный где?

Друг мотнул головой в сторону ванной, откуда показался император мокрый с головы до ног. От него валил пар, но при этом то и дело то там, то здесь вспыхивало пламя. Лицо почернело, осунулось, стало резким и чужим. Такого Дамиана я справедливо опасался. Он взглянул на бледную Тею в залитом кровью платье, и снова ушел в ванную, откуда сначала раздался шум воды, а затем шипение. Вот и думай, то ли любовь — счастье, то ли — зло.

Доротея сидела на кушетке, вцепившись ладонями в ее край. Тая трясущимися руками срезала остатки платья, пытаясь не задеть торчащее острие болта. Крис пока останавливал кровь, лечить было рано, сначала нужно удалить инородное тело. Он тоже заметно волновался.

Во входную дверь кто-то начал отчаянно скрестись и не то тявкать, не то мяукать. Оказалось, что это питомец Теи, и она попросила его впустить. Когда я открыл дверь, на шум уже прибежал Низам, увидел нашу честную компанию и снова заполыхавшего императора, побледнел до серо-зеленого оттенка, но все же спросил:

— Может, какая-то помощь нужна?

Тея мутными от боли глазами взглянула на него и кивнула:

— Запиши травы, каких у меня не хватает, съездий в салон госпожи Лефранк, я видела, что у них они были. Стрела намазана дрянью, которая не даёт крови сворачиваться и ещё вызывает тахикардию. Привези.

Низам часто-часто закивал, и мгновенно испарился. Послышался грохот, будто он не спустился с лестницы, а скатился кубарем. Тут же хлопнула входная дверь.

— Без трав нельзя вытаскивать, — пояснил Крис, — пока действует эта дрянь, я не могу до конца закрыть сосуды, кровью истечет. И ждать опасно, у нее уже сердце, как у воробья, стучит.

— Подождем немного, потом если что будем вытаскивать, и оба держать сосуды.

Время, казалось, остановилось, хотя прошло всего десять минут. В комнате царила тишина. За все время Дамиан не проронил ни слова. Он давил одним своим присутствием и молчанием тоже. Взгляд стал острым и стальным. Таким я видел его впервые.

Ещё через минуту вернулся Низам вместе с молодой красивой дарханкой. Она коротко поприветствовала нас, положила холщовый мешочек на стол, сбросила на ходу верхнюю одежду, оставшись в простом коричневом платье, вымыла руки, подошла к Доротее, склонилась к ране и внимательно осмотрела острие болта. Тея тихо сказала, чем по ее, мнению оно намазано, что нужно сделать, и что Таисия поможет. Девушки управились в рекордные сроки, немного остудили отвар и дали выпить пострадавшей. Она в течение минуты перестала трястись, как осина на ветру, и немного расслабилась, кивнула нам с Крисом, что теперь можно браться за дело. Мы привыкли работать вместе и все делали слаженно и молча. Рану обезболили, болт вытащили, кровь остановили, промыли, срастили. Через некоторое время края стянулись нежной розовой кожей. Её, конечно, нельзя слишком беспокоить, но уже сейчас Тея могла двигать рукой, хоть это и будет доставлять пока некоторый дискомфорт. Дарханка наблюдала за нашей работой с любопытством, но сдержанным. Мы с Крисом здесь уже были не нужны. Девушки помогут Доротее привести себя в порядок, а Дамиан, скорее всего, не отойдет от нее ни на шаг. Нам же нужно побеседовать с Низамом и его супругой, а потом и с этой очаровательной смугляночкой на предмет государственной тайны, и зависящей от ее нераспространения продолжительности жизни.

Глава 22

Я проснулась от жажды. На тумбочке предупредительно стоял графин с водой. Плечо ещё ныло, и хотелось, как минимум, им не шевелить, а лучше бы вообще сидеть в креслице и жалиться, и жалиться. В окно приветливо заглядывало любопытное солнце, и я решила понежиться в постели ещё немного, затем бодренько откинула одеяло, приняла ванную, надела удобные мягкие брюки и объёмную кофту, то есть наплевала на всевозможные правила этикета. С первого этажа доносился непривычный гомон. Во главе стола мрачно и монументально восседал император, подперев щеку правым кулаком, по правую сторону от него сидели Кристиан и Таисия, по левую — Себастьян, Румина, Низам и Сури. Стол настолько был уставлен тарелками, что самого стола и видно-то не было. Когда я появилась в дверях, все разом замолчали, как будто покойника увидели. Я закатила глаза, чувствую, что здесь это уже стало моей привычкой, прошлепала к Дамиану босыми ногами и уселась к нему на колени. Лик мужа посветлел, а остальные просто открыли рты.

— Кларисса рассталась? — Спросила я у супруга, кивнув на разносолы.

— Угу.

Муж выглядел немного помятым, и я не нашла ничего лучше, чем спросить:

— Плохо спал?

Меня наградили нечитаемым взглядом. За столом по-прежнему царила тишина. Я пожала плечами и взяла плюшку с корицей. Тая набрала воздух в грудь, будто будет сейчас нырять под воду и возмущённо затараторила:

— Вообще-то мы все плохо спали. Я так испугалась за тебя, что не могла уснуть…

— Хорошо, что Кристиан тебе помог. — Многозначительно произнес Тьян.

Тая покраснела до равномерного красно-пунцового оттенка, а Кристиан трогательно накрыл ее ладонь своей:

— Завидовать, друг мой, нехорошо. Я, конечно, могу понять твои чувства… Все люди здесь семейные или влюбленные, счастливые одним словом. Один ты у нас не дорос.

Себастьян исподтишка бросил взгляд на Румину, а она озорно сверкнула глазами, тщетно пытаясь скрыть улыбку. Обстановка за столом немного разрядилась, но Дамиана не отпускало. Он по-прежнему был мрачен, чем вызывал у меня беспокойство.

— Тьян, в полдень у меня в кабинете, Крис — в три часа дня. — Друзья тоже вмиг помрачнели и дружно кивнули. — Леди Румина, лорд Низам, леди Сури, вам я бы порекомендовал попросить политическое убежище и подданство империи Рамин. — Теперь пришла очередь дарханцев мрачнеть.

— А сколько сейчас времени?

— Семь утра. — Отчеканил муж.

— Сегодня же суббота, ты можешь не ходить так рано на работу. Или может быть, я буду нужна тебе?

— Ни в коем случае, ты сегодня отдыхаешь. У тебя вообще должен быть постельный режим.

Я поджала губы, видимо, затащить мужа в спальню не выйдет. Дамиан моего недовольства не заметил, и был по-прежнему погружен в себя. Что ж, его можно понять, вчера он сначала за меня очень сильно испугался, а потом разозлился на весь свет. Даже мне досталось, что, услышав характерный свист арбалетного болта, я не пригнулась ещё ниже, а, наоборот, выпрямилась. И что мой муж был защищен, а я нет. И чтобы ни в коем случае, никогда больше и вообще не пыталась закрыть его собой. И что он взрослый сильный мужчина. И прочая, и прочая. Я кивала. Молча. Ведь любящему мужу не объяснишь, что он поступил бы точно так же. Он скажет: “Да, я же мужчина! Я имею право тебя защищать”. И будет прав. Но любящая женщина тоже имеет право защищать своего мужчину. Пусть и бросаться на амбразуру — это крайний вариант, но он тоже имеет место быть. В данный же момент мне нужна была не столько защита, сколько его тепло, которое он спрятал под маской решительности. В нем бурлил гнев. Тот самый, которого боялись лорды Совета. А мне лишь оставалось надеяться, что он не будет рубить с плеча и не наделает глупостей.

Спать не хотелось, потому что вчера я легла рано, и сон мой был крепким. Поэтому после того, как император и компания отбыли во дворец, я решила заняться организацией салона для Низама. Наши с Таисией платья произвели неизгладимое впечатление на столичное общество. Думаю, что после вчерашних событий мой муж не будет тянуть с официальной церемонией и коронацией. А это значит, что все захотят платья, как у императрицы. К этому времени магазин готового платья уже должен работать. Румина вызвалась мне помочь, чему я была очень рада. Урка тоже напрашивался в помощники, и я взяла его с собой постудить хвост и промочить толстые мохнатые лапы. В Янтарии уже пахло весной. Сегодня подтаивал снег на клумбах и тонкими несмелыми ручейками вытекал на тротуары и дороги. Капель звенела то тут, то там, ей в тон чирикали птицы. Ярко синело небо, словно умытое. На улицах прогуливалось много народа. Именно прогуливалось, нет, спешащих служащих тоже было немало, но теплая погода сделала своё дело. В городе витало ощущение праздника. Так бывает не только перед праздником Цветения, но и вот в такие солнечные дни. Особенно ярко это чувствуется на Севере, когда приходят первые оттепели, хоть и много позже, чем в столице, молодежь, и не только, уставшая от морозов и вынужденного бездействия, по сравнению с коротким бурным летом, устраивает гуляния, с песнями, танцами, конкурсами, кострами и угощениями. Настоящий праздник жизни, отдых для души. Весь день звучит смех, шутки, забавные истории. Да уж, прошел всего месяц, а я уже скучаю по Северу, будто не была там пару лет. Дом есть дом.

Урка, очутившись на улице, сначала настороженно прижал уши и внимательно на меня посмотрел, потом стал обнюхивать заборы, дорогу и несметное количество раз пытался ухватить за хвост очередного голубя или воробья, попавшегося ему на пути, наступал в лужи и потом смешно отряхивал лапы. К людям он был абсолютно равнодушен, как будто и не замечал их вовсе.

Искали помещение мы недолго. В торговом городке нашлось несколько пустующих площадей разных размеров. Мы выбрали одно из них, сговорились с хозяином о цене, подписали договор, и я внесла залог. Настроение немного испортило то, что на Румину смотрели, как на мою служанку, но она не робела, немного поджимала губы и неосознанно выпрямляла спину. Потом мы решили зайти в кафе, которое так понравилось нам с Таисией. Сима сегодня не работала, но обслуживали нас так же хорошо. Немногословный паренёк лет пятнадцати на вид хорошо ориентировался в меню и помог нам с выбором.

— Румина, ты и твой брат из какой-то высокопоставленной семьи, я права? Поэтому император посоветовал принять подданство? Насколько знаю, если раньше вашей просьбы о политическом убежище придет запрос из Дархана, власти империи обязаны будут выслать вас на родину.

— Да, это так. — Сникла девушка. — Лорд Гвейн нам все это объяснил, а также взял магическую клятву о неразглашении. Он начальник службы безопасности? — Руми внимательно и как-то обречённо посмотрела на меня, как будто сейчас решалась ее судьба.

— Как ты догадалась?

— Он задавал много вопросов… и, мне кажется, у него есть какие-то способности. — Она помахала в воздухе десертной ложечкой, пытаясь подобрать слова.

— Кроме того, что он сильный маг?

— Да, он словно внутрь смотрит, и заставляет говорить правду, и смолчать не можешь.

— И что он такого спросил, что ты сейчас места себе не находишь?

— Он спросил, что я думаю по поводу увиденного. А я ответила, что, скорее всего, ты фаворитка Его Величества, а он сказал, что ты его супруга… и по сути уже императрица, но никто об этом ещё не знает… и мне стало так стыдно, что я подумала о тебе такое… — дарханка старательно отводила глаза, а затем бросила на меня виноватый взгляд, я же неприкрыто веселилась, и она поняла, что все ее тревоги по поводу моих возможных обид напрасны, тоже улыбнулась и расслабилась. — А лорд Гвейн женат?

— Нет. Понравился?

— Нет, я просто… Из любопытства спросила.

— И невесты у него нет. Я просто так уточнила, на всякий случай.

Румина смутилась и спряталась за большой чашкой капучино, а потом когда поставила ее обратно, на ее верхней губе и кончике носа осталась светлая молочная пена. Девушка смешно свела глаза в одну точку, но потом, наверное, вспомнила, что она леди, хоть и скрывает это, а мы сейчас в обществе, чинно взяла салфетку и аккуратно стерла остатки кофе.

* * *

Я был зол. Нет, не так. Я был в бешенстве. Чего только стоило держать себя в руках и не полыхать, как стог сена, каждую секунду. Когда я вернулся во дворец, меня снова накрыли волной воспоминания вчерашнего вечера. Алая кровь на ее белой коже. Пришлось целых полчаса тушить вспыхивающий в разных местах костюм, а затем идти переодеваться. Злился я, конечно, по большей части на себя. Сам пустил все на самотёк, был излишне мягок. И вот результат, они решили, что им все можно, что можно просто убить императора на балу, у всех на глазах, и что после этого у них будет всё на блюдечке с вынутыми косточками. Я не метался по кабинету, не швырял бумаги и не бил предметы старины, спокойно сидел в кресле, лишь иногда сбивая пламя. Решение пришло ко мне ещё вчера вечером, когда мы все беспомощно ждали, пока подействуют травы. В империи нужно ещё столько сделать, чтобы она стала по настоящему единой и сильной, чтобы ее жители почувствовали позитивные перемены, их жизнь стала комфортнее и достойнее, а кто-то тем временем жаждет власти и наживы, тем самым мешая мне воплотить самую малость из того, что я задумал. Помощь жены, конечно, была бы не лишней, но бумаги можно подготовить и в понедельник. Сегодня достаточно согласовать приведение служб Криса и Тьяна в повышенную готовность. Нужно раскачать всю верхушку, заставить их действовать, иначе вылавливать их я буду, как крысовню, пока словишь одного, уже приплода появится шестеро. А завтра как раз будет свободный день, чтобы съездить к леди Эстель, сообщить о радостном событии. Нехорошо, если она узнает из газет.

В дверь снова по-медвежьи ввалился хмурый Тьян. Хоть что-то в этой жизни остаётся стабильным. Пришел за минуту до назначенного времени. Знает, что я не люблю опоздания. Сел в кресло напротив, опустил глаза чувствует себя виноватым.

— Я так полагаю, задержанного допросили?

Тьян вытащил из кармана свёрнутые листы:

— Показания здесь. Если вкратце, то всех исполнителей нанимал один и тот же человек. Бордас. Грут Бордас. Бывший военный, сейчас наемник, умный, хитрый, изворотливый, неуловимый и всегда при деньгах. Контактировал за две недели до бала с лордом Сириллом О'Нейл. Больше в контактах замечен не был, и вообще не светился нигде.

— Что такому человеку после службы не нашлось места в наших структурах? Почему он стал наемником? Выяснили о нем что-либо?

— Моя недоработка. — Глухо, но твердо ответил Тьян. Он никогда не бежал от ответственности и умел признавать ошибки, а также эффективно работать над ними. — Сейчас выясняем его прошлое и место нахождения.

— Он должен работать на нас. Если откажется — устранить. По О'Нейлу вот что… его тоже нужно устранить.

Тьян внимательно посмотрел на меня:

— Ты же хотел устроить публичный судебный процесс и казнить.

— Я уже устраивал прилюдную казнь пятнадцать лет назад. Как видишь, это никого не остановило. Сейчас я хочу, чтобы никому даже в голову не могла прийти мысль, что так поступать позволено, что император уязвим, что кто-то может его просто заказать, что служба безопасности может не справиться, а также то, что ближайшие к трону люди могут быть предателями. Власть монарха должна быть крепка и надёжна. Поэтому смерть О'Нейла должна быть максимально естественной. Сердечный приступ. Упал с лошади, с лестницы. Подавился косточкой. Волки в лесу загрызли. Делай с ним, что хочешь. Мы достаточно с ними игрались. Но сейчас на кону не только моя жизнь и благополучие империи, но и жизнь моей жены, наших будущих детей. Я знаю, что ты приложишь все усилия, чтобы защитить их. В тебе я не сомневаюсь, Себастьян. Но я знаю, что все предусмотреть невозможно. Поэтому своих врагов с сегодняшнего дня я буду давить. Если ты против этого, и не хотел бы этим заниматься, я пойму. Тогда найдешь мне человека.

Тьян сцепил руки в замок и закинул за голову, откинувшись в кресле назад. Он некоторое время молча смотрел в потолок.

— Мы словно забыли, что выросли. Долгое время жили с ощущением, что мы те же мальчишки. Действительно, все для нас было больше похоже на игру. Но ты прав, ставки растут. Наши личные ставки. Честно сказать, меня не так чтобы уж слишком беспокоит будущее империи. Тихое местечко и средства для комфортной жизни я всегда найду, но раз так сложилось, что мне подчиняется ведомство, то я и работаю. И да, личное оно гораздо важнее. Наша дружба. Наши семьи, у нас с Крисом пока ещё будущие семьи. Я понимаю и принимаю твое решение. Наверное, на твоём месте я поступил бы также. Защищать свое любой ценой. И я не чувствую себя негодяем. Не мы развели эту грязь, мы ее выводим. У меня есть человек для такой работы. Все будет сделано в ближайшее время.

С Тьяном мы ещё обсудили пару рабочих моментов, и он ушел, оставив меня один на один с моей совестью. Нет, она меня не мучила. И я себя никак не оправдывал. Наверное, хорошо быть белым и пушистым бараном, до тех пор, пока твое стадо не порвали волки.

С Кристианом все было гораздо прозаичней. Мы немного подкорректировали курс внешней политики по некоторым направлениям, и я отпустил его, а сам начал готовить проекты необходимых распоряжений. К шести часам вечера пришлось признать, что разминка нужна каждый день, и сейчас она была бы тоже очень кстати. С одеревеневшими ногами и негнущейся спиной я выбрался из кресла, немного повертел в разные стороны головой, помахал руками и сделал несколько приседаний. Эти самые обычные движения сейчас были чем-то лёгким и приятным, хотя раньше они доставляли ужасные неудобства. И почему я терпел это столько лет? У меня было немало женщин, которые отводили глаза и старались не касаться клубка бугристых неровных рубцов, и ни одна не предложила попробовать свести их. Оглядываясь назад, я не верил, что мне удалось жениться на любимой и столь прекрасной женщине, что судьба преподнесла мне такой бесценный подарок как возможность быть счастливым. Я лишь сейчас начал осознавать, что нужно делать то, что хочется, поступать так, как нравится, лишь тогда будешь счастлив по-настоящему. Никакие “я должен” и “я обязан” не подарят настоящей гармонии. Окрылённый любовью я отправился домой. Оказалось, что мой дом не во дворце, а там, где Тея, где мы вместе, и где нам хорошо.

Дома у Доротеи снова было полно народу, и если Кристиана и Румину я в общем-то ожидал увидеть, то присутствие Себастьяна меня удивило. Все сидели в столовой, но тарелки были пусты, и место во главе стола не занято. Супруга в красивом и явно не домашнем платье выпорхнула мне навстречу, поцеловала в щеку. Ее глаза блестели, как будто она выиграла в карты у всего Совета, и я понял, что никакой постельный режим не соблюдался, и, судя по ее сияющему виду, сто лет ей был не нужен.

— Я надеялась, что ты придёшь. Мы не начинали ужин без тебя. Ты голодный?

— Очень. — Не стал кривить душой и поцеловал руку жены. Она, как обычно, немного смутилась, и стала наполнять мою тарелку. Никого из обслуги уже не было, но это и не нужно. Я внимательно посмотрел на Тьяна, а он поймал мой взгляд и хитро подмигнул одним глазом, скосив второй на дарханку. — Тея, я хотел бы завтра посетить леди Эстель.

— Сообщить о свадьбе?

— Да, и ещё пригласить на официальную церемонию и коронацию.

— Оо, — немного растерялась жена, — а когда?

— Думаю, двух недель для подготовки будет достаточно.

— Ооо… — снова протянула она.

— Думаешь, не успеем?

— А куда ты так спешишь?

— Хочу, чтобы все твои права были закреплены за тобой официально, чтобы ты переехала во дворец, и чтобы никто не подумал причинить тебе вред или сказать что-то плохое в твой адрес. И я хочу ребенка.

Доротея совсем смутилась и нервно отпила воды.

— Хорошо. Таис, будь готова. — Предупредила она подругу. И уже мне. — Во сколько?

— Думал, часов в семь утра. Не рано? Подольше побудем там. Вы с Таисией наверняка соскучились по родным.

— Не рано. — Порывисто выпалила Тая. Супруга кивнула.

После ужина Румина, Таисия и Кристиан остались убирать со стола.

— Подожди меня наверху, пожалуйста. — Шепнула мне на ухо Доротея, и уже громко. — Себастьян, уделишь мне минуту?

Друг бросил на меня умоляющий взгляд, что весьма развеселило Тею, а мне осталось гадать, о чем пойдет речь.

Глава 23

Север встретил нас ледяной пронизывающей метелью с колючим снегом, завывающим ветром и почти нулевой видимостью. Путешествие порталом, конечно, исключало все неудобства, но всю мощь непогоды удалось прочувствовать на пути в конюшню к моей Вьюге.

Дома пахло свежей выпечкой, а из кухни разносились приглушённые голоса. Вот туда мы и отправились, первой я, за мной Дамиан, за ним Таисия с Крисом и последний Тьян. Бабушка в такой ранний час, как обычно, не спала. Она оперлась бедром о подоконник, держа в ладонях кружку с ароматным горячим чаем, в дорогом, но все же домашнем, халате до пят, небрежно запахнутом, в вырезе которого выглядывала красивая белоснежная ночная сорочка с изумительным кружевом. Ее длинные золотистые волосы волнами спускались до талии. Одним боком к ней, а другим к столу на стуле сидел Грач, в простых домашних штанах и расстегнутой рубашке. Он оказался не таким костлявым, как я предполагала, с очень даже неплохими мышцами, а может, уже отъелся. Судя по тому, как быстро исчезали румяные пирожки с тарелки, именно так и было. Илира же ожесточенно мяла на весу большую колбаску сдобного теста, та болталась из стороны в сторону и очень напоминала шею нашего гуся Филиппа. Он очень любил ухватить кухарку за подол, когда та шла мимо, потом минут пять выплевывал его, сопровождая это гортанным криком, воинственно распахнутыми мощными крыльями и перетоптыванием красными перепончатыми лапами. Илира всегда на него беззлобно ругалась, называла пернатым негодяем и желала ему скорейшего выпадения его гусиных зубов.

— Доброе утро! — Звонко пожелала я, переступив через порог и улыбаясь во весь рот.

Илира от неожиданности уронила тесто. Хорошо, что не на пол. Всплеснула мучными руками и со слезами на глазах двинулась навстречу спешащей к матери Таисии:

— Доченька! Таюшка! Ох, радость-то какая! Леди Эстель, лорд Арман! — Илира обнимала и целовала дочь добрых минут пять, добросовестно обмазывая ее мукой, и лишь потом вспомнила о нас, отвесила поясной поклон. — Ой, леди Тея, Ваше Величество, лорды, простите, от радости помутилось в голове.

Бабушка величественно поставила кружку на стол, запахнула поплотнее халат и присела в реверансе, Таленс застегнул и заправил рубашку, сдержанно поклонился. Дамиан махнул рукой:

— Леди Эстель, лорд Арман, мы к вам с неофициальным визитом, поэтому давайте оставим церемонии. Покормите нас завтраком?

— Конечно. — Улыбнулась бабушка.

— Я накрою в столовой. — Спохватились Илира, а Тая вызвалась ей помочь, я тоже не осталась в стороне.

— Госпожа Илира, присоединяйтесь к нам за столом. — Пригласил император.

— Да как же это? Чтобы я с господами… — стушевалась кухарка.

— Побудете с дочерью, мы всего одним днём. Вечером отбудем.

— Что-то случилось? — Бабушка, как всегда, была проницательна.

— Все за столом. — Отсрочила я столь волнительный для меня разговор. Конечно, у меня не было сомнений в том, что бабушка одобрит и поддержит нас, но волнения это не отменяло.

Когда стол был накрыт, и все заняли свои места, слово взял мой муж:

— Леди Эстель, лорд Арман, госпожа Илира, я рад сообщить вам, что мы с Доротеей стали супругами в храме Богини Лады.

Бабушка перевела взгляд на меня, тепло мне улыбнулась:

— Я очень рада за вас, дети. Добро пожаловать в семью!

— Ох, батюшки-свет!

— Поздравляю! Желаю счастья! — Криво, на одну сторону, как умеет только он, улыбнулся Таленс.

— Госпожа, Илира! — Взял слово Кристиан. — Я прошу Вашего благословения на наш с Таисией брак.

Тая покраснела, начала бормотать, что не давала пока своего согласия, и что вообще ни в чем не уверена, и что за ней ещё никто не ухаживал, и что ни в коем случае нельзя так торопиться, что у нее сейчас другие приоритеты. Кристиан мрачнел все больше, упрямо сжимал в тонкую линию губы, играл желваками, потом вообще начал сопеть, как злобный ежище.

— Страшно, доченька? — Прервала Таины доводы мать.

— Угу, — погрустнела Таис, оттого что ее так быстро раскусили.

— Так вот, детка, если мил тебе по сердцу лорд Оллир, если не обижает тебя, принимает такой, какая есть, ты дай себе немного времени привыкнуть к нему, месяца три будет вдосталь. А потом уж не тяни кота за хвост. Выходи замуж, не повторяй материных ошибок. А коли не мил, сразу так и говори, как есть. Зачем тратить время друг друга и давать напрасные надежды?

За столом повисло молчание. Илира была права в каждом слове, и впервые проговорилась, что отец Таисии из аристократов. Об этом можно было догадаться, но имени так никто и не назвал. Если он бывает при дворе, то, возможно, я его и узнаю, ведь Тая внешностью пошла точно не в мать.

— Ну что скажешь дочка? — Спросила наша загадочная кухарка у дочери, которая сидела, словно воды в рот набрав. — Мил тебе лорд Оллир или нет? Примешь ли ты его ухаживания?

У Таи, судя по всему, комок встал в горле, поэтому она только кивнула, стрельнула глазами в сторону Кристиана, ожидавшего ее ответа, и опустила их, что-то увлеченно рассматривая не то на платье, не то под столом.

День пролетел мгновенно. Что и говорить, хотелось остаться ещё хотя бы ненадолго. Бабушка наконец-то сняла траур и дала шанс Грачу. Они очень трогательно смотрелись, особенно, когда держались за руки. Арман стал чаще улыбаться, по привычке криво, но его выдавали глаза, сияющие, счастливые, из них ушла решительная обреченность безответно влюбленного мужчины. Теперь за бабушку, да и за Армана, что скрывать, он мне стал почти родным за столько лет молчаливого присутствия рядом, теперь я была за них спокойна. Дом наконец-то обрёл хозяина.

Вернулись мы в наш городской особняк около восьми вечера, поужинали вместе с Низамом и Сури, но без Румины. Дамиан так и не вернулся во дворец, остался со мной, чему я была несказанно рада. В суете последних дней мы мало уделяли времени друг другу. Непросто быть влюбленной в состоявшегося мужчину с кучей обязательств. Постоянно приходится делить его с неотложными, государственно важными делами, когда каждую минуту хочется прикасаться, перебирать волосы, целовать, видеть, как расширяются его зрачки, когда он смотрит на тебя. Умиротворенные, мы лежали в обнимку и изредка перебрасывались какими-то общими, ничего не значащими фразами, когда случился очередной прилив магии. Обычно они проходили незамеченными, именно на это я надеялась и в этот раз, по привычке напрягая тело в ответ на внутреннюю дрожь.

— Что случилось? — Тут же отреагировал Дамиан.

— Все хорошо. — Знаю, что обманывать нехорошо, но в своих страхах признаваться ой как трудно. А я боялась. Очень боялась пустоты, которая приходила всегда после приливов.

Муж на то он и муж, чтобы знать больше и лучше, чем другие. Он приподнялся на локте, зажёг светильник и внимательно всмотрелся в мое лицо.

— Расскажи сейчас. Не заставляй меня гадать, что с тобой происходит.

Но мне и не пришлось ничего говорить, мои ладони вспыхнули пламенем, но не обычным желто-оранжевым, а синим. Я соскочила с кровати, чтобы не поджечь тут все, и побежала в ванную, затушила огонь водой. Так сильно магия пришла впервые, и я даже не знала, что ждать после такого. Полного выгорания? Неделю пустоты, что даже свечу не поджечь и царапину не исцелить?

— У тебя это не в первый раз?

— Так сильно впервые.

— Это твой Дар прорывается.

— Какой Дар? Я же пустышка, Дамиан. У меня не Сила, а малая Искра.

— Я думал, ты знаешь, что у тебя блок.

Он подошёл, обнял за талию, приподнял подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Я не верила. Я просто не могла поверить. Я всю жизнь думала, что не переняла Силу рода, считала себя немного недоделанной, чувствовала неполноценной и жалкой, хоть и никому не показывала это, воплощая образ уверенной в себе леди.

— Блок? — Растерянно спросила я, глотая непрошенные слёзы.

— Психологический блок. Я его увидел ещё в тот день нашего знакомства в крепости. Он у тебя давно, скорее всего, с детства. Наверное, со дня смерти родителей. Прости меня, Тея. Это я виноват. Я столько раз жалел, что заставил тебя тогда смотреть на это.

— А что нужно сделать, чтобы его снять? Что нужно, чтобы стать нормальной?

— Я не знаю. Но раз есть движения в эту сторону, то, значит, скоро он спадет.

— А я потом ощущала пустоту каждый раз, думала, что Дар совсем пропадет, а оказывается все с точностью да наоборот.

В эту ночь я ещё долго не могла уснуть, сначала лились слёзы облегчения, потом ещё долго не унималась дрожь руках, а после пришла обещанная пустота и невероятная слабость. Но я больше не боялась, и Дамиан был со мной. Ради таких дней определенно стоит жить.

* * *

Утром я немного повздорила с мужем. Он настаивал, что нужно бы денёк отдохнуть. А мне совсем не хотелось отпускать во дворец его одного.

— Тея, пойми, я сегодня хочу сделать сюрприз Совету лордов, сообщить, что у меня появилась жена, а их длинные носы в этом не поучаствовали. — Дамиан пытался строжиться, но выходило не очень. Может, потому что он слишком медленно застёгивал пуговицы на рубашке, то и дело отвлекаясь на эмоциональное размахивание руками, отчего края рубашки расходились в разные стороны, открывая вид на его мощную грудь с ровными плоскими побелевшими шрамами. Я старалась делать вид, что слушаю его в оба уха, но все слова были заглушены зудом в кончиках пальцев, так хотелось прикоснуться.

— Представляю, в каком они будут бешенстве. Дамиан, тогда я тем более должна быть с тобой, хочу видеть их лица. Да и не представлены мы друг другу до сих пор. Нехорошо как-то. — Супруг тяжко вздохнул, понимая, что переупрямить меня не выйдет.

Сегодня я принарядилась, надела белую блузку без корсета и серебристую юбку, пышнее чем обычно, но все же без кринолина. Завершали образ комплект семейных украшений, не для бала, конечно, а более скромный, дневной вариант, и собранные в низкий свободный узел волнистые волосы, подколотые невесомой вуалью. Собственно, она ничего не закрывала, просто создавала в образе небольшую интригу. Дамиан оценил.

Я решила впервые взять с собой Урку, одела на него красивый ошейник, пристегнула поводок, длинную металлическую цепочку и подвела его к зеркалу. Котенок, преисполненный важности уставился на свое отражение, тряхнул кисточками на ушах, выгнул спину и, ощерившись, громко тявкнул, вышло впечатляюще.

Мы не спеша позавтракали и отправились во дворец. Заседания Совета лордов проходили по понедельникам, в десять утра, поэтому мы направились в приемную, решив провести два часа с пользой. Император без устали диктовал мне проекты документов, закрепляющих за мной официально права и обязанности, проверял, что я там накорябала, с трудом поспевая за ним, и заверял императорской подписью, печатью и оттиском перстня. В его кабинете стояла очень интересная магическая штука, похожая на обычный тубус, но имевшая очень презентабельный внешний вид, как никак в императорском кабинете стоит, и функции множителя монарших указов. Свиток, оформленный должным образом, закладывался в этот тубус, закрывалась инкрустированная крышечка и через пару мгновений по всей империи в таких же тубусах только гораздо более скромного вида появлялись копии свитка и раздавался сигнал, чтобы служащий мог забрать документ. Удобно и оперативно. То есть уже сегодня вся империя будет знать, что я супруга императора, то бишь императрица. Ужас какой!

Пока мы занимались бумагомаранием, туда сюда ходили посыльные, заносили документы, забирали резолюции и не забывали вежливо здороваться со мной и боязливо кланяться императору. Заходил и Язва-Себастьян, поглумился над нами, бумажными червями, пожелал удачи, предложил взять с собой зонтик, чтобы Совет слюной не забрызгал, и ещё долго трещал без умолку о всякой ерунде, отвлекая от дел и в то же время не сообщая ничего существенного. Пришлось его вежливо выпроводить. У меня даже голова разболелась. Вот чувствую, что человек он хороший, но не могу воспринимать его большими дозами. Кристиан в этом плане приятнее, легче, хоть и вид у него дюже суровый, но мне ближе его прямолинейность, талант уложить смысл в простые, ёмкие фразы, и предпочтение действиям, а не словам, хотя о Себастьяне я тоже не могла сказать, что у него слова расходятся с делом, но уж больно этих слов много.

Когда пришло время войти в малый зал совещаний, мои колени мелко подрагивали. В Совете до удаления моего деда всегда было восемь родов. Целых пятнадцать лет одно кресло пустовало, теперь его займу я не на правах рода, а на правах императрицы. Я и Дамиан вошли с настолько ничего не выражающими лицами, насколько это вообще возможно. Лорды приветствовали стоя. Император галантно подвинул мое кресло, после этого сели мужчины.

— Кого-то не хватает. — Как будто сам себе сказал император, глядя на оставшееся пустым кресло, а затем на часы, висевшие на стене, которые как раз показывали десять утра. — Кому-либо известно, где лорд О'Нейл?

— Нет, Ваше Величество, нам это неизвестно. — Ответил за всех лорд Конелл. Высокий статный мужчина в возрасте с аккуратной бородой и значительной проседью в темных волосах.

— Хорошо. В таком случае, начнем пока без него. — Дамиан в обычном режиме озвучил вопросы, которые хотел бы обсудить с высокими лордами, то есть повестку дня, просил приготовить их вопросы, и, как бы невзначай, между делом добавил. — Пока мы не приступили к обсуждению, рад представить вам, высокоуважаемые лорды леди Доротею фон Нордлесс де Касс…

— Как “де Касс”? Это же фамилия императорского рода? Что это значит? — Перебил императора самый молодой и пылкий член Совета, лорд Мэтью Бэком, недавно заменивший сильно сдавшего за последние годы отца.

— Лорд Бэком, — поморщился Дамиан, — если бы Вы изволили дослушать до конца, то узнали бы, что леди Доротея и я соединили наши судьбы в Храме Богини Лады, и отныне стали семьёй по светским и духовным законам навеки. Прошу любить и жаловать императрицу, почитать ее, уважать, оберегать от происков недоброжелателей, ведь наше с ней семейное благополучие — это гарант спокойствия в империи, а также созидания и процветания.

Если бы я не знала, что Дами рад радешенек утереть носы этим снобам, то ни за что бы этого не поняла по его скучающему лицу. Сама я, на всякий случай, похлопывала ресницами, чтобы не испортить такой момент. В малом зале совещаний наступила нехорошая такая тишина. Лица членов Совета были обескураженным настолько, что появление Урки и его громкий тявк, на их выражении никак не отразился. Котенка привел бледный слуга, которому выпала честь накормить рысенка на монаршей кухне, его же Дамиан отправил найти посыльного и отправить за лордом О'Нейл.

— Ваше Величество, возможно ли решать настолько важные вопросы так скоро и без официальной помолвки, церемонии и согласования кандидатуры? — Вкрадчиво начал лорд Эрих Пейсли, низкий, плотный, кругленький, в круглых же очках, с круглой блестящей лысиной и маленькими какими-то раскосыми и бегающими глазами. — С точки зрения государственной выгоды, Вы могли бы взять в жены одну из многочисленных принцесс Тардии и просить приданным спорные острова. — В недоумении развел он пухленькими маленькими ладошками с круглыми аккуратно стриженными ногтями.

— Лорд Пейсли, велика ли выгода присоединять небольшие по площади, небогатые ресурсами и весьма удаленные земли там, где у нас уже есть выходы в море? Чтобы эти земли процветали и не стали болтающейся пуговицей на поясе штанов, необходимо вложить туда большие средства. А где их взять? Наиболее вероятный вариант — изъять из планов развития ранее присоединенных земель, тем самым увеличив внутреннее напряжение и создать предпосылки для недовольства, которые выльются в очередные, ещё большие расходы. А теперь, лорд Пейсли, расскажите присутствующим, в чем состоит Ваша выгода при таком решении вопроса с моей женитьбой.

Лорд Пейсли равномерно порозовел, запыхтел и начал мямлить:

— Я… нет, Ваше Величество… что Вы… никак нет… ни в коем разе… как же можно.

Этот невразумительный лепет был прерван медленными громкими аплодисментами. То, хлопал своими большими ладонями лорд Конелл.

— Браво, Ваше Величество! Не устаю удивляться, как изящно, Вы решаете такие деликатные вопросы.

Его выражение лица при этом оставалось нейтральным, ни подхалимства, ни раздражения, в глазах не отражалось вообще никаких эмоций, но почему-то я не чувствовала от него угрозы или неприязни к нему. Своей интуиции я привыкла доверять, поэтому сделала пометку в блокноте, что личность Джошуа Конелла нужно очень внимательно изучить и устроить ему проверку на лояльность короне. Я ещё помню его блистательную дочь, которая криво резала бутерброды. А ведь она метила на мое место. Очень уж у нее подходящее образование, хотя она не наследница рода, у нее есть два старших брата. Нужно как-то выяснить, какие цели преследовал род Конелл, занять место во главе империи, или же просто усилить свое положение и выдать дочь за самого достойного, то есть завидного жениха. Эх, мне бы свою агентурную совсем небольшую сеть.

Остальные лорды были более сдержаны, довольно таки скупо поздравили нас и стали внимательно меня разглядывать, конечно, думая, что никто этого не видит. Также я пометила в блокноте имя лорда Пейсли. Он сегодня здорово прокололся. Также отметила имя лорда Митчелла, так как он в докладывая по положению дел в Юго-Восточной провинции Луизиния, показал слабые знания по излагаемым вопросам. Также насторожил лорд Бэком. Если все остальные посматривали на меня украдкой, то Мэтью практически не отводил по-мужски заинтересованного взгляда, чем жутко бесил моего мужа. Я чувствовала, что Дами сдерживается из последних сил, чтобы не размять кулаки. На нервной почве автоматически почесала Урку за ушком, он тут же ответил громоподобным мурлыканьем. Обсуждение к тому моменту уже перешло на совсем незначительные вопросы и, на мой взгляд, слишком затягивалось. Такие вопросы неэффективно решать на Совете, лучше их решать оперативно, то есть по мере поступления. Поэтому наступившая тишина была удобным предлогом, чтобы сбежать, чем Дамиан и воспользовался.

Глава 24

Сообщение о кончине лорда Сирилла О'Нейл мы получили уже в приемной. Дамиан бесшумно втянул воздух и ненадолго прикрыл глаза. Он уже собрался уйти в свой кабинет, когда я взяла его за руку.

— Это ведь он? — Заглянула ему в глаза. — Он? Да?

Дами напрягся, как струна, ожидая моей реакции. Я сжала его пальцы в ответ, потом поняла, что этого мало и обняла за талию, прижавшись щекой к груди. Ох, не случайно лорд О'Нейл поперхнулся вишнёвой косточкой, по официальной версии именно она стала причиной смерти старого проходимца. Когда муж закрыл за собой дверь, я как-то тяжело опустилась в свое удобное кресло и откинулась на спинку. Благо, поток желающих что-то принести, забрать, спросить ненадолго иссяк. Нужно было собраться с мыслями. Урка, словно почувствовал мое настроение, забрался на подоконник и там затих, свернувшись огромным клубком и спрятав нос в лапах, наружу выглядывали только глаза, внимательно наблюдая за происходящим. Да ещё уши с подрагивающими время от времени кисточками выдавали, что это не меховая подушка, а очень даже зверь. Мной же овладела меланхолия. Мне стало невыносимо грустно от того, что любимому мужчине приходится принимать такие решения и брать на душу такую ношу. Конечно, можно было бы все спустить на тормозах, переложить принятие решения на судью, и ждать очередной гадости от такого ушлого друга. Если он смог купить нужных людей сейчас, то что ему мешает это сделать в заточении. Рука сама не глядя вывела на листке слово “коррупция” и поставила рядом жирный крестик. Мозг быстро забыл о рефлексии и начал генерировать основные тезисы по такой вредной проблеме, как взяточничество. Избавиться от нее совсем, на мой взгляд, невозможно, в том числе и потому, что некоторые продаются не в связи с тем, что не хватает им чего-либо, а, так сказать, за идею и от непроходимой глупости. Думает какой-нибудь ретивый гвардеец-идеалист: ”Не разделяет император моих взглядов на управление империей, пропущу на бал стрелка, пусть он его застрелит.” А потом начинает хаять политику следующего власть имущего, который хуже предыдущего раз в десять, и лучше бы уж правил тот, привычный, он, оказывается, был очень даже ничего, и все в таком духе.

Лорды-советники отреагировали на меня достаточно сдержанно, и я, честно говоря, внутренне готовилась к какой-нибудь пакости от них. В приемной императора, да и на Совете мне приходилось разыгрывать из себя эдакую незнакомую со светской жизнью простоватую северянку, получившую хорошее образование, но при этом недалекую, вроде и дурой не назовешь, но и умной тоже, почаще хлопала ресницами, благо они у меня были густые, длинные и подкрученные, безмятежно улыбалась и время от времени переспрашивала у собеседника, о чем он спросил. В целом, как я поняла, знать относилась ко мне снисходительно, решив, что император очаровался внешностью, зато курьеры уважали, ведь с документами у меня было все в порядке, и они ещё ни разу не получили нагоняй от начальства по этому поводу. Вспомнишь о посетителях, они и появятся. В приемную зашли трое курьеров, занесли целую кипу проектов законов и поправок к ним. Честное слово, больше всего я не любила именно эту часть своей работы. Со всеми этими бумажками нужно было ознакомиться, а зачастую, законодатели выдумывали такую околесицу, что диву даёшься, внести свои правки, комментарии, написать альтернативные варианты решения тех или иных вопросов, и это не считая того, что их нужно ещё регистрировать, и лишь после этого передать Дамиану. Хоть домой с собой бери. А я ведь уже соскучилась по своим тренировкам. Ещё через десять минут пришла служанка с букетом цветов в вазе и запиской, торчащей среди цветов. Я кивнула на журнальный столик, и вернулась к изучению документов. Ещё через пятнадцать минут к императору прошли Крис и Тьян, а через двадцать минут вышли обратно. Себастьян, как обычно, начал несли какую-то чушь, то и дело поправляя очень красивые запонки на белоснежной рубашке, размахивая руками. У меня же перед глазами стоял текст последнего просмотренного документа, и я все прокручивала и прокручивала его в голове, пытаясь понять, что мне в нем не нравится, поэтому, что говорил Тьян, я не слышала. Зато выражение его лица видела прекрасно, и оно сначала сменилось на капризно-обиженное, что мол я не уделяю ему внимания, а потом на заинтересованное. Отвлёк его букет, до которого мне было недосуг добраться. Букет был хорош, карточка из тонированного плотного картона в бумажном конверте тоже чудо как хороша, ароматизированная, с тисненными золотыми вензелями, от лорда Конелла. Этот внешне приятный мужчина собственноручно подписал карточку, в которой быстрым, разборчивыми, аккуратным, но слегка размашистым почерком со значительным наклоном вправо сообщалось, что лорд Джошуа Конелл рад знакомству, очарован, верен, предан, готов в любое время дня и ночи, если понадобится его помощь и так далее, и тому подобное.

Я громко вздохнула.

— Себастьян, Кристиан, я думаю, мне нужен будет помощник.

— Помощник помощницы императора? — С каменным лицом сыронизировал Крис.

— Думаю помощник императрицы будет звучать немного получше, а ещё лучше доверенное лицо императорской четы. Ммм, как вам?

— Дамиан этого помощника при любом взгляде в твою сторону испепелит. — Проворчал Тьян, опираясь бедром на мой стол. — То есть тебе нужно подобрать кандидатуру?

— Всё верно. Он должен быть молод и хорош собой, не женат, умен, образован… Что там ещё нужно? Конечно же, достоин доверия, и он должен дать магическую клятву. Желательно, чтобы он имел благородное происхождение, но из какого-нибудь обедневшего рода из провинции. У меня на него очень большие планы.

Лорды-руководители внешней и внутренней разведки очень подозрительно переглянулись, явно прикидывая сколько проживет этот счастливчик, а потом уставились на стоявшего в дверях императора. Взгляд его был чернее грозовой тучи.

, Дамиан, только не ревнуй, ради всех Богов! — Я всплеснула руками, отчего кресло крутанулось из стороны в сторону. — Мне он нужен исключительно для служебного пользования и никак не для личного.

— Расскажешь? — Не то спросил, не то приказал супруг, проходя в приемную и усаживаясь на диван. Урка тут же соскочил с подоконника, запрыгнул на диван и устроил голову на коленях у монарха.

— Конечно, только позже. Сейчас лучше скажи, кто у нас занимается церемонией, я бы хотела уточнить кое-какие детали, а также кто занимается организацией народных гуляний.

— Министр культуры будет у тебя чуть позже, он сейчас занят моими поручениями. Церемонией занимается статс-дама, леди Иветта Гольштейн. Благородная вдова, прекрасно знающая этикет и традиции, но ты права, проконтролировать её не мешает, она в очень почтенном возрасте.

— Что-то никак не могу вспомнить, я могла её где-то видеть? — Я нахмурилась перебирая в памяти, кого я видела во дворце, и с кем успела познакомиться.

— Вряд ли. Она прибыла вчера по моему приглашению.

— А как все это время двор обходился без статс-дамы? — Моему удивлению не было предела. — Это выходит, что все придворные рыбки были предоставлены сами себе? Неудивительно, что здесь был такой бардак с поведением незамужних леди. Ну ничего, с этим как-нибудь разберемся.

Дамиан в ответ лишь философски пожал плечами и глубокомысленно заметил:

— Как-то обходились. Мне, честно говоря, было не до них. Объявление о предстоящей свадьбе и коронации уже разослали вместе с приглашениями по империи и за её пределы. — Перескочил он на тему грядущей свадьбы.

— А как объясним такую абсолютно неприличную спешку?

— Меры безопасности.

— Ладно, с вами, конечно, сидеть хорошо, но у меня ещё много дел. — Крис размашистым шагом вышел из приёмной оставив дверь открытой.

— И невеста неприрученная, — вполголоса хмыкнул Тьян, пытаясь обмусолить мою руку. Руку пришлось силой выдергивать из его лапищи. Этот шут состроил оскорблённую мордашку и пошёл догонять Кристиана, который уже из коридора проворчал, что всё слышит. Не успели двери закрыться, как раздался вежливый, но при этом настойчивый стук. Я удивленно посмотрела на мужа, мол, что это за диво такое, что заходя в приёмную кто-то вежливо стучит. Дамиан негромко хмыкнул и уже в сторону дверей громоподобно гаркнул:

— Входите, господин Красин.

— Ваши Величества. — С уважением и без раболепия сказал приятный невысокий мужчина и вежливо поклонился. — Добрый день.

Об этом человеке я слышала много хорошего за время своего непродолжительного пребывания во дворце, но лично не встречала. Тем любопытнее мне было сейчас его рассматривать. Чувствовался в нём какой-то внутренний стержень.

— Чем порадуешь, Алексей Васильевич?

— Женская половина покоев готова, Ваше Величество. Когда сможете принять работу, чтобы мои люди могли заняться мужской половиной?

Супруг взглянул на меня:

— Ваше Величество, составите мне компанию?

— Да, конечно. — Я со всей возможной изящностью выбралась из своего рабочего кресла, и мы уже втроём, не считая охраны, конечно, отправились в императорские покои по служебным коридорам.

Вход в мужскую и женскую половину был общий, также как холл, а уже из него шли двери в разные стороны. Левая вела на женскую половину, которая состояла из гостиной со вторым светом, личной столовой и кабинета, совмещающего функции маленькой личной библиотеки, хотя маленькой её можно было считать лишь условно. На второй этаж вела красивая деревянная лестница. Там располагалась спальня, гардеробная, купальня и детская комната, также с небольшой гардеробной и ванной. Все стены были выкрашены в цвет кофе с молоком, отделка и лестница были белыми, присутствовала позолота в умеренных количествах. Полы были из выбеленного дерева. В детской одну стену расписали белыми одуванчиками золотыми стебельками.

— Тебе нравится? — спросил Дамиан, когда мы все осмотрели.

— Да, цветовая гамма отличная, только без мебели и текстиля всё выглядит безлико.

— Ты можешь обставить всё по своему вкусу. Алексей Васильевич тебе в этом поможет.

— Можем ли мы, Ваше Величество, приступать к ремонту на мужской половине? — Спросил господин Красин и, дождавшись нашего разрешения, обратился уже ко мне. — Ваше Величество, когда вам будет удобно выбрать мебель?

— Выбирать, как я понимаю, можно по каталогу?

— Да, Ваше Величество.

— Тогда, Алексей Васильевич, распорядитесь оставить здесь каталоги и образцы. Я составлю список всего необходимого и передам вам. Если у меня возникнут вопросы, я приглашу вас в приёмную. Если же вопросы возникнут у вас, приходите туда в рабочее время.

Когда мы уладили вопросы с ремонтом и отпустили господина Красина, Дамиан сказал, что, как только будет готова меблировка, мне нужно переезжать во дворец.

— Я не поняла, мы что будем жить раздельно?

— Нет, конечно. Я вообще не совсем понимаю, для чего нужно было строить отдельные покои. Скорее всего, так жили пары, образованные не по любви, чтобы меньше надоедали друг другу. Ещё чего удумала — жить раздельно. — Беззлобно пробурчал Дамиан, обнимая меня за плечи. — Давай пообедаем где-нибудь не во дворце.

После обеда всё же следовало познакомиться со статс-дамой. Я пригласила её в приёмную, и в ожидании листала каталоги и пыталась представить, что хочу видеть в своих покоях. Картинки пока бестолково всплывали перед глазами. Всё же лучше будет сделать выбор, находясь непосредственно в обставляемых комнатах. Я поморщилась, не хотелось идти туда одной, так как теперь мне полагалось ходить в сопровождении четырех гвардейцев. Когда мы шли куда-либо с Дамианом, я напрочь о них забывала. Нужно привыкать, император не может таскаться везде со мной ради моего душевного комфорта. Двери распахнулись и в приёмную царственно вплыла сухонькая старушка невысокого роста с седыми пушистыми волосами, отчего была похожа на одуванчик, с выцветшими голубыми глазами и поредевшими от временем бровями домиком. Её тяжёлое платье шелестело подолом по полу. Цвет платья, глубина декольте полностью соответствовали нормам этикета для её возраста, но на мой взгляд лучше бы декольте вообще отсутствовало, тем самым немного прикрыв глубокие морщины, но леди Иветта Гольштейн сочла необходимым надеть украшения, поэтому и понадобился вырез на платье, кстати, кажется, её гарнитур более богатый, чем мой дневной комплект.

— Добрый день, Ваше Величество. — Статс-дама склонилась в безупречном реверансе.

— Добрый день, леди Гольштейн. Присаживайтесь. — Я указала рукой на диван. Сама тем временем взяла пару чистых листов, ручку и чернила, села в кресло напротив. Урка тут же соскочил с подоконника и сел рядом.

— Вы выглядите неподобающе. — Строго и с явным неодобрением произнесла милая бабулька с бульдожьей хваткой, как я поняла по первой фразе, при этом её глаза изучали чуть ли не материнское тепло. Впечатление портили несколько презрительно поджатые скривленные губы. — Ни корсета, ни кринолина. Пусть ещё не было официальной церемонии бракосочетания и коронации, но Вы, Ваше Величество, уже супруга императора и не можете себе позволить подобное поведение. — Нотация продолжалась и, по-видимому, набирала обороты. Нестерпимо захотелось погрызть кончик пера еле удержалась от подобной провокации. Старушка, тем временем, пустилась в рассуждения, что вот в её годы да за такое запросто могли отлучить от двора.

— Леди Гольштейн, я очень ценю вашу приверженность традициям, как и его императорское Величество Дамиан, именно поэтому мой супруг пригласил вас для организация церемонии нашего бракосочетания и коронации. К сожалению, времени у нас не так много, поэтому прошу вас заняться первоочередными вопросами, а мой внешний вид оставим на потом. — Немного лести и вот уже идейный человек не твой противник, а очень даже союзник.

Церемония обещала быть весьма красивой и торжественной, в этом плане к леди Гольштейн у меня не было никаких вопросов, но в целом и общем таких людей я опасалась, недолюбливала. Они за идею готовы переступить через кого угодно, даже через родителей или детей. Таких людей нужно держать под неусыпным контролем и направлять их неуемную энергию в мирное русло, да ещё и следить чтобы они не обзавелись последователями.

После общения с леди Иветтой у меня началась мигренеподобная головная боль, за что я обозвала бабульку старой упырихой, не вслух, конечно. Среди бумаг мне попалось удовлетворенное прошение Румины, Низама и Сури о предоставлении гражданства, а также приглашения на торжественное принятие присяги. Приватная церемония должна была состояться завтра рано утром. На таком мероприятии мне присутствовать ещё не приходилось. Удивительно, сколько всего мне ещё нужно было узнать, чтобы стать достойной супругой императору, дайте боги, чтобы всё у меня получилось.

Утром я чувствовала себя непривычно разбитой. А всё потому, что навалилось много сидячей работы, и я никак не могла привести рабочий график в мало-мальски привычный вид. Нужно было выделить для этого специально время, сесть и расписать новый сбалансированный режим дня и придерживаться его хотя бы пару месяцев, чтобы привыкнуть, но, как обычно, выделять время на себя всегда жалко. Я отчаянно зевала за завтраком, выпила две кружки кофе, но и это не помогло почувствовать себя бодрее. Настроение соответствовало самочувствию, а им, в свою очередь, соответствовала моя внешность. Хорошо, что хоть лицо я умела держать. На церемонии, которая проходила в малом тронном зале, присутствовали император с супругой, то бишь Дамиан со мной, глава внешней и внутренней безопасности, то есть Кристиан и Себастьян, министры иностранных дел, экономического развития, сельского хозяйства, культуры, а также лорды советники. Собственно саму присягу приняли быстро и согласно протоколу, выдали документы образца империи Рамин, рассказали основные права и обязанности, а дальше началось что-то типа рабочего совещания, где основной мыслью было то, что новые граждане, дескать, должны приносить пользу государству, тем более, что уровень образования позволяет, посему все трое получают баронский титул, наделы земли, правда у чёрта на рогах, но и то хлеб, и этому должны быть рады. После чего высокое собрание разошлось. За ужином Дамиан рассказал, что на самом деле земли не так плохие, как может показаться на первый взгляд, да они далеко, но ведь жить там никто не заставляет, и к тому же у всех близлежащих земель уже есть хозяева, да, территория сплошь покрыта горами, то есть земледелием там заниматься бессмысленно, но в этих горах обособленно живут горцы и выращивают чудесных тонкорунных овец и лам, кроликов и коз. До недавнего времени шерсть уходила за границу как сырье, а к нам возвращалась в виде дорогущего кашемира. У всех троих загорелись глаза, а Дамиан выглядел самым довольным — и земли пристроил по сути в руки более практичной Румины, и проблемы импорта-экспорта шерсти попутно решил, да ещё и заодно мой круг общения облагодетельствовал. За ужином Кристиан с самым суровым выражением лица пытался ухаживать за Таисией. Она же то бледнела, то краснела, даже пару раз поперхнулась, но я видела интерес во взглядах, бросаемых ею украдкой. Мне всё хотелось посплетничать с ней о том, как же так получилось, что ей начал нравится Кристиан, которого она до дрожи боялась, но, к сожалению, времени не хватало. В любом случае, переживать, не имело смысла Кристиан надежен, как скала, и вопрос женитьбы лишь дело времени. Сейчас он позволит ей привыкнуть к нему, чтобы она не шарахалась, как трепетная лань, а затем уведет под венец. В свою очередь меня немного беспокоил Себастьян, и дело даже не в интересе к Румине, которую я уже могла бы назвать своей подругой. Румина — не Таисия, она не так наивна, да и непродолжительный роман вряд ли разобьет её сердце. Тьян меня беспокоит, как мутная вода, в которой не видно дна, вроде должно быть неглубоко, но всё равно боишься ухнуть в омут. Причём вычленить, что конкретно меня в нём смущает, никак не выходит. Всем он хорош, не считая того, что бабник, но, тем не менее, кажется что он что-то скрывает. Я сомневаюсь, что это что-то криминальное, но выяснить всё же стоило.

Глава 25

День свадебной церемонии и коронации по совместительству начался для меня слишком рано. С самого утра меня трепали и вертели в разные стороны, мучили косметическими процедурами, причёской и маникюром, макияжем, подгонкой платья, вдруг срочно приходилось разнашивать уже вполне разношенные туфли. Урка ревновал и требовал внимания. В покои то и дело забегали слуги, посыльные, придворные дамы, которые страстно желали стать фрейлинами императрицы. Пару раз заходил Тьян, вел себя, как и всегда, беспардонно и сегодня особенно раздражающе шутил. Совсем неудивительно, что к полудню я пока ещё тихо и сдержанно порыкивала на всех, всё чаще запуская пальцы в шерсть Урки. Ему повезло, он меня сегодня не бесил. Леди Гольштейн списывала мою нервозность на волнение перед свадьбой.

— Это так волнительно, так трогательно! Я сама волнуюсь не меньше вас, Ваше Величество, но Вам совершенно не о чем беспокоиться. Всё пройдёт идеально, я об этом позабочусь. — Восторженно тарахтела она, руководя моей упаковкой в традиционное свадебное платье. Оно было большим, пышным, неудобным, тяжёлым, с тугим корсетом, кринолином и турнюром.

Наконец платье зашнуровали, закрепили фату, я влезла в туфли, взяла букет и в сопровождении разряженных придворных дам отправилась на выход.

В большом тронном зале уже собрались гости. Дамиан стоял недалеко от трона, под церемониальной аркой, украшенной по обыкновению цветами. У него, конечно, наряд намного удобнее, но всё же приносил определенный дискомфорт. Воротник сорочки накрахмален до тех пор, что стоит колом и, скорее всего, натирает шею. Брюки заправлены в высокие сапоги, длиннополый кафтан плотно расшит драгоценностями, сверху ещё накинута бархатная мантия, отороченная мехом. Если не надорвешься, то упаришься совершенно точно. Хорошо, что уже в храм идти не нужно, а после церемонии предстоит дойти всего лишь до выхода, там нас уже ждёт экипаж. Придворные и высокопоставленные гости из других стран пока не склоняют головы передо мной, но я всё равно не вижу ни одного лица, они какие-то невнятные, словно мазки краски. Я вижу ясно только Дамиана и леди Эстель с лордом Арманом. Всему виной дурацкое платье. Я уже уморилась, постоянно пытаясь найти в нём баланс. Оно слишком тяжелое для меня, и при каждом шаге меня здорово ведёт. За это Леди Гольштейн хочется прибить прямо сейчас, не дожидаясь коронации. Мысленно повторяю единственную мантру: "Месть — недостойно для императрицы. Императрица должна быть великодушной". Тут же вспомнилось немало примеров из мировой истории, где самодержец был кровавым тираном. Отчасти я их понимала. Наконец, я доползла до арки, не забывая при этом светло и лучезарно улыбаться, но в коленях поселилась предательская дрожь. Дамиан одним взглядом и посочувствовал и поддержал меня, взял мою правую ладонь в свою левую. Я же мельком успела увидеть покрасневшую полоску кожи у него на шее под дубовым воротничком.

Надо отдать должное церемониймейстеру. Он избежал особо длинного рассказа про супружескую жизнь. Честно сказать, из-за платья для меня весь день прошел, как в тумане, даже не смотря на то, что в экипаже Дамиан немного ослабил шнуровку, и дышать стало ощутимо легче, но от этой непомерной тяжести, я пребывала в полной прострации. Хорошо, что все необходимые манеры впитаны мной с самого детства, и мне не приходилось контролировать каждый свой жест, оставалось только улыбаться, махать рукой и станцевать первый танец на балу в честь молодоженов. Остальную часть пира мы могли сидеть, принимать подарки, поздравления, улыбаться, кушать я, к моему великому сожалению, практически не могла, корсет этого не предполагал. Походы в туалет представляли собой тот ещё квест, поэтому пила я тоже очень мало и исключительно воду. Когда мы могли покинуть бал и по совместительству пир, не забыв соблюсти все приличия, я горячо помолилась всем Богам. Даже Урка устал и первым делом улёгся спать на своей уютной лежанке. Мне же ещё предстояло распаковаться. О еде в покоях никто не позаботился, что разозлило тоже порядком уставшего Дамиана, но он хотя бы был не настолько голоден. Пока несли еду Дами помог мне раздеться и принять ванну, затем быстро помылся сам. Шею растерло до крови, пришлось мазать мазью, одновременно уминая пирожки и запивая травяным чаем. После мы просто упали спать. Брачная ночь была отложена на потом.

Глава 26

Восемь месяцев спустя.

Жизнь вроде бы стала налаживаться. Я все лучше контролировала дар. Дамиан все лучше контролировал прореженный Совет лордов и планировал в ближайшей перспективе его доукомплектовать. Ближайшие соседи затихли и пока не пытались отщипнуть хотя бы по крохе от каравая. В министерствах после нашей свадьбы и моей коронации прошли проверки, повлекшие за собой громкие скандалы, увольнения и в некоторых случаях даже аресты. В итоге ещё пару месяцев империю Рамин здорово лихорадило, но сейчас все более или менее устаканилось, новые люди навели в ведомствах порядок и вот уже два месяца по всем направлениям отмечается рост позитивных показателей и тенденция к снижению негативных показателей. Дамиан не смотря на тяжёлый график работы, кажется, даже немного помолодел, глаза светились от счастья, а во всем, что он делал появилась какая-то особая легкость, та самая, когда, за что бы ни взялся, все получается в лучшем виде.

Я же немного похудела и побледнела, хотя, казалось бы, куда уж больше, стала более нервной и несдержанной, что вызывало у Дамиана недоумение и тревогу. Он считал, что причина в большом количестве работы, свалившейся на меня, и пытался всячески облегчить мою участь, а я отчего-то никак не могла ему признаться в том, что меня тревожит. Вот и сегодня с самого утра противно ныл низ живота, а мир предстал в особенно мрачном свете, ведь со мной было что-то не то. Я уже должна была носить под сердцем дитя, но этот ноющий живот говорил о том, что снова наступят лунные дни. Весь день я была сама не своя, понимала, что стоит вызвать мага, специализирующегося на женских вопросах, но не могла себя заставить. Умом я понимала, что ничего хорошего не услышу. Пришлось собрать всю силу воли в кулак и все же вызвать мага. Он явился после обеда. Мужчина, на вид лет пятьдесят, может быть, пятьдесят пять, короткая бородка клинышком, небольшой животик, круглые очки, добрый взгляд лучистых серых глаз и приятная улыбка.

— Добрый день, Ваше Величество. Меня зовут Петер Ланц. Что Вас беспокоит?

— Здравствуйте, господин Ланц. К сожалению, мне пока не удалось забеременеть. Я бы хотела узнать, все ли со мной в порядке.

Маг-целитель начал сканировать мое тело, водя вокруг него руками, начиная от головы и спускаясь вниз, попутно задавал вопросы, касательно моих лунных дней, интимной жизни и перенесенных заболеваний. Когда его руки коснулись пола, он вернул их обратно к животу и долго-долго водил вокруг него, задумчиво хмыкая в бороду, хмурясь и отводя взгляд.

— Ваше Величество, у Вас все потоки, отвечающие за материнство исковерканы и завязаны в узел. Боюсь, что Вы не сможете стать матерью. Возможно, это последствия блокировки Вашего дара. Мне сейчас трудно сказать, если была бы возможность наблюдать Вас до того, как он проявился… Я сейчас попробую немного распутать потоки, — он стал делать пассы рукой, — что Вы чувствуете?

— Боль, тянущую, тупую, сильную.

— Так я и думал, — нахмурился господин Ланц, — к сожалению, в таком случае я не смогу Вам помочь. У меня нет гарантии, что если я распутаю потоки, они не встанут на прежнее место через день, но я могу гарантировать, что боль, которую Вы испытаете, Вас убьёт.

— Я поняла, господин Ланц. Благодарю Вас.

Мужчина откланялся. Я осталась одна в наших с супругом покоях. Мы так и занимали женскую половину на смотря на то, что в мужской ремонт давно завершился. Я совсем не понимала те пары, которые жили в разных комнатах и спали на разных кроватях. Вечер и ночь — единственное время, когда мы с Дами могли побыть вместе наедине. Сейчас эти стены давили на меня неподъемной тяжестью, воздуха не хватало. Я рванула ворот на блузке, старалась дышать глубоко, но все равно задыхалась. Этот диагноз — приговор для наших отношений. Империи нужен наследник, которого я никогда не смогу родить. Меня накрыла истерика, не тихая, как в прошлый месяц, когда пришли лунные дни. Сначала полились слезы. Горячие капли срывались со щек и подбородка. Руки сжимались и разжимались, ища что-то, что можно сломать. Да, мне хотелось ломать, разрушать, бить и плакать, выть в голос, кричать. И я закричала, бросаю в стену вазу, сметая все со столика, срывая гардины. Урка, везде сопровождавший меня, спрятался за диван и выглядывал время от времени, потряхивая кисточками на ушах и подтявкивая в тон моим крикам. Запала хватило минут на десять, не больше, потом я замерла посреди комнаты, упала коленями на ковер, спрятала лицо в ладонях и разрыдалась, как маленькая девочка. Как пришел Дамиан не слышала. Он прижал меня к себе и качал, баюкал, ни о чем не спрашивая, дал успокоиться. За ним, наверное, ходила горничная, испугавшись моих воплей.

— Прости, пожалуйста, мне так стыдно.

— Все будет хорошо. — Очень твердо и уверенно сказал Дамиан. А меня начало трясти с новой силой, хотелось наговорить много обидных слов, и что хорошо уже ничего не будет. Пришлось приложить немалые усилия для того, чтобы сдержаться. Дамиан был ни при чем, возможно только это меня и останавливало. Так бывает, когда ты много лет, словно из камня, и все тебе по плечу, но потом вдруг ноша становится тяжелее и тяжелее, хотя вроде бы ничего и не добавляется. И вот неожиданно и вдруг ты уже не та со всеми милая, уравновешенная, всегда улыбающаяся, всем помогающая, но ты мрачная, резкая, нервная, колючая, безрезультатно бьющая переломанными крыльями. Тебя согнуло. Жизнью ли, или тем, как ты к ней относишься.

Супруг отменил на сегодня все дела и просто сидел со мной. Я ужасно стыдилась своей несдержанности, но время вспять не повернешь. Хотя, может быть, и стоило выплеснуть эмоции, чтобы не сорваться на ком-либо в самый неподходящий момент. Сейчас, после такой бурной встряски, эмоций не было вообще, я сидела, как сомнамбула, и стучала зубами. Всегда после эмоциональной встряски мёрзну. Дамиан растопил камин, посадил к себе на колени и обнял. Отогревшись, ненадолго задремала, проснулась с головной болью — тоже последствия стресса. Дамиан обнимал меня со спины и сладко спал, слегка приоткрыв губы. Не удержалась, легко поцеловала, едва касаясь, чтобы не разбудить, аккуратно выбралась из-под его руки. Муж завозился, перевернулся на спину, закинул руку за голову и снова затих. Мне же нужно было изучить кое-какие вопросы, для чего чего я посреди ночи отправилась в императорскую библиотеку.

Ближе к рассвету я нашла все, что необходимо, и уже вполне хладнокровно набросала на листок важные моменты. Нужно уметь держать удар.

* * *

Я проснулся рано, но Доротеи уже не было в кровати. Я лежал на так и не расправленной вчера постели и ожесточенно тер глаза, пытаясь проснуться — давно не спал так много, зато чувствовал себя отдохнувшим, даже слишком, все тело было разнеженным и слабым. Сделал зарядку, принял душ, это помогло вернуть так необходимую мне сейчас бодрость и уверенность в себе, этой уверенностью ещё предстояло заразить супругу. Тея нашлась в нашей личной столовой, спокойная, словно не было вчера этой бури, лишь немного припухшие и покрасневшие глаза выдавали. В руках моя любимая держала листы, чашку с чаем и была увлечена чтением, но при моем появлении тут же подняла взгляд и одарила лёгкой улыбкой.

— Доброе утро. — Ее голос по-прежнему заставлял мурашки пробегать по коже.

— Доброе. — Коснулся губами сначала ёе губ, потом щеки, ушка, шеи. Тея прикоснулась ладонью к щеке, а подушечкой большого пальца обрисовала контур губ, и я напрочь забыл, что мы в столовой, что на столе стынет завтрак. Зато не забыла моя жена.

— Садись, все остывает.

Я не спеша завтракал — проснулся рано и мог не торопиться, императорские дела пока подождут. Жена загадочно молчала и потягивала ароматный чай. Тоже решил налить себе чашку, и когда уже взял булочку с маком, Доротея заговорила:

— Так как наш брак нерасторжим, на такой случай при отсутствии наследников законодательство империи позволяет заключить второй брак, по сути взять вторую жену, но при этом брак носит чисто юридический характер, легко расторгается при необходимости и чаще всего является договорным. Думаю, это отличный выход из сложившейся ситуации. При этом первая супруга может быть удалена в отчий дом или монастырь. — Булочка запоздало выпала из моих рук, задев приборы, звякнувшие о фарфор. — Достойных кандидатур не так уж и много, но, полагаю, леди Сесилия Конелл устроила бы всех.

Я смотрел на Доротею и не узнавал ее. Она спряталась за стеной холодности, отчуждённости и равнодушия, ледяная северная леди. Изнутри поднялось глухое раздражение, смял в кулаке салфетку, резко поднялся из-за стола, чуть не опрокинув стул, на скатерти расползлось чайное пятно, хотел положить салфетку на стол, но получилось, что швырнул ее на снова звякнувшее многострадальное столовое серебро. Хотел было молча уйти, но сделав два шага, вернулся, оперся ладонями о столешницу:

— Запомни, Доротея, два раза повторять не стану. Мне не нужна другая жена. Мне не нужны наследники без тебя. И вся империя мне тоже без тебя не нужна.

Тея устало прикрыла глаза, глубоко вздохнула и негромко попросила:

— Отпусти меня на север, Дамиан.

— Нет. — Ещё более злое в ответ. И уже мягче, но все же очень твердо. — Если ты хочешь отдохнуть, мы поедем на Север в выходные. ВМЕСТЕ. Возьми небольшой отпуск от государственных дел, займись тем, что тебе нравится.

Доротея промолчала, а в глазах отразилась вчерашняя печаль. Хотелось утешить ее, отвлечь, но я ещё был слишком зол, боялся сказать что-нибудь не то, поэтому решил, что лучше будет заняться делами, к обеду в любом случае остыну, тогда можно будет и поговорить. Сейчас же молился всем покровителям, чтобы помощника, которого наняла Тея после своей коронации, не было на месте. Парень несомненно очень полезен и стал уже практически незаменим, учитывая, что из помощника императрицы он очень быстро превратился и в моего помощника, поэтому работать ему пришлось за двоих. Но он не жаловался, делал все быстро, качественно, вел себя уважительно и не раболепно, в общем устраивал во всем. Но в данный момент я не готов был с кем-либо встречаться, мне нужно было побыть одному. В последние месяцы работы навалилось слишком много, дни пролетали один за другим, а все приходилось что-то решать, делать, куда-то бежать, с кем-то встречаться. В какой-то момент стало казаться, что жизнь проходит стороной. Отчаянно хотелось задержать мгновение, посвятить время себе, почувствовать себя живым и счастливым. Наверное, пора и мне взять выходной и съездить в материнский дом, перешедший короне, как приданое. Дом небольшой и, наверняка, в запустении, но добротный и места там чудесные. Надеюсь, Тее там понравится. Немного помечтал о спокойной размеренной жизни без дворцовых интриг и церемоний. Представил, как пью воду из колодца, такую студёную, что аж зубы сводит, потом колю дрова и растапливаю баньку, дубовым веником парю жену… В этот момент стукнула входная дверь в приемную, и я вздрогнул в кресле от возвращения в реальность. Пришёл Кир, будь он неладен, чертов трудоголик. Почти на час раньше пришел, даже помечтать не дал, как следует. Дверь хлопнула ещё раз, и в приемной раздался голос супруги:

— Доброе утро, Кир.

— Доброе утро, Ваше Величество. — Радостно ответил парень.

Он всегда смотрел на Доротею с немым обожанием, реально, как на богиню. Наверное, поэтому я не ревновал Тею к нему. Кстати, я часто грешил тем, что передвигался служебными коридорами, чтобы уменьшить количество нежелательных встреч. Тея же всегда ходила по коридорам общего пользования. И если она не имела времени или желания с кем-либо общаться, то этот человек каким-то чудесным образом угадывал, что к императрице сейчас лучше не подходить, при этом Доротея выглядела идеально вежливой и даже приветливой.

Ровно в восемь утра раздался стук в дверь моего кабинета, и, дождавшись разрешения, вошёл Кир.

— Доброе утро, Ваше Величество!

— Ну пусть будет доброе, если тебе так хочется.

Кир удивлённо моргнул, вероятно, получив разрыв шаблона. Я всегда приветствовал его вежливо и без юмора. Парень сразу же делал уморительно ответственное лицо, я молча посмеивался над ним, а вслух самым строгим тоном диктовал задания. День пошёл по отработанной схеме. И лишь к обеду я увидел жену.

Она разобрала все бумаги на своем столе, протерла не нем пыль, этим она занималась всегда сама, в свой кабинет не разрешала входить слугам, когда ее не было на месте. Перебрала запасные платья в шкафу, выбросила сломанные перья, промыла чернильницу, поставила сушиться, полила комнатные растения, почистила коврик Урки. Его где-то носило, наверное, опять на дворцовой кухне околачивается. Я внимательно окинул взглядом, что ещё изменилось, ничего не заметил. Проходить в кабинет не стал, так и стоял, опершись одним плечом на косяк, скрестив ноги и сложив руки друг на друга.

— Я пришел вовремя? Чуть позже мог бы тебя и не застать?

Тея взглянула на меня немного удивлённо, губы скривились в горьковатой усмешке:

— Дамиан, я не собираюсь от тебя сбегать. Это было бы слишком глупо и безрезультатно к тому же. Я не хотела тебя обидеть своим утренним предложением. Просто все мне представилось в очень мрачном свете, и я начала искать возможные решения. Я поняла, что такое решение тебя не устроило, и больше не буду о нем говорить. А порядок в кабинете я уже давно хотела навести, но все как-то не хватает времени. Сегодня же мне работается совсем плохо, поэтому я и решила, что эффективнее будет заняться уборкой. А ты решил, что я сбегу?

Она улыбнулась бледной, выцветшей улыбкой, и я только сейчас понял, насколько ей тяжело держать лицо, улыбаться, быть в прекрасном настроении, выслушивать от меня подозрения на ее счёт. Я стремительно прошел к креслу, в котором она сидела и спрятал ее подрагивающие пальцы в своих ладонях.

— Тея, прости меня, — я покачал головой, — я несправедлив по отношению к тебе. Мы немного недопоняли друг друга, но все исправимо. Нам просто нужно чуть больше времени проводить вместе и отдохнуть не помешает. Так что я планирую украсть тебя на пару недель. Как тебе такая идея?

— А как же дела? Как тут все без тебя?

— Так же как и без тебя, мы же не на три месяца уезжаем, тем более у нас не было медового месяца. Где-то подстрахует Совет, где-то министерства, Крис с Тьяном, Кир опять же.

— Хорошо, что я наняла помощника? На Кира можно положиться. — Игриво шепнула супруга, склоняюсь к моим губам.

— Да, вроде бы, он неплохой парень. Смущает только то, что он не от Тьяна или Криса.

Доротея вдруг резко отстранилась, не разрывая зрительного контакта:

— Дамиан, меня немного беспокоит Тьян.

— Ты имеешь в виду его упорные ухаживания за Руминой?

— Нет, это их личное дело. — Отрезала она и задумчиво поглядела в окно, не спеша пояснять свою мысль. Через пару минут, когда я уже решил, что она забыла, продолжила, как будто рассуждая вслух, сама с собой. — Понимаешь я и раньше видела, что он что-то скрывает, но мне казалось это чем-то малозначительным, знаешь, чем-то вроде воровства соседских яблок в детстве. Ты заметил, что он стал каким-то более нервным? — Я отрицательно покачал головой. — Я понимаю, что вы трое знакомы с детства, и тебе виднее. Просто эта мысль не даёт мне покоя. Я не вижу ничего, за что можно зацепиться, ну бабник он, да и боги с ним, ну болтлив не в меру, но о важном он не треплется, ну чувства такта нет, но это, скорее, издержки профессии. В целом и общем он хорош, очень хорош, но называй это, как хочешь, хоть интуицией, хоть предчувствием, но что-то с ним не так. Ты знаешь, в чём дело?

— Нет. — Я снова покачал головой, ничего такого и не замечал, рассеянно потёр переносицу.

— Пойми у меня нет желания или нужды рассорить вас, но и промолчать я тоже не могу.

Тея выглядела растерянной. Не верить жене не было причин, как и не было причин не доверять Себастьяну. Да, дилемма.

— Хорошо, Тея, обещаю, что внимательнее присмотрюсь к Тьяну, но после нашего отпуска.

— Мы, что отправляемся прямо сейчас? — Доротея смешно округлила глаза и выглядела сейчас совсем юной, хоть она и так была молода, но иногда её вездесущая практичность заставляла забыть, что между нами довольно внушительная разница в возрасте.

— Да, вернее сказать, сейчас мы идём в свои покои. Ты собираешься свой чудесный сундучок с травами, берёшь с собой своего мохнатого оболтуса, и тогда мы отправимся.

— А вещи? Охрана?

— Расслабься, я обо всем позаботился.

Глава 27

Портал на этот раз открывал сам Дамиан. Из портала мы вышли в хвойном лесу метрах в десяти от самой настоящей бревенчатой избы. Я неприлично открыла рот.

— Что это за место?

— Это старый дом лесничего в поместье моей матушки, которое отошло короне в виде приданого.

— Я правильно понимаю, что не её родители получили выгоду от брака, а твой отец?

— Всё верно.

— Ну вы и дельцы, — покачала головой.

— А я-то здесь причём? — Справедливо возмутился Дамиан.

— Ну да, — растерялась я, — в самом деле, причём?

Домик был совсем небольшой — спальня, кухня и сени. Чуть поодаль стояла бревенчатая банька, рядом с ней колодец. Никакой изгороди и признаков близкой цивилизации.

— Сюда могут открывать портал только члены императорской семьи, — пояснил муж в ответ на мой немой вопрос.

В доме пахло смолистым деревом и какими-то травами, похоже на вереск, душицу, смородину и чабрец. На кухне обнаружился лаз в подпол. Обстановка была скромной. Изразцовая печь, шкаф с кухонной утварью, полки с сухими продуктами, стол, табуретки и лавка, ещё кадка под воду да деревянный черпак с длинной ручкой. Спальня порадовала широкой кроватью с мягкой периной, пушистым одеялом выглядывающим из-под лоскутного покрывала, небольшим шкафом с простой одеждой, постельным бельем, полотенцами. Окно закрывал льняной синий занавес и невесомый белоснежный тюль. Дамиан, затаив дыхание, ждал моей реакции, и я не стала мучать его ожиданием.

— Дами́, это сказка. Здесь чудесно.

Супруг, казалось, взлетел на седьмое небо от счастья. Неужели всерьез думал, что такое место может не понравится. Мы быстро переоделись в простую одежду из шкафа. Дамиан надел тонкую хлопковую рубаху и плотные штаны. У меня на выбор были платья, юбка с блузкой или свободные брюки. Истосковавшись во дворце по штанам, я отложила юбки и платья в самый дальний угол. Дамиан взял ведро и отправился к колодцу, нужно было принести воду в дом и баню. Я же первым делом нырнула в подпол, чтобы провести ревизию продуктов. Вниз вела добротная простая деревянная лестница. Яма была с мой рост глубиной и размером примерно два на два метра. Стены ямы были земляными. Две из них занимал большой угловой стеллаж с широкими полками. Под ним в плетеных корзинах с песком лежали свекла, морковь, репа и брюква. В другом углу под лестницей в загородке с песком лежал картофель. На стеллаже лежали колбасы, сыр, стояло молоко, соленья, свежая, квашеная капуста, тыква, творог, яйца, мед, масло. Всего было понемногу, видимо, это принесли прямо перед нашим приходом.

— Ну что там? — Заглянул Дамиан, вернувшийся с водой.

— Тут все есть, в том числе и свежее молоко. Сейчас определюсь, что взять, и начну готовить.

— Угу, — раздался сверху голос мужа, — я как раз успею пару чурок расколоть, чтобы было чем печь растопить, а потом уже баней займусь.

— И что, прям САМ Великий Император Великой Империи Рамин будет топором махать, о чурки сучковатые мозоли натирать?

— А как же! — Хохотнул "великий". — Надо же куда-то дурь свою девать, а тут такой случай.

Уже вечером, когда давно стемнело, мы, порядком уставшие, при свете свечей домывались в бане.

— Ты у меня не заскучаешь за две недели?

— Нет, Дамиан, точно не заскучаю. Наоборот, может в голове немного уляжется. А то мы сейчас голые в бане, а я думаю о том, что́ не успела подписать, прочитать, проверить, какие распоряжения не успела оставить. Кир, конечно, умничка, но он один, и он не всемогущ.

— Ты так уверена в Кире? Ведь ты его непонятно откуда откопала, о нём почти ничего не известно ни Тьяну, ни Крису. Можно ли ему доверять?

— Довольно-таки давно я наткнулась библиотеке на интересную и очень старую книгу. Называется она "Магия крови". В ней описываются, не побоюсь этого слова, ритуалы на крови. У них несколько ограниченные возможности, но они дополняют возможности стихийной магии, а не взаимозаменяемы с ней. В основном, это поиск людей, порчи и проклятия, привороты, вызовы сущностей, разделение эмоций, закрытые каналы связи, как тот, по которому я вызывала тебя в день нашего знакомства, с помощью них можно создавать тайные комнаты, найти вход в которые и отпереть может только определённая кровь. Ещё интересная штука — разделение смерти, но с этим я не до конца разобралась, вернее, только в теории. Но особенно мне приглянулся раздел "Клятвы на крови". Те клятвы верности, которые нам приносят придворные, это так… сотрясание воздуха. При нарушении их, конечно, могут покарать боги, а могут и не покарать, могут недоглядеть или покарать лет через двадцать, или покарать слишком легко. У клятвы на крови эффект мгновенный. Здесь главное — правильно сформулировать текст клятвы, чтобы не было лазеек. Так вот, к чему я это всё говорю, Кир принёс мне клятву верности на крови. Если он меня или тебя предаст, то сначала он увидит мучительную смерть любимых родственников, которых опекает, а затем сам умрёт очень мучительной смертью. В ближайшее время я планирую заставить дать мне клятву верности ещё нескольких людей. Единственный недостаток — приходится проводить по каждому аналитическую работу, чтобы узнать слабые стороны и завязать на них текст клятвы, но это вполне решаемые задачи.

Дамиан ошалело смотрел на меня, пока я рассказывала и одновременно промывала волосы:

— Ты — страшная женщина. — Наконец выдавил он. — Никому не пожелаю стать твоим врагом.

— Да ладно тебе, в общем и целом я страшно добрая.

Разморенные после жаркой бани мы выпили душистого травяного чая с мёдом и лепешками и отправились спать. Романтического настроя не было никакого, так как мозги по-прежнему не могли переключиться с работы на отдых. Дамиан, видя моё напряженное состояние, не торопил, но я чувствовала себя неловко, самой себе казалась древней старухой и ужасной ханжой. Низ живота так и продолжал ныть со вчерашнего. Четкого графика лунных дней у меня не было, поэтому они могли прийти сегодня ночью или же через неделю. Снова покрутив эту мысль, я подумала, что так вообще можно остаться без романтического отпуска и повернулась к Дамиану, легко поглаживающему большим пальцем правой руки моё бедро, потянулась к нему за поцелуем. Сначала мы целовались как-то лениво и сонно, а потом всё горячее и горячее. В итоге мысли о работе улетучились без следа, оставив в голове приятную пустоту. Тело расслабилось и начало получать удовольствие от чистых простыней, шума ветра за окном, смолистого запаха бревен и от умелых прикосновение любимого мужчины. Сравнить мне, конечно, было не с кем, но, на мой взгляд, Дамиан в постели был просто бесподобен.

На следующее утро вспоминать о каких-либо императорских делах не хотелось. Только при появлении мысли о них, начинало мутить. Урка, умчавшийся в лес едва мы прибыли, вернулся. Взъерошенный, с хвоей в шерсти, но безумно довольный. Судя по испачканной мордашке, он вкусил радости самостоятельного добывания пищи. Дамиан его похвалил и позвал с собой на пробежку. Мне бежать было лень, поэтому я немного размялась у дома и начала любимый танец с эссой. Последнее время не часто удавалось потренироваться с ней, и я панически боялась растерять навык. Для работы с этим оружием нужна высокая пластичность, и если навык потерян, вернуть его весьма сложно в моём возрасте, будь я постарше лет на пять, это было бы практически невозможно. По утрам в октябре уже холодно, пришлось хорошо поработать чтобы быстро согреться. Некоторое время спустя вернулись Дамиан и Урка. Мы еще немного подурачились на улице, валяя друг друга по пожухлой и опавшей листве, но голод взял своё. Чтобы не умереть голодной смертью, пришлось жарить яичницу. Готовить мне и раньше приходилось нечасто, а во дворце и вовсе этим не занималась, так что от таких нехитрых обязанностей получала самое настоящее удовольствие.

За две недели мы неплохо изучили близлежащий лес, набирали пару раз последних осенних грибов и орехов, жарили мясо на углях, а потом в них же пекли картошку, каждый день парились в бане, разминались с оружием и бегали с Уркой в догонялки. Даже не верилось, что из плюшевого комка шерсти получился такой грозный зверь. Теперь это был уже не нескладный рысенок, а грациозное, исполненное собственного достоинства сильное животное с роскошным мехом мощными лапами и очень умными глазами. К слову, никаких признаков бешенства Урка так и не проявлял, но и добродушным тюфяком его назвать было никак нельзя. Он тонко чувствовал, когда можно подурачиться, когда прикинуться ковриком, когда всего лишь лениво зевнуть, выставляя напоказ огромные клыки, а когда и вовсе глухо зарычать и оскалить в морду. Он был хуже любой собаки.

Во время нашего неожиданного отпуска я отдохнула, выспалась, посвежела даже немного поправилась. Мне действительно здесь очень понравилось. В день нашего возвращения погода испортилась, подул промозглый ветер, посыпала крупа, перемежающаяся дождём. В Янтарии должно быть теплее.

Мы вернулись поздно вечером порталом сразу в свои покои. Об этом знали только Крис и Тьян. Для всех мы вернёмся лишь завтра утром.

Когда мы легли спать, Дамиан уснул почти мгновенно. Я всё лежала и пыталась вспомнить, было такое ощущение, что я о чём-то забыла. Улеглась поудобнее, положила одеяло между коленей. Что же, что же? О чём я могла забыть? Вдруг в горле пересохло. Я поняла, лунные дни так и не наступили. Я снова завозилась на кровати, Дами что-то недовольно пробурчал во сне и подгреб меня к себе. Пришлось затихнуть, не хочу обнадёживать его и себя раньше времени. Завтра рано утром вызову врача. Я ещё какое-то время лежала и прислушивалась к своему организму, пытаясь уловить, изменилось ли что-то. Если рассуждать объективно, то ничего особенного я не чувствовала. Разве что грудь набухла чуть больше обычного, но это не показатель, у меня такое случалось и раньше. Потом сон всё-таки сморил и меня.

Глава 28

Встала я очень рано. Дамиан ещё спал. Первым делом отправила за лекарем. Мужчина снова просканировал меня с головы до ног, с удивлением заметил:

— Ваше Величество, сейчас все ваши детородные потоки в полном порядке. Я могу поздравить вас с беременностью. Срок ещё очень маленький, полторы-две недели, не больше, но аура у плода яркая, то есть малыш крепкий. Так что я уверен, всё будет в порядке, но ваши потоки… — Он достал записную книжку, нашел нужную страницу и дважды пробежал глазами по записи. — Могу предположить, Ваше Величество, что кто-то вам подсыпал в еду или питье специфическое противозачаточное средство, не травяного и не магического происхождения, поэтому его весьма трудно обнаружить.

— То есть вы хотите сказать… — Я замялась, подбирая слова.

— Это белый порошок без вкуса, без запаха, полностью растворяется в воде или может быть добавлен в пищу. Обнаружить его непросто, только если провести исследование на его наличие. О нём известно лекарям моей специфики, при этом лишь тем, у кого очень высокая квалификация. Стерлин не имеет побочных эффектов, но он очень дорог, поэтому его имеют возможность принимать только очень обеспеченные люди.

— Спасибо, Вы мне очень помогли.

Мужчина собрал инструменты в свой ридикюль и покинул мужскую половину. Почти сразу же распахнулась дверь, и в покои зашёл Кир с нужными бумагами. Он был всего лишь на год младше меня, высок, хорошо сложен, хорош собой, его короткие тёмные волосы лежали ровно, зелёные глаза ещё не до конца проснулись, но тем симпатичнее он выглядел, родинка опять же над губой. Скоро по нему будет вздыхать полимперии.

— Доброе утро, ваше Величество.

— Не уверена, что оно доброе, Кир.

Дверь снова открылась, в гостиную протиснулась немалая мохнатая туша. Урка ткнулся лбом в ладошку Кира. Он с обожанием глянул на животное и нежно потрепала его по холке.

— Ваше Величество, может, лучше уйти в приёмную? Всё же нам не стоит находиться в покоях вдвоем. — Он, как и всегда, смотрел на меня влюблёнными глазами. При этом его любовь не была чувством мужчины к женщине. Скорее, это была любовь к статуе, которая в общем-то хороша, но домой её не забрать, и в хозяйстве не пригодится. А вот любоваться в музее сами боги велели.

— Сейчас у нас проблема гораздо серьезнее, чем моя репутация. Да и при желании можно роман и из пальца высосать. Сам же знаешь этих придворных лизоблюдов.

Я рассказала ему о том, что мне поведал лекарь, и мы начали разрабатывать версии и людей. Прошло чуть больше часа, когда Урка неожиданно окрысился, глухо зарычал и ринулся на женскую половину покоев. Я сразу поняла, что произошло нечто из ряда вон выходящее, кинулась вслед за ним.

— Кир, со мной!

Хотя он и так не отставал от меня, а перед входом даже успел опередить. Я никогда не поддавалась панике, но сейчас была близка к этому. Рысь рычал и держал за горло Тьяна, сбитого с ног, а Дамиан сидел на полу, оперевшись спиной на диван, бледный, с посиневшими губами и затуманенным взглядом.

— Свяжи ему руки, чтобы не мог магичить. — Кивнула я на человека, когда-то считавшегося нашим другом.

Это тимшья — единственный яд, которому не служит противоядием секрет золотого скорпиона, да к тому же слишком быстродействующий. Он знал, что ко всем остальным ядам у меня есть противоядие, и ударил в слабое место. Сейчас у меня не было времени думать о последствиях и не было права на ошибку. Я вынула из волос шпильку, тонким лезвием сделала аккуратный надрез на левой ладони и симметричный у Дамиана. Ему осталось жить лишь несколько ударов сердца, но мне должно хватить. Соединив наши руки, смешав нашу кровь, объединив нашу силу, я тихо шептала глядя любимому мужчине в угасающие глаза:

— Одна любовь. Одна жизнь. Одна смерть на двоих. В свидетели призываю богов — избавляю Дамиана от смерти оков. Жизнь твоя в моей власти. Смерть твоя в моей власти во веки веков.

Грудь пронзило жгучей болью, аж слёзы навернулись на глаза. Мир подернулся туманной пеленой. В теле поселилась дикая усталость и почти невыносимая слабость. Откат. Дамиан ещё какое-то время будет приходить в себя, а мне нужно успеть сделать очень важное дело.

— Ур, отпусти. — Рысь глухо зарычал и не отпускал горло предателя. — Он мне нужен живым, ты знаешь. — Жёстко сказала я.

Урка нехотя разжал зубы. Кир посадил мужчину на пол. Я подошла вплотную. Тьян выглядел подавленным и не поднимал глаз.

— Смотри мне в глаза.

А дальше словно наблюдаю со стороны. Вот Себастьян поднимает взгляд полный раскаяния, боли и отчаяния. Вот я царапаю ему нижнюю губу кончиком шпильки, и выступает алая капля. Вот также царапаю свою губу, не спеша иду в кабинет, достаю свой волшебный ридикюль, из него деревянную коробочку с тёмно синим порошком, который кропотливо готовила своими руками, не думая тогда, что он когда-либо мне пригодится. Вот мажу им губы, надавливая, чтобы смешать с кровью. Вот подхожу к растерянному Тьяну, плавно наклоняюсь и целую его губы, смешивая порошок, свою кровь, его кровь и, отстраняясь, выдыхаю слово "Повинуйся". Вот брови Кира взлетели вверх. Вот Урка нервно прижимает уши, готовый порвать предателя. Вот Дамиан тряхнул головой, понемногу приходя в себя. Вот зрачки Себастьяна расширились, заполнив почти всю радужку. Вот тело пронзила новая волна боли, но для слабости сейчас не время. Мне нужно успеть. Я снова делаю надрез на ладони, снова смешиваю кровь, заставляя Тьяна поклясться в верности самым дорогим. Он сейчас полностью в моей власти и будет ещё несколько минут. Этого достаточно. Он шепчет отрывисто:

— Клянусь в верности и преданности до последнего вдоха Доротее фон Нордлесс де Каас. Клянусь беречь и защищать, помогать во всём. Клянусь самым дорогим для меня — жизнью моей дочери.

Последние слова клятвы ещё до отката выбили почву у меня из-под ног. Я покачнулась, и уже потом на меня обрушилась сильнейшая боль и слабость. Всё-таки магия крови — страшная вещь, но это означало, что я сделала всё верно. Ещё успела заметить, что рысь успокоился, а потом стала уплывать.

— Кир, теперь ты.

* * *

Как сказал Кир, очнулась я примерно через полчаса. Дамиан за это время тоже пришел в себя. Наш помощник ввел его в курс дела. И мой супруг перво-наперво разукрасил физиономию бывшему другу. Тьян не сопротивлялся. Действие заклятия плавно ослабевало, и он сейчас был тихим и немного потерянным. Я медленно села на диване, спустила ноги на пол. От слабости мутило, но время терять было нельзя. Сейчас это единственный шанс опередить наших врагов. Мы начали задавать вопросы уже удивительно спокойно, не сумбурно, как будто бы они были подготовлены заранее, и каждый из нас знал свою роль. Кир быстро писал. Тьян не юлил, отвечал открыто и обстоятельно. Так мы узнали, что наш главный враг, конечно же, не мелкий Шираз и даже не Маликия, исповедующая агрессивную внешнюю политику, и не Галия, в которой процветают опасные социальные течения, а вполне лояльная островная Тардия, стремившаяся всегда к взаимовыгодным кампаниям. Изначально король Ирдэл хотел избавиться от Дамиана, выдав за него одну из своих прекрасных многочисленных дочей, но я помешала их планам, поэтому во время свадьбы они решили отравить меня. Тьян сделал всё, как надо, но не учел, что я много лет работала с ядами и получила иммунитет ко многим из них. Тогда было решено устранить самого Дамиана, и чтобы мы не успели зачать наследников в графин с водой, всегда стоящий в покоях, подсыпали стерлин. Конечно, он это делал не своими руками, и исполнителей уже нет в живых.

— Какую награду тебе обещали?

— Они отдадут мне мою дочь. — Глухо, но чётко сказал Тьян, сжимая губы.

— Дочь? — Переспросила я. — Откуда? Ты же в последнее время из борделя не вылезал. — Тьян зло сверкнул глазами, понимая, что за ним следили, а он об этом не догадывался. Жаль, что мне слишком поздно пришла идея присматривать за ним, многих печалей удалось бы избежать. — Неужели твоя дочь от шлюхи, Тьян? Как ты мог допустить такое? Ты совсем осел? Ты уверен, что ребёнок твой?

— Без сомнения. Она — моя копия. Но и магией я проверил.

— Сколько ей?

— Год.

— И они держат её в борделе? — Я с трудом себе это представляла. Ребёнку нужен уход, помыть, переодеть, погулять, успокоить, поиграть, не говоря уже о том, что покормить. Шлюхам, как и остальным, явно не до неё.

— Они поят ее маковой вытяжкой, чтобы она спала. У неё не так много времени. Если я её не заберу, то она умрёт от истощения. Она очень отстаёт в развитии.

— И ты вместо того, чтобы прийти ко мне, всё рассказать, решил расплатиться жизнью друга? — Горько спросил Дамиан. Сейчас он уже не фонтанировал эмоциями, а был опустошен, как и все мы, сидел, опершись на кресло, как на единственную опору в этой жизни. — Неужели мы бы вместе не придумали, как вытащить твоего ребёнка?

— Они сказали, что Доротея с ними заодно. Я боялся, что ты расскажешь ей, а она передаст им. Я ужасно боюсь, что однажды я приду к ней, а она не дышит. Она такая маленькая, беззащитная. Вы не поймёте, пока у вас не родятся свои дети.

— Что же с тобой делать? — Дамиан в задумчивости потер подбородок.

— Девочку надо забирать. — Как ни в чем не бывало, сказал Кир, оторвавшись от записей. Как будто у нас тут каждый день лучшие друзья травят императоров, а императрицы пачками произносят заклятия на крови. И как-то сразу от его непосредственности стало светлей не только в покоях, но и на душе. Жизнь идет своим чередом. Время не остановишь. И нам всем нужно двигаться дальше. — Пусть идёт, скажет, что всё сделал. Мы пустим слух, что император отравлен. Заодно почистим остальных зашевелившихся. — Я даже закатила глаза оттого, как у Кира все легко и просто. С другой стороны, это единственно верный подход — относиться ко всему легче и не придумывать проблемы на ровном месте. В целом, мне ход мыслей Кира нравился, нужно только детализировать задумку. — Лорда Гвейна можно отправить на север. Пусть разбирается со стихийными порталами, бешеными зверями, а девочку оставим здесь, чтобы он точно вернулся с докладом. Да и маленькой нужен хороший уход. Опять же пустим слух, что девочка у нас, и тогда начнётся крысиная возня тех, кто замешан. Они начнут суетиться, заметать следы, вот заодно и выясним, кто не лоялен Короне. И лорд Гвейн на Севере будет в относительной безопасности от тех, кто решит отомстить за его, получается двойное, предательство. Себастьяну останется позаботиться только о том, чтобы его звери не схарчили.

— Вы хотите поставить на кон жизнь моей дочери? — Почти прошипел Тьян, гневно сузив глаза и раздувая ноздри.

— Ну ты же смог поставить на кон жизнь друга и благополучие целой империи и множества детей. Хотя у тебя была альтернатива. Так что сейчас самое время начинать исправлять свои ошибки. Я тебя не задерживаю.

Тьяну пришлось промолчать, все понимали, что я справедливо упрекнула его. Он небрежно поклонился в ответ и бесшумно исчез в служебных коридорах. Я обессиленно откинулась на диван. Откат будет действовать еще несколько часов, и лучше всего в это время спать. Но сейчас нам нужно действовать. Дамиан сел рядом со мной и перетащил меня к себе на колени, даря так необходимое сейчас тепло.

— Прости. — Тихо сказал, целуя мои волосы. — Ты снова меня спасла, а я снова тебя подвел.

— Не городи огород. — Буркнула ему в плечо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отвратительно.

— Поспи хотя бы полчаса, а мы с Киром пока составим более детальный план.

У меня не было сил даже встать, поэтому я лишь кивнула. Дамиан отнёс меня на руках в спальню, заботливо укрыл одеялом и легко поцеловал в губы. Я, уже уплывая в сон, пробормотала, что он скоро станет папой. Даже не слышала, как он уходил, как закрывал дверь.

Глава 29

В зале совещаний повисло тревожное молчание. Совет Лордов был собран досрочно, и никому не была известна причина. Ровно в назначенное время тяжёлые двери открылись, впуская Её Величество Императрицу Доротею, за которой тенью следовал помощник. Женщина была бледна, её глаза покраснели, а фигуру обрисовывало тёмное строгое, почти траурное платье. Императрица была одна. Без Императора. Лорды-советники заволновались, заерзали на стульях, как студиозы при виде нового преподавателя, но до обсуждений не опустились. Мы по-прежнему не были уверены в верности и преданности каждого из них, но я планировала исправить это в ближайшее время.

— Приветствую вас, уважаемые Лорды-советники. К сожалению, повод для нашей столь скорой встречи весьма печален. Мой супруг, Его Императорское Величество Дамиан, отравлен. — Я сделала драматичную паузу. По залу прокатился ропот, но он быстро стих.

— Это ужасные новости. — Сказал лорд Конелл. Вокруг рта у него образовалась скорбная складка. Руки он сложил в замок, но было видно, что пальцы подрагивают, как в минуты сильных душевных потрясений.

— В таком случае необходимо выбрать новую линию наследования. — Сообщил блеклый, как моль лорд Тессиди. В его выпуклых водянистых глазах на самом дне спряталось торжество. Это был один из очень древних аристократических родов. И я понимала, что этой снулой рыбине смерть Дамиана на руку, машинально кивнула, делая в голове пометку, что его нужно как следует допросить. Проведя ритуал разделения смерти, я стала на полжизни старше психологически. Это был мой козырь и мое проклятие. Всего за один миг на меня обрушился этот психологический жизненный опыт, который бы я получила годам к восьмидесяти, ведь маги живут дольше. Не каждый человек смог бы справиться с такой психологической нагрузкой. В том числе и поэтому магия крови была почти забыта, но у меня не было выбора. Ещё трое лордов очень горячо поддержали лорда Тессиди, и это тоже не стало большим сюрпризом. Практичность сверх всякой меры, цинизм, хладнокровие, вот из чего я сейчас состояла. Меня интересовали только факты и совершенно не интересовали допущения в ту или иную сторону.

— К сожалению, вынуждена вас разочаровать, уважаемые лорды. — Последнее слово я презрительно прошипела, но мой тон был настолько сух и официален, что никто не заподозрил издевки. — Я ношу под сердцем наследника, поэтому ваше беспокойство считаю излишним и преждевременным. Также имею сообщить, что в связи с покушением на императора и моей особой уязвимостью во время беременности, я, как императрица-регент, ввожу чрезвычайное положение и временно распускаю Совет Лордов. Прошу обратить внимание, что данная мера носит временный характер, и ваши полномочия будут восстановлены после поимки всех лиц причастных к преступлению. Если у вас возникли какие-либо вопросы, прошу задавать их в индивидуальном порядке в моей приемной. На этом всё.

Я оставила высокопоставленных аристократов в полной растерянности, зная, что на приват беседу придёт каждый из присутствующих. Сейчас они слишком ошеломлены моей наглостью, им нужно время для подготовки правильных вопросов, рычагов давления. Мне тоже нужно подготовиться, не смотря на слабость, принять кровавую клятву верности как минимум у дюжины императорских гвардейцев чтобы не опасаться удара в спину. Увеличить их число можно и позже, а ещё мне нужно дождаться Тьяна и между делом подготовить очень большое количество распоряжений и приказов. У Кристиана приму клятву возможно завтра. Неплохо было бы выслать всех близких людей подальше отсюда, чтобы они не стали разменной монетой в жестоких играх за власть. Буквально за сутки империю Рамин снова начало лихорадить.

* * *

Тьян вернулся быстро. Он, растерявший недавнюю спесь и злость, пришёл служебными коридорами с грязным вонючим свертком в руках. В ворохе сырых тряпок спала очень маленькая, бледная до синевы, но всё же красивая девочка. Ее дыхание было очень слабым и, казалось, вот-вот оборвется. На глаза невольно навернулись слёзы, а внутри вскипал праведный гнев. С трудом подавив его, я велела Киру оставаться в приёмной, а сама повела непривычно молчаливого и подавленного Тьяна в наши с Дамианом покои, на мужскую половину. Сейчас это было самое безопасное место для ребенка. Там её уже ждали кормилица и няня, найденные Киром, а также всё необходимое для комфортного пребывания девочки.

— Тьян, отчасти я тебя понимаю. Ребёнок — это самое дорогое, но простить тебя мы вряд ли сможем. Ты выбрал не тот путь, чтобы обеспечить девочке безопасность. — Он лишь молча кивнул в ответ, а я продолжила. — Сейчас ты нужен нам здесь. Когда всё немного устаканится, как и планировали, отправишься на Север. Это твоё наказание. Ты хороший специалист, ты принес клятву на крови, сейчас я могу не бояться поворачиваться к тебе спиной, и при положительном решении вопроса со стихийными порталами ты будешь помилован. И о твоем преступлении будет знать только ближний круг. У тебя будет возможность приносить пользу Короне и воспитывать дочь. Это ли не милосердие? К н и г о е д. н е т

Кажется, он не верил своим ушам. Мужчина был в полном смятении и не понимал моих мотивов, но мне было невыгодно убирать человека, знающего всю тайную службу.

— Твоя дочь останется здесь до твоего возвращения. Ей нужна забота. Если же ты не вернешься, то она так и останется здесь, и будет всем обеспечена.

Перед входом в покои из служебного коридора Себастьян остановился и протянул мне свёрток с ребёнком. Я, не колеблясь, приняла малышку. Казалось, она совсем ничего не весит. Тьян, не стесняясь гвардейцев, охраняющих вход в покои, опустился на колени и поцеловал подол моего платья.

— Спасибо, Ваше Величество, я перед вами в неоплатном долгу. Я бесконечно рад, что вы помогаете мне исправить ужасную ошибку, которую я совершил. Я приложу все усилия, чтобы быть полезным и не разочаровать вас снова.

Я величественно кивнула. После утреннего происшествия Себастьян обращался ко мне согласно титулу, забыв о фамильярности и шутках. Мы больше не были друзьями.

Няня и кормилица склонились передо мной в поклоне. Они уже навели воду, чтобы искупать малышку. Я вручила кормилице укрепляющий травяной сбор и размотала тряпки. Женщины захлопали носами и запричитали, Тьян молча глотал слёзы. Годовалый ребёнок был ростом почти как новорожденный. Немытая кожа просвечивалась, косточки ребер можно было сосчитать, не испытывая затруднений. Не знаю, что на меня нашло, но я решила искупать девочку сама. После завернула её в теплое полотенце и передала кормилице. Малышку аккуратно разбудили, дали грудь, но похоже она не знала, что это такое, отказывалась её брать и очень тихо, как котёнок, попискивала. Тогда женщины заворковали вдвоём отпаивая её тёплой водой из ложечки и добавляю туда по несколько капель грудного молока. После пары попыток малышка всё же соснула грудь пару раз и снова уснула.

— Почему она снова уснула? — Забеспокоился Тьян.

— Лорд Гвейн, девочка слаба, а сосание утомляет, но это очень хорошо, что она взяла грудь. С каждым днем она будет крепнуть и вскоре догонит сверстников. Теперь не о чем переживать, она поправится.

— Спасибо. — Тьян поцеловал дочь и сел рядом с кроватью, на которой положили ребенка.

— Тьян, у тебя полчаса. Потом ты мне будешь нужен. — Напомнила ему и вернулась в приёмную.

— Кир, женщину, родившую девочку, задержать, взять с нее показания, затем казнить. С остальными все согласно совершенным ими преступлениям, в рабочем режиме.

Агенты сбились с ног, вбрасывая, собирая и анализируя информацию. Происходили задержания в разных частях империи. Задержанных допрашивали, отчеты отправляли к нам, где уже всё систематизировалось. Из соседних государств посылались сочувственные письма, активизировались их шпионы, которым тоже выдавалась согласованная дезинформация. При этом все государства независимо от состояния наших с ними отношений завуалированно настаивали на скорейшей встрече. Я понимала, что они хотели откусить кусок побольше и слишком меня недооценивали. Что же, придётся Дамиану подольше притворяться больным. На третий день всё же стоит объявить, что он не скончался, а всего лишь не приходит в себя, а то потом замучаешься доказывать, что это не двойник. Но переговоры с иностранными представителями провести всё же стоит. Когда ещё появится возможность их так ловко облапошить. Эти дни выдались поистине тяжелыми я почти не спала и ела на ходу, просматривая бумаги. Кроме того начался токсикоз, пока ещё лёгкий, но тошнота, слабость и головокружение не улучшали и без того отвратительное настроение. Сейчас мне как никогда нужен был отдых, который я не могла себе позволить. На четвёртый день, когда мы наконец-то на скорую руку перетряхнули верхушку государства и забили тюрьмы доверху заключенными, ожидающими допросов, судебных разбирательств и вынесения приговора, наша большая команда могла позволить себе хотя бы нормально выспаться. Сейчас идти парадными коридорами для меня было сродни изощрённой пытке. От недосыпа меня основательно шатало, к бледно-зелёному цвету лица добавились чёрно-фиолетовые синяки под покрасневшими глазами, а тёмный наряды и слегка растрепанные волосы это только подчеркивали. Но малодушно спрятаться я не имела права. Проявлять слабость сейчас опасно для здоровья и жизни в целом. Еще раз взглянув в зеркало, я потянулась к дверной ручке. Охрана стояла снаружи, а Кира я только что отпустила. Вдруг дверь начала открываться без моей помощи. В щель просунулась тоже изрядно помятая физиономия одного из гвардейцев.

— Ваше Величество, к вам очень настойчивая посетительница.

Я глубоко вздохнула, сосчитала до трёх и попросила впустить, наливаю себе очередной стакан воды. От недосыпа постоянно хотелось пить. В приёмную вошла Рамина и присела глубоком реверансе. Пока я пыталась вспомнить, когда мы виделись в последний раз, внутрь зашёл все тот же гвардеец.

— Оставьте нас.

Оглушительно, на мой уставший взгляд, стукнула дверь, и лишь после этого Румина выпрямилась и поинтересовалась:

— Ваше Величество, уделите мне пару минут?

Я поморщилась от официального обращения и головной боли. Присесть подруге не предложила, побоялась, что потом у меня не хватит сил встать, и я усну прямо там. А мне нужен был нормальный полноценный отдых с едой, ванной и сном в удобной кровати и без одежды.

— Румина, ты же знаешь, что можешь наедине обращаться ко мне по имени.

— Ты так отдалилась от всех нас, что я не была уверена в этом. — Она внимательно рассматривала меня. — Как ты?

— Ты же понимаешь, что причина не в тебе и не во мне. — Я пыталась пошевелить отекшими пальцами в ставших от недосыпа тесными туфлях. — Этот год был очень непростым, очень насыщенным. И я хотела, чтобы он, как минимум, закончился без потерь.

— Думаешь, кому-то из нас грозит опасность?

— Я не могу исключить такой вариант, поэтому стоило бы свести общение до минимума, пока мы не вычистим эти нарывы. — По выражению лица подруги я видела, что сказанное мной не стало для неё большим открытием. Это неудивительно. Румина очень умная, красивая, образованная, воспитанная девушка. — Но ты ведь не об этом хотела спросить.

Она кивнула, немного смутившись, снова посмотрела на меня, чуть сильнее, чем требовалось, сжимая в руках завязки так и не снятой накидки:

— Это правда, что у Себастьяна есть дочь? И что он… — Дарханка от волнения с трудом подбирала слова и даже произносила их с легким акцентом. — Что он участвовал в отравлении императора?

Шило в мешке не утаишь. И если о дочери Тьяна мы намеренно пустили слух, чтобы крысы зашевелились, то об его причастности к покушению не было сказано ни слова. Я, понимая, что сейчас мне снова придется принимать клятву верности на крови, предложила Румине сесть. Сама устроилась напротив.

— Протяни ладонь. — Дарханка, не ожидая подвоха, протянула руку, и я быстро скользнула лезвием по своей руке, затем по её и крепко сплела наши пальцы, смешивая кровь. — Повторяй за мной. Отказ я не принимаю.

Румина ошарашенно смотрела на наши сплетённые пальцы, испачканные кровью. Медленно кивнула, словно, от одной этой картины войдя в оцепенение, слово в слово повторила клятву. А меня затошнило и накрыло слабостью и болью. Больше нельзя, иначе могу навредить ребёнку. Всё остальное потом.

— Тебе лучше самой поговорить с Себастьяном.

— Но его же сослали на север.

— Пока он очень даже в Янтарии. Все эти дни он был занят на службе, а сейчас, скорее всего, отсыпается. Так что завтра вы вполне сможете поговорить. И Дамиан очень даже жив. Большего я пока не могу сказать.

— Боги, как я рада, что Дамиан жив! — Она пожала мои пальцы, скривилась от боли в порезе. — Спасибо, обязательно найду Тьяна.

Румина права, я очень отдалилась от всех. Ее, Таисию не видела месяцами, как и Низама и Сури. Я даже не знаю, кто у них родился: мальчик или девочка. Кристиан говорил, но я прослушала, читая очередной доклад. В последнее время даже с мужем мало общалась — столько было дел. А сейчас, когда я практически спала с открытыми глазами и на ходу, стоило признаться, что я слишком много на себя беру и долго так не протяну. Но с другой стороны, жить долго и счастливо — это и так не про меня. Тогда, тем более, нужно скинуть с себя почти все дела, и как можно больше времени провести с детьми и мужем. О том, что я могу не успеть родить второго ребенка, старалась не думать.

— Румина, когда всё устаканится, мы обязательно с тобой поговорим и чай попьём с чем-нибудь вкусным и вредным для фигуры. Обещаю. Но сейчас мне нужно идти.

— Да, конечно. Спасибо. Извини за беспокойство.

Подруга поспешно вскочила с дивана, намереваясь сделать реверанс. Я устало махнула рукой. Дарханка виновато улыбнулась, но на душе у неё полегчало, и она птичкой выпорхнула в коридор. Я медленно поднялась, чувствуя, что тело отяжелело и не только от усталости. Новая жизнь меняла его, хоть пока это было почти незаметно. С легкой грустью вспомнила эссу. Скоро мне придётся повесить ее на гвоздик. Вероятно, что в этой жизни я уже не смогу ей пользоваться.

Глава 30

Доротея вошла в покои, кажется, уже засыпая на ходу. К сожалению, я не мог выйти из покоев, чтобы помочь ей, иначе все наши усилия были бы насмарку. Приходилось терпеть и по максимуму помогать ей с бумагами, сидя здесь. Слуг сейчас в наши покои не пускали, поэтому я сам помогал ей с платьем. Помог раздеться, принять ванну, промыть волосы и попутно сделал массаж головы и спрашивал без конца что-либо, чтобы Тея не уснула без ужина. Ужин совсем недавно принёс Кир. Всё было хорошо завернуто в полотенца и поэтому оставалось теплым. Посмотрев на мясо, Тея страдальчески скривилась и налегла на салат из овощей и зелени. Я тихонько двигал к ней слабосоленую рыбу и кисленький морс.

— Тея, нам нужно заканчивать этот фарс с моей кончиной.

Супруга глянула на меня волком, правда очень сонным. Разрезала лимон, выдавила половину на рыбу, половину в салат:

— Разберёмся с соседями, тогда и закончим. Думаю, за неделю-другую управимся.

— Ты не выдержишь такого графика. Никто не выдержит.

— С завтрашнего дня я буду работать как обычно, так что можешь не переживать так сильно. Я хочу отойти немного от государственных дел, больше времени проводить с тобой, а когда родится наследник, с вами обоими.

— Ты уверена, что будет мальчик?

— Даже не сомневаюсь.

— Ты ешь. Я тебе ещё массаж сделаю, и пора уже спать.

Пока Доротея без особого аппетита ковырялась в еде, я внимательно рассматривала её. Уставшее, снова осунувшееся лицо, заострившиеся скулы. Сбежал со щек нежный румянец, под необыкновенными бирюзовыми, как горные озёра в конце лета, глазами залегли тени.

Это правильное решение. Пусть занимается благотворительностью, детьми. И мне будет намного спокойнее. Съев совсем немного, Тея отложила вилку с ножом и побрела в спальню. Я попробовал салат и скривился — кислятина. Супруга уснула, кажется, еще по пути к кровати, но лёгкий массаж всё равно стоило сделать, хотя бы размять ноги. Руки не спеша касались её сухих и тёплых ступней, перебирали пальцы на ногах, поднимались к тонким щиколоткам, а мысли возвращались к тому, что я снова не досмотрел, не справился, подвёл. Конечно, нельзя предвидеть всего, это просто невозможно, но раз за разом именно Тея спасала меня, да и империю в целом. Если меня не станет в стране начнутся кровавые разборки. Как будто боги послали её в мою жизнь. Но это я должен оберегать её и защищать. А пока что, выходит, она мой хранитель. Мне стоило огромных усилий не скатиться в самобичевание. Чувство вины совсем не помогает решать проблемы, напротив — лишь умножает их. Пока я не могу играть открыто, буду помогать супруге за кулисами.

Международные игры продлились ещё целых три недели. Всё это время мне приходилось безвылазно сидеть в покоях. Сказать, что это мне осточертело, значит — ничего не сказать. Но жаловаться совершенно не хотелось, глядя на то, как держит оборону супруга. В целом, все наши планы удались за исключением некоторых мелочей, и сегодня мы были готовы разыграть целый спектакль с моим чудесным пробуждением. Доротея и Кир с утра колдовали над моим лицом, чтобы я выглядел бледным, исхудавшим и болезненным. Среди придворных за это время появились и уже расцвели махровым цветом слухи о том, что Кир стал фаворитом Её Величества, что Тьян узнал об этом, поэтому сейчас в опале. Сам лорд Гвейн не отличался привычной словоохотливостью, активно передавал дела человеку, рекомендованному лордом Талленсом и много времени проводил с дочерью. Лорд Арман и леди Эстель сейчас часто бывали в столице и очень помогали Тее. Весть о моём чудесном выздоравлении уже облетела всю столицу, и приёмная была буквально завалена письмами с просьбой об аудиенции. Тея многих крепко прижала за это время и, наверняка, сейчас ущемленные захотят сыграть на моей дезориентированности, слабости после болезни, а также слухах о неверности жены и попытаются отыграть свои позиции назад. Как же! У меня есть возможность прищучить многих из них ещё больше. Мои размышления прервал Кристиан, как обычно, шагающий совершенно бесшумно. Его всё это время приходилось держать в неведении, как показали последние события, проверять нужно всех и каждого, даже своё отражение в зеркале. Поэтому друг застал меня полусидящим на диване в гостиной наших с Теей покоев. Пришлось сделать вид, что с трудом встал. Крис тут же меня обнял и похлопал по плечу, которое тут же заныло.

— Ну как ты? Не устал сидеть в четырех стенах?

Доротея, Кир и Тьян, наблюдавшие за встречей, дружно переглянулись. А я растерянно смотрел на друга, которого заметно веселила эта ситуация.

— Думал, я не догадаюсь?

— Думал. — Признался я, выискивая следы обиды на дне его глаз.

— Не стал портить вам игру, но если бы я был в курсе всего происходящего, то помог бы увести из под носа у короля Тардии не один, а, как минимум, три спорных острова.

Кристиан уселся на диван, приглашая удобно располагаться остальных присутствующих. Рожа у него, как и всегда, была наимрачнейшая, но я даже соскучился по этому его выражению лица.

— Фух, хорошо, что ты не присутствовал на переговорах. Я с одним-то островом не знаю, что делать. А ты говоришь целых три.

— Можно было бы мне подарить. — Тоскливо вздохнул Кир. Мы все дружно рассмеялись.

— Мы тебе что-нибудь получше подберём. — Обнадежил я.

— Предполагаю, что дальше по плану Император Великой Империи Рамин Его Величество Дамиан восстановит в правах Совет Лордов. Супруга удалится от государственных дел за ветреность; Тьян — за то, что недоглядел. А что же будет с Киром?

— Что ты за скотина такая умная? — Взбеленился Тьян, который всё это время очень тяжело переживал свои собственные поступки. Он сам не мог простить себе того, что натворил, злился на себя, стал угрюмым, резким, необщительным. Хотел бы исправить всё, но ведь прошлое не вернешь.

— А я с предателями, да к тому же идиотами, не разговариваю.

— Крис! — В один голос воскликнули мы.

Себастьян вместо того, чтобы хоть как-то защитить себя, набычился, втянул голову в плечи и сжал кулаки. Я покачал головой, как в детстве.

— Кристиан, всё почти так, как ты сказал, но в легенду о неверности моей супруги будут внесены изменения, согласно которым грешить она будет с лордом Себастьяном Гвейном, за что последний будет отправлен на Север с очень сложным и едва выполненным заданием. Супруга удалиться от дел государственных и будет заниматься только светскими и благотворительными вопросами. А Кир будет назначен советником Императора. Как тебе?

— Браво, Ваше Величество! Лучше не придумаешь. И когда лорд Гвейн отбывает?

— Завтра утром. — Ожидая следующего удара, Тьян задрал подбородок.

— Смотри в оба, чтобы тебя там не сожрали, а то мне не на ком будет оттачивать свое красноречие: на императоре же нельзя, а на императрица — тем более.

Мы, все, не сговариваясь, простили Тьяна и шагнули дальше в будущее без груза обид, недоверия, боли; с крыльями прощения и веры. Осталось самое сложное — простить самого себя. Но я уверен, он справится.

Глава 31

Прошло ровно шестнадцать лет с того страшного дня, когда казнили моих родителей. Меня больше не мучают кошмары. Более того, целый год испытаний, выпавших на нашу с Дамианом долю, остался позади. Для нас наступили относительно спокойные будни, полные рутинной работы. А я так совсем расслабилась: большую часть дел переложила на Румину, которая с энтузиазмом занималась светской деятельностью и благотворительностью и с гордостью носила звание Первой Фрейлины. Таисия же отказалась становиться фрейлиной, что совершенно не мешало нам регулярно видеться. Под ее чутким руководством я вышивала полог для нашего сына. Он ещё даже не начал толкаться у меня в животе, но я вышивала довольно-таки медленно и должна закончить как раз незадолго до родов. Сейчас же мы с Дамианом пили травяной чай с медовыми лепешками и хрустящим имбирным печеньем. Обсуждать ничего не хотелось: ни императорские заботы, ни моё ужасное самочувствие по утрам, ни грядущий завтра бал. Хотелось тишины, спокойствия и умиротворения. В самую длинную зимнюю ночь я вспоминала родной сердцу морозный Север, свою белоснежную подругу Вьюгу, снежные поля, колючие морозы, промерзшую крепость, согретую солдатским байками, освещённая жёлтыми фонарями и вспышками стихийных порталов. Вздыхала украдкой об эссе, висящей сейчас на почетном месте в оружейной. Надеюсь, что будет возможность родить не одного ребёнка, а хотя бы двоих, чтобы я могла нанять для них мастера из Шираза, который обучил бы их владению этим чудесным оружием. Сама я сделать этого уже не успею. Мечты. Оглядываясь назад, я ни о чём не жалела и ничего не хотела исправлять, только лишь молилась, чтобы успеть взглянуть, каким вырастет наследник, успеть побыть любимой и счастливой женщиной. Кажется, я слишком глубоко задумалась и только сейчас ощутила пристальный взгляд мужа, поджала пальцы на ногах от волнения. Только бы ни о чем не догадался раньше времени, не хочу, не смогу жить так.

— Ты расскажешь, что за ритуал применяла тем утром?

Ну вот… Он уже не раз подбирался к этой теме слишком близко и пытался выведать подробности случившегося тогда. Раньше мне удавалось заговорить ему зубы. Выйдет ли сейчас? От необходимости отвечать меня спас громкий стук в дверь. Так стучал только один человек. Только у него хватало наглости и полномочий и не хватало совести беспокоить Его Величество в такое позднее время. Дамиан страдальчески вздохнул и бросил в мою сторону красноречивый взгляд, обещая вернуться к этому разговору. Но я уже придумала, что нужно ему сказать, чтобы он так ничего и не узнал до того самого часа.

— Войдите. — Негромко сказал муж, видимо надеясь, что за дверью никто не услышит. Но, увы, дверь бодро распахнулась, и в гостиную наших покоев пружинистым шагом зашел господин Дагон, сияя как начищенные пуговицы на кителе.

— Ваши Величества, — поклоном поприветствуй он нас обоих, хоть Дамиан и видел его уже пару раз за день, — Вы просили беспокоить в любое время по неотложным вопросам.

— Угу, — мрачно буркнул Дамиан, — и очень об этом сожалею.

Я спрятала улыбку за чашкой с чаем. Господин Дагон отлично справлялся со своими служебными обязанностями, но был настолько нозящим, что хотелось видеть его, как можно реже. Боги не додали ему роста, привлекательности, чувства юмора, ловкости, но зато с лихвой отмерили ума и занудности. Для преступников самой страшной пыткой был разговор по душам с Дагоном. На всех официальных и неофициальных дворцовых мероприятиях он умудрился каждого приглашенного лично охватить своим неуемным вниманием, что с одной стороны было нам на руку, ведь большую часть времени господин Павол Дагон находился рядом с нами, а остальные гости образовывали вокруг широкую зону отчуждения. Но тогда вся его энергия доставалась нам, и ещё Киру с Кристианом. В результате у всех начиналась мигрень. Кир, Крис и Дами после этого обычно устраивали попойку, а мне приходилось страдать на трезвую голову. На следующее утро мы страдали вчетвером: я от токсикоза, а эта троица от дичайшего похмелья. Приходилось заваривать северные травы, которые заготовил летом Большой Билл. Он передал мне целый мешок через бабушку. В мешок он положил письмо, в котором рассказал, что решил не возвращаться в крепость и стал травничать понемногу, чему я была весьма рада. У меня до сих пор дыхание спирает и в глазах темнеет, как вспомню, насколько у него тяжелая рука.

— Разрешите доложить, Ваше Величество? — Чётко, по уставу, слегка гнусавым голосом спросил господин Дагон.

Дамиан подпер голову рукой и мрачно сказал:

— Разрешаю.

Если так пойдет и дальше, тогда скоро выражение его лица будет намного мрачнее, чем у Кристиана.

— Ваше Величество, в Янтарию вернулся лорд Себастьян Гвейн.

— О, Боги. — Простонал муж. — Вы же могли сказать об этом сразу?

— Ваше Величество, прошу меня извинить, так я и сказал сразу же. Как только мне принесли отчет, я сразу же поспешил сообщить. Вы же сами, Ваше Величество, говорили, в любое время дня и ночи. — Павол говорил быстро и чётко. Лицо при этом было самое серьёзное, и было совершенно ясно, что он совсем-совсем не шутит, указания выполняет чётко, местом своим дорожит. Кто со стороны посмотрит — увидит этакого идиота на побегушках. Но у кого хватало глупости обманываться на его счёт, потом очень об этом жалели. У меня уже начали в голове позвонивать первые далекие колокольчики головной боли, и я поспешила прервать его пламенную речь.

— Господин Дагон, так где, вы говорите, сейчас лорд Гвейн?

— В моём кабинете, Ваше Величество. — По-совиному моргнул Павол, переводя взгляд на меня.

— Отлично. — С облегчением сказал супруг. — Так пойдемте уже в ваш кабинет.

Мы вдвоём соскочили со стульев, мгновенно забыв о недопитом чае. Я немного замешкалась у выхода, чтобы пропустить мужа. Негоже мне бежать впереди паровоза.

— Но, Ваше Величество, это может быть небезопасно. Он появился не один.

— Даже так? — Дамиана было не остановить. — Срочно доставьте сюда Кира и Кристина.

— Так точно, Ваше Величество.

Господин Дагон оставил нас, чтобы дать необходимые распоряжения, и мы шли по коридору уже вдвоём. В вечерней тишине почти одновременно раздалось два облегченных вздоха. Мы встретились глазами и негромко захихикали, как дети, которые улизнули из-под опеки строгой матроны. Войти в кабинет до возвращения господина Дагона у нас не вышло, даже несмотря на то, что он был чертовски неуклюж, и любые его вылазки со своего рабочего места могли закончиться курьёзом. На этот раз обошлось без происшествий. Павол вел почти под белы рученьки Кристиана, а тот шел с непередаваемым выражением лица, таким разным в своей свирепости. И почему эта рожа так поднимает мне настроение, что от улыбки удержаться просто невозможно? Кир шел рядом, как всегда невозмутимый, излучающий уверенность и оптимизм. Повезет же кому-то с мужем. Господин Дагон гнусаво и многословно вещал мужчинам о подробностях произошедшего, кажется, начиная заново уже в пятый раз. В просторный кабинет руководителя службы внутренней безопасности мы вошли вместе. Господин Ниттель, заместитель хозяина кабинета обстоятельно опрашивал лохматого, заросшего щетиной Лорда Гвейна. Они оба склонились и поприветствовали нас с Дамианом и остальных.

— Ваши Величества, прошу, располагайтесь. — Предложил господин Дагон, обходя стол, чтобы занять свое рабочее место. Его заместитель сидел в кресле для посетителей. Себастьян до нашего появления похоже обходил свой бывшей кабинет по периметру и рассматривал хорошо знакомые и новые вещи, ностальгируя по ушедшему. В кресле спал незнакомый русоволосый, очень худой и молодой человек. Безмолвными изваяниями у входа стояли гвардейцы. Никто из нас не спешил садиться. Всем было не до того.

— Я рад, что ты вернулся, Тьян. — Дамиан первым нарушил тишину внимательно рассматривая бывшего друга.

— Я тоже, Ваше Величество.

У Тьяна появились морщинки вокруг глаз, но зато исчезла злость и нервозность.

— Расскажешь о своих приключениях?

— Конечно, Ваше Величество.

Наконец, все уселись. Я попросила господина Дагона озаботиться закусками и горячим сладким чаем, беременность делала со мной злую шутку, заставляя постоянно что-нибудь складывать в рот. Тьян не стал ждать наводящих вопросов и начал рассказывать сам.

— Я порталом сразу добрался до Крепости. Мне выделили отряд из пяти человек для сопровождения. Мы взяли снаряжение, провизию, дрова, дождались вспышек, которых в последнее время немного и немало, дождались очередной волны, отбились в надежде выиграть хоть немного времени. На бешеной скорости пересекли долину и сразу начали спускаться по снежным ступеням вниз, где на лыжах, где на верёвках. Лошадей отпустили. Спустились на две ступени, а дальше воздух дрожит, как нагретый в жаркий полдень, и не видно, что за ним. Всё плывёт, картинки меняются, как в калейдоскопе. Посмотрел магическим зрением — это чистое силовое поле, но силовые линии направлены не внутрь, а наружу, в наш мир. То есть наши разлюбезные магистры вешали нам на уши лапшу, что через порталы магическое поле утекает. Наоборот, наше магическое поле очень здорово питается этим стихийными источниками. Наверняка есть и другие. И магистрам это известно. По сути, если находиться там, то можно творить заклятия практически безостановочно. И наверняка кто-то этим умело пользуется. Магистры преследуют какие-то свои цели и не знать, что это за цели, означает — не владеть ситуацией.

— Ты прав, Тьян. — Поддержал его император. — Мы ранее обсуждали этот вопрос. Они передают нам крупицы знаний. Хотя наш потенциал при должном развитии не уступал бы им. Мы используем силу примитивно в виде стихий, но по сути это самый низший уровень в магии, слишком энергозатратный, плохого управляемый, используем ее очень ограниченно. Сами же магистры неуловимые. В башне их застать нереально. Башня магов существует для отвода глаз. Мы никак не можем их контролировать и совершенно не знаем их возможностей. Мы даже не знаем, что со всем этим делать.

Со стороны спящего незнакомца раздалось невнятное бормотание он завозился в кресле, но затем снова затих. Тьян, пользуюсь моментом, продолжил свой рассказ:

— Мы решили проверить, что там за пеленой, и бросили туда привязанный к верёвке плащ. А через пару минут вытащили обратно. Никто его не погрыз. Было решено лезть туда, обвязавшись веревкой, чтобы дернуть её, мол всё нормально. За завесой оказался все тот же холодный Север с осточертевшим нескончаемым снегом. Только пространство всё состояло из Силы. Это были уже не силовые линии, а именно силовое пространство. Сила там течёт в разных направлениях и с разной величиной, отчего погода сходит с ума, то завихривая ветром во всевозможных направлениях, поднимая в воздух снег, то резким штилем. На каждом шагу миражи. Ты не понимаешь день сейчас или ночь, ветер или штиль. Что самое интересное — время там течёт иначе. Мы думали, что пробыли там четыре дня. А оказалось, что два месяца. В общем, мы там долго бродили по этой ледяной пустыне, пока не наткнулись на этого парня. Он висел в полуметре от земли, вернее, от снега в коконе теплого воздуха, бормотал что-то невнятное, смотрел в космос остекленевшие глазами. Когда я посмотрел магическим зрением, увидел, что этот чудик состряпал огромную формулу заклинания. По сравнению с тем, что мы используем, она просто бесконечна. Напитал эту формулу и отпустил. Тут же открылся портал, и из него хлынули звери сначала все они громко кричали на разные лады, потом звуки превращались в хрипы. Наверное, они испытывают сильную боль или при переходе, или при нахождении в силовом поле. Похоже, что от боли они сходят с ума и бросаются на всех и вся. Поначалу они и друг друга хватают, но не смертельно. Скорее всего, они бегут по направлению от силового поля, в основном, в сторону Крепости. Так что оказалось, что в этом нет ничего сверхъестественного.

— Кроме этого чудика. — Задумчиво добавила я, разглядывая спящего. Он был одет в странные светло-голубые штаны из грубой ткани, светлые тапки на шнуровке и тонкую, прилегающую рубашку с короткими рукавами. — Как-то же он там оказался. Он не похож на жителя ни одного государства нашего мира.

— Возможно, он не отсюда. — Дамиан тоже разглядывал незнакомца.

— Но как он здесь оказался? Сам или с чьей-то помощью?

— Вероятно, что не сам. — Предположил Кир.

— Раньше, еще до правления моего отца, когда только возникла эта проблема правители обращались за помощью к магистрам. — Продолжил император. Каждый из нас в общих чертах знал эту историю, но Дами несомненно владел более подробной информацией, поэтому мы слушали очень внимательно. — Они как раз рассказывали о чудесах, творящихся там. Мол, всё плохо. Сила утекает. Туда никак не попасть. Оттуда тоже не выйти. Теперь нужно поднимать этот документ из архивов. Должен быть протокол заседания, в котором указано, кто на этом совещании присутствовал, что говорил, чтобы понять, кому это может быть выгодно. Кто-то очень предприимчивый решил тянуть силы, деньги и людей из Империи, постепенно ослабляя её. Кто-то очень терпеливый. — Дамиан ушел в размышления, вспоминая, сопоставляя факты, события, людей.

— Но тут нужно сказать "спасибо" роду фон Нордлесс, — продолжил Себастьян и взглянул на меня, — который в свое время выстроил крепость и поставил там благодаря этому не целую армию, а небольшой отряд из тех, кто уже не годился на службу в войсках, да ещё и занялся поставками пушнины и одел в меха весь мир, чем неплохо укрепил финансовые позиции Империи Рамин, а также не раз поддерживал императорскую власть, тем самым удерживая страну от междоусобиц.

— Этот кто-то не дождался результатов и решил развалить государство с помощью убийства императора Эльдариона и его наследника руками наследника рода фон Нордлесс. — Продолжила я. — Одним выстрелом — двух зайцев. Я была слишком мала. Меня в расчёт попросту не брали.

— И, как оказалось, очень даже зря. — Снова подхватил Тьян. — Только благодаря вам, Ваше Величество, жив император, а в Империи Рамин. всё спокойно. Она процветает.

Я засмущалась и решила пока не встревать в разговор со своими ценными замечаниями, чтобы меня ещё в какие-нибудь мироспасительные операции не записали. Обсуждение набирало градусы и обороты. Теперь стоило все покушения рассмотреть в свете новой информации, чтобы ничего не упустить. Теперь Тардия уже не виделась главным злодеем. Кто-то очень умело разложил карты. И этот кто-то должен очень долго жить, чтобы проворачивать эти дела с такой отсрочкой. Так долго могут ждать только магистры.

— Господин Ниттель, у пришельца показания не брали?

— Нет, Ваше Величество. Он мгновенно уснул. — Покаялся заместитель начальника разведуправления. По протоколу нужно было начинать с неизвестных в уравнении. Но загадочный незнакомец и вправду спал мёртвым сном.

— У него истощение. Он всё это время жил без пищи и воды, подпитываясь только силой. И ему прежде всего нужен целитель, еда, вода, укрепляющий настой и сон. Уже потом допросы. Хотя это можно ненавязчиво совместить.

— Как ты его уговорил следовать за тобой? О чём вы разговаривали? — Спросил Кристиан.

— Ты же умный. Мог бы догадаться, что я с ним не разговаривал. Как только он спустил заклинание, я его сразу оглушил, а то мало ли что ему в голову взбредёт. Мы вытащили его из силового пространство, и я сразу же открыл портал в крепость, чтобы ребят свои же и не поджарили. Потом уже сюда.

— Я предлагаю выделить ему комнату, одежду, привести его в порядок, как дорогого гостя, и задать интересующие вопросы в виде беседы. В допросную увести его всегда успеем. — Кир, как всегда, молча всё выслушал и предложил самый простой и красивый вариант. — И желательно, чтобы вопросы ему задавала прекрасная леди.

— Нет, — Дамиан сразу же отмел вариант моего участия в этой авантюре, — это может быть опасно.

Я поджала губы, так как мне было очень любопытно пообщаться с этим молодым мужчиной. Кир зараза такой кивнул, соглашаясь. Как же быстро совместное пьянство укрепляет чувство мужской солидарности. Мне на помощь неожиданно пришел Себастьян:

— Думаю, достаточно выделить покои с комнатой для прослушивания, чтобы специалисты могли записывать содержание беседы, а Ее Величество смогла удовлетворить свое любопытство.

Дамиан улыбнулся, глядя на то, как заблестели мои глаза. Я уже знала, что он так и сделает, не только из-за государственной необходимости, но и чтобы порадовать меня.

— Господин Дагон, организуйте. — Распорядился император. — С леди Руминой проведите разъяснительную беседу. Лорда Гвейна не задерживайте. Он может дать показания в любое время.

Начальник разведуправления стал очень несчастен от такого приказа, но ослушаться не смел, только печально вздохнул и заверил, что будет исполнено.

— Ваши Величества, я могу увидеть свою дочь? — Спросил Тьян.

Мы с Дами переглянулись.

— Да, Себастьян. Ева там же, где ты её оставил. Когда мы уходили, она сладко спала, так что не буди ее. Пообщаешься с ней завтра утром. И желательно тебе сбрить бороду, чтобы не напугать малышку.

* * *

К сожалению, беседы пришельца с Руминой, наше прослушивание и даже допросы господина Дагона нам не помогли выяснить, кто стоял за всеми этими событиями. Михаил ничего не помнил из своего пребывания в Северном крае. Он всё время находился в наведенном сне, в котором пытался спасти от голодной смерти свою мать и двоих сестер, оставшихся в том мире, из которого прибыл. Поначалу он искал способы вернуться назад, читал литературу, составлял формулы, но с каждым неудачным экспериментом надежда на возвращение таяла. Румина поддерживала Михаила в тяжелые минуты, и в какой-то момент его интерес к путешествиям между мирами перерос в чисто научный. Мужчина сделал дарханке предложение, стал появляться в обществе и с лёгкостью влился в него. В результате мы решили предложить ему должность ректора магической академии, которую планировали выстроить на стихийных источниках, а пока расположить ее в пустующей теперь Северной Крепости и соединить стационарным порталом с Башней Магов в Янтарии. Благодаря исследованиям Михаила это впервые стало возможным. Маг же великодушно наше предложение отклонил и сказал, что перекладывание бумажек и ругань с подчинёнными — это не для него, что его интересует исключительно наука в магическом, или магия в научном смысле. Пришлось Тьяну с печалью в глазах занять должность ректора, пока ещё существующей лишь в проекте академии и принимать в подчинение Михаила, помешанного на науке, магии и их хитросплетениях, да ещё и его невесту, Румину, к которой он не так давно был неравнодушен. Себастьян погряз в воспитании дочери, делах академии и стал напоминать прежнего лорда Гвейна, юморного и доставучего. Он все никак не мог определиться, как называть свою должность, то он ее называл искуплением всех его грехов, то самым ужасным наказанием, которое только могли придумать, но дела вел неплохо. Сначала в академию принимали только в индивидуальном порядке молодых людей с сильным даром в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, так как ещё не было образовательной программы, самих корпусов, преподавателей, и материального обеспечения. Но уже через полгода, пригласили ещё двоих преподавателей и сделали дополнительный набор из восьми человек. На следующий год эти дети уже будут помогать преподавателям обучать новоприбывших, так как толковых преподавателей попросту нет.

Мы лишь недавно проводили гостей, пришедших поздравить нас с рождением сына. Конечно, родила я уже как четыре месяца назад, но разве таких занятых людей можно быстро собрать всех вместе? Сын нас все это время радовал крепким сном и отличным аппетитом. Днём, когда гости были в сборе он даже больше чем обычно играл, но на руки пошел только к хорошо знакомым Киру и Кристиану.

— Генри спит? — Дамиан вышел из ванной и взлохматил полотенцем волосы.

— Спит. Посмотришь, пока я буду мыться?

— Конечно.

Малыш, как всегда, проснулся, пока я была в ванной, но без криков терпеливо ждал у папы на руках. Я покормила его и, когда он уснул, переложила в кроватку. Аккуратно легла рядом с супругом. Но оказалось, что Дамиан не спит, а из-под полуприкрытых век наблюдает за мной. Я после родов ещё не пришла в форму и стеснялась немного оплывшего тела и не втянувшегося до конца живота. Но взгляд Дами был настолько горячим и раздевающим, что меня бросило в жар. Он медленно провел рукой от щиколотки и поднял длинную тонкую сорочку, за какими я любила сейчас прятаться, огладил налитую грудь, влажную от полившегося молока и любовался каждым изгибом моего тела.

— Ты стала ещё красивее.

Прошептал уже в губы и провел рукой от ключицы, по груди, по животу и вниз. Пришлось закусить губу, чтобы ненароком не закричать от удовольствия. Грудь часто вздымались от резких вдохов, и я ждала продолжения, но Дамиан не спешил, лежал, тесно прижавшись ко мне и легонько целовал, то в щеку, то в ключицу, то прикусывал мочку уха.

Через полчаса мы умиротворённые лежали в обнимку. Дами перебирал мои волосы, маленький Генри тихо сопел в своей кроватке, а я никак не могла спрятать счастливую улыбку.

— Чему улыбаешься?

— У нас скоро снова будет малыш.

— Но ты же кормишь, — растерянно сказал муж, — такое возможно?

— Ты не рад?

— Рад, конечно. Просто не ожидал.

— Это ты ещё не знаешь, что будет двойня.

— Вот это мы постарались.

— Угу. — Ответила, уплывая в сон.

Глава 32

Двадцать шесть лет спустя.

Вся наша большая семья, за исключением Дамиана, сидела за накрытым к завтраку столом. Мы редко садились за стол с придворными, считая, что рабочие вопросы необходимо и решать в рабочем порядке, а держать при себе лизоблюдов у нас было не в моде. Его Императорское Величество сегодня должен был вернуться из трехнедельной рабочей поездки. Я его не сопровождала в связи с сильно пошатнувшимся в последнее время здоровьем. Старший сын Генри остался, так сказать, "на хозяйстве", то есть три недели самостоятельно занимался вопросами управления государством. Второй по старшинству Эдвард также не мог сопровождать отца, так как был занят делами Службы Обеспечения Внутренней Безопасности, замещая ушедшего в отпуск господина Дагона, его брат-близнец Даниэль уже три месяца как единолично, без помощи леди Эстель и лорда Армана, управлял делами Северного края. Четвертый по старшинству Сэмюэль сопровождал отца в первую неделю, а затем вернулся в столицу заниматься обеспечением внешней безопасности Империи Рамин. Наша дочь Эмилия сопровождала отца во вторую неделю, а затем вернулась в Янтарию на заседание промышленников. За завтраком мы не говорили о делах, поэтому за столом царила весёлая и оживленная атмосфера. Но вот завтрак подошел к концу, и дети разбежались по своим делам, не забыв поцеловать и обнять меня перед уходом. Они немного волновались перед возвращением отца, так как в эту его поездку они впервые делали всё самостоятельно, и теперь готовили небольшие отчеты о своих действиях, а также списки вопросов, на которые хотели получить ответ от отца. Планировалось, что он вернётся домой ближе к ужину.

Я встала из-за стола и в очередной раз почувствовала невероятную слабость. Пришлось снова сесть. Эти приступы становились всё чаще, продолжительнее. И даже когда эта смертельная слабость отступала, я чувствовала, что мои жизненные силы утекают всё быстрее и быстрее. Мы все когда-либо шагнем за грань, но каково жить, точно зная, что тебе предстоит уйти раньше срока. Я старалась об этом не думать, пила жизнь огромными глотками, не боясь захлебнуться. Мне не на что жаловаться. Боги позволили мне родить пятерых детей, вырастить и отдать им своё тепло, увидеть, как они взрослеют, вступают в самостоятельную жизнь. Я была счастливой женщиной, любимой своим мужем. Он словно понял или почувствовал, что я отдала в то утро взамен его спасения, и окружил меня вниманием, заботой и любовью, больше ни о чём не спрашивая. Я так и не вернулась к государственным делам, о чём ни разу не пожалела, но это не мешало мне быть в курсе всего, что происходит в Империи Рамин. Дамиан и Кир очень сдружились, а ко мне он по-прежнему испытывал самые нежные чувства без романтического подтекста.

Сердце зашлось в неровном ритме и остановилось. В груди разлился холод. Но вот оно снова неуверенно забилось. Мне безумно, до потемнения в глазах захотелось увидеть Дамиана, прикоснуться к нему, провести с ним последнюю ночь, и, видимо, боги решили дать мне ещё совсем немного времени. Слабость немного отступила, и я отправилась к одному из служебных въездов на территорию дворцового комплекса, твердо решив сидеть там до возвращения мужа. Не успела я до него дойти, как услышала шум, ржание лошадей, а спустя минуту мне навстречу по парковой дорожке уже почти бежал мой пропыленный, пропахший лошадиным потом супруг. Время почти не отразилось на нашей внешности благодаря сильному дару, лишь в глазах светилась мудрость прожитых лет.

— Привет, любовь моя. — Дамиан закружил меня и крепко поцеловал. — Прости, я грязный и вонючий.

— Ты — любимый. — Счастливо рассмеялась в ответ.

Он приехал раньше. Я ещё раз поблагодарила богов. Поначалу казалось, что Боги меня невзлюбили, но сейчас я думала иначе. В моей жизни было столько безнадёжных случаев, когда могло помочь только чудо. И это чудо случалось каждый раз. Теперь я склонна считать, что была любимицей Богов.

* * *

На рассвете, когда край неба лишь слегка порозовел я тихонько выбралась из-под одеяла приняла ванную и надела белое шелковое платье с тонким кружевом и жемчужным шитьем. Если идти на встречу с Богами, то только в лучшем платье. Страха не было давно. Я по очереди заглянула сначала обратно в нашу с Дамианом спальню, а затем в комнаты детей и оставила по письму для каждого. Сегодня в нерабочий день они должны проснуться позже. Я не спеша дошла до часовни. Охрана, как обычно, осталась за дверью. Сегодня все было, как обычно. Обычная погода. Обычная утренняя тишина, когда слышны только звуки природы. Обычный рассвет. В часовне было тихо. Служителя тоже не было. Он приходил раз в неделю из главного храма. Статуи Богов стояли в темноте и углублении, а напротив узкого окна в пол стоял небольшой белый алтарь. Солнце ещё не успело осветить внутреннее убранство часовни. Сейчас она больше походила на неудобный, необжитый дом, чем на святилище Богов. Я чувствовала себя сносно, сердце не пыталось остановиться, но понимала, что время пришло. Поэтому спокойно прошла вглубь, присела перед алтарем, а затем и вовсе удобно устроила на нем голову, подложив вытянутую руку. Время как будто бы остановилось или наоборот стремглав понеслось вперёд, вдруг солнце показалось в окне и залило все ослепительным белым, но холодным светом. Но я точно знала, что стоит только Дамиану проснуться, как он тут же окажется здесь. Значит, это не полдень, все уже случилось, и нет там ни боли, ни тьмы. Есть только этот слепящий холодный свет. Глубоко вздохнула и поняла, что не чувствую воздуха в лёгких, что и дышать мне уже не нужно. Я поднялась и огляделась вокруг. Часовня исчезла, а свет превратился в неподвижный туман. Из него выступила женская фигура, словно высеченная изо льда. Леда. Снова она. Красивая. Холодная. Тогда, в храме Сикьятево, она мне казалась близкой. А сейчас она была чужой.

— Здравствуй, Доротея.

— Здравствуй, Леда. — Я поклонилась. Богов я всегда уважала, хоть и не была ревностной послушницей. Наверное, интуитивно понимала, что сила веры не в молитвах и постах, а в делах, которые ты творишь каждый день.

По лицу богини я не могла разобрать, довольна она или злится, там не было вообще никаких эмоций. Ледяная статуя.

— Не жалеешь о своем выборе?

— Нет. Вы были ко мне очень милосердны, подарив столько счастливых лет.

— Как догадалась, что магия на крови, это не просто магия, а обращение к Богам?

— В древних религиях есть нечто подобное.

— Верно. Не боишься смерти?

— Нет. — Я слегка улыбнулась, вспоминая, что раньше боялась.

— А жизнь хочешь прожить полностью?

— Вы же попросите что-то взамен. Не так ли?

— Так. — Леда наклонила голову вбок, смотрела изучающе, забираясь, кажется, в саму голову.

— И что вы попросите?

— Твой супруг… Он ведь давно должен был умереть… Ты подарила ему столько лет жизни… Теперь трону Империи Рамин ничего не угрожает… У вас вырос наследник… И даже не один… — После каждой фразы она делала небольшие паузы, как будто вонзая в меня ледяные иглы, причиняющие боль, замораживающие все снаружи. Я уже покрылась ледяным панцирем, но внутри разгоралось пламя злости, жгучее, опаляющее внутри не хуже льда. Казалось, меня сейчас разорвет от этой боли, от этого контраста. — Если ты отдашь его жизнь взамен своей, то проживешь, сколько и должна была. У тебя сильный дар, ты могла бы долго жить, нянчить внуков.

— А как я буду жить? Без него? — Спросила я зло, уже не опасаясь божественного гнева.

— Ох уж эта северная верность! Даже неинтерсно. Ну что тебе стоило засомневаться? Позадавать дурацкие вопросы? Поторговаться? Развлечь меня немного? — Леда совсем по-человечески вздохнула и покачала головой. — Так "да" или "нет"? Согласна на мое предложение?

— Нет.

— Тогда у меня есть для тебя другое предложение. — Ледяные тиски отпустили, и пожар внутри тут же успокоился. Мысли сразу же прояснились. — Иногда случается так, что кто-то из нас устает, а бывает и такое, что кто-то из нас умирает. И тогда мы ищем ему замену. Я давно наблюдаю за тобой. И мне хотелось бы думать, что ты справишься.

— С чем?

— Скажем так… у нас освободилась вакансии Бога. Не желаешь ли присмотреть за народом Каото, как они себя называют? А там глядишь и расширим твои обязанности, пойдешь на повышение.

Я ошарашенно смотрела на нее и не верила своим ушам:

— А что взамен?

Леда рассмеялась, словно зазвенели ледяные колокольчики:

— Взамен ничего не потребую. Это тяжёлый труд. И тебе ещё нужно будет многому научиться. Так ты согласна?

— Я могу отказаться, если у меня не будет получаться?

— Да.

— Но в посмертии я уже не встречу Дамиана?

— Встретишь. Никуда твой Дамиан не денется. — Обиженно фыркнула Богиня. — Ну так что? Долго мне тебя уговаривать придется? — В ее голосе послышались далекие нотки недовольства.

— Я согласна.

— Ну вот и славно.

В этот же миг Леда исчезла. Меня обступил густой белый туман. Я поняла, что умерла, там в часовне, у алтаря, ещё в тот момент, когда Леда только появилась, но за разговором не успела осознать эту мысль. Сейчас же, оставшись в одиночестве, почувствовала грусть. Увижу ли я ещё Дамиана? Конечно, Боги не лгут, но ведь не известно, как там все повернётся. Вдруг я не смогу наблюдать за детьми?

Но грустные мысли отступили, когда туман стал реже, и из него, как будто из-под воды, стали доноситься незнакомые голоса. Похоже, впереди меня и вправду ждёт обучение профессии Бога, вернее, в моем случае — профессии Богини. Но это уже совсем другая история.

ЭПИЛОГ

Моя коронация. А ещё сегодня год, как не стало мамы. Мы, все, до сих пор не поверили в это, особенно папа. Вот и сегодня на нем лица нет, а придворные уже перешептываются, что отец не хотел уступать корону, вот и недоволен. Значит, мало им работы, надо их побольше загрузить, чтобы некогда было думать о всяких глупостях. Разорительные пиры отец отменил еще во время своего правления, а я поддержу эту традицию. Хотя бал вечером, конечно, будет.

Я здорово злился оттого, что вся семья уже в часовне на поминальной службе… по маме. Хоть мне и неинтересна официальная часть, но я планировал на ней присутствовать с самого начала, а из-за хитромудрых придворных, которые жаждут выказать уважение новому императору, я в лучшем случае успею к ее окончанию. На официальной части будут родственники, друзья и газетчики. Последних я не хотел пускать, но отец настоял, все же мне ещё частенько не хватает выдержки, чтобы делать все правильно. Но наконец я вырвался из сетей дворца и отправился вглубь дворцового комплекса, мою безопасность, как и всегда, обеспечивали шестеро охранников. По двое спереди и сзади и по одному с каждого бока. Когда я дошел до небольшой тенистой аллеи перед часовней, увидел впереди человека в свободном плаще и глубоком капюшоне, полностью скрывающем лицо и фигуру. По невысокому росту можно было предположить, что это женщина. Мои охранники ее не замечали. Здравый смысл говорил, что нужно задержать таинственную гостью, но интуиция говорила об обратном, хотелось ее остановить, развернуть и снять этот дурацкий капюшон. Я ускорил шаг. Двое из охраны, те, что шли впереди просто обогнули незнакомку, остальные ушли вперёд, в том же построении, когда ходили со мной. Незнакомка остановилась, повернулась ко мне лицом и приподняла капюшон, но не сняла совсем.

— Мама?

— Тссс… не кричи на весь дворец.

— Но как?

— Пойдем пока в часовню, по дороге расскажу.

Она, как ни в чем не бывало, взяла меня под руку, но я порывисто обнял ее, как маленький мальчик, хотя уже вырос в полтора раза больше. Мама погладила меня по щеке, нежно, как только она умеет, заглянула в глаза.

— Мой мальчик, я всегда рядом. И я всегда буду любить тебя. Всех вас. Я знаю, что у вас все хорошо. Я приглядывала за вами. Прошу, давай дождемся окончания службы. Мне нужно с вами пообщаться, когда все уйдут.

— И леди Эстель, леди Таисия с леди Руминой?

— Да, Генри. Я бы очень хотела поболтать и с подружками, и посидеть за одним большим столом с их семьями. Но, к сожалению, не могу. Я не могу общаться с кем-то, кроме вас. Таково ИХ условие. — Мама подняла глаза вверх, к небу. — Да и не увидит меня больше никто, кроме вас. Так что мы сейчас тихонечко посидим в последнем ряду. Я помню, там есть уголок потемнее. А после, я вас всех обниму и расцелую. А кого-то ещё и поругаю как следует.

— Папу? — Спросил я, счастливо улыбаясь.

— Папу. — Рассмеялась мама. — Теперь я буду вас навещать, хоть и нечасто, но это лучше, чем ничего.

Мы дошли до часовни, как раз к окончанию службы. Первыми ушли газетчики. Они бы и рады были остаться, но гвардейцы не дремлют, вытолкали их вежливо, но твердо. Потом ушли леди Румина с лордом Михаилом и детьми, а также лорд Низам с семьёй. Лорд Михаил хотел успеть к окончанию очередного безумного эксперимента аспирантов в Академии Магии. Лорд Кристиан и леди Таисия с детьми тоже задержались ненадолго. У них у старшего сына супруга рожала первенца, и они все заметно нервничали. Леди Эстель тоже особо не стала задерживаться. Они ещё проведут службу на Севере. Лорд Кир с семьёй понятливо удалился. Он вернётся сюда завтра. Он часто сюда приходит, поминает маму. Остался только лорд Себастьян. Он попросил жену и детей оставить его здесь, подошёл к алтарю, возле которого стоял отец. Маму по-прежнему видел только я, братья и сестра тем временем оставляли дары Богам.

Мы с мамой подошли к папе, он обнял меня. Лорд Себастьян так и стоял, погрузившись в свои мысли.

— Ведь это я виноват в том, что она ушла, Дами́. — Он боготворил маму, но не так, как лорд Кир, с юмором, а по-настоящему. Уж не знаю, что у них там в молодости произошло, они об этом молчат. Но маму здорово раздражало такое поведение лорда Гвейна. Вот и сейчас она фыркнула и закатила глаза.

— Мы все в чем-то виноваты, Тьян. Я тоже не досмотрел. Надеялся, что обойдется, что она заплатила другую цену. Тея избегала об этом говорить, да и я, честно говоря, боялся спрашивать, жил в счастливом неведении.

— Генри, разгони-ка эту тоску как-нибудь. Не поджигать же мне часовню, чтобы все наконец-то разошлись. У меня время не резиновое. — Мама была в своем репертуаре. Пришлось выдумывать, что лорда Себастьяна срочно вызвали в Академию, где он успешно управлял делами вот уже больше двух десятков лет.

Но вот, наконец, все ушли. Мы всей семьёй собрались у алтаря. Вдруг вся часовня изнутри полыхнула бело-голубым светом и маму увидели все. Младшие почти одновременно крикнули: "Мама!", И бросились ее обнимать. А у отца в глазах разгорелся такой пожар, что мне даже стало неловко. Мама подошла к остолбеневшему папе, а он только и смог спросить:

— Это правда ты?

— Люблю тебя.

— Точно ты. — Рассмеялся он счастливо. — Ты насовсем?

— О, нееет. У меня выходной до завтрашнего полудня. Потом ещё через недельку-другую смогу вырваться на пару часов. Потом только через три-четыре месяца, но зато на пару дней.

— Ну, мы пока погуляем немного. — Сообразительный Даниэль подталкивал нас к выходу. — Распоряжения какие-нибудь кому-нибудь отдадим. На кухню налет организуем, заберём все самое вкусное в наше крыло, так что вы тут сильно не задерживайтесь, а то мы все съедим.

Счастливые родители серьезно покивали головами, а сами глаз друг от друга отвести не могут.

— Вот это любовь. — Вздохнула Эми.

Когда-нибудь и мы так полюбим, чтобы даже смерть не смогла разлучить нас.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Content

Анна Ольшанских
Северная верность

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

ЭПИЛОГ