Саймон Грэй

В чертогах памяти

Пролог

Холодный зимний ветерок скользнул между деревьев, пролетел через поляну и, запутавшись между ветвей могучего дуба, коснулся девичьих щёк, вызвав едва заметный румянец. Лёгкий морозец настойчиво напоминал о времени года, напоминая об осторожности. Зима. Вздохнув, она еще раз тщательно проверила упряжь и карабины. Ближайшие несколько часов ей предстояло провести в неподвижности, сидя на небольшом помосте на высоте нескольких метров над землёй. Глупо выйдет, если бесчувственное тело свалится вниз в тот момент, пока разум и дух путешествуют далеко отсюда. Тем более, в этот раз она без напарника, который смог бы присмотреть за опустевшей оболочкой и, в случае чего, уберечь от опасности.

Убедившись, что веревки крепки, упряжь надёжна, а карабины застегнуты и зафиксированы, девушка уселась в позу лотоса и закрыла глаза. Вдох за вдохом, она проходила комплекс дыхательных упражнений, призванных очистить разум от лишних мыслей и эмоций. Проказливый ветерок и холод её больше не беспокоили — более пятнадцати лет обучения в стенах монастыря позволяли переносить и более суровые испытания. Сейчас важны только Чистота, Пустота и Намерение…

Одно из немногочисленных правил подразделения «Синигами» гласило: «Чтобы душа приговорённого очистилась от грехов, он должен прийти к смерти сквозь боль и страдания. Лишь так смоются грехи, лишь так следующее перерождение не станет расплатой за грехи прошлой жизни». А чтобы очищение прошло максимально эффективно, Палач должен попасть в самые далёкие уголки памяти приговорённого, узнать его самые потаённые страхи, выяснить все слабости и болевые точки.

Больше недели она готовилась к этому. Одна ночь, чтобы протянуть к объекту тоненькую ниточку и зацепиться за его разум. Две ночи — чтобы превратить ниточки в надежный канат. Сутки на отдых и на то, чтобы запастись всем необходимым. Два дня пути по лесу в поисках подходящего места, при этом удерживая объект на Привязи, не давая ему уйти. Еще день, чтобы возвести надёжное укрытие. По-хорошему, сегодняшнюю ночь следовало потратить на отдых, но любопытство и нетерпение сжигали её изнутри.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Уходят мысли, растворяясь в Пустоте. Уходит искажающая рябь от эмоций, оставляя ровный свет Разума. Затем в Пустоте появляются силуэты… Постепенно силуэты наполняются объемом, за которым приходят краски… Вскоре окружающий мир переполняется цветами, звуками и запахами, которые не способен увидеть, услышать и учуять обычный человек. Живые существа, деревья, камни и даже снег преобразились, открывая свою истинную суть.

Собрав и закрепив себя в Единое и Неделимое Целое, она занялась подготовкой к предстоящему путешествию. К сожалению, простейшие манипуляции, которым обучают послушников еще в первые годы тренировок, немного затянулись — нетерпение никуда не ушло, внося дисгармонию в её Суть. От этого к оранжевым лентам добавились темные струйки досады и багровые пятнышки гнева. Пришлось задержаться еще, очищая себя от всего лишнего. До тех пор, пока маленькая лазейка в его разум не превратится в ворота, а канат не разделится на множество крепких верёвок, прочно опутавших подсознание, ей следует сохранять осторожность и быть незаметной…

Наконец, с приготовлениями было покончено. Прикоснувшись к своему путеводному тросу, девушка прыгнула к небольшому костерку, возле которого сидел огромный мужчина, внешне похожий то ли на гориллу, то ли на питекантропа. Сегодня они познакомятся поближе. Сегодня она узнает его первую тайну, которую он так старательно прячет…

01. Дополнительный экзамен

Старенький Ми-2174 «Филин» летел в ночном небе, практически касаясь брюхом верхушек деревьев. Это была заслуженная штурмовая машина, собранная лет пятьдесят назад по чертежам дочумной эпохи. Тем не менее, она еще не выработала свой ресурс, а потому сидящий в транспортном отсеке Саймон чувствовал себя вполне уверенно. Ничего не скрипело, не скрежетало и не болталось, а негромкий гул двух двигателей, выдвинутых по бокам фюзеляжа, даже успокаивал. Если бы пилот поднял втулку повыше, было бы совсем замечательно.

Мутант поёрзал в своем кресле, пытаясь устроиться поудобней. Получилось не очень. «Филин» был военным транспортом и создавался для уничтожения противника, быстрой переброски десанта и максимальной защиты оного. Функции комфортного перелёта в нём не предусматривалось. Немного повертевшись в тесных объятиях кресла и рамы безопасности, Грэй попытался разглядеть в противоположном иллюминаторе ведущую втулку, но, естественно, ему этого не удалось.

— Десять минут до точки! — оповестил пилот по внутренней связи.

— Десять минут! — повторил сидящий по центру вояка с нашивками армейского спецназа и сержантскими лычками.

— Десять минут до высадки! — продублировал Саймон своему отделению, чуть слышно скрежетнув зубами. Своим пренебрежительным отношением сержант бесил его сильнее, чем красная тряпка быка.

Ребята слегка оживились, начав перебрасываться шутками про пилотов, которые летают медленнее улитки. Огр же откинулся, как мог, в кресле, стараясь успокоиться и привести мысли в порядок. По факту, он уже год командовал отделением, но впервые в жизни эта ответственность так давила на плечи. Тем более что от предстоящей операции судьба каждого из отряда, в том числе и командира, могла кардинально измениться…

На рубеже XXIV века Новая Технократическая Республика имела всего три высших учебных заведения, дававших государству новых офицеров. Самым маленьким из них был Университет Военно-Космических Сил им. Нестерова, исправно снабжавший небольшой военный и гражданский воздушный флот Республики высококвалифицированными пилотами. Следующим шёл Университет Бронетанковых Войск им. Федоренко, отвечавший за всё, что весит более десяти тонн и движется на гусеничном или колесном ходу. Последней в списке, но определенно первой по значимости, была Военная Академия им. Кутузова. Самая крупная из всех ВУЗов страны, она выпускала из своих стен разведчиков и контр-разведчиков, офицеров спецназа и егерей, связистов, зенитчиков и других специалистов, включая военно-полевых врачей и «механоидов» — пилотов Защитно-Атакующих Комплексов [1].

По объективным причинам, Республика очень сильно пеклась о своей безопасности и людях, которые эту безопасность обеспечивали. Несмотря на отсутствие серьезных военных конфликтов и мирные договора с крупнейшими на карте бывшей России игроками, ежегодные потери в личном составе армии НТР измерялись в цифрах с тремя и более нулями. Одни только Дикие Земли с лёгкостью перемалывали людей и технику, заставляя держать на западной границе усиленный воинский контингент. А еще были разведывательные экспедиции, локальные стычки с бандами и Вольными городами, тайные операции против потенциального противника и необходимость держать гарнизоны в немногочисленных протекторатах. Неудивительно, что к подготовке солдат и офицеров в Республике относились более чем серьёзно, а профессия военного была одной из самых престижных. Особенно учитывая тот факт, что своё начало она вела именно от одной из воинских частей, сумевших вовремя ввести карантин на подконтрольной территории и полностью сохранить личный состав во время Лихорадки Судного Дня.

Любой подросток Республики, достигнув возраста четырнадцати лет, имел право подать документы в один из военных ВУЗов страны. После семи лет интенсивного обучения, казарменных условий и жесткого отсева, сдавший выпускные экзамены счастливчик получал звание младшего лейтенанта, небольшой отпуск, а затем направлялся на службу в указанную командованием часть. Однако НТР требовались не просто новые офицеры и специалисты. Нужны были прирожденные воины и лидеры.

За семь лет кадеты проходили через многое. Были и сухие теоретические лекции, и практические занятия в классах и лабораториях. Были ночные марш-броски и учения, в условиях приближённых к боевым (что в переводе с канцелярского означало, что на девятьсот девяносто девять холостых патронов приходился один с пулей). Были похороны однокурсников, погибших на учениях или на полноценных боевых операциях — старшие курсы нередко привлекались в качестве дополнительных сил, хоть и ставились на максимально простые задания вроде банального оцепления. Были беседы с психологами, заполнение различных анкет и многое другое — армия тщательно следила за воспитанием будущих защитников.

Неудивительно, что после такого из стен учебных заведений выходили молодые волки, готовые грудью встретить любого врага Родины. Дайте время — и каждый из них превратится в матёрого волчищу. Но у Республики не было времени. Здесь и сейчас ей требовались новые Сунь Цзы и Александры Македонские, Темучины и Атиллы, Жуковы и Паттоны. Конечно, наиболее талантливые кадеты отмечались еще при обучении, но для окончательного решения была придумана еще одна проверка. Суть её была проста — сдав все выпускные экзамены и получив корочки, выпускник мог отправиться в отпуск в ожидании назначения, либо согласиться на прохождениедополнительного экзамена. Успешная сдача сулила внеочередное звание лейтенанта и солидное ускорение в будущей карьере. Провал… В случае провала, выпускник в лучшем случае попадал в какой-нибудь отдаленный тихий гарнизон, где мог до самой пенсии сидеть в своём несуразном чине. В худшем — увольнение из рядов армии НТР с волчьим билетом на службу в любых силовых или политических структурах.

Неудивительно, что сами кадеты к дополнительному экзамену относились с большим недоверием и настороженностью. Положение усугубляло полное отсутствие информации о том, как именно этот экзамен проходит. Во-первых, каждый год это происходило по-разному. Во-вторых, каждый участник подписывал кучу разных бумажек о неразглашении. В-третьих, решившие сдать экзамен крайне редко распространялись о том, что именно им довелось пережить. Даже близким друзьям и родственникам. Даже под градусом.

Всё это порождало множество слухов и сплетен разной степени дикости. Самой простой версией было, что экзаменуемых делят на две команды и заставляют драться друг с другом до смерти. Остальные варианты ограничивались исключительно фантазией рассказчика. К примеру, одно время была популярна байка про то, как экзаменуемых пехотинцев заставили окопаться на вершине холма, а экзаменуемые артиллеристы целый день обрабатывали прилегающие к холму территории из гаубиц и РСЗО с приказом класть снаряды не ближе сорока метров к окопам. В зависимости от того, кто эту байку рассказывал, количество выживших пехотинцев колебалось от «половины» до «никого».

Саймон все эти рассказы игнорировал ввиду очевидной глупости. Однако отсутствие внятной информации его беспокоило не меньше других. Одно время он даже хотел отказаться от дополнительного экзамена, но плюсы успешной сдачи были слишком заманчивы. Будучи сиротой и чужаком, гражданство Республики и возможность поступить в Академию он получил исключительно благодаря протекции одного отставного генерала. К сожалению, на этом всё закончилось — ему дали шанс и только от него зависело, как этим шансом воспользоваться. Первый шаг завершился успешно — обучение завершено, причём не с самыми худшими отметками. В конце концов, не просто так ему на последнем курсе дали капральские лычки и поручили командовать отделением кадетов. Но для дальнейшей службы это было не слишком большим подспорьем. А вот успешно сданный доп. экзамен — был. И после недолгих колебаний, младший лейтенант Саймон Грэй, выпускник Военной Академии им. Кутузова, оказался в брюхе старенького штурмового транспорта, рассекающего ночное небо далеко за пределами границ Новой Технократической Республики…

* * *

— Две минуты до точки!

— Две минуты! — продублировал сержант.

— Готовность — две минуты! — отдал приказ Саймон, чувствуя, как вновь накатывает гнев.

Пусть этот безымянный сержант и имел больше боевого опыта, чем у всего отделения вместе взятого, но его пренебрежительная снисходительность не имела под собой оснований. В конце концов, в транспортном отсеке сидела не стайка крестьянских детей, видевшая втулку, дай бог, только на картинках. Здесь было девять младших лейтенантов, успевших не только за партами посидеть. В иных условиях ему пришлось бы отдавать честь каждому, проглотив свою улыбочку и своё мнение.

Не обладая даром ясновидения, Огр мог расписать всю карьеру этого сержантика от начала и до конца. Вербовочный пункт, год в учебке, служба в одной из горячих точек, повышение, перевод. При больших талантах и толике удаче, далее ему светило три года в той же «Кутузовке» и звание майора в качестве венца карьеры. Но скорей всего, наградой были бы или внеочередное лейтенантское звание при увольнении в запас по ранению, либо мешок для трупов. Как уже говорилось, у Республики вполне хватало мест, где бравые вояки могли с легкостью распрощаться с жизнью…

— Одна минута до точки! — раздался в наушниках шлема подозрительно веселый голос пилота.

— Одна минута! — эхом повторил сержант, ехидно ухмыльнувшись. Над его головой вспыхнула желтая лампа.

— Одна минута, народ! — опять продублировал командир второго отделения, в очередной раз скрипнув зубами.

И тут же чуть не откусил себе язык, когда его сначала бросило грудью на раму безопасности, а потом вдавило в спинку кресла. Следующие шестьдесят секунд «Филина» трясло так, словно гигантский младенец решил использовать транспортник в качестве погремушки. Согласно условиям экзамена, высадка происходила на вражеской территории в условиях, приближенных к боевым, и пилот начал отрабатывать положенные противозенитные манёвры. Похоже лётчикам самим надоел спокойный и безмятежный полёт, поскольку никакой нужды в этом сейчас не было. Зато был хороший повод немного пошутить над «муравьями», как летуны полупрезрительно величали пехоту…

Кто-то из ребят умудрился упустить автомат, и тот с грохотом мотался по транспортному отсеку, пока не устремился прямо на сержанта. На мгновенье у Саймона вспыхнула надежда, что сейчас спецназовец получит прикладом прямо в нос, но тот так небрежно перехватил оружие в полёте, словно занимался этим каждый день. А через пару секунд все присутствующие на мгновенье испытали непередаваемое чувство невесомости, чтобы тут же оказаться придавленными перегрузкой, пока двигатели втулки отрабатывали посадку. Соприкосновение с землей оказалось довольно жестким, отчего мутант лязгнул зубами. Желтый световой сигнал сменился зеленым.

— ПОШЁЛ! ПОШЁЛ! ПОШЁЛ! — заорал сержант, непонятно когда успевший вскочить на ноги и открыть люк.

Бойцы один за другим откидывали рамы безопасности и, почти не качаясь, выскакивали наружу. Идущему четвёртым Штыку сержант всучил обратно потерянный автомат, одарив всё той же снисходительной ухмылкой. Впрочем, это Огр отметил уже чисто механически — операция началась и терять время на сторонние эмоции не имело никакого смысла. Дождавшись, пока отделение закончит десантирование, он выскочил из люка, и, отбежав на положенное расстояние, активировал ПНВ. Убедившись, что отделение заняло оборонительную позицию и контролирует подходы к зоне высадки, Саймон обернулся к втулке. Стоящий в проёме сержант издевательски козырнул и захлопнул люк. В это же мгновенье ровно гудевшие двигатели «Филина» взревели, пустив по земле волну горячего воздуха. Машина оторвалась от земли и практически свечкой ушла вверх, погнавшись за тенью своей близняшки, высадившей неподалеку первое отделение.

— Огр, докладывай! — прозвучал в наушниках голос Тайсё [2], назначенного экзаменаторами командиром взвода.

— Высадка прошла успешно, хотя в конце слегка потрясло. Готовы выдвигаться.

— Условия, приближенные к боевым, и всё такое. Хотя птички немного перестарались, на мой взгляд.

— Теперь это так называется? — буркнул мут, пытаясь высмотреть в ночной мгле первое отделение. — У меня чуть зубы в задницу не провалились.

— Разговорчики! Двигаемся параллельно на юг, к лесу. Встречаемся на опушке. Как понял?

— Вас понял, двигаемся параллельно на юг, встречаемся на опушке.

Развернувшись к своим, Саймон быстро пробежался глазами по отряду. Ребята были еще на адреналине, старательно высматривая в ночной тьме несуществующих врагов.

— Так, народ! Двигаемся на юг колонной по одному. Дистанция — два метра. Манси впереди, я замыкаю. На опушке встретимся с первоклашками.

— Огр, у меня ПНВ сдох — отозвался Пупс, до того как снайпер сдвинулся с места.

— Твою дивизию! Совсем сдох?

— Нет, только наполовину. Здесь жив, а там умер, — издевательски ответил медик.

— Пупс, не дома. Отвечай по существу.

— Так точно, совсем сдох, товарищ не очень главный командир. Не работает ни ИК, ни тепловой диапазон. Походу, слишком сильно башкой саданулся, пока из нас ужин доставали негуманным способом.

— Еще одна шутка — на сучок натяну и висеть оставлю, — сухо одёрнул подчиненного мут. — Поднимай забрало, пока так пойдешь. В лесу тебя Кузьмич поведёт.

Отряд наконец-то двинулся к точке сбора, однако не успел Саймон сделать и шага, как в наушниках опять возник взводный:

— Огр, почему задержка?

— У Пупса ПНВ сдох, — ответил мут. — Пока так идём, но в лесу будет тяжко.

— Понял тебя. Поторопитесь.

Минут через пять взвод воссоединился и продолжил движение в южном направлении, углубляясь в лес. Скорость передвижения резко снизилась, так что за последующие два часа экзаменуемые прошли не более двух километров. После того, как им пришлось сделать крюк, чтобы обойти небольшое болотце, Тайсё скомандовал привал. После короткого совещания с командирами отделений, привал перерос в ночевку. Спустя десять минут, после того как часовые разошлись по местам, над лагерем воцарилась тишина, изредка нарушаемая звуками ночного леса. В отличие от большинства дисциплин, нехитрая солдатская наука спать, когда есть возможность, в Академии усваивалась моментально и в первую очередь.

* * *

Из объятий Морфея мутанта вырвал назойливый писк будильника наручных часов. Не глядя отключив сволочное устройство, Саймон открыл глаза и сделал глубокий вдох. Затем вылез из спальника и с удивлением уставился на взводного, сидевшего под деревом и сосредоточенно изучавшего командирский планшет. Рядышком стоял походный электрический примус, на котором парил котелок. По небольшой поляне распространялся запах синтетического кофе.

Натянув ботинки, мут достал из рюкзака чашку, подошёл к котелку и молча налил себе утренний заряд бодрости.

— Проснулся? — полюбопытствовал Тайсё, дождавшись, пока подчинённый сделает большой глоток.

— Гадский напиток, — буркнул Огр вместо ответа. — Сплошная химия.

— Ты настоящего кофе никогда не пил. Откуда тебе знать, может у него точно такой же вкус. И зачем ты его литрами глушишь, если не нравится? — парировал взводный, а затем добавил, глядя как мут закуривает: — Ты бы лучше с сигаретами завязывал. Либо снайпер грохнет, либо от рака загнешься.

Мутант замялся, подбирая наиболее подходящий ответ. Сидящий под деревом человек был один из немногих, кого Саймон искренне уважал, несмотря на то, что был старше на год. Своё прозвище Тайсё получил с легкой руки однокурсника, обожавшего канувшую в лету Японию и японские мультфильмы. Он утверждал, что на мёртвом ныне языке это означало «генерал». Для парня, родившегося в семье потомственных военных, оно подходило как нельзя лучше.

Небольшого роста, крепко сбитый, с немного неправильными чертами лица, Виктор «Тайсё» Ткаченко прекрасно показывал себя как в аудитории, так и в спортзале. Его сложно было вывести из себя, но даже если это случалось — он редко опускался до брани и никогда не лез первым в драку. Он не был самым лучшим в чём-то одном, но был среди лучших во всём. Впрочем, не это было главное. Главным были его удивительная харизма и лидерские качества, что признавали как кадеты, так и преподаватели. Еще на третьем курсе Тайсё был назначен командиром учебной роты, что в переводе на гражданский язык — ответственным за всех кадетов на потоке. На этой должности он оставался до самого выпуска, поставив абсолютный рекорд — и ротные, и взводные в Академии менялись с изрядной периодичностью, позволяя практически всем будущим офицерам ощутить груз ответственности за подчинённых.

Неудивительно, что его назначение командиром взвода не вызвало никаких споров среди участников дополнительного экзамена, в отличие от назначений ББ и самого Огра.

— Иди в задницу, — наконец подыскал подходящие слова мут и сделал новую затяжку.

— Я бы пошёл, но мы уже там, — хмыкнул взводный, похлопав по земле рядом с собой.

— Что случилось? — мгновенно насторожился Огр, опускаясь на корточки

— Нас высадили гораздо западнее запланированной точки.

— Ты уверен?

— Сам посмотри, — ответил Тайсё, водя пальцем по карте. — Согласно вводным, нас должны были сбросить восточнее реки. Далее мы должны были выдвинуться на юг, чтобы сбить с толку вероятного противника. Затем ночёвка, бросок на запад до реки и по берегу опять на юг до объекта. Далее ночная операция по зачистке и отступление до точки эвакуации.

Мутант нетерпеливо кивнул — всё это уже неоднократно обговаривалось при планировании операции.

— А нас высадили где-то здесь — палец взводного упёрся в красную точку значительно западнее.

— С чего ты это взял? Откуда у тебя вообще координаты этой точки?

Под отеческим взглядом Виктора, мут внезапно ощутил себя маленьким ребёнком, пристающим к родителю с вопросом «А почему небо голубое?».

— Подключился к бортовому компу «Филина» и отслеживал маршрут. А ты этого не сделал?

— А как же там условия полной секретности, режим полного радиоэлектронного молчания, выход в эфир по расписанию и всё такое, о чём нам втирали? — глуповато спросил Огр.

— Это ночная высадка на неизвестной территории. Если бы пилоты вырубили спутниковую навигацию, хрен бы мы вообще сюда долетели.

— А мы и не долетели, — буркнул мут.

— Долетели, но не совсем, — поправил командир взвода. — Скорей всего, это сделано специально. Не зря же нам дали семь дней на выполнение задания.

Огру оставалось только согласиться. Согласно плану, озвученному приёмной комиссией, завтра они должны были усталые, но довольные, лететь обратно в стены Академии. Поэтому приведённый этой же комиссией недельный срок уже тогда звучал немного подозрительно. Сейчас становилось понятно, что дополнительный экзамен не зря каждый год собирал вокруг себя столько слухов. С другой стороны, всё, что требовалось от экзаменуемых — быстро дойти до объекта и уничтожить остатки племени одичавших людоедов, недобитых егерским отрядом одного из Техцентров. По факту — ничего сложного, что мутант и озвучил своему командиру.

— Не знаю, не знаю, — качнул головой Тайсё. — А тебя не смущает, что они такие же люди, как и мы с тобой?

Саймон только фыркнул.

— Во-первых, я мутант. А во-вторых, кушать других людей это моветон.

— Треть населения Республики имеет явные мутации. Не понимаю, почему ты постоянно бравируешь своей наследственностью.

— Может, потому что некоторым из нас по закону до сих пор нельзя иметь детей? Или потому что в Академии на двадцать кадетов только один мутант, хотя по твоей логике должно быть не менее шести? А среди консулов Совета, насколько я знаю, мутантов вообще нет.

— А ты хочешь, чтобы мутации оставались бесконтрольными? Чтобы еще лет через пятьдесят у нас все имели по три руки и две головы?

— Причём тут три руки? Если у тебя хвост или зрачки не той формы, то хрен тебе, а не руководящая должность! Возьмут генетически чистого дебила.

— Не перегибай. На высоких должностях немало мутантов.

— Вы, блин, нашли место за политику поспорить, — раздался над головами спорщиков голос ББ.

Плеснув себе в чашку остатки кофе, замкомвзвода с укоризной посмотрел на притихших товарищей.

— Народ час назад с поста сменился, а через два уже вставать. Дайте поспать людям.

— Да, что-то мы увлеклись, — чуть смущенно признал Тайсё.

Саймон согласно кивнул головой. Место и время и впрямь были неподходящими.

— Так что там с маршрутом? — переключился ББ на более насущные проблемы. — Удалось что-то придумать?

Следующие минут пятнадцать начинающие отцы-командиры прикидывали дальнейший путь. Вариант двигаться на восток через лес был отброшен сразу. Мало того, что скорость передвижения по лесу была невелика даже при свете дня, так река еще имела довольно крутой изгиб в том направлении, увеличивая маршрут на несколько километров. Второй вариант — сразу направиться в сторону убежища одичалых, также забраковали. Большая часть пути проходила опять же по лесу, а форсироватьреку на глазах врага было бы совсем глупо. Остановились на золотой середине — вернуться обратно к зоне высадки, пройти по прогалине до реки, благо тянулась она почти до самого берега, и разбить лагерь на ночь. С утра разведка с помощью дрона, переправа, марш-бросок до цели и стремительный ночной штурм. Таким образом, время операции увеличивалось всего на 24 часа, что было совсем неплохо.

— Что-то у меня плохое предчувствие, — вдруг буркнул мут. — Обязательно какая-то хрень произойдёт.

— Конечно произойдёт, — согласился взводный. — Но пока она не произошла, будем придерживаться плана.

Дав подчинённым доспать оставшееся время, командиры отделений подняли людей. За следующий час народ успел умыться, позавтракать пока еще не надоевшим сухпаем и даже привести в порядок неисправный шлем Пупса. К счастью, дело оказалось только в разрядившемся малом энергоблоке, по вине которого высокотехнологичный боевой шлем с кучей электроники превратился в обычную каску. Быстро собравшись и замаскировав следы ночёвки, отряд выступил на новый маршрут, предварительно выслав вперёд дозорную группу.

Ближе к полудню взвод выбрался из леса и остановился на небольшой привал. Передохнув, продолжили движение вдоль опушки, вновь остановившись на привал только в три часа. Пока остальные устало скидывали поклажу и готовились к обеду, к Виктору подошёл Манси. Прищурив чуть раскосые глаза, снайпер с хитрецой поинтересовался:

— Товарищ начальника, разрешите обратиться?

— Не паясничай, — поморщился Тайсё. — Чего хотел?

— Может, пока мы остановились, я быстро на охоту сбегаю? Зверь тут непуганый, далеко ходить не придётся. Зато на ужин свежего мяса поедим.

Командир взвода ненадолго задумался, а затем отрицательно покачал головой:

— Нет. Его готовить надо. Даже если делать это на плитке, всё равно по запаху нас на «раз-два» выкупят. Про костёр вообще молчу. В конце концов, у нас режим секретности, тайная операция и всё такое.

— Шеф, да ладно тебе, — вмешался в разговор ББ. — От нас до цели будет больше шести километров — кто нас выкупит? Да и мы не дети — всё грамотно организуем, никто ничего не заметит.

Тайсё открыл было рот для возражений, но наткнулся на умоляющие взгляды всего взвода, который напряжённо следил за разговором.

— Уговорили, демоны, — сдался взводный. — Но чтобы всё по-тихому! Не хватало еще завалить задание из-за пикничка. Манси, у тебя час.

— Кузьмич, собирайся! Начальство дало добро!

Подхватив автомат, один из бойцов второго отделения тут же вскочил на ноги, словно только и ждал этих слов. Через пять минут парочка скрылась среди деревьев, оставив взвод жевать сухой паёк и бросать нетерпеливые взгляды в сторону леса.

Охотники вернулись гораздо раньше отпущенных шестидесяти минут — дичь в округе и вправду была непуганая. Каждый тащил по довольно упитанному поросёнку. Скинув ношу, Манси принялся свежевать добычу, проявляя чудеса сноровки, приобретённой еще в детстве. Покончив с разделкой туш, он быстро упаковал мясо в снятые шкуры, пока остальные быстро избавлялись от отходов и других следов пребывания тут человека. После этого взвод вновь выступил на восток.

Шагая по довольно живописному пейзажу, Саймон впал в легкий транс. Утренние предчувствия отступили и, открыв забрало, он наслаждался запахами природы и легким ветерком, дувшим практически в лицо. Дело шло к очередному привалу, когда со стороны дозорной группы раздались звуки длинных очередей, а в наушниках раздались возбуждённые вопли.

— Дозорная группа, доклад! — потребовал Виктор, жестом приказав взводу рассредоточиться.

— Мы его завалили! Здоровенный, гад!

— Ты видел, да? Прям в башку!

— А ты видел? Полметра осталось!!! Чуть на клыки меня не взял!

— Тишина в эфире! — практически прошипел взводный, прерывая возбужденные вопли. — Поэт, докладывай.

— Тайсё, мы сейчас такого кабана завалили, ты охренеешь! С тонну весом! Клычища по полметра! Натуральный монстр!

Не говоря ни слова, Тайсё сорвался с места и бегом направился в сторону передовой группы. Поняв, что перестрелка откладывается, взвод бросился догонять командира. Когда через пару минут отряд достиг места схватки, ситуация прояснилась окончательно. Троица дозорных обступила тушу мертвого секача, возбужденно обмениваясь впечатлениями.

— Чел, ты только посмотри… — начал было Пупс, тыкая в кабана стволом автомата.

— Стройсь! Смирррно!!! — практически прорычал взводный.

Оторопевшие Поэт, Пупс и Херой выстроились в ряд, недоумённо глядя на командира. До них только сейчас начало доходить, что они сделали что-то не так.

— Вы х…ли тут устроили, долбодятлы? Пострелять захотелось? Ручёнки зачесались?

Стоявший позади взвод разом вздрогнул и тихонечко попятился назад. На их глазах разворачивалось в какой-то степени историческое событие, но становиться его участником никому не хотелось. Взбешённый Тайсё, от которого вообще сложно было услышать какую-то брань, сейчас представлял собой весьма страшное зрелище. На мгновенье у Саймона даже мелькнула мысль, что его командир — телепат. Настолько тяжело было стоять рядом, ощущая его гнев чуть ли не на физическом уровне.

— Чел, он на нас сам выскочил… — попытался оправдаться Пупс, но взводный тут же оборвал его резким взмахом руки.

— Попрошу обращаться по всей форме, солдат! А сейчас — заткнись! — Тайсё перевёл взгляд налитых кровью глаз на Поэта. — Командир группы, докладывайте.

— Мы шли вдоль опушки согласно заданному маршруту. Заметили впереди этого кабана. Зная, насколько опасно это животное, открыли огонь на поражение.

— Он первый на вас напал?

— Нет, но…

— Кабан направлялся в вашу сторону?

— Нет, но…

— То есть вы увидели кабана, который шёл по своим кабаньим делам, и открыли пальбу?

— Да…

— Отвечать по форме!!! — рявкнул командир взвода.

— Так точно, товарищ командир!

Несколько секунд Виктор переводил взгляд с одного провинившегося солдата на другого. Наконец он тяжело вздохнул и более спокойным голосом произнёс:

— Не ожидал от тебя, Поэт. Ладно, эти два имбецила, но ты то…

— Виноват, — выдавил из себя командир дозорной группы, опустив глаза.

— Товарищ командир, вы неправы! — вдруг отчеканил молчавший ранее Херой. — Ранее вы сами разрешили Манси отправиться на охоту, а сейчас выговариваете нам за то же самое.

Саймон мысленно застонал, с трудом подавив желание хлопнуть себя ладонью по лицу.

— А ты разницы не видишь? — вкрадчиво поинтересовался взводный.

— Никак нет! И я не вижу никаких поводов для оскорблений, которые вы…

— Молчать!!! — опять взорвался Тайсё, заставив взвод сделать еще один шажочек назад. — Не понимаешь, так я объясню. Манси сделал два выстрела в лесу и убил двух поросят. И это было три километра тому назад. А вы, дебилы, высадили по магазину в три ствола! Три, сука, магазина! В матерого кабана! Хорошо, хоть из подствольника не шмальнули! Ты хоть понимаешь, что вы могли демаскировать взвод? Что мне придётся написать об этом в рапорте? Что из-за этого поступка вы не только сами можете провалить экзамен, но и подставили остальных? Я уж молчу про то, что кабана надо разделать, потратив на это время, что в нём свинца теперь не меньше, чем мяса и что это мясо хрен укусишь — потому что жесткое, как подошва. Можешь сюда добавить заражение глистами. Теперь понятно?

— Так точно, — пробормотал побледневший Херой, которого перспектива провала пугала значительно больше глистов.

— Замечательно! — саркастически подытожил Тайсё уставшим голосом. — А теперь свалите нахрен.

Не дожидаясь, пока провинившиеся сольются с остальным отрядом, он принялся раздавать приказы:

— Привал десять минут. Жанна, Прыгун, Огурец — вы в дозоре. Жанна за старшую. Выдвигаетесь на пятьсот метров и рапортуете.

Единственная девушка в отряде козырнула и отправилась искать напарников.

* * *

Механически шагая вслед за взводным, Саймон не переставал прокручивать в голове произошедшее. Разнос, который учинил провинившимся обычно спокойный Тайсё, поселил в глубине души смутное беспокойство, которое постепенно усиливалось. Прошло уже более двух часов, взвод успел дойти до конца прогалины, передохнуть и вступить в лес, за которым скрывалась река, а он всё продолжал обдумывать возможные последствия. Основная проблема крылась в том, что никто не озвучивал экзаменуемым условия успешно сданного экзамена. Просто мимоходом подчеркнули, что независимо от результатов миссии, действия каждого будут внимательно рассмотрены комиссией. Хотя выполнение задания несомненно пойдёт в плюс…

Именно эта формулировка «действия каждого будут внимательно рассмотрены» и свербила сейчас в голове, усиливая и без того тягостные предчувствия. Может, конечно, речь шла исключительно о рапортах и устных докладах — тогда можно было бы расслабиться. Но вот маленькая проблемка — боевые шлемы каждого бойца передавали телеметрию на комплексы боевого взаимодействия (они же КБВ [3]), которые тащили на себе Хакер и Ухо. А значит, комиссия может взяться за аудио и видеозаписи. Может даже сейчас над ними кружит самолёт ДРЛОиУ [4] — в конце концов, у этих ребят бывает не так много практики. Либо устроили молодым электронщикам свой доп экзамен, заставив вести боевую группу по территории вероятного противника. А то и вообще, подключили к наблюдению один из уцелевших спутников, тем паче родители некоторых вполне могли этому посодействовать…

Мутант тряхнул головой, изгоняя бредовые мысли. Может у Хероя папаша и является Консулом Совета с генеральскими погонами, но даже ему вряд ли бы позволили использовать столь ценное оборудование, как спутник (которых осталось пара десятков на всех) для того, чтобы следить за непутёвым сыночком. Занудным сыночком-ботаником, от которого меньше всего ожидалось, что он решит поохотиться на кабана с автоматом.

Забавные ситуации подкидывает порой жизнь. К примеру, насколько разными могут быть два мальчика, рожденные и воспитанные практически в одинаковых условиях. Как и командир взвода, Александр Хлыстов по кличке «Херой» родился в семье потомственных военных в хрен знает каком поколении. Он также был умён, обладал неплохими спортивными данными и с детства не видел себя нигде, кроме как на военной службе. Как же так получилось, что он являлся практически полным антиподом Тайсё?

Если взводный всегда придерживался духа закона, заботился о подчиненных и всегда был готов прийти на помощь в трудную минуту, то Херой жёстко придерживался буквы и формулировок, ставил выполнение приказа превыше всего, а если и помогал кому-то, то с таким видом, словно делал огромное одолжение. На любого, у кого в роду не было хотя бы трёх поколений офицеров, он смотрел с большим снисхождением. И самое главное — у него начисто отсутствовали задатки лидера. На посту командира учебного взвода (старосты группы) он продержался всего месяц, в конце которого одногруппники ему устроили «тёмную» за склочное и сволочное поведение.

Кстати, даже свое прозвище Александр получил в результате большого конфуза, который сам же и организовал. Однажды, стоя в карауле, он увидел приближающуюся колонну автомобилей. Проблема была в том, что конкретно этими воротами, ведущими на территорию Академии, практически никто никогда не пользовался. У стоящих на посту часовых всегда был чёткий приказ никого через них не впускать и не выпускать без особого распоряжения. Поэтому Херой с чистой совестью тормознул колонну, в то время как его напарник Мямля старательно вызванивал дежурного и начальника караула.

Из второй машины на дорогу выбрался адъютант генерала Карба, командующего Академией, и направился к воротам.

— Стоять! Стрелять буду! — крикнул Херой, направив автомат на «нарушителя».

— Кадет, ты с утра не посрал, что ли? Открывай ворота, — потребовал адъютант.

— Не положено!

— Совсем страх потерял? — удивился адъютант. — Ты хоть знаешь, чья это машина?

— Знаю. Не положено.

— А ты знаешь, сколько генералов сейчас с ним едет? Ты столько звёзд и во сне не видел.

— Не положено, — упрямо повторил Александр, продолжая держать «нарушителя» на прицеле.

Адъютант раздраженно пожал плечами и вернулся к машине. Через минуту из неё выбрался сам генерал Карба.

— Здравия желаю, кадет, — поздоровался командующий Академией с непокорным часовым.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — козырнул кадет и тут же направил автомат на начальство. — Ближе не подходите, стрелять буду!

— В начальство? — притворно удивился генерал.

— Так точно!

— А если я прикажу открыть ворота?

— Не могу подчиниться этому приказу, — твёрдо ответил Херой.

— То есть, ты меня не пропустишь?

— Никак нет!

— Молодец! Хвалю! — добродушно произнёс генерал и попытался вернуться в машину.

Впоследствии Александр утверждал, что Карба сделал шаг вперёд. И только по этой причине сделал предупредительный выстрел. В землю. Пуля пролетела рядом с левой ногой генерала, отрикошетила от асфальта и звякнула о боковое стекло стоящего во главе колонны бронеавтомобиля. Этим она вызвала нездоровое оживление среди всей генеральской охраны, моментально высыпавшей на дорогу с оружием наперевес, и чуть не спровоцировала сердечный приступ у начкара, который в этот момент протискивался через приоткрытые ворота.

— Кадет, да ты просто герой какой-то… Просто hero [5], я бы сказал! — ровным голосом проговорил командующий Академией, выделив букву «х». — Может быть вы нам ворота откроете, Семён Алексеевич?

— Слушаюсь! — козырнул бледный начальник караула.

— Вот и ладушки, — кивнул генерал, поворачиваясь к машине. И напоследок бросил:

— И объясните кадету, куда производится предупредительный выстрел. А то он, кажется, подзабыл.

— Слушаюсь! — опять козырнул начкар, косясь на виновника переполоха.

Так Херой заработал поощрение за несение караульной службы, а также неделю гауптвахты и месяц нарядов за неумение обращаться с оружием. И прозвище, которое преследовало его до самого выпуска…

— Наблюдаю одну… две цели. Двигаются от реки, преследуют мальчика, — голос Жанны вырвал Огра из раздумий, мгновенно вернув в суровую реальность.

— Какого еще мальчика? — в голосе Тайсё на мгновенье мелькнули растерянные нотки.

— Обычного мальчика. Судя по одежде — деревенского. — В ответе командира дозорной группы не было ни капли иронии, но зная Жанну можно было однозначно сказать — она явно веселилась.

— Пропустить, продолжить наблюдение! — коротко бросил Виктор, жестами приказав подчинённым рассеяться. — Принимаем гостей, по целям отработают Алмаз и Манси. Остальным ждать приказа, огня не открывать.

Заняв позиции, взвод некоторое время напряженно всматривался вперёд. Спустя несколько секунд между деревьями замелькали фигуры. Впереди мчался мальчонка лет десяти, отчаянно виляя между стволами. За ним большими шагами бежали две темные фигуры, которые на таком расстоянии больше напоминали животных. Если бы не здоровенные дубины в руках, Саймон решил бы, что это низкорослые урсы. Пацанёнок явно проигрывал гонку — первый из преследователей уже протянул руку, чтобы схватить жертву за шкирку, но тот чудом спасся, опять вильнув в сторону.

— Снайперы, работаем.

Раздался едва слышный хлопок и первая фигура, неловко взмахнув рукой, врезалась в дерево. Второй преследователь попытался притормозить, но еще один хлопок заставил его совершить по инерции несколько шагов и затем осесть бесформенной грудой. Паренёк исчезновения погони даже не заметил, продолжая мчаться изо всех сил.

— Штык, Кузьмич — примите мальчика.

Тяжелая полимерная броня «Витязь» производит впечатление на окружающих и на парадах, и во время боевых действий. Особенно, когда на шлеме закрыто забрало и наблюдателю не видно даже глаз солдата — только маска с окулярами визора. Неудивительно, что мальчик, увидев два больших силуэта в камуфляже поднимающихся на его пути, только пискнул и попытался свернуть в сторону. К сожалению, то ли от неожиданности, то ли обессилев, он задел плечом ствол дерева, полетел кувырком вперёд и упал, замерев без единого движения.

— Тай, он, кажись, сознание потерял, — растерянно прогудел Кузьмич.

— Твою дивизию, — раздраженно выругался взводный. — Док, посмотри, что с пацаном. Дозорная группа, доклад!

— Пока тихо.

— Понял. Продолжайте наблюдение. Взвод, занять круговую оборону! Дистанция — три метра. ББ, Огр за мной.

Саймон поднялся и вместе с командиром первого отделения зашагал за взводным к валяющимся на земле преследователям. Первый был мёртв, но второй еще дышал, пуская кровавые пузыри. Сумев перевернуться на спину, он пытался зажать рану на груди, из которой ручьем текла кровь. Мазнув мутным взглядом по фигурам подошедших людей, мутант (а это, несомненно, был мутант), дернулся и затем испустил дух.

— Что скажете? — поинтересовался Тайсё спустя пару минут, когда они закончили изучать трупы.

— На нашего Огра похожи, — хмыкнул ББ. — Только причесон ужасен и воняют сильнее. Походу, родственнички из провинции.

Подавив желание отвесить шутнику пинка, Саймон мысленно с ним согласился. Выступающие надбровные дуги, глубоко посаженные глаза и выдвинутая вперед челюсть придавали убитым определённое сходство с семейством Грэев. Точнее, с мужской его частью. Такие же мощные фигуры с широкими плечами, высокий рост и развитая мускулатура. Разве что ноги непропорционально коротковаты, отчего руки спускаются ниже колен. И совсем не грэевский скошенный лоб. Настолько скошенный, что его, считай, и не было.

Одеты «родственнички» были в какие-то хламиды из грубо обработанных шкур мехом наружу. Это вообще трудно было назвать одеждой — скорее просто грубо обработанные шкуры различных животных, наброшенные и намотанные на тело и подвязанные, для крепости, какими-то грубыми веревками из травяных волокон. А еще они воняли! Смесь запахов мокрой шерсти, давно немытых тел, прогорклого жира и чёрт его знает чего еще, выворачивала наизнанку, вызывая рвотный рефлекс. Пришлось даже перевести шлемы в режим «газы», активировав воздушные фильтры.

— Очень дальняя, — буркнул мут. — Из Шотландии.

— Да? А я думал, ты ирландец, — притворно изумился ББ.

— Из Лондона мы. Почитай, под самым Биг Беном когда-то жили.

— Одно другому не мешает, знаете ли.

— Хорош трепаться, — оборвал дискуссию взводный. — Док, ты закончил с пацаном? Надо анализы взять, пока тела не остыли.

— Парень без сознания и в плохом состоянии! — раздался в наушниках раздражённый голос медика. — Сами возьмите.

— Твою дивизию! — выругался Виктор, направляясь в сторону Дока.

* * *

Когда они подошли к месту, где упал паренёк, тот уже лежал на носилках, укутанный в спальный мешок. Рядом горкой валялась мокрая одежда. Из мешка торчали только голова и пятки, над которыми что-то колдовали Док и Пупс.

— Что с ним? — буркнул взводный, разглядывая открывшуюся картину. — Он может говорить?

— У парня физическое и нервное истощение, шок и вывих правой руки, — ровно ответил Док, не отрываясь от своего занятия. — Судя по всему, он в последнее время плохо питался, а сейчас переплыл реку, скинув ботинки, и после босиком бежал по лесу. Обе ступни — в мясо! Это всё, что я могу сказать сейчас, без обследования на соответствующей аппаратуре. Которой у меня нет!

— Женя, — мягко обратился Тайсё к медику. — Тут километров на сто в округе нет никаких поселений. Мне надо знать, откуда этот пацан тут нарисовался.

— Витя! — раздраженно воскликнул Док, на мгновенье оторвавшись от своего занятия. — Я вколол ему регенератор, противостолбнячную сыворотку, глюкозу и успокоительное. Приходи завтра! А сейчас мне нужно быстро обработать ему ноги, пока не пошёл процесс заживления!

Поняв, что от медицины больше ничего не добиться, командир взвода перевёл взгляд на стоявших рядом подчинённых.

— Есть мысли?

— Карты этого сектора обновлялись лет двадцать назад, — пожал плечами Огр. — За это время тут можно было небольшой городок отгрохать, не то что маленькую деревеньку.

— А небольшой хутор в лесу вообще никакой спутник не засечет, — добавил ББ. — Если, конечно, не знать, где и что искать.

Задумавшись, Тайсё попытался почесать затылок. Наткнувшись перчаткой на шлем, он коротко выругался и вновь вызвал дозорную группу.

— Всё тихо! — Коротко отрапортовала Жанна.

— Возвращайтесь. Мы уходим.

После того, как дозорные вернулись в расположение взвода, а Док с Пупсом закончили обрабатывать ноги спасенного мальчишки, отряд выступил в юго-восточном направлении. На лес стремительно опускались сумерки, так что спустя километр, Тайсё приказал разбить лагерь. Чтобы избежать обнаружения, он запретил разводить костры, а добытое ранее мясо велел прикопать поглубже, пока не начало вонять. Услышав такое, к взводному тут же подтянулась делегация из Дока, Манси и Муромца. Спустя несколько минут непродолжительных, но отчаянных переговоров, медик отправился обратно хлопотать над своим внезапным пациентом, а Манси и Муромец принялись с довольным видом возиться с электропримусами и котелками.

Второе утро дополнительного экзамена практически ничем не отличалось от первого. Проснувшись от писка будильника, Саймон открыл глаза и увидел Виктора, сидящего под деревом. В глубокой задумчивости тот пялился в планшет, в то время как рядышком парил чайник, распространяя запах синтетического кофе.

— Ты вообще спишь когда-нибудь? — хмуро поинтересовался Огр, наливая себе в чашку темную жидкость.

— Кому нужен сон, когда вокруг такая природа? — рассеяно ответил Тайсё, не отрываясь от планшета. — А вообще — сплю, конечно. Просто я маленький и энергичный, поэтому и сна мне нужно немного. А ты большой и ленивый, поэтому способен дрыхнуть полдня.

— Две сомнительные шутки подряд, — мут иронично поднял бровь. — Ты сегодняударе.

— Сам себе поражаюсь, — парировал взводный, оторвавшись, наконец, от планшета. — Слушай, у тебя это ритуал что ли?

— Какой?

— Чашка кофе и сигарета по утрам.

— Не знаю. Привычка, скорее.

— Идиотская привычка. Завязывал бы, пока желудок не посадил.

— Иди в задницу, — выдал Огр стандартный ответ. — Лучше скажи, что дальше делать будем.

— Дальше ты, за то, что дерзишь старшему по званию, возьмёшь троих людей и прогуляешься до речки. Поищете там переправу или брод. А Хакер распакует свой хренолёт и организует нам аэроразведку.

— А хренолёт долетит вообще? — поинтересовался Огр, судорожно вспоминая ТТХ [6] стандартного армейского дрона.

— В режиме прямого управления «Мошка» [7] действует на дистанции 20–25 километров, — напомнил Тайсё с учительскими нотками в голосе. — Придётся только направленную антенну развернуть для усиления сигнала.

— Всё, всё, не надо лекций. Я вспомнил! Лучше скажи, что сам делать будешь, — поспешил сменить тему мутант.

— Попробую с пацаном поговорить, — вздохнул взводный. — Надеюсь, он уже очнулся.

— Очнулся, — ответил Док, подходя к командирам. — Только разговор будет короткий — у мальчика поднялась температура.

— Что с ним? — встревожился Тайсё.

— Судя по всему — банальная простуда. Но беседу лучше не затягивать. И вот еще что… — Док смущенно взглянул на Огра. — Ты не мог бы пока рядом с ним не появляться? Он когда тебя увидел, чуть из спальника не выскочил.

— Вот сейчас обидно было, — вздохнул мут и одним глотком допил кофе. — Дискриминация по генетическому признаку. Ладно, у меня всё равно приказ. Разрешите выполнять, товарищ самый главный начальник?

— Несмешная шутка, к тому же стыренная. 2:2. — Хмыкнул взводный. — Выполняй.

Подняв людей, умывшись и позавтракав, Саймон отправился выполнять приказ, захватив с собой Муромца, Кузьмича и Манси. Шли налегке, взяв с собой только оружие, фляги с водой, веревки и полотенца. Как оказалось, река была уже недалеко — всего полчаса неспешной прогулки. Но когда бойцы вышли на берег, им оставалось только выругаться. Первые осенние дожди уже наполнили обмелевшую за лето реку и перед глазами людей сейчас стремительно нёсся мутный бурный поток. При этом ширина реки даже в самом узком месте достигала метров восьми.

— Твою дивизию! — выругался мут и повел свой отряд на север.

Пару раз казалось, что потенциальный брод найден, но при проверке каждый раз оказывалось, что это не так. Пройдя пару километров, разведчики вернулись в исходную точку и пошли дальше. К сожалению, ниже по течению ситуация оказалась не лучше. Под конец Саймон даже разделся и попытался перейти реку, но дойдя до середины понял, что это тоже не вариант. В самом глубоком месте вода доходила до подбородка и была, мягко говоря, не очень теплой. К тому же, возвращаясь назад, он умудрился оступиться и тут же был сбит течением с ног. Спасла только верёвка, предварительно обвязанная вокруг пояса.

— Ну вот, а ты спрашивал, зачем мы их брали, — прогудел Муромец Кузьмичу, выжимая насквозь мокрые полотенца, пока дрожащий от холода мут торопливо одевался.

Вернувшись в лагерь, Огр отправил подчиненных обедать, а сам отправился на доклад к начальству. Взводный нашелся возле развернутого пульта управления дроном вместе с Хакером и Ухом. Судя по всему, Хакер уже отсидел свою смену, а потому стоял возле напарника, заглядывая ему через плечо и изредка подавая советы.

Поглядывая на экран, Саймон доложил о результатах разведки.

— Хреново, — пожевал губу Виктор, выслушав доклад. — Мысли есть?

— Либо по веревкам, либо плот строить, — пожал плечами мут. — Других вариантов не вижу.

— Веревки не подходят. Док не оставит пацана, я не оставлю Дока, а носилки мы заколебёмся перетаскивать.

— Значит плот, — опять пожал плечами Саймон и, не выдержав, подколол: — А я ведь предлагал надувную лодку взять.

— Ты много чего предлагал, — буркнул командир взвода. — Хватило бы на роту и маркитанток в придачу.

— Но лодка нам бы сейчас пригодилась!

— Огр, ты серьёзно считаешь, что мы должны были набрать снаряжения на все случаи жизни?

— Грамотная подготовка — залог успешной операции!

— Я, конечно, знал, что ты запасливый, но не знал, что настолько, — покачал головой Тайсё. — Прямо человек-хомяк.

Стоявший рядом Хакер хрюкнул, но тут же сделал вид, что крайне увлечен картинкой на экране. Виктор бросил на него укоризненный взгляд и продолжил:

— У нас достаточно снаряжения, чтобы решить большинство проблем. Согласен, лодка нам бы сейчас пригодилась. Но нас должны были высадить на другом берегу. Тащить на себе лодку только потому, что задание проходит рядом с рекой — глупо. Так что будем обходиться тем, что есть. Ясно?

Саймон нехотя кивнул.

— Ну, вот и ладушки! — хмыкнул взводный. — Тогда перекуси пока, а потом добро пожаловать на верфи.

Следуя приказу, мутант сбегал за сухпаем, но пообедать решил возле пункта управления.

— Рассказывайте, что у вас тут интересного, — велел он технарям, вскрывая саморазогревающийся пакет с надписью «Борщ».

— На самом деле, дохрена всего! — оживился Хакер, которому нетерпелось почесать языком. — В общем, это какой-то небольшой промышленный комплекс дочумной эпохи. Лесопилка или типа того. Судя по всему, в нём кто-то пытался выживать — разобрали большинство строений и полученными материалами укрепили один корпус. Даже присыпали землей до уровня второго этажа — для теплоизоляции, наверное. Вход оставили только через крышу. Правда, то ли никто так и не выжил, то ли просто ушли — но там уже лет сто никто не жил, пока не пришли наши одичалые. Приладили какой-то ствол, чтобы забираться наверх, вкопали колья по периметру и теперь типа радуются жизни.

— Чего-то не особо похоже, чтобы они радовались, — усомнился мут.

— Ну как бы да, — тут же согласился Хакер. — Мы тут с Ухом уже часа три над ними болтаемся, а за это время они только разок к реке за водой сходили, в семь рыл. Вернулись и сразу обратно забились. Только часовые на крыше торчат. От нас прячутся, что ли.

— Вряд ли от нас, — покачал головой Саймон, распаковывая второе блюдо. — Учитывая, какую трёпку им задали киборги, они сейчас бежали бы без оглядки, если бы подозревали, что мы тут. Скорей всего — от родственничков нашего пацана.

— Кстати! — оживился технарь. — Про пацана уже слышал?

Мут отрицательно мотнул головой, пережевывая, как гласила надпись, «Говядину с картофельным пюре».

— Короче, звать его Сергей Дубов. Как оказалось, небольшая кучка народу, включая его папашу, три года назад забабахали неподалёку новую деревню. Первые два года активно строились, поэтому сельским хозяйством толком не занимались. Кормились с охоты и с домашней скотины, которую привели с собой. В общем, не сказать, чтобы сильно хорошо. А пару месяцев назад охотники стали пропадать — аккурат, как одичалые сюда мигрировали. Когда с десяток человек пропало, староста запретил в лес ходить, так что со жрачкой вообще беда стала. Ситуёвина — один в один, как на брифинге рассказывали.

Мутант задумался, вспоминая детали задания. По данным, которые предоставил Конгломерат, в прошлом году племя одичавших людей с ярко выраженными мутациями, мигрировало откуда-то из северных лесов поближе к цивилизации. Предположительно — в поисках пищи. Согласно выкладкам аналитиков, в первые три месяца одичалые полностью вырезали две деревни. При этом нападавшие отдавали предпочтение исключительно человечине — вся домашняя скотина либо осталась бегать по обезлюдевшим поселениям, либо передохла от голода в хлевах.

Панику подняли в третьей деревне. После того, как в округе начали пропадать люди, староста разослал к ближайшим соседям гонцов с просьбой о помощи. Из посланных в уничтоженные деревни вернулся только один, рассказав об увиденном — полуразложившиеся трупы стариков, груда костей, принадлежавших как взрослым, так и детям, а также — грубо вырезанный тотем, под которым были сложены отрезанные головы. К несчастью, пока информация дошла до одного из Техцентров, третья деревня тоже подверглась нападению. Несмотря на то, что деревенские оказали отчаянное сопротивление, спастись удалось лишь немногим.

Посланный на разведку отряд подтвердил поступившие данные, и после непродолжительного совещания, Конгломерат Техцентров принял решение полностью уничтожить племя каннибалов. Для этого были выделены два батальона пехоты, включая более сотни Перерожденных [8]. Стойбище было быстро обнаружено и зачищено, но части племени удалось уйти. Обнаружив этот факт, Конгломерат предупредил соседей и принялся за поиски беглецов. После того, как новое убежище одичалых было обнаружено, Республика воспользовалась шансом и выпросила у киборгов возможность испытать своих будущих офицеров. Учитывая, что всё это происходило на Вольных территориях, Конгломерат согласился.

— Скорее всего, — буркнул Саймон, заканчивая обед. — А пацан-то как в лесу оказался?

— Батя у него пропал, — вздохнул Хакер. — Вот он и пошёл его искать. А нашёл только твоих родственничков.

— Я вот сейчас тебе впаяю пару нарядов, чтобы старшему по званию не дерзил.

— Да хренушки тебе — я не в твоем отделении. Но можешь наябедничать ББ — вдруг он меня накажет.

— Я на тебя поражаюсь, — лениво бросил Ухо, не отрываясь от монитора. — Как ты такой говорливый Академию закончил.

— Потому что я умный, проницательный и читаю людей легче, чем код! — гордо заявил Хакер. — Огр добрый, он только притворяется суровым и мрачным.

— А еще ты скромный.

— Да скромнее меня вообще не найти!

— Ладно, засиделся я что-то. Вы тут развлекайтесь, а мне на строительные работы, — вздохнул мут, поднимаясь.

— Удачи! И не забывай — мы с тобой! Исключительно душой и мыслями, поскольку телом должны прозябать за экраном этого дрона.

Строительство плота затянулось до самой ночи, выбрав практически весь запас верёвок. Главным образом потому, что «половина страны сидело, а половина — охраняла». Точнее, полвзвода работало, а полвзвода стояло на часах, охраняя лагерь и «верфь». Каннибалы больше не появлялись, но Тайсё не собирался рисковать. Особенно после того, как от технарей поступил доклад, что в убежище вернулась охотничья партия одичалых, таща на себе тушу убитого животного. Впрочем, несмотря на небольшое количество рабочих рук и не самый подходящий инструмент, плот вышел на загляденье. Крепкий, способный перевести сразу четырех членов экипажа и еще пять-шесть пассажиров. Ну а что сучки местами торчат, да в щели воду видно — бывает, всё-таки не яхту строили.

Ночь прошла без происшествий, поэтому позавтракав и свернув лагерь, взвод принялся форсировать реку. После того, как плавсредство спихнули в воду с помощью заранее подложенных брёвен и такой-то матери, плот принял первую партию бойцов. Как и ожидалось, не смотря на все усилия экипажа, его довольно сильно снесло вниз по течению. К счастью, никаких других неприятностей не возникло, а потому повязав через реку заранее захваченную верёвку и превратив плот в паром, экипаж высадил пассажиров и отправился в обратный путь. Дело пошло значительно быстрее, но всё равно прошло несколько часов, прежде чем отряд полностью переправился на другой берег реки. Последней партией шли рюкзаки и носилки с мальчуганом.

— Охренеть! — протянул Саймон, с удивлением разглядывая потёртости на боевых перчатках, возникших после переправы.

— Это тебе не письку дёргать, — устало пошутил сидевший рядом Виктор. — Ладно, подъём! Манси подыскал подходящее место для лагеря метрах в восьмиста отсюда. Нужно успеть обустроиться и выдвигаться к цели. Что-то затянулся у нас экзамен…

* * *

Место для лагеря, найденное Манси, оказалось не просто подходящим, но практически идеальным. Небольшой сухой овражек скрывал находившихся в нём людей от любопытных глаз, а завалившийся ствол массивного дерева давал дополнительное укрытие.

— ББ, возьмёшь шесть человек и выставишь посты, — принялся отдавать приказы взводный. — Огр — отвечаешь за периметр. Растяжки, сигнальные ракеты — всё по полной программе. Не хочу, чтобы с нашими тылами что-то случилось, пока мы воюем. Хакер, Ухо — разворачивайте пункт управления и запускаете «Мошку» к объекту. Остальным два часа на отдых.

Как известно, отдых для солдата — понятие абстрактное и метафизическое. То есть он существует где-то во вселенной, в него верят, о нём мечтают и о нём умоляют, но… Но в армейском материальном мире всегда найдется множество вещей, которые необходимо сделать. Особенно, если попался на глаза отцу-командиру, бдительное око и острый ум которого быстро найдут тебе подходящее занятие. Поэтому в данном конкретном случае отдых заключался в быстром поглощении обеда всё из того же сухпайка, а затем — в тщательной проверке оружия и снаряжения.

Наконец Тайсё убедился, что у подчиненных всё в порядке и взглянул на часы.

— Хакер — остаёшься в лагере, обеспечиваешь картинку с воздуха. Док, я так понимаю, своего пациента ты не бросишь, так что присмотри и за этим летуном.

Виктор ненадолго замолк, с сомнением обводя взглядом бойцов. Наконец его глаза остановились на пулемётчиках:

— Малыш, Муромец — остаётесь охранять лагерь. С вашими бандурами всё равно там ловить нечего.

— А чего сразу я? — обиженно прогудел Малыш, в руках которого легкий пулемёт поддержки казался детской игрушкой. — Я тоже пострелять хочу.

— Настреляешься еще, — буркнул взводный. — А сейчас нужно, чтобы кто-то приглядел за лагерем. Не хочу, чтобы наших спецов схарчили, пока один в монитор глазеть будет, а второй вокруг больного прыгать.

Малыш насупился, бросив короткий взгляд в сторону технаря и медика, но ничего не ответил.

— Выступаем через пятнадцать минут! Разойтись! — подвёл итог Тайсё и махнул рукой.

К цели отправились налегке, сложив всё лишнее в лагере. Несмотря на то, что шли сначала в сумерках, а затем — практически в полной темноте, к логову каннибалов отряд подошёл в расчетное время. Молодой командир остановил взвод на опушке леса и некоторое время изучал обстановку через ПНВ.

— Хакер, подсвети цели.

Получив данные с дрона, КБВ переслал информацию бойцам. Изображение на визорах шлемов расширилось и приобрело глубину, давая практически полный обзор на логово каннибалов. На крыше заброшенного здания подсветились красным три фигуры.

— Твою дивизию! — выругался взводный.

Ствол дерева, который одичалые использовали для подъема наверх, сейчас валялся на земле.

— Походу нас всё-таки засекли, — хмыкнул ББ.

— Вряд ли, — возразил Саймон. — В этом случае они бы давно свалили. Скорей всего просто мера предосторожности.

— Да ну? Они, по-твоему, каждое утро эту бандуру обратно на место ставят? А как спускаются тогда?

— Откуда я знаю! У них и спрашивай.

— Пять кредов на то, что они тупо прыгают с крыши и поднимают его руками, — раздался в наушниках голос оператора дрона.

— Хорош болтать, — оборвал спорщиков Виктор. — Раз они поднимают, значит и мы сможем. Главное — сделать это без лишнего шума.

— И не надорваться!

— Хакер, не засоряй эфир! Еще одно слово не по делу — и будешь до конца жизни компы генеральским секретуткам ремонтировать.

— Слушаюсь, шеф! Нем, как рыба!

— Алмаз, Манси — займите позиции на деревьях. На вас часовые и прикрытие. Манси старший, — командовал Тайсё, проигнорировав последние слова оператора.

Подсадив снайперов и дождавшись, пока они отрапортуют о готовности, взвод продолжил путь к цели. Спустя еще полчаса, бойцы заняли позицию за углом комплекса, практически полностью прижавшись к грубо обтесанным кольям.

— Прикрытие, сначала снимаете ходячих, потом того, что валяется. Работаем на счёт «три». Раз! Два! Три!

Оба бодрствующих каннибала осели на крышу. Третий попытался приподняться, но тут же упал без малейшего движения. Спустя несколько секунд, все три фигуры окрасились в серый цвет.

— Пошли, пошли!!!

Штурмовики сорвались с места и бросились к стволу. Несмотря на свои габариты, он оказался значительно легче, чем казался на вид. Минута — и примитивная лестница установлена на своём месте, а наверх карабкается Прыгун. Однако в тот момент, когда он спрыгивал на крышу, на экранах визоров отобразился еще один силуэт, окрашенный в красный цвет, а в наушниках раздался голос Хакера:

— Контакт!

Одичалый успел только повернуть голову в сторону незваного гостя, как тут же упал на бок.

— Чисто, — отрапортовал Манси.

Один за другим штурмовики преодолевали подъем и оказывались на крыше, тут же беря на прицел полуразрушенную надстройку, через которую местные обитатели и выбирались наружу. Убедившись, что все каннибалы на крыше мертвы и оттащив в сторону тело, заблокировавшее вход, бойцы начали по одному втягиваться дверной проём.

Спустившись по старой бетонной лестнице, штурмующие оказались в просторном помещении с высоким, под самую крышу, потолком. Судя по всему, раньше это действительно был какой-то промышленный цех, который предыдущие обитатели переоборудовали под свои нужды. Просторный «зал», в котором оказались нападающие, занимал где-то треть здания. Остальное было разбито на множество помещений различных размеров — возможно жилые комнаты, кладовки и прочие кухни с лазаретами. Впрочем, это выяснилось позже, при более детальном обследовании. Сейчас бойцы видели только грубо сделанную стену, которую делили на три этажа полуразрушенные лесенки и коридоры.

Новые жильцы не стали излишне заморачиваться и расположились в самом большом помещении. Переключенные в режим тепловизора шлемы отображали большое пятно почти прогоревшего очага, вокруг которого вповалку дрыхли каннибалы. В отличие от товарища, которому внезапно что-то потребовалось на крыше, никто из спящих так и не проснулся, когда из лестничного проёма начали появляться силуэты ночных гостей.

— Газ! — коротко скомандовал Виктор и в сторону лежбища полетели цилиндрики гранат со слезоточивым газом.

Может из-за особенностей психики (почему-то стрессовые ситуации всегда оставались в его памяти в виде мозаики), но последующие несколько минут запомнились Огру какими-то отрывками. На экране визора мелькали фигуры, которые, отчаянно кашляя, пытались выбраться из облака слезоточивого газа, но одна за другой падали от автоматного огня. Короткие очереди, которыми били штурмовики, слились в одну длинную, а панические крики и рёв одичалых периодически прервались спокойными, и даже слегка механическими голосами бойцов, повторяющих одно и то же слово:

— Перезаряжаюсь.

В какой-то момент каннибалы закончились и грохот очередей стих.

— Ухо, Пупс, Огурец — держать выход. Остальным проверить тела. Раненых добить, — отрывисто отдал приказ Тайсё и первым двинулся вперёд.

* * *

Несколько одиночных выстрелов и с немногочисленными недобитыми было покончено. Немного расслабившись, солдаты отключили тепловизоры и, задействовав наплечные фонари, принялись более детально осматривать помещение, в котором оказались.

— Твою мать!

Ругательство вырвалось почти у всех одновременно, когда лучи скрестились на основной «достопримечательности» этого места — массивном тотеме, грубо вырезанном из бревна. Работа была еще не закончена, но любой уже вполне мог увидеть черты нечеловеческого лица с огромным ртом, из которого торчали здоровенные зубы. И рот, и зубы были густо покрыты бурой засохшей жидкостью, в которой без всякого труда угадывалась кровь. В нижней части тотема, где должны были находиться ноги (то ли у резчика не хватило времени, то ли так и задумывалось) небольшой кучкой сложены человеческие головы различной степени разложения.

— А вот, похоже, и батька нашего пацанёнка, — хмуро протянул Поэт, показывая на наиболее свежую голову мужчины лет сорока, лежавшую на самом верху.

— Вот выродки! — выругался Кузьмич. — И ведь даже похоронить толком нечего.

— Ну почему же? Голову можно. Правда парня удар хватит, если мы ему такой подарочек притащим, — то ли в шутку, то ли всерьёз предложил Пупс.

— Разговорчики! Разбились по парам и заканчиваем осмотр.

Разбив своё отделение на двойки, Огр обозначил цели. Себе в напарники он определил Хероя — в какой-то момент ему показалось, что Александр немного не в себе. Вновь включив тепловизор, мут направился к одному из дальних проходов…

Поиски выживших каннибалов изрядно затянулись. Комнатки и коридоры, построенные два века назад, давно пришли в полную негодность. Где-то они полностью обвалились, блокируя проход. Где-то обвалились частично, образовав многочисленные норки, дырки и лазы. Чтобы не пропустить ни одного уцелевшего одичалого, приходилось внимательно осматривать каждый, при этом стараясь не вызвать новый обвал.

Осторожно шагая по коридору, Саймон мысленно матерился. Конечно, со времен появления первого прибора ночного видения технологии шагнули далеко вперёд, но даже сейчас исследование развалин ночью при помощи ПНВ было тем еще удовольствием. Несколько раз он чуть не упал, пару раз задел торчащие из стен куски арматуры и разок получил по шлему упавшей сверху доской. Херою, который шёл позади, было немного полегче, но и он несколько раз выдавал в эфир неразборчивые ругательства.

К тому же, несмотря на все трудности, напарникам приходилось сохранять максимальную бдительность. Периодически до их ушей доносились приглушённые выстрелы, четыре раза в наушниках звучали доклады об уничтоженных целях. Некоторым мутантам всё-таки удалось выбраться из облака слезоточивого газа и сейчас они прятались в развалинах, стараясь спасти себе жизнь.

— Тупик, — прокомментировал Херой, когда в последнем коридоре бойцы упёрлись в очередное непроходимое препятствие. — Похоже на нашу долю мутантов-каннибалов не осталось.

— Погоди, — буркнул Огр и ткнул пальцем вперёд. — Видишь?

Словно съехав откуда-то сверху, на завале лежал большой кусок непонятной панели. Всё бы ничего, но его поверхность была подозрительно чиста. Словно кто-то поднял панель за край, заставив съехать весь накопившийся сверху мусор в сторону. Жестами приказав Александру занять позицию, Саймон осторожно подошёл к панели сбоку и рывком сдернул её с места.

В следующее мгновение мимо него пронеслось размытое пятно, обдав уже знакомой вонью. Не успевший выстрелить Херой получил резкий удар по автомату, а затем мощный тычок в грудь. Издав сдавленный хрип, он упал на спину. Нападавший тут же воспользовался моментом и попытался с размаху воткнуть в бойца своё оружие, но короткая очередь, выпущенная Саймоном от бедра, заставила его согнуться и медленно осесть на пол.

— Ты в порядке? — встревожено спросил мут, стаскивая с напарника тело одичалого.

— Господи, как он воняет! — просипел Херой. — Хуже, чем труп, измазанный в говне.

— Судя по изысканным оборотам — в порядке, — хмыкнул Огр, внимательно вглядываясь в убитого. — Только это она.

— Что?

— Это женщина.

— Самка, тогда уж, — буркнул Александр, поднимая потерянный автомат.

Продолжая изучать тело, Саймон только покачал головой. Чтобы не говорил сейчас его напарник, но на земле лежала вполне обычная молодая женщина. Правильные черты лица и ладную фигуру не могли скрыть ни застарелая грязь, ни грязные шкуры, в которые она была одета. Точнее — раздета, поскольку этих самых шкур на ней было немного. Что хуже всего, все оставшиеся позади женские тела так же были вполне человеческими. В отличие от немногочисленных мужских, которые все, как один обладали стандартным набором из выдвинутых вперёд челюстей, скошенного лба, могучих рук и коротких ног. Возможно ББ был частично прав — как и в семействе Греев, мутация затронула исключительно мужскую часть племени.

— Насмотрелся? Может, пойдём уже?

— Подожди.

Поднявшись, Саймон подошёл к завалу и заглянул в дыру, из которой выскочила одичалая. Затем отключил ПНВ и подсветил себе фонарём.

— Что там? — нервно поинтересовался Херой, вскидывая автомат.

— Младенец, — растерянно ответил Огр, доставая из норы шерстяной свёрток. — Девочка.

— Грохни её.

— Что?

— Убей её, — терпеливо повторил Херой.

Саймон замер, прижав к груди сверток с ребёнком. В груди расползалось странное омертвение, вызванное не столько словами напарника, сколько его тоном. Вполне спокойным, равнодушным тоном, которым говорят… о пакете прокисшего молока, к примеру.

— Не хочешь патроны тратить — шею сверни, — посоветовал Александр, неверно истолковав молчание командира. — Или ножом.

— Я тебе сейчас самому шею сверну, утырок! — рявкнул мут. — Это младенец! Обычный младенец!

— Огр, ты рехнулся? Какой нахрен обычный? Это мутант, жрущий людей!

— Ей месяца три максимум! У неё даже зубов нет, чтобы жрать кого-то!

— Да какая, нахрен разница?! Не можешь сам — дай мне!

— Рыпнешся, я тебе башку прострелю, — холодно произнёс Саймон, вскидывая автомат. Целиться одной рукой было не слишком удобно, но промахнуться по стоящему в двух шагах напарнику было невозможно.

— Слушай, ты же помнишь приказ? Уничтожить всех, невзирая на пол и возраст, — глядя на оружие в руках командира, Херой перешёл на увещевательный тон, каким обычно успокаивают сумасшедших. — Это условия дополнительного экзамена. Если ты сейчас этого не сделаешь, то мы… все мы… его завалим!

— А мне похрен! — спокойно ответил Огр, не опуская оружия.

— Огр, Херой — что у вас происходит? — раздался в наушниках встревоженный голос взводного.

— Тай, Огр свихнулся напрочь! Вцепился в ребёнка и не хочет выполнять приказ!

— Какого ребёнка? Опять?

— Мы мамашу одичалую нашли и при ней младенца. Мамашу ликвидировали, а младенца он отказывается.

— Понял, — произнёс Тайсё после недолгого молчания. — Возвращайтесь оба. И не вздумайте, б. дь, по дороге поубивать друг друга!

— Слышал приказ? — издевательски поинтересовался Саймон, поведя стволом автомата. — Выполняй.

— Да пошёл ты!

Повернувшись, Александр зашагал обратно, словно совершенно не боялся получить пулю в спину. Позволив отойти напарнику на несколько метров, мут направился вслед за ним.

* * *

Когда они вернулись в главный зал, там собрались уже все, кто принимал участие в зачистке. Встав полукругом, бойцы рассматривали через опущенные забрала приближающуюся парочку, что выглядело довольно угрожающе. Херой тут же шмыгнул на правый край, оставив своего командира стоять в центре, словно на каком-то судилище.

— Колыбелька! — скомандовал Тайсё.

Давным-давно в Академии, нашпигованной камерами и заполненной бдительными преподавателями, кадеты придумали себе несколько слов с двойным смыслом. «Колыбелька» означала опасность быть подслушанными или увиденными, и предполагала немедленное этому противодействие. Поэтому подчиняясь приказу, бойцы принялись стаскивать шлемы и отключать рации. Включились наплечные фонари, осветив фигуру мутанта с ребенком на руках.

— Саймон, ты что творишь? — вкрадчиво поинтересовался взводный. — Ты нахрена этого младенца сюда припёр?

— Её месяца три всего, — спокойно ответил мут, глядя в глаза Виктору.

— У нас приказ — полностью уничтожить племя. Полностью — значит всех! Взрослых, детей, стариков и даже грёбаных собак с кошками, если бы они тут имелись!

Удивительно, но за всё это время девочка не издала ни единого звука. Словно не было ни слезоточивого газа, ни побега от смерти, ни выстрелов, ни громких голосов чужих ей людей. Закрыв глазки, она спокойно посапывала в своих шкурах. Разве что беспокойно шевельнулась, когда на неё попал свет фонарей, но мут быстро прикрыл ей голову. В другое время Саймон встревожился бы от такого поведения, но сейчас он был ей благодарен за это. Сделав шаг вперёд, он протянул младенца командиру.

— Что, руки боишься запачкать? — разъярённо прошипел Тайсё, понизив голос. — Сам не можешь?

— Не могу. Херой вон может, а я — нет. А ты?

— Солдат, у тебя есть приказ! Выполняй его!

— Пошёл в жопу, — равнодушно ответил мут. — Сам и выполняй. А я на тебя посмотрю.

— Ты понимаешь, что сейчас срываешь задание? Подставляешь весь взвод?

— Понимаю. Но приказ выполнять отказываюсь.

Некоторое время взводный изучал своего подчинённого, отчаянно пытаясь найти выход из положения. Подыскав подходящие слова, он открыл было рот, но в этот момент раздался голос Жанны:

— Тай, а ведь он прав.

— И ты туда же! — взорвался Тайсё, но увидев, как сверток с младенцем опять беспокойно дернулся, снова понизил голос. — Материнский инстинкт проснулся?

— Может и проснулся. Может — нет. Но сейчас проблема не в этом.

— А в чём же? — ядовито поинтересовался командир взвода.

— В том, что нам семь лет подряд внушали, что мы не просто солдаты, а офицеры. Воины с большой буквы, защитники Республики, белая кость и всё такое. Убийство младенцев как-то с этим не вяжется, ты не находишь?

— Там, — Тайсё ткнул пальцем в трупы убитых каннибалов, — тоже лежат дети. Младшему на вид лет пять или шесть. Это тебя не смущает?

— Смущает. Но я прекрасно понимаю разницу между пятилетним ребёнком, воспитанным в племени одичалых каннибалов, которого уже не раз кормили человеческим мясом, и младенцем. К тому же, тот ребенок уже мёртв, а эта девочка жива. Хочешь её убить, потому что приказ? Пожалуйста, мешать не буду. Только после этого ты должен будешь доложить о выполнении и затем пустить себе пулю в лоб.

— Етить!!! — выругался взводный, бессильно глядя на девушку. — Кто еще с ними согласен?

— Вообще-то, не по людски это, — смущённо протянул Кузьмич, сделав шаг вперёд. — Мы же не одичалые, чтобы младенцев истреблять.

— Та-а-а-а-к… Кто еще?

— Я! — неожиданно коротко ответил Пупс, тоже делая шаг.

Вслед за ним потянулся и весь остальной отряд. Кто стесняясь, кто — решительно, бойцы переходили на сторону Саймона, и теперь в центре оказался не он, а командир взвода. И Херой…

— Да вы все с ума посходили! — выкрикнул парень, глядя на сослуживцев. — Мутово отродье пожалели! Не можете сами, дайте…

— Рот закрой! — резко бросил взводный, повернувшись на голос.

— Я напишу об этом в рапорте! — твёрдо сказал Херой. — Вы все пойдете под трибунал! Слышите? Все!!!

Сделав несколько стремительных шагов, Тайсё схватил его за грудки и дёрнул вниз.

— Заткнись и слушай, — почти прорычал Виктор, глядя в глаза своего оппонента. — Еще одно слово и у нас появятся первые потери. Ясно выражаюсь?

Ошалевший Херой смог только кивнуть.

— Отлично! Мы все поняли, что ты хладнокровный ублюдок, способный мочить младенцев. Но этого ты даже пальцем не тронешь! Потому что если с этой девочкой что-нибудь случится, я самолично тебе башку проломлю. А потом доложу твоему папашке, что ты пал смертью храбрых от дубины дикаря. Ты понял?

Александр, выражение лица которого сменилось с упрямого на испуганное, опять кивнул.

— Замечательно! Теперь про рапорт. В рапорте ты напишешь всё тоже самое, что и остальные. Потому что пока мы придерживаемся одной версии, есть шанс, что никто не будет копать глубоко. А если ты, сучок, вздумаешь всех заложить, то задание будет признано невыполненным, экзамен — сорванным, а все участники получат волчий билет на службе. Включая тебя. И гнить тебе ближайшие лет пять-десять в должности интенданта склада портянок, пока твой папочка не сможет тебя вытащить оттуда. Если он захочет, конечно. Уяснил расклад?

Парень кивнул в третий раз.

— Вот и отлично!

Взводный отпустил жертву и развернулся к остальному отряду.

— Довольны?

Бойцы одобрительно загудели, а Пупс даже зааплодировал:

— Браво, Тай! Я и не знал, что ты способен на такие эмоции! А какая речь! Прям слезу выши…

— Заткнись, — устало перебил его Виктор. — Не до шуток сейчас. Собираем биоматериалы и сваливаем уже отсюда, пока еще какого-нибудь младенца не нашли.

Взвод принялся одевать шлемы. К Саймону, руки которого были заняты младенцем, подошла Жанна и, ободряюще подмигнув, помогла с экипировкой. Стоило электронной начинке вновь включиться, как в наушниках зазвучал встревоженный голос Хакера:

— … ответьте! Лидер, ответьте базе! База волнуется!

— Хакер, хорош дурака валять!

— Ну наконец-то! Что случилось? Почему отключили связь?

— Возникли небольшие проблемы, — сухо ответил взводный. — Сейчас всё в порядке. Операция прошла успешно, мы выдвигаемся назад.

— Понял вас! — по голосу технаря было понятно, что ничего он не понял, но с командиром решил не пререкаться.

* * *

Когда отряд поднялся обратно на крышу, небо уже окрашивали первые солнечные лучи. Спустившись на землю и откатив подальше бревно, штурмовики вернулись на опушку, где подобрали снайперов. Увидев на руках у Саймона сверток, из которого выглядывала младенческая мордашка, Алмаз и Манси только округлили глаза. В ответ Тайсё раздраженно махнул рукой и повёл взвод в лагерь. Путь прошёл практически в полном молчании, не считая периодических отчётов Хакера об остановке вокруг уничтоженного стойбища каннибалов. Поначалу техник добавлял к докладу какую-нибудь шутейку, но после того, как взводный раздраженно попросил его заткнуться, оскорбился и перешёл на сухой деловой тон.

К оврагу штурмовики вернулись уже за полдень — давали о себе знать и ночная операция, и сутки на ногах. Однако не успели они войти в лагерь, как их уже встречали оставшиеся в нём бойцы:

— Тай, я не понял… Ох ни хрена себе! — протянул Хакер, увидев младенца.

— Колыбелька! — рявкнул взводный.

После того, как все шлемы и рации были выключены, Саймон протянул Доку девочку.

— Вот! — смущённо буркнул он.

— Что вот? — не понял медик, осторожно принимая свёрток.

— Док, осмотри её, возьми какие-нибудь анализы и скажи, как она, а главное — кто она — устало отруководил взводный, массируя себе виски.

— Вить, ты пошутил так? — Док с недоумением уставился на командира. — Я военно-полевой врач, а не педиатр. Ты хоть в курсе, какими иголочками у младенцев анализ крови берут?

— Не в курсе. Но мне надо точно знать, что это обычный человеческий детеныш, а не какой-нибудь мутант-людоед.

— А что, есть сомнения? — встрял Хакер. — Вы что, её у одичалых забра… Ох, ни хрена себе!!!

— Витя, я тебе и без обследований скажу — это обычный ребёнок. Всё остальное можно узнать только после полного обследования в лаборатории, включая рентген, УЗИ, томографию и самое главное — секвенирования генома.

— Сделай, что можешь! — опять рявкнул Тайсё. — Я хочу точно знать, что весь сыр-бор из-за нормального человеческого младенца, а не из-за облысевшей гориллы-мутанта!

Док вспыхнул и набрал было воздуха в легкие, чтобы ответить, но потом посмотрел на рязъярённого взводного, выдержка которого в очередной раз дала слабину, и только поинтересовался:

— Кто нашёл?

— Я, — выступил вперед Саймон.

— Хорошо. Тогда пойдём, помогать будешь.

— С чем это? — удивился, мут шагая вслед за медиком.

— Как, с чем? С анализами, с мытьём, с кормежкой…

Анализы взяли быстро, хоть и не без трудностей — вакуумные пробирки в полевом наборе не были рассчитаны на младенцев. А вот помыть и накормить раскричавшуюся малышку, было гораздо сложнее — среди многочисленного снаряжения бойцов не нашлось ни ванночки для купания, ни молочной смеси для младенцев. Про бутылочку с соской даже упоминать не стоило. В ход пошли и пальцы, и смоченная в разведенной сгущенке тряпочка, и пластиковая упаковка от сухпая с проколотой в ней дырочкой. В итоге, хоть в процессе принимал участие практически весь взвод, с этими задачами удалось справиться только часа через два. Когда же чистая и сытая девочка наконец уснула на руках у Муромца, командир взвода отозвал подчинённых в сторону.

— Док, что скажешь?

— Я не педиатр и ориентируюсь только на результаты полевого анализатора, — уклончиво начал медик. — Но для меня это самый обычный человеческий младенец где-то шести месяцев от роду с признаками недоедания. Насколько именно она отличается от принятых стандартов, скажет только секвенирование генома…

— Всё, дальше можешь не продолжать, — остановил его взводный, переключившись на Саймона. — А теперь скажи мне, мой большой и справедливый друг — что нам дальше делать?

— С нами ей нельзя! — решительно заявил мут.

— Это и дураку понятно, — хмыкнул взводный. — Я потому тебя и спрашиваю.

— Ну… — нерешительно начал Огр. — Пойду с ней в деревню…

Услышав такой план, Виктор только за голову схватился.

— А дальше что? Пустишь коту под хвост семь лет жизни и будешь растить приёмную дочурку?

— Зато не придётся больше из таких ситуаций выкручиваться! — огрызнулся мутант.

— Народ, вы ни о чём не забыли? — в спор вмешался медик.

— Нет!

— А ничего, что нам еще Сергея надо в деревню доставить?

— Кого? — на мгновенье озадачился командир взвода, но потом уставился на спасенного ранее мальчугана, который уже немного оклемался и с интересом следил за тем, как куча солдат возится с одним младенцем. — Блин!

— Вот-вот! Ходить парню еще рано, так что придётся его нести. Доставим его в деревню и, думаю, за это местные согласятся приютить еще одну сироту, спасённую от кровожадных каннибалов. А если им еще медикаментов подкинуть, патронов и оружия, то с руками девчонку оторвут.

— До деревни тридцать или сорок километров, — мрачно буркнул Тайсё. — Если мы пойдём в деревню, то никак не успеем в точку эвакуации.

— А зачем идти? — вмешался ББ. — Грузимся на плот и плывём. Течение у реки быстрое, так что вечером, максимум — ночью, будем уже в деревне. Заночуем и утром марш-бросок к точке эвакуации.

— Это если на порогах не встрянем.

— На карте вроде порогов нет.

— На карте и деревни нет, — возразил взводный, однако было видно, что мысленно он уже обдумывает дальнейшие шаги. — С другой стороны, деревенька на реке стоит, а, значит, пара лодок у них найдется. Если повезёт — обернёмся досрочно.

— Ну вот! — обрадовался Док. — Значит решено. Только с отправлением лучше поторопиться.

— Я так понимаю, ты с пациентом до победного? — хмыкнул Виктор, с прищуром глядя на медика.

— С двумя пациентами!

— Нет уж! Ты за своего пациента отвечаешь, а этот балбес, — небрежный кивок в сторону Саймона, — за свою. Теперь осталось экипаж подобрать… Взвод, стройся!

Дождавшись, пока бойцы выстроятся, командир взвода огласил дальнейшие планы:

— Расклад такой: я, Огр и Док отправляемся в деревню, чтобы вернуть местным жителям двух спасённых от каннибалов детей. Пойдём на плоту, так что нужны еще добровольцы. Желающие — шаг вперёд!

Восемнадцать пар ног сделали шаг, и лишь Херой остался стоять на месте с недовольной миной. Едва заметно качнув головой, Тайсё скомандовал:

— Идут Муромец, Малыш и Кузьмич. ББ — остаёшься за старшего. Сегодня отдыхаете, а завтра с утра поведешь людей к точке эвакуации. Если мы не вернёмся к сроку, вызываешь штаб и описываешь обстановку. Дальше действуешь по инструкции. Разойтись!

На несколько минут в овраге поднялся гвалт, когда все остающиеся принялись активно возмущаться. После недолгих препирательств, отряд по доставке детей пополнился двумя новыми членами — Манси и Жанной. Первый просто указал на тот факт, что северные реки знает получше некоторых, а вторая…

— Вам, мужикам, кроме автомата и топора ничего доверить нельзя. Тем более ребёнка! — заявила она, забирая младенца из рук Саймона.

— Это сексизм! — буркнул тот, с некоторым облегчением передавая малышку.

— Идите в жопу, папаша, — ласковым тоном ответила Жанна и, укачивая девочку, продолжила нараспев:

— Баю-баюшки баю,

Башку Огру оторву.

А потом по попе пну,

Чтоб не нёс он ерунду!

— Никогда не спорь с женщиной — всё равно виноват останешься, — произнёс взводный старую, как мир, истину, сочувственно похлопав мутанта по плечу. — Ладно, господа отбывающие! Тридцать минут на сборы, перед выходом всем принять стимуляторы.

* * *

Путешествие по реке прошло не так гладко, как хотелось бы, но и не так ужасно, как опасался Виктор. На сложенные в центре плота рюкзаки уложили носилки со спасенным мальчуганом. На них же разместились с удобствами Док и Жанна с малышкой. Манси занял место впёредсмотрящего на носу, Тайсё — рулевого на корме, а силовая поддержка вооружилась шестами и старалась удержать плот на нужном курсе. К счастью, порогов на реке не оказалось, но и без этого приключений хватило. Стремнины, едва торчащие из воды крупные булыжники, плавник [9] и остатки древнего моста с арматурой, торчащей из поросших водорослями бетонных опор. С опорами разминулись с большим трудом — пришлось выйти на середину реки, из-за чего трехметровые шесты уходили под воду почти на две трети. Удерживать плот на нужном курсе стало практически невозможно, а течение упрямо несло отряд на полуразрушенную бетонную конструкцию.

Отталкиваться от опоры пришлось сразу впятером, оставив на прощание четыре сломанных шеста. Благо, был запас, который на этом и закончился. Больше подобных мест не попадалось, так что к конечному пункту путешествия подплыли без потерь. Правда, саму деревню чуть не пропустили — Манси в последний момент углядел в ПНВ силуэт низких подмостков с привязанными к ним утлыми лодчонками.

Выгрузившись с плота и взвалив на плечи рюкзаки, бойцы подхватили носилки и импровизированную люльку, включили наплечные фонари и отправились в гости к местным. Через десять минут они уже стояли возле ворот, из-за которых доносился нарочито грозный голос:

— Стоять! Кто такие?

— Вооружённые силы Новой Технократической Республики, младший лейтенант Ткаченко, — выступил вперёд Тайсё.

Над частоколом показались факелы и несколько озадаченных мужицких рож.

— Да ты гонишь, служивый! Республика за тыщу километров отсюда — с чего бы ихние солдаты тут оказались?

— Мужики, я бы с удовольствием с вами побеседовал, но у меня тут пара детишек из вашей деревни на руках, — устало произнёс Виктор. — К тому же мы не спали почти двое суток.

— Дядь Коль, это я! — раздался с носилок слабый голос мальчика.

— Сережка, ты чтоль? — Недоверчиво поинтересовался один из мужиков, старательно вглядываясь в паренька. — Мужики, открывайте! Это Сережка, сын Дубовых!

Небольшие ворота на удивление бесшумно распахнулись и солдатам навстречу вышли деревенские. Каждый из караульных сжимал в руках ружьё, ненавязчиво демонстрируя пришельцам, что готов пустить его в ход. Но, несмотря на холодный приём, через десять минут мальчик оказался в родных стенах, где его тут же принялись тискать мать, две бабушки и сестра. Здесь же остался и Док, принявшись доставать из рюкзака медикаменты и объяснять многочисленным родственникам, что, когда и как следует принимать. Остальной отряд, под ненавязчивым конвоем, проводили к старосте. После этого двое мужиков остались в комнате, а остальные вышли на улицу, демонстративно устроив перекур у крылечка.

Старостой оказался небольшой дядька лет сорока с умными глазами и редкой клочковатой бородой. Сейчас борода торчала во все стороны, а под глазами залегли темные круги. Даже невооружённым было видно, что в последнее время староста явно недосыпает, отчего гости ощутили себя слегка виноватыми. Кому, как не кадетам знать всю ценность слова «выспаться».

— Доброго дня…То есть — ночи, — начал мужичок, которого уже успели вкратце ввести в курс дела. — Иван Владимирович, староста Нового посада.

— Виктор Ткаченко, младший лейтенант вооружённых сил Новой Технократической Республики, — вновь представился Тайсё, пожимая собеседнику руку. — Командир отдельного штурмового взвода.

— Кхм… — откашлялся староста, разглядывая остальных бойцов. — Спасибо за Сережку. Как отец у него пропал, так совсем парень от рук отбился. Всё норовил в лес удрать, надеялся Палыча отыскать. Только…

— Что мы тут делаем?

— Именно! — кивнул Иван Владимирович, настороженно обводя взглядом отряд, задержавшись на свёртке в руках Жанны.

— В какой-то степени, мы тут из-за вашей проблемы.

— Какой проблемы?

— Люди у вас пропадают?

— Пропадают.

— Вот из-за этой.

Виктор вкратце поведал старосте отредактированную историю появления отряда ВС НТР так далеко от границ Республики. Согласно этой версии, взвод был выслан с одной из пограничных застав для уничтожения остатков племени каннибалов, сумевших сбежать от штурмовиков Техцентра. По пути спасли Сергея, убегавшего от двух одичалых, а при самой зачистке — младенца, которого одна из самок приняла за своего.

— Да ну! — усомнился Иван. — И не сожрала?

— Как видите.

— Вижу, не слепой. А с чего вы взяли, что это человеческий младенец? На нём написано, что ли?

— Пеленки старые остались.

— Пелёнки, конечно, самый показатель, — холодно блеснул глазами староста. Он почувствовал подвох, и теперь старался понять, что именно ему подсовывают.

— Хорошо! — кивнул взводный, почувствовав, как сменилось настроение собеседника. — Мы можем наедине поговорить?

— Всё интересней и интересней, — хмыкнул Иван Владимирович, пригладив бородку. — У меня нет секретов от моих людей.

— Захотите — расскажите им сами, — пожал плечами Виктор. — А пока я просто прошу о небольшой услуге. Хотя бы в ответ на спасённого мальчика.

Несколько мгновений староста разглядывал молодого командира, а затем негромко сказал:

— Дима, Кузнечик — выйдите, пожалуйста.

— Вань, ты чего? — вскинулся один из мужиков. — А если…

— Никаких если не будет! — отрезал Иван Владимирович. — Но раз нашим гостям так спокойней, я поговорю с ними с глазу на глаз.

После того, как оба «конвоира» вышли из комнаты и закрыли за собой дверь, староста выждал с минуту, а затем поинтересовался:

— И что же в этом младенце такого интересного?

— Ничего, в том то и дело, — ответил Виктор. — Самый обычный человеческий младенец, которого угораздило родиться у мамы-каннибала.

Иван Владимирович моргнул. Отпил из кружки, стоявшей перед ним на столе. Почесал бороду. Оглядел всех присутствующих.

— Вы ведь не шутите? — задал он риторический вопрос.

— Нет.

— А сюда вы его зачем принесли? Забрали бы с собой.

— У нас приказ уничтожить всех.

— В смысле — всех?

— В прямом. Уничтожить всех.

— Сурово. А на младенца у вас, значит, рука не поднялась.

— Не поднялась. А у вас поднимется?

Иван Владимирович посмотрел на свёрток с девочкой, потом поднял глаза и наткнулся на яростный взгляд Жанны.

— Да что я, душегуб какой… — пробормотал смущенно он. — Я правильно понимаю, вы хотите её у нас оставить?

— Хотим, — согласно кивнул Виктор. — И приданого отсыпем.

— Приданое, это хорошо. Только у меня два вопроса осталось. Когда она подрастёт — сама людей жрать не начнёт?

— Не начнёт, если сами не научите. Это обычный человеческий ребёнок с небольшими мутациями.

— Это с какими-такими мутациями? — опять насторожился староста.

— Ну, скажем так… — хмыкнул взводный. — Когда она подрастёт и сама решит завести детей, то девочки у неё будут самыми обычными, а вот мальчики… Мальчики, скорей всего, будут похожи на него.

И Тайсё кивнул в сторону Саймона. Иван Владимирович внимательно осмотрел фигуру мутанта, вгляделся в лицо, отметив глубоко посаженные глаза, чуть приплюснутый нос, выдвинутую нижнюю челюсть и выступающие из неё клыки.

— Мужик как мужик, — подвёл он итоги осмотра. — Не красавец, конечно, но видал я и похуже. А если они все вот таких габаритов будут, я только за. Тогда второй вопрос остаётся: что мне остальным сказать и самой девчонке, когда она подрастёт?

— А вот это, как раз, не вопрос, — Виктор лукаво прищурился, с улыбкой глядя на собеседника. — Молодая дочка одного из консулов Республики влюбилась в простого солдата и втайне родила ему дочку наперекор воле отца. Скрываясь от его гнева, они убежали на Вольные Земли, но солдаты, посланные папашей-тираном, который поклялся убить избранника дочери, преследовали их по пятам. Поэтому молодая пара оставила дочь в деревне, мимо которой они проходили, и ушли дальше, стараясь сбить преследователей со следа. В итоге, их настигли и расстреляли, но ценой своей жертвы, они спасли единственную дочь…

Поймав на себе ошарашенные взгляды всех присутствующих, Виктор пожал плечами.

— Что? Чем больше ложь, тем охотнее в неё верят, — смущенно пояснил он.

* * *

Втянув полной грудью прохладный осенний воздух, Саймон постарался успокоиться. Оттягивая неизбежное, он вновь перебирал в памяти прошедшие события, стараясь понять — всё ли прошло как надо и главное, всё ли он сделал правильно. В памяти всплыло лицо сержанта из втулки, высадка, первая ночёвка на задании и расстрелянный из трёх автоматов кабан. Затем первая встреча с одичалыми и спасение десятилетнего паренька по имени Сергей. Ночной штурм логова каннибалов, грудной младенец и спокойный голос Хероя, призывающий к убийству. Спуск на плоту до деревни, разговор со старостой, ночевка и подъём обратно на трёх утлых лодочках. Марш-бросок до точки эвакуации и возвращение домой на том же старичке «Филине» всё с тем же сержантом на борту. Несмотря на то, что своих замашек он так и не оставил, Огр тогда смотрел на него чуть ли не с жалостью… Затем приёмная комиссия из трёх человек и практически единственный вопрос, заданный ему по существу:

— В вашем рапорте указано, что младенец из племени каннибалов был медикаментозно усыплён после взятия биоматериалов. Вы сами это сделали?

— Да, — твёрдо ответил тогда Саймон, глядя куда-то поверх голов экзаменаторов.

Еще раз вдохнув, мут почти строевым шагом подошёл к информационному стенду, на котором по старинке, отпечатанные на бумаге, висели списки офицеров, сдавших дополнительный экзамен. Списки вывешивались для всех факультетов сразу, поэтому сначала пришлось найти нужный лист. Потом отыскал первую фамилию, которая его интересовала: «мл. л. Ткаченко, Виктор — «хорошо».

Хорошо? Тайсё сдал на «хорошо»? Что именно он сделал не так, что получил только «хорошо»? И почему тогда «хорошо», а не «неуд»? Да и что вообще эти оценки значат, если изначально им рассказывали только про два варианта — либо сдал, либо нет. Озадаченный, Огр поднял глаза выше: «мл. л. Грэй, Саймон — «удовлетворительно». А это что значит? Сдал, но на «троечку»? Молодец, но плюшек не будет?

Сдал так сдал! Решив больше не забивать себе голову ерундой, мутант принялся рассматривать список сначала. Оценки стояли разные и тем интересней было гадать, почему у того же Дока стоит «хорошо», у Манси — «отлично», а у Хакера — «удовлетворительно». Хотя с последним всё ясно — острый язык, болтун, никакого уважения к авторитетам и хорошо, если еще не попытался вскрыть базу данных Академии. А вот последняя фамилия поставила мутанта в тупик…

«мл. л. Хлыстов, Александр — «неудовлетворительно». Херой огрёб «неуд»? Даже если отбросить его родословную и папашу-консула, Александр оказался единственным из всего взвода, кто провалил экзамен. А это значило только одно — у приёмной комиссии было достаточно данных о действиях бойцов. И вполне возможно, истинная суть экзамена была отнюдь не в буквальном следовании приказу.

На секунду Саймону стало даже жаль Хероя. Семь лет идти к своей мечте, подталкиваемый в спину отцом и длинным списком фамилий предков, а потом перечеркнуть всё в один день. И что хуже всего, считать при этом, что ты был единственным правым из всех.

В следующий момент в голове у мутанта вновь зазвучал равнодушный голос: «Не можешь сам — дай мне». Уняв волну раздражения, Грэй сплюнул и тут же заозирался по сторонам — не заметил ли кто из преподавателей. К счастью, никого рядом не оказалось, и мут, от греха подальше, поспешил прочь. В конце концов, дополнительный экзамен сдан и теперь перед службой у него есть 28 дней оплаченного отпуска, который неплохо бы провести с пользой для дела…

--

1 Защитно-Атакующий Комплекс (ЗАК) — гуманоидный боевой робот, управляемый человеком. Пилот находится внутри робота в специальной капсуле, управляя машиной через прямое подключение к бортовым системам с помощью нейрошлема и спинального чипа. Наивысшим пилотажем среди пилотов считается управление, когда на сигналы мозга реагирует только робот, в то время как тело в защитной капсуле полностью неподвижно. Однако среди врачей принято считать, что подобное является ярким симптомом тяжелейшего нервного расстройства, при котором мозг человека полностью теряет разницу между конечностями робота и конечностями пилота, что может привести к неизлечимому параличу.

2 Тайсё (япон.) — генерал

3 КБВ — Комплекс Боевого Взаимодействия. Электронное устройство, объединяющее в себе мощный компьютер с набором специализированных программ и приёмо-передающую аппаратуру. Используется малыми армейскими и полицейскими подразделениями для общей связи между бойцами, передачи тактической информации, системы распознавания «свой-чужой», получения информации с дронов и другой аппаратуры наблюдения, связи с другими подразделениями и т. д. Для максимальной эффективности КБВ используется вместе с высокотехнологичными элементами снаряжения и брони типа тактических пехотных шлемов, силовой брони или ЗАКов.

4 ДРЛОиУ — Дальнее РадиоЛокационное Обнаружение и Управление

5. hero (англ.) — герой

6. ТТХ — Тактико-Технические Характеристики

7. «Мошка» — легкий дрон-разведчик для малых подразделений. Имеет компоновку квадрокоптера, способен зависать на месте и двигаться в малошумном режиме. Изготавливается по схемам дочумной эпохи.

8. Перерождённый — термин, используемый для киборгов в полностью искусственных телах. По факту, из органического в таком теле остаются только головной и часть спинного мозга.

9. Плавник — остатки деревьев, выбрасываемые на берега больших водоёмов.

Интерлюдия

Всё утро её мысли вертелись вокруг истории, которую она вытащила из головы объекта. Делая зарядку, умываясь едва тёплой водой и механически запихивая в себя наспех приготовленный завтрак, она продолжала анализировать события, свидетельницей которых стала. Стоит ли говорить, что это мужчина… «Объект» — мысленно поправила она себя… Этот объект её изрядно заинтересовал.

Для начала, это был всего лишь четвёртый объект, с которым она работала. Первым был маньяк, любитель пожилых женщин. Прежде, чем его поймали, он успел изнасиловать и замучить более двадцати жертв, видя в каждой из них свою ненавистную мать. Очистить его душу и проводить к новому кругу Перерождения стало её первым заданием и своеобразным экзаменом, благодаря успешной сдаче которого она и была принята в ряды «Синигами». Несмотря на всё своё хладнокровие и спокойствие, уже через четыре дня очищения он скулил и выл, бросаясь на стены камеры. На пятый день объект разбил себе голову о стены камеры… Работа с ним не доставила ей никакого удовольствия — только ощущение грязи и скверны. Это было просто и в тоже время невероятно сложно. Стоило ткнуть в любое место в его подсознании, как на поверхность тут же всплывали вонючие липкие пузыри страхов, ненависти, боли, разочарования, неудовлетворённости и гнева. После этого ей целый месяц пришлось приходить в себя, медитируя и очищая себя от налипшей мерзости…

Вторым был проворовавшийся сановник. Казалось бы, не он первый и не он последний, но последствиями его действий стали многомиллионные убытки и человеческие жертвы. А Теократия такого не прощает! Поэтому его смерть стала хорошим уроком для остальных из касты чинуш. Ненадолго, конечно. Почему-то многие государственные служащие, даже глядя на чучело предшественника, думают: «Я не настолько глуп, чтобы попасться». И чем старше чучело, тем чаще приходят на ум подобные мысли. Поэтому чучело нужно обновлять, постоянно напоминая: «Попадёшься!».

С сановником было просто. Его разум был заполнен чувством вины, страхом и гневом, как и у третьего объекта — главаря банды из Вольных Земель. Этот сколотил шайку и разбойничал вдоль границ друидов, грабя, насилуя и убивая деревенских жителей и торговый люд. Концом его карьеры стало нападение на караван, с которым ехала дочь одного из высокопоставленных сановников Теократии. Казалось бы, после этого потрёпанную банду должны были ликвидировать паладины, но… Но безутешный отец обладал достаточным влиянием, чтобы убийцу его дочери на тот свет сопроводил именно «Синигами».

Этот же мужчина… «Объект!» — опять мысленно поправила себя она… Этот объект был воистину интересен. Обладая внешностью барного вышибалы, он умудрился закончить Академию имени Кутузова. Конечно, это учебное заведение не шло ни в какое сравнение с монастырями Стражи и уж тем более — монастырём Прозрения, но даже Соржо-лама Константин уважительно отзывался о порядках, там царивших и о людях, там обучавшихся. А учитель редко о ком-то или о чём-то отзывался уважительно, уж она-то знала. Наслушалась за годы послушничества его едких замечаний.

И вот этот человек, закончивший Академию и готовый пожертвовать своим будущим ради младенца, рожденного в племени каннибалов, спустя почти полтора десятка лет обвиняется в массовых убийствах и преступлениях против Дальневосточной Теократии. Со вторым пунктом всё понятно — несмотря на многочисленные договорённости, и Республика, и Конгломерат, и Теократия, и Кланы, и Вольные Города периодически устраивали друг другу… сюрпризы. А вот с первым всё было не так просто. Да, со временем люди меняются. Но гуляя по его разуму, она не чувствовала в нём «хладнокровного убийцу мужчин, женщин и детей», цитируя сухие строки обвинения. Как и не было надлома и скрытой вины, какие бывают у преступников поневоле.

И хотя она старательно убеждала себя, что дальнейшее изучение объекта необходимо для очищения, правда была в другом — ей просто было безумно любопытно…

02 Дом, милый дом (ч.1)

Что бы там не говорили взрослые, в жизни каждого четырнадцатилетнего подростка существует множество значимых событий и не менее важных решений. К примеру, первая любовь. То самое состояние, которое нельзя назвать простым словом «чувство». Это широчайший спектр эмоций, когда тебя переполняет восторг только при виде объекта воздыхания и одновременно с этим страх и паника — вдруг на тебя посмотрят или, не дай бог, вообще что-то спросят. И когда это случается, у тебя немеет язык, перехватывает дыхание и, в итоге, ты позорно убегаешь куда-нибудь подальше, чтобы отдышаться и перевести дух.

Это состояние, когда тебя бросает то в жар, то в холод. Когда ты готов на немыслимые поступки, но при этом страшно боишься опозориться. Когда одно, пусть и случайное, прикосновение заряжает тебя энергией на неделю вперёд. Когда одно, пусть и случайное, слово способно ранить сильнее, чем выстрел из дробовика в упор. В общем, всё то, что взрослые снисходительно называют «молодёжь», «гормоны» и «перебесятся». Но кто вообще слушает этих взрослых? Какой вообще от них толк, если на вопрос о первой любви они способны только ностальгически закатывать глаза и рассказывать занудные истории из своей молодости? Хуже только «выкинь эту дурь из головы» и «а я в твои годы уже…».

Объектом любви Саймона стала одноклассница Леночка, жившая в соседнем подъезде. Года три назад её семья въехала в одну из пустующих квартир в соседнем подъезде, а потому неудивительно, что они оказались в одной школе. Поначалу юный мут не обращал на девчонку никакого внимания, хоть они нередко оказывались в одной компании. Более того, Ленка его изрядно раздражала, как и её острый язычок. Имея на всё собственное мнение, она нередко вставала против коллектива, а своими подколками была способна вывести из себя даже дерево. Этому, кстати, было реальное подтверждение. Как-то Леночка заявила, что по деревьям лазают только обезьяны и вообще, эту старую липу давно пора спилить, после чего ей на голову упала сухая ветка, набив шишку. Саймон тогда ржал так, что навернулся с этой самой липы, благо сидел не высоко. В больницу, правда, их отвезли обоих…

В общем, девчонка была ещё той занозой в заднице. Но недавно всё почему-то резко изменилось. Теперь при виде этой Леночки у него возникало желание не отвесить ей щелбан или подзатыльник, а какая-то нездоровая необходимость прикоснуться или даже обнять. Еще хотелось смотреть на неё хотя бы часовшестнадцать в сутки. А еще лучше — все двадцать четыре. Поэтому всё то время, пока девчонка находилась вне поля его зрения, Саймон томился и страдал, прокручивая в голове различные варианты завоевания возлюбленной. К примеру, защитить её от хулиганов, спасти из охваченного огнём дома или хотя бы просто подойти, небрежно бросив: «Привет. Как дела?».

К сожалению, все его фантазии так и оставались фантазиями. Хулиганы на Леночку не нападали, квартира не загоралась, а просто подойти банально не хватало духа. Главным образом потому, что незаметно для него девушка изменилась не только фигурой, но и характером. Внешне изменения смотрелись очень даже. Угловатая детская фигурка округлилась, значительно прибавив в груди и чуть меньше — ниже талии. Сама талия стала может и не осиной, но близкой к этому, выгодно подчёркивая достоинства выше и ниже. Огромные, чуть раскосые глаза, пухлые губы, которые она так очаровательно прикусывала, пышные тёмные волосы, развевающиеся от малейшего ветерка. Вкупе с её новой манерой одеваться, всё это привлекало внимание не только сверстников, но и мужчин постарше.

А вот внутренние изменения у Леночки были гораздо хуже. Во-первых, к Саймону она все еще обращалась детским прозвищем «Горилла». Это в тех редких случаях, когда она вообще теперь к нему обращалась. Потому что сама она переключила внимание на более зрелых и опытных представителей мужского пола, лет, эдак, от шестнадцати и выше. Во-вторых, что ещё хуже, эти самые представители тоже стали обращать на неё внимание. Причём это были ребята не самого высокого морального облика, а проще говоря — «плохие парни». Те, что курят, пьют, носят в кармане ножик и готовы накостылять любому, кто не так посмотрит в их сторону.

После долгих размышлений, Саймон принял волевое решение доказать Леночке, что тоже повзрослел. Физическими данными природа не обделила, спасибо папе, так что вопрос «накостылять» отпадал сам собой. Ножик у него был, и не один даже. Красиво крутить его в руке и с крутым видом подрезать ногти умел вообще любой подросток в городе. Оставались пункты «курить» и «пить». С «пить» юный мутант решил пока повременить — тема была весьма опасная и щекотливая. Мало того, что можно огрести на орехи от предков, так еще вместо повышения собственной крутости можно легко добиться обратного результата. К примеру, их общий одноклассник Васька стащил как-то у родаков бутылку водки и на спор употребил её в одно лицо. Картины того, что он вытворял после этого, до сих пор вызывали у Саймона чувство испанского стыда — заснувший в луже собственной блевотины парень была самой приличной из них.

Поэтому для начала было решено научиться курить. В качестве средства куплено две пачки сигарет, в качестве места выбран чердак дома. Здесь редко кто бывал, а вентиляционные окошки позволяли быстро избавиться от улик, в отличие от того же подвала. И что немаловажно, здесь можно было отрабатывать крутые позы без риска, что тебя засмеют.

В данный момент Саймон отрабатывал позу «я подпираю стену и мне начхать на всех». Достав сигарету из пачки, он зажал её в уголке рта и небрежным жестом прикурил от цилиндрика электроприкуривателя. Конечно, для полного шика нужна была газовая, а еще лучше — бензиновая зажигалка, но это было недешёвое удовольствие. Первая затяжка! Голова закружилась от прилетевшего невидимого удара, горло сдавило спазмом, но в этот раз кашель удалось сдержать. Это была несомненная победа!

— Предки тебя убьют.

Чисто на рефлексах подросток скинул сигарету, успев на развороте наступить на неё ногой, и встретился глазами с младшим братом, который умудрился подкрасться совершенно бесшумно. Что было немного удивительно, Дэвид хоть и был младше на два года, но по габаритам Саймону почти не уступал.

— А ты меня сдай! — огрызнулся старший брат.

— Да я вообще могила! — хмыкнул Дэвид. — А вот насчет неё — не уверен.

Из-за спины мальчика выступил маленький белокурый ангел, разве что без крыльев.

— Килограмм конфет! — звонко заявила она, а потом, на мгновенье задумавшись, добавила: — Шоколадных. В неделю.

— Что? — ошалело моргнул Саймон.

— Килограмм конфет и я никому не скажу, что ты куришь, пьёшь и ругаешься плохими словами.

— А если я тебе сейчас по жопе настучу? — буркнул подросток, угрожающе глядя на младшую сестру.

— Тогда я скажу родителям, что ты еще и дерешься, — дерзко ответила та, даже не пытаясь спрятаться за спину Дэвида. — И тебя выпорют! И оставят дома на месяц. Или два!

Глядя на сестренку, Саймон обреченно понял, что договариваться таки придётся. С неё станется! Учитывая, что Наталья у матери ходила в любимицах, неприятности ему будут обеспечены по полной программе. После непродолжительной, но ожесточённой торговли, стороны пришли к компромиссу — килограмм леденцов и плитка синтетического шоколада в месяц.

— И в кого ты такая уродилась? — вздохнул парень, понимая, что попал.

— В маму!

— Глядя на неё, мне иногда кажется, что родители нам что-то не договаривают по поводу своего знакомства и свадьбы, — задумчиво протянул Дэвид и ехидно поинтересовался: — Ну что, стоит того твоя Ленка?

Саймон опять ошалело моргнул. Так уж сложилось, что по мужской линии семейство Грэев имело вполне устоявшийся фенотип[1]. Поэтому малознакомые с ними люди изрядно удивлялись, когда за внешностью неандертальца обнаруживались мудрость, смекалка и рассудительность. Однако Дэвид удивлял не только окружающих. Если от отца он получил физическую силу и габариты, то от матери — острый ум и аналитические способности. Хотя, стоит признать, скорее от бабушки — Анны Васильевны Сотник, более двадцати лет занимавшей пост главного врача городского госпиталя. Так что не стоило удивляться, что младший братец умудрился вычислить секрет старшего, но Саймон всё равно это сделал — он то считал, что предпринял все необходимые меры для сохранности своей тайны.

— Ленка — шалава! — заявила Нат, один в один повторяя слова матери.

— Вот сейчас точно настучу! — мрачно произнёс Саймон, протягивая руки к сестре.

Почувствовав, что в этот раз брат точно осуществит свою угрозу, девочка пискнула и всё-таки спряталась за спину Дэвида.

— Наташа! Я вот сам расскажу, что ты ругаешься плохими словами и плакали твои леденцы! — строго произнёс тот, гася назревающий конфликт. — И вообще, Сай, ужин на столе. Если опоздаем, мать будет ругаться.

Поставив брата перед фактами, Дэвид развернулся и, подхватив сестру на руки, направился к выходу. Нат немедленно воспользовалась случаем и показала Саймону язык.

— Засранка мелкая, — буркнул тот и уныло поплелся следом.

С шантажом он мириться не собирался, но предварительно следовало всё тщательно обдумать. Панацея Николаевна (спасибо Анна Васильевна за выбор имени для дочери) любила всех своих детей, но маленькой девочке с ангельским личиком позволялось многое, что не позволялось её братьям.

* * *

Спускаясь с чердака, Саймон срочно запихнул в рот пару медово-мятных леденцов, предусмотрительно купленных в маленькой аптеке на углу. Леденцы были главным средством лечения и профилактики больного горла в городе, а потому ненавидимы каждым ребенком. Впрочем, благодаря своему ядрёному вкусу и дешевизне, они активно закупались подростками, считавшими, что два леденца способны отбить запах табака и алкоголя, пять дают способность замораживать дыханием, а от десяти мозг превращается в ледышку, приводя к быстрой, но мучительной смерти.

Почуяв запах леденцов, Дэвид только фыркнул, но развивать дискуссию не стал. Поэтому дети молча зашли в квартиру, разулись и замерли, услышав с кухни громкий голос матери. Она что-то эмоционально рассказывала мужу, периодически сопровождая рассказ ругательствами. Учитывая, что ругалась Панацея Николаевна крайне редко, дети тут же навострили уши, старательно скрывая свое присутствие дома.

— … пробежали через весь рынок! Поопрокидывали лотки, товар весь скинули и давай топтать! Пи…сы! А знаешь, что они орали при этом?

— Что?

— «Долой мутантов»! Как тебе???

— Дорогая, там дети пришли, — попытался перевести тему отец.

— Так! Вы нашли этого оболтуса? — накал страстей в голосе Панацеи немного снизился.

— Нашли, мама, — покорно ответил Саймон, показываясь в коридоре, но стараясь не приближаться к разбушевавшейся родительнице.

— Тогда мойте руки и живо за стол! Всё остыло уже!

Столпившись вокруг раковины, дети пустили маленькую струйку воды, опять навострив уши. Зная характер матери, продолжение не могло не последовать…

— Гурам Тимурович попытался защититься, так ему глаз подбили и чуть руку не сломали!

— Да уж, Гурам Тимурович у нас тот еще мутант…

— Ты что-то имеешь против Гурама Тимуровича? — с металлом в голосе поинтересовалась Панацея у мужа. — Между прочим, всю зелень, которую ты так обожаешь, я беру только у него.

— Ничего не имею, — быстро поправился Джейсон, поняв, что шутка не прошла. — А что сказала полиция?

— А что полиция? Развели ручками, пообещали разобраться. Правда, потом Борисыч шепнул, чтобы мы были поосторожней. Сказал, что это уже не первое подобное нападение в городе и ожидаются еще.

— Хреново.

— Да уж совсем не весело. И куда только Дикенсон смотрит? Всем понятно, что это засранцы из «Чистоты Господней» постарались. Давно пора гнать из города это мутово отродье с их идеями!

— Кхм! — прочистил горло отец.

— Милый, ты у меня самый хороший, добрый и красивый мутант в мире! — проворковала Панацея. — Дети, долго вас ждать?

Давно помывшие руки дети потянулись за стол.

— В любом случае, если Борисыч сказал, что всё хреново — всё действительно хреново, — продолжил тему отец. — Ему виднее.

— А папа ругается! — хихикнула Наташа.

— Папа — не ругайся. Наташа — ешь давай, — отруководила мать. — И что нам теперь делать, после таких советов? Ходить по улице оглядываясь?

— Не знаю, — признался Джейсон. — Может и впрямь в дружину вступить, как Михаил Семёнович предлагает.

— Ага! И что вы будете в этой дружине делать? Ходить по улицам и пугать прохожих лицом?

— Будем ловить таких вот заср… хулиганов и сдавать в полицию, — отрезал отец. — Не хочу, знаешь ли, чтобы тебе, как Гураму Тимуровичу, фонарь под глазом поставили.

— А мне-то за что? — искренне удивилась Панацея.

— За мужа и детей. От всей этой истории просто воняет ребятами из Карлсбурга с их идеями расовой чистоты. Не удивлюсь, если они и спонсируют церковь «Чистоты Господней». А политику нациков по отношению к женам и мужьям мутантов ты прекрасно знаешь.

Матушка на мгновенье задумалась, а потом строго посмотрела на детей:

— Так, взяли тарелки и дружно пошли в зал — покушаете там.

— Ну ма-а-ам! — заканючила Наташа, поняв что их лишают чего-то интересного.

— Не «мамкай» мне! Взяли тарелки и в зал — нам с папой поговорить надо. Дэвид, проследи, чтобы она съела весь салат!

Устроившись в зале, дети опять напрягли слух. Однако в этот раз все было бесполезно — родители предусмотрительно закрыли дверь и из кухни доносилось только неразборчивое бурчание.

— Не нравится мне всё это, — сказал Дэвид, задумчиво возя вилкой по тарелке.

Саймон только рассеяно кивнул. Он пытался сообразить, как услышанные факты повлияют на его будущие отношения с Леночкой.

* * *

Практически на самом юго-западе Вольных земель стоит небольшой городок с довольно странным для русского уха названием — «Сити». Если кто-то из немногочисленных любопытствующих интересуется, откуда оно взялось, то им на выбор предлагается несколько версий. По одной из них два брата, ныне известных под фамилией Лаки, проигравшись в пух и прах в Рас-Вегасе, решили создать свою собственную империю азартных игр. Попав в небольшой городок, через который, на тот момент, шло весьма интенсивное движение караванов в ныне не существующий Осинск, братья развернулись по полной. Открыли несколько казино и баров, просочились в городской совет, и на очередном собрании протолкнули смену старого названия на новое, которое в полном написании звучало как «Biggest Little City in the World»[2]. Естественно, людская молва быстро сократила его до более скромного «Сити».

Другая версия включала в себя потерявшийся американский эсминец, бороздивший водные просторы в поисках лекарства от вируса Лихорадки Судного Дня. Третья повествовала о герое по имени Ситибор, в одиночку победившего многочисленную банду и спасшего жителей от неминуемой смерти. Правда же была гораздо более интересной, но, к сожалению, давно скрылась в многочисленных архивах городского совета.

В конце апреля 2090 года, группа американских туристов, по приглашению русских друзей, решила отдохнуть дикарями на берегу Цимлянского водохранилища. Причем «дикарями» практически в полном смысле этого слова — из электронных устройств и средств связи, у них был только аварийный маяк и старенький пейчер, который за всё время никто так и не включил. Добравшись самолётом до Ростова-на-Дону, туристы на автобусе добрались до небольшого городка Калач-на-Дону, из которого и отправились на отдых. В тот момент о вирусе еще никто не слышал…

Когда отпуск закончился и дикари вернулись в городок, тот встретил их обезлюдившими улицами и начинающими разлагаться трупами. Пытаясь разобраться в ситуации, туристы так и остались в городке, постепенно собирая вокруг себя немногочисленных выживших. Однако выговаривать не самое простое название «Калач-на-Дону» они так и не научились. Для них город так и остался просто «City». Почему именно «City», а не «Town» уже никто и не помнит. Вполне возможно, на тот момент это действительно был «Biggest Little City in the World»…

На фоне этой истории еще более захватывающе звучит история Шеймуса Грэя, английского моряка с шотландскими корнями. Отслужив почти восемь лет на военном флоте, откуда его уволили за буйный нрав, Шеймус долгое время скитался по морям, нанимаясь матросом то на одно гражданское судно, то на другое. В день, когда «КЕДР» выпустил вирус, он служил на грузовом корабле «Лунный король», вставшем на разгрузку в порту Севастополя. Подхватив вирус ЛСД, Шеймус провалялся в инфекционном отделении, выздоровел, но… Но в этот момент уже было понятно, что старого мира больше нет. Плюнув на всё, моряк решил посуху добираться до Франции, надеясь раздобыть там какое-нибудь плавсредство, форсировать Ла-Манш и вернуться домой. Затея удалась лишь частично. Он пересёк Крымский полуостров, после чего заблудился, прибился к одному из поселений выживших, был изгнан, прибился к шайке мародёров, поругался с главарём, был изгнан, прибился к другой шайке и в её составе отправился в набег на городок, в котором, по слухам, население просто купалось в роскоши. После непродолжительной, но ожесточённой схватки, банда была уничтожена, а немногочисленных уцелевших поволокли на виселицу для показательной казни. И болтаться бы Шеймусу рядом со своими «товарищами», если бы на эшафоте он не принялся поливать своих палачей отборной бранью на родном английском. Услышав знакомую речь, кое-кто из жителей города решил поговорить со странным налётчиком. В результате непродолжительных переговоров, англичанину дали шанс заслужить прощение и начать новую жизнь. Так в Сити появился еще один житель, а в городских архивах — очередная английская фамилия. На старости лет Шеймус описал все свои приключения в подробных мемуарах, используя для изложения язык предков. Что сделало их кошмаром всех Грэев младшего и среднего школьного возраста, поскольку данные мемуары всегда были основным материалом для изучения английского языка в семье.

Впрочем, Саймона приключения предка сейчас волновали меньше всего. В свое время он уже отмучился с этими фолиантами, которые одни потомки сохранили для других потомков в виде книги и электронной копии, затратив на это нехилую сумму в золотых кредитах — железячники дорого брали за свое технологическое превосходство. Зато его очень сильно волновала Леночка, которую он, как бы невзначай, подкарауливал на углу проспекта Дикенсона (названного в честь героического предка нынешнего мэра) и улицы Федосеева.

В эту чудесную майскую субботу старший из младших Грэев уже отработал свою смену на водоочистительной станции, куда не так давно его устроил отец. В обычной ситуации после этого они вдвоём возвращались пешком домой, предвкушая ужин. Однако из-за растущей напряженности в городе, Джейсон Грэй всё-таки вступил в дружину. Взяв с сына обещание чесать домой кратчайшим путём и нигде не задерживаться, он ушёл на очередное собрание за которым следовало патрулирование улиц до самой ночи.

Честно глядя отцу в глаза, Сай, ни капли не кривя душой, клятвенно заверил, что помчится домой как вихрь. И правда, путь, по которому он побежал, был ненамного длиннее обычного маршрута. А то, что Леночка сегодня задержится, он ну никак не мог знать. Обычно она возвращалась немного раньше, поэтому юный мутант большую часть пути преодолел вообще бегом, стараясь не опоздать к этому важному моменту…

Семейству Корнеевых принадлежала небольшая бакалейная лавка, в которой, помимо консервов, муки и прочих продуктов первой необходимости, можно было приобрести чудесные сдобные булочки. Эти вкуснейшие кондитерские изделия пекла матушка Леночки, обеспечивая лавке небольшой, но стабильный дополнительный доход. Любой, кто хоть раз их попробовал, тут же начинал уговаривать Корнеевых срочно переоборудоваться в пекарню или хотя бы просто увеличить объёмы выпечки. Желающих приобрести эти булочки всегда было больше, чем сдобы, поэтому они сметались с прилавка практически сразу, как на нём появлялись. В отличие от запасок крупы, тушенки и спичек.

По сложившейся традиции, Леночка, как и многие подростки в городе, была призвана помогать родителям в семейном бизнесе в свободное от школы время. Именно поэтому её маршрут и время возвращения были прекрасно известны юному влюблённому — он неоднократно хаживал по нему вместе с объектом своего обожания. Другое дело, что тогда они были ещё детьми и о делах амурных даже не помышляли…

Сладкие грёзы юного Ромео были прерваны самым прозаическим и некультурным образом:

— Х..ли встал, мут?

В состоянии крайнего удивления Грэй сфокусировал взгляд на обладателе голоса. Это оказался самый обычный пацан лет двенадцати-тринадцати, сверливший его крайне напряжённым взглядом. Хотя стоп! Далеко не обычный! Паренёк был одет в свободные штаны с подворотами, тяжелые, совсем не по погоде, ботинки и темно-серую, почти чёрную, ветровку. А на руке была повязана свернутая лентой бандана, говорившая знающим людям, что обладатель учится в городской школе № 3.

Не сказать, что Сити был городком мирным или наоборот — буйным. Как и у любого человеческого поселения, в его истории были самые разные периоды. Но когда именно подростки в первый раз поделили город на районы, не может сказать никто. Для любого жителя, будь то взрослый или ребёнок, было самой собой разумеющимся, что центральные районы держат «перваки» — то есть ученики школы № 1, в которую ходили преимущественно дети наиболее богатых и «элитарных» семей. «Второклашки» держали северо-восток, «третьяки» заняли запад и юго-запад, «отличники» — юг и юго-восток.

Естественно, у каждой школы был свой знак отличия. Во времена братьев Лаки, город захватила мода на банданы. Головные платки самых разных цветов и размеров носили все, от мала до велика. Со временем, у взрослых это увлечение постепенно сошло на нет, а вот подростки превратили бандану в символ, который использовали до сих пор. Перваки носили её на манер шейного платка. Второклашки — на голове. Отличники, к которым относился и Саймон, сворачивали в ленту и оборачивали вокруг лба. Фишкой третьяков стала нарукавная повязка. Сорванная с противника во время драки бандана служила трофеем и доказательством крутости победителя, а её потеря была существенным ударом по репутации…

Стоит отметить, что последние несколько десятилетий отношения между школами были довольно мирными и драки стенка на стенку были из ряда вон выходящим событием. Обычно всё заканчивалось «стрелкой», на которой стороны либо договаривались на словах, либо происходил поединок «один на один». Поэтому то, что происходило сейчас, было мягко говоря… необычно. Сейчас между отличниками и третьяками был нейтралитет — школы стояли на разных концах города, территории давно поделены, эксцессов давно не случалось. К тому же Саймон сейчас был без банданы. Родители весьма резко реагировали на столь важный для любого школьника Сити социальный аспект, поэтому юный мут никогда не брал её с собой на работу.

Учитывая перечисленные факты, мелкий третьяк сейчас сильно рисковал. Существующий неписаный кодекс жёстко регламентировал поведение боевика из школьной бригады (о принадлежности к которой и свидетельствовала повязанная бандана). Прийти в чужой район и наехать на цивила в мирное время — западло. Мало того, что за подобный проступок третьякам могла прилететь ответка сразу от всех остальных школ, так провинившийся рисковал быть изгнанным из бригады и на всю жизнь получить клеймо отверженного.

— Чо глазами стреляешь? Баба, что ли?

Однако стоявший перед Саймоном парёнек определенно напрашивался на драку. При этом дураку было понятно — это всего лишь «разводила», задача которого спровоцировать конфликт. Где-то рядом скрывалась оставшаяся бригада бойцов, ожидая, когда можно будет с лихими кличами напрыгнуть на жертву и втоптать её в пыль.

Сай лихорадочно осматривал улицу на предмет опасности, но не находил ничего подозрительного. Что уже само по себе было крайне подозрительно. Всё, что он видел, это немногочисленных прохожих, прохаживающихся по своим делам и не обращающих никакого внимания на назревающий конфликт. Даже патрульных дружинников не наблюдалось, хотя они бы сейчас пришлись как никогда кстати. Похолодев, юный мут понял, что противник скорей всего прячется у него за спиной, за углом дома. Он уже хотел было развернуться, но следующая фраза разводилы заставила его передумать. Точнее, у него вылетели все мысли из головы, уступив место яростному желанию втоптать противника в асфальт по самую макушку и даже ниже:

— Чо, свою мутову мамку ищешь? Так она на трассе, клиентов обслуживает!

Выбросив вперёд левую руку, юный мут ухватил паренька за плечо и дёрнул на себя, после чего резким ударом правой в живот вышиб из наглеца весь воздух. Не ожидавший подобной прыти от своего крупного и внешне — не очень поворотливого противника, разводила согнулся напополам и тут же получил в лицо сильный удар коленом, от которого отлетел далеко в сторону. Однако прежде, чем Саймон успел до него допрыгнуть и пару раз пнуть, ему на плечо внезапно опустилась чья-то костлявая рука, а над ухом раздался визгливый голос:

— Ты что творишь, мутово отродье?

Развернувшись, Сай увидел перед собой высокого худощавого старика в добротной новенькой рясе коричневого цвета, на груди которого болтался тяжелый деревянный крест, украшенный резьбой в виде всполохов пламени. За спиной старика стояли мрачного вида ребята в штанах с подворотами, тяжелых ботинках и банданами, повязанными на манер нарукавных повязок.

«Пи…ц!» — вихрем пронеслось в голове у Саймона, осознавшем, что противник добился своей цели. Какой бы она не была…

* * *

— Ты зачем ударил это мальчика? — повысил голос монах из церкви «Чистоты Господней», явно работая на публику. — Что плохого он сделал?

— Он плохо говорил про мою мать, — буркнул подросток, исподлобья гладя на старика.

— Я этого не слышал! — отрезал старик. — И эти благочестивые молодые люди тоже не слышали. Зато мы прекрасно видели, как ты накинулся на нашего спутника, словно зверь!

«Молодые люди» согласно закивали. Они уже подняли своего подельника и теперь старались остановить у него кровь, текущую из разбитого носа. С некоторым мрачным удовлетворением Саймон отметил, что засранцу теперь точно придётся идти в больницу, вправлять носовую перегородку. Однако следующие слова монаха заставили его похолодеть.

— Вы посмотрите на этого мутанта, добрые люди! — разливался соловьем старик перед прибывающей толпой. — Сегодня он избил ни в чём неповинного ребенка, а что завтра? Завтра он ворвется в ваш дом с ножом и пистолетом? Изнасилует вашу дочь? Убьёт вашего сына?

Как недавно заметил Джейсон Грэй, население Сити более чем на четверть состояло из людей, носивших явные признаки генетических мутаций. Сколько еще имело отклонения, выявляемые только после пристального обследования и различных анализов — неизвестно. Поэтому слова «мутант» и «мут» хоть частенько и употреблялись с отрицательным подтекстом, но всегда носили обобщенный характер, как, к примеру, слова «дурак» или «дурень». Сегодня Саймон впервые столкнулся с тем, чтобы кто-то произносил «мутант» с явным презрением и брезгливостью. И что хуже всего, среди окруживших их людей раздались явно одобрительные перешёптывания.

— Позвольте с вами не согласиться, — разнесся по улице гулкий звучный бас и из толпы выступил Вениаминыч, пожилой владелец аптеки, возле которой и обретался юный мут в ожидании Леночки. — Я вот прекрасно слышал, что говорил этот мелкий мерзавец и считаю, что он легко отделался. В моё время за такие слова могли просто убить.

— Ну конечно, что может еще сказать один мут в защиту другого? Только в очередной раз угрожать расправой! — с отвращением ответил монах, чем совершил страшную ошибку.

Петра Вениаминовича (или просто Вениаминыча) в округе знали все. Ни для кого не являлось секретом, что старик был самым что ни на есть обычным человеком, а горб, который искорёжил его фигуру, он получил при рождении. Сложные роды, во время которых умерла его мать, и неловкое движение одного из боровшихся за жизнь младенца врачей, сделали его калекой на всю жизнь. Увидев изуродованного ребенка, отец маленького Пети вскоре исчез в неизвестном направлении, оставив ребенка на пороге больницы.

Стоит ли говорить, что жизнь Петра Вениаминовича была не самой простой. Однако старик стойко держался под всеми ударами судьбы, не сломавшись и не озлобившись. Разве что ехиден был до невозможности, но всегда держал себя в руках. Посему вот уже многие годы жители прилегающих улиц с удовольствием закупались в его аптеке, а по выходным слушали псалмы в церкви Апокалипсиса, где он с отроческих лет пел в составе хора.

Неудивительно, что услышав ответ монаха на слова Вениаминыча, мнение людей резко изменилось. По постепенно увеличивающейся толпе прошёл недовольный ропот, который, впрочем, был с легкостью перекрыт тренированным голосом аптекаря:

— Один малец настучал по лицу второму, за то, что второй наговорил гадостей. А вы, простите, не знаю вашего имени, постоянно акцентируете внимание на его происхождении. А теперь еще и на моём. Я не могу понять, уважаемый, вы что, считаете мутантов людьми низшего сорта? Вы нацист?

Монах на мгновенье опешил, затем попытался открыть рот, чтобы ответить что-то колкое, но в этот момент через толпу протолкались три мужика с повязками дружинников на руках. И если двое из них выглядели как обычные хомо, то дополнительная пара рук у третьего наглядно демонстрировала его происхождение.

— Шли бы вы отсюда, уважаемый, — хмуро обратился четырёхрукий к служителю «Чистоты». — Пока не случилось чего.

— Ну конечно! — воскликнул пришедший в себя монах. — Еще мутанты! И кто бы сомневался, угрожают простому человеку физической расправой! Смотрите! Даже церковный сан не является для них преградой! И после этого вы мне говорите, что муты не опасны? Извращение в глазах Господа, всё, на что вы способны это разрушать! Давайте! Избейте меня, избейте этих благочестивых молодых людей! Пусть весь город узнает, что мутово отродье захватило власть в городе и не даёт никому сказать слова против себя!

Толпа забурлила и подалась вперёд. На мгновение Саймону показалось, что глупый старик сейчас осознает своё положение, испугается и перестанет нести чушь, но в этот момент поймал на себе его торжествующий взгляд. Нет, монах не был глупцом. Он сознательно провоцировал окружающих, принося в жертву не только себя, но и шестерых малолетних балбесов. Третьяки уже поняли, что вляпались во что-то нехорошее и пытались скрыться в толпе, но после слов старика вновь оказались в центре внимания.

— Спокойно! — могучий бас Петра Вениаминовича с легкостью перекрыл поднявшийся гвалт. — Среди нас есть представитель правоохранительных органов. Думаю, он сейчас нас рассудит!

Толпа ненадолго притихла и расступилась, пропустив на место действия полицейского с сержантскими нашивками. Как и большинство его коллег в последнее время, он был одет по всей форме — бронежилет, прикрывающий шею, бёдра и пах, шлем с прозрачным забралом и тяжелые ботинки. И, судя по выражению лица, пребывал от этого не в самом лучшем настроении.

— Спасибо, — сухо поблагодарил Вениаминыча полицейский и обвел взглядом основных виновников события. — Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?

— Конечно, офицер! — тут же затараторил монах, не давая никому вставить и слова. — Этот мутант набросился на мальчика и зверски избил его без каких-либо видимых причин! Но стоило мне и этим молодым людям вступиться за паренька, как на нас набросились, словно на каких-то преступников!

Полицейский смерил тяжёлым взглядом сначала Саймона, а потом «молодых людей», жавшихся друг к другу за спиной монаха.

— Понятно. А еще свидетели есть?

— Я свидетель! — выступил вперёд аптекарь. — Этот, с вашего позволения «мальчик» спровоцировал юношу, наговорив ему такого, что и в неприличном обществе произнести страшно. Более того, этот «господин» со всей остальной компанией явно поджидали юношу.

— Клевета! Мы просто проходили мимо, когда увидели эту безобразную драку! Прошу заметить, что все остальные даже не попытались прекратить избиение!

— К тому же этот престарелый «джентельмен»… — криво усмехнувшись, продолжил Пётр Вениаминович, — почему-то всё время акцентирует внимание на происхождении этого юноши, как и большинства окружающих. Создаётся впечатление, что он просто провоцирует людей.

— Опять клевета! Я просто не боюсь говорить правду! А правда в том, что мутанты заполонили улицы нашего города и диктуют простым людям свою волю!

— Вот видите, — развёл руками аптекарь, едва слышимый за поднявшимся гулом.

— ТИХО!!!

Сержант раздражённо оглядел толпу. Голос у него оказался не настолько впечатляющим, как у Петра Вениаминовича, но эффект произвёл не хуже — гул стих.

— Я правильно сейчас понимаю, — обратился полицейский к монаху, — вы утверждаете, что драка произошла на почве генетических различий?

— Истину говорите, офицер! Этот грязный мутант накинулся на мальчика словно зверь, совершенно себя не контролируя! Вы посмотрите, ребёнку теперь определённо понадобится операция!

— Позвольте вам кое-что объяснить, уважаемый, — проговорил сержант, снимая с головы шлем.

Толпа затихла. На открывшейся взору окружающих голове не было ни единого волоса. Правда назвать полицейского лысым тоже язык не поворачивался — там, где у большинства людей обычно находятся волосы, у него была крупная чешуя. В сочетании с чуть выпуклыми мутно-серыми глазами, вид у представителя закона был весьма… необычный.

— Я вижу, что вы в нашем городе недавно, — с деланным равнодушием продолжил он, пристально глядя на старика в рясе. — Поэтому, для вашей же безопасности, хотелось бы прояснить одну вещь. Согласно конституции, в Сити нет различий по генетическому признаку. Как и по расовому, половому или какому-то другому. Поэтому любой, кто пытается спровоцировать конфликты на различиях между людьми, является преступником и будет наказан. Следуя уставу, мне сейчас следует вызвать наряд и забрать всех участников столкновения в участок для дальнейшего разбирательства. Либо мы можем разойтись мирно, а вы перестанете пропагандировать столь… неприемлемые в этом городе идеи.

В глазах монаха полыхнула ярость, которая тут же сменилась холодным расчётом. Поняв, что проиграл, он некоторое время анализировал ситуацию, после чего медленно протянул:

— Не надо наряда, офицер. Возможно, я и впрямь был немного несдержан в своих суждениях.

— Замечательно, — всё так же сухо подвёл итог сержант. — Вам требуется какая-то помощь? Сопроводить до больницы, к примеру?

— Нет, спасибо, — в тон ему ответил монах. — Мы доберёмся сами, если нам позволят пройти. Уверен, у мальчика всё в порядке, но хотелось бы поторопиться.

— Все слышали? Инцидент исчерпан, расходимся! — прогудел Пётр Вениаминович.

Толпа нехотя расступилась, образовав коридор. Выждав несколько секунд, священник взял за руку пацанёнка с разбитым носом и, гордо подняв голову, направился в сторону больницы. Явно обрадованные столь мирным исходом, за ними потянулись остальные третьяки.

— Вовремя ты тут нарисовался, брат, — облегченно выдохнул четырёхрукий, протягивая одну из них полицейскому. — Я уж думал, этого идиота сейчас просто порвут. Заарестовал бы ты его, от греха подальше.

Сержант на мгновение замер с каменным лицом, сверля глазами собеседника. Впрочем, через секунду он улыбнулся и пожал протянутую ему руку:

— Всегда рад помочь. Брат. — Ответил полицейский, сделав едва заметную паузу перед словом «брат». — Проблема в том, что я уже сменился и домой шёл. Неохота было возвращаться в отделение из-за одного козла, который решил поиграть в святого. Но вам стоит быть поосторожней. Сейчас у него не получилось, но он может попробовать завтра. Или послезавтра. Либо не он, а кто-то из его коричневых братьев.

По лицу четырехрукого пробежала тень.

— Я понял тебя, брат. Пожалуй, мы за ним присмотрим. А то мало ли что… — задумчиво произнёс он, а затем с сомнением посмотрел на главного виновника заварухи. — Парень, ты сам до дома доберешься? Или тебя проводить?

Саймон отрицательно мотнул головой. В этот момент он старательно выискивал в толпе Леночку. На какое-то мгновение ему показалось, что он увидел её вместе с матерью среди обступивших место происшествия людей, но, отвлекшись на дружинника, тут же потерял из виду…

— Я за ним пригляжу, — сказал сержант, положив руку парню на плечо. — Заодно привет родителям передам.

— Отлично! — обрадовался четырехрукий.

Развернувшись, он коротко кивнул напарникам и троица дружинников поспешила вслед за монахом. Тем временем Сай, в голове которого уже пронеслись наиболее вероятные последствия появления дома в обществе представителя закона, попытался выкрутиться из хватки сержанта.

— Простите, но я и сам могу дойти, — проговорил он, осторожно подбирая слова. — Тут недалеко совсем. А вы домой торопитесь. Наверное…

Полицейский помолчал, пристально разглядывая стоящего пред собой подростка, заставляя его ёжиться и сбиваться на каждом слове. А затем вдруг ухмыльнулся и хлопнул юного мута по плечу:

— Ага, доберешься, как же. Знаю я вашу грэевскую породу — вечно себе на жопу приключения находите. Гены у вас такие, что ли.

Сказать, что Саймон удивился — не сказать ничего. Вытаращив глаза, он мог только недоуменно моргать и беззвучно открывать рот.

— Не ссы пацан, прорвемся! — подмигнул ему сержант. — Лучше давай знакомиться. Меня зовут Александром, но ты можешь звать просто дядей Сашей. А ты, судя по возрасту, Саймон.

Юный Грэй растерянно кивнул.

— Отлично, — удовлетворенно хмыкнул Александр. — Тогда почапали, герой, пока тебя родители не потеряли. Зная твою матушку, могу предположить, что тебе и так влетит знатно — не стоит усугублять ситуацию.

* * *

Минут пятнадцать Саймон шёл молча, периодически косясь на своего сопровождающего. В голове вертелось множество мыслей, начиная с того, привиделась ли ему в толпе Леночка или она в самом деле там была, насколько сильно ему всыпят дома и кто такой этот загадочный дядя Саша. В конце концов, последняя мысль вытеснила все остальные. Во-первых, Саймон его ни разу не видел, потому что если бы хоть раз увидел — уж точно бы запомнил. Во-вторых, родители никогда о нём не упоминали. Только эти два факта нагоняли изрядную интригу во всё происходящее, оттеснив на задний план безумного монаха, хотевшего отдать себя на растерзание толпе.

— А вы что, знаете моих предков? — наконец не выдержал парень.

— Ну, с мамой твоей мы недолго были знакомы, — задумчиво протянул Александр и замолчал, рассеяно глядя куда-то вдаль. Затем встрепенулся и с ухмылкой добавил: — А вот с батей десять лет от звонка до звонка за одной партой.

— А я думал, что это дядя Миша был.

— Борисыч? Да нифига подобного. Вот он, как раз, за соседней партой сидел.

— А почему они про вас ничего не рассказывали тогда? — резонно поинтересовался Саймон.

— Серьёзно? Вообще ничего? — удивился сержант.

Подросток утвердительно кивнул.

— Ну… Это длинная история, — задумчиво протянул Александр. — Мы тогда уже в девятом классе были, но в башках еще ни одной полезной мысли. Только как свинтить с уроков пораньше, найти ребят поздоровее и навалять им посильнее. А учитывая габариты твоего папаши и его навыки рукопашки, бригада нашего класса была в полной уважухе… Да ладно! И этого не рассказывали?

Саймон, который безуспешно пытался сопоставить всегда спокойного и невозмутимого отца с образом безбашенного бойца из школьной бригады, только потряс головой. На его памяти, Джейсон Грэй дрался всего один раз. Ну как дрался… Скрутил аккуратно подвыпившего соседа, да связал собственным ремнем. Зато сыновьям постоянно твердил: «Чуть подумай и поймёшь, что проблему можно решим простым словом». Чем обычно вызывал у деда снисходительную, чуть брезгливую, улыбку.

— Кхм… Неловко получилось, — хмыкнул полицейский. — Чувствую себя срывателем покровов. А как познакомились хоть, рассказывали?

— В больнице. Отец на приём пришел, а там мама бабушке Ане помогала.

— Ну да, пришёл! — заржал Александр. — Приехал, я бы сказал. Мы его тушу с Борисычем едва доволокли до больницы. Сами чуть по дороге не скопытились. Ладно, раз предки твои решили в конспирацию поиграть, тогда короткая версия.

Саймон затаил дыхание, с напряжением вслушиваясь в слова чешуйчатого мутанта. А сержант, словно чувствуя состояние подростка, нарочно сделал драматическую паузу и только спустя почти минуту начал свой рассказ.

— В общем, дело было так. В то время у нас случилась войнушка с перваками. Оборзели они тогда капитально — начали районы отжимать, беспредельничали понемножку, пальцы гнули за себя и родительские денежки. Естественно, мы решили их наказать! Собрали все бригады, какие могли, подтянули ребят из двоечников и попёрлись как герои, постоять за землю русскую. К несчастью для нас, какая-то крыса слила инфу и перваки успели не только всех своих мобилизовать, но еще и третьяков подтянули. С тех пор, кстати, этих поганцев ненавижу. Вечно у перваков на подсосе, — с отвращением сплюнул Александр. — В общем, встретили нас на высшем уровне…

Полицейский на мгновенье замолк, вспоминая лихие деньки, и затем продолжил:

— Представь! Выходим мы на задворки единички, а там уже нехилая такая стенка выстроилась. Все с дубинками, с кастетами — всё, как полагается. Некоторые даже щиты притаранили. Ну мы, недолго думая, берём разбег и врываемся в толпу! Ох, видел бы ты, как твой батя с ноги пробивает! Там тело уходит в полёт вместе со щитом и парой рядом стоящих дятлов! В общем, врубились мы в них знатно, только щепки полетели. Минут пять махались, почти пробили… И тут нам в спину влетают третьяки!

Увлекшись рассказом, Александр принялся отчаянно жестикулировать и на последних словах смачно ударил кулаком по ладони. Его юный спутник вздрогнул, живо представляя себе эту картину.

— Короче, если бы какая-то добрая душа не вызвала мусо… кхм… полицию, мы бы все в больничке оказались. А так, когда сирены раздались, взяли ноги в руки и по газам! Схоронились в подворотне, сидим, пережидаем. И тут смотрю, Танк постепенно отключается. Видок у него, кстати, тот еще был — башка в крови, левая рука плетью висит, сам бледный как смерть — явно плохо человеку, до дома не дойдёт. Ну, фигли делать, я подпираю его под левую рученьку, Бэтер под правую, и в таком виде огородами тащимся к больнице. Что? — поинтересовался сержант у озадаченного подростка и тут же спохватился: — Погоняло такое была у твоего папаши — Танк. На спор любой удар под дых держал. А Бэтер — это Борисыч. Тоже здоровый боров, но на фоне твоего бати на большее не тянул.

— А у вас?

— Что у меня? — ухмыльнулся Александр.

— Какая кличка была?

— Запомни, мальчик, кличка у собак! А у серьёзных пацанов — погоняло! — строго произнёс сержант, но тут же рассмеялся, глядя на вытянувшуюся физиономию Саймона. — Ладно, шучу. Рыбой меня звали. Уж не знаю, за что. В общем, доволокли мы Джейсона до больнички, а там уже полный аншлаг. Полиция, автозаки, скорые. Все суетятся, бегают. А у нас видок, сам понимаешь. Банданы мы уже сняли, но прикид-то остался. Кое-как до регистратуры доползли, отбрехались ото всех, что хулиганы по пути напали. Благо, Танк уже практически в отключке был — его без разговоров приняли, на каталку сложили и на лечение повезли. Бэтера тоже на перевязку потащили, а я тихонько топ-топ к выходу и со всех ног к твоему деду помчался. Он же у тебя тогда тоже в полиции работал. Прибегаю, говорю так, мол, и так, шли, никого не трогали, а тут хулиганы разборки устроили и нас под горячую руку замесили. Джейсон в больничке, всё хорошо, но там еще полиция в диких количествах, могут неправильно ситуацию понять.

Александр улыбнулся, рассеяно глядя вдаль.

— Никогда не забуду его взгляд! Такой исполненный гордости, тревоги и разочарования одновременно. Когда ребёнок накосячил, но накосячил правильно и по твоим заветам… Сложно объяснить. В общем, дед твой хватает значок, садится на байк, сажает меня за спину, и мы на всех парах несемся в больницу. Там проносимся по коридорам, пугая всех встречных, врываемся в палату и видим…

Саймон постарался дождаться конца новой драматической паузы, но его терпение быстро лопнуло.

— Что?

— Лежит твой папаша весь из себя перебинтованный и с самым идиотским выражением лица пялится на Пани, которая вокруг него хлопочет. А у той опыта еще ноль, как с такими балбесами обращаться, еще не знает. Бегает вокруг кровати и щебечет: «А так тебе удобно? Голова не болит? Не кружится?». А он в ответ только мычит что-то и глазами хлопает. Со стороны посмотреть — у человека явно тяжелое сотрясение мозга. Так, вы же в этом доме живёте?

Саймон утвердительно кивнул и махнул рукой в сторону нужного подъезда, с нетерпением ожидая продолжения истории.

— Ну тогда буду закругляться, хотя и рассказывать уже особо нечего, — хмыкнул Адександр. — Вот так в больничке и встретилось ваше семейство. Джейсон с Пани, а твой дед — с Анной Васильевной. Две глыбищи, можно сказать. Как вспомню, как она ему за воспитание детей выговаривала, аж до сих пор смешно. Стоит двухметровый бугай с понурым видом, вертит в руках значок полицейского, а перед ним такая королева в белом халате руками машет и пальцем в него периодически тыкает. А батя твой потом за Панацеей почти год бегал. И когда она, наконец, сдалась, то поставила ему ультиматум — либо она, либо бригада. Как видишь, свой выбор он сделал…

Последние слова сержант договаривал уже держась за дверную ручку, но открыть её так и не успел, поскольку в этот момент дверь внезапно распахнулась сама и полицейский со всего размаха приложился головой о тяжелый доски.

— Саймон! А ну живо домой! — с яростью прошипела Панацея Николаевна, но тут же осеклась, разглядев, кто именно стоит рядом с сыном. — Саша?

— Здравствуй, Пани, — смущенно улыбнулся Александр и махнул шлемом, который всё это время нёс в руке. — Вот, сынишку твоего привёл.

— Спасибо, — поблагодарила Панацея и подросток с удивлением услышал в её голосе некоторое замешательство. — Саймон, поднимайся домой и дуй в свою комнату.

Грэй младший-старший с понурым видом зашёл в подъезд и принялся подниматься по лестнице, ожидая услышать за спиной шаги матери. Однако спустя некоторое время он с удивлением обнаружил, что она так и осталась стоять на улице. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — за историей, рассказанной чешуйчатым полицейским, явно крылось что-то ещё. К сожалению, в данный момент получить дополнительную информацию было не у кого, так что парень только вздохнул и продолжил подъём. Судя по первой реакции Панацеи Николаевны, основные на сегодня проблемы его ждали дома…

Однако дальнейшие события развивались совсем не так, как представлял себе Саймон. Вернувшись в квартиру, он, согласно полученным указанием, сразу направился к себе в комнату. Плюхнувшись с размаху на кровать, Сай уставился в потолок в ожидании, когда стукнет входная дверь и к нему в комнату зайдёт мать. Однако даже спустя десять минут она так и не вернулась, чем воспользовались Дэвид и Наташа, прошмыгнув к старшему брату.

— А где мама? — поинтересовался младший с некоторым удивлением. — Она как тебя в окно увидела вместе с полицейским, так стартанула — чуть дверь не вышибла. Я думал, она кого-то из вас на месте убьёт!

— С дядей Сашей разговаривает, — хмуро пробурчал Саймон.

— С каким еще дядей Сашей? С полицейским, что ли? — ещё больше удивился Дэвид.

— Да.

— И давно ты с полицией корешишься?

— Это старый друг отца. Они втроём с дядей Мишей в одном классе учились.

— Да ладно? А почему нам ничего про него не рассказывали?

— Долгая история, — уклончиво ответил старший брат, отчаянно сигнализируя младшему, что рядом находятся лишние уши. — Лучше скажи, что случилось? Почему мать меня в окно высматривала?

— Потому что к нам только что заходила тётя Фи и в красках расписала, как ты устроил мордобой на улице, — послушно переключился на другую тему Дэвид. — А потом тебя попытался остановить монах из «Чистоты Господней», после чего всё чуть не окончилось линчеванием.

— Чем-чем не окончилось?

— Линчеванием. Когда толпа людей, не отходя от кассы, казнит того, кого считает преступником, балда. Давай, выкладывай, что там действительно произошло, пока мама не вернулась.

В другое время Саймон огрызнулся бы или даже отвесил братцу подзатыльник — иногда в своём заумстве и занудстве тот становился абсолютно невыносим. Но сейчас (впрочем, как и обычно) он был прав — времени оставалось мало, а из тёти Фи тот ещё свидетель. Вообще-то, тетя Фи (она же Фёкла Владимировна Корнеева, мать Леночки) была женщиной доброй и, как уже говорилось, пекла просто сногсшибательные булочки, но… В силу излишней категоричности, эмоциональности и некоторой узости кругозора, её суждения бывали обычно… некорректными. Остальное семейство даже иногда удивлялось, как так получилось, что начитанная и острая на язык Панацея Николаевна обрела в этой простоватой женщине чуть ли не лучшую подругу. В итоге сошлись во мнении, что виной всему те самые сдобные булочки.

Саймон вкратце поведал брату и сестре произошедшие события, оставив за кадром только историю знакомства родителей. Наташа с большим интересом выслушала рассказ и даже взвизгнула от восторга на моменте, когда посрамленный монах удалился прочь, но Дэвид всё больше и больше хмурился.

— Ты и впрямь балда, — подвёл он итог, когда старший брат закончил. — Тебя разводили, ты это понял, но всё равно развёлся, как младенец.

— Сам балда, — огрызнулся Саймон. — Этот гад такие гадости про маму говорил, что у меня выбора не оставалось.

— Это понятно, — вздохнул Дэвид. — Разводили-то не тебя, а тех, кто потом вокруг соберётся. А если столько взрослых этого не поняли, чего уж про тебя говорить. Тут вопрос в другом — назревает большая жопа. Огромная такая пухлая жопа всему Сити.

Саймон с осторожностью взглянул на сестрёнку, но та никак не прокомментировала услышанные ругательства. Даже малявка уже сообразила, что происходящее выбивается за рамки обычной жизни и с большим вниманием ожидала продолжения дискуссии. Поэтому он только вздохнул и выдал одну из любимых присказок отца:

— Аргументируй.

То, что назревает что-то глобальное и нехорошее, он уже понял сам. Достаточно было вспомнить торжествующие глаза монаха, ожидавшего нападения разъярённых людей на себя и нескольких несчастных третьяков. Однако в последнее время подросток был занят немного другими вещами, за слухами не следил, поэтому аналитическая выкладка от братца-зазнайки пришлась бы сейчас как никогда кстати.

— Ну смотри, — с лёгкой снисходительной улыбкой принялся загибать пальцы Дэвид. — Год назад в городе появляется секта «Чистоты Господней». Проповедуют почти тоже самое, что и церковь Апокалипсиса, но с акцентом на превосходстве генетически чистого человека над мутантами. К ним практически никто не ходит, но какую-то паству они всё же набрали. При этом полиция их так и не выгнала взашей, несмотря на многочисленные жалобы. Спустя полгода начинаются драки и погромы, во время которых люди выкрикивают лозунги против мутантов. Потом отец, который и мухи не обидит, вступает в дружину и патрулирует улицы. А сейчас монах из всё той же «Чистоты» пытается спровоцировать людей на массовые беспорядки, выставив себя жертвой. Я так думаю, что скоро он или какой-то другой святоша повторит попытку, после чего отношения между людьми и мутантами обострятся еще больше. А потом будут массовые беспорядки, в которых пострадает куча народа, мэр обратится за помощью к нацикам или киберам, и в наш город введут войска. После чего мы станем чьим-нибудь протекторатом. Если это будет Конгломерат Техцентров, я только «за», но боюсь, это будет Карлсбург, а значит — нам придётся бежать из города.

Уставившись на брата, Грэй младший-старший несколько секунд мог только ошарашено моргать. Казалось бы, никаких новых фактов не прозвучало, но сложенные вместе они выдали весьма зловещий, но, к сожалению, чертовски логичный вывод.

— С чего ты взял? — наконец выдавил из себя Саймон, но ответить Дэвид уже не успел. Хлопнула входная дверь и в коридоре послышались шаги Панацеи Николаевны.

Дети замерли в напряжении, но мать прошла мимо, сразу направившись на кухню. Еще один странный штрих в картине всего происходящего в последнее время. Впрочем, сейчас этого обсуждать никто не стал. Дэвид ободряюще хлопнул брата по плечу и вместе с сестрой выскользнул из комнаты, оставив Саймона томиться в ожидании.

* * *

Дожидаясь неминуемого втыка, Саймон валялся на кровати в томительном ожидании. Первое время он пытался оспорить теорию младшего брата, старательно подбирая контраргументы. Но мысли постоянно перескакивали с одного предмета на другой, не давая толком сосредоточиться. Вспоминая монаха и его ручных третьяков, Сай переключился на Леночку, принявшись гадать, многое ли ей удалось увидеть и что именно она теперь о нём думает. Затем он задумался о реакции отца. Обычно Джейсон старался прикрыть сыновей от гнева матери, в пику её желанию оправдать любую шалость Наташи детской непосредственностью и любопытством. Но в этот раз родители вполне могли выступить единым фронтом и выдумать что-нибудь эдакое. К примеру, посадить провинившегося отпрыска под домашний арест. В конце концов, подросток просто уснул. Последней картиной, мелькнувшей в его воспаленном воображении, были отряды Карлсбурга в одинаковой серой форме, марширующие по центральной площади города…

Проснулся он от хлопка входной двери и негромких голосов. Панацея Николаевна что-то настойчиво пыталась втолковать мужу, тот неразборчиво бурчал в ответ, одновременно с этим, судя по звукам, раздеваясь и снимая уличную обувь. Саймон похолодел, ожидая, что сейчас отец войдёт в комнату и, как это у него всегда бывало в таких случаях, взглянет на сына суровым дедовским взглядом. И хотя Джейсон Грэй крайне редко поднимал руку на детей, сейчас парню очень хотелось, чтобы батя просто достал ремень и выпорол его, как это делал когда-то за особо крупные проказы. На этом инцидент завершился бы и завтра всё вновь стало, как прежде…

Однако родители удалились на кухню, в очередной раз оставив сына мучиться от неопределённости. Лишь спустя полчаса, когда Сай уже готов был сам выйти из комнаты, дверь скрипнула и на пороге показался отец. В руке у него парила кружка, наполняя помещение запахом «отвара для бодрости». Эту не самую приятную на вкус смесь трав, Панацея любила заваривать домашним в тех случаях, когда было необходимо снять усталость и пополнить силы. И глядя на уставшее лицо родителя, Сай с уверенностью мог сказать, что сейчас отвар необходим отцу, как никогда прежде.

— Рассказывай, — хмуро буркнул Джейсон, пододвинув себе стул.

Парень во второй раз пересказал произошедшее на проспекте, старясь в этот раз не упустить ни одной детали и даже местами приукрашивая. Отец молча выслушал, изредка прихлебывая из кружки, и лишь под конец иронично хмыкнул:

— Дядя Саша?

— Ну, Рыба, в смысле, — сбивчиво поправился Саймон.

— Нет уж, дядя Саша так дядя Саша, — ухмыльнувшись, ответил Джейсон. — Хотя еще лучше Александр Феофанович — это его бесит. И что же Шурик тебе наплёл?

— Рассказал, как вы с мамой познакомились, — осторожно пробормотал Сай.

— Вот засранец! А ты уже брату растрепал?

— Нет!

— Но обещал?

— Типа того, — понурился подросток.

— Ладно, шила в мешке всё равно не утаишь, — вздохнул Джейсон. — Покуролесили мы в своё время изрядно. Глупо было надеяться, что вы ничего не узнаете. Только уговор — брату можешь рассказать, а вот Наташке пока ни слова. Как-нибудь попозже расскажем, когда повзрослеет чутка. Усёк?

Саймон обрадовано кивнул, поняв, что отец совсем не сердится.

— Да, и при маме постарайтесь об этом не заикаться. Уж очень она не любит эти истории с бригадами. Узнает, что ты с пацанами в рейды бегаешь — сама тебе уши оборвёт. И мне заодно, — понизив голос, произнёс Грэй-старший и добавил, увидев как вытянулась от удивления физиономия сына: — Хреновый из тебя конспиратор, хочу сказать. Сейчас проблемы разгребём немного, расскажу тебе пару фокусов, как руки при ударах беречь и как палиться поменьше. А то как маленький, ей-богу: «Об стенку ударился».

Джейсон некоторое время с улыбкой рассматривал шокированного отпрыска, искренне наслаждаясь его реакцией. А потом разом сбросил с себя всю шутливость:

— Кстати, о школе. Завтра никуда не пойдёте, — с максимальной серьёзностью сказал он. — Посидите недельку дома, пока всё не утихнет. Понял? Вообще никуда не ходите! Ни в школу, ни в магазин, ни в подъезд! Сидите дома и не высовываетесь!

Почувствовав, что сейчас родитель не шутит, Сай опять кивнул.

— Ну вот и ладушки, — устало подытожил Джейсон и поднялся со стула. — И если тебе так будет спокойней, Леночка твоя тоже будет сидеть дома. Думаю, скоро вообще объявят внеочередные каникулы.

Глядя на него, парень опять похолодел — домашний арест явно был связан с дракой, но при этом всё свидетельствовало о том, что сама по себе она не являлась ключевым фактором. Эдак еще выйдет, что прогнозы Дэвида окажутся правдивыми! Попытавшись отогнать от себя мрачные мысли, Саймон окликнул выходящего из комнаты отца:

— Пап!

— Что? — Грэй-старший замер возле двери, вопросительно глядя на сына.

— А почему вы никогда не рассказывали про дядю Сашу? И почему дядя Миша постоянно у нас в гостях бывает, а дядя Саша — нет?

Джейсон задумчиво поскрёб подбородок, собираясь мыслями.

— Это долгая история… — наконец протянул он.

Сай навострил уши, готовясь услышать очередное за сегодня откровение.

— Поэтому я расскажу её в другой раз, — закончил свою фразу родитель и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

* * *

К концу XXI века городок Калач-на-Дону насчитывал почти четыреста лет истории. Не сказать, что это были насыщенные и богатые событиями года, но сходив в местный краеведческий музей, любопытствующий гость мог узнать немало интересного. К примеру, о роли города в Сталинградской битве или о самой старой в Волгоградской области железной дороге. К сожалению, история Калача-на-Дону, как и история множества других городов, закончилась после пандемии Лихорадки Судного Дня. Спустя еще несколько дней началась история Сити…

Кому-то могло показаться глупым решение американских туристов и нескольких их российских друзей остаться в этом маленьком городке, а не вернуться в Волгоград или тот же Ростов-на-Дону. На самом деле, это было продуманное и взвешенное решение, которое не только спасло множество жизней, но и привело город к довольно длительному периоду процветания. Первым важным фактором в выборе туристов было географическое положение города. Расположен он на левом берегу Дона, возле Цимлянского водохранилища, и окружён множеством сельскохозяйственных угодий. Второй фактор — инфраструктура. Трасса А260 обеспечивала широту маневра автотранспортом, порт — речную торговлю и рыболовство, а Придонская железная дорога, которую так и не перевели на монорельс, позволила наладить активный сбор ресурсов в вымершем от Чумы Волгограде. По большому счёту, именно железная дорога позволила не только открыть торговлю с растущими по соседству Осинском, Карлсбургом и Техцентром № 8, но и сделать изрядные запасы самых разнообразных материалов, включая станки и запасные части, за счет которых Сити и жил до сих пор.

Третьим фактором являлась компактность города. Это позволяло успешно оборонять его от различных несознательных личностей и маргинальных элементов, решивших, что «отнять и поделить» — самый лучший способ выживания. Сумма этих трёх факторов позволила Сити успешно расти и развиваться в течение многих лет. Более того, в определённый момент он смог перешагнуть границы Калача-на-Дону как по количеству жителей, так и территориально. Этому немало способствовал Осинск — активно растущий приморский город, источник старых технологий для тех, кто мог себе это позволить. Сити активно снабжал его продовольствием и некоторыми ресурсами, собранными в руинах Волгограда, в то время как по отреставрированной А260 шли караваны, которые непременно останавливались на ночевку в Сити перед заключительным рывком к точке назначения. А после того, как силами Осинска и киборгов была восстановлена и модернизирована Цимлянская ГЭС, всё вообще пошло просто замечательно…

Пока в один прекрасный день от приморского соседа не осталась несколько воронок. Несмотря на то, что ракеты были самыми легкими в ядерном арсенале пославших их держав, боеголовки — высокотехнологичными и чистыми (насколько это слово вообще применимо к атомному оружию), а роза ветров благоволила к человечеству, унеся большую часть осадков в сторону моря и далёких берегов, Сити охватила паника. Объявившиеся после взрывов объединенные войска Республики, Техцентров и Теократии, увешанные не только оружием, но разнообразным оборудованием для анализов и дезактивации, панику только усугубили. По разным подсчётам, за последующие два месяца населенный пункт покинуло от 70 до 85 % жителей. Кто-то потом всё же вернулся, но на сегодняшний день город, население которого когда-то перевалило планку в 60000 человек, сегодня не дотягивал и до половины этого числа. Что еще хуже, в ближайшие дни оно сократится еще больше…

Михаил Семёнович Ходынков, член Городского Совета, Глава Департамента водных ресурсов Сити, внимательно слушал сводки о последних событиях и старательно изображал спокойствие и уверенность. Хотя больше всего ему хотелось выбежать прочь из кабинета, сесть в машину и приказать шофёру гнать прочь, пока электричество в аккумуляторе не иссякнет. Двенадцать лет назад он вернулся в родные пенаты после обучения в одном из технических ВУЗов Техцентра № 8. Тогда в голове молодого инженера роилось множество честолюбивых планов, которые он собирался осуществить во благо родного города и себя лично. Спустя четыре года Совет доверил ему управление главной очистительной станцией Сити, а спустя еще три он сам занял одно из кресел в высшем органе городской власти.

Чуть больше года назад, когда мэр Дикенсон предложил продать пустующее здание бывшего казино «Чистоте Господней», Ходынков понял, что это его шанс. Проголосовав против этого, казалось бы, крайне выгодно предложения, Михаил Семёнович разразился тогда не совсем внятной речью о разбазаривании ресурсов и затаился. Спустя три месяца, когда пришлые монахи принялись пропагандировать идеи о расовой чистоте, он только улыбнулся и принялся готовить себе базу на будущие выборы. Еще через три месяца, после первых инцидентов на улицах, Ходынков организовал Дружину. Большая часть Совета тогда не поняла, почему чистокровный хомо так рьяно принялся отстаивать права мутантов в городе, где никто и никогда эти права не ущемлял. Лишь Глава Департамента внешних связей, старик Макгрегор, ухмыльнулся и пожелал удачи — просидев в Совете более тридцати лет, он все интриги видел насквозь.

Несколько месяцев Михаил Семёнович старательно обхаживал своих будущих избирателей. Выбил для Дружины целое здание, обхаживал наиболее зажиточных граждан для спонсорских вливаний, заказывал плакаты и нарукавные повязки, разруливал острые моменты. И вот сегодня он окончательно понял, что проиграл. Проиграл не только кресло мэра, но и сам город. Не просчитал всех игроков, недооценил человеческую сущность, не учёл, насколько быстро и глубоко зараза нацизма сможет проникнуть в умы людей. И вот результат! Вместо быстрой и лёгкой победы на мэрских выборах — полноценная гражданская война с человеческими жертвами.

— … сейчас мы удерживаем около 40 % территории. Железнодорожная станция осталась за нами, но речной вокзал в руках у сторонников Дикенсона, — докладчик махнул вытянутой худой ладонью, похожей на птичью лапку, над сенсорами интерактивного стола и сместил карту города ближе к реке. — Наши люди успели отвести один патрульный катер, но оставшиеся два также в руках противника. К сожалению, без доступа к мастерским мы не сможем починить судно в случае боестолкновения или обычной поломки, поэтому пока держим его в запасе.

«Наши люди», «противник», «боестолкновения» — как мы заговорили!» — с горечью отметил глава водных ресурсов, но вслух сказал совсем другое:

— Что с беженцами?

И без того невыразительное лицо докладчика на мгновенье окаменело. Не так давно Сергей Иванович был личным секретарём-референтом Ходынкова, но из-за острой нехватки квалифицированных кадров советник с чистой совестью назначил его на должность управляющего по логистике. Впрочем, в данном случае этот шаг был полностью оправдан — за невзрачной внешностью и долговязой костлявой фигурой бывшего секретаря прятались острый аналитический ум и огромный багаж знаний. Сюда бы еще немного честолюбия — и он с легкостью бы занял одно из кресел в Совете.

— Пока поток беженцев остаётся на прежнем уровне. Рискну предположить, что в ближайшие два-три дня он пойдёт на спад, — наконец ответил Корюшко, справившись со своими чувствами. — Но есть проблемы. Люди Дикенсона выставили на трассе блокпосты приблизительно в километре от города. Всех уезжающих досматривают под предлогом безопасности и банально грабят, отбирая оружие и ценности. Мы пробовали решить мирно этот вопрос, но они отказываются уходить. Пока пускаем бронепоезд в сторону Волгограда и под его прикрытием выводим, кого можем. К сожалению, многие выезжают сами, предпочитая искать пути в объезд. Боюсь, до добра это не доведёт…

— Уже, — буркнул полковник Яковлев.

Почувствовав нависшую в комнате тишину, бывший начальник Юго-восточного управления полиции поднял глаза и хмуро оглядел всех присутствующих. В штабе он отвечал за ту часть полицейских, что приняли сторону мутантов.

— Вчера наш патруль наткнулся на машину беженцев, которую остановили нацики. Когда ребята появились, баб уже тащили в кусты. Пришлось дать очередь поверх голов. Разошлись в итоге мирно, но только потому, что у наших был служебный броневик с 12,7 на борту, а у тех только обычный джип и автоматы.

— Плохо, — устало подытожил Ходынков и принялся растирать виски. — Надо предупредить всех, чтобы не ездили поодиночке.

— Да заманались уже предупреждать! — взорвался Константин Васильевич, грохнув кулаком по столу и заставив мигнуть голограмму. — Каждую машину останавливаем на выезде, предупреждаем, объясняем, рассказываем. Всё равно едут!

— Костя, успокойся, — попытался урезонить товарища Радомир Жданович, командир сил ополчения. — В конце концов, ничего страшного не случилось. Просто теперь будем тормозить и сразу отсылать в караван.

— Да в жопу их! — махнул рукой Яковлев, чуть снизив тон. — Мы предупредили, они выслушали, а дальше пусть сами решают, как быть. Чай не маленькие, чтобы им попку подтирать. А если начнём тормозить — будет только хуже. Народ и так на нервах, с перепугу еще попробует на прорыв пойти. Да и проблема, собственно, не в этом!

— А в чём? — недоумённо поинтересовался Ходынков.

— В том, что нашего патруля в том месте не должно было быть. У ребят просто движок забарахлил и они задержались на полчаса.

— И что? Людям крупно повезло и это хорошо. В чём тут проблема?

— Костик намекает, что кто-то слил информацию, — не открывая глаз, пробормотал Макгрегор.

Всё совещание старик молча дремал в своём кресле, поэтому практически все присутствующие сейчас с удивлением уставились на Главу Департамента Внешних связей. Впрочем, для Главы Департамента водных ресурсов эта выходка сюрпризом не оказалась. Игнат Васильевич нередко проделывал то же самое на совещаниях Городского Совета, ставя в тупик своими внезапными репликами своих более молодых коллег.

— Вы уже выяснили, кто это был? — внутренне похолодев, спросил Михаил Семёнович.

— Выяснили, — неохотно буркнул полковник. — Бывший полицейский, двенадцать лет службы, поощрения, премии и всё такое. Пришёл к нам с остальными, поскольку был против новой политики Дикенсона. Все его сослуживцы до сих пор клянутся, что мужик — кремень.

— Тогда с чего вы взяли, что это он?

— Во-первых, восстановили его переписку на пейчере, а во-вторых — он сам после этого признался.

— Мутант?

— Есть небольшие дефекты в генотипе, но по установленным нормам признан человеком.

— И почему он это сделал?

— Две тысячи кредитов на анонимной карте.

Ходынков опять устало потёр виски. Когда противостояние разделило город на две непримиримые стороны, в ряды антифашистов влилось немало полицейских. И далеко не все из них были мутантами. Недальновидная политика Дикенсона и прямой приказ Совета не вмешиваться в дела «Чистоты Господней» с самого начала вызвал большое недовольство среди сил правопорядка. Мало того, что этот приказ связывал полиции руки, так еще и горожане стали криво посматривать на тех, кто должен был их защищать. Неудивительно, что многие из полицейских с радостью перешли на сторону Ходынкова в тот момент, когда гнойник вскрылся и схватка перешла в активную фазу. А теперь получается, что доверять нельзя даже своим… Сам того не подозревая, враг нанёс гораздо более ощутимый удар, чем предполагал.

— Что вы с ним сделали?

— Да ничего, — хмуро ответил Яковлев. — Сидит пока в камере.

— Надо его отпустить!

— Это ещё почему? Расстреляем завтра и дело с концом!

— Вы с ума сошли? — возмутился Михаил Семёнович. — Мы не нацисты, чтобы расстреливать человека за то, что он один раз оступился!

— Оступился? Теперь это так называется? — саркастически протянул полковник. — Да если бы не забарахливший движок, тех баб в лучшем случае просто бы трахнули в кустах. А скорей всего, просто бы шлёпнули на хрен всё семейство!

— Тем не менее, всё обошлось! Как вы объясните людям, что мы принялись расстреливать своих же?

— Да очень просто! — рявкнул Константин Васильевич, в очередной раз жахнув кулаком по ни в чём не повинному столу. — Это мои люди! И они давали присягу, между прочим!

— А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ОБА!!!

В этот раз на Макгрегора уставился даже Ходынков. Оказывается, у старика в запасе были не только дремота и неудобные вопросы.

— Успокоились? Замечательно! — ехидно проговорил дипломат. — А теперь послушайте меня. Костя, сейчас мы никого отпускать и расстреливать не будем. Пусть посидит недельку-другую в камере, а потом уже пустишь ему пулю в лоб по закону военного времени. Да, Миша, по закону военного времени. Мы сейчас на войне и не стоит давать врагу еще одного солдата. Умелого, обученного и замотивированного солдата, пусть это и две тысячи кредитов. Оставь свои пацифистские замашки на потом — настало время драться. Либо мы, либо нас!

На некоторое время в кабинете повисла тишина — все переваривали выступления Макгрегора. Первым её нарушил Билл Уилсон — Глава Департамента пищевой промышленности и второй из Совета, кто последовал за Ходынковым.

— Вот это речь! Кратко, по существу, на злобу дня! А я то грешным делом решил, Игнат Васильевич, что вы только в кресло пердеть способны!

— Спасибо за комплимент, сынок, — хмыкнул Макгрегор. — Хотя не стоило заострять внимание на моих стариковских слабостях — мог бы просто попросить проветрить.

Обмен шуточками немного разрядил обстановку, вызвав у всех слабые улыбки. Уилсоны всегда славились грубоватой манерой общения и Билл исключением не был. К тому же в кресло советника он уселся только в прошлом году, по сути, унаследовав его от отца, и всеми силами старался показать, что дело не только в преемственности поколений. Ещё не так давно Михаил Семёнович с улыбкой воспринимал его попытки утвердиться в глазах более старших и опытных коллег, но сейчас был вынужден признать — мозги у этого двадцатисемилетнего парня имелись. В отличие от манер и выдержки.

Другой особенностью семьи Уилсон были два едва заметных шрама от косметической операции, которую проходили все дети в семье. Всего лишь лишняя пара ушек, маленьких и абсолютно не работоспособных. Два маленьких кусочка кожи и хрящей, не влияющих ни на что, кроме записи в медицинской карте. И в тоже время, кардинально меняющих статус человека в глазах некоторых… хомо.

— Ладно, — вздохнул Ходынков, сделав себе мысленную пометку проследить за судьбой горе-полицейского. — Что у нас дальше на повестке?

— На повестке, как это ни странно, я! — хмыкнул Макгрегор. — Буду краток, потому что хороших вестей у меня нет. Мастер I класса Александр Викторович Давыдов передал мне сегодня официальный ответ Конгломерата: Техцентры не будут вмешиваться в гражданскую междоусобицу, которая случилась в нашем городе. Более того, с завтрашнего дня на СТО[3] вводится чрезвычайное положение. Все подстанции будут закрыты, оказание услуг — приостановлено, а большая часть персонала — временно эвакуирована. Для защиты интересов Конгломерата сюда будет переброшен батальон сил спецназа, включая роту Перерожденных. На любые провокации будет дан адекватный ответ.

— То есть они просто будут сидеть у себя в квартале и ничего не делать? — недоверчиво поинтересовался Билл.

— Ну почему сразу «ничего», — пожал плечами дипломат. — Сказано же, будут палить из всех орудий, если кто-нибудь плюнет в их сторону.

— Вот уроды!

— Засранцы!

— Они не могут нас так просто бросить!

Несколько минут в кабинете царил беспорядочный гвалт — большинство присутствующих высказывало свое мнение о Конгломерате Техцентров и его представителях. Михаил Сергеевич терпеливо дождался, когда шум стихнет и задал интересующий его вопрос:

— Что, совсем ничего?

Макгрегор помялся и неохотно ответил:

— Никакого оружия, людей или снаряжения. Максимум, на что он готов пойти — принять раненых. Но чтобы довести раненых до СТО, нам придётся пройти несколько километров по территории нациков. А это значит — пробиваться с боем. Боюсь, в этом случае спецура железножопых вряд ли будет разбираться, кто там в кого палит и просто накроет всех.

— Игнат Васильевич! — Ходынков попытался проглотить нарастающий гнев, но эмоции всё равно вырвались наружу. — Я признаю, что у вас за плечами гораздо больше опыта, чем у всех нас вместе взятых, но я бы попросил не сеять пораженческих настроений! Ни один цивилизованный человек не будет стрелять в машины скорой помощи или людей, идущих под белым флагом! И хотя на заре становления нашего города такое происходило не раз, я искренне полагаю, что мы уже далеко ушли от тех варварских времён!

— Ох, Миша, Миша, — с грустью в голосе покачал головой дипломат. — Я всегда уважал тебя за дальновидность и здравомыслие, но вот твоя наивность меня неприятно удивляет. У нас на дворе полноценная гражданская война на идеологической основе. Война, которую умело разожгли люди, желающие получить город под свой контроль. Даже если бы железножопые решили помочь, нам пришлось бы пролить море крови, чтобы погасить этот конфликт. Но кибы отказались. Значит, с каждым днём огонь будет полыхать всё сильнее. И каждый день, что ты изображаешь пацифиста, будет стоить нам десятки и сотни жизней. Поэтому собери уже яйца в кулак и хватит изображать из себя институтку!

Михаил Семёнович откинулся в кресле и мрачно посмотрел на собеседника. В глубине души он уже давно признал, что старик прав, но всё еще хотел решить конфликт мирными средствами. Да, уже были жертвы. Да, «Чистота Господня» умело манипулировала жителями Сити, стравливая их между собой. Но неужели Чумы и последующих ста лет Тёмного века не хватило людям, чтобы научиться ценить человеческую жизнь? Неужели идея о расовом превосходстве столь заразна и пагубна, что заставит их забыть мировую историю? Историю становления города, в конце концов? В это он верить категорически отказывался!

— Оставим пока эту тему, — буркнул Ходынков. — Что дальше?

— Дальше… кхм… Дальше вопрос о баррикадах, — откашлявшись, невозмутимо ответил Корюшко. — Константин Васильевич и Радомир Жданович предлагают построить третью линию, чтобы в случае нашего поражения было куда отступить. Я против этой идеи. У нас мало рабочих рук и мало материалов. К тому же, часть укреплений второй линии, мягко говоря, не достроена. Заниматься сейчас строительством третьей было бы глупо.

— Поверь моему опыту, если нас выбьют с первой линии, мы можем просто не успеть закрепиться на второй, — произнёс Яковлев. — Да и раненых лучше переносить дальше в тыл, а не на место будущей передовой.

— Я… — начал было Михаил Семёнович, но в этот момент по кабинету разнёслась громкая трель будильника.

Сидящий в отдалении Джейсон Грэй небрежно ткнул в экран пейчера и поднялся со стула.

— Пора, — глухо буркнул он и выжидательно уставился на начальство.

От его взгляда Ходынков окончательно сбился с мысли и некоторое время растерянно разглядывал своего нового секретаря, которого взял на место Корюшко. Грэй сейчас напрямую олицетворял правоту слов Макгрегора. Еще недавно это был спокойный добродушный мужчина, предпочитающий решать проблемы улыбкой и добрым словом. Да, улыбка у него была специфическая, отчего некоторые слабонервные люди бледнели, отпрыгивали в сторону и даже теряли сознание. Но именно незлобливый нрав и желание решать все споры мирно, в своё время привлекли к нему внимание Ходынкова. Поняв, что кроме этого Джейсон обладает неплохими способностями к технике, Михаил Сергеевич отправил его на курсы повышения квалификации, а спустя пару лет — дал должность начальника участка. А когда заварилась вся эта каша — упросил вступить в дружину и возглавить один из отрядов самообороны.

Сейчас Джейсон представлял собой полную противоположность тому добросердечному человеку, каким был еще полгода назад. Квадратная челюсть словно высечена из камня, по скулам периодически пробегали желваки, а в глубоко посаженных глазах играло адское пламя. Конечно, это были всего лишь отблески голограммы, но, благодаря им, картина получалась совсем инфернальная. И самое обидное заключалось в том, что Ходынков совершенно не знал, что можно сказать своему помощнику, которого втянул во все эти революционные дела. Сначала сын Джейсона чуть не угодил под раздачу, попавшись на провокацию одного из монахов «Чистоты». А потом этот случай с отцом… И если для сына все закончилось благополучно, то Дэвида Грэя-старшего даже не довезли до больницы.

— Прошу прощения, господа, — наконец собрался мыслями глава Департамента водных ресурсов. — Через час у меня встреча с Дикенсоном и я искренне надеюсь, что мы всё же решим все наши разногласия мирно. Кто-нибудь хочет составить мне компанию?

— Я хочу, — поднялся с места Уилсон. — Давно хотел сказать этому маразматику пару ласковых.

— Сядь малыш, — повелительно бросил Макгрегор, дернув молодого коллегу за рукав. — У нас с тобой есть парочка нерешённых вопросов. Да и ты, Миша, не ездил бы никуда. Добром это не кончится.

— Я сам настаивал на этой встрече, — возразил Ходынков. — Будет странно, если я так и не приеду.

— Ты настаивал больше месяца. А тут он взял и внезапно согласился. Не находишь это странным?

— Игнат Васильевич, я, конечно, понимаю, что подозрительность — часть вашей работы, но нельзя же во всех видеть врагов, — слабо улыбнулся Михаил Семёнович. — Лично я считаю, что раз он согласился, значит ситуация начинает исправляться.

— Твоими бы устами, Миша… — грустно усмехнулся старик. — Тогда просто будь осторожен. Джейсон, пригляди за ним, пожалуйста. Если заметишь что-то подозрительное — просто хватай этого миротворца подмышку и чеши со всех ног, как бы он не сопротивлялся.

Грей коротко кивнул и снова выжидательно уставился на начальство. Ходынков выдавил из себя слабую улыбку и, взяв в руки рабочий планшет, направился к выходу. Возле дверей он ненадолго задержался:

— По поводу третьей линии баррикад… — начал было он, но, наткнувшись на испытывающий взгляд Макгрегора, вдруг произнёс совсем не то, что хотел в начале: — Нужно поставить. Только постарайтесь, чтобы они прикрывали коридор для отступления. Если вдруг… Вдруг! Что-то пойдёт не так, наши люди должны иметь возможность для эвакуации.

* * *

Сидя на заднем сидении служебного электромобиля, который несся по вечерним улицам Сити, Михаил Семёнович с некоторой тревогой поглядывал на своего нового секретаря-референта. За всё время собрания, как и по пути до машины, он не проронил ни единого предложения длиннее трёх слов. Впрочем, он вообще стал немногословен, но сейчас Ходынков почти физически ощущал неодобрение, которое изучала могучая фигура спутника. И он хорошо понимал, почему…

После того, как по городу прокатилась серия провокаций, в одной из которых чуть не пострадал Саймон, Сити на некоторое время затих, переваривая случившееся. Стоит отметить, что далеко не все провокации закончились настолько хорошо. В одной из них такого же разговорчивого монаха чуть не забили насмерть, в результате чего за решеткой оказалось более десятка человек. По странному совпадению — практически все имели те или иные мутации. В результате другой произошла массовая драка с поножовщиной — двое убитых, один скончался в больнице, тридцать шесть раненых и почти с полсотни за решеткой.

Но не прошло и недели, как провокации начались вновь, с той разницей, что происходили они не в центре города, а в его пригороде. По ночным улочкам, обставленным деревенскими домами и дачными коттеджами, тихо проносилась тройка черных электромобилей. Выбрав жертву, троица останавливалась, опуская боковые стёкла, после чего по окнам дома открывался автоматный огонь. После того, как жильцы падали на пол, туда же летели бутылки с коктейлем Молотова и электромобили уносились прочь. Как правило, жертвами становились люди, имевшие трения с мутантами.

Провокации сработали и в этот раз, хоть и не совсем так, как рассчитывали зачинщики. Жизнь в пригороде несколько отличалась от жизни в центре — хотя бы тем, что все друг друга знали практически с детства. Да и оружия в коттеджах было чуть побольше, чем в городских квартирах. Неудивительно, что появление каких-то отморозков вызвало отнюдь не разборки между соседями, а появление патрулей, состоявших из местных жителей. И в руках у патрульных были вовсе не черенки от лопат… Очень быстро приезжих лихачей стали встречать не пустынные улицы и запуганные жители, а ружейные и автоматные залпы. Собственно, ночные набеги достаточно быстро прекратились, однако во время последнего и произошла трагедия.

Один из «соседских» патрулей, в составе которого был и Дэвид Грэй-старший, заметил несколько незнакомых электромобилей. Несмотря на вполне очевидные цели гостей, их попытались сначала просто остановить для проверки. После того, как машины проигнорировали требования, зазвучали первые выстрелы. Один из пришельцев уткнулся в кювет с пробитыми шинами, двое других вернулись за собратом и, вскоре в ночи завязалась нешуточная перестрелка. Поначалу «гости» отстреливались из ручного оружия, но ряды патрульных быстро увеличивались и в местных полетели те самые бутылки с зажигательной смесью. Одна из таких угодила в укрытие отставного полицейского, окатив ему голову и плечи полыхающей жидкостью.

Большая часть отморозков была уничтожена, оставшиеся сданы в руки припозднившейся полиции, а Дэвид Грэй-старший скончался по пути в больницу. И самое отвратительное было в том, что задержанные молодые люди спортивного вида с короткими стрижками и армейскими замашками были очень быстро переведены в один из центральных участков по прямому приказу Главы Департамента полиции «для детального и тщательного расследования», после чего самым загадочным образом исчезли. Именно этот факт мучил Ходынкова больше всего, заставляя постоянно отводить взгляд при виде мрачного лица помощника.

— Ты меня тоже не одобряешь? — наконец не выдержал Глава Департамента водных ресурсов.

Джейсон оторвался от мелькавших в окне электромобиля картин и перевёл глазана начальство. Некоторое время он сверлил Ходынкова тяжёлым взглядом, после чего произнёс:

— Знаете, что сказала мне жена после того, как узнала о гибели отца?

Учитывая, насколько риторическим был вопрос, Михаил Семёнович просто покачал головой.

— Она сказала: «Он был прав, а я — нет. Говно надо убирать».

Наблюдая за откровенным замешательством собеседника, Джейсон вдруг ухмыльнулся, на секунду став тем самым добродушным великаном, каким был в недавнем прошлом.

— Когда я учился в школе, то был одним из самых ярых бойцов в бригаде, — задумчиво начал он, вновь отвернувшись к окну. — Точнее, нас было трое: я, Шурик и Миша. Учителя называли нас «Атос, Портос и Арамис», но эти клички так и не прижились. Для всех мы были Танк, Бэтер и Рыба. Называли друг друга «брат», чтили Кодекс и готовы были навешать любому чужаку, кто криво на нас посмотрит. Не знаю, чем бы это всё закончилось — скорей всего, вместе и пошли бы в полицию, служили бы в одном отделении и скорей всего, сейчас бы вместе стояли на одной из баррикад. Но однажды в одной из драк мне так сильно настучали по организму, что я чуть не откинул копыта. Ребята с трудом дотащили меня до больницы, где я в первый раз увидел Панацею…

Михаил Семёнович поерзал в кресле, устраиваясь поудобней. Не то чтобы его очень сильно заинтересовала история знакомства Джейсона с женой, но перед предстоящей встречей она как нельзя лучше подходила для того, чтобы расслабиться и выкинуть из головы все тревожные мысли. Да и мутанту определённо следовало выговориться…

— …Я почти год добивался её расположения. Караулил возле больницы и дома, оставлял букеты на пороге, искал оригинальные и необычные подарки. Даже стихи писать пробовал. И когда Пани наконец сдалась, она поставила мне условие — никаких больше драк. Никаких бригад, никаких рейдов, никаких «пробил с ноги» и «влетел с разбегу». «Насилие — это удел варваров. Цивилизованной человек способен разрешить все конфликты с помощью слов!» — твердила она. В эти моменты Панацея один в один становилась похожа на тёщу, — внезапно с грустью ухмыльнулся Грэй и замолк, погрузившись в воспоминания.

— Хорошие слова, — хмыкнул Ходынков. — Сейчас нам всем не помешало бы последовать этому совету.

Джейсон покосился на советника, но не стал никак комментировать, просто продолжив свою историю:

— В общем, я пару дней пометался, а потом пошёл к Рыбе и Бэтеру, выложив всё, как на духу. Мол, не могу больше в бригаде состоять, простите дурака, готов понести заслуженное наказание. Шурик тогда чуть с катушек не слетел. Сначала орал что-то про братанов, которых на баб не меняют, а потом отму… кхм… накостылял мне так, что впору опять в больницу было. Миша его с трудом оттащил. А я лежу и думаю — если сейчас не загнусь, то, наверное, есть в этих словах смысл. А если загнусь, то она неправа, но толку мне от этого уже никакого… Как видите, Рыба тогда сломался. Плюнул, развернулся и ушёл.

— Вот видишь, она оказалась права! — с улыбкой подытожил Михаил Семёнович. — Всё закончилось хорошо.

Несколько секунд похожий на гориллу секретарь-референт с каким-то мрачным весельем изучал начальника, а потом принялся загибать пальцы:

— Во-первых, мне капитально надрали задницу. Во-вторых, я поссорился с другом, с которым мы бегали вместе с первого класса. В-третьих, мне несколько дней пришлось отсиживаться дома, чтобы Пани не решила, что я нарушил данное ей обещание. В-четвертых, она всё равно как-то узнала об этой драке, понеслась к Рыбе и тоже наговорила ему много всего. Поэтому прошло столько лет, а я так и не смог с ним толком помириться.

— И ты думаешь, что если бы она не взяла с тебя того обещания и ты продолжил бы бегать в бригаде, сейчас всё было бы лучше?

— Не знаю, — пожал плечами мут. — История не знает сослагательного наклонения, поэтому гадать не имеет смысла. Просто всё было бы иначе.

— Логично. Но я всё еще не понимаю, причём тут… кхм… говно.

Джейсон опять улыбнулся, но на этот раз с грустью.

— Когда я пришел домой, видок у меня был тот еще. Отец хотел отвести меня в больницу, но я уперся. Стоял перед ним и мямлил, что всё в порядке, надо только отлежаться пару дней. В общем, послушал меня батя, посмотрел в глаза и произнёс: «Рассказывай». Он-то решил, что я таки вляпался в какую-то историю.

— Неудивительно, — согласился Ходынков, мысленно представив себе эту картину.

— В общем, я посопротивлялся, но, в конце концов, выложил всё. Отец тогда посмотрел на меня, как на дурака, и со вздохом сказал: «То, что благодаря этой девчёнке ты решил больше не бегать со своими дружками в бригаде — это хорошо. Но вся это пацифиздическая хрень — полный бред. Пойми сынок, в мире есть три типа людей. Первые, это Люди с большой буквы. Их мало и с них надо брать пример. Вторые — просто люди. Они совершают хорошие и плохие поступки, но всё равно остаются людьми. И есть люди-говно. Конечно, встретив говно на своём пути, его можно обойти, но лучше всего убрать. Потому что оно так и будет вонять, и что еще хуже, ты всё равно в него вляпаешься. Либо кто-то из твоих близких, что еще хуже».

— Интересная точка зрения, — иронично отметил Михаил Семёнович. — Просто, со вкусом и не допускает разночтений. Осталось только понять, как отличать первых от вторых, а вторых от третьих.

— Я задал тот же вопрос, — согласно кивнул Джейсон. — Как выяснилось, очень просто. Достаточно просто пообщаться с человеком некоторое время, послушать его слова и посмотреть на его поступки.

— Действительно просто, — хмыкнул советник и с едва ощутимым сарказмом добавил: — Хотя границы между категориями всё равно остаются довольно размытыми. Особенно между второй и третьей.

— Вы знаете, Михаил Семёнович, — также саркастически парировал Джейсон, — мне кажется, но если взять сложившуюся ситуацию, вполне можно определить, who is who. Все, кто хотел, вполне явно показали себя. Либо покажут в самое ближайшее время.

Глава Департамента водных ресурсов задумался, подыскивая ответ. С одной стороны, помощник был прав. На сегодняшний день в Сити каждый горожанин занял одну из трёх сторон: промутантскую, антимутантскую и «подождём, авось всё само уляжется». С другой стороны, он до сих пор надеялся, что всё ещё можно решить мирно и что далеко не все люди в противоположенном лагере «говно», если выражаться терминологией Дэвида Грэя-старшего. Однако ничего придумать он так и не успел — в этот момент электромобиль мягко снизил скорость, а затем качнулся, переезжая ограничитель.

— Приехали, — произнёс с переднего сиденья охранник.

Кортеж, состоящий из полицейского броневика, полицейской же патрульной машины и зажатого между ними служебного электромобиля, дождался, пока откроются ворота подземной парковки Городского Совета. Ожидая, что сейчас машина опять начнет петлять на спуске, направляясь на минус третий этаж к персональному парковочному месту, Ходынков по привычке откинулся в кресле, ухватившись за дверную ручку. Однако повинуясь указаниям начальства, командир группы охранения остановил кортеж на минус первом, заняв места как можно ближе к лифту.

При виде того, как высыпавшие из машин сопровождения охранники настороженно осматривают пустую парковку, советнику больше всего хотелось закатить глаза и приказать, чтобы дальнейший путь его несли на руках. Чтобы избавиться от внезапно нахлынувшего приступа раздражения, ему даже пришлось глубоко вздохнуть и мысленно досчитать до десяти — в конце концов, ребята просто выполняли свою работу и повиновались приказам начальства. А начальство в виде полковника Яковлева вообще хотело отправить с ними четыре броневика и сорок человек охраны в тяжёлой броне. После яростного спора, Ходынкову удалось снизить количество телохранителей до четырнадцати, включая водителей, за что пришлось нацепить под сорочку легкий бронежилет скрытого ношения.

Впрочем, уступив в одном, Яковлев отыгрался в другом. Каждого человека он отбирал лично, отдавая предпочтение спецназовцам, имевшим реальный опыт охраны важных персон и вооруженных столкновений в городских условиях. Таких нашлось не слишком много, так что остатки пришлось добирать из обычных служак. Впрочем, глядя на уверенные действия охраны, Михаил Семёнович затруднялся сказать, кто из них кто…

Удовлетворившись осмотром, командир группы дал добро и наверх отправились первые четверо охранников. Медленно потянулись минуты, отчего на Ходынкова опять накатила волна раздражения. Дождавшись доклада, командир махнул рукой и советнику наконец-то позволили выйти из машины. Далее последовал переход к лифту в окружении шестерых напряженных мужиков и подъем наверх в слегка стесненных условиях (троим телохранителям пришлось подниматься в соседней кабине, но учитывая габариты оставшейся парочки и Джейсона, свободного места не осталось от слова «совсем»), где Ходынкову наступили на ногу тяжелым армейским ботинком. Напоследок, уже перед самым конференц-залом, состоялся весьма нелицеприятный разговор с какими-то подозрительными личностями в городском камуфляже и нашивками наёмников. Личности были вооружены с ног до головы, утверждали, что теперь осуществляют охрану городской ратуши и напрочь отказывались пропустить телохранителей Главы департаменты водных ресурсов дальше, пока те не разоружатся. После непродолжительных, но бурных дебатов, вся охрана осталась при оружии, но в холле, а Михаил Семёнович и Джейсон всё-таки попали внутрь после беглого, но довольно унизительного обыска. Неудивительно, что настроение у обоих было весьма паршивым…

— Добрый вечер, — поздоровался Ходынков, нацепив дежурную улыбку и огладывая зал Совета.

Увиденное ему совершенно не понравилось. Узнав, что Дикенсон согласился на встречу, советник надеялся застать если не весь Совет, то хотя бы большую его часть. В конце концов, на кону стоит судьба всего города! Но из тринадцати кресел, стоящих по кругу за внушительными дубовыми столами, были заняты всего лишь шесть.

В центре восседал Алан Дикенсон — законно избранный мэр города Сити. Этот высокий и статный брюнет с карими глазами сейчас небрежно развалился в своём кресле, с легким налетом брезгливости разглядывая вошедших. По правую руку от него сидел Питер Ли, Глава Департамента полиции. Несмотря на фамилию, в его чертах не прослеживалось ничего восточного — это был высокий сухопарый мужчина с ёжиком седых волос и холодным взглядом серых глаз. Генерал Ли, как он любил себя называть, всегда и во всём поддерживал мэра, что было совсем неудивительно — их семьи весьма тесно общались между собой, а свой нынешний пост он получил исключительно благодаря Дикенсону.

Слева от мэра восседала Изабелла Митчелл, в девичестве — Анна Николаевна Сидорчук. Холеная белокурая красотка «унаследовала» свое кресло Главы Департамента энергоресурсов от своего мужа вместе с его состоянием. Однако в Совете никто не обманывался внешними данными этой красавицы — за ухоженным фасадом и внушительными «достоинствами» скрывались острый ум, звериная хватка и абсолютная безжалостность к противнику. И несколько пластических операций… Поговаривали, что её муженёк покинул этот мир отнюдь не спроста — молодая красавица жена просто заездила бедолагу в постели. Другая версия гласила, что несчастный принял не то лекарство. Третья (и наиболее популярная) совмещала первые две с добавлением некоторых пикантных подробностей.

Рядом с Изабеллой развалился толстячёк Бергер — Глава Департамента промышленности (точнее того, что от неё осталось). Семён Иванович давно ухлестывал за Изабеллой и в данный момент был явно недоволен тем, что вошедшие прервали очередной длинный комплимент, который он отвешивал своей соседке невзирая на её скучающий вид.

Отдельно от всех устроилась Василиса Константиновна Лыкова — Глава Департамента здравоохранения. К сожалению, её позиция вовсе не означала, что она приняла сторону Ходынкова. С самого начала эта сухонькая, но властная ровесница Макгрегора считала его виноватым в разгоревшемся конфликте не меньше, чем Дикенсона.

Больше от Совета никто не присутствовал. Глава Департамента торговли давно скрылся в своем загородном доме, окружив его отрядом наёмников из Кузни. Судя по всему, семья Уайт планировала отсидеться в стороне, прикрывшись двумя щитами — деньгами и процедурой генетической коррекции плода в клиниках Теократии, которую проходило уже третье поколение. Глава Департамента логистики и инфраструктуры отсиживался по соседству от торговца, что было неудивительно, учитывая давние связи этих семей. Глава Департамента связи воспользовался знакомствами и вместе с семьей укатил в Техцентр № 8 «в служебную командировку». Куда пропал Глава Департамента образования — не знал никто. Ходынков искренне рассчитывал на помощь этого суетливого мутанта с феноменальной памятью и нездоровым пристрастием к истории, но похоже он решил держаться подальше от всей этой заварушки.

Что было совсем удивительно — отсутствовал Глава Департамента информации и просвещения. Владелец небольшой типографии, выпускавшей газету «Daily City» (а также рекламные листовки, плакаты и т. д.) тиражом аж в 1000 экземпляров, поддерживал Дикенсона еще со времён выдвижения того на пост мэра. Благодаря своему посту, господин Лайкин отвечал за работу всех трёх городских TV-каналов, одного радиоканала и новостной студии, освещавшей новости Сити и ближайшего «зарубежья». Стоит ли говорить, что освещение последних событий в медиа-пространстве было довольно… однобоким.

Зато вместо Лайкина в кресле сидел тот, кого Ходынков увидеть совершенно не ожидал. Рядом с генералом Ли, чинно и с достоинством, расположился епископ церкви «Чистоты Господней», Альфред Карлович Ручкин.

— Добрый вечер, — сияя искренней добродушной улыбкой, поздоровался епископ. — А мы вас уже заждались. Грешным делом решили, что вы вообще не придёте.

* * *

— А он что тут делает? — резко поинтересовался Михаил Семёнович, с раздражением уставившись на священника. — На заседании городского Совета посторонних быть не должно!

— Для заседания Совета у нас советников маловато, — парировал Дикенсон. — Как я посмотрю, дедуля Игнат и малыш Билли явиться не пожелали.

— Советники Макгрегор и Уилсон, к сожалению, не могут присутствовать на данном заседании, — сухо ответил Ходынков, усаживаясь в кресло. — У них имеются некоторые сомнения в своей безопасности. И глядя на то безобразие, которое вы устроили с охраной, я начинаю разделять их опасения. Наёмники в охране Дома Совета?

В обычных условиях, у каждого советника было своё место, однако сейчас Глава Департамента водных ресурсов нарочно уселся напротив мэра, обозначая свою позицию. За ним тенью последовал Грэй, с некоторым трудом умостившись за секретарским столиком. Со стороны Лыковой донеслось негромкое фырканье, выражавшее её отношение данному демаршу, которое тут же заглушил голос Ли:

— Если бы у меня не дезертировала половина управления, за что тебе отдельное «спасибо», нам бы не пришлось искать помощи на стороне! — раздражённо рявкнул он. — Да и сам ты, как я посмотрю, не чураешься прикрыть задницу сковородкой потолще! Или скажешь, что горилла у тебя за спиной — твой новый секретарь?

— Джейсон Грэй почти десять лет работает на водоочистительной станции, из которых пять — является начальником участка. Так что — да, он действительно мой новый секретарь.

— Вот и сидел бы на станции и следил за оборудованием!

— Господа! — вмешалась в перепалку Глава Департамента медицины. — Может хватит уже детский сад устраивать? Давайте покончим с этим и я пойду. Благодаря вам, у меня в последнее время значительно прибавилось работы, поэтому совершенно нет времени слушать, как вы упражняетесь в остроумии.

— Поддерживаю уважаемую Василису Константиновну! — подхватил епископ и опять сверкнул улыбкой. — Мы с вами взрослые цивилизованные люди и обязательно найдём компромисс в сложившейся ситуации.

— И всё-таки, я бы попросил господина Ручкина удалиться, — холодно произнёс Ходынков. — Может нас и немного, но это всё-таки заседание Совета! Обычным горожанам тут делать нечего.

— Альфред Карлович сделал столь много для Сити, что нам трудно считать его обычным горожанином, — с улыбкой сказал Дикенсон, откинувшись на спинку кресла. — Честно говоря, я уже подумываю над тем, чтобы расширить Совет и ввести новый Департамент по вопросам религии, который он мог бы возглавить.

— Уверен, наши православные горожане с восторгом оценят твою идею. Как и прихожане церкви Апокалипсиса.

— Думаешь? Честно говоря, я сомневался, но раз ты согласен, то предлагаю внести этот вопрос в повестку следующего заседания.

— Господа, господа! — вмешался священник, прежде чем Ходынков успел выдать очередную колкость. — Раз моё присутствие вызывает такую негативную реакцию, я, пожалуй, оставлю вас. Не хочу стать яблоком раздора. Хотя, Михаил Семёнович, не совсем понимаю вашу реакцию. Если не ошибаюсь, ваши родители каждое воскресение присутствуют на наших проповедях. Искренне жаль, что вы не разделяете их взглядов.

Глядя на физиономию епископа, которая в данный момент выражала только сочувствие, советник чуть не задохнулся от ярости — Ручкин ударил по самому больному. В отличие от жены, тестя и тёщи, которые целиком и полностью поддерживали Ходынкова в его действиях, родные мать и отец, которых он считал разумными и добропорядочными людьми, его резко осудили. Практически с самого появления «Чистоты Господней» в городе, они стали верными прихожанами этой церкви, не пропуская ни одной воскресной службы. После нескольких весьма резких разговоров об идеях, которые святоши в коричневых рясах несли в народ, Ходынков-старший попросту отказался говорить с сыном, пока тот не выбросит из головы «весь этот либерастический бред о правах мутантов». Зато мать, пытаясь примирить своих мужчин, теперь постоянно названивала ему и занудно вещала про «человека, чистого и душой, и телом».

— Дела моей семьи вас не касаются! — наконец ответил Михаил Семёнович, кое-как справившись со своими чувствами.

— Конечно, конечно! Я никоим образом не хотел вас обидеть! — приторно улыбнулся епископ. — Что ж господа, всем приятного и продуктивного вечера. Надеюсь, вам удастся решить то небольшое недоразумение, которое возникло в городе.

С этими словами Ручкин поднялся из-за стола и направился к дверям. За ним шагнули два молодых человека в простых рясах. Ростом и шириной плеч оба значительно уступали Джейсону, но глядя на их движения и настороженные взгляды, которыми они постоянно сканировали зал Совета, мало кто сомневался, что каждый из братьев и в одиночку способен накостылять гориллоподобному секретарю.

— Ну что, теперь ты доволен? Можем начинать? — ехидно поинтересовался Дикенсон, дождавшись, пока за епископом захлопнутся двери. Предыдущая сцена его крайне развеселила и привела в благодушное расположение духа, как, впрочем, и всех остальных советников. За исключением, разве что, Лыковой…

— Вполне, — кивнул Ходынков.

— Отлично! Тогда давай заканчивать этот балаган, — хмыкнул мэр и, подавшись вперёд, хищно уставился на оппонента. — Понимаю, ты метил на моё место и поэтому взбаламутил мутов. Хороший, ход, не спорю. Уверен, что на следующих выборах ты спокойно обошел бы меня с большим отрывом. Но!

В этот момент Дикенсон погрозил пальцем сопернику, словно нашкодившему мальчишке:

— Твоя затея не удалась! Поэтому будь любезен, прикажи своим людям сдать оружие, убрать весь мусор с улиц и вернуться на рабочие места. А мы уж с тобой договоримся полюбовно, раз твоё место тебя просто так не устраивает. Налоги на воду поднимем, к примеру, или еще что-нибудь…

С чувством легкого удивления Ходынков уставился на мэра. Затем удивление постепенно сменила брезгливость. «Неужели он и вправду думает, что дело исключительно в деньгах и власти?» — подумал он, но вслух, с некоторой ехидцей, ответил:

— Я всего лишь избранный представитель народа, Алан. Я не могу «приказать».

— Господи! Ну почему ты вечно цепляешься к словам! — закатил глаза мэр. — Ну попроси, тогда. Убеди, уговори, уболтай!

— И на каких же условиях им предлагается сдать оружие?

— Я знал, что ты разумный человек, — обрадовался мэр и повернулся в сторону генерала Ли. — Питер, как считаешь, какие мы можем выставить условия?

— Думаю, жестить не надо, — пожал плечами тот. — Заведём на всех уголовные дела, особо опасных осудим и расстреляем, а на остальных повесим штрафы и исправительные работы. Уилсона отругаем и простим, а Макгрегора отправим на заслуженный отдых. Засиделся старикашка в Совете, пора и честь знать.

— Боюсь, никто не согласится, — сухо возразил Ходынков. — Люди знают свои права, а ты сейчас предлагаешь их даже не нарушить, а попросту проигнорировать.

— Господи! Какие люди? Это же муты! Сброд! Извращение в глазах Бога! — с каким-то нездоровым огнём в глазах воскликнул Дикенсон. — Кстати, я даже благодарен за твоё участие в этом деле. Мы боялись, что мутанты сорвутся и пойдут бузить, но ты их удержал. Зато теперь у нас есть повод немного подрихтовать Свод Законов и запихнуть этих животных туда, где им самое место. Огородим им район и пусть сидят там, вдали от нормальных людей. Но если хочешь, можешь себе оставить свою ручную обезьянку.

— Миша, что ты ломаешься, как целка, — вдруг холодно бросила Митчелл, до сих пор делавшая вид, что внимательно слушает комплименты Главы Департаменты промышленности. — Будь уже мужиком и признай тот факт, что ты обосрался. Сейчас тебе дают шанс выйти из положения в чистых штанах — воспользуйся им. Либо сдохни в том дерьме, в которое сам себя посадил.

— Алан, ты сейчас серьёзно? — растерянно произнёс Ходынков, всматриваясь в собеседников. Он постепенно начал прозревать и этот процесс оказался весьма болезненным. В голове всплыли слова, сказанные Джейсоном в машине: «Все, кто хотел, вполне явно показали себя. Либо покажут в самое ближайшее время».

— Конечно, я серьёзно! — воскликнул мэр и вдруг осёкся. — Господи, Миша! Ты и вправду думал, что всё вертится исключительно вокруг предстоящих выборов? Пойми, смутные времена, которые наступили после Чумы, практически закончились. На карте уже есть три больших игрока и остаётся не так много времени, чтобы добавить четвёртого.

— О чём ты? — облизнул пересохшие губы Ходынков.

— Два часа назад я подписал официальное прошение в Карлсбург с просьбой прислать к нам миротворческий контингент. Конечно, мне следовало воспользоваться услугами Макгрегора, но старый пердун спрятался у тебя за пазухой и не хочет вылезать. К счастью, Альфред Карлович согласился помочь и передать письмо по назначению. Максимум через неделю к нам прибудет 2-я Мотострелковая дивизия, которая вычистит к чертовой матери всё это мутово отродье. После этого Карлсбург возьмёт нас под свой протекторат и это станет первым шагом в рождении новой империи!

Не выдержав, Михаил Семёнович вскочил с кресла и заорал:

— Ты рехнулся? Какой протекторат?? Какая империя??? Василиса, хоть вы ему скажите!

Обернувшись к Лыковой, он хотел потребовать от неё слов поддержки, однако побледневшей женщине явно было не до этого.

— Что это? — с тревогой воскликнула она, ткнув пальцев в панорамное окно, украшавшее заднюю стену зала Совета.

Дернув головой, Ходынков успел заметить только яркое пятно, когда Джейсон внезапно выпрыгнул из-за секретарского стола, бросившись к начальнику с громким воплем:

— РАКЕТА!!!

При виде того, как на него летит здоровая туша помощника с перекошенным в крике ртом, Глава Департамента водных ресурсов еще успел подумать: «Неужели он и вправду хочет схватить меня подмышку?». В следующее мгновенье зал превратился в огненный ад…

02 Дом, милый дом (ч.2)

* * *

Последние пятнадцать лет у семьи Грэй было два места обитания. Первое — дом в пригороде, который обычно называли «родовым гнездом». Второе — просторная квартира в пятиэтажном многоквартирном доме, построенным почти сто лет назад. В то время было модно строить невысокие здания, в подвалах которых обязательно присутствовало убежище, в котором жильцы могли укрыться в случае нападения на город или другого ЧП. Когда риск подобных происшествий снизился, в убежищах демонтировали часть оборудования, а помещения стали использовать как общие кладовки. К сожалению, сегодня они понадобились вновь…

Откинувшись на спинку древнего скрипучего стула, Саймон тупо пялился на противоположенную стену и думал. Это единственное, что он мог делать в последние пару дней, хотя «думать» — слишком громкое слово для тех мыслительных процессов, которые протекали у него в голове. В тот памятный вечер, когда помятый и взъерошенный дружинник сообщил им о смерти отца, мать ушла в родительскую комнату и закрыла за собой дверь. Вернувшись с покрасневшими, но сухими глазами, она взглянула на одетого старшего сына и твёрдо произнесла:

— Хочешь пойти и отомстить — останавливать не буду. Но я считаю, что наша семья уже достаточно принесла жертв в этой… — она ненадолго замялась, подыскивая слово, — революции.

И ушла на кухню, подхватив на руки плачущую Наташу. Вслед за ней ушёл Дэвид, бросив на брата умоляющий взгляд. Сев на корточки, Саймон минут десять боролся с собой, но так и не смог открыть входную дверь… А через пару часов к ним постучались соседи, передав слова другого дружинника — взять только самое необходимое и срочно спуститься в убежище.

Ту ночь подросток провёл в каком-то яростном полузабытьи. Скрючившись в позе эмбриона на старом матрасе, он, то вспоминал картины прошлого, то представлял, как убивает всех виновных в гибели отца и деда. Из закрытых глаз текли слёзы, а руки сжимались в кулаки так сильно, что на ладонях оставались следы от ногтей. Лишь наутро он забылся тяжелым сном, который немного унял боль, но добавил к ней глухую тоску. Весь следующий день Саймон провёл на этом же матрасе, вставая с него лишь когда его заставляли поесть или просили с чем-то помочь. Ночью ему приснился отец, который с жаром спорил с дедом о том, нужно ли учить детей навыкам самообороны и владению огнестрельным оружием. Сон был настолько реален, что открыв глаза, Саймон не сразу понял, где находится и что происходит. Когда же действительность неумолимо постучалась в двери, он чуть не взвыл во весь голос от несправедливости происходящего…

Кое-как справившись с собой, парень встал с матраса и побрел в туалет. Справив нужду и умывшись холодной водой, он вышел обратно в общий зал и устроился в уголке на стуле, где и просидел все утро и половину дня…

— Так и будешь себя жалеть?

— Что?

Оторвав глаза от стены, подросток сфокусировал взгляд перед собой и с некоторым удивлением обнаружил стоящего рядом деда Семёна. Поговаривали, что у старика была бурная молодость, но для Саймона он всю жизнь был крепеньким весёлым дедулей, проводящим большую часть своего времени во дворе в компании таких же старичков за игрой в карты, шахматы или домино.

— Я говорю, так и будешь сидеть и жалеть себя? У всех беда в семье, но никто кроме тебя в угол не забился. На мать посмотри! Ходит и помогает всем, кому может. Брат твой за сестрой присматривает, сестра с другой малышнёй возится. А ты, лоб здоровенный, расселся тут и нюни распустил. Как баба, ей богу! Только платочка носового не хватает, слезки промакивать.

Выговорившись, дед Семён сплюнул на пол и удалился к своим приятелям-старичкам. Несколько мгновений Саймон яростно сверлил его спину взглядом, борясь с желанием догнать и отвесить хорошего пинка, а затем глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. Старик был прав. Даже закрывшись ото всех в своём горе, парень видел, что Панацея Николаевна постоянно была в делах. Она, то обходила соседей, контролируя самочувствие людей в убежище, то обсуждала с другими женщинами меню, то мыла посуду. Дэвид вместе со своими сверстниками действительно приглядывал за малышней, а Наташа, словно повзрослев на несколько лет, помогала ему в этом. Единственный, кто не делал ничего, был он…

Еще раз глубоко вздохнув, Сай огляделся по сторонам. К сожалению, на данный момент делать было нечего. Обед уже закончился, посуду помыли и весь народ пребывал в послеобеденном отдыхе, скучковавшись по интересам. Поэтому парень решил пока просто привести мысли в порядок и проанализировать последние события…

Когда в зал Совета влетели два осколочно-фугасных заряда РПГ, группа охраны Ходункова находилась в холле за дверями, перебрасываясь угрюмыми взглядами с наёмниками. Наёмники строили из себя крутых вояк, перегородив вход в зал и многозначительно побрякивая оружием. Когда створки снесло взрывом, они, в свою очередь, снесли и стоявших за ними солдат удачи. Однако прежде, чем находившиеся в холле люди успели прийти в себя, в затянутое пылью и дымом помещение полетели гранаты, а из коридора зазвучали первые выстрелы.

Подбирая охрану главе Департамента водных ресурсов, полковник Яковлев действительно собрал лучших из лучших, но подобного развития событий не мог предвидеть даже он. Во-первых, нападавшие были тренированы и экипированы не хуже атакованных ими полицейских. А во-вторых — их совершенно не интересовали сопутствующие потери. Влетевшие в холл гранаты практически полностью зачистили помещение от уцелевших при предыдущем взрыве гражданских и наёмников, раскидав закованную в броню группу охраны. После этого в холл зашли несколько фигур, хладнокровно добивая всех выживших короткими очередями. Последнее, что успел сделать командир группы — передать приказ об эвакуации оставшимся в гараже и сдернуть с груди свою гранату, краем глаза заметив, что лежащий неподалеку боец делает то же самое…

А вот на парковке дела у нападавших пошли не так хорошо — подвело желание захватить броневик в целости и сохранности. После того, как отгремели взрывы в зале Совета, в гараже погас свет, к машинам полетели дымовые гранаты и, спустя несколько секунд, началась атака. Однако сидевший в броневике стрелок не растерялся. Несмотря на то, что вместо приближающихся фигур электронный прицел показывал огромные размазанные пятна, ему не было нужды выцеливать кого-то. Короткая очередь из сорокамиллиметрового гранатомета смела атакующих справа, после чего башенка на броневике повернулась, глухо затарахтев башенным пулемётом. Пролетев над крышами служебного электромобиля и полицейского джипа, тяжелые пули калибра 12,7мм буквально разорвали бегущих к машинам людей. Уцелевшие бросились искать укрытие за колоннами, а стрелок продолжал бить им вслед, хоть и с гораздо меньшим успехом…

В этот момент пришло последнее сообщение от командира группы. Воспользовавшись передышкой, пока нападавшие докладывали обстановку и запрашивали подкрепление, полицейские быстро выработали план действий. Водитель электромобиля перебрался в броневик, после чего тот развернул башню и вновь выдал длинную очередь из башенного пулемета, на этот раз — по воротам. Затем в очерченный пулями полукруг влетел сам броневик.

Конечно, бронированные жалюзи с легкостью выдерживали попадания из ручного оружия, кое-как пересилили крупнокалиберный пулемет, но когда в это же место влетел многотонный броневик — они сломались. С диким скрежетом машина выбралась через образовавшуюся дыру и отъехала в сторону, дожидаясь джипа. В этот момент нападавшие спохватились и открыли бешенную стрельбу. Пули джип выдержал, но потом кто-то от отчаяния выстрелил из подствольника, угодив в заднее левое колесо. Джип подбросило, затем повело, в результате чего он влетел в дыру под углом, напрочь заблокировав выход. Впрочем, обоим полицейским удалось выбраться через переднюю дверь, так что вскоре броневик взревел двигателем и унесся прочь от Дома Совета.

Несмотря на то, что блокпосты хомо были подняты по тревоге, а за беглецами оперативно организовали погоню, перехватить их так и не удалось. Вместо того, чтобы сразу рвануть к позициям мутантов, водитель броневика свернул на восток в сторону СТО и впритирку пронёсся мимо территории киборгов. После этого он сделал крюк, промчавшись по пригороду и вернулся в город с юга, через железнодорожную станцию.

Узнав о случившемся в Доме Совета, лагерь мутов пришёл в ярость. Горячие головы требовали немедленного отмщения и готовы были атаковать позиции хомо голыми руками. Макгрегору и Яковлеву с большим трудом удалось остудить мстителей и донести до них простую мысль — всё произошедшее лишь начало. Всю ночь мутанты и занявшие их сторону хомо укрепляли первую и вторую линию баррикад, начав возводить и третью. Все жители между первой и второй линиями были эвакуированы, а по тем домам, что остались за второй — передан приказ спуститься в убежища. Был задействован даже бронепоезд, но не успел он в первый раз загрузиться беженцами и отъехать со станции, как в Штаб Дружины поступили сообщения о взрыве на полотне. Посланная на место ремонтная бригада была обстреляна. Потеряв одного человека убитым и двух — ранеными, ремонтники были вынуждены вернуться обратно.

Тем не менее, час проходил за часом, ночь сменилась утром, а со стороны хомо, кроме как подрыва рельсов, не было никаких движений. Некоторые даже заговорили, что это всё ошибка и что зря они всю ночь паниковали, но Макгрегор в ответ только хмурился. Как всегда, старый дипломат оказался прав…

К десяти часам утра на площади возле Дома Совета собралась огромная толпа. По большей части она состояла из молодых ребят 16–18 лет, однако хватало и более взрослых мужчин и женщин. Ровно в десять часов на свеженькую, сияющую лаком трибуну, стоявшую перед толпой, взошёл епископ Ручкин. Со скорбным лицом оглядев собравшихся на площади людей, он заговорил:

— Братья и сестры! В этот тяжелый час я стою перед вами… и не нахожу слов утешения и поддержки. — Разнёсся по площади усиленный динамиками голос священника. — Невозможно подобрать слова, если тебя ударил в сердце человек, которого ты считал близким.

Сделав драматическую паузу, епископ еще раз оглядел притихшую толпу.

— Когда я впервые появился в Сити и произнес слова «Мутант вам не друг», многие осудили меня. «Мы росли с ними на одной улице, мы учились с ними в одной школе, мы ходим с ними в одни магазины, кино и рестораны. Как они могут причинить нам вред?» — говорили мне. И я засомневался! — в этот момент голос Альфреда Карловича предательски дрогнул. — «Неужели действительно есть место, где хомо и мутант могут жить в мире?» — подумал я. «Неужели действительно есть мутанты, способные не только разрушать, но созидать?».

Оставив эти вопросы ненадолго висеть в воздухе, епископ вдруг резко рубанул воздух рукой:

— Нет! Нет такого места! Нет таких мутантов! Вчерашние события показали нам всю горькую правду! Мутанты — существа злобные и агрессивные, способные лишь насиловать, грабить и убивать. Нет в них души, нет в них искры божьей! ПОСМОТРИТЕ!!!

Выкрикнув последнее слово, которое тяжелым камнем упало на площадь, священник повелительным жестом указал на стоящий неподалёку автозак. Немногим ранее стоявшие в первых рядах люди активно обсуждали его роль, но сейчас все разрешилось. Из распахнувшейся дверцы одного за другим стали выводить мутантов. Избитые, покрытые запекшейся кровью, в разорванной полицейской форме, они выходили из автозака и подталкиваемые в спину охраной, взбирались на помост рядом с трибуной.

— Вчера ночью эти нелюди ударили нас в самое сердце! — не дожидаясь, пока все заключенные займут место на помосте, продолжил епископ. — Дождавшись, когда городской Совет соберется вместе, чтобы мирно решить этот конфликт, они сначала выпустили по Дому Совета две ракеты, а потом устроили внутри перестрелку, в которой погибло множество ни в чём неповинных людей!

Глядя на стоявших перед толпой мутантов (а то, что каждый из них является мутантом, видели все), внимательный человек мог бы заметить, что следы побоев несколько застарелы, а полицейская форма почти на всех сидит весьма… криво. Кому-то она была явно мала, кому-то — велика, а кому-то просто не подходила по фигуре. Однако собравшихся не интересовали подобные мелочи. С яростью и отвращением они смотрели на тех, кого ещё месяц назад называли соседями, друзьями и даже братьями.

— Что хуже всего, в своей звериной ярости они убили единственного человека, который верил в них до конца! Все вы знали Главу Департамента водных ресурсов, Михаила Семёновича Ходынкова! — В этот момент по площади прошёлся недовольный ропот и священник взял небольшую паузу, дожидаясь, пока он утихнет. — Да, этот светлый и чистый человек до самого конца верил в мир между хомо и мутом! От него отвернулись друзья и коллеги, от него ушла жена, уехав в другой город вместе с детьми, его стали презирать и ненавидеть — но он продолжал верить! И что же случилось? Чем эти звери отплатили ему за его веру?

Народ вновь загудел, на этот раз озадаченно.

— А я вам скажу! — яростно заявил епископ, повышая голос. — Они воспользовались его верой, как приманкой! И на эту приманку они собрали городской Совет и уничтожили его!!!

Ропот усилился, в нем отчетливо ощущался нарастающий гнев.

— И я спрашиваю вас, достойны ли эти звери веры такого чистого и светлого человека?

— Нет! — послышались из толпы первые выкрики.

— Я спрашиваю вас, достойны ли они прощения за свои злодеяния?

— Нет!! — выкриков стало больше.

— Я спрашиваю вас, будем ли мы терпеть дальше творимый ими беспредел?

— НЕТ!!! — в этот раз ответила вся толпа.

— Так возьмемся за оружие, братья и сестры, и очистим этот город от скверны!!!

— ДА!!! — взвыла толпа, напирая на линию полицейских перед трибуной. В стоящих на помосте мутантов полетели камни и пластиковые бутылки, наполненные водой. Несколько мутов упало, некоторые даже скатились с помоста, но окружавшие их охранники даже не сдвинулись с места.

Стоя на трибуне, священник с едва заметной улыбкой рассматривал свою паству. Выждав пару минут, он вскинул руки вверх и снова повысил голос:

— ЛЮДИ! Послушайте меня!

Поток метательных снарядов постепенно утих, а толпа неохотно переключила свое внимание на оратора.

— Даже в это нелегкое время у меня есть для вас хорошая новость!

Площадь стихла, вслушиваясь в слова Ручкина.

— Хоть эти грязные твари и пытались уничтожить весь Совет, но благодаря Божьему проведению, им это не удалось! Из-за неисправности электромобиля Глава Департамента информации не успел приехать к началу заседания, тем самым избежав гибели. И сегодня, не смотря на всю опасность своего положения, он пришёл сюда, к вам, чтобы высказать слова поддержки! Сергей Александрович, прошу вас!

Сделав приглашающий жест рукой, епископ вышел из-за трибуны и на его место поднялся статный пятидесятилетний брюнет. Увидев знакомые благородные черты лица и эспаньолку, толпа взорвалась приветственными воплями. Господин Лайкин по праву считался самым известным и популярным человеком в городе, поскольку был не только советником, но и вёл еженедельное ток-шоу на городском TV-канале, в котором поднимал различные острые вопросы как локального, так и глобального масштаба. Смотревшие шоу знали, насколько богата мимика советника Лайкина. Его лицо с легкостью передавало злость и радость, ехидство и серьёзность, печаль и восхищение… Сегодня оно было исполнено искреннего горя.

— Друзья мои! — начал Глава Департамента информации, когда утихли овации в честь его появления. — Воистину, сегодня день скорби. Поэтому прежде, чем я продолжу, хотелось бы почтить минутой молчания всех тех, чьи жизни были потеряны в результате этого бесчеловечного акта террора. Помолимся, друзья мои.

После этого Лайкин замолчал и потупил взор. Вслед за ним затихла и площадь. Кто-то опустил глаза и шевелил губами, повторяя слова молитвы, кто-то яростным взором сверлил шатающихся на помосте мутантов. Затем, словно по таймеру, советник вновь поднял голову и из динамиков вновь раздался его отлично поставленный голос.

— Жители Сити! Сограждане! Друзья! Вчера мы понесли тяжелые потери. Практически весь городской совет погиб в ходе террористической атаки. Компетентные органы сейчас пытаются установить личности погибших, но уже сейчас известно, что мы потеряли таких выдающихся людей, как Главу Департамента водных ресурсов Михаила Семёновича Ходынкова, Главу Департамента промышленности, Семёна Ивановича Бергера, Главу Департамента медицины, Василису Константиновну Лыкову… — скорбным голосом Лайкин перечислял имена советников, запнувшись на последнем. — … И моего близкого друга, мэра нашего города, Алана Дикенсона.

Промокнув уголки глаз белоснежным платком, он сделал небольшую паузу. Когда же Сергей Александрович опять заговорил, голос его посуровел.

— К сожалению, мы не знаем, остался ли кто-то еще из Совета в живых — большинство тел слишком обезображены и не подлежат опознанию. Возможно, кто-то, также как и я, опоздал на заседание, но сейчас прячется, справедливо опасаясь за свою жизнь. Если такое действительно произошло, мы постараемся их отыскать и защитить от нападения террористов. Пока нам приходится исходить из того страшного факта, что я единственный из Совета, кто остался в живых. И в силу этих обстоятельств, я вынужден занять кресло мэра до тех пор, пока мы не сможем избрать новый Совет и нового мэра.

В этот момент Лайкину пришлось опять взять паузу, поскольку толпа бешено зааплодировала. Многие кричали что-то в поддержку, а молодежь даже принялась скандировать кричалки:

— Мы за Лайкиным пойдём! Всех мутантом разъе…м!!!

— Раз имеешь третий глаз, иди на х. й, пи…с!!!

Выждав, пока толпа успокоится, советник продолжил:

— Первым моим указом в роли временно исполняющего обязанности мэра будет введение в городе чрезвычайного положения! Любой мутант, замеченный на улице после 21:00, теперь считается пособником террористов и будет немедленно препровождён в отделение полиции! В случае оказания сопротивления, нашим доблестным сотрудникам правопорядка разрешено открывать огонь на поражение!

Над площадью вновь раздались бешеные овации.

— Второй указ — провести тщательное расследование нападение на Дом Совета. Организаторы и исполнители будут осуждены по всей строгости закона и приговорены к смертной казни!

Опять одобрительные крики и аплодисменты. В сторону тех мутантов, кто еще стоял на ногах, вновь полетели камни и бутылки.

— И третий указ! — отчеканил Лайкин, после того, как толпа поутихла. — Как вы знаете, из-за острой нехватки сотрудников полиции, не так давно нам пришлось возродить Народный Патруль. К сожалению, людей всё еще катастрофически не хватает, а обстановка продолжает ухудшаться! Поэтому, в силу обстоятельств, я вынужден ввести Народный Патруль в ведомство полиции, тем самым придав этой организации официальный статус. Все участники Народного Патруля получат экипировку и оружие из полицейских арсеналов, а по итогам службы им будет выплачена заработная плата. По окончании кризиса, желающие смогут поступить на полицейскую службу без каких-либо экзаменов и собеседований!

На этот раз Лайкину пришлось ждать довольно долго — толпа восторженно вопила, потрясая кулаками и выкрикивая что-то угрожающее в сторону мутов. Некоторые даже попытались пробиться сквозь оцепление, чтобы немедленно свершить правосудие над «преступниками».

— Друзья мои! — продолжил советник, дождавшись относительной тишины. — На этом всё! Но прежде, чем я уйду, прошу обратить внимание на стенды, которые стоят позади вас. Возле этих стендов вы сможете записаться в ряды Народного Патруля и помочь городу выстоять в эти трудные времена! Возможно, именно вы станете тем героем, кто оградит нас, простых жителей, от угрозы мутов!

После этих слов, под восторжённые вопли и крики, Лайкин покинул трибуну. Мутантов увели с помоста и погрузили обратно в автозак, а толпа начала неспешно рассасываться, бурно обсуждая полученную информацию. Возле стендов Народного Патруля выстроились огромные очереди…

Лагерь мутантов всё это наблюдал по TV — новое руководство города не считало нужным скрывать свои действия, транслируя утренний митинг с нескольких камер. В течение дня резко увеличившийся в численности Народный Патруль разводил новые отряды по блокпостам, а вечером, в 19:10, началась первая атака.

В отличие Конгломерата или Республики, которые могли себе позволить содержание регулярной армии, Вольные города были подобны древнегреческим полисам[4]. У каждого были свои полицейские силы, охраняющие порядок в городе и на подконтрольных территориях, но в случае глобальных разборок ставка делалась на отряды ополчения. Соответственно, практически любой человек на вольных землях умел обращаться с оружием и Сити в этом плане исключением не был.

В какой-то момент казалось, что силы противоборствующих сторон равны. За каждый лагерь сражались полицейские. И там, и там бились за идею. У всех хватало оружия, в том числе из полицейских арсеналов. Да, хомо оказалось больше, но им приходилось атаковать, а значит — терять больше людей.

Однако, несмотря на ожесточенное сопротивление, вскоре первая линия обороны оказалась прорванной во многих местах. Виной тому оказались чрезмерно боевые монахи в коричневых рясах. Очень странные монахи. Исключительно мужчины в возрасте до сорока лет, коротко стриженные, спортивного телосложения, умело обращающиеся с оружием любого вида. При этом экипированы не хуже, а иногда и лучше полицейских — на свободные рясы были надеты легкие полимерные бронежилеты, на головах шлемы армейского образца, на ногах тяжелые ботинки, а в руках у многих были лазерные карабины и даже гауссовки. Переговаривались братья с армейской лаконичностью, в горячке боя иногда срываясь на какой-то незнакомый язык, который никто из горожан, изучавших в школах русский и английский, узнать не мог.

К десяти вечера бой стих и только редкие выстрелы снайперских винтовок разрывали ночную тишину. Атакующим удалось выбить мутантов с первой линии баррикад, но, несмотря на активную помощь «монахов», они понесли огромные потери. Растерявшиеся от ожесточенного сопротивления, силы Патруля откатились от второй линии обороны, дожидаясь утра.

На следующий день, перегруппировав силы, хомо вновь пошли в атаку. На этот раз Патруль держался позади, а вперед, под прикрытием снайперов и оставшихся броневиков, пошли полицейские и «монахи». Обороняющиеся ответили редкими выстрелами из РПГ и массированным огнём из ручного оружия. Стихшее было противостояние вновь вошло в активную фазу…

* * *

Хлипкая деревянная дверь, поставленная в убежище взамен когда-то демонтированной металлической а ля «сейфовая», распахнулась от резкого рывка и в помещение влетели тёмные фигуры. Грохнуло несколько выстрелов, с потолка посыпалась штукатурка и бетонная крошка.

— На колени!

— На колени, сука!

— Руки за голову!

Вскочивший со стула Саймон получил резкий удар прикладом в челюсть и упал на пол. Сквозь звон в голове смутно пробивались женские и детские крики. Еще несколько выстрелов, чей-то глухой стон.

— Грабли за голову! Не рыпаться!

Каким-то чудом рядом оказалась мать, ощупывая лицо подростка.

— Не шевелись! Дай посмотрю!

— Вам особое приглашение надо? Руки за голову, оба! — перед мутным взором Саймона возник ствол дробовика.

— Вы ему чуть челюсть не сломали! — гневно прошипела Панацея Николаевна, подчиняясь приказу.

— Не сломали же, — усмехнулся нападавший. — Ничего, поболит — перестанет.

Подросток яростно засопел, но мужчина, увидев, что жертвы приняли положенную позу, уже потерял к ним интерес и отвернулся, настороженно ощупывая взглядом помещение. К этому времени все находившиеся в подвале стояли на коленях, а между ними прохаживались вооруженные фигуры.

Воспользовавшись моментом, Сай осторожно огляделся. К его крайнему изумлению, в убежище ворвались всего семеро. Шестеро были одеты в новенький, хоть и немного потрепанный, городской камуфляж, какой обычно носили полицейские. Экипированы они были также из полицейских арсеналов — дробовики и тупорылые пистолеты-пулеметы, легкие бронежилеты и шлемы с прозрачными забралами. Но полицейскими эти люди точно не были — вместо знаков различия у каждого на левой руке красовалась черная нарукавная повязка со стилизованным изображением очищающего огня.

Седьмым оказался высокий плечистый мужчина в коричневой монашеской рясе, хотя спутать его со священником мог только слепой или очень наивный человек. Поверх рясы «монах» носил тяжелый бронежилет, прикрывающий шею, пах и бедра, на голове — армейский шлем с поднятым забралом визора, а в руках он небрежно держал новенький АМ-12. Этот автомат, разработанный оружейниками Республики уже после Чумы, с легкостью пробивал как хитиновые панцири мутировшего зверья из Диких земель, так и полицейские бронежилеты вроде тех, что носили остальные нападавшие. Глядя, насколько тщательно подогнано снаряжение псевдомонаха, и как привычно его руки держат оружие, с трудом верилось, что этот человек проводит время исключительно за молитвами Богу…

— Ну что, всех собрали? — с некоторой ленцой поинтересовался мужчина в рясе.

— Всех, брат, — ответил один из боевиков, стоявший в дальнем углу.

— Тогда начнём, помолясь — хмыкнул «монах» и обвёл взглядом стоявших на коленях людей. — Что же вы, граждане горожане, от властей прячетесь? Нехорошо. Искать вас приходиться, время тратить.

— Ну, нашёл, теперь что? — зло проворчал кто-то из стариков и тут же охнул, получив тычок стволом в спину.

— Да ничего, — пожал плечами «монах». — Сейчас я вас быстренько посчитаю и мы пойдём. А вы останетесь тут, пока за вами кто-нибудь не явится. Если будете вести себя хорошо, то никто больше не пострадает. Всем ясно?

— Ясно! — ответил нестройный хор голосов.

— Не слышу! — вдруг неожиданно жёстко рявкнул мужчина.

— Ясно!! — в этот раз хор прозвучал громче и практически в унисон.

— Вот и договорились! — расплылся в притворной улыбке «монах». — Тогда стойте спокойно и не шевелитесь. А то собьюсь еще, заново считать придётся…

В этот момент в дальнем углу вдруг приключилась какая-то возня, а затем по убежищу разнёсся отчаянный женский крик:

— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?

— Заткнись, сука, — равнодушно буркнул боевик, добавив к словам резкий удар прикладом, после чего рывком поднял на ноги хрупкую девичью фигурку. Заломив руки, он подтащил девушку к «монаху». Похолодев, Сай по голосу узнал тётю Фи, а по фигурке — Леночку.

— Брат, — чуть заискивающим тоном поинтересовался мужик. — Ты не против, если мы немного развлечёмся?

Командир нападавших с явным неудовольствием уставился на подчинённого и его жертву.

— Хорошо, — наконец ответил он и с некоторой брезгливостью добавил: — Только развлекайтесь наверху где-нибудь. И рот ей заткните, чтобы не орала — нам не нужны гости.

— НЕТ! — заорала девушка, но тут же согнулась, получив кулаком под рёбра.

— Всё сделаем в лучшем виде, — заверил командира боевик и, махнув рукой одному из товарищей, потащил Леночку к выходу.

Вспоминая этот день, многие из присутствовавших были уверены, что на последующие действия Саймона толкнула влюблённость в Леночку и вполне мужское желание защитить её от насильников. Правда была в другом. Вся влюбленность давно исчезла под тяжестью утрат, которые понесла семья. Когда же подонок потащил девчонку к выходу, в груди у подростка уже кипела холодная ярость, а рука нащупывала в кармане нож — одну из тех дешевых поделок, которая так круто выглядела, но годилась лишь для игры в ножички на пустыре…

Причиной гнева послужил тон псевдомонаха, когда он обращался к поставленным на колени людям. Точно такие же интонации Сай слышал на заре своей карьеры в школьной бригаде, когда его и ещё пару ребят загнали в угол с десяток перваков. Тогда им предложили отдать банданы, поцеловать ботинки всей десятки и после этого, может быть, катиться на все четыре стороны. А еще был исполненный брезгливости взгляд этого рослого мужика, которым он смерил… нет, не своего подчиненного. В этот момент командир нападавших смотрел на Леночку, а точнее на её ладонь, на который было шесть пальцев. И в его глазах отражалось отвращение, словно перед ним стояла не испуганная девчонка, а какое-то мерзкое насекомое, которое он хотел рефлекторно раздавить.

Может, у Саймона не было аналитических способностей брата, но в какой-то момент он вполне отчётливо осознал, что из подвала никто живым не уйдет. Осознание это родилось отнюдь не в результате тщательного разбора ситуации. Нет. Просто услышав тон и поймав мельком взгляд «монаха», подросток понял, что сейчас мужик посчитает всех присутствующих, нападавшие уйдут, а в убежище останутся только трупы.

Поэтому, когда боевик потащил Леночку к выходу, а его спутники отвлеклись на сопротивляющуюся и визжащую девушку в его руках, Сай поднялся с колен, сделал два кошачьих шага к ближайшему боевику и перерезал ему горло. Дэвид Грэй-старший мог бы гордиться своим внуком, который всё сделал так, как когда-то учил дед. Левой рукой приподнял челюсть мужчины, мягко запрокидывая жертву назад, а правой воткнул нож под язык и дернул чуть в сторону, перерубая трахею.

— Саймон!!!

Громкий крик матери прервала короткая автоматная очередь. Пули прошили женщину насквозь и ударили в бронежилет боевика, опрокидывая уже мертвое тело и стоящего за ним подростка на спину. В следующий момент в живот псевдомонаха с глухим рычанием врезался Дэвид, пытаясь его повалить. Мужик крякнул, и попытался ударить мальчишку прикладом, но сзади уже вцепились в оружие, в бронежилет, в подсумки и разгрузку… Через секунду отчаянно сопротивляющийся «священник» скрылся под грудой тел, из под которой некоторое время были видны его дрыгающиеся ноги в тяжелых армейских ботинках.

Из дальнего угла грохнул выстрел дробовика, а затем раздался дикий вопль, словно кого-то заживо рвали на части. Один из стоявших поблизости боевиков выпустил короткую очередь в кучу, что накрыла его командира, но тут на ноги поднялся худосочный мальчонка из соседнего подъезда. Болезный десятилетний паренёк по имени Дэниэль Мастерс, большую часть времени проводивший дома, просто хлопнул в ладоши. Голова стрелка лопнула, словно по ней с двух сторон ударили два тяжеленных молота. Щедро окропив окружающих кровью, в разные стороны полетели осколки шлема, куски черепа и ошметки мозга.

— Телекине…!!!

Громкий вопль прервался неразборчивым бульканьем — в шее у крикуна торчал метко брошенный нож. Дед Семён с удовлетворением усмехнулся, но тут же упал, сраженной длинной очередью. Получив по голове тяжелой тростью, его убийца отлетел в сторону, где на него тут же накинулись разъяренные жители дома. На боевика посыпался град ударов — в ход пошли руки, ноги, кусок доски и старая ножка от стула, которую ему просто воткнули в окровавленный рот и вбили в горло.

Дольше всех прожил несостоявшийся насильник. Всё это время он безуспешно боролся с брыкающейся Леночкой, пытаясь использовать её как живой щит. В конце концов, он оттолкнул от себя девушку и вскинул оружие, собираясь выстрелить, но Дэниэль снова хлопнул в ладоши. В этот раз голова просто сплющилась, уменьшившись в анфасе и увеличившись в профиле. Слабо улыбнувшись Леночке, мальчик мешком осел на землю, обильно пустив кровь из носа.

Впрочем, большую часть всего этого Саймон не видел. Кое-как спихнув с себя мертвого боевика, он полз к матери…

* * *

Следующие пару часов в убежище царило лихорадочное оживление. Раненых, как могли, перевязали. Погибших людей положили в одном углу, неподалёку от входа. Нападавших обыскали, забрали всё оружие и снаряжение, и временно свалили в кучу в другом. После этого выжившие принялись обсуждать дальнейшие действия. Было ясно, что вторая линия баррикад пала и в любую минуту здесь могут появиться другие боевики, однако выходить из подвала сейчас было довольно рискованно. В итоге, было принято решение дождаться темноты и уходить дворами в сторону железнодорожной станции, а пока караулить спуск в убежище.

Подвал опять наполнился суматохой. Из «самого необходимого», взятого с собой (и потихоньку подтаскиваемого из квартир в течение этих двух дней) люди собирали «самое-самое необходимое». Кто-то попытался подняться наверх, чтобы забрать оставшиеся дома вещи, но караульные никого не выпускали, отчего на выходе то и дело вспыхивали ссоры и скандалы. Оставшиеся в живых Грэи в этом участие не принимали. Наташа, отойдя после истерики, забылась тревожным сном на коленях у тёти Фи. Дэвид с угрюмым видом сидел неподалеку, готовый в любой момент снова успокаивать сестру. А Саймон… Всё это время подросток провел возле тела матери. Он не отзывался на попытки заговорить и не давал прикрыть голову Панацеи, тут же откидывая простыню назад. Просто сидел и смотрел на чуть испуганное и одновременно — удивленное выражение, застывшее у неё на лице.

В конце концов суета стихла и в убежище вновь наступила тишина, изредка прерываемая чьим-то кашлем или бряцаньем оружия. Медленно тянулись минуты, складываясь в часы. Уже практически подошло время выступать, когда один из боевых старичков, стоявших на часах, внезапно насторожился.

— Кто-то идёт! — прошипел он и осторожно выглянул за дверь.

Вновь вспыхнула суета. Большинство пряталось в закоулках убежища, в то время как люди с оружием подтянулись к входу, занимая наиболее удобные для стрельбы позиции. Старик продолжал напряженно всматриваться за угол, а затем вдруг шандарахнул из дробовика.

— А ну стоять! — гаркнул он. — Кто идёт?

— Свои, б. дь! — донёсся приглушенный ответ. — Вы там с ума посходили, что ли?

— Тут уже одни такие «свои» заходили — больше не надо, — парировал часовой. — Чем докажешь?

— Из Грэев кто-нибудь есть? — раздражённо поинтересовались сверху.

Старик растерянно оглянулся и вздрогнул, наткнувшись на мёртвый взгляд Саймона.

— Это Михаил Борисович, полицейский, — равнодушно сказал подросток. — Пустите их.

— Спускайтесь! — После некоторого колебания разрешил дед и добавил: — Только без глупостей.

Спустя несколько секунд в дверном проёме показалась приземистая фигура Борисыча.

— Что у вас тут про… — начал было он, но тут же осекся, коротко выругавшись.

— Я же говорю, «свои» заходили, — хмыкнул часовой.

Отпихнув стоявшего на пути старого друга, в убежище спустился Александр. Чешуйчатый мутант с тревогой обвёл взглядом помещение, словно выискивая кого-то. Наткнувшись глазами на Саймона, он растянул было рот в облегченной улыбке, но в следующее мгновение резко изменился в лице. Шатающейся походкой Рыба подошёл к телу Панацеи и опустился на колени.

— Прости меня, Пани — я опять опоздал, — прошептал он, с нежностью касаясь щеки погибшей женщины. — Опять.

Глядя, как по щекам мужчины текут слёзы, Сай всё понял. Почему, несмотря на крепкую дружбу, отец перестал общаться с Александром, почему родители никогда не упоминали о нём, почему даже Борисыч, который часто бывал у них в гостях и обожал потрепаться, ни разу не заикнулся о третьем члене школьной бригады… Однако это знание уже никак не затронуло оборвавшихся струн в душе. Поэтому они так и сидели молча, пока спустившиеся дружинники общались с людьми и осматривали тела уничтоженных боевиков. Лишь спустя полчаса Михаил подошёл к другу и тронул его за плечо:

— Саша!

— Отвали Бэтер, — глухо отозвался мут.

— Посмотри сюда, — терпеливо произнёс Борисыч и сунул под нос напарнику газовую гранату, один из тех, что люди сняли с тела псевдомонаха.

Александр нехотя перевёл взгляд и некоторое время равнодушно изучал цилиндрик с двумя чёрными полосками и непонятными символами на незнакомом языке. Затем мутант встрепенулся.

— Это же БОВ[5]! — с яростью прошипел он, поднимая глаза. — Где они вообще его взяли?

— Хороший вопрос, но несвоевременный, — буркнул Михаил. — Сейчас нужно срочно уводить людей и предупредить штаб. Хрен знает, сколько еще ДРГ[6] шароё…ся сейчас по округе.

— Бэтер, они же всех тут травануть хотели! — повысил голос Рыба, вставая с колен. — Стариков, женщин, детей! Всех!

— Не ори! — рявкнул в ответ Борисыч. — Я понял уже. Поэтому соберитесь оба — мы уходим.

Похоже, команда «собраться» относилось исключительно к ним двоим — всё остальное население убежища уже потихоньку образовывало колонну возле выхода. Неподалеку с угрюмым видом стоял Дэвид-младший, который пришёл за братом и наверняка слышал всё сказанное. Впрочем, на его лице это никак не отразилось. Разве что желваки пошли по скулам, да в глубоко сидящих глазах мелькнул нехороший огонёк.

Наклонившись над телом матери, Саймон тихо прошептал:

— Я не знаю, кто из вас был прав, ты или дедушка — вы оба умерли. Но я думаю, что прав был он. И его, и тебя убили плохие люди, желавшие нашей смерти. А мы убили их. И выжили. Я знаю, что виноват перед тобой, ведь ты погибла спасая меня. Но если бы я не напал на того человека, они убили бы нас всех. Прости меня. Я знаю, ты будешь ругаться, но я не позволю им убить Дэвида и Наташу. Даже если мне придётся перерезать их всех, я не дам им этого сделать… Прости меня… Прощай…

Сглотнув горький комок, подросток наклонился и поцеловал мать в лоб. Затем резко поднялся и неуверенной походкой зашагал к стоявшим у входа людям. Его глаза остались сухими — слёз больше не осталось. Были только пустота в груди, холодная ярость и принятое только что Решение. Проходя мимо брата, он коротко кивнул и тот зеркальным отражением шагнул ему навстречу. Дэвид тоже хотел попрощаться с матерью…

* * *

Путь до третьей линии баррикад занял более двух часов и к счастью, прошёл без лишних приключений. Идти пришлось дворами, постоянно вздрагивая от малейшего шороха, но на пути им так никто и не встретился. Всё это время Сай тащил на закорках сестру. После того, как они попрощались с мамой, Нат не произнесла ни звука, уткнувшись лицом ему в шею. Казалось, что она даже заснула, но парень знал, что это не так — его левое плечо было насквозь мокрым от ее слёз.

Рядом шагал брат, таща на себе те пожитки, которые удалось взять с собой. Следом шла тётя Фи, ведя за руку Леночку и зорко приглядывая за детьми. После гибели подруги она твёрдо решила их усыновить и сейчас не выпускала из поля своего зрения ни на минуту. Раздав приказы и отправив в штаб курьеров, к ним присоединился Михаил Борисович. Он непрерывно болтал, то предлагая свою помощь, то рассказывая последние боевые сводки. От помощи братья отказались, а вот информацию о последних событиях выслушали с некоторым интересом.

Как оказалось, боевыми действиями хомо руководил отнюдь не Лайкин, а кто-то не понаслышке знакомый с тактикой и стратегией. Пока Народный патруль изображал яростные атаки на одних направлениях, полицейские и псевдомонахи напали в нескольких ключевых точках, стараясь разделить силы обороняющихся и отрезать их от железнодорожной станции. Учитывая снаряжение, выучку и количество «святош», которых внезапно оказалось гораздо больше, чем могли представить в штабе Дружины, им это почти удалось. Вторая линия баррикад оказалась прорвана в нескольких местах, кое-где началось паническое бегство. Положение удалось спасти лишь несколькими яростными контратаками, в результате которых обороняющиеся потеряли практически все броневики и полицейские машины. К вечеру бои стихли и тогда из лагеря мутантов стали отправляться небольшие группы, чтобы проверить убежища. Одну из таких групп и возглавил Борисыч, решившего проверить семью погибшего друга. Вместе с ним напросился Александр, по вполне понятным уже причинам…

Самого чешуйчатого мутанта с беглецами не было. Увидев мертвую Панацею, он больше не мог смотреть на её детей. Слишком сильно они напоминали о своей матери и о том, что когда-то она выбрала другого. Не долго думая, Рыба взял одного дружинника и кратчайшим путём отправился в Штаб, чтобы доложить о случившемся.

Получив сведения о попытке массового убийства, штаб Дружины активизировался. Сотовая связь не работала, отключенная по приказу нового мэра, рации из убежищ давно убрали, поэтому проверять пришлось по старинке — ногами. По округе вновь разошлись боевые группы с приказом проверять каждое убежище и уничтожать обнаруженные ДРГ противника, обязательно проверив потом тела на наличие подозрительных газовых гранат с черной маркировкой. Одновременно с этим возобновилась эвакуация. По узенькому коридору, прикрытому хлипкими укреплениями третьей линии, в сторону железнодорожной станции потянулись колонны женщин, детей и стариков, несущих вместо скарба носилки с ранеными. На станции раненых грузили в вагоны, после чего колонна, под прикрытием бронепоезда, отправлялась на восток, к Речному порту[7], по спешно отремонтированным рельсам…

Тем временем разосланные боевые группы приносили все более печальные новости. Были обнаружены шесть подвалов, наполненных мёртвыми телами. Удалось уничтожить один отряд противника и отогнать еще два, в результате чего арсенал мутов пополнился еще шестью смертоносными цилиндрами. Поняв, что речь идёт уже не о гражданской войне, а о полноценном геноциде, лагерь мутантов пришёл в ярость. Поредевшие ряды защитников пополнялись новыми рекрутами самых разных возрастных категорий. Кто-то доводил своих близких до станции и возвращался обратно, у кого-то близких уже просто не осталось… Поначалу Макгрегор пытался убедить их уйти, но быстро плюнул на это дело и вернулся обратно в штаб — сам старик уже давно принял решение продать свою жизнь подороже…

К четырём часам ночи был разработан план контратаки, к четырем тридцати на позиции потянулись отряды, а ровно в пять начался штурм. Сняв наблюдателей, мутанты быстро продвигались вперёд, в чём им изрядно помогли газовые гранаты с чёрной маркировкой. Более того, прорыв прошёл практически незамеченным — атакующие почти достигли своей цели, когда противник спохватился и начал суматошно подтягивать подкрепления, снимая людей со всех позиций. Потому что целью нападения было ничто иное, как здание бывшего казино, а ныне — храм церкви «Чистоты Господней»…

К сожалению, на этом успехи мутантов закончились. Им удалось пробиться к храму, окружить его и даже ворваться во внутренние помещения, но дальше этого дело не пошло. Да, на стороне атакующих была яростная жажда мести и готовность умереть, но у обороняющихся была выучка и превосходство в экипировке. К тому же, за время своего пребывания в городе, они успели превратить здание в настоящую крепость. Более того, епископ словно предчувствовал опасность нападения — после того, как позиции мутантов не удалось взять блицкригом, он велел организовать несколько огневых точек с крупнокалиберными пулеметами и АГС. Пока штурмующие под шквальным огнём пробивались к зданию, было потеряно слишком много времени и людей, в то время как противник продолжал подтягивать подкрепления.

Спустя почти два часа ожесточенного сражения стало ясно, что своей цели — взять под контроль храм и захватить епископа, мутанты не добьются. Использовав напоследок пару оставшихся гранат с БОВ, остатки атакующих разбились на небольшие группы и отступили. Кто-то пытался пробиться обратно на позиции мутантов, кто-то — к станции СТО. Некоторые решили уйти из города, чтобы потом обойти его по периметру, как это ранее сделал водитель броневика из охраны Ходынкова.

Почти до полудня полем битвы стал весь Сити. По опустевшим улицам перебежками передвигались группы постоянно озирающихся вооруженных людей. Изредка проносились автомобили — броневиков уже не осталось. Иногда они пересекались между собой и тогда начиналась перестрелка, которая обычно заканчивалась парой-тройкой трупов, после чего одна группа отступала, а вторая не особо спешила её преследовать.

Во второй половине дня бои практически стихли и стороны принялись подсчитывать потери. Хомо удалось отбить храм и нанести огромный урон нападавшим, однако и сами понесли тяжелые потери. Здание бывшего казино пришлось на сутки эвакуировать — использованное в гранатах отравляющее вещество разлагалось на открытом воздухе за 12 часов, но за это время могло унести жизнь любого, кто имел неосторожность вдохнуть его. В городе возникли пожары, некоторые районы лишились электричества, больницы оказались переполнены ранеными.

Ряды мутантов сократились почти на две трети, из-за чего пришлось полностью оставить вторую линию баррикад и перейти на третью. Штурмуя храм, погибли Яковлев и молодой Уилсон. Пытаясь вытащить тело молодого советника из-под огня, была тяжело ранена и истекла кровью его старшая сестра. Командующего дружинниками Неходько с трудом донесли до своих и сейчас он лежал без сознания в стенах импровизированного госпиталя, устроенного на железнодорожной станции. Впрочем, проигранный бой дал мутам драгоценное время, чтобы завершить эвакуацию. Спасенные из убежищ женщины и дети находились теперь в безопасности на территории Речного порта, как и большая часть тяжелораненых. В стенах города остались только те, кто мог держать оружие и желал отвоевать Сити назад…

Дальнейшие события приняли совершенно иной оборот, нежели планировали епископ и Глава Департамента информации. Вместо того, чтобы сдаться или отступить, лагерь мутов не только нанёс жесткий ответный удар, тем самым вызвав у населения ряд вопросов. К примеру, способны ли новые лидеры обеспечить безопасность горожан, особенно в свете того, что стороны стали применять отравляющие газы. Лидеры смогли только отделаться невнятным заявлением о жестоких мутантах, раздобывших где-то опасные для жизни химикаты, после чего удалились на экстренное совещание. По единственному вещающему каналу стали крутить спешно смонтированные ролики о зверствах мутов вперемешку с призывами вступать в ряды Народного Патруля, однако особого впечатления они уже не производили.

По итогам совещания было решено закончить это затянувшееся противостояние одним решительным ударом. Ночью, дождавшись пока бронепоезд вновь уедет в сторону Речного порта, хомо в нескольких местах подорвали железнодорожное полотно, тем самым лишив противника весьма существенной части его огневой мощи. Сам бронепоезд было решено не трогать — у и.о. мэра на него имелись свои планы. Не успели отгреметь взрывы, как силы Народного патруля, «монахов» и оставшихся полицейских пошли в атаку, но уже через полчаса яростного боя они по неизвестным причинам откатились назад.

Как впоследствии выяснилось, причиной отступления послужила внезапная атака в спину. Справедливо опасаясь очередной акции отчаяния, командиры хомо решили в первую очередь уничтожить противника в тылу, а уж потом добить третью линию баррикад. Однако после того, как атака была отражена, внезапно выяснилось, что зашедшими в спину были не мутанты, а небольшая группа киборгов. Это известие вызвало небольшую панику в лагере людей и заставило Лайкина с утра пораньше помчаться в квартал СТО.

Растеряв всю свою уверенность, краснея и потея, глава Департамента информации стоял перед управляющим Станцией Техобслуживания и что-то мямлил о недопонимании и случайностях. И его можно было понять! Если Мастер I класса Давыдов еще сохранил относительно человеческий облик, то стоящий рядом Перерождённый с гравировкой Мастера-воина 3 класса напоминал машину для убийств из какого-нибудь высокобюджетного боевика дочумной эпохи. Хотя, почему напоминал? Он являлся машиной для убийств. Даже если отбросить в сторону всё то оружие, что было вмонтировано в его бионическое тело, киборг мог просто подойти и голыми руками разорвать Лайкина на мелкие кусочки. И это вовсе не образное выражение — любой Перерождённый со специализацией воина мог легко завязать бантиком железный лом. Кроме того, не стоило забывать о целой роте таких же монстров, сидящих сейчас за стенами СТО, что ставило захват власти в городе под угрозу. Поэтому тот факт, что Конгломерат оказал Сити небывалую честь, прислав сюда возможно всех воинов-Перерождённых из Техцентра № 8, Лайкина совершенно не радовал…

Выслушав собеседника, управляющий сухо поблагодарил и объяснил, что нейтральная позиция Конгломерата Техцентров никак не изменилась. Нападавшие были всего лишь небольшой группкой маргинальных элементов, состоявших, по большей части, из выходцев Сити. Конечно, после всех событий Техцентр № 8 выплатит все причитающиеся репарации, сумму которых можно будет обсудить позже, а пока хотелось бы, чтобы власти города отправили тела всех убитых киборгов на СТО.

Не успел повеселевший советник вытереть пот со лба и заверить, что тела будут выданы в ближайшее время, как стоявший истуканом Перерождённый мягким баритоном поинтересовался о применении БОВ против гражданского населения. Перестав краснеть, Лайкин тут же побледнел. «У него просто шикарный синтезатор речи» — отстраненно подумал он, но вслух только промямлил всё ту же заготовку из вчерашнего выступления о злобных мутах, где-то раздобывших опасные химикаты. Похоже, киборга эта версия удовлетворила, поскольку вопросов больше не последовало. Попрощавшись, на подгибающихся ногах советник выбрался из кабинета и поспешил обратно в Дом Совета, где его ждала очередная порция неприятных известий…

Первая порция касалась многочисленных пожаров, аварий на подстанциях и перебоев с водоснабжением. Решение этих проблем требовало квалифицированного персонала, которого, почему-то, стало катастрофически не хватать. Вполне возможно, из-за порции неприятностей номер два… Вчерашняя контратака мутантов вкупе со слухами о ядовитых газах вызвали панические настроения на подконтрольных хомо территориях. Уже днём из города потянулись первые беженцы, а к вечеру их число возросло в несколько раз. После того, как по городу вихрем пронеслись слухи об убитых в ночном бою киборгах, бегство приобрело воистину библейские масштабы.

Третьей проблемой стал Народный патруль. Как выяснилось, далеко не все вступившие в эту организацию сделали это ради «благородной» идеи о чистоте человеческой расы. Многим гораздо больше импонировала мысль на законных основаниях побряцать оружием и поправить своё материальное положение. Более того, были зафиксированы случаи дезертирства с блокпостов — умирать от газовой гранаты никому не хотелось. Уже который день по городу бродили многочисленные группки вооруженных патрульных и, под предлогом чрезвычайного положения, изымали у простых граждан материальные ценности и выпивку. Несогласные, в лучшем случае, рисковали получить несколько ударов прикладом, в худшем — пулю. Криминальная обстановка обострилась так, словно Сити в одночасье вернулся на двести лет назад, когда за банку тушенки убивали голыми руками.

Четвёртая порция проблем проистекала из третьей и касалась мутантов, оставшихся в городе на территориях людей. Кто-то, в своё время, не придал значения назревающему конфликту, кто-то боялся бросать дом и имущество, кто-то надеялся тихонько пересидеть до конца заварушки. Таких нашлось немало и сейчас они расплачивались за свою недальновидность. Поняв, что добраться до сидящих за баррикадами мутов они не могут, члены Народного патруля переключили свое внимание на оставшихся в тылу. Любого встреченного на улице мутанта мужского пола обычно вешали на ближайшем столбе или дереве. Женщина, в зависимости от возраста и привлекательности, могла прожить чуть дольше, но, в конце концов, оказывалась там же, где и мужчина. Если находился человек, готовый заступиться за «мутово отродье», он тут же обвинялся в мутофилии и оказывался на одном столбе с теми, кого защищал.

Как уже говорилось, многие жители Сити умели обращаться с оружием, которого на руках было более чем достаточно. И почему-то совершенно не хотели, чтобы их грабили, насиловали и убивали. По всему городу грохотали выстрелы и стихать совершенно не собирались. Наоборот, интенсивность перестрелок только возрастала. Утихомирить всё это безобразие исполняющий обязанности мэра не мог — остатки полиции и псевдомонахи осаждали баррикады на юге. В качестве временной меры было отправлено несколько патрульных машин, посадив туда легкораненых бойцов, но никакого эффекта это не дало.

По ранее разработанному плану, вскоре в Сити должен будет вступить миротворческий контингент из Карлсбурга. Бойцы 2й Мотострелковой живо наведут порядок на улицах и добьют непокорных мутов, но… Но Лайкин с ужасом осознал, что к этому времени город просто перестанет существовать. Он пробовал надавить на епископа, но тот только разводил руками — дивизия и так ускорилась, как могла, но прибыть сможет только через пару дней в лучшем случае. Пока обоим лидерам хомо предлагалось справляться своими силами…

* * *

Ночь, когда они ушли из убежища, как и последующие два дня, Саймон практически не помнил. Пытаясь впоследствии восстановить хронологию событий, он выдёргивал из памяти лишь отдельные картины. Вот он сажает тётю Фи, Леночку, Дэвида и Наташу на поезд. Где в это время находится её муж, никто не знает, поэтому Фёкла Владимировна берет с подростка клятвенное обещание рассказать Корнееву обо всём произошедшем, если увидит того на баррикадах. Вот, спустя полчаса, он почти доходит до штаба Дружины вместе с такими же оставшимися, когда его внезапно догоняет Дэвид. Конечно, следовало тут же настучать брату по шее, вновь отвести на станцию и дождаться нового рейса, но Сай только едва заметно качнул головой. В этот день они окончательно повзрослели и не дело одного мужчины отговаривать другого от того, что собираешься сделать сам…

Вот он сидит на баррикадах, глядя вслед уходящим на штурм храма бойцам. В груди клокочет обида — его не взяли. Очень хотелось тихонько улизнуть и, воспользовавшись темнотой, прибиться к одной из групп… Но прежде, чем он успел осуществить задуманное, к нему подошёл Борисыч, отвёл в сторону и жёстко сказал:

— Была бы моя воля, дал бы тебе по тыкве и отправил бы первым же рейсом в безопасное место. Но ты уже не малец, а взрослый мужик. А раз ты взрослый мужик, то говорить с тобой буду по-взрослому. Понимаю, сейчас ты хочешь пойти и поубивать всех, кто виновен в гибели родителей. Знаю, с оружием ты обращаться умеешь — кое-чему дед тебя научил. Надеюсь, что он успел тебя научить и дисциплине. Поэтому слушай приказ — необходимо удерживать эти позиции до нашего появления! Штурм храма всего лишь акция возмездия — ударили, отступили. Противник попытается этому помешать, так что скоро тут станет жарко. — Вздохнув, полицейский вдруг потрепал Саймона по голове, как частенько проделывал в детстве, и совсем другим тоном закончил: — Знаю, сынок, тебе сейчас нелегко. Но поверь, большинство тех, что ушел сейчас, назад уже не вернутся. Это уже не детские разборки между бригадами, а война на выживание. Так что если ты действительно хочешь отомстить — выживи сам и не дай погибнуть брату.

С этими словами дядя Миша развернулся и присоединился к стоящему в отдалении Рыбе. Пока напарник произносил свою речь, Александр старательно делал вид, что происходящее его никак не касается. Вид детей Панацеи до сих пор причинял ему чуть ли не физическую боль. Лишь когда Борисыч хлопнул его по плечу, предлагая двигаться вперёд, мутант обернулся к подростку и с кривой ухмылкой отдал честь. Затем друзья растворились в темноте ночных улиц.

Назад уже никто из них не вернулся. Уничтожив гнездо АГС метким выстрелом из гранатомёта, Михаил попал под пулеметную очередь. К сожалению, полицейские бронежилеты не очень хорошо держат пули калибра 12.7, так что умер он мгновенно. Александра последний раз видели у дверей храма, когда он вместе с отрядом Уилсона заходил во внутренние помещения. Поскольку большая часть штурмующих так и осталась внутри, больше Саймон он нём не слышал…

Вот жидкие ручейки раненых отступают назад к баррикадам. Поначалу братья помогали им добраться до укреплений, но вскоре в воздухе засвистели первые пули. Первое время — случайные, прилетевшие откуда-то из утренних сумерек, но с каждой минутой интенсивность выстрелов нарастала по мере того, как приближались силы хомо. Не прошло и получаса, как на улице показались остатки прикрытия и пули застучали уже по самой баррикаде. Еще через пару минут преследователи пошли на штурм, надеясь захватить укрепления на плечах отступающих мутантов. После ожесточенной перестрелки хомо отступили, оставив валяться на улице несколько трупов…

Вот они с Девидом набивают опустевшие магазины патронами из ящика. Рядом сидят другие защитники самого разного возраста, от десяти до восьмидесяти лет… Вот Саймон короткими очередями палит вдоль улицы, отбивая ночную атаку. У него нет ПНВ, поэтому приходится ориентироваться исключительно по вспышкам и обманчивым теням от брошенных коктейлей Молотова… Вот с пробитой головой падает юркий мелкий мужичок, сидевший по правую руку от подростка. Вдоль по улице работает снайпер с гауссовкой, которого спустя полдня накрывают метким выстрелом фугасной гранаты РПГ. К этому времени он успел снять еще четверых… Вот Дэвид тащит на себе раненую женщину лет тридцати. Хомо стали активно использовать тактику «бей-и-беги», используя джипы с установленными АГС. Обходными маршрутами водитель подъезжал к цели, затем выскакивал на улицу перед баррикадами, стрелок давал очередь, и машина стремительно скрывалась в переулке. Женщине не повезло — практически вся очередь легла перед укреплениями и лишь последняя граната залетела внутрь, разорвавшись у нее под ногами…

* * *

К полудню третьего дня после штурма храма, некогда аккуратный Сити представлял собой печальное зрелище. Улицы обезлюдели, в небо возносились дымы пожаров, то и дело раздавались одиночные выстрелы и короткие очереди, эхом гуляя между домом. Позиции мутантов оказались полностью окружены — вчера вечером они потеряли железнодорожную станцию. Приняв во внимание слухи о скором прибытии военных из Карлсбурга, штабом Дружины было принято решение пробиваться из города. Выступление назначили на час ночи, а пока оставшиеся на ногах командиры пытались разработать наиболее оптимальный маршрут.

Тем временем рядовые бойцы немного расслабились, воспользовавшись наступившим затишьем. Баюкая в руках трофейный АМ-12, Сай клевал носом, изредка посматривая на брата. Утром на Дэвида свалился кусок баррикад, разбив в кровь голову. После перевязки он стал напоминать снеговика — из-под неумело наложенных бинтов выглядывали только глаза, нос и рот. Сейчас мальчуган спал, забывшись тревожным сном.

Вокруг расположились остальные бойцы. Кто-то так же пытался уснуть, кто-то курил, кто-то занимался готовкой. Сидящий рядом с братьями пожилой мут, счастливый обладатель кошачьего зрения, разбирал свое оружие. В последнем бою его ПП намертво заклинило и сейчас он, чертыхаясь, пытался устранить неисправность. Сидевший рядом киборг периодически давал советы. Делом железячник помочь никак не мог — в том же бою ему полностью разворотило правую бионическую руку и её пришлось отпилить ножовкой.

Приглядывая за процессом починки, киборг достал из кармана пачку сигарет и, судя по неловкому движению культи, попытался отсутствующей правой рукой достать одну. Матюкнувшись, он оглянулся по сторонам и, наткнувшись на Саймона, с виноватой улыбкой поинтересовался:

— Не подсобишь?

Грэй молча поднялся с места, не выпуская автомата из рук, и цапнул из пачки две сигареты. Одну он вставил в рот киборгу, вторую — себе.

— Тебе не рано еще? — ухмыльнулся тот от подобной наглости, но всё же протянул парню цилиндрик прикуривателя.

— Людей убивать ему нормально, а курить, значит, рано! — буркнул пожилой мут, не прекращая возиться с оружием. — Ты сам-то чего начал? У вас же вроде, чем меньше органики осталось, тем хуже со здоровьем.

— Во-первых, нормально у меня всё со здоровьем, — парировал киборг — А во-вторых, если у меня легкие отвалятся, мне новые вставят.

— Фитиль тебе вставят, по самые гланды. За дезертирство. — Ехидно ответил мутант, но вдруг настороженно поднял голову. — Слышите?

Саймон удивленно уставился на ремонтника, но в следующее мгновение сам услышал свистящий гул, идущий, как поначалу показалось, со всех сторон. Гул стремительно усиливался, и в определенный момент стало понятно, что приближается он с юга, то есть с территорий, еще занятых силами мутов. Однако не успели встревоженные защитники похватать оружие и занять позиции, как над ними завис и сам источник гула — штурмовая втулка.

Детское увлечение военной техникой дало свои плоды — в хищных обводах штурмовика Сай узнал древний Ка-2054 «Мурена». Эта модель была разработана еще до Чумы на замену разведывательно-ударным вертолетам одноименной серии. После пандемии Республика, Конгломерат и Теократия еще долго использовали технику, доставшуюся им в наследство, но на сегодняшний день немногочисленные военные заводы активно производили более новые модели. Отслужившее своё экземпляры либо утилизировали, либо распродали Вольным городам с расчетом на то, что нужных для эксплуатации запчастей становилось с каждым годом всё меньше и меньше.

Несмотря на все указанные обстоятельства, висевший над ними старичок чувствовал себя превосходно. На обшивке сияла свежая краска, с борта весело улыбалась полуголая девица по имени «Летящая Бетти», активно принюхивался к жертвам ствол тридцатимиллиметровой пушки, угрожающе темнели блоки НАРов [8]. Направляющие для ПТУРов[9] были пусты, но остального арсенала вполне хватало для того, чтобы двухсотлетний штурмовик разнес укрепления в щепки…

Со стороны хомо донеслись приглушённые расстоянием восторженные вопли.

— Ну всё, хана, — устало подытожил пожилой мутант.

Подумав, он поднял руку и продемонстрировал пилоту кулак с оттопыренным средним пальцем. Вслед за ним тоже самое проделали Саймон, Дэвид и еще пара подростков. Затем, один за другим, к ним присоединились все остальные оставшиеся в живых защитники баррикады. Несколько секунд пилот штурмовика взирал на это зрелище, затем словно бы с укоризной покачнул турбинами и, сорвавшись с места, умчался к позициям хомо. Перед пораженными мутантами только мелькнул нарисованный на борту символ сопротивления мутантов — красная шестипалая ладонь на черном фоне. Когда-то она была белой, но со временем белой краски не осталось…

— Я вот вообще не понял, что сейчас было! — озадаченно произнёс мут.

Ему никто не ответил — все присутствующие напряженно вслушивались в отдаленный стрёкот пушки, прерываемый взрывами ракет.

Следующий час прошел в напряженном ожидании — никто не знал, чего ожидать дальше, а Штаб молчал. Со стороны хомо не доносилось ни звука, хотя эхо доносило отголоски далёких взрывов. Когда же терпеть стало невмоготу и бойцы решили отрядить посыльного, по улицам опять разнесся гул. В этот раз он отдавал металлическим лязгом, но шёл все так же с тыла.

Заняв позиции, защитники с затаённой надеждой всматривались вниз по улице, ожидая пока источник грохота соизволит явить себя во всей красе. В этот раз ждать пришлось чуть подольше, но эффект был ничуть не меньше, чем в случае с «Муреной» — с боковой улочки вывернули две БМП в сопровождении взвода пехоты и направились прямиком к баррикадам. В этот раз увлечение боевой техникой Саймону не помогло — его интересы лежали в области танков, втулок и аэро-космических истребителей. Однако и сейчас он готов был поклясться, что обеим машинам на двоих стукнуло с полтысячи годков. Тем не менее, оба артефакта вполне себе уверенно двигались по улице, грохоча гусеницами и ревя дизельными движками. Все орудийные системы смотрели вверх, словно намекая на мирные намерения, хотя никто в приближающие машины стрелять и не собирался — на свеженанесенном городском камуфляже гордо красовалась красная шестипалая ладонь на чёрном фоне.

Подъехав к баррикадам, БМП остановились и вперёд вышел один из пехотинцев, закованный в тяжелую боевую броню. На груди у солдата (а глядя на него никто не сомневался, что перед ними именно солдат) так же была нашивка с символом Дружины, а на рукаве — капитанские лычки. Подойдя поближе к защитникам, капитан снял шлем и бодрым голосом поинтересовался:

— Здорово, бойцы! Кавалерию вызывали?

В этот момент наблюдателей постиг еще один шок. Глядя, как солдат подходит к ним, все ожидали увидеть кого-то более… молодого. Увидев лицо капитана с глубокими морщинами и белой, как лунь, щеточкой усов, можно было смело сказать, что ему явно за шестьдесят. Далеко за шестьдесят! Правда, Саймону он живо напомнил деда, который, разменяв седьмой десяток, погиб отнюдь не в собственной постели, но всё же…

— Вызывали, — хмуро согласился пожилой мут. — Неделю, эдак, назад.

Капитан на мгновенье прищурился, смерив мутанта острым взглядом, словно собираясь ответить что-то резкое, но потом только качнул головой:

— Торопились, как могли. Отмахали за сутки больше тысячи километров и теперь с марша прямо в бой. Хотя если у вас всё под контролем и наши услуги не требуются, то мы можем уйти.

— Нужны, нужны! — встрял киборг, пихнув напарника культёй. — На главное веселье вы опоздали, но парочка недобитков еще бегает. Вы уж отловите, их, будьте любезны, а то мы немного притомились тут.

— Не вопрос, всех поймаем! — широко ухмыльнулся вояка. — Только придётся нам эту мусорную кучу немного разгрести. Вам она уже не понадобится, а нашим лошадкам проехать мешает.

Капитан махнул рукой и передняя БМП, взревев двигателем, принялась осторожно двигаться вперед, сдвигая баррикады в стороны словно бульдозер. Освободив проезд, она двинулась вверх по улице, настороженно рыская по сторонам стволом орудия. Вслед за ней тут же двинулась вторая машина и пехотинцы, на ходу выстраиваясь в боевой порядок. Последним шагнул капитан, на ходу одевая шлем.

— Мужики, вы вообще кто? — бросил ему в спину мут, словно прочитав мысли всех находящихся на баррикадах.

— Мы? — вояка на мгновенье остановился, задумавшись. — Миротворческий батальон «Боевые старпёры»!

И подмигнув ошарашенным защитникам, шагнул вслед за своим отрядом.

* * *

Спустя пару дней после прибытия неизвестных военных, вставших на сторону мутантов, по коридорам Городской больницы № 1 шагал подтянутый седовласый мужчина. Волевой взгляд серых глаз, городской камуфляж, кобура с пистолетом на бедре и пара автоматчиков в полной экипировке, тенью следовавших следом, — всё это говорило окружающим, что перед ними весьма важная персона. Впрочем, гораздо более говорящим был позолоченный нагрудный знак, который был приколот у мужчины слева. На знаке были выгравированы Фемида, порядковый номер «000001», а также должность и фамилия владельца: «Судья Кларк». Немногочисленный персонал больницы почтительно уступал мужчине дорогу, провожая его чуть испуганными, но уважительными взглядами — скорость, с которой он привёл в порядок охваченный пожаром междоусобицы город, воистину потрясала, хотя используемые методы некоторые называли «спорными» и даже «жестокими»…

Дойдя до интересующей его палаты, Судья сделал знак охране оставаться в коридоре и решительно распахнул дверь.

— Проснись и пой, Кочерыжка! У нас куча дел, не время отлёживать бока! — радостно произнёс Кларк, обращаясь к лежащему на кровати пациенту.

Ресницы Главы Департамента внешних связей чуть дрогнули, однако глаз он так и не открыл. За всё время боёв старик, каким-то чудом, не получил ни единой раны, однако напряжение этих дней изрядно подорвало его силы — в больницу советника доставили в бессознательном состоянии.

— Игнат, я же вижу, что ты не спишь, — укоризненно бросил Судья, подтягивая к себе стул и разворачивая его спинкой вперед. Усевшись, он уставился на собеседника, терпеливо дожидаясь ответа.

— Я с тобой не разговариваю, Артур, — наконец неохотно пробурчал Макгрегор, так и не открыв глаз.

— Это еще почему?

— Ты опоздал. Мы ждали тебя две недели назад.

— Ничего себе предъява! — хмыкнул Кларк, скривившись в саркастической усмешке. — Собрать за месяц шестьсот профессиональных бойцов, вооружить их, обеспечить техникой, экипировкой, продовольствием и боеприпасами — это не так просто даже при моих связях. Не говоря о том, что весь путь от Республики до Сити нам пришлось проделать за сутки, сделав по дороге нехилый крюк, чтобы не напороться на силы Карлсбурга. Уж прости, что мы немного припозднились и пропустили всё веселье.

— Я надеялся, что ты просто обратишься к Совету и попросишь помощи для родного города, — буркнул Игнат Васильевич и открыл глаза. Увидев, наконец, лицо собеседника, он пораженно крякнул и удивлённо поинтересовался: — Отлично выглядишь для семидесятилетней развалины. Кто ты и куда дел моего одноклассника?

— Индивидуальные особенности организма плюс пара омолаживающих процедур в лучших клиниках Теократии, — отмахнулся Артур. — Говорят, протяну еще лет сто, если раньше не пристрелят.

— Хорошо у вас там генералы на пенсии живут, — покачал головой советник. — Я слышал, что омолаживающие процедуры стоят целое состояние.

— Когда ты генерал контрразведки, рано или поздно у тебя появляются некоторые полезные знакомые.

— Так почему эти знакомые не смогли послать нам помощь?

— А что ты хотел услышать, Кочерыжка? — воскликнул Судья с внезапным раздражением в голосе. — «Конечно, конечно, сейчас мы вышлем всю армию, чтобы разгрести то говно, которое вы тут устроили»? Нет, мой милый друг. «Сити больше не входит в зону интересов Республики» — вот официальный ответ Совета на мое обращение. Скажи спасибо, что по старой памяти мне позволили забрать списанную технику и починить её за государственный счет. Кстати, почти четверть этого устаревшего хлама теперь разбросана по обочинам километров на пятьсот от города, дожидаясь эвакуации. И я искренне надеюсь, что успею сделать это первым, прежде чем всякие предприимчивые личности решат воспользоваться халявой!

— Понял, понял, не ори, — проворчал Игнат Васильевич, усаживаясь на кровати.

Глядя, как друг детства борется с подушкой и одеялом, пытаясь устроиться поудобнее, Кларк залез во внутренний карман и достал портсигар.

— Здесь нельзя курить.

— Да кто мне запретит? Я сейчас самый главный сукин сын в городе!

— Тогда открой окно и дай мне одну…

Взяв из протянутого портсигара одну из чудовищных размеров самокруток, советник прикурил и сделал первую затяжку. После того, как его отпустил кашель, он изумленно просипел:

— Господи, что это за адская хрень?

— Понравилось? — самодовольно поинтересовался Кларк. — Самосад. Хэндмейд и всё такое. Сам сажал, сам собирал, сам сушил, рубил и заворачивал. Когда уходишь на пенсию, появляется уйма времени, которое некуда девать.

— Понравилось — не то слово. Кстати, с чего ты вообще на пенсии? Я думал, ты такая же развалина, как и я, только и мечтаешь бросить дела. Но глядя на твою гладенькую физию, я начинаю подозревать, что дело отнюдь не в возрасте.

— Дела подковёрные, — объяснил Артур, затягиваясь самокруткой. — Помимо полезных знакомств появились ещё завистники и соперники. А мне, честно говоря, действительно поднадоела вся эта возня. Так что два года назад я подал в отставку и удалился на свою загородную фазенду нянчить внуков и растить табачок. Внук, правда, давно вырос, пришлось ограничиться исключительно табачком. Так что твой отчаянный вопль о помощи пришёлся как нельзя кстати — я уж думал, совсем закисну. Пришлось, конечно, изрядно побегать и напрячь кучу людей, зато я при деле, а Совет вздохнул свободно, избавившись от меня раз и навсегда.

— Кругом интриги, — вздохнул Макгрегор. — Ладно, что сейчас в городе происходит? Что с войсками Карлсбурга? Ты уже всех разгромил?

— Если бы. Увидели моих «Мурен» на патруле, обгадились, встали за городом и выслали парламентёров.

— И что?

— Да ничего. Я им вежливо объяснил, что ситуация под контролем, а господа Лайкин и Ручкин арестованы по обвинению в измене и попытке переворота. Тогда они вежливо попросили вернуть им Ручкина, а я вежливо послал их в жопу.

— И они пошли? — недоверчиво поинтересовался советник.

— А куда им деваться? — пожал плечами Кларк. — 2я Мотострелковая только на словах звучит круто. По факту от дивизии только одно название — всего тысяча человек личного состава, десяток БТР, пара БМП и три зенитки с пушечным вооружением.

— Откуда ты знаешь?

— Я, блин, генерал контрразведки или где?

— В отставке.

— Не важно. Во-первых, такими силами они город не возьмут. Во-вторых, если я правильно понимаю идею, Сити им нужен был на блюдечке, с населением, которое радостно встречает спасителей. Захват и удержание — нечто совсем иное. Я уж молчу прожелезножопых. В случае прямого штурма они точно отсиживаться не будут — выпустят Перерождённых и те устроят форменный массакр.

— Кстати, как Конгломерат отреагировал на ваше появление?

— Да никак. Восстановили связь, помогают ремонтными бригадами и ждут, пока ты придешь в себя. И пока в город вернутся остатки Совета.

— Совет… — Макгрегор брезгливо поморщился. — Кто-нибудь уже объявился?

— Ну, какие-то Уайт и Васильев прислали красивые писульки, что готовы прибыть в город, как только ты поправишься и сможешь выполнять свои обязанности. Еще из СТО прислали распечатку емейла, что некий Макаров через два дня прибудет в город, чтобы приступить к работе.

— Торгаш, логист и связист, — пробурчал советник. — Больше никого?

— Уилсон заходил, сказал, что готов вернуться в кресло, пока не состоятся новые выборы. Я разрешил. Подумать только, а я ведь с трудом его вспомнил. Последний раз, когда мы виделись, он ссался в пеленки.

— Полегче с Уилсоном, — предупредил Игнат Васильевич. — Мужик двух детей потерял в этой заварухе.

— Я в курсе уже, — сухо ответил Кларк. — Однако не вижу смысла расшаркиваться перед кем-то в отдельности — все кого-то потеряли.

— А ты почерствел, — вздохнул советник, с тоской глядя на старого друга.

— Чин обязывал, — парировал Судья. — Знал бы ты, что мне приходилось делать ради Республики, скончался бы от инфаркта. Так что рассказывать не буду. Давай, приходи в себя и завтра жду тебя в Доме Совета. Вы тут такого дерьма накидали, что теперь до конца жизни не расчистить.

С этими словами Кларк поднялся со стула и направился к двери.

— Слушай, — вдруг проговорил Макгрегор, когда рука Артура коснулась дверной ручки. — А почему «судья»?

— Эммм…. — замялся тот. — Если коротко, увлекся я на старости культурой дочумной эпохи. Так вот, в конце XX, начале XXI века выходили комиксы об одной забавной вселенной, где человечество сидело в огромном мегаполисе, а роль правоохранительных органов у них выполняли специально обученные люди, которых величали «Судьями». Один такой человечек мог приехать на место преступления, отловить преступника, огласить ему приговор и тут же привести его в исполнение.

— На шерифов Дикого Запада похоже.

— Есть немного. Так вот, когда Судья достигал пенсионного возраста, он брал в руки большую пушку и отправлялся за пределы города, нести в Дикие Земли свет цивилизации. Я подумал, что в нашей ситуации это довольно символично.

Несколько секунд Макгрегор потрясенно рассматривал своего старинного друга.

— Тебе никто не говорил, что ты псих? — наконец поинтересовался он.

— Говорили пару раз, — кивнул Кларк. — Но я предпочитаю слово «эксцентричный». Бывай, Кочерыжка. Я действительно рад, что ты выжил.

— А как я рад, — тихонько вздохнул пожилой советник, когда дверь за посетителем захлопнулось. — Сам себе поражаюсь, откуда такая тяга к жизни взялась…

* * *

Колонна автобусов мчалась по шоссе, наматывая на колеса километр за километром. Казалось бы, лакомая добыча для какой-нибудь банды отморозков, однако только абсолютно безмозглый отморозок рискнул бы на напасть на эту колонну. Мало того, что в арьергарде и авангарде шло по паре БТР, так еще в воздухе порхал Ка-2054, высматривая того идиота, кто решился бы на это безрассудство. К счастью, идиотов не находилось и автобусы беспрепятственно продолжали свой путь к границам Новой Технократической Республики, вывозя из Сити, наверное, самый ценный на этот момент груз — детей и подростков…

Уступив место у окна своей грустной пятилетней соседке, Саймон пытался задремать. Однако спать не хотелось, как и читать, и слушать музыку. В итоге, как подросток не пытался, но в голову опять пролезли мысли о недавних событиях…

Говоря о том, что прибывшие на спасение вступили в бой прямо с марша, капитан «боевых старпёров» немного лукавил. На самом деле батальон прибыл к границам города еще в одиннадцать часов. Попытавшись в очередной раз связаться со штабом Дружины, и в очередной раз не сумев, Кларк предположил наихудший вариант и принялся действовать в соответствии с планом, который уже успел выработать.

Без пяти минут двенадцать Судья связался с СТО и предупредил о предстоящей операции. Ровно в полдень обе «Мурены» залетели в город с юга, проведя предварительную разведку. Доложив, что позиции мутантов еще держатся, штурмовики отправились утюжить укрепления хомо. В 12:05 с севера и востока в город вошли основные силы. Большая часть принялась методично двигаться в сторону центра, по пути уничтожая встреченные патрули и группы мародеров, в то время как один взвод с парой БТР перекрыл западный мост через Дон. Два ударных отряда отправились прямиком к Дому Совета и храму «Чистоты Господней». Южная группировка с максимальной скоростью огибала город, чтобы замкнуть кольцо и пробиться к окруженным мутантам.

Дом Совета пал практически без единого выстрела. Поскольку всё это время он представлял собой не столько центр руководства, сколько символ власти, охраны в нём толком и не было. Поэтому, когда на площади показались боевые машины с символикой Дружины, с ходу уничтожившие орудийным огнем пару полицейских машин, весь персонал дружно решил сдаться.

Бывшее здание казино держалось чуть дольше. Получая панические сообщения с городских улиц, а затем воочию увидев БМП с алой шестипалой ладонью, «монахи» попытались оказать активное сопротивление, одновременно с этим пытаясь отправить курьера в Карлсбург. Тут бы, конечно, пригодилась междугородняя связь, но эта услуга была исключительно в ведомстве СТО и временно не предоставлялась в силу чрезвычайного положения…

Благодаря выучке и экипировке, храмовые воины могли бы попортить немало крови штурмующим… Если бы миротворцы пошли на штурм. Кларк не собирался брать пленных, как и не собирался терять людей. Следуя его приказу, БМП принялись методично разносить храм из орудий, не выезжая на открытое пространство. Не прошло и получаса, как защитники выбросили белый флаг. Причём, это им удалось только с третьей попытки — орудийные стрелки очень нервно реагировали на любое движение, сразу укладывая туда пару — тройку снарядов.

Обезглавив врага, «боевые старпёры» принялись закреплять успех. На отбитых блокпостах, установленных на въездах в город, были выставлены усиленные кордоны. По улицам рыскали патрули, выискивая остатки сил противника и группки мародеров. Рискнувшие оказать сопротивление безжалостно уничтожались, однако всё чаще и чаще хомо предпочитали просто сдаться. В этом случае пленников отвозили к ближайшему отделению полиции и сдавали на руки дружинникам…

В тот день гражданская война показала братьям Грэй свою новую, весьма неожиданную сторону. После того, как штаб таки прислал посыльного, который смог внятно объяснить происходящее и передать новые приказы, все защитники с баррикад были переброшены в полицейские участки, в том числе — отбитые у хомо. Пока миротворцы отлавливали плохих парней, дружинники под руководством оставшихся полицейских и новоприбывших батальонных специалистов спешно осваивали новые профессии…

Ближе к полуночи Саймон втайне мечтал, чтобы их вернули обратно на укрепления, где всё просто и понятно. Да, дядя Миша нередко рассказывал о своих рабочих буднях, но одно дело слушать шуточки про глупых преступников и бравых служителей закона, и совсем другое — самому стать полицейским. Парень даже и не предполагал, что в полиции столько бюрократии! Прибывших пленников следовало обыскать, опросить, занести в базу, провести в камеру. Изъятое оружие описать и сдать в арсенал. Раненому (то есть, практически каждому первому), необходимо было оказать первую медицинскую помощь и оценить состояние — некоторых из отделения отправляли сразу во вторую городскую больницу, которую целиком отвели под раненых пленников. И всё это соблюдая определенные рамки приличия, не злоупотребляя рукоприкладством и сдерживая желание перестрелять всех к чертовой матери.

В определённый момент Сай просто стал филонить, занявшись физической стороной службы — отвезти тележку с оружием, метнуться куда-то курьером или провести очередного задержанного на допрос. А вот Дэвид оказался прирождённым бюрократом — его руки так и сновали над клавиатурой, когда он вносил серийные номера в базы или отвечал на редкие телефонные звонки.

Следующие двое суток братья, как и практически все дружинники, провели в отделении, благо там были и комнаты отдыха, и столовая. Утром следующего дня Судья Кларк выступил с заявлением по TV, в котором сухим тоном объявил, что в городе восстановлены закон и порядок, коммунальными службами ведутся ремонтные работы, а больницы и продуктовые магазины в ближайшее время будут предоставлять услуги абсолютно бесплатно. После чего предложил всем оставшимся на свободе членам Народного Патруля, «монахам» и уже бывшим полицейским добровольно сдаться на милость властей. Срок — 18:00 этого дня, после чего любой уличенный в сотрудничестве с заговорщиками будет арестован и наказан по всей строгости закона.

Сам Кларк не слишком рассчитывал на своё предложение и, как выяснилось — совершенно зря. Спустя всего полчаса после эфира в отделения полиции стали подтягиваться первые раскаявшиеся, а уже через час народ стало некуда девать — камеры были переполнены. В конечном счёте, у пришедших забирали оружие (если таковое имелось), допрашивали и отпускали домой с пометкой в личном деле. На вторые сутки поток начал иссякать и к третьему дню прекратился совсем. Даже с учётом боёв, в электронную картотеку Сити было занесено более трёх тысяч оставшихся в живых участников Народного Патруля…

В это время произошло еще два важных события. Во-первых, к Сити прибыла 2я Мотострелковая дивизия Карлсбурга. Постояв полдня всего в пяти километрах от города, дивизия отправилась обратно несолоно хлебавши. Во-вторых, ремонтным бригадам удалось восстановить железнодорожное полотно. Между Речным портом и Сити опять засновал бронепоезд, возвращая домой всех, кого когда-то вывозил под огнём хомо. Вслед за этим потянулись автомобильные караваны из близлежащих деревень и городские улицы стали постепенно наполняться людьми. Одной из первых вернулась тётя Фи с Леночкой и Наташей…

Спустя неделю после окончания боёв, Саймон, Дэвид и еще несколько тысяч людей стояли на площади перед Домом Совета. Словно повторяя события двухнедельной давности, перед собравшимися стояли трибуна и помост. Правда, в этот раз в роли ораторов выступали Судья Кларк и несколько членов городского Совета старого состава, в то время как бывший глава Департамента информации и епископ церкви «Чистоты Господней» заняли места на помосте, вместе с несколькими высшими чинами администрации. А еще за помостом стояли наспех установленные бетонные плиты…

Сначала была небольшая, но яркая обличительная речь от советника Макгрегора, в которой он обвинил своих противников в попытке переворота, нацизме и геноциде. Вслед за ним выступили Главы Департаментов торговли, инфраструктуры, связи и образования, рассказывая о преступлениях, совершённых Лайкиным и Ручкиным, и их последствиях для города. Последним вышел Уилсон-старший. Его речь была самой короткой, но, пожалуй, самой запоминающейся.

— Еще месяц назад у меня было двое детей. Сын и дочь. — Пожилой мужчина, за ушами которого можно было увидеть слабые шрамы от косметической операции, сделал небольшую паузу. — Сегодня, благодаря этим людям, у меня их нет.

С яростью плюнув в сторону помоста, Уилсон развернулся и вышел из-за трибуны. На его место тут же встал Судья Кларк, который сухим тоном принялся зачитывать свою речь, которая звучала словно приговор. Хотя почему «словно»? Это и был приговор. Слушая такие слова как «массовые убийства», «применение боевых отравляющих веществ против мирного населения», «дискриминация по генетическому признаку», Лайкин и остальные чиновники попадали на колени. Протягивая руки к стоявшим на площади людям и мутантам, они каялись во всех грехах и умоляли о прощении. На ногах остался только епископ. В отличие от своих соседей, он уже знал, чем закончится для него сегодняшний день, поэтому с презрительной улыбкой оглядывал площадь, насмехаясь над ненавидящими взглядами стоявшей перед ним толпы.

— … приговариваются к смертной казни. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и вступает в силу немедленно, — сухо закончил Кларк.

Сухо щелкнули затворы автоматов. Не веря, Лайкин дернулся в сторону трибуны, собираясь что-то сказать в свою защиту, но в этот момент раздался залп. Люди на помосте повалились мешками, по доскам потекли первые ручейки крови. Стоявшие в оцеплении полицейские и миротворцы быстро убрали тела и на помост вывели еще одну группу — в этот раз несколько чиновников и пару ближайших подчинённых епископа. Увидев кровь и выбоины на бетонных плитах, один из конвоируемых упал в обморок, а второй попытался убежать, но через пять минут оба болтались пристегнутые наручниками к металлическим кольцам в бетонных плитах.

Вновь сухие строки приговора, щелчки затворов и залп. Вновь конвой убирает тела и на помост выходит новая группа осуждённых… После четвёртого залпа толпа на площади начинает медленно рассасываться. После седьмого за казнью наблюдает менее пятисот человек, после десятого — менее сотни. Всего, в этот день, было расстреляно 227 человек, в том числе 11 сотрудников городской администрации, 38 представителей церкви «Чистоты Господней», 53 экс-сотрудника полиции, 91 солдат армии Карлсбурга, скрывавшийся под монашьими рясами и 34 члена Народного Патруля, обвиненных в тяжких преступлениях.

Дэвид ушёл после пятого залпа, попытавшись увести брата. Однако Саймон просто скинул его руку и остался стоять до последнего, вместе с парой десятков таких же упрямцев. Почему — он и сам не знал. Звук выстрелов и вид падающих тел не порождали у него никаких эмоций: ни радости, ни гнева, ни отвращения, ни печали. Только какое-то слабое удовлетворение от законченного дела.

— Говно надо убирать, — прошептал Сай и зашагал домой, не заметив долгого внимательного взгляда, брошенного ему в спину Макгрегором.

На следующий день подросток перевёлся на станцию водоочистки. Рабочих рук катастрофически не хватало, и его скромные навыки, полученные за несколько месяцев подработки, пришлись как нельзя кстати. Еще через три дня семейство Грэй смогло наконец-то похоронить родителей. Единственный на весь город маленький крематорий уже давно перешёл на круглосуточный режим работы, но с нагрузкой не справлялся.

Тогда Саймон потерял девственность. Во время поминального застолья, трём рюмкам водки внезапно удалось сделать то, что не смогли сделать ни вид казнённых на площади, ни сами похороны, ни робкие попытки тёти Фи поговорить — невидимые стены рухнули и в душевную пустоту хлынули чувства вины и потери, гнев, обида, тоска и еще множество разных эмоций, которые, как он считал, давно исчезли. По щекам хлынули слёзы, рука потянулась за бутылкой, но в этот момент к нему подошла Леночка и, шепча что-то успокаивающее, увела в другую комнату. Не понимая смысла её слов, но словно загипнотизированный звуками голоса, Сай послушно пошёл за девушкой, после чего и случилось то, о чем пару месяцев назад он не смел и мечтать…

Несмотря на своё недавнее поведение, Леночка тоже оказалось девственницей, однако недостаток практики легко восполнила богатой фантазией и обширными теоретическими познаниями. Когда Саймон вошёл в неё в первый раз, неловко и неуклюже, она негромко вскрикнула от боли. Парень замер, но девушка тут же прижалась к нему всем телом, крепко обняв руками, и заставила продолжить. Извиваясь под ним и стараясь помочь, она иногда сбивала его с ритма, но уже через несколько движений он излился в неё с легким стоном. В этот момент она крепко стиснула его в объятиях, словно старалась поглотить целиком и не отпускала еще пару минут. Когда же он с виноватым видом упал рядом, Леночка поцеловала его в щеку, закинула на него ногу и спрятала лицо у него за ухом, щекоча дыханием шею и легонько поглаживая рукой чешуйки на груди. Постепенно рука стала опускаться всё ниже и ниже, и вновь пробуждая притихшую, но, как оказалось, вовсе не заснувшую страсть…

Во второй раз они пришли к пику одновременно, а в третий она несколько раз вцеплялась зубами то в подушку, то в его плечо, сдерживая громкие продолжительные стоны. Этой ночью она полностью вымотала его физически и забрала всю лавину нахлынувших чувств. В определенный момент Сай просто выключился, проспав без снов до самого утра.

Утром, еще даже не открыв глаза, он понял, что вчерашняя ночь была реальной. Лежа на боку, он ощущал девичью спину и ягодицы, а в руке удобно устроилась налитая грудь третьего размера. При этом, к немалому его смущению, организм явно желал новой порции удовольствий. Словно почувствовав, что он проснулся, Леночка вжалась в него, начав совершать бёдрами плавные круговые движения. Не выдержав, он подался навстречу, но она вдруг развернулась, уронила его на спину, оседлала и вновь высушила досуха. А потом они лежали рядом и смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Где-то Саймон слышал, что женщины очень любят поговорить после секса, но никак не мог подобрать подходящей темы. При этом его немного пугал взгляд Елены. Это был взгляд взрослой женщины, принимающей какое-то решение… Внезапно она улыбнулась, на секунду превратившись в озорную девочку Леночку, поцеловала его и вдруг выскользнула из-под одеяла, начав одеваться. Натянув платье и быстро поправив волосы, она склонилась над ним, чмокнула в лоб и тихонько прошептала:

— Спасибо.

И выскользнула за дверь.

* * *

На станции очистки Саймон проработал почти месяц. За это время в город вернулись практически все беженцы, улицы полностью очистили от остатков баррикад и блокпостов, заработали многие магазины и кафе. В том числе и лавка Корнеевых. После работы он всегда заходил туда, чтобы съесть отложенную для него булочку и потом проводить домой Фёклу Владимировну, Елену и Наташу. Тётя Фи с самого начала принялась опекать сирот, стараясь заменить им погибшую мать, а сейчас и сама нуждалась в поддержке не меньше детей — тело Корнеева-старшего недавно обнаружили в одном из моргов, лишив её последней надежды на возвращение мужа.

Его отношения с Еленой вновь стали дружескими, и даже скорее — братскими. Та ночь послужила лекарством для израненных душ подростков, позволив им вновь ощутить себя живыми. Забрав с собой боль и гнев, она вновь вернула пустоту в душу парня, но сейчас это была не та пустота, что прежде. Из выжженной до корки земли, она превратилась в весеннюю почву, ожидавшую всхода новой жизни. И глядя на шагавшую рядом девушку, Сай понимал, что она ощущала то же самое.

В один из таких дней, вернувшись с работы и механически пережёвывая приготовленные тетей Фи ужин, Саймон зацепился ухом за бормотавший TV. Сделав погромче, он с интересом вслушался в слова советника Макгрегора, сидевшего в студии новостей:

— … огромное количество сирот. К сожалению, Сити не может себе позволить обеспечить будущее каждого осиротевшего в этой междоусобице ребёнка. Мы обратились за помощью к Новой Технократической Республике, которая любезно согласилась помочь нам в этой беде. В рамках программы помощи, каждый сирота будет взят на полное обеспечение, сможет получить образование и впоследствии вернуться обратно в Сити квалифицированным специалистом. Это касается любого ребенка или подростка до шестнадцати лет, потерявшего одного или обоих родителей…

Заметив неподдельный интерес брата, Дэвид отложил вилку и поинтересовался:

— Хочешь поехать?

— Почему нет, — пожал плечами Сай. — А ты?

— А я не хочу. Меня вполне всё устраивает.

Некоторое время братья молчали, обдумывая каждый своё, а затем младший вдруг ухмыльнулся:

— Если хочешь ехать — езжай. От гена Шеймуса никуда не деться, всё равно ведь свалишь рано или поздно.

— Что?

— Помнишь, дед рассказывал, почему ушёл из дома?

— Помню, — хмыкнул Саймон, поняв, куда клонит брат.

На самом деле, семейство Грэй было куда обширней, чем могло показаться на первый взгляд. Как и у всех людей, у Дэвида-старшего были родители, а также два брата и сестра. Но в один прекрасный день он поссорился с родными, собрал немногочисленные пожитки, купил билет на ближайший автобус и отправился на поиски приключений. К сожалению, вернувшись спустя почти двадцать лет с маленьким ребенком на руках, он так и не застал никого из родни. Незадолго до этого соседний Осинск испарился в огне ядерных взрывов, что заставило многих жителей Сити бежать из города. Вместе с ними уехал основной состав семьи Грэй, да так потом и не вернулся. Дед пожал плечами, занял опустевшее родовое гнездо и принялся воспитывать сына. О сбежавших родственниках он вспоминать не любил, как и о своих приключениях вдали от дома, но когда его удавалось разговорить, рассказывал немало интересного. Ну а главной причиной своего ухода с ухмылкой называл «гены Шеймуса», того самого английского моряка с шотландскими корнями, что когда-то осел в городе и дал начало новому роду. И шутил, что среди Грэев нет-нет, да и появляется очередной Шеймус, который наплевав на мнение родни, отправляется искать приключений на свою задницу.

Саймон пожал плечами и пробурчал:

— В любом случае, неважно, что я хочу. Мне еще за вами с Наткой присматривать ближайшие лет десять.

Ухмылка братца стала еще шире.

— Честно говоря, присматриватель из тебя фиговый — мне вон полбашки раскроило под твоим присмотром. Так что мы и без тебя прекрасно обойдёмся. А если тебя интересует мнение сестры, можешь у неё сам спросить — она у тебя за спиной стоит.

Сай как ужаленный подпрыгнул на стуле, развернувшись назад. В дверях действительно стояли Ната и тётя Фи. И если в глазах Фёклы Владимировны застыла извечная женская грусть и тоска, то у девочки, наоборот, какая-то упрямая решительность.

— Ты хочешь поехать учиться на солдата, чтобы убивать плохих людей? — требовательно спросила она.

— Да, — немного слукавив, согласился Саймон.

— Я с тобой!

— Тебе еще рано, — с набитым ртом встрял Дэвид. — Кадетский набор в Республике минимум с четырнадцати лет.

«А ты-то откуда знаешь?» — чуть не брякнул старший брат, но на всякий случай просто молча кивнул.

— Хорошо. Тогда я вырасту и тоже поеду учиться на солдата! — упрямо нахмурившись, заявила Наташа.

— Конечно, — согласились братья, переглянувшись между собой. Полученная отсрочка их устраивала гораздо больше, чем альтернатива искать сестрёнку по городу, если ей вздумается немедленно отправиться на учёбу.

Добившись утвердительного ответа, Наташа развернулась и ушла на кухню. Тётя Фи последовала за воспитанницей, бросив перед уходом укоризненный взгляд на братьев.

Вообще-то, после выступления советника, никаких мыслей про отъезд и уж тем более про учебу на солдата, у Саймона не возникло. Желание, конечно, присутствовало, но долг перед оставшейся семьёй был гораздо сильнее. Но головастый братец в очередной раз оказался прав. Во-первых, с ролью главы семьи Дэвид справлялся гораздо лучше, а во-вторых… Во-вторых, слова советника в один момент оформили непонятную тоску в желание свалить из этого города, который за несколько дней забрал у Саймона практически всё. Другое дело, что Младший понял это раньше него, сразу предложив выход.

Поэтому на следующее утро Сай забежал в Дом Совета, решив перед сменой записаться в программу. К этому времени перед нужным кабинетом уже сидело несколько человек. Приём вели несколько молоденьких девиц, которые хоть и активно стучали по клавиатурам, но вот с бумагами обращались с большой осторожностью и неторопливостью. Предъявив все документы, заполнив все анкеты, ответив на все вопросы и получив на руки справку, что внесен в список, парень понял, что катастрофически опаздывает. Вихрем пролетев по коридорам, он уже выскочил на крыльцо, когда его окликнул смутно знакомый голос:

— Саймон?

Обернувшись, к своему немалому удивлению, подросток увидел советника Макгрегора в обществе Судьи Кларка. Выглядел Глава Департамента внешних связей немного смущенным, в отличие от своего спутника. Тот крутил в руках чудовищного вида самокрутку и имел вид человека, которого отрывают от важных дел по всяким пустякам.

— Ты же ведь Саймон? Сын Джейсона Грэя? — полуутвердительно произнёс советник, подходя поближе.

Парень осторожно кивнул. «Похоже отец мне еще много не рассказал» — вихрем пронеслось у него в голове при виде двух самых влиятельных, на данный момент, людей Сити.

— Я немного знал твоего отца, — словно стесняясь, быстро заговорил Макгрегор. — Знаю, что ты потерял почти всех родных в этой бойне. Прими мои соболезнования. У тебя же ведь еще остались младший брат и сестра?

Не совсем понимаю, что от него хотят, Саймон опять осторожно кивнул.

— Если я могу чем-то помочь… Просто скажи, хорошо?

Первым порывом парня было отказаться и побыстрее уйти, но внезапно ему в голову пришла мысль:

— Скажите, — начал он, с некоторым трудом подбирая слова. — А в этой программе… Которая про сирот… А можно будет в Республике поступить в военное училище?

— Послушай, парень! — раздражённо вмешался Судья. — Судя по комбинезону, ты сейчас работаешь каким-то техником. А значит, у тебя есть навыки и руки растут из правильного места. Зачем тебе уезжать и уж тем более вступать в армию? Поверь, сейчас в Сити хороший техник принесёт гораздо больше пользы, чем десяток солдат.

До сих пор Саймон видел Кларка преимущественно по TV, где тот периодически делал какие-то заявления. С экрана Судья производил вполне благоприятное впечатление: короткие седые волосы, аккуратная седая бородка, волевое лицо, суровый внимательный взгляд, неизменные камуфляж, набедренная кобура и именной нагрудный знак. Встретившись с ним лицом к лицу, подросток осознал, что лидер спасших город миротворцев ему категорически не нравится. Хотя, скорей всего дело было в словах Кларка и его тоне, от которого у груди у парня словно взорвалась небольшая бомба.

Сжав кулаки, он с такой злобой уставился на Судью, что стоявшие неподалёку охранники на всякий случай подошли поближе.

— Моего деда заживо сожгли коктейлем Молотова, когда он защищал соседей от подонков, стреляющих ночью по окнам. Подонков, которых потом отпустили! — глухо заговорил Сай, не узнавая своего голоса. — Моего отца взорвали выстрелом из реактивного гранатомёта, когда он пытался мирно договориться о решении конфликта. Моя мать погибла, закрыв меня своим телом. Её застрелил человек, который хотел газом отравить меня, мою семью и еще сотню людей только потому, что мы имеем не те гены. Двое суток я и мой брат сидели на баррикадах, отбиваясь от чистокровных хомо, которые хотели нас убить по той же причине. Моему брату всего лишь двенадцать, и он был далеко не самым младшим среди нас! Самой младшей была Ветерок! Маленькая девочка восьми лет, которая таскала нам боеприпасы. Снайпер прострелил ей живот, а потом уложил еще троих, когда мы пытались вытащить её с линии огня. А после пришли ваши бравые старпёры и в пять минут разогнали всю эту кодлу к еб. м! Поэтому, мать вашу, НЕ НАДО МНЕ РАССКАЗЫВАТЬ ПРО ПОЛЬЗУ ОТ СОЛДАТА!

Последние слова подросток почти прокричал в лицо Судьи, отчего тот вспыхнул, словно спичка. Однако прежде, чем Кларк успел разразиться ответной речью, в воздухе раздался голос советника.

— Кхм… А ведь он прав, Артур. Не ты ли мне недавно вещал что-то подобное?

Некоторое время Судья и подросток продолжали сверлить друг друга гневными взглядами, но через несколько секунд в старике словно что-то щёлкнуло. Он вздохнул и смущенно поскреб щеку.

— Ладно парень, раз ты всё уже решил… Вообще, в НТР на военную службу могут поступить только граждане Республики или их дети. Но, думаю, мы сможем чего-нибудь придумать. Заходи ко мне завтра часиков… В девять утра? — вопросительно произнёс Кларк, обернувшись к маленькой женщине в таком же камуфляже, которая до сих пор пряталась у него за спиной.

Та мазнула взглядом по планшету, затем неодобрительно смерила Саймона взглядом и отчеканила:

— Одиннадцать тридцать, семнадцать или двадцать ноль-ноль.

— Вот! — Обрадовался Судья. — Забегай вечерком. Я так понимаю, у тебя как раз смена закончится.

От внезапности происходящего Сай онемел, а потому смог только просто в очередной раз кивнуть.

— Вот и ладушки. А мы тогда пойдём, если, конечно, у тебя нет еще какой-нибудь просьбочки, — усмехнулся Кларк, явно намекая на окончание разговора.

— Вообще-то есть одна, — брякнул подросток, поражаясь своей наглости. — У вас закурить не найдется?

Глядя на вытянувшееся от удивление лицо друга, Магрегор откровенно захихикал. Секретарша опять недовольно нахмурилась, а со стороны одного из охранников донеслось подозрительное хрюканье.

— Ты знаешь, Игнат, а мне нравится этот парень! — улыбнулся Судья. — Далеко пойдёт, если не прибьют по дороге. Держи!

Хлопнув Саймона по плечу, Кларк протянул ему самокрутку, которую до сих пор крутил в руках.

— Табачок-крепачок, так что сильно не затягивайся, — предупредил он. — Всё? Или тебе еще прикурить дать?

Саймон только отрицательно мотнул головой, выдавив из себя:

— Нет, спасибо.

— Отлично! Жду тебя завтра, можно без гостинцев. А сейчас бывай! Мы, пожалуй, продолжим вершить судьбы города, пока нас не отчитали за опоздание.

Бросив ехидный взгляд в сторону секретарши, Кларк пожал Саймону руку и зашагал в сторону стоявшего у крыльца служебного электромобиля. Бросив быстрый взгляд ему в спину, советник тоже протянул руку подростку.

— Ты сейчас вылитый отец, — с грустью улыбнулся он, прощаясь. — И я говорю отнюдь не про вашу выдающуюся челюсть.

И Макгрегор поспешил вслед за другом, оставив парня в полнейшем недоумении.

* * *

Автобус мчался по трассе, наматывая километры на колёса. Дорожное покрытие ремонтировали лет двадцать назад, но рессоры успешно справлялись с выбоинами, мягко укачивая пассажиров и погружая их в сон одного за другим. Не избежал этой участи и Саймон. Картины прошлого незаметно сменились вывертами подсознания, в которых он, то расшвыривал нападавших хомо голыми руками, не обращая никакого внимания на попадающие в него пули, то падал на врага с небес, словно пикирующий бомбардировщик.

Из этого состояния его вырвал легкий толчок в плечо. Маленькая соседка уткнулась ему в плечо, словно стараясь спрятаться от неведомой опасности. Её личико исказила испуганная гримаса, и из уголка глаза по щеке протянулась влажная дорожка. По щеке, покрытой разноцветными пигментными пятнами, словно их расписал какой-то неведомый художник. Точно такие же пятна различных форм и размеров покрывали все видимые участки кожи малышки. Что именно было написано в её медицинской карте, знали только врачи и покойные родители, но эти пятна определенно не укладывались в концепцию «Чистоты Господней» о генетически чистом человеке. Поэтому пятилетняя девочка потеряла родителей (а возможно и других родственников), и сейчас ехала в чужую страну, в чужой город, где незнакомые люди должны будут о ней позаботиться. Как, впрочем, и все дети в этом автобусе…

Вздохнув, Саймон осторожно высвободил руку и обнял соседку, как обычно обнимал младшую сестру. Та немедленно зарылась лицом еще глубже, словно спасаясь от несправедливости этого мира. Парень опять воздохнул. Слова Кларка о солдатах и техниках, сказанные тем вечером на крыльце Дома Совета, были логически верными, но абсолютно неправильными. Да, им удалось отстоять Сити и его принципы, но Карлсбург всё еще стоял на своём месте, а на его улицах все еще ходили люди, делящие своих соседей на хомо и мутов. А вне Карлсбурга жили другие люди, с другими не менее опасными убеждениями. К примеру, такие, для кого колонна с детьми была всего лишь неплохой возможностью поднять своё благосостояние на продаже рабов и человеческих органов. Не зря же впереди и позади колонны шли БТРы, не просто так в небе носилась «Мурена». И пока в мире остаются такие люди, профессия солдата определённа будет востребована. А значит, у него будет еще много работы…

--

1. Фенотип — совокупность внешних и внутренних признаков организма, приобретённых в результате индивидуального развития.

2. «Biggest Little City in the World» (англ.) — Самый большой маленький город в мире.

3. СТО — Станция Технического Обслуживания. По устоявшейся традиции, так называют любой комплекс, оказывающий услуги технического характера, принадлежащий Конгломерату, но расположенный вне территорий Техцентров. В зависимости от величины поселения, в котором расположена СТО, это может быть как небольшой ангар с парой служащих, так и несколько кварталов. На территории СТО действуют ТОЛЬКО законы Конгломерата, что иногда приводит к юридическим казусам.

4. Полис — в Древней Греции город-государство, имеющий определенные социально-экономические отношения с поселениями, лежащими в зоне его влияния.

5. БОВ — Боевые отравляющие вещества

6. ДРГ — Диверсионно-разведывательная группа

7. Речной порт — небольшое поселение на берегу Волги, возникшее на руинах Волгограда и лежащее в зоне влияния Сити. По факту это речной порт, в котором происходит разгрузка и погрузка речных судов, а также мусоро-перерабатывающий комплекс, занимающийся утилизацией руин Волгограда и поиском еще оставшихся ресурсов.

8. НАР — Неуправляемые авиационные ракеты.

9. ПТУР — Противотанковая управляемая ракета. Аналог аббревиатуры ПТУРС — Противотанковый управляемый ракетный снаряд.

Интерлюдия

Монастырь Прозрения был основан правительством Дальневосточной Теократии почти сто лет назад. Построенный на берегу реки Армань, восточнее хребта Сунтар-Хаята, он стал первым местом, созданным для воспитания и обучения людей с проявившимися псионическими способностями. Как правило, сюда приводили детей и подростков, хотя и взрослых тоже хватало. А потому соржо-лама [1] Константин был крайне занятым человеком. Пара сотен воспитанников и без всякого телекинеза может разнести монастырь по камешку. А с учётом пси-навыков подопечных, обстановка внутри его стен иногда напоминала артиллерийский полигон во время учений.

Однако, не смотря ни на что, минимум один раз в месяц соржо-лама лично проводил занятия с детьми, вкладывая в юные головы основы нова-буддизма и дхармы. В отличие от многих наставников, свои уроки он вёл в форме «вопрос-ответ», поражая хувараков [2] не только остротой ума, но и своей язвительностью в сторону любого, кого считал повинным в глупости. Быть может именно поэтому, когда её разум мучили сомнения, Она каждый раз вспоминала его наставления, произносимые мягким спокойным тоном с нотками иронии и налётом сарказма…

— На пути Познания, телепата подстерегает множество опасностей и соблазнов, — с назиданием произнёс Учитель, внимательно глядя на своих подопечных. — Одна из таких опасностей — потерять себя. Да, телепат способен читать эмоции и мысли других людей, может внушать образы, симулировать чувства и блокировать участки памяти. Некоторые, наиболее сильные и опытные, могут не только запрограммировать человека на совершение каких-то сложных действий в определённый промежуток времени, но и вообще полностью изменить его личность. Однако, каждый раз, когда телепат проникает в разум другого существа, в его Суть, он также подвергается ответному воздействию. В науке существует такое понятие — «диффузия». Кто-нибудь знает, что оно значит?

Некоторое время дети недоумённо переглядывались, затем в воздух несмело поднялась одинокая рука.

— Да, Вика?

— Это когда частички одного вещества проникают в другое.

— Молодец! Позже, на уроках физики и химии, вам расскажут об этом явлении, а пока обойдемся небольшой демонстрацией, — с этими словами Константин взял в руки стакан с водой и бросил в него немного сухой туши. — Видите?

Дети зачарованно уставились на стакан, в котором частицы краски медленно опускались на дно, оставляя за собой красивые черные разводы.

— Вот вам наглядный пример диффузии в его практическом применении, — продолжил Учитель, подставляя в качестве фона лист белой бумаги. — Так мы готовим тушь, чтобы вы могли наслаждаться уроками каллиграфии, а мы — вашими творениями. Другой, более наглядный пример, вы прочувствуете уже вечером — сегодня на ужин у нас опять тушёная капуста. Надеюсь, каждый из вас переживёт эту ночь без особых последствий.

По классу пробежали смешки — монастырская кухня не слишком радовала разнообразием блюд, поэтому эффект тушёной капусты был прекрасно известен любому его обитателю. Превзойти этот эффект по смертоносности могли только гороховый суп и чечевичная похлебка. Говорят, тревожась за жизни монахов и послушников, ширетуй [3] личным распоряжением запретил подавать эти три блюда не то чтобы за одной трапезой, но даже в один день.

— Некоторые из вас могут подумать, что проникая в разум другого человека телепат подобен частичкам сухой краски, — вновь заговорил соржо-лама, когда дети успокоились. — Это одновременно верно и неверно. Они оба, словно два стакана воды, сливаются воедино и тогда все мысли, чувства и желания объекта начинают проникать в сущность телепата. Каждая прочитанная мысль, каждая подслушанная эмоция, каждый подсмотренный образ оставляют в его сознании свой след. Со временем эти следы накапливаются…

Продолжая лекцию, Константин периодически бросал в стакан щепотки разноцветных красок, которые придавали содержимому всё более и более сюрреалистический вид.

— И в определённый момент… Раз! — Учитель резким движением взболтал воду. — Его личность попросту исчезает.

Дети поражённо уставились на стакан, разглядывая его тёмно-серое, почти чёрное содержимое.

— Благодаря тренировкам и медитации, мы можем свести к минимуму отрицательные последствия от соприкосновения двух разумов, но не способны полностью избавиться от них. Вот почему среди всего списка псионических способностей, телепатия стоит на втором месте по опасности для обладателя. Не в силах сохранить себя под гнётом этих отпечатков, некоторые попросту сходят с ума. Да, Вадим?

— Учитель, а какая самая опасная способность?

— Самая опасная — это ясновидение. Даже картины прошлого дают немалую нагрузку на психику и разум ясновидца. Многочисленные варианты будущего, постоянно меняющие свою вероятность, попросту его перегружают. Именно поэтому спонтанно возникающие предвидения настолько туманны и неопределённы — псионик не выдерживает огромного количества информации, запоминая лишь отдельные отрывки и картины. Саша?

— То есть все телепаты и ясновидцы рано или поздно сходят с ума?

— Нет, конечно, — улыбнулся соржо-лама, глядя на встревоженное лицо мальчика, обещавшего стать одним из самых сильных телепатов Теократии. — Монастырь Прозрения создан именно для того, чтобы вы научились применять свой дар с минимальными последствиями для себя и окружающих. И со всей ответственностью! Поэтому сразу говорю, того, кто опять попытается списать на контрольной, читая мысли соседа или, тем более, наставника, ждёт неуд и неделя дежурств на кухне! Всем ясно?

— Да, — хором ответили дети, старательно пряча улыбки. Подсказывать друг дружке правильные ответы незаметно для учителей — это, наверное, самый первый навык, которым овладевал маленький телепат, попав в стены храма…

Позавчера ночью Она многое узнала о своём объекте. История противостояния хомо и мутантов была полна боли, гнева, вины и сожалений, которые можно было использовать для Очищения. Но… Но синигами так и не воспользовалась своими находками. Пройдя историю от начала и до конца, Она тихонько вернулась в своё тело, напоследок взбаламутив его подсознание. Этого вполне хватило, чтобы обеспечить ему кошмары до утра, и дало ей время всё обдумать. Два дня медитаций, отвлекаясь лишь на то, чтобы укрепить нити, связывающие их всё прочнее и прочнее. И вот сегодня Она вновь решила заглянуть в его память. Может быть, там найдётся что-то менее личное…

-

1. Соржо-лама — в российском буддизме заместитель ширетуя, главный в дацане (монастыре) после ширетуя (настоятеля).

2. Хуварак — ребёнок-ученик в монастырской школе.

3. Ширетуй — лама, осуществляющий надзор за правильностью богослужения, настоятель дацана (монастыря), подчиненный только главе традиции, к которой дацан принадлежит.

03. Крестоносцы

Как учит история, Дикие Земли далеко не всегда были дикими. Буквально двести лет назад Европа (именно так назывался этот кусочек суши в те далёкие времена) была буквально забита мегаполисами, соединёнными между собой густой сетью автодорог и монорельсов. Это не считая многочисленных городов, городков и городишек поменьше, набросанных буквально на каждом шагу. Вопреки расхожему мнению, ядерным, термобарическим и еще каким-то там ударам, подверглась отнюдь не вся территория Старого Света, и даже далеко не все города-миллионеры. То ли ракеты летели всего лишь с одной базы, то ли неведомых палачей остановили, но лишь часть малая полисов была подвергнута бомбардировке. В основном, это были города с населением порядка пятнадцати и более миллионов, к этому времени превратившихся в некрополисы, заваленные раздутыми трупами.

Нет, учитывая, с какой скоростью люди бежали из городов, многие выжили. На обезлюдевших территориях возникали новые поселения, фракции и даже страны. Казалось бы, европейская часть человечества имела все шансы выжить, но… Но кроме людей, ещё уцелели фабрики и заводы, атомные и гидроэлектростанции, нефтяные и химические хранилища. А самое главное — множество микрореакторов, еще не так давно снабжавших небольшие предприятия и хозяйства дешёвой энергией. Кроме этого, технология микрореакторов активно использовалась на мало-мальски крупной технике, включая строительную, карьерную и, разумеется — военную. Сам по себе источник энергии был безопасен, но вот его топливная ячейка, изготовленная с использованием радиоактивных элементов, даже в единственном числе могла доставить немало неприятностей. Чего уж говорить о тысячах и тысячах MR [1], которых человечество уже успело наклепать для своих нужд.

С разрушенными бомбардировкой городами всё было просто — никто не горел желанием обследовать радиоактивные руины, а потом вокруг них быстро образовались зоны отчуждения. Гораздо хуже дело обстояло с тем, что уцелело. Во-первых, ударная волна и ЭМИ [2], последовавшие за взрывами, нанесли огромный урон всей прилегающей инфраструктуре. Из строя вышли не только дороги, канализация, подача воды и электричества, но также ВИ, присматривающие за объектами. В обычных условиях виртуальный интеллект успел бы нейтрализовать ущерб с помощью сервисных дроидов, или, хотя бы, просто заглушил системы в ожидании ремонтных бригад. Но компьютеры сломались, сервисные дроны остались на местах, а люди так и не явились. А потому многочисленные предприятия, хранилища и прочие промышленные и сельскохозяйственные объекты так и остались медленно разрушаться под влиянием окружающей среды.

К сожалению, со временем стали приходить в негодность и те объекты, что не были затронуты ракетным ударом. Обслуживающие ВИ сражались до последнего, поддерживая порядок на вверенных участках, но заканчивались материалы, выходили из строя дроны, отключались резервные источники питания. Компьютерные управляющие отчаянно сигнализировали своим хозяевам о проблемах, и, не дождавшись помощи, переводили объекты в режим консервации. После чего те продолжали медленно превращаться в развалины, не дождавшись ремонтников…

Давали течь системы охлаждения, выходили из строя системы обработки радиоактивных отходов, потихоньку ржавели корпуса реакторов на атомных электростанциях. Оставшиеся без контроля ГЭС затопляли целые районы, зачастую разнося своими водами не самые полезные для окружающей среды вещества. Гнили цистерны с дизельным топливом и горюче-смазочными материалами, вытекали химикаты из ёмкостей химхранилищ. Гнила тяжелая техника, оставленная в карьерах и военных базах, на автострадах и стоянках. У выживших попросту не хватало квалифицированного персонала и ресурсов, чтобы восстановить или хотя бы правильно утилизировать всё то, что разливалось по земле, уходило в почву, отравляло подземные и речные воды.

Всего через пятьдесят лет Европейскую часть планеты уже было не узнать. Там где когда-то лежали плодородные земли, появились ядовитые болота и проплешины безжизненных пустынь. На месте крупных городов — руины, заваленные ржавыми остовами автомобилей и грудами костей. Зелёные леса сменили скрученные почерневшие скелеты умерших деревьев. Выживать становилось всё труднее и труднее. И вот, на восток потянулись первые ручейки переселенцев. С каждым днём таких ручейков становилось всё больше, и вскоре полноводная река из машин, повозок и людей потянулась туда, где по слухам остались еще земли, не затронутые радиацией и химикатами. Где с неба шёл дождь из чистой питьевой воды, которую не требовалось прогонять через фильтры полной очистки. Где брошенное в землю зернышко прорастало как положено, а не в виде очередного несъедобного мутанта. И где из леса не выходили стаи диких собак, поумневших настолько, что некоторые поселения брали в самую настоящую осаду. Впоследствии, историки окрестили это Первым Исходом.

Однако отравленная человеком природа не спешила умирать. Агонизируя, она порождала новые виды растений, по большей части ядовитых для человека или обычного животного. Вслед за этим появились травоядные, способные есть эти растения. За ними появились и хищники, способные есть этих травоядных. Европа постепенно превращалась в бурлящий котёл, с каждым годом порождающий новые формы жизни. Бактерии, с дикой скоростью поглощающие органику. Мхи, лишайники и лианы, способные противостоять этим бактериям. Животные и насекомые, в равной степени употребляющие в пищу и растения, и других животных. Мутировавшие люди, с радостью употребляющих в пищу этих животных… и других людей.

Спустя сто двенадцать лет после Чумы, состоялся Второй Исход. Остатки человечества спешили убраться подальше из земель, внезапно ставших чужими для homo sapiens. Впрочем, многие из беглецов уже с трудом могли считаться людьми — отравленная еда и вода, болезни и многочисленные мутации изрядно изменили внешний облик и внутреннее содержимое бывших европейцев. Принято считать, что к 2224 году на территории бывшей Европы не осталось ни одного человека. Именно в этот год зарегистрированы последние беженцы, а из оставшихся поселений перестали поступать какие-либо радиосигналы. О дальнейшей судьбе этих земель можно судить лишь по спутниковым снимкам, которые удавалось сделать всё реже и реже, да по многочисленным образцам флоры и фауны, которые двинулись на восток вслед за своими невольными создателями…

* * *

На сегодняшний день, охрана большей части границ с Дикими Землями легла на плечи Новой Технократической Республики. Напуганное рассказами беженцев, правительство еще неокрепшего, на тот момент, государства, решило прекратить экспансию и экспедиции в западном направлении, и срочно принялось создавать оборонительные рубежи против непрошенных гостей. Так на карте появилась первая, чётко обозначенная граница НТР. От устья реки Онега, по правому её берегу, протянулась широкая полоса вспаханной земли. Спустившись до самого озера Лача, она широкой дугой уходила на юго-восток, к Нижнему Новгороду, чтобы потом вернуться обратно возле Тамбова. Вдоль всей КСП [3] были разбросаны военные базы, опорные пункты и посты наблюдения, а самые опасные участки щедро засеяны минными полями. Поначалу даже рассматривался проект стены, которая должна была стать непроницаемым барьером на пути всего, что приходило, приползало и прилетало с запада, но на тот момент от него было решено отказаться — Республика не тянула подобного строительства ни по материалам, ни по человеческим ресурсам. Впрочем, в последнее время Совет всё чаще и чаще возвращался к этому вопросу…

Поскольку Тамбов стал самым юго-восточным городом Республики, охрану оставшегося участка было решено переложить на союзные плечи. Так в 2248 году, после длительных дипломатических переговоров, на месте бывшего Борисоглебовска возник Техцентр № 24. По сути, это был военный городок с большим аэродромом, под контролем которого находилось несколько военных баз. С юга границу запирал Осинск [4], который не только сдерживал пока не слишком заметное на данном направлении влияние Диких Земель, но и пытался проводить экспансию на запад. После того, как город сгорел в ядерном огне, границы были пересмотрены, контрольно-следовая полоса перенесена восточнее, а Дикие Земли внезапно получили новые территории, не приложив к этому никаких усилий.

Впрочем, пока что дела были не так плохи. Хоть западный сосед и усиливал своё влияние, чтобы переварить отданные ему области, требовалось время. Поэтому еще бегали западнее КСП вполне обычные олени и лоси, еще попадались волки и лисы, еще ходили кабаньи семьи и бегали юркие полёвки. Еще стояли зелёные леса, для неискушённого взгляда ровно такие же, что и тысячу лет назад. Находились даже смельчаки, что считали угрозу грандиозным обманом. Кто-то искал сокровища, оставшиеся от прежней цивилизации. Кто-то пытался найти место для нового дома, свободное от правил нынешних правителей (а то и просто от них скрываясь). Идущих на запад никто не удерживал — каждый сам волен выбирать способ своей смерти.

Вот и сейчас опушка разросшейся за двести лет лесополосы, произраставшей в районе, когда-то носившем название Луганская область, выглядела вполне знакомо и мирно. Высокие ели нежились под утренним солнышком, снисходительно поглядывая на своих более молодых и невысоких товарок. Легкий ветерок раскачивал вершины деревьев, наполняя округу едва слышным шорохом. Шелестел листвой подлесок, пускала волну зелёная трава, нетронутая косой трудолюбивого сенокосца. Который бы, кстати, обязательно обратил внимание на странные наросты, облепившие несколько наиболее высоких елей. Но, сенокосцы в округе отсутствовали, а деревья эти новообразования никак не беспокоили. Сами наросли — сами и опадут, когда придёт время…

— Может немцы? — неуверенно произнёс Малёк в рацию, оторвавшись от прицела снайперской винтовки.

Оправдывая своё прозвище, снайпер группы был самым мелким в команде, а потому забрался выше всех. Сейчас парень довольно рискованно раскачивался почти на самой верхушке, в тщетной попытке осознать увиденное. Ответом ему была тишина в эфире. Сидевшие по соседним деревьям бойцы может и не имели докторских степеней по истории, но знали точно — техника Германии маркировалась крестами совсем другой формы и отнюдь не столь вызывающе красного цвета. А вот инженерная машина, на которую уставилась группа, несла на своём борту именно такой, ярко-красный, даже не крест, сколько кинжал с большой замысловатой гардой.

Капитан армейского спецназа, носящий совсем не боевое прозвище Ромуальдыч, нахмурился, изучая открывавшуюся перед ним картину. Месяц назад, получив прямой приказ от полковника Кондратьева, он подобрал людей и выдвинулся на задание. Став, согласно легенде, отрядом наёмников, взявших контракт от частной лаборатории на отлов мутировавших животных, группа пересекла границу в зоне ответственности киборгов и вошла на территорию Диких Земель. Спустя несколько километров, Ром повёл отряд на юг, в сторону бывшего Осинска. Успешно выполнив задание, «наёмники» возвращались обратно, когда на пути возникло неожиданное препятствие — военный лагерь, больше напоминавший небольшую базу. На территории которого, по самым скромным подсчётам, находилось более двухсот человек и несколько единиц тяжёлой военной техники, включая БМП и пару танков.

Командир группы раздражённо подергал себя за седой ус, что знающим его людям выдавало крайнюю степень волнения. Наблюдаемый лагерь противоречил всей картине мира, существовавший до сих пор в его голове, головах его подчиненных и что самое главное — в головах высшего командования, пославшего его сюда. Во-первых, техника. Несмотря на то, что многие машины носили следы ремонта и переделок, это однозначно были образцы западных войск НАТО дочумной эпохи. Ни одно из известных государств или Вольных городов такой техники давно уже не имело. НТР, киборги и Теократия долгое время пользовалось наследием бывшей России, пока вновь заработавшие заводы не стали выпускать модели, адаптированные под современные нужды. Которые, в свою очередь, обычно разрабатывались на основе российских чертежей. Конечно, были еще образцы, на которых когда-то прибывали беженцы из центральной Европы да остатки с военных баз ближнего зарубежья, но эти давно уже вышли из строя из-за отсутствия запасных частей. То, что осталось, либо стояло в музеях, либо догнивало на задворках какой-нибудь захолустной деревушки, в которую ещё не добрались сборщики лома. Так что собрать в одном месте столько устаревшей техники западного образца, да ещё и в рабочем состоянии, было бы, мягко говоря, затруднительно.

Во-вторых, широкая просека в разросшейся лесополосе наглядно свидетельствовала о том, что неизвестное армейское подразделение прибыло именно с запада. То есть из мест, которые считались гиблыми и необитаемыми. А то, что это было именно военные, не было никакого сомнения — достаточно было посмотреть на порядок в лагере, накрытые маскировочными сетками палатки, технику и огневые точки, а также с какой педантичностью действовал экипаж инженерной машины и окружавшие его люди, возводя очередное защитное укрепление.

В-третьих, эмблема… Ром еще раз дёрнул себя за ус и неохотно нажал тангетку рации:

— Это испанцы, — коротко буркнул он.

Несколько минут бойцы молчали, а потом эфир взорвался вопросами. Ожидавший подобной реакции, капитан терпеливо дождался, пока ребята утихнут, а затем снова нажал тангетку.

— Этот крест — символ ордена святого Сантьяго, он же Великий военный орден Меча святого Иакова Компостельского. Основан в конце XIII века в Испании и существовал вплоть до Чумы.

Отряд ненадолго притих, переваривая информацию. Будучи упёртым историческим реконструктором, Ромуальдыч считался непререкаемым авторитетом во всём, что касалось мировой истории, особенно — средних веков. Выезжая за пределы базы в редкие дни отпуска, он с кучкой таких же фанатиков обряжался в доспехи или костюмы разных эпох, воссоздавая те или иные события из глубин прошлого. К своему хобби капитан пытался приобщить и остальных служащих, но пока не особо получалось. Адреналина и ярких впечатлений всем хватало и так, поэтому тратить время и деньги на возможность покрасоваться в кольчуге и помахать тупым мечом, желающих особо не находилось.

— Где Испания и где мы, Ром, — наконец отозвался Огр. — Ты уверен, что это не очередные фанатики типа Карлсбурга?

Ромуальдыч вздохнул. Грэй попал в роту сразу после выпуска из Академии благодаря успешно сданному дополнительному экзамену и тому факту, что кое-кто из начальства до сих пор считал, что спецназовец должен быть огромным, могучим, бить об голову кирпичи и пердеть молниями. Сам бы Ром взял бы кого поменьше и поопытнее, но с начальством не поспоришь. Особенно после того, как после часа препирательств тебе приказывают захлопнуть варежку, следовать приказам и захлопнуть дверь с той стороны. Хотя, стоит признать, паренёк оказался способный. Единственный недостаток — имел какую-то нездоровую склонность к оспариванию авторитета вышестоящего начальства и через чур вольной трактовке приказов. Случалось такое нечасто, но в итоге Саймон уже третий год ходил в младших лейтенантах, хотя представление на лейтенантское звание уже полгода пылилось в сейфе Кондратьева.

— Говорю, что вижу, — терпеливо объяснил капитан. — Это крест ордена Сантьяго, а данный орден существовал в Испании. Откуда он тут взялся, вопрос не ко мне.

— Так может пригласим в гости человечка из лагеря? — оживился Малёк. — Он нам и расскажет.

Остальные бойцы поддержали снайпера одобрительными возгласами, заставив Рома задуматься. Выполненное задание прошло неожиданно гладко и ребята заскучали. Да, на обратном пути они подстрелили немного мутировавшего зверья, чтобы поддержать легенду, но двигались-то практически возле самой границы с «цивилизованной» областью, так что особой опасности никто не ощущал. А вот взять языка, да ещё из явно военного лагеря, вот это был бы вызов. Но…

— Никого приглашать не будем, — решил капитан. — Сейчас спускаемся, возвращаемся к машине и меняем маршрут. Как выберемся, сразу докладываем начальству, пусть оно думает. А то, мало ли, товарищи к нам с дипмиссией, а мы у них персонал расхищать собрались.

Спорить никто не стал, хотя Ромуальдыч мог бы поклясться, что пробежавший по деревьям порыв ветра был вызван общим вздохом разочарования. Через пару минут команда спустилась на землю и собралась возле командира.

— И всё-таки я бы… — начал было Малёк, но договорить так и не успел.

С глухим стуком неподалёку от бойцов приземлился небольшой предмет, похожий на камень. Инстинктивно опустив руку на кобуру, Ром успел бросить взгляд в сторону леса, откуда прилетел неопознанный снаряд, но в следующий момент по глазам резануло яркой вспышкой, а уши заложило от громкого хлопка, больше похожего на взрыв. Пока организм тщетно боролся с рефлексами, заставившими его зажмуриться и зажать уши ладонями, резкий пинок под коленную чашечку заставил его рухнуть на колени. Последовавший за этим удар прикладом между лопаток впечатал капитана в землю, благо в последний момент он успел отвернуть лицо. Подняться уже не дали. Один из нападавших быстро приставил к его виску автоматный ствол, а второй сноровисто заломил руки за спину, крепко стянув их веревкой. Лежа на животе и ощущая на губах вкус прошлогодних иголок, Ромуальдыч с бессильной яростью наблюдал, как рядом вяжут его бойцов…

* * *

Спустя полчаса, когда действие светошумовой гранаты более-менее прошло, благо взорвалась она не в центре группы, спецназовцы хмуро изучали своих захватчиков. За это время нападавшие успели обыскать команду и изъять абсолютно всё, включая сигареты и зажигалки. При этом действовали неизвестные вполне профессионально. Обыскивали по одному, отведя жертву в сторонку, пока остальные пленники, стоя на коленях, любовались направленными на них стволами автоматов. В итоге, из снаряжения у пленников остались только бронежилеты под куртками. Что немного утешало. Развязывать их никто пока не собирался, а раз не срезали одежду ножом, это оставляло некоторую надежду на то, что убивать их не собираются. По крайней мере, сразу.

Сами нападавшие выглядели довольно… необычно. Десять человек в тяжёлой броне, по виду большей напоминавшей доспехи. Это само по себе необычно, поскольку элементы защиты давно уже изготавливались максимально гибкими, если не из переплетенных полимерных нитей или в виде чешуи, то хотя бы пластинами. Тут же были полноценные кирасы с щитком для защиты шеи, широкие наплечники, наручи, наголенники и пластинчатая защита паха и бёдер. Сделали всё это богатство явно из каких-то прочных, но лёгких материалов, поскольку передвигались ребята с необычайной лёгкостью, явно не стесняясь излишнего веса.

На головах нападавшие носили полноценные тактические шлемы закрытого типа, в руках — автоматы калибра эдак миллиметров восемь, с установленными подствольными гранатомётами и дробовиками. На бедре у каждого кобура с торчащей пистолетной рукоятью, на поясе — боевой нож, больше напоминавший мачете. В общем, серьёзно упакованные ребята, не раз побывавшие в переделках. Это легко читалось как по движениям и поведению солдат, так и по следам на броне — тут и там взгляд натыкался на борозды, щербины и странные потёки, словно в носившего доспехи кто-то плевался кислотой.

Однако весь десяток современных рыцарей блёк на фоне своего командира. Двухметровая фигура, закованная в устаревшую, но изрядно модернизированную модель силовой брони, носила на груди огромный ярко красный крест святого Сантьяго. Точно такой же, как и на огромном ростовом щите, напоминавший римский скутум [5], разве что без умбона [6], который он нёс на левой руке. Из-за плеча у великана выглядывал приклад какого-то оружия, но гораздо больше внимания привлекал самый настоящий боевой топор на поясе. Опытный в таких делах Ромуальдыч сразу признал европейский полэкс — узкое лезвие, шип на головке и клевец на обухе. И топор, и броня, и щит носили точно такие же следы сражений, как и броня остальных воинов, свидетельствуя о том, что их владелец носит оружие отнюдь не для красоты…

Дождавшись, пока закончится обыск, фигура в силовой броне подошла к пленникам и внимательно осмотрела их сквозь щель визора.

— Кто команданте? Командир?

Вопрос прозвучал неожиданно, заставив спецназовцев вздрогнуть. До сих пор нападавшие действовали молча, взаимодействуя с ними исключительно жестами или тычками автоматных стволов. Впрочем, тут сыграла свою роль профессиональная деформация — каждый из захваченных прекрасно понимал, что от него хотят, поскольку на месте своих пленителей действовал бы точно также. К тому же, свой вопрос великан задал довольно громко, стараясь преодолеть последствия от применённой гранаты.

Не дожидаясь ответа, мужчина в силовой броне вдруг нагнулся, взял правой рукой Огра за горло и плавным движением оторвал стокилограммовую тушу мутанта от земли. Несмотря на определенные трудности с дыханием, Саймон сразу почувствовал, что убивать его не собираются. От осознания этого факта внезапно стало очень обидно. Всю жизнь он немного гордился тем, что был выше и больше девяносто девяти целых и девяти десятых встреченных людей, а тут какой-то тип в продвинутой броне держит его одной рукой, словно нашкодившего котёнка. Не хватало только, чтобы его потыкали носом в дерево, приговаривая: «Это кто тут на ёлке сидел? Кто подглядывал?».

— Кто командир? — равнодушно повторил вопрос великан, чуть сильнее сжимая руку.

— Я командир, — хмуро отозвался Ром, глядя на задыхающегося подчинённого. — Поставь мальчика на место.

Рука на шее разжалась и Огр рухнул на землю, с наслаждением втягивая воздух широко открытым ртом. Похоже, командир нападавших что-то скомандовал по внутренней связи, потому что когда он подошёл к Ромуальдычу, один из подчинённых уже подбегал к нему с одной из раций, конфискованных при обыске.

— Говори своим в лагерь, чтобы сдаться, — прогудел великан, взяв рацию у солдата и протягивая её Рому.

Некоторое время тот сверлил взглядом противника, просчитывая возможные варианты. Эта современная версия крестоносца может и плохо говорила на русском, но зато была прекрасно осведомлена о лагере и оставшихся в нём остальных людях. По факту, капитану просто милостиво предлагали сохранить жизнь бойцов.

— Хорошо, — наконец нехотя кивнул Ром и великан тут же нажал тангетку. — Кас, приём!

— Шеф! У вас всё в порядке? — раздался из динамика встревоженный голос.

— Не особо, так что слушай внимательно. Сейчас к вам подойдут не очень дружелюбные товарищи и попросят пройти с ними. Не сопротивляйтесь. Повторяю, не сопротивляйтесь! И вообще, без резких движений. Делай, что скажут.

— Вас понял, — отозвался Касьян, а затем поинтересовался: — Нас пригласили в гости?

— Да, — подтвердил Ром, после чего великан убрал рацию, показывая, что разговор на этом окончен.

Как Ромуальдыч и предполагал, после разговора на опушке ничего не изменилось. Их всё так же держали под прицелом, оставив стоять на коленях, пока великан и пара его людей изучали изъятое у захваченных снаряжение. Зато минут через пятнадцать томительного ожидания раздался до боли знакомый звук дизельного движка. Вскоре к ним подкатил старенький трёхосный броневичок, на котором спецназовцы путешествовали, почитай, целый месяц. С брони ссыпались шестеро ребят в уже знакомой экипировке и присоединились к своим товарищам. С водительского и переднего пассажирского сидения выбралась еще парочка, тут же направившись к своему командиру с докладом, а еще двое выгрузили из десантного отделения Каса и Дуба.

— Отлично смотритесь, — мрачно пошутил Касьян, когда его и связиста поставили на колени рядом с остальными. — А кто наши новые друзья?

— Испанские конкистадоры, — охотно отозвался Малёк. — Эльдорадо ищут, заплутали немного…

— Cállate! [7] — рявкнул один из охранников и лязгнул затвором.

Этот звук послужил более наглядным пособием по переводу, чем любой словарь, так что бойцы немедленно заткнулись. А ещё минут через десять со стороны лагеря подкатили два БТР. Не успели пленники насмотреться на исторические экспонаты вблизи, как их шустро затолкали в десантный отсек первой машины. Туда же влез великан в силовой броне и один из его подчинённых, после чего люк захлопнулся и транспорт тронулся с места.

— Блин, а неплохо нас повязали! — Не выдержал Малёк. — Ребята знают своё де…

В следующий момент вражеский командир протянул руку и отвесил снайперу щелбан, от которого голова парня дёрнулась, с глухим стуком ударившись о спинку сиденья.

— Молчать, — буркнул великан.

Малёк громко выдохнул, со свистом выпустив воздух через плотно сжатые зубы, и с яростью принялся сверлить обидчика взглядом. Особого эффекта это не произвело, а вскоре маленькому балагуру стало не до того. Поскольку руки у пленников так и остались связанными за спиной, то сами пристегнуться они не смогли. Испанцы же на это дело заморачиваться не стали, так что всю поездку бойцы старательно пытались усидеть на месте, не свалившись в проход на очередной кочке. К счастью, ехать пришлось недалеко — не прошло и четверти часа, как пленников выгрузили из десантного отделения. Оказавшись на улице, бойцы активно завертели головами, с интересом изучая открывшуюся картину.

Изучая лагерь со стороны, было довольно трудно оценить масштаб развернувшегося действия — этому активно мешали натянутые маскировочные сети. Зато оказавшись внутри, сразу становилось понятно, что предварительные подсчёты оказались изрядно преуменьшенными.

Как оказалось, «наёмников» разгрузили на стоянке бронетехники, на которой сейчас царил полный аншлаг. Стройными рядами стояли БТРы и БМП, устремила в небо стволы скорострельных орудий парочка ЗСУ [8], гордо замер над технической ямой танк, вокруг которого возились механики. Всё это богатство окружало огромное количество армейских бронированных грузовиков. Не хватало разве что гаубиц, РСЗО [9] и командирских машин, но, учитывая общее количество техники, далеко не факт, что они не прятались где-нибудь подальше.

Впрочем, Ромуальдыча гораздо больше интересовал другое. Во-первых, вся эта машинерия хоть и выглядела устаревшей, но пребывала в рабочем состоянии. Более того, звук движков свидетельствовал о том, что работала она на технологии микрореакторов. Отсюда возникал закономерный вопрос: где испанцы взяли столько топливных ячеек, если даже Конгломерат и НТР давно перевели большую часть своего парка боевых машин обратно на дизель? Производство и обслуживание MR — высокотехнологичный процесс, который плохо состыковывался с устаревшими моделями техники, не говоря про щит и боевой топор у сопровождавшего их великана.

Во-вторых, атмосфера. «Наёмники» оказались не просто в армейском лагере, а в боевой части, прошедшей огонь и воду. В глазах рябило от обилия камуфляжа, лычек, бронежилетов и оружия. Даже механики, возившиеся с танком, носили легкую защиту, хотя без неё мужикам было бы гораздо удобнее. Впрочем, дело было не в этом — одеться в стиле «милитари» и нацепить на пояс кобуру может каждый. Нет, всё дело было именно в атмосфере. Человеку непосвященному сложно понять, чем боевая часть отличается от тыловой, но намётанный взгляд Рома быстро выхватывал нужные детали. К примеру, как именно личный состав носит оружие. Что нигде нет ни одного праздношатающегося, никто не пытается скрыться от взора чересчур бдительного начальства. Что лагерь развернут исходя из максимальной эффективности, а не «по инструкции». В общем, их определённо окружали бывалые вояки, имеющие за плечами не одно сражение.

В-третьих — командир отряда, захвативший их в плен. Даже если отбросить в сторону его внешний вид и экипировку, он был не так прост, как казалось на первый взгляд. Всё время, пока пленников вели по лагерю, каждый встречный немедленно замирал и приветствовал его, вскинув правую ладонь к виску, несмотря на то, что один из таких был в капитанском звании. Сам же великан отделывался незначительным кивком и невозмутимо шагал дальше. Единственное исключение произошло, когда на пути попалась еще одна фигура в силовой броне. Идущий навстречу воин, отличавшийся от сопровождающего разве что чуть меньшими размерами, остановился, громыхнул правым кулаком в районе сердца и гаркнул:

— Para la Gloria de Dios! [10]

— En su nombre! [11] — отозвался великан, ответив точно таким же салютом.

«Первый среди равных?» — иронично подумал Ромуальдыч, продолжая гадать, что же за типы сидят внутри силовой брони и каков статус захватившего их вояки. Впрочем, гадать оставалось недолго — вскоре они оказались у северной границы лагеря возле шести подозрительных ям, накрытых основательными решетками, сделанными из толстых веток. Конвоиры остановились, после чего вперёд выпихнули Огра. Один из штурмовиков, как Ром про себя обозначил ребят в тяжелой броне, избавил мутанта от верёвок. Великан дёрнул пленника за куртку и коротко приказал:

— Снять!

Мрачно смерив противника взглядом, Саймон принялся медленно стягивать куртку, стараясь не морщиться от боли в запястьях. Терпеливо дождавшись окончания процесса, великан забрал трофей и ткнул пальцем в бронежилет:

— Снять!

Мут неловкими движениями расшнуровал завязки и стянул с себя защиту, оставшись в одной футболке. В голове назойливо крутилась мысль, что сейчас его попросят снять штаны. Однако вопреки ожиданиям, у него просто забрали бронежилет и вернули куртку. Затем, повинуясь приказу, один из солдат с видимым усилием приподнял решётку на первой яме.

— Прыгать! — снова приказал великан.

Сжимая в руках куртку, Огр подошёл к краю и заглянул внутрь.

— Да тут метра три! — возмутился он. — Вы бы хоть лестницу дали!

— Прыгать! — нетерпеливо повторил воин, шагнув к пленнику.

Поняв, что, так или иначе, он окажется внизу, но в любом случае — без лестницы, Саймон вздохнул и спрыгнул в яму. Убедившись, что пленный благополучно прибыл к месту назначения, штурмовик положил решётку на место. Следующим вперёд вывели Малька и ситуация повторилась. Вскоре весь отряд оказался распределён по «камерам», разве что всех остальных рассадили по парам.

— Ну что, шеф, сразу подкоп копать будем, или подождём немного? — мрачно пошутил Мастер, оказавшийся соседом Ромуальдыча.

— Пожалуй, подождём пока, — решил капитан. — До первого допроса.

* * *

Оказавшись на дне ямы, Саймон тихо матюкнулся и тут же натянул куртку — погода и так не слишком радовала теплом, а внизу было совсем прохладно. После этого он долго стоял на месте, напряжённо вслушиваясь в доносившиеся сверху звуки. Солдаты, взявшие их в плен, были профи — это поняли все, но тот же Малёк мог легко что-нибудь отчебучить, пытаясь проверить степень этого профессионализма и рамки дозволенного. Но сверху было относительно тихо. Возможно, наглядная демонстрация мутанта, дёргающего ножками в воздухе, произвела впечатление даже на неугомонного снайпера, отчего тот проникся всей серьёзностью ситуации.

— Сука! — негромко выругался Огр, вспомнив свою беспомощность и потирая рукой шею.

Шея до сих пор болела. Мысленно сделав себе зарубку поквитаться со здоровяком, мут наконец принялся осматривать свою новую обитель. Полевое КПЗ [12] представляло собой яму два на три метра, выкопанную явно механическим способом. Высота была порядка трёх метров — даже вытянув над головой руки, Саймон не смог дотянуться до деревянной решётки. Не сказать, чтобы сильно надёжное узилище, если не брать в расчёт веревку, которая фиксировала эту самую решетку, и часовых, прогуливающихся вокруг. Зато в углу стояло ведро с крышкой, намекая на минимальные удобства. Не пять звезд, конечно, но, по крайней мере, не придётся гадить в углу. Удовлетворившись осмотром, мут присел на брошенные возле стены шкуры…

— Бл…ь!!!

Если бы он собирался бежать, то в этот момент это вышло бы проще всего. Во всяком случае, вспоминая потом этот момент, Огр готов был поклясться, что макушкой коснулся веток, из которых была сделана решётка.

— Не надо кричать, — буркнул невзрачного вида мужичок, откинув шкуру, служившую ему одеялом. — Слепой совсем? Не видишь, занято место.

Некоторое время мутант тупо пялился на своего сокамерника, пытаясь унять бешено колотившееся сердце. Из ступора его вывел голос Рома, прилетевший из ямы по соседству.

— Огр? Ты там живой?

— Жи… — попытался ответить Саймон но поперхнулся, пустив петуха. Кое-как справившись с голосом, он крикнул: — Живой.

— А чего орёшь, как институтка при виде таракана?

— С соседом познакомился.

— Так у тебя сосед есть? А мы-то думали, с чего тебе такая честь в одиночке прохлаждаться…

— Cállate! — прилетел сверху знакомый окрик.

Подняв голову, мут с ненавистью уставился на пару солдат, возникших на фоне неба в клеточку. Убедившись, что заключенные успокоились, один из них приподнял решетку, а второй скинул какой-то свёрток. Дождавшись, пока тюремщики исчезнут, Саймон подобрал «передачу». Это оказался один из спальных мешков, реквизированных у «наёмников». Быстро обустроив себе спальное место напротив соседа, мутант наконец-то смог плюхнуться на задницу без опаски отморозить жизненно важные органы.

— Ну что, давай знакомиться? — хмыкнув, он протянул мужичку руку. — Михаил Корпатов, наёмный отряд «Елефанты».

Тот некоторое время разглядывал протянутую ладонь, словно вспоминая, что нужно делать, а потом нерешительно пожал её.

— Егор. Егор Науменко.

— Будем знакомы. Давно ты здесь?

— Четыре ночи. Три дня.

— Ничего себе! — Присвистнул мут. — Как тебя вообще угораздило?

— Шёл по лесу, услышал шум. Пошёл посмотреть. Пока смотрел, не заметил, как подкрались сзади. Начали стрелять, ранили Бегуна. Хотел спасти, но они накинулись, ударили по голове. Очнулся уже в железной коробке, связанный. Потом в яму кинули.

— А Бегун — это кто?

— Волк, — коротко бросил Егор и тут поспешно добавил, словно ощутил реакцию собеседника. — Ручной.

— Понятно, — задумчиво бросил Огр, изучая собеседника.

Мужичок был, мягко говоря, странный. Одет в шкуры, словно дикарь какой-то. Разве что на ногах растоптанные сапоги, а не самодельные унты. Говорит короткими фразами, словно давно не практиковался и теперь вспоминает человеческую речь. Волк ручной, опять же. Да и обстоятельства пленения довольно необычные… Саймон замер, ухватив за хвост промелькнувшую мысль.

— Слушай, а что ты тут вообще делал? До КСП километров тридцать, не меньше.

— До чего? — удивился Егор.

— Контрольно-следовой полосы, — объяснил мут и поправился, заметив недоумение в глазах соседа. — До границы Диких Земель, в общем.

— Так живу я здесь, — бесхитростно ответил тот.

— В смысле — «здесь»? — уточнил поражённый мут. — В Диких Землях?

— Ну да, — подтвердил Егор.

Услышав ответ, Саймон опять задумался. Решив, что Науменко потомок кого-то из тех, кто остался жить в округе после уничтожения Осинска, он продолжил расспросы, но собеседник тут же развеял эту теорию. Его история оказалась чуть более мелодраматичной, но всё же вполне человеческой. Рано осиротев, он попал к дальним родственникам, живущим в соседней деревне. Новая семья оказалась не слишком рада лишнему рту, поэтому мальчика заставляли отрабатывать каждую крошку хлеба. Вскоре он превратился практически в раба, выполняющего самую чёрную работу, донашивающего обноски от троюродных братьев и питающегося практически объедками.

Не выдержав издевательств, Егор сбежал, но перепутав направление, умудрился забрести на территории Диких Земель, сам не заметив, как пересёк границу. К счастью, вскоре он наткнулся на брошенный хутор, где и поселился. Несмотря на то, что беженцы в свое время забрали с собой практически всё, что могли увезти, забытых и брошенных вещей мальчугану вполне хватило для относительного комфортного существования. Тем более, жить он стал намного лучше прежнего.

Пока мут переваривал эту историю, мужичок попросил рассказать его о себе, и Саймон выложил ему заготовленную легенду об отряде наёмников, взявших контракт на образцы мутировавшей фауны из Диких Земель. Хмыкнув, Науменко принялся забрасывать его вопросами о странах и городах, людях, их населявших и прочих вещах, которые могли заинтересовать человека, прожившего хрен знает сколько лет в одиночестве на территориях, считавшихся гиблыми для любого разумного существа. Разговор затянулся до самой ночи, прервавшись лишь один раз, когда сверху им спустили два армейских котелка, наполненных рисовой кашей с кусочками жесткого мяса, которое явно недавно бегало по лесу.

Вместе с котелками им спустили пару армейских фляг с водой, которая пришлась как нельзя кстати — за долгим разговором глотки пленников практически пересохли. Делая жадные глотки, мутант как бы невзначай изучал обстановку наверху на предмет побега. К сожалению, ничего хорошего он так и не разглядел. Мало того, что еду спустили на тоненьком шпагате, так еще охранников было аж трое. Пока один опускал котелки, двое пристально следили за пленниками, направив на них стволы автоматов. Убедившись, что во время кормёжки сбежать не выйдет, Огр вернулся к разговору с Егором, благо собеседник оказался настоящим кладезем информации об окружающем районе.

* * *

Ах, Испания! Страна гордых грандов и свободолюбивых красавиц-сеньорит! Сколь многое ты дала миру! Колумба и Америку, Сервантеса и «Дон Кихота», Торквемаду и инквизицию… Многое, в общем, дала. А потому, у каждого испанца всегда было множество поводов гордиться своей страной. Конечно, житель любой страны обычно гордится своей Родиной (и ругает правительство), но к XXIII веку у испанцев появился новый повод для гордости. Ведь они (и только они!) смогли пережит чумной апокалипсис 2090 года, оставшись единой страной и единой нацией! Во всяком случае, так гласили все учебники по истории, одобренные Церковью, а значит — так оно и было.

Находились, правда, некоторые несознательные личности, утверждавшие, что на самом деле всё было не так. Впрочем, достаточно было одного профилактического разговора с представителями Инквизиции, и люди быстро меняли свою точку зрения на правильную. То есть одобренную королём, государством и Церковью. Для особо упорных, всегда были места на городских площадях. Возле столбов с аккуратно разложенными дровами и вязанками хвороста.

Тем не менее, существовал определенный период в истории современной Испании, который в учебниках немножко замалчивался. Дело в том, что сразу после пандемии королевство ничем не отличалось от любой другой страны на карте мира. Города были заполнены скелетами, уцелевшие разбились на маленькие анклавы, стреляя в любого незнакомца, рискнувшего показаться под свежеотстроенными стенами вокруг поселения. По дорогам катались банды мародёров, по развалинам бродили стаи одичавших собак и той живности, что смогла выбраться из клеток в зоопарках. Местами какой-то лидер пытался собрать вокруг себя людей, утвердившись на определённой территории и устанавливая там свои порядки, но это нельзя было назвать Королевством Испания. По факту, государство перестало существовать точно так же, как и все остальные.

Возрождение началось почти четыре года спустя, в небольшой деревушке, располагавшейся в окрестностях Барселоны, названия которой сейчас уже никто и не вспомнит. Единственное, что отличало эту деревню от десятков таких же, это местный священник — отец Джулиан Кампос Мора, сумевший не только сохранить свою веру в Господа, но и поддержать её в окружающих. Веселый, энергичный, готовый всегда прийти на помощь ближнему, как словом, так и делом, он пользовался всеобщей любовью и огромным уважением. К несчастью, однажды произошло то, что сам отец Джулиан называл «еще одним испытанием Господа, которое мы с честью выдержали» — деревня подверглась налёту одной из бродячих банд. Многие жители были убиты, часть нападавшие забрали с собой. По большей части это были девушки и женщины, но среди них оказался и священник, которого вожак бандитов пообещал лично заставить отвернуться от веры.

Уцелевшие после налёта поклялись догнать и уничтожить мародёров. Надо сказать, это им удалось на удивление легко — не ожидавшие, что за ними кто-то погонится, бандиты на первой же стоянке продолжили праздновать успешный рейд и перепились до потери сознания. Напавшие ночью мстители успели вырезать большую часть подонков и освободить пленников, прежде чем кто-то вообще заметил нападение.

Избавившись от бандитов, деревенские погрузили трофеи на захваченные машины и уже собирались возвращаться, когда к ним подошёл молодой парень лет двадцати — среди освобожденных обнаружилось несколько человек из других поселений. Собрав вокруг себя людей, он сначала попросил всех встать на колено, а потом одним махом посвятил всех в рыцарей ордена святого Сантьяго. Так жители деревушки, названия которой сейчас никто и не вспомнит, познакомились с последним отпрыском королевской семьи, именуемым, для краткости, Христофором де Бурбон и Борха.

Поначалу все, в том числе и сам Христофор, относились к своим титулам как к шутке, вполне достойной времени. Юный король, потерявший в плену правую кисть, предпочёл остаться у своих освободителей, помогая им по мере своих сил. И только отец Джулиан воспринял это как знак свыше. В течение двух лет, пока в деревню стекались привлечённые слухами люди, он убеждал, вдохновлял и призывал. В конце концов, парень сдался и принял ответственность за королевство и людей, в нём проживающих. С другой стороны, есть определённая вероятность, что этому также немало поспособствовал полковник Сантана, чей полк даже в это нелёгкое время сохранил верность корою и престолу, разыскивая уцелевших де Бурбонов по всей стране.

Спустя полвека Христофор I Однорукий оставил своим детям страну, ставшую для многих оплотом стабильности и цивилизации. За эти пятьдесят лет, наполненных кровью, страданиями и болью, Королевство Испания вновь поднялось на ноги и даже приросло территориями, вобрав в себя бывшую Португалию и небольшой кусочек такой же бывшей Франции. И всё это время, за плечами короля стояли отец Джулиан, поднявшийся от простого деревенского священника до кардинальской мантии, и рыцари Сантьяго, значительно увеличившие свои ряды за счет армии.

Однако, наследство оказалось не таким богатым, как могло показаться стороннему наблюдателю. У государства было множество проблем, многие из которых продолжали усугубляться с каждым годом. Да, Пиренейский полуостров в кои-то веки оказался управляем единой рукой — но из-за острой нехватки людей, королевская власть в некоторых регионах была номинальной. Да, благоприятный климат вкупе с уцелевшими знаниями позволяли собирать богатые урожаи — но с каждым годом возрастала нехватка металлов и редкоземельных элементов. К концу XXI века большая часть месторождений была исчерпана и на тот момент страна сильно зависела от импорта с востока и орбитальных металлургических комбинатов, использовавших сырье, добытое в поясе астероидов.

Но хуже всего было с людьми. Пусть королевству повезло — в хаосе Чумы ему досталось всего две ракеты с вакуумными боеголовками, но вирус и последующие техногенные катастрофы привели к появлению богомерзких мутантов. Это не говоря о слугах дьявола — псиониках, появившихся еще до пандемии. Борясь за чистоту человека, созданного по образу и подобию Божьему, король и Церковь были вынуждены ввести евгенические программы и возродить институт Инквизиции. В стране появились поселения, заполненные исключительно мутантами, а на площадях городов вновь заполыхали костры аутодафе [13].

К моменту, когда начался первый Исход, ситуация в государстве была далека от стабильности, несмотря на жесткую хватку Церкви и стальной кулак рыцарей Сантьяго. Этим решили воспользоваться некоторые беженцы, для которых поля солнечной Испании были гораздо ближе, чем мифические обетованные земли на востоке. В королевство потянулись караваны отчаявшихся больных людей, иногда на людей уже не похожих. Кто-то был согласен на суровые условия проживания и принудительную стерилизацию, лишь бы выжить. Кто-то был готов силой завоевать своё право на жизнь. К последним относились банды мародёров и местечковых князьков. Славя право сильного, они прорывались через границу, сея хаос и панику на своем пути.

Силами армии и Ордена нахлынувший поток удалось приостановить, но тут и там мелкие ручейки беженцев продолжали просачиваться вглубь страны, надеясь обрести лучшую долю. Именно тогда родилась идея защитной стены, способной преградить путь любому незваному гостю, будь то человек или стая одичавших собак. На реализацию этого проекта были брошены тысячи людей, затрачены миллионы тонн драгоценных ресурсов, но спустя сорок два года он был завершён. Бастион, чуть более четырёхсот километров длинной, протянулся от Бордо до Нарбонна, наглухо запечатав земли Пиренеи от непрошенных гостей.

Второй Исход Испания не заметила. Беглецы, наслышанные о «гостеприимстве» соседей, уже не стремились на пляжи Коста-Браво и Каталонии. Высокая стена и привычка стражей сначала стрелять, а потом спрашивать, наглядно демонстрировала отношение грандов к жителям остальной Европы. Несколько мелких банд, решивших попытать удачу по суше и воде, были настолько быстро уничтожены, что в королевстве никто не придал этому значения. Тем более, хватало и других проблем…

Страну сотрясали бунты мутантов, начался острый дефицит ресурсов. Многие были недовольны затратами на строительство Стены, считая, что эти материалы можно было использовать для других целей. В конце концов, мутантов удалось оттеснить сначала на юг страны, а потом и вовсе заставить их убраться за Гибралтар. Волнения по поводу пограничных укреплений стихли сами собой, после того как Дикие Земли подобрались вплотную к Стене. Чучела, скелеты и панцири мутировавшей фауны быстро наставляли сомневающихся на путь истинный, заставляя возносить молитвы за короля и церковь.

А вот дефицит ресурсов никуда не делся. Всё, что осталось от прошлой цивилизации, давно было собрано и переработано. Поисковые партии усердно обшаривали территории, в тщетной надежде, что какая-то из старых шахт выработана не до конца, а где-то затаилось никем не найденное месторождение. Учёные братья усердно трудились над новыми технологиями, пытаясь снизить потребность в металлах и редкоземельных элементах. Но… Но экспедиция на восток уже давно стала суровой необходимостью. Без притока ресурсов, Испания вновь могла погрузиться в средневековье. Только на этот раз остаться в нём навсегда.

* * *

Еще в детстве Рауль Фернандес-и-Монтеро сильно отличался от своих деревенских сверстников. Обладая огромным ростом, физической силой и выносливостью, он уже в двенадцать лет выполнял норму взрослого человека, а в четырнадцать — выдавал двойную. Поначалу это вызывало у соседей определённые вопросы, но учёные братья из монастыря провели соответствующую проверку ДНК и доказали, что его физические данные вовсе не происки диавола, а божественный дар. Проще говоря, Рауль был одарённым человеком, а вовсе не богопротивным мутантом.

Получив подтверждение от церкви, соседи успокоились, хотя иногда нет-нет, да и бросали на паренька косой взгляд. И, как это нередко бывает, за его ростом и силой никто из них не видел других его достоинств. Юноша был набожен, но без фанатизма. Был умён и проницателен, но без перекоса в гениальность. Верил в человечество, но видел недостатки людей. Был спокоен и немногословен, но никто не мог назвать его кротким или робким. Отличался прилежием и трудолюбием, но без склонности к трудоголизму. Мог командовать другими, но никогда не стремился к этому.

Неудивительно, что достигнув призывного возраста, с благословления родителей парень вступил в армию, где его быстро приметили рекрутёры Ордена. Спустя почти двадцать лет, Рауль Фернандес-и-Монтеро получил сан паладина, к которому в довесок полагались дворянский титул, приставка «де» к фамилии и небольшое поместье. Головокружительная карьера для простого деревенского парня, когда-то подозреваемого в нечистой крови. Однако, не смотря на свои успехи, Рауль никогда не заблуждался о причинах своего стремительного возвышения. Нередко его кандидатура просто оказывалась тем компромиссным вариантом, устраивавшим обе противоборствующие стороны в спорной ситуации. К примеру, такой, как пост командующего разведывательной экспедицией на восток…

Возможность стать спасителем королевства Испания вызвала столь ожесточенные дебаты во дворце, что Ордену с большим трудом удалось отстоять своё исключительное право на проведение экспедиции. Однако после этого споры не утихли, а лишь перенеслись из одного места в другое. Благородные семейства и Церковь давили на Орден, предлагая своих ставленников из числа паладинов. И вот опять бывший деревенский паренёк обошёл своих более именитых соперников, несмотря на то, что в списке кандидатов его фамилия стояла на последнем месте.

В данный момент Рауль де Фернандес-и-Монтеро в очередной раз устало размышлял о том, что эту невероятную честь нужно было уступить кому-нибудь другому. Для начала, вся эта затея была такой же авантюрой, как и строительство Стены вдоль границы с Европой. Да, укрепления построили, но процесс изрядно отличался от той версии, что ныне фигурировала в учебниках, в разделе современной истории, когда «вся страна сплотилась в едином порыве». Отправка в Средиземное море восьми из одиннадцати вымпелов ВМФ, оставшихся на плаву, оказалось не менее спорным решением и теперь только время покажет, окажется ли оно верным.

Несмотря на то, что экспедиция уже достигла одной из поставленных целей, де Фернандес склонялся к мысли, что решение было неудачным. Не успели они выйти из порта Картахены, как на флагмане «Христофор I» начались первые технические проблемы. Древний УДК [14], простоявший почти двести лет в сухом доке и чудом избежавший утилизации, не особо стремился вновь отправиться в плавание. Как и оба ударных крейсера сопровождения. Перед отплытием все три корабля прошли тщательные проверки с заменой всего подозрительного оборудования, но объективная реальность была проста — острая нехватка квалифицированного персонала, способного обслуживать суда подобного класса плюс проблемы с запчастями. В результате, пока конвой неспешно добирался до берегов Италии, между ним и базой Картахены постоянно курсировали грузовые втулки, перебрасывая необходимые материалы для ремонта.

Достигнув Рима, своей первой цели, экспедиция бросила якорь в районе Фьюмичино. Несмотря на полное разрушение инфраструктуры и множество затопленных в порту судов, высадка прошла успешно. Разведав обстановку с воздуха, де Фернандес вместе с ротой орденских бойцов выдвинулся к Ватикану. Через четыре дня активных поисков, папские регалии были найдены и погружены на борт одного из крейсеров для оправки в Испанию. Еще через неделю, пополнив запасы питьевой воды и закончив очередные ремонтные работы, эскадра разделилась. Крейсер, в сопровождении пары фрегатов, отправился с добычей назад, в то время как «Христофор I» взял курс на Стамбул.

Кое-как доковыляв до цели, флот встал в Мраморном море, не проходя Босфор. Несмотря на приказы, командующий учёл римский опыт и приказал начать высадку в пригороде. Фьюмичино наглядно продемонстрировал, что разрушенный временем морской порт со множеством затопленных в гавани судов — это не самое лучшее место для десантной операции. Когда все силы оказались на берегу, экспедиция продолжилась по суше. Следуя намеченному ранее плану, они с некоторыми трудностями обогнули Черное и Азовское море вдоль западного побережья. Конечно, местная природа и население не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось у Стены, однако прежде, чем экспедиция достигла запланированной точки и разбила лагерь, Рауль потерял почти пятьдесят человек, две БМП и несколько грузовиков. Тут, казалось бы, можно уже немного расслабиться и перевести дух, но…

Но пока не получалось. Ворох проблем нарастал с каждым часом. В эпицентре, начиная с момента отплытия от берегов Испании, всегда присутствовали оба его спутника. Первым был Диего Торрес де Кастильо — представитель Церкви. Не смирившись с поражением в борьбе за главенство в экспедиции, кардинал смог продавить участие в ней инквизитора. Для «борьбы за души солдат, которые в своей миссии встретятся немалыми искусами и многочисленными ересями». Инквизитор был не простой — не много ни мало, правая рука самого кардинала. Для любого, кто не был ранее знаком с отцом Диего, священник представал полноватым невысоким мужчиной с грустными глазами и чуть виноватой улыбкой. Пухлое лицо, внимательный взгляд, речь, наполненная множеством умных мыслей и лишенная какого-либо фанатизма — всё это никак не вязалось с образом ярого поборника веры, призванного бороться за чистоту человека перед ликом Господа. Картину дополняли постоянная трубка и замусоленный томик Конана Дойля о приключениях Шерлока Холмса. Не зная всю подноготную этого толстячка, его легко можно спутать с обычным приходским священником или учёным братом, чья задача постигать таинства мира в монастырских лабораториях под чутким руководством отца-настоятеля.

Рауль де Фернандес подноготную знал. Более полусотни проведённых аутодафе, куда отец Диего отправил также четырнадцать орденских рыцарей и одного паладина. И пусть их вина была полностью доказана, а в биографии инквизитора было не мало случаев, когда подозреваемые в ереси и преступлениях против Господа были оправданы, но… Но Рауль до сих пор помнил искажённое болью лицо де Варгаса, когда огонь пожирал его на площади Сарагосы. Поэтому легко читал прямой намек кардинала: «Независимо от исхода экспедиции, станешь ты героем или сгоришь на костре, будет решать этот человек». Это раздражало бесхитростного великана, который всей душой ненавидел всякого рода интриги и с большим удовольствием уступил бы своё место кому-нибудь другому. Пока экспедиция проходила по морю, Рауль свёл к минимуму своё общение с отцом Диего, но когда они сошли на берег, избегать его стало несколько затруднительно. Особенно с учетом того, что инквизитор стал проявлять гораздо больше активности, иногда оказываясь там, где его совсем не ожидалось встретить. К примеру, в первой линии обороны при атаке дикарей.

Но святой отец, по крайней мере, был своим и понятным. Командующий знал его мотивы, его цели и его методы. А вот о своём втором спутнике он не знал практически ничего. Холодный мужчина с равнодушным взглядом искусственных серых глаз и мощной хваткой таких же искусственных рук, до сих пор оставался для него загадкой. Официально Майкл Пирсон числился переводчиком, советником и наблюдателем от заокеанских союзников Испании, оказавших королевству столь необходимую поддержку ресурсами и технологиями. Его задачей было снабжение экспедиции информацией по здешним территориям, якобы полученной с уцелевших спутников, и помощь в общении с местными жителями. А вот неофициально…

Ещё до того, как Рауль лично познакомился со своим переводчиком, он много чего высказал главе Ордена относительно союзников, их возможных мотивов и последствий такого альянса в целом. На что получил совет держать рот закрытым, глаза нараспашку, а ушки — на макушке. В бескорыстие гостей никто не верил — ни король, ни гранды, ни Церковь, ни Орден. Но оказанная помощь была столь велика и необходима, что отмахнуться от неё Испания не могла. Всё, что оставалось теперь, это уменьшить цену и свести к минимуму последствия этой сделки с дьяволом. А что последствия будут, не сомневался никто.

В целом, полученная от Пирсона и его начальства информация оказалась точна. Во всяком случае, что касалось спутниковых карт Рима, Стамбула и их окрестностей. Но в остальном командующему экспедицией оставалось полагаться лишь на голословные утверждения, чего он крайне не любил. Почему они не могли пройти Босфор и бросить якорь в Азовском море? Что могло угрожать целому авианосцу в сопровождении ударного крейсера и трёх фрегатов, на борту которых разместилось более трёхсот бойцов Ордена, закалённых Дикими Землями и в схватках с мутантами? На это переводчик смог только уклончиво сослаться на недостаток данных и большие ожидания, которые его командование возлагает на итоги экспедиции. Вот и всё, трактуй как хочешь.

В итоге, как уже говорилось, экспедиция была вынуждена огибать Чёрное море по суше, теряя людей и драгоценную технику. Впрочем, это было ожидаемо. А вот что совсем не ожидалось, так это встретить в окрестностях лагеря безумного дикаря, готового расстаться с жизнью, но защитить своего ручного волка — по словам Пирсона, эта территория абсолютно безлюдна. Кстати, о том, что это волк, Рауль узнал исключительно от прикомандированных к нему биологов — сам он считал эту животину очередной мутировавшей псиной. Впрочем, Бог с ним, с дикарём. В конце концов, за время пути они миновали не одну деревеньку, населённую существами разной степени цивилизованности и похожести на человека. Но откуда, чёрт возьми, здесь взялся отряд хорошо вооруженных людей на вполне себе современном броневике, работающим на биотопливе? Точнее, не совсем людей — по крайней мере двое из них имели ярко выраженные мутации, за что в Испании давно подверглись бы ссылке. Этот вопрос мучил паладина больше всего и он искренне надеялся получить на него ответ. К сожалению, в этом вопросе опять же приходилось полагаться на Пирсона и его добрую волю, поскольку русский самого де Фернандеса хромал на обе ноги…

* * *

— Скажите, Рауль, вы не находите нашего пленника немного странным? — задумчиво поинтересовался отец Диего, набивая трубку табаком.

Вырванный из своих мыслей, паладин на несколько мгновений замешкался, уставившись сначала на инквизитора, а потом на привязанного к походному стулу здоровенного мутанта. Конечно, он находил его немного странным — не каждый день встречаешь гиганта под стать себе, хоть и не столь везучего. Даже без анализа ДНК можно было с уверенностью сказать, что этот здоровяк, больше похожий на питекантропа, вряд ли пройдет суровые нормы, принятые в королевстве. Но Торрес спрашивал явно о другом — по характеру своей работы он видел не меньше мутантов, чем любой из рыцарей. Командующий некоторое время пристально изучал пленника, после чего только пожал плечами:

— Нет, не нахожу. Мутант как мутант, хоть и здоровый, как горилла.

— Я не об этом, — поморщился священник. — Вам не кажется, что он совершенно нас не боится?

— А с чего ему нас бояться? Иголки под ногти не вгоняли, даже морду не били… Почти… — хмыкнул Рауль вспоминая, как в качестве наглядно примера поднял бедолагу в воздух, чуть не придушив. — Только посадили в яму и то — с двухразовым питанием.

— Вы сейчас мыслите, как кадровый военный, — вздохнул отец Диего, раскуривая трубку. — Я, конечно, не очень хорошо осведомлён о быте и поведении наёмников, поскольку в наших землях их нет, но вам не кажется, что большинство людей, захваченных вооружёнными незнакомцами, будут немножко нервничать?

Командующий опять задумался, пытаясь сообразить, в какую сторону клонит священник, а потом мысленно отругал себя за невнимательность.

— Возможно, — нехотя ответил он, признавая правоту собеседника.

— Во-о-о-т! А этот молодой человек не только не выказывает никаких признаков страха, но еще и усилено стреляет по сторонам глазами, пытаясь собрать максимум информации. Кстати, не хочу нагнетать обстановку, но у меня сложилось стойкое впечатление, что к вам он питает какую-то личную неприязнь.

Де Фернандес усмехнулся, вновь переведя взгляд на пленника. Тот явно прислушивался к разговору, внимательно уставившись на собеседников. Заметив, что привлек к себе внимание, мутант тут же переключился на стену штабной палатки, в которой и предстояло произойти первому обстоятельному допросу захваченных.

— И что вы хотите этим сказать, святой отец?

— Я хочу сказать, что либо у него напрочь отсутствует чувство страха, либо он, как и вы, профессиональный военный. Какой из этих вариантов верен, я и собираюсь сейчас выяснить. Майкл, будьте добры, переводите мои слова по возможности максимально точно. Это важно!

Молчавший до сих пор Пирсон кивнул и допрос, наконец, перешёл в активную фазу. В течение почти семи часов неугомонный инквизитор закидывал жертву множеством самых разных вопросов, периодически напоминая переводчику о необходимости дословно донести до мутанта его слова. Надо сказать, напоминания всегда были своевременными, поскольку от некоторых вопросов у присутствующих в палатке попросту округлялись глаза от удивления, в то время как другие были ошибочны в самой своей постановке. Далеко не сразу Рауль догадался, что священник делает это специально. Пленник, похоже, не догадался совсем — он спокойно поправлял отца Диего и обстоятельно отвечал, иногда задавая встречный вопрос. В какой-то момент стало казаться, что в палатке проходит не допрос, а дружеская беседа двух незнакомцев. А что один из них привязан к стулу, так это просто досадное недоразумение. Некоторое время паладин ломал над этим голову, но потом плюнул и принялся строчить в блокноте заметки, отмечая наиболее интересные для себя факты.

В конце концов, пленник выдохся, как и переводчик. Сам Рауль тоже готов был взмолиться хотя бы о перерыве — голова распухла от полученных сведений, а блокнот был исписан больше, чем наполовину. Заметив это, Торрес нехотя закончил допрос, хотя по нему было видно — он был готов просидеть за разговором хоть всю ночь, лишь бы выудить еще кусочек информации. Когда мутанта увели, отец Диего откинулся на своём стуле и мягко обратился к Пирсону:

— Майкл, я вижу, что вы устали. Идите, отдохните. Сегодня вы нам больше не понадобитесь.

Несмотря на довольно толстый намёк, переводчик союзников только кивнул и молча вышел из палатки. В отличие от рук и глаз, его голосовые связки оставались человеческими и последние несколько часов оказались для них суровым испытанием. Де Фернандес проводил киборга рассеянным взглядом и вновь уткнулся глазами в блокнот, по свежим следам проверяя, все ли правильно записано.

— Ну, что скажете? — с интересом поинтересовался отец Диего у командующего, жестом отравив из палатки своего помощника.

— Надо сказать, что информация, которую предоставил «Чёрный рассвет», оказалась довольно точной, хоть и весьма общей, — задумчиво ответил паладин, перелистывая страницы. — Даже интересно, как они смогли её получить. Что-то не очень похоже на перехват со спутников, как они утверждают.

— Полностью с вами согласен, хотя спрашивал я не об этом.

— А о чём? — удивился Де Фернандес.

Инквизитор ненадолго замолчал, в очередной раз за сегодня набивая свою трубку. Прикурив, он внимательно посмотрел на собеседника сквозь клубы дыма, а затем внезапно поинтересовался:

— Скажите, Рауль, это правда, что ваши предки по отцовской линии были эмигранты из России?

Сбитый с толку, паладин некоторое время обдумывал ответ.

— Туристами. Когда началась Чума, они отдыхали на одном из курортов Коста-Дорада вместе с детьми. Всё это записано в моём личном деле, — наконец произнёс он и с ехидцей добавил: — Как и тот факт, что я говорю на русском. Ведь именно поэтому меня назначили командовать этой экспедицией?

— Да будет вам ёрничать, — отмахнулся Торрес. — Ваше назначение было исключительно политическим решением, а знание русского всего лишь большой приятный бонус. Однако я рад, что вы об этом упомянули. Как вы считаете, наш переводчик всё переводил дословно или всё-таки где-то своевольничал?

Де Фернадес вновь задумался. С тех пор, как он ушёл из дома, возможности поговорить с кем-то на языке далёких предков у него было не очень много. Чертовски мало, если уж быть честным. Происходило это лишь в редкие моменты отпуска, когда он возвращался в свое поместье, в которое перевёз семью и ближайших родственников. Именно поэтому большую часть своего свободного времени на «Христофоре I» он тратил на то, чтобы восстановить забытые знания с помощью обучающих программ.

— Мой русский хромает на обе ноги, — честно признался паладин. — Но вроде бы он переводил всё в точности, как вы и просили.

— Да? Это хорошо, — отец Диего с удовольствием затянулся трубкой, после чего повторил вопрос, прозвучавший ранее, дополнив его небольшим уточнением: — Так что вы скажете о нашем пленнике?

Откинувшись на спинку стула, Рауль поскрёб отросшую щетину, мимоходом отметив, что с утра надо будет обязательно побриться — негоже воину Господа запускать себя, пусть и во время святой миссии. Затем он попытался проанализировать процедуру допроса, но вскоре сдался. Голова ещё гудела от избытка информации, а мысли попросту вязли, застревая в куче новых фактов, названий и понятий. Спустя пару минут размышлений, паладин сдался и попросту озвучил свои ощущения, плававшие на поверхности:

— Физически развит, умён, образован. Судя по мозолям на руках, с оружием явно на «ты», хотя насколько хорошо — это нужно посмотреть в деле.

— А вы не находите это странным?

— Что именно?

— Наёмник, который физически развит и явно не вчера взялся за автомат, вдруг умён и образован.

— А почему нет? — пожал плечами Де Фернандес.

— Это очень хороший вопрос, — обрадовано воскликнул инквизитор, ткнув в сторону собеседника дымящейся трубкой. — Как я уже говорил, в Испании нет института наёмничества, поэтому судить об этом явлении мы можем исключительно по историческим книгам и энциклопедиям. Однако, как правило, это были маргинальные элементы, по ряду причин не способные вписаться в общество. Поэтому они шли воевать за деньги, продавая своё умение убивать тому, кто заплатит больше. При этом наниматель их не ценил, давая самые сложные задания и норовя обмануть с оплатой. А это накладывает свой отпечаток на психику, знаете ли. Скажите, Рауль, похож ли наш пленник на такого маргинального элемента?

Паладин озадаченно моргнул, а потом растянулся в широкой ухмылке.

— Если честно, он — самый наглядный пример маргинального элемента. Если бы я встретился с ним в каком-нибудь тёмном закоулке, то сначала пристрелил бы, и только потом задавал вопросы.

— Что? Нет! Я сейчас вовсе не о его внешнем виде, — улыбнулся в ответ отец Диего. — Тут вы абсолютно правы, внешне Mihail выглядит заправским злодейским прихвостнем, сошедшим со страниц какой-то дешёвого приключенческого романа. Но я имею ввиду его речь, манеру держаться и полученное образование. Согласитесь, далеко не каждый человек знает различие между ДНК [15] и РНК [16], отличает Платона от Плутона и помнит третий закон Ньютона.

— Силы воздействия двух тел друг на друга равны по модулю и противоположены по направлению, — произнёс с толикой иронии великан. — Может это какой-то беглый студент. Надоело учиться, вот и подался в наёмники.

— Да будет вам! — махнул рукой инквизитор, выпуская ароматный клуб дыма. — Насколько я понял, здешние реалии не особо отличаются от наших. Если ты попал в стены высшего учебного заведения, то твоё будущее уже обеспечено. Бежать от такого просто глупо.

— Переспал с дочкой ректора! — высказал версию паладин, раздираемый духом противоречия. — Проигрался в карты, убил в драке собутыльника, надерзил какому-нибудь благородному гранду.

— А у вас богатая фантазия, Рауль, — заметил Торрес, удивлённо изогнув бровь. — Но я не думаю, что дело обстоит именно так.

— Поделитесь мыслью? — хмыкнул командующий экспедицией, изогнув бровь в ответ.

— Думаю, мы встретили спецгруппу одного из образовавшихся здесь государств, — задумчиво протянул инквизитор. — Если позволите провести параллель, что-то вроде орденских рыцарей или королевской гвардии.

— Может ещё скажете, какого именно государства?

— О, это совсем просто. Если я правильно понимаю, то жители так называемой Теократии обладают определенными чертами внешности, появившихся в результате генетических коррекций. А у нас совершенно не похожие друг на друга люди, двое из которых имеют ярко выраженные мутации. Для киборгов у них на удивление мало имплантантов. У сеньора Пирсона их гораздо больше. Остаётся только Республика.

Паладин только крякнул, в изумлении уставившись на собеседника.

— А вы не торопитесь с выводами после допроса всего одного пленника? — наконец поинтересовался он.

— Вы опять правы, Рауль, — вздохнул отец Диего. — Предлагаю по очереди допросить всю группу, оставив командира напоследок. А пока давайте воспользуемся примером Майкла и передохнём. Как-то мы с вами увлеклись беседой.

Де Фернандес только согласно кивнул, поднимаясь со своего места. Первое общение с местным населением (задержанный ранее дикарь — не в счёт) оказалось на редкость информативным и ему требовалось время, чтобы переварить полученные знания. И попробовать понять, почему заокеанские союзники так настойчиво подталкивают королевство к масштабной экспансии на восток.

* * *

Через пять дней после допроса Саймон понял, что безделие, оказывается, тоже может быть пыткой. Он никогда не считал себя шибко деятельной натурой, зачастую предпочитая валяться в кровати, читая с планшета книгу или просматривая сериальчик, нежели, подобно Рому, носиться по полям, изображая средневекового рыцаря. Но просто лежать на спине и смотреть на небо в клеточку оказалось слишком даже для мута. Тем более тело, привыкшее к постоянным нагрузкам, требовало хоть какого-то расхода энергии — кормили узников всего два раза в день, но на удивление сытно. Вот и приходилось либо делать примитивный комплекс из отжиманий, приседаний и упражнений на пресс, либо общаться с Егором на отвлечённые темы. Либо и то, и другое сразу.

Сокамерник, надо сказать, попался Огру весьма специфичный. Он мог полдня провести абсолютно неподвижно, укрывшись своим мохнатым плащом из грубо выделанных шкур, а потом тут же засыпать мутанта градом вопросов. Обычно его интересовала жизнь с той стороны границы Диких Земель, начиная с разделения людей на виды и заканчивая историей Земли до Чумы, но иногда он заговаривал о способах побега. Забавно, но в эти моменты Егор говорил не что-то гипотетическое вроде «А вот если бы у меня был нож», а предлагал обсудить конкретные варианты, интересуясь мнением более опытного человека. Посмеиваясь про себя, Саймон охотно поддерживал эти разговоры, указывая своему наивному собеседнику на все возможные проблемы, с которыми беглецы столкнутся, даже если они смогут незамеченными выбраться из ямы.

За эти дни в штабной палатке побывала почти вся группа. Как и в случае с Огром, допрос происходил без применения спецсредств и даже банального мордобоя, во вполне дружеской атмосфере. Это немного успокаивало — похоже, испанцы хотели получить как можно больше информации о здешних землях, не вступая в открытую конфронтацию с местными обитателями. Возможно, бойцов могли даже отпустить, вернув всю отобранную экипировку и броневик. Впрочем, перекрикиваться между ямами заключённым до сих пор запрещалось. Неугомонный Малёк, попытавшийся проигнорировать этот запрет, был сначала облит водой из котелка, после чего явившийся переводчик доходчиво объяснил, что нарушение правил может привести к печальным последствиям. После чего снайпер и сидевший с ним Молчун остались без ужина.

Кстати, этот переводчик заинтересовал команду больше всего. Во-первых, из-за своих искусственных рук и глаз — ни один из попавшихся на глаза испанцев имплантантов не имел. Во-вторых, он носил камуфляж с другим рисунком и не имел орденской нашивки. Это было странно, поскольку алый крест святого Сантьяго в лагере был практически везде и на всех, исключая разве что добродушного пухляша в рясе, обожавшего курить трубку. В третьих, его русский был весьма правильным и гладким, но однозначно не родным — это легко читалось, когда мужчина морщил лоб, вспоминая то или иное слово. В общем, среди испанцев переводчик смотрелся откровенно чужеродным элементом, наводя на мысль, что на западе выжили не только потомки конкистадоров, но и другие государства, народы и нации.

Седьмая ночь плена обещала стать точно такой, как и шесть предыдущих. Опустошив котелки с острой похлёбкой, сваренной из уже поднадоевшего риса и добытого охотой мяса, сокамерники привычно потрепались о жизни за пределами ямы и благополучно отошли ко сну. Но в этот раз выспаться не удалось — зашкаливший в крови адреналин резко вырвал мутанта из объятий Морфея.

Несколько секунд Саймон лежал с закрытыми глазами, анализируя обстановку на слух и пытаясь понять причины своего внезапного пробуждения. Сердце бешено стучало, в животе образовался неприятный холодок, но объективных причин для страха вроде бы не было. Разве что этот не очень приятный перестук, словно кто-то тихонечко тряс деревянную трещотку. Или ударялись друг о друга хитиновые пластины сегментарного тела…

Открыв глаза и машинально отметив, что за пределами ямы сейчас около четырёх утра, мут осторожно повернул голову на бок. И тут же наткнулся взглядом на своего соседа, который вместо того, чтобы сладко спать, сидел рядом, пристально уставившись на спящего сокамерника. Не успел Саймон поинтересоваться, какого чёрта тот делает, как осознал, что в яме они уже не одни. За спиной Егора темнел силуэт нового «заключённого», один только вид которого заставил мутанта моментально оцепенеть. Огромная приплюснутая голова, похожая на перевёрнутый тазик, из которой выпирали подрагивающие в нетерпении жвалы. Закованные в хитин сегменты тела с многочисленными «ножками», каждая из которых была величиной с руку взрослого мужчины. «Ножки» находились в постоянном движении, производя те самые звуки, что разбудили мута.

До сих пор Огр видел подобных существ только на картинках, схемах и фотографиях, и даже тогда они не вызывали у него ничего, кроме холодка по коже. Увидев одну такую вживую, пусть и в виде смутного силуэта, он едва не заорал от ужаса. С легким всхлипом втянул в себя воздух, Саймон с большим трудом сдержал рвущийся из груди вопль.

— Правильно, кричать не надо, — одобрительно произнёс Егор.

Голос сокамерника звучал странно — он, то сходился в один поток, то звучал хором, словно одновременно говорило несколько человек. Но заворожённый силуэтом гигантской сколопендры, мутант не обращал на это никакого внимания.

— Мы совершаем побег и ты идёшь с нами, — тем временем продолжил Егор.

— А если я откажусь? — просипел мут внезапно пересохшими губами.

— Тогда мы тебя убьём, — просто ответил мужичок. — Кстати, нет нужды говорить — тебе достаточно просто думать.

Саймон ошарашено моргнул, обратив, наконец, внимание на странно звучащий в голове голос сокамерника.

— Ты телепат?!

— Мы телепат, — подтвердил Егор. — А теперь встань, Саймон Грэй, младший лейтенант армейского спецназа Новой Технократической Республики. У нас много дел и мало времени. И не бойся — Мы-Стук не причиним тебе вреда.

Не сводя опасливого взгляда с гигантского насекомого, мут осторожно поднялся на ноги. Словно дожидаясь этого момента, сколопендра подползла к стене и подняла переднюю часть тела, крепко вцепившись ногами в стену. Егор тут же уцепился за один из сегментов и спустя несколько секунд оказался наверху, ловко проскользнув в огромную дыру в решётке, успевшую чёрт знает как появиться за то время, пока Огр спал.

— Цепляйся, — предложил звучащий в голове голос напарника.

С усилием заставив себя шевелиться, Саймон подошёл к оставшейся в яме части сколопендры и пораженно уставился на неё. До сих пор считалось, это эти мутировавшие насекомые достигали длины не более трёх метров, но данный экземпляр превосходил товарок раза в два. Что совершенно не добавляло оптимизма к сложившейся ситуации. Обычная гигантская сколопендра охотилась на крупных млекопитающих, не брезгуя и человечиной. Справиться с такой тварью без огнестрельного оружия было весьма проблематично — прочный хитиновый панцирь успешно сопротивлялся ударам ножей, топоров и прочего колющего, режущего и дробящего оружия. Более того, даже наличие при себе ствола спасало далеко не всегда. Во-первых, нужно было еще попасть в жизненно-важные органы и нервные центры, часть из которых у насекомого-мутанта еще и дублировалось. А во-вторых, невесть откуда взявшаяся у этих монстров способность метко плеваться кислотой на пару метров, значительно снижала шансы на выживание у любой жертвы, будь то лось, деревенский житель или пограничник НТР. Что же требовалось использовать для того, чтобы справиться этим переростком, Огр представить не мог. В голову приходили только взвод тяжелой поддержки или батарея РСЗО.

Превозмогая ужас и отвращение, мут уцепился за сколопендру. Чтобы поднять его тушу наверх, насекомому потребовалось гораздо больше усилий, но уже через минуту он уже лежал рядом с Егором, выискивая взглядом часовых. Которым, кстати, полагалось патрулировать вокруг ям. Убедившись, что таковых не наблюдается, Саймон дёрнулся было к соседней решётке, чтобы помочь выбраться остальным заключённым, но тут же был остановлен:

— На это нет времени! Спасём их позже!

Человеку, ни разу не испытавшим на себе телепатическое общение, трудно понять, насколько объёмным и насыщенным оно может быть. Потребовалось бы довольно много слов, чтобы убедить мутанта бросить своих однополчан в плену, при том, что за то время, что собеседник их произносил, Саймон освободил бы половину узников. Но две короткие фразы, прозвучавшие в его мозгу, сразу дали понять — стоит только дёрнуться в сторону, как его бездыханное тело будет отправлено обратно на дно ямы. Дикарь и его напарница не собирались церемониться на своём пути к свободе.

Выругавшись, мут последовал за своими, то ли освободителями, то ли новыми пленителями. До свободы им оставалось преодолеть метров пять открытого пространства. Пригнувшись и вжимая голову в плечи, Огр быстро перебирал ногами, каждое мгновение ожидая окрика или пули в спину. Однако они беспрепятственно достигли бруствера, опоясывающего лагерь по периметру, и втиснулись в ближайший проход, ведущий к огневой точке. Здесь мутант получил ответ на свой немой вопрос об отсутствующей охране — в окопе лежали тела пропавших часовых, беспорядочной кучей наваленные друг на друга.

— Твою мать! — не выдержав, яростно прошипел Саймон.

До сих пор он лелеял слабую надежду, что им удастся сбежать без лишней крови, но при виде трупов эта надежда рухнула. После такого статус оставшихся в плену бойцов резко изменится, причём не в лучшую сторону. Если до сих пор испанцы относились к ним, как к непрошенным гостям и источнику полезной информации, то теперь они превратятся во врагов. И вряд ли к ним станут относиться как к военнопленным — официально никакой войны нет, не говоря о том, что Женевская конвенция на наёмников не распространяется. Если потомки конкистадоров вообще о ней помнят.

Пока в голове мельтешили мысли о последствиях побега, руки уже сами перевернули первый труп и стянули с него разгрузку с амуницией. Затем мут подхватил валяющийся автомат и развернулся к своим напарникам, готовясь услышать требование немедленно бросить оружие. Но к его удивлению, Егор, хоть и с меньшей ловкостью, проделывал то же самое.

— Ну что, идём? — поинтересовался Саймон, когда тот наконец-то закончил собирать трофеи.

— Нет нужды говорить, — напомнил с укором телепат. — Подожди немного.

— Чего ждать-то? — подумал в ответ Огр, не сомневаясь, что его услышат. — В любой момент будет смена караула или перекличка…

Додумать свою мысль он не успел — за спиной, с противоположенной стороны лагеря, раздался одиночный выстрел, заставив мутанта вздрогнуть и взять автомат наизготовку. Но его напарники словно именно этого и дожидались. Ловко перебирая многочисленными конечностями, сколопендра перевалила через бруствер и засеменила в сторону леса, быстро скрывшись в утренних сумерках. Вслед за ней выбрался Егор. Плюхнувшись на живот, он пополз вслед за товаркой, неловко волоча за собой трофейное оружие. Несмотря на обстановку, Саймона аж передёрнуло — после такого обращения автомат придётся разбирать и чистить. Мысленно сплюнув, мут последовал за телепатом, стараясь не упускать его из виду.

За спиной раздался еще один одиночный выстрел, а за ним ещё пара, практически слившихся друг с другом. Мут на мгновение вжался в землю, настороженно изучая обстановку, но похоже беглецы никого не интересовали — стрельба всё так же велась с противоположенной стороны лагеря.

— Да что же там происходит? — удивился Огр.

— Олени. Небольшое стадо оленей внезапно решило пройти мимо, — охотно пояснил дикарь.

— В пять утра?

— Как ты сам говорил, для удачного побега нужна диверсия. Причём такая, которая отвлечёт охрану, но не поднимет тревогу.

Саймону оставалось только промолчать. Они действительно обсуждали различные варианты бегства, но для него всё это была лишь теория и способ скоротать время, не умерев от скуки. А вот для его сокамерника, как оказалось, это были вполне чёткие инструкции.

Несмотря на то, что выстрелы прекратились, до леса им удалось добраться без каких-либо приключений. Даже не вляпались в мину или растяжку. С другой стороны, испанцы вроде не особо желали афишировать своё присутствие, так что отсутствие подобных сюрпризов было вполне понятно. Другое дело, что недостаток мин или сигнальных ракет мог компенсироваться различными датчиками движения, камерами и дронами, так что та лёгкость, с которой беглецы покинули лагерь, всё же немного удивляла.

— Не беспокойся, Мы чувствуем опасные места, — как обычно без предупреждения раздался в голове голос телепата. — А теперь давай поторопимся — МЫ уже заждались.

Услышав это мысленное «МЫ», мутанту вдруг резко захотелось обратно в лагерь, в такую родную и уютную яму. Но что-то ему подсказывало, что его непонятные товарищи вряд ли это позволят.

* * *

Несмотря на удачную диверсию, испанцы довольно быстро обнаружили тела часовых и подняли тревогу. Один из дозорных даже клялся, что успел заметить скрывшиеся в лесу фигуры. Но время было уже потеряно и разъярённый де Фернандес решил не посылать штурмовиков за беглецами. Это только в развлекательных фильмах преследователи могут догнать жертву в ночном лесу. На практике же, ещё не изобрели такого ПНВ [17], что позволял бы спокойно читать следы. Это не говоря о том, что сбежавшие пленники прихватили снаряжение часовых и легко могли оставить за собой парочку сюрпризов. Поэтому паладин только усилил охрану лагеря и стал дожидаться рассвета. В данный момент, он стоял на краю ямы, из которой был совершён побег, и выслушивал доклад одного из своих лучших следопытов.

— Сколопендра, сеньор, — неспешно произнёс Маноло, глядя в глаза командиру. — Здоровая, что хрен Иисуса. Длиной метров пять, не меньше. Никогда такой не видел. Не знаю, как она прошла через датчики, но как-то прошла. Оказалась в лагере и первым делом убила рыцаря Ньето и его напарника.

На этих словах взбешённый Рауль только заскрипел зубами, пропустив даже явное богохульство из уст подчинённого. Во-первых, пятидесятилетний вояка, которого все сослуживцы величали не иначе, как «доном», не раз спасал ему жизнь и был для паладина кровным братом. А во-вторых, ругался дон Маноло исключительно при сильном расстройстве, что бывало крайне редко. За всё время службы, а это, считай, с момента вступления де Фернандеса в Орден, таких случаев было порядка десятка.

Вот только никакой радости от этого эпохального события командующий экспедицией не испытывал. Наоборот, была только холодная ярость и желание мести. Потеря рыцаря при подобных обстоятельствах было для Ордена большим ударом по репутации. Мало того, что проморгал нападение на лагерь, так ещё и был убит тупым насекомым-переростком. Неизвестно, какой из этих двух фактов хуже.

— Как? — проскрипел Рауль.

Следопыт ненадолго замешкался, но всё же ответил:

— Напала со спины и свернула обоим шеи.

— Ты вообще уверен, что это была сколопендра? Обычно они нападают в лоб или на худой конец — из-за засады. С каких пор эти грёбаные насекомые превратились в ниндзя?

— Не знаю, сеньор, — расстроено ответил Маноло. — Но это точно была сколопендра, клянусь именем Христа.

Де Фернандес задумался. Броня рыцарей и штурмовиков специально разрабатывалась для противостояния порождениям Диких Земель. Как бы не сложилась ситуация, у постовых должно было быть время, чтобы поднять тревогу. Получалось, что мутировавшая сороконожка нашла практически единственный способ убить их мгновенно. Способ, который больше подходил человеку, нежели гигантскому насекомому.

— Хорошо, — наконец произнёс паладин и глубоко вздохнул. — Что дальше?

— Дальше она сняла первого часового у ямы и спрятала тело. Затем дождалась второго и проделала то же самое. Броня у ребят, сами знаете, легенькая, так что тварюка просто откусила им головы. Потом аккуратно плюнула кислотой на решетку и проделала дыру достаточного размера, чтобы пленники могли выбраться. Не знаю, как они смогли так ловко вылезти, чтобы не обжечься, но после этого она увела их тем же маршрутом, что пришла в лагерь.

С минуту Рауль молча сверлил следопыта взглядом, переваривая информацию, после чего медленно произнёс:

— То есть ты хочешь сказать, что это дьявольское отродье, у которого даже нет полноценного мозга, с ловкостью заправского коммандос проникло в лагерь, убило рыцаря и трёх солдат, освободило пленников и также спокойно вывело их из лагеря? Может, ты ещё скажешь, что эта тварь и оленей на нас натравила?

— Не знаю, сеньор, — честно признался Маноло. — Ещё вчера я бы сам в это не поверил. Но я верю своим глазам, так что… Олени, может, и не её работа — в конце концов, в это время она была в лагере. Но тогда ей явно кто-то помогал. Или руководил.

Призвав на помощь всё своё знание русского языка, де Фернандес пару минут костерил всю местную флору и фауну в целом, насекомых-переростков в частности, а также переводчиков-шпионов из-за океана, не способных снабдить его внятной информацией, хотя таковая у них вроде как имеется. Заодно досталось всей королевской семье и орденскому начальству, пославшим его спасать королевство, но, при этом, заставив прятаться, подобно вору.

— Не стоит воспринимать всё так близко к сердцу, Рауль, — раздался за спиной мягкий голос. — Это было необычное насекомое-мутант.

— Да что вы говорите! — ядовито воскликнул командующий, разворачиваясь к инквизитору.

— Именно, — также мягко подтвердил отец Диего, не обращая внимания на издевку. — Более того, и пленник у нас сбежал не самый обычный.

Великан несколько мгновений сверлил взглядом священника, после чего тяжело вздохнул и всё так же, не скрывая ехидства, поинтересовался:

— Я, конечно, понимаю, что спецгруппа неизвестной принадлежности, маскирующаяся под рядовых наёмников и гуляющая за установленными границами Диких Земель — это необычно. Однако не совсем понимаю, чем же необычен этот конкретно взятый солдат. Просветите меня, если вас не затруднит, конечно.

— Этот конкретно взятый солдат ничем не примечателен, кроме, разве что, своей мутации, — согласился отец Диего. — Но я сейчас говорил не про него.

— А про кого?

— Про его сокамерника, разумеется. Дикаря, которого ваши люди поймали дней восемь назад и про которого все забыли в этой суматохе.

На несколько мгновений возле ям с пленниками повисла тишина, пока все переваривали слова инквизитора.

— И чем же этот дикарь такой особенный? — осторожно спросил де Фернандес, догадываясь, что услышит в ответ.

— Я думаю, он псионик, — не разочаровал его собеседник. — Не знаю его талантов, но рискну предположить худшее — телепатия. По крайней мере, те, кто помогал ему устроить побег, управляя сколопендрой и оленями, точно были телепатами. И не самыми слабыми, раз смогли взять под контроль не только животных, но и мутировавшее насекомое.

Паладин опять заскрипел зубами.

— Вы хотите сказать, святой отец, что больше недели посреди нашего лагеря сидел демон, способный читать мысли и влиять на людей? И за всё это время вы ничего не сделали?

— Хочу напомнить, сын мой, что генетический анализ, способный выявить псионика, проводится в лабораторных условиях и даёт всего лишь 65 % результат. В полевых условиях нам приходится полагаться на более традиционные методы, а для этого необходимо, чтобы подозреваемый себя хоть как-то выдал. Дикарь всё это время держался тихо и поводов для подозрений не давал. И, кстати, ваши люди даже не составили рапорт о его задержании, так что у меня вообще не было никакой информации об этом человеке, кроме ваших же слов о варваре, пытавшемся спасти своего ручного волка!

Холодный и чуть монотонный голос инквизитора, которым он отчеканил свою отповедь, окатил Рауля не хуже ведра холодной воды. На несколько секунд священник словно сбросил маску добродушного толстячка, под которой оказалось его истинное лицо. Лицо взыскующего истину, готового использовать весь арсенал доступных средств, от наркотических препаратов до обычных пыток. Увиденное паладину совершенно не понравилось.

— И что же вы предлагаете делать? — пробурчал он, борясь с желанием отвести взгляд в сторону.

— Как всегда, молиться Господу о лучшем, но готовиться к худшему, — с улыбкой ответил отец Диего, вновь превращаясь в обычного себя. — Ничего не могу сказать о мотивах нашего первого пленника, но есть у меня опасения, что эта история так просто не кончится.

* * *

Саймон сидел на древнем, но довольно крепком табурете, разложив перед собой трофейное оружие на таком же престарелом деревянном столе. Руки механически разбирали автомат, глаза подмечали сходство с натовскими образцами двухсотлетней давности, представители которых попадались теперь либо в глухой глубинке, либо на рынках Рас-Вегаса и Кузни, но мысли его были совершенно о другом. Мутанту однозначно требовалось осмыслить события последних двенадцати часов, перещеголявших по своей странности всю его предыдущую жизнь. И хотя зарекаться о чём либо в этом мире бессмысленно, но чёрт возьми, он готов был поклясться, что ничего более странного у него в этой жизни и не будет!

После того, как беглецы добрались до леса, Егор быстрым шагом повел их куда-то на северо-восток. Густая серость утренних сумерек телепата при этом совершенно не беспокоила — он задал такой темп, что тренированный спецназовец с трудом поспевал за своим невзрачным проводником. Впрочем, до их третьей спутницы Егору было далеко. То ли взяв на себя роль охранника, то ли просто не в силах придерживаться темпа двуногих, она нарезала круги вокруг, мелькая смутной тенью среди деревьев.

Поначалу Саймон пытался удержать сколопендру в поле зрения, но сразу же чуть не лишился глаза, напоровшись на незамеченную в сумерках ветку. Плюнув на это занятие, он просто старался выдержать темп, заданный телепатом. На возможную погоню он плюнул тоже. Будь сейчас день, у испанцев ещё были бы шансы догнать беглецов при наличии хорошего следопыта. Но солнце ещё только просыпалось, посылая первые робкие лучи над горизонтом, и лес до сих пор был заполнен густым полумраком. Искать следы в подобных условиях — не самое простое дело, и никакой ПНВ тут не поможет. Что гораздо больше беспокоило мутанта, так это отсутствующие друзья Егора. Даже по самым пессимистичным подсчётам, они давно должны были присоединиться к беглецам. Но раз это не тревожило самого телепата, то мутант плюнул и на это.

Часа через четыре этой безумной гонки, они вышли из разросшейся за пару веков лесополосы и сделали небольшой привал. После чего последовал марафон по полям, благо, что Егор немного снизил скорость. К тому времени, как солнце, проделав путь по небосводу, вновь стало касаться земной тверди, Саймон ощущал себя полностью выжатым. Увидев на горизонте новую полоску леса, он чуть не взвыл, кляня своего неутомимого провожатого. Однако, как выяснилось, цель путешествия была уже близка. Это оказался небольшой полуразвалившийся хутор, спрятавшийся среди деревьев. Поначалу мут посчитал его заброшенным, но вскоре заметил дымок, вьющийся над одной из труб. Многоножка практически сразу пропала где-то среди строений, а Егор направился к обитаемому дому. Подойдя к крыльцу, телепат повернулся к своему спутнику и с некоторой торжественностью произнес:

— Саймон Грэй, МЫ рады приветствовать тебя в нашем доме.

— МЫ? — осторожно переспросил мут, немного удивившись тому ударению, что сделал на этом слове Егор.

— МЫ, — подтвердил мужичок. — Позволь познакомиться с тобой ещё раз. Я-Мы — Егор Науменко. Мы-Я — Сообщество.

В этот момент, словно по сигналу, отовсюду начали выходить существа. Именно существа — классифицировать их по другому не получалось. Это были мутанты самых разнообразных видов, хотя далеко не всегда понятно, какой именно вид послужил основой. Кто-то передвигался на четырех ногах, кто-то — на двух. Кто-то носил подобие одежды из шкур, кто-то щеголял своей собственной. Почти все принадлежали к млекопитающим, кроме гигантской ящерицы и Стук, оказавшейся единственной представительницей класса насекомых. Хотя больше всего Саймона добил кот. Обычный такой дворовый кот полосатой раскраски с белыми тапочками. И высотой метр в холке. Вся эта компания пристально изучала гостя, словно энтомолог новую бабочку в своей коллекции…

А потом его усадили на тот самый древний табурет за тот самый старенький столик, принесли травяного отвара в здоровой глиняной кружке ручной работы и Егор вновь поведал свою историю. Точнее, историю Сообщества, состоявшего из двадцати трёх существ с телепатическими способностями самых разных видов, большая часть которых не входила ни в какие каталоги жизненных форм планеты Земля. Ни в старые, дочумной эпохи, ни в существующие, в которые всякого рода биологи кропотливо заносят мутировававшие организмы.

Завершая сборку автомата, Огр захлопнул ствольную коробку. Затем оттянул затвор, прицелился в сторону ближайшего дерева и произвёл контрольный спуск.

— То есть вы все телепаты, правильно? — задумчиво протянул он, не глядя на собеседника.

— Да.

— И при этом вы — коллективный разум?

Несколько секунд Егор озадаченно моргал, словно не зная, что именно ответить. А затем в голове мутанта вновь появилось знакомое ощущение постороннего присутствия.

— Хватит шариться в моей голове! — рявкнул Саймон, грохнув автоматом о столешницу.

— Прости, — пожал плечами телепат, даже не попытавшись принять виноватый вид. — Нам не хватает знаний, чтобы говорить с тобой.

— Читай книжки, блин. К сети подключись там или в библиотеку сходи.

— С книжками тут плохо, с библиотеками тоже. Что такое сеть — Мы не знаем. Так что единственный источник информации, к которому Мы можем обратиться — это ты.

При этих словах мутанта перекосило. До сих пор он вполне терпимо относился к людям с псионическими способностями, благо сталкивался с ними не так часто. Но сейчас рядом с ним находилось двадцать три не самых слабых телепата, среди которых всего один принадлежал к человеческой расе. И то, этот факт сложно засчитать в плюс, учитывая насколько свободно он разгуливал по разуму своего гостя. Честно говоря, Огр вообще искренне недоумевал, почему с ним вели сейчас хоть какой-то диалог, а не выкрутили мозги, словно какую-нибудь тряпку.

— Отвечая на твой вопрос: да, Мы — коллективный разум. Все вместе Мы — Сообщество. Но каждый из Нас обладает определенной свободой.

Саймон задумался. В свое время он читал книги, смотрел фильмы и играл в компьютерные игры, так что он вполне мог представить себе «коллективный разум». Но абстрактное понятие, существующее на страницах какого-нибудь фантастического романа, это одно. Столкнуться с таким в реальности — это совсем другое. Подобное может вызвать некий диссонанс в голове даже самого широкомыслящего художника, не то, что у обычного спецназовца.

— И что же вы от меня хотите? — осторожно поинтересовался мут.

— Знаний. Опыта. Помощи.

— Помощи в чём?

— В мести.

— В мести? — удивился Саймон.

— Люди, говорящие на непонятном языке убили часть Нас. Мы не можем такого простить.

— Какую часть? — еще больше удивился мутант.

— Мы-Бегущий-между-деревьями, — терпеливо пояснил Егор. — Волк. Он был самый молодой из Нас. Когда неподалеку послышался шум, Мы решили посмотреть. Любопытство Бегуна-Мы было сильно, и он подошел слишком близко. Люди на железных машинах стали стрелять и ранили его. Я-Мы был ближе всех и пытался его спасти, но опоздал. Меня взяли в плен, а Бегуна добили.

— Ты… Вы же понимаете, что для испанцев Бегун выглядел как обычный волк? — осторожно поинтересовался Саймон. — Они даже не поймут, за что вы мстите. Это не говоря о том, поймут ли они вообще, что может сделать месть бессмысленной, как таковую.

— Не важно, — отрезал телепат. — Мне сложно объяснить тебе словами так, чтобы ты понял правильно. Никакие слова не передадут тебе ощущение того, как часть тебя умирает и вместе с этой частью пропадает опыт, воспоминания, чувства. Какую боль ты испытываешь в то время, как она умирает. Мы-Я могли бы дать тебе прочувствовать это, но ты не хочешь лишнего контакта, а Мы не хотим переживать это еще раз. Поэтому Нам нужен ты. Ты подскажешь, как лучше отомстить и как дать понять этим… испанцам, за что они умирают.

— А если я откажусь?

— Мы все равно отомстим, — пожал плечами Егор. — Но ты не сможешь спасти своих товарищей. Более того, скорей всего они умрут, когда мы начнем мстить.

— Шантаж значит… Подленько. И довольно человечно. А я-то думал, что Вы отличаетесь от людей.

— Егор Науменко дал многое Сообществу. В какой-то степени, мы гораздо ближе к людям, чем к кому-либо ещё. Так каков твой ответ?

— Хорошо, я согласен. Что мне нужно делать? — вздохнул мут, опасаясь, что ответ ему не понравится.

Сообщество ответило. И действительно, ответ Огру не понравился. Совершенно.

* * *

Я не помню, как появился на свет. Как и большинство живых существ, Я ничего не помню о своём раннем детстве. Если сосредоточиться, то в памяти всплывают картины о небольшом хищном существе, у которого не было больших клыков или длинных крепких когтей. В моём распоряжении была лишь огромная ментальная мощь, с помощью которой Я выжигал мозги своей добыче, не особо заботясь о выборе жертвы. Мне было абсолютно всё равно, на кого нападать — травоядного или хищника. Главное — это вкусное питательное мясо, которым Я набивал свой желудок. Воспоминания о тех днях слились в одно большое пятно, в тёмную яму, куда не особо интересно заглядывать. Гораздо интересней тот день, когда «Я» превратились в «Мы». В день Нашего рождения…

Тот-Кто-Много-Думает шёл по лесу, двигаясь к источнику столь желанного сейчас запаха — запаха свежей крови. Это был пожилой, умудрённый опытом представитель вида, который люди назвали урса — гибрид разных медвежьих видов, наделенный даром телепатии. Уникальный набор генов сделал Того-Кто-Много-Думает самым опасным существом в округе. Его боялись все, от матерых секачей до соседей урса, чьи владения граничили с его землями. Олени и лоси, одичавшие коровы и потомки буйволов, вырвавшиеся из неволи, волки и росомахи, тигры и львы, одичавшие люди и расплодившиеся обезьяны — все боялись владыку леса! ВСЕ! Кроме родного сына, бросившего ему вызов!

За свою жизнь Тот-Кто-Много-Думает выходил победителем из множества схваток со своими сородичами. В том числе — с собственным отцом, от которого он и унаследовал свои земли. Но время неумолимо. Рано или поздно старшее поколение уступает место молодняку, а опыт и знания проигрывают юности и грубой силе. Впрочем, даже если бы урса развились до осознания подобных философских конструкций, эта мысль вряд ли бы утешила Того-Кто-Много-Думает. В данный момент его больше беспокоили незажившие раны, некоторые из которых успели воспалиться, и острая резь в пустом желудке. Проиграв поединок, бывший владыка был вынужден бежать через земли соседа, который хоть и не стал сразу лезть в драку, но наглядно показал, что будет защищать свою территорию. А вот сосед соседа не был столь любезен и гнал раненого пришельца до самых границ, а потом еще долго стоял и смотрел ему вслед.

К счастью, этот участок оказался никем не занят. Во всяком случае, Тот-Кто-Много-Думает не видел ободранной коры на деревьях и не чувствовал меток своих сородичей. А значит, он, как минимум, мог отлежаться, залечить раны и набить живот свежим мясом. Запах свежей крови, коснувшийся не так давно его ноздрей, оказался как нельзя кстати — можно было просто отобрать добычу у более удачливого охотника. Охотиться самому урсе попросту не позволяло здоровье.

Выйдя на небольшую поляну, Тот-Кто-Много-Думает увидел мелкого незнакомого зверька, пировавшего над тушей здоровенного оленя. Это успокоило пожилого медведя — вряд ли подобная мелочь рискнет связаться с пусть и раненым, но полноценным владыкой леса. Приняв угрожающий вид и громко зарычав, он двинулся вперёд…

Но зверёк и не подумал убегать, трусливо поджав хвост. Более того, он оскалился и зарычал в ответ. Это немного удивило урсу, но раны и чувство голода заставили его отбросить всякую осторожность. Пытаясь как можно быстрее отогнать надоедливую малявку от добычи, которую он уже считал своей, Тот-Кто-Много-Думает использовал своё ментальное оружие, ударив оппонента волной страха. В следующее мгновение ему в ответ пришёл не менее мощный удар, заставивший медведя-телепата замереть на месте, уходя в глухую защиту…

Даже сегодня Мы не можем сказать, сколько длился тот памятный поединок. Ни «Я», ни Тот-Кто-Много-Думает не обладали умением делить время на равные части. Возможно, прошло несколько часов, возможно — минуты или даже секунды. Когда в дело вступает телепатия, время порой ведёт себя странно. Однако субъективно, для обоих участников прошла практически вечность. «Я» обладал мощью, но не имел того опыта ментальных поединков, который приобрёл Тот-Кто-Много-Думает в схватках со своими сородичами. Урса же был ослаблен в драке со своим сыном и последующим бегством, но имел в своём запасе множество приёмов и уловок. «Я» просто бил врага изо всех сил, постепенно понимая, что выдыхаюсь, а мой оппонент прятался за блоками, пытаясь совершать обходные манёвры. И когда мы оба осознали, что победителя не будет и попробовали разойтись, то… простое «мы» внезапно превратилось в «Мы». Два столь разных тела, два разума и единое сознание на двоих…

В страхе, мы разбежались в разные стороны, пытаясь оказаться как можно дальше друг от друга, но это не помогло. «Я» чувствовал боль в гноящихся ранах своего обидчика, ощущал его злость, страх и растерянность, и ощущал, как в его разуме отдаются эхом мои собственные чувства и мысли. Многие дни мы старались избегать друг друга, надеясь, что эта странная связь разорвется сама собой. Несколько раз мы пытались возобновить поединок, думая, что смерть второго освободит первого. Но от этих попыток связь только крепла и, в конце концов, мы осознали, что либо оба умрём, либо будем существовать в таком виде. Тем более, что «Я» многое узнал от своего более опытного «соседа», а урса, в свою очередь, изрядно увеличил свою ментальную мощь за «мой счёт».

Свою третью часть Мы встретили спустя пару зим. На территорию, которую Мы считали своей, забрела стая странных существ, ловко лазающих по деревьям. Это уже потом Мы узнали, что они называются «гамадрилы» и по факту не представляли для Нас угрозы. Но тогда Мы видели лишь большие клыки и огромное количество пришельцев. Такая стая способна не только разогнать всю Нашу добычу, но и доставить немало хлопот в рукопашной схватке, подумали Мы, и решили принять превентивные меры. План был прост: «Я» заходил с одной стороны и пускал перед собой телепатическую волну ужаса, заставляя врага броситься без оглядки прямо в объятия Того-Кто-Много-Думает. В тот момент Мы еще не знали, что Большеголовая стала вожаком стаи отнюдь не из-за своей красоты. Конечно, её сил было недостаточно, чтобы справиться с нашей объединённой мощью, но их вполне хватило, чтобы выжить в начале поединка. И когда Мы с трудом, но пробили защиту этой яростной самки, вдруг оказалось, что Нас уже трое…

Поначалу Большеголовая была далеко не в восторге от подобного сосуществования. Также, как и Мы до этого, она несколько раз пыталась избавиться от непрошенных соседей в своей голове. И ровно также, эти бесплодные попытки лишь укрепляли невидимые узы, связавшие Нас вместе. В конечном счёте, самка гамадрила смирилась. Единственным её желанием оставалось присматривать за стаей. Конечно, «Я» и Тот-Кто-Много-Думает не горели желанием опекать толпу шумных и беспокойных обезьян, но такова была природа нашей странной связи — эмоции и чувства одного становились общими, подобно воде, проникающей в песок наших разумов.

Некоторое время Мы так и жили — присматривали за гамадрилами, охотились, искали себе подобных. Это было хорошее время. Спокойное, сытое, доброе. Мы нашли еще восьмерых существ, способных стать частью Сообщества и смогли присоединить к себе шестерых из них. Но, как это бывает, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Мир вокруг нас стал меняться. Поначалу незаметно, но с каждой зимой всё стремительнее и стремительнее. Растения, которые недавно были съедобными, либо исчезали, либо менялись, становясь отравой. Из-за этого стала пропадать добыча. На место исчезнувших растений и животных приходили новые. Изломанные, отравленные, озлобленные — они были плохой едой, зато с радостью поглощали еду хорошую. Что хуже всего, некоторые из них плохо поддавались нашим ментальным силам, что делало Нас непривычно уязвимыми. С каждым летом их становилось все больше и больше. Новые виды насекомых и хладнокровных, как их называли люди.

В конце концов, ушла стая гамадрилов, ставших для Нас своеобразными питомцами. Подумав, Мы решили отправиться вслед за ней. Год за годом, Сообщество неспешно перемещалось на восток, поглощая километр за километром. Это оказалось не так сложно, как Нам казалось. Наступало лето — Мы шли вперёд. Приходила осень — останавливались и искали место для зимовки. Зимой просто ели и спали. Весной набирались сил для грядущего путешествия. По пути Мы даже нашли ещё несколько существ, которых приняли в Сообщество. Это было не простое время, но тоже хорошее. Несмотря на то, что мы познали обратную сторону своей связи…

Во время одного из переходов умер Тот-Кто-Много-Думает. Обычное дело в природе — существо рождается, существо живёт, существо умирает. Однако невозможно объяснить, насколько это больно, когда умирает часть тебя, а ты остаешься жить. Когда ты чувствуешь всё — слабость, боль, угасание, смерть. И когда процесс умирания заканчивается, ты внезапно ощущаешь, насколько понизились твои мыслительные способности. Как пропали воспоминания и ценный опыт, как вместо части твоего разума внезапно возникла дыра. Это был крайне неприятный опыт, заставивший Нас пересмотреть свой взгляд на личную безопасность.

Пережив смерть и продолжая жить, Мы двинулись дальше. Природа вокруг постепенно менялась, вновь приходя в норму. Здоровой, вкусной добычи становилось всё больше, а неприятные на вкус мерзкие создания остались далеко позади. По крайней мере, большая их часть… Но внезапно на Нашем пути возникло новое препятствие. Удобные пещеры и норы, разбросанные тут и там, внезапно преподнесли нам сюрприз — новые, непривычные запахи. Нет, все пещеры были брошены, но это было определенно недавно. Множество новых непривычных запахов будоражили Наш общий разум, в то время как поток информации заставил остановиться и всё обдумать. А потом, в одной из пещер, мы нашли детёныша прежних владельцев…

Не сказать, что Нас удивил его вид. Двуногое прямоходящее, так похожее на Большеголовую, Торопливого или Теплолапую. Но детёныш носил на себе какие-то странные шкуры, а в передней лапе сжимал странный мертвый коготь. И тогда мы дотронулись до его разума в попытке познать новое. И Егор Науменко, сирота, сбежавший от родственников из-за своего дара, который они считали проклятием, с радостью потянулся к Нам в ответ. Если день схватки «Я» и Того-Кто-Много-Думает можно считать днём рождения Сообщества, то день, когда в него вступил Егор — первым эволюционным скачком. Приняв к себе мальчика, Мы впитали в себя столь многое, что по уровню развития прыгнули вперёд на сотни, а может и тысячи лет.

Маленький мальчик, буквально вчера освоивший грамоту и счёт, оказался для Нас подобен библейскому яблоку, которым Ева накормила Адама. Приняв его, Мы познали символы — буквы и цифры. Мы познали абстракции — Бога, веру, пустоту, начало, конец. Мы узнали, что странные шкуры — это одежда, мертвый коготь — топор, а пещеры были вовсе не пещеры, а здания, построенные людьми. Что здание может быть жилым домом, сараем, гаражом, коровником, хотя большая часть того, что встречалась Нам по пути, были просто руинами. Что кроме домов есть еще машины, лодки, книги, головизоры, пилы, вёдра и еще тьма тьмущая различных вещей, придуманных и сделанных человеком. Что такое «тьма тьмущая» Мы тоже познали, хотя далеко и не сразу.

А еще Нам открылось, что там дальше, куда Мы направлялись, этих вещей огромное количество, как и людей, их создавших. Вот только кроме книг, вёдер и головизора, у них ещё были ружья, способные убивать на расстоянии. И далеко не каждый был способен принять Сообщество различных существ, объединенных телепатическими узами в коллективный разум, пришедшее из глубин территорий, которые давно объявлены запретными.

Осознав, что дальше Нас не ждёт ничего хорошего, Мы решили завершить свой путь. Заняв хорошо скрытый в лесу хутор, принялись делать вылазки по округе, собирая вещи, забытые предыдущими владельцами. Некоторые из Нас обзавелись одеждой, хотя большинство предпочитало собственную шкуру. Начали пользоваться инструментами и даже обзавелись небольшим хозяйством: парой коров с теленком, десятком кур с петухом, псом и семейством через чур самостоятельных кошек. Даже завели огород, на котором росла картошка и горох. Хотя особый интерес у Нас всегда вызывали книги. Каждый найденный томик мы зачитывали до дыр, пытаясь осмыслить заложенную внутри информацию. Причём Нам было всё равно, что это — англо-русский словарик, букварь или сборник сказок. Подобно любопытному ребёнку, Мы впитывали новое и открывали неизведанное. Это тоже было хорошее время.

Которое закончилось в тот момент, когда Мы услышали гул двигателей, заглушаемый треском падающих деревьев, и почуяли новые запахи — нагретого металла, смазки и машинного масла. Колонна незнакомых Нам машин двигалась сквозь лес по территории, которую Мы считали своей. Что самое интересное, двигалась с запада — то есть оттуда, где людей не должно было быть в принципе (уж Нам ли не знать). Движимые любопытством, Мы отправились посмотреть, что происходит…

К несчастью, пришельцы оказались не только подозрительными, но также очень осторожными и внимательными. Пока Мы-Бегун изучал незнакомцев, на него наткнулась одна из групп охранения, шедших параллельно колонне. Как уже говорилось, переживать смерть себя — весьма неприятное ощущение. Настолько неприятное, что в какой-то момент Мы потеряли осторожность — желание спасти свою часть возобладало над всеми остальными чувствами и инстинктами. К счастью, ближе всех оказался Мы-Егор — чужаки просто оглушили его и взяли в плен. Не сложно было догадаться, что бы они сделали при виде любой другой Нашей части, особенно Стук.

Весь день Мы кружили вокруг колонны, опасаясь приближаться, но постоянно выискивая момент, чтобы спасти Мы-Егор. И всё это время изучали пришельцев, осторожно касаясь их разумов. К несчастью, это мало что дало — Мы могли улавливать эмоции и образы, но всё равно не понимали, что именно они думают. Язык, на котором разговаривали и мыслили чужаки, был Нам абсолютно незнаком.

Это вгоняло Сообщество в отчаяние — чувство, доселе практически незнакомое. Колонна уходила дальше на восток, где могла встретиться с другими людьми, что значительно снижало и без того маленькие шансы на успех спасательной операции. Но внезапно пришельцы разбили лагерь, пересадив Егора из машины в глубокую яму, а затем к нему подсадили другого пленника. И хотя Мы еще не определились с тем, веруем ли в Бога, но появление нового соседа восприняли как чудо. Сплав молодого и гибкого разума, еще не стесненного оковами штампов, недавно полученных знаний, не ушедших глубоко в глубины памяти, и отсутствие жизненного опыта — вот, что представлял собой здоровяк с Нашей точки зрения.

День за днём Мы выводили его разговорами на нужные темы, осторожно сканируя разум, с каждым разом всё больше убеждаясь в том, насколько ценен для Сообщества этот человек. Да, у него не было дара телепатии, и он не мог стать нашей полноценной частью. Зато он мог дать столь необходимую информацию и навыки, которых Нам недоставало. К примеру, составить и реализовать план побега. И после того, как Мы-Егор привел своего сокамерника на хутор, Мы сделали ему предложение, от которого он не мог отказаться.

Когда Саймон Грэй, младший лейтенант Вооружённых сил Новой Технократической Республики принял его и ненадолго стал частью Сообщества, Мы вновь совершили рывок вперёд. В своё время, Егор Науменко преобразовал Наше сознание, придал ему форму и заложил базовые понятия и алгоритмы человеческого мышления. Саймон наполнил эту форму огромным объёмом информации, усложнив понятия и заставив алгоритмы работать по максимуму. Словно бусы, Мы перебирали память своей новой части от рождения до текущего дня. Словно воду впитывали знания, вновь и вновь возвращаясь к годам обучения в школе и Академии. Словно опытный кладовщик, распихивали по своему сознанию новые понятия и образы, боясь упустить их, когда Саймону придёт пора уходить.

Этот процесс настолько захватил Нас, что Мы совершенно потеряли счёт времени. И лишь когда Теплорукая сказала, что этот процесс убивает человека, Мы с большой неохотой перешли к последней части своего плана. Пришла пора заявить о себе. Пришла пора дать людям понять, что Мы не потерпим, когда Нас убивают!

* * *

Со дня побега дикаря и его сокамерника-мутанта прошло уже почти две недели, а мрачные прогнозы инквизитора не спешили сбываться. Несмотря на это, де Фернандес не спешил отменять усиленные патрули. Последние несколько дней он не мог отделаться от ощущения враждебного взгляда. Словно вражеский снайпер прицелился ему между лопаток и вот-вот спустит курок. Пытаясь избавиться от этого ощущения, командующий несколько раз высылал поисковые группы, которые тщательно обшаривали окрестные территории, но каждый раз возвращались ни с чем.

— Либо они дьявольски хорошо прячутся, либо мне пора на пенсию, — расстроено качал головой дон Маноло, рапортуя об очередном провале.

— Может нам всем пора на пенсию? — устало пошутил Рауль. — А то мерещится ерунда всякая.

— Это не ерунда, сеньор, — упрямо возразил старый следопыт. — Готов поклясться на кресте, что сейчас за нами наблюдают вон из той рощицы. Но когда мы зайдём в неё, там даже травинки примятой не будет.

Паладин вздохнул. Таланты Маноло довольно тесно граничили с линией, за которой находились суровые инквизиторы и обжигающее пламя аутодафе. Но именно благодаря этим талантам, многие орденские воины, включая самого Рауля, до сих пор живы. Так что если следопыт сказал, что из рощицы за ними наблюдают, значит так оно и есть.

— А если по старой схеме, демонстративно отправить пару машин в другую сторону, а потом отъехать подальше, высадиться и аккуратненько зайти с тыла?

— Попробовать можно, — пожал плечами следопыт. — Но готов поспорить с вами на годовую зарплату, что ничего это не даст.

Паладин спорить не стал, но группу всё равно отправил. Как и ожидалось, в роще никого и ничего не нашли, если не считать какого-то здоровенного кошака, протрусившего мимо людей незадолго до того, как те подошли к деревьям. В общем, когда одну из ночей разорвали выстрелы, де Фернандес только обрадовался — томительному ожиданию пришёл конец. Выкатившись из спального мешка, он бросился к стойке с силовой бронёй. К тому времени, как в палатку ворвался адъютант, паладин уже закончил с застежками на груди и с лязгом опустил панцирь.

— Опоздал, — буркнул Рауль, принимая шлем из рук помощника.

— Виноват, — козырнул тот и, не скрываясь, зевнул. — Готов понести и всё такое…

Отработанным за годы движением, де Фернандес надел шлем, с громкими щелчками зафиксировав его в шейных замках. «Раз, два…» — беззвучно зашептал он, отсчитывая время загрузки операционной системы. На шестнадцати два раза мигнули диоды, сигнализируя о готовности брони к работе. На семнадцати — подсветился визор, выводя основную информацию включая время: «04:02». На девятнадцати включились динамики, наполнившись сухими докладами сержантов и командами дежурных офицеров. По губам паладина скользнула довольная улыбка — никакой паники, никакой лишней болтовни в эфире, всё кратко и по существу. Но улыбка тут же, пропала, стоило ему прослушать пару докладов.

— Это де Фернандес, — сухо бросил командующий, переключившись на командный канал и стремительно выходя из личной палатки. — Жан, докладывай.

— Огромная куча всякой живности, брат, — отозвался паладин де Веласкез, заступивший сегодня в ночную стражу. — Прёт с южного направления, как говно с Голгофы.

— Провести общую перекличку, — рявкнул Рауль, в голове которого моментально всплыли события двухнедельной давности. — Проверить все посты.

— Уже, — спокойно ответил Веласкез. — Восточный сектор — в норме. Запад…

В эфире повисла томительная пауза. Де Фернандес успел преодолеть половину пути до штабного БТР, прежде чем дежурный вновь подал голос. На этот раз он уже не был столь спокойным:

— Три поста на северо-западе не отвечают!

— Третье и пятое отделение туда, живо! Объявить общую трево…

Договорить командующий не успел — в животе словно граната взорвалась, обдав весь организм ледяными осколками страха. Даже не так — УЖАСА! Ноги моментально стали ватными и только поэтому де Фернандес остался стоять на месте, а не рванул, куда глаза глядят, как это сделал его адъютант. Чтобы справиться с внезапной панической атакой, великану потребовалось более тридцати секунд. Недостаточно быстро, чтобы вновь связаться со штабной палаткой и попытаться предотвратить нарастающий в лагере хаос, но вполне достаточно, чтобы успеть среагировать на разгневанное хрюканье за спиной. Далее сработали подпитанные адреналином рефлексы — опустившись на одно колено, он с размаха воткнул перед собой щит, для верности уперевшись в него плечом. От последовавшего удара обычный человек уже летел бы окровавленной переломанной тушкой, но могучий организм паладина, усиленный силовой бронёй, сдюжил, выдержав напор двухсоткилограммового секача. Разве что ногами пропахал две борозды, да в щите появилась нехилых размеров вмятина. А прикушенный язык можно вообще не считать.

Пока оглушенный кабан крутил башкой, Рауль нанёс ответный удар, надвое расколов животному череп топором. Тут же поднялся и заозирался по сторонам в поисках нового противника. Не обнаружив такого, он попытался сориентироваться в обстановке, с нарастающим ужасом понимая, что вокруг царит полный разгром. Звучали автоматные и пулеметные очереди, к которым начали примешиваться уханье танковых орудий и стокатто автоматических пушек БМП. Где-то полыхали палатки, освещая мечущиеся в панике человеческие фигуры. Периодически тут и там из темноты выскакивало что-то четвероногое, с зубами и когтями, и тогда на одну фигуру становилось меньше, а ночь вновь взрывалась треском очередей. Сжимая в руках топор и шипя сквозь зубы проклятия, Рауль побежал в сторону штаба. Как не хотелось ему броситься в самую гущу схватки, спасая гибнущих людей, в первую очередь нужно было принять командование и вернуть контроль над ситуацией.

Как потом выяснилось, нападение на лагерь длилось всего полчаса, хотя всем выжившим показалось, что прошла вечность. И когда солнце окончательно поднялось над горизонтом, осветив место недавнего побоища, глазам людей открылась весьма неприятная картина. Тлеющие полотнища палаток и маскировочных сетей, сорванных с опор. Разбитая техника, иногда — перевернутая на бок или даже на крышу. И трупы. Множество мёртвых людей и совсем немного мертвых тварей, напавших на лагерь. Хотя тварями их назвать было сложно — кабаны, олени, лоси, волки, тигры. Иногда попадалось и что-то более экзотическое, хотя и это никак нельзя было сравнить с теми существами, что лезли на Стену, стоявшую на севере Королевства.

Что было хуже всего, большинство человеческих тел носили на себе следы отнюдь не клыков или когтей. Гораздо в большем количестве преобладали пулевые, осколочные и ножевые ранения. Хватало и тех, кто попал под гусеницы или колёса техники, что пыталась выбраться из охваченного паникой лагеря. Один из зенитных комплексов успел дать несколько длинных очередей, прежде чем ему в борт влетел танковый снаряд. Но еще печальней было смотреть на тела, имеющих на себе следы не звериных, а человеческих зубов. Перед глазами де Фернандеса до сих пор стояла картина двух сцепившихся между собой техников, так и не отпустивших друг друга до самой смерти.

— Телепатическая атака с нескольких направлений! Да еще настолько мощная! За всю свою практику ни разу с подобным не сталкивался!

Влетевший во временную штабную палатку отец Диего выглядел весьма бодро, несмотря на загипсованную левую руку и тугую повязку на груди, выглядывающую сквозь прорехи на рясе. Хотя, может всё дело было в лошадиной дозе обезболивающих и стимуляторов, которую медики были вынуждены вкатить неугомонному инквизитору под угрозой немедленно сожжения на костре.

— Настоятельно рекомендую… — продолжил было Торрес, но внезапно осекся, заметив происходящее.

Командующий экспедицией устало взглянул на священника, после чего вернулся к созерцанию послания, оставленного нападавшими в той яме, где сидели убежавшие десять дней назад дикарь и мутант. Первая часть лежала перед паладином на столе в виде дохлого волка. Не похоже, чтобы данное животное принимало участие в атаке на лагерь — судя по всему, оно вообще померло своей смертью. Однако, вкупе со второй частью — бумажным листком, на котором большими корявыми буквами было написано: «BLOOD FOR BLOOD», послание получилось весьма недвусмысленным. Для максимальной доходчивости лист был вложен в пасть волка. Кстати, остальные ямы теперь также пустовали — в поднявшейся ночью суматохе сидевшие в них пленники тоже дали дёру. Во всяком случае, их тела так и не нашли, хотя паладину было уже плевать.

— Кажется, ваша теория про дикарей-телепатов получила подтверждение, — буркнул Рауль, протягивая записку Торресу.

— О, английский! Интересно, почему? — пробормотал инквизитор, тщательно изучая лист со всех сторон.

— Широко распространенный язык, активно использовавшийся для международного общения.

— Хорошая теория. Правда, я сильно сомневаюсь, что кто-то из местных аборигенов с ним знаком.

— Но я же знаю русский, — пожал плечами Рауль. — Так почему бы здесь не оказаться какому-то потомку англичан?

— Логично. Хотя если взять за пример вас, то если бы не эта экспедиция и помощь Пирсона, то вряд ли бы вы смогли написать на русском что-то сложнее слова из трёх букв. А ваши дети так вообще бы уже говорили исключительно на испанском.

— Так что вы хотели сказать, святой отец? — сменил тему де Фернандес, у которого в данный момент не было никакого желания играть в игры разума.

— Что? — инквизитор оторвался от листка с английскими буквами и удивленно уставился на собеседника расширенными зрачками.

— Вы хотели что-то сказать по поводу телепатической атаки, — терпеливо напомнил великан.

— Ах, да! Настоятельно рекомендую перейти к протоколу «Святой щит». Посты — не менее пяти человек, при этом каждый в обязательном порядке должен видеть минимум троих товарищей. Все вылазки за пределы лагеря — группами не менее десяти человек в соответствующем снаряжении. При малейших признаках телепатического воздействия использовать препарат…

— Мы уходим.

— Что? — опять искренне удивился отец Диего. — Почему?

— По самым скромным подсчётам, этой ночью я потерял треть личного состава убитыми и ранеными, — мрачно принялся перечислять паладин. — Уничтожено или повреждено множество ценного оборудования, включая основной генератор и центр связи. Про технику вообще молчу. А самое главное — мы наделали столько шума, что слышно было в самом Мадриде. Учитывая полученные мной приказы, это можно назвать полным провалом миссии.

Почти минуту инквизитор сверлил собеседника яростным взором, обдумывая ответ. При виде его широко открытых глаз, наполненных праведным гневом, в голове у Рауля мелькнула мысль позвать охрану. Похоже, медики немного перестарались с уколами, отчего святой отец немного… перевозбудился. Но тут Торрес глубоко вздохнул и произнёс:

— Простите. Я, кажется, немного увлекся этими телепатами и совершенно забыл о главной задаче. Вынужден признать вашу правоту — миссия определённо провалена и нам нет нужды оставаться. Позаботьтесь о живых, команданте, а я позабочусь о мёртвых.

С этими словами священник откинул полог палатки и почти строевым шагом вышел на улицу. Хмыкнув ему вслед, Рауль повернулся к адьютантам, которые весь диалог старательно пытались слиться со стульями, и принялся отдавать приказы. Он уже практически забыл о разговоре, когда суровый голос инквизитора за спиной заставил его вздрогнуть:

— Но мы еще вернёмся! Вернёмся и спалим это дьявольское гнездо к чертовой матери! Даже если это будет последнее, что мы сделаем в этой жизни!

Отпрянув от гневно выставленного вперёд кулака с зажатой в нём несчастной запиской, де Фернандес смог только осторожно кивнуть. В голове снова мелькнула мысль кликнуть часовых, но удовлетворённый результатом отец Диего вдруг расплылся в широкой зловещей улыбке:

— Кстати! Вы не против, если я заберу это? — и помахал перед носом командующего смятым листом. — Хочу придумать хороший ответ нашим противникам, знаете ли.

Получив ещё один утвердительный кивок, Торрес вновь покинул палатку.

— Надеюсь, дело всё-таки в обезболивающем, — пробормотал себе под нос Рауль, которому совершенно не улыбалось возиться со спятившим святошей весь обратный путь. Судя по докладам, спятивших этой ночью хватало и без него.

* * *

Как это часто бывает после утомительно дня или хорошей пьянки, проснулся Саймон так же, как и заснул — словно по щелчку тумблера. Проснулся — и тут же пожалел об этом. Судя по общему состоянию организма, вчера случился именно второй вариант. Голова гудела и пульсировала, в теле царствовала слабость, в желудке поселилась тупая резь, во рту словно кошки нагадили. Самое ужасное похмелье в жизни. Какой, интересно, кретин, додумался притащить палёную водку…

Стоп! Какая пьянка? Какая водка? Мутант покопался в памяти. Группа выполнила задание и возвращалась домой. Затем неизвестный лагерь на пути, плен, яма, диковатый сокамерник, допрос, снова яма… К общему дерьмовому самочувствию добавился неприятный холодок в груди. Он отчетливо помнил, как опустошил очередную миску поднадоевшей рисовой похлебки, в очередной раз пообщался с Егором и отошёл ко сну. Проснулся он только сейчас. Однако простейшая логика подсказывала, что между «вчера» и «сейчас» явно что-то произошло. Похлебка оказалась протухшей? Нет, он бы почувствовал. Был второй допрос, на котором испанцы применили химию? Более вероятно, хотя Огр не знал препаратов, дающих такие побочные эффекты. С другой стороны, это не значит, что подобных препаратов не существует.

Собравшись силами, Саймон открыл глаза и попытался повернуть голову, чтобы оглядеться, но тут же пожалел о содеянном. Тело моментально скрутили мощные рвотные спазмы, едва позволив свесить голову с носилок. Попытки осознать, почему он сейчас на носилках, а вокруг лес, мут оставил на потом — организм сотрясали конвульсии, а изо рта вырывались соответствующие процессу звуки.

— Ром, он очнулся! — раздался над ухом встревоженный голос Малька.

— Спасибо, кэп, — иронично отозвался Ромуальдыч, отстегивая с пояса флягу.

Пару минут организм младшего лейтенанта старательно пытался выдавить из себя всё ненужное, но результат оказался довольно слабым — маленькая лужица желудочного сока и ещё более похабный привкус во рту. Как только он закончил, носилки тут же отнесли в сторонку и опустили на землю. Затем Ром поднес флягу к губам Саймона, отчего тот на мгновение впал в блаженство, наполнив рот восхитительно чистой и вкусной водой. Правда, флягу быстро отобрали, а рядом с носилками присел Кас, медик группы. Взяв правую руку мутанта, он нащупал пульс, после чего кротко скомандовал Мальку:

— Считай 20 секунд.

Дождавшись отмашки снайпера, Касьян покачал головой:

— 108. Уже лучше, но все еще многовато.

— А что случилось? — сипло поинтересовался мут, которому не очень понравилось услышанное.

— Это мы у тебя хотели узнать, — хмыкнул Ром. — Когда ты нас вытащил, то выглядел как ходячий скелет. А когда вырубился и мы потащили тебя на носилках, то твоё сердечко билось со скоростью 150–160 ударов в минуту, что для человека с сильным истощением и в бессознательном состоянии не очень характерно.

— Сильным истощением? — тупо переспросил мут.

— Ты сбросил килограмм двадцать, как минимум, — пояснил Кас. — Вообще ничего не помнишь?

— Вообще.

— А что последнее?

Саймон ещё раз покопался в памяти.

— Помню, как поужинал и лёг спать.

— А точнее? Сколько дней мы были в плену?

— Шесть.

Бойцы переглянулись, после чего Малёк протянул:

— Охренеть тебя шандарахнуло! Серьёзно ничего не помнишь?

— Нет, блин, по приколу не помню, — вяло огрызнулся мут. — А что, не шесть, что ли?

— Ну, на седьмой день, вместо того, чтобы отдыхать, как заповедовал Господь, вы со своим напарничком с утречка пораньше свинтили из лагеря, — хмыкнул снайпер. — С изрядным шумом и треском, попутно положив человек пять. Нас после этого чуть к стенке не поставили, между прочим. Мы уж подумали, что ты за подмогой отправился, но через десять ты припёрся ночью обратно. Вытащил нас из ям и вывел из лагеря мимо очередной пачки трупов, с которой мы сняли немного стволов. Потом в лагере начался форменный праздник с громкими воплями, стрельбой и фейерверками. Ну а пока испанцы развлекались, ты довел нас до схрона, где была еще пара стволов, немного провизии и фляги с водой, потыкал в него пальцем и отрубился. Выглядело эффектно, кстати — ткнул пальцем в кучу веток, после чего грохнулся в полный рост, будто тебя выключили.

— Нихрена не помню, — выдохнул Огр.

Судорожно копаясь в памяти, он пытался найти хоть какой-то отклик на описанные события. Память, однако, четко рапортовала: поел, поговорил, заснул, проснулся.

— Ладно, — подвёл итог Ром. — Доберемся до своих, штатный мозголом тебя проинспектирует. А пока нужно побыстрее дойти до КСП и попросить железячников о помощи. Желательно аккуратно, чтобы нас не накрыли чем-нибудь медным.

Заметив, что Молчун и Дуб пытаются поднять носилки, Саймон попробовал встать.

— Ты куда? — усмехнулся Малёк, без труда уложив когда-то могучего товарища обратно.

— Сам пойду, — упрямо процедил мут, снова попытавшись подняться.

— Сам ты даже поссать не сможешь, — парировал коротышка.

— Смогу, — буркнул мутант внезапно осознав, что идея сходить до кустиков весьма своевременна.

Поссать самостоятельно у него получилось. После того, как товарищи довели его до ближайшего дерева и аккуратно прислонили к стволу. По завершении процесса его так же отвели обратно к носилкам, где Огр благополучно отключился. Оставшуюся часть пути он так и провёл во сне, периодически просыпаясь, чтобы поесть. Точнее — попить. Кас строго-настрого запретил кормить пострадавшего твердой пищей, так что мутанту пришлось питаться исключительно бульоном, в котором плавало небольшое количество разваренного мяса.

До КСП группа добиралась почти шесть дней. Опасаясь, что испанцы вышлют за беглецами людей или дронов, Ром использовал каждую складку местности, каждую рощицу в качестве прикрытия. В итоге, маршрут стал напоминать изогнутую дугой энцефалограмму. На третий день закончилась пища, но тут же, как по мановения волшебной палочки, перед людьми вышла молодая олениха и принялась недоумённо моргать глазами. Опять пришлось задержаться, но до конца пути проблем с едой больше не возникало.

Зато проблемы возникли возле самой КСП. Выйдя под вечер на границу распаханной земли, бойцы принялись напряженно всматриваться в небо. Однако хвалёные дроны киборгов, которые должны были неустанно барражировать в воздухе, защищая людей от порождений Диких Земель, появились только минут через сорок. Втулку с отрядом быстрого реагирования пришлось ждать еще час. К тому времени, как упакованные по самое «не хочу» пограничники во главе с офицером-Перерождённым высадились из транспорта, отряд успел развести костёрчик и со всеми удобствами отужинать.

«Наёмников» аккуратно и почти без грубостей упаковали, загрузили в трюм и отправили на базу. Там задержанных быстро допросили и распределили по камерам, за исключением Саймона, которого по состоянию здоровья определили в госпиталь. А далее началось то, что обычно называется «волокитой» и «бюрократией». И, несмотря на огромное количество шуточек на тему пристрастия киборгов к инструкциям, подобное можно найти в любой мало-мальски многочисленной армии мира, как прошлого, так и настоящего.

Учитывая, что задержанные поступили ночью, рапорт о произошедшем попал на стол начальства только утром. Командующий базой ознакомился с докладом, вновь допросил командира «наёмников» и отправил дронов среднего радиуса проверить полученные сведения. Прилетевшие ближе к вечеру дроны обнаружили остатки военного лагеря и просеку, ведущую в западном направлении. Получив подтверждение словам задержанных, командующий составил собственный рапорт и отправил его начальству.

Как уже можно догадаться, поскольку рапорт о произошедшем ушёл в Техцентр № 24 только под вечер, даже не смотря на гриф «срочно», командование ознакомилось с ним только утром. После довольно длительного совещания, к расследованию данного инцидента было решено подключить спутниковую разведку и беспилотники дальнего радиуса действия, а командующему пограничной базой приказали выслать разведгруппу для детального обследования остатков лагеря.

Командующий не первый год находился на службе, так что большинство полученных распоряжений предвидел заранее. Благодаря этому разведгруппа была собрана ещё утром и вылетела на место сразу же, как поступил приказ свыше. А вот со спутниками и беспилотниками не задалось. Из двух доступных по нужной траектории спутников, один уже вышел за пределы зоны видимости, а второй еще к ней не подошёл. К тому времени, как номер два оказался на позиции, данный участок местности закрыло облаками, а вскоре и солнце ушло за горизонт. В общем, пришлось ждать следующего дня.

С беспилотниками история вышла еще печальней. Из пяти аппаратов, числящихся по штату в Техцентре № 24, в наличии оказалось всего четыре. Из них только два оказались готовы к незамедлительному взлету, причем один вскоре начал передавать сообщения о неисправностях и его пришлось вернуть. Оставшийся дрон честно отслеживал путь испанской колонны по следам, оставшимся в лесополосе и полях сколько мог, но при наступлении ночи его также пришлось отозвать.

Тем временем высланная разведгруппа обследовала оставленный лагерь. К сожалению, ничего интересного найти не удалось — только свежий курган и несколько уничтоженных единиц техники, предположительно устаревшего образца. Точнее сказать было сложно — со всех машин предварительно демонтировали всё, что только можно было, а затем подорвали термитными зарядами. В общем, единственными трофеями, которые киборги смогли унести с собой, была пара ножей и небольшое количество перевязочного материала со следами крови.

Если бы де Фернандес знал, насколько армия Конгломерата оказалась не готова к подобному повороту событий, возможно, он бы не гонял своих людей восемнадцать часов, а затем, после короткого отдыха, не послал бы колонну ускоренным маршем обратно к «Христофору I». Даже если бы испанцы задержались еще на сутки, слишком много прошло времени с тех пор, как отряд Рома сбежал из лагеря, а киборги начали действовать. Запущенные на следующий день три беспилотника смогли проследить следы испанцев до остатков старого шоссе, после чего потеряли их окончательно. Сколько не кружили дроны, сколько не снимали спутники — колонна ускользнула, так и не выдав тайны, откуда явились и как тут оказались. Единственно, что получил Конгломерат, это возобновление программы спутниковой разведки по всему миру, что впоследствии подтвердило наличие нескольких человеческих анклавов в разных точках планеты.

В конечном счёте, Техцентры махнули рукой на поиски экспедиции и тщательно всё запротоколировав, передали материалы об инциденте своим союзникам. В том числе и рапорт разведгруппы, обследовавшей лагерь. В котором, помимо всего прочего, говорилось о странной инсталляции неподалеку. Кто-то привязал к столбу то ли собаку, то ли волка и сжёг его. Затем не до конца сгоревшей туше в челюсти вложили лист бумаги, на котором была всего одна фраза на английском: «In God name!» [18].

--

1. MR (MicroReactor, англ.) — Микрореактор.

2. ЭМИ — электромагнитный импульс.

3. КСП — контрольно-следовая полоса. Распаханная полоса земли, используемая для обнаружения следов нарушителей.

4. Осинск (быв. Мариуполь) — город на берегу Азовского моря. Был разрушен ядерным ударом от всех трёх существующих на территории Евразии государств (НТР, Конгломерат, Дальневосточная Теократия) после того, как поисковые партии из города обнаружили и привели в порт старый морской госпиталь с телами людей, умерших от вируса ЛСД.

5. Скутум — ростовой щит легионеров времен расцвета Римской империи.

6. Умбон — полусферическая или коническая накладка в центре щита

7. Cállate! (исп.) — Тихо!

8. ЗСУ — зенитная самоходная установка.

9. РСЗО — реактивная система залпового огня.

10. Para la Gloria de Dios (исп.) — Во славу Господа.

11. En su nombre (исп.) — Именем его.

12. КПЗ — Камера предварительного заключения.

13. Аутодафе — торжественная религиозная церемония в средние века на территории Испании и Португалии, в которую входило: процессия, богослужение, чтение приговоров еретикам, публичное покаяние последних, а также приведение приговора в исполнение. Как правило — сожжение на костре.

14. УДК — ударный десантный корабль. Тип крупнотоннажного военного судна, объединяющий в себе большинство функций, необходимых для транспортировки и высадки крупного десантного подразделения.

15. ДНК — Дезоксирибонуклеиновая кислота. Макромолекула; элемент клетки, обеспечивающий хранение, передачу и реализацию программы развития и функционирования живого организма.

16. РНК — Рибонуклеиновая кислота. Макромолекула; элемент живой клетки, обеспечивающий внесение, считывание, регуляцию и выражения генов.

17. ПНВ — Прибор ночного видения.

18. In God name (англ.) — Во имя Господа!

Интерлюдия

Королевство Испания уцелело в хаосе постапокалипсического мира? Конкистадоры вновь бороздят моря в поисках новых земель? Возрождённая инквизиция опять угрожает миру кострами аутодафе, разыскивая колдунов нового мира — псиоников? Да провались они пропадом! В конце концов, Хамбо-лама [1] и преподобные габджу [2] из кабинета министров найдут управу на беспокойных иноверцев, благо между Испанией и Теократией есть ещё Республика, техцентры и Вольные города.

Сообщество — вот что воистину изумительно! По телу снова пробежала дрожь возбуждения, стоило только снова подумать об этом уникальном феномене. Более двух десятков существ разных видов, объединившихся в единый коллективный разум благодаря дару телепатии!

Ах, сколь многое она могла бы подчерпнуть из общения с этим удивительным созданием! Одно лишь то, как элегантно Сообщество скрыло все следы своего существования в разуме этого мужчины внушало трепет и восхищение. Никаких тебе блоков или стирания памяти, которые может обнаружить любой мало-мальски опытный телепат. Оно всего лишь сделало эти воспоминания несущественными. Даже не так — НЕСУЩЕСТВЕННЫМИ! Подобно мимолетному сну, вылетающему из головы через пять минут после пробуждения. Обнаружить их можно было лишь поминутно перебирая память объекта, как это сделала Она. И как должен был сделать штатный телепат на республиканской военной базе, после того, как мутанта доставили в госпиталь. Но то ли у него не хватило силёнок, то ли просто не было желания переживать все события в голове пациента, но тайна Сообщества так и осталась нераскрытой. Более того, с каждым днём эта тайна пряталась всё глубже и глубже. Ей просто невероятно повезло ткнуть пальцем в небо и вызвать настоящий информационный дождь!

Когда же радость от открытия немного поутихла, Она задумалась. Несомненно, капитан Синигами заинтересуется её открытием и тут же доложит наверх. Теократия организует экспедицию в поисках этого удивительно существа. Но вот вопрос — допустят ли Её в эту экспедицию? Синигами — палачи на службе правительства. Их задача — проводить жертву к Смерти, по пути очистив от грехов. А вот поиск и установление контакта с новыми формами жизни никак с этими задачами не пересекается.

Вздохнув, она постаралась успокоиться. Полученная информация настолько выбила Её из колеи, что потребуется несколько часов медитации, чтобы очистить разум от нахлынувших эмоций и желаний. В любом случае, сначала необходимо завершить работу и добраться до дома. Впереди ещё много дней и ночей, чтобы провести объект по Пути очищения. Ещё множество воспоминаний, которые необходимо перебрать. Ещё множество интересных историй, которые Она откроет. Вполне возможно, какая-то из них окажется более интересной, чем история Сообщества.

--

1 Хамбо-лама — изначально ученая степень в школе гелуг тибетского буддизма, затем — обозначение настоятеля монастыря и ещё позже — коллегиально выбранный глава некоторых региональных буддийских конфессий.

2 Габджу — высшая ученая степень в буддийском учении, присуждаемая после получения степени геше.

04. Рука помощи

— Красота! Красота!

Мы везем с собой кота,

Чижика, собаку,

Петьку-забияку,

Обезьяну, попугая —

Вот компания какая!

Как же приятно после трёх долгих лет несения службы наконец-то отправиться в отпуск! Причём не какой-то там недельный огрызок, а полноценный тридцатидневный отпуск, который можно провести в месте значительно более далёком, чем бар в ближайшем городке. Полковник Кондратьев лично заверил старшего лейтенанта Грэя, что в эти тридцать дней его не будут дёргать даже в случае конца света, так что служебный пейчер [3] можно оставить на базе. Только предварительно записать «гражданский» номерок для связи в случаях, предусмотренных уставом ВС НТР и можно валить на все четыре стороны.

Продолжая напевать детскую песенку, Саймон закинул в походный рюкзак нераспечатанную упаковку носков и ещё раз критически оглядел его содержимое. В общем-то, в дороге он собирался провести не более трёх дней, но мало ли что. Стоило ему прийти к выводу, что вещей вполне достаточно, как лежащий на столе пейчер издал громкую трель, после чего перекинул входящий звонок на TV-панель.

— Вас вызывает капитан Орлова, — приятным девичьим голоском продублировала ВИ текстовую информацию.

— Не-не-не-не-не! Нет! НЕТ! — простонал старлей, всем нутром ощущая, как накрывается его отпуск.

Девичье личико виртуального интеллекта нахмурилось:

— Отклонить звонок?

Ох уж эти голосовые помощники! Вечно делают то, что услышали, а не то, что от них хотят. Вытянувшись перед камерой панели, Саймон мрачно буркнул:

— Принять.

— Старший лейтенант Грэй, срочно к полковнику Кондратьеву, — строго произнесла капитан, обдав с экрана холодком серых глаз.

— Слушаюсь! — мут козырнул в камеру, стараясь скрыть бушевавшие внутри эмоции.

Впрочем, обмануть собеседницу не удалось. Придвинувшись к камере, она участливо прошептала:

— Сёмочка, я знаю, что ты в отпуске с завтрашнего дня, но сам понимаешь — служба есть служба. Обещаю, как вернешься — лично похлопочу, чтобы тебе дней десять поверх накинули.

Если Анастасия Орлова пообещала — так оно и будет. Двадцатидевятилетняя красавица с эйдетической памятью служила адьютантом у Кондратьева и крепко держала в своих наманикюренных пальчиках всю базу. Связываться с ней не рисковал никто, кроме самого полковника, к которому девушка питала некоторую слабость. Холостяк Кондратьев при этом не делал никаких шагов навстречу, предпочитая поддерживать отношения с помощницей исключительно в деловом русле. Это удивляло всю базу, хотя большинство сходилось во мнении, что он просто не хочет терять высококвалифицированного сотрудника, одинаково наводившего ужас как на здоровяков спецназовцев, так и на хитромудрых снабженцев.

— Спасибо, товарищ капитан! — поблагодарил мутант. — Разрешите идти?

— Лучше беги. А то Папочка уже полдня психует из-за тебя, седину на виски набирает, — улыбнулась Орлова и отключилась.

Хмуро уставившись в потемневший экран, Саймон с чувством выругался. То, что Папа психует — это понятно. Командующий базой всегда держал данное слово, а значит причины, по которым он нарушил своё обещание, были более чем вескими. Осталось только выяснить, что это были за причины — мутанту в голову приходили только очередная мировая война, апокалипсис и армогедец, но во всех трёх случаях по базе уже разносился бы вой сирены.

С тоской взглянув на забитый вещами рюкзак, старлей направился на ковёр к начальству. Спустя двадцать минут он максимально приветливо улыбнулся Орловой и, повинуясь капитанскому пальчику, прошагал к тяжелым дверям в кабинет полковника. Одернув форму, Саймон выдохнул и аккуратно постучался.

— Входите! — то, что Кондратьев не в духе, легко ощущалось только по одному слову.

— Старший лейтенант Грэй по вашему приказанию прибыл! — козырнул мут, вытянувшись в струнку.

— Вольно, — махнул рукой полковник и тяжелым взглядом уставился на причину своего плохого настроения.

Как выяснилось, в данный момент он был не один. За ножкой Т-образного стола восседал майор Кривич — командир 1й роты армейского спецназа «Дети Мораны», в которую входило и отделение Саймона. В отличие от высокого начальства, майор был совершенно спокоен, меланхолично отхлёбывая из высокой кружки суррогатный кофе.

— Скажи мне, сынок, ты в карму веришь? — зашёл полковник с неожиданной стороны.

— Верю, — осторожно ответил мутант после недолгого раздумья.

— Отлично! Тогда скажи мне такую вещь — это ж как ты нагрешил в этой жизни, что умудрился в последний день перед отпуском остаться без отпуска?

— Опять на построение проспал, — меланхолично предположил Кривич, сделав очередной глоток кофе.

— Да нет, мелковато что-то, — усомнился полковник.

— Не поздравил Настеньку с днём рождения, — прошептал майор, бросив опасливый взгляд в сторону двери.

— Это серьёзней, но за такое она бы его лично в асфальт закатала, — также шёпотом ответил Кондратьев.

— ПОЗДРАВИЛ Настеньку с днём рождения? — округлил глаза Кривич.

Слушая издевки начальства, Саймон мысленно застонал. Сложное отношение капитана Орловой к ежегодным жизненным вехам стало притчей во язытцах и вносило в жизнь базы изрядную толику веселья, но к данному событию явно не имело никакого отношения. Поэтому старший лейтенант усиленно заскрипел мозгами, вспоминая все свои залёты.

— Ладно, даю ориентир, — смилостивился полковник, глядя на мучения подчинённого. — Про Первую Международную экспедицию в Дикие Земли слышал?

Ещё бы он не слышал! Об этой экспедиции вещали все новостные каналы, сетевые порталы, блоги, форумы и выпивохи в барах. Шутка ли, крупнейшие игроки на континенте объединили усилия, отправляя ведущих ученых в неизученные дебри Европы. В глазах рябило от фамилий специалистов из Республики, Конгломерата и Теократии в сфере мутобиологии, ботаники, археологии и прочих высоконаучных направлений, которые могут понадобиться для изучения сомнительного наследства, оставленного предками. Даже Кланы киба выделили несколько шаманов, что взорвало общественность не хуже ядерной бомбы — многие до сих пор считали, что кошколюди живут исключительно в юртах и носят одежды из травы и шкур.

— Так вот, — продолжил Кондратьев. — Со стороны НТР экспедицию возглавляет профессор Глазков, наше светило в области мутировавших форм жизни. У которого в ассистентках ходит некая Виктория Хлыстова. Знакомая фамилия?

Сбитый с толку Саймон срочно переключился со списка своих косяков на короткий список пассий, после чего принялся тупо перебирать всех знакомых представительниц женского пола.

— А вот это уже залёт, — ехидно прокомментировал Кондратьев молчание лейтенанта. — Солдат не знает своего начальства. Виктория Хлыстова — дочь маршала Хлыстова, консула Совета. Так представь же моё удивление, когда консул самолично позвонил мне по прямой линии и убедительно попросил обеспечить безопасность его доченьки силами не абы кого, а старшего лейтенанта Грэя и приданных ему лучших бойцов. На моё робкое возражение, что старлей завтра отбывает в отпуск, а взвод егерей намного лучше обеспечит безопасность участников экспедиции, мне велели заткнуться и достать тебя хоть из-под земли. Мол, егеря будут защищать всех остальных яйцеголовых, а старший лейтенант — лично госпожу Хлыстову. Ну и профессора за компанию. А теперь скажи мне сынок, как на духу, что ты натворил? Бросил девицу у алтаря? Или, наоборот, у вас там любовь и всё такое?

— Не могу знать, товарищ полковник! — отчеканил ошарашенный Саймон. — Вообще впервые о ней слышу.

— А ты не врёшь?

— Да чтоб мне Чёрный Прапор в берцы нассал!

Полковник с майором некоторое время изучали подчинённого, словно бухгалтер свежую налоговую декларацию.

— А малец не врёт, походу, — с некоторым разочарованием пробурчал Кривич. — И впрямь не знает.

— Мда… загадка, — протянул полковник. — Ладно, проехали. В общем, как ты уже понял, отпуск твой накрылся по особому распоряжению консула Хлыстова. С другой стороны, вместо порочных заведений Рас-Вегаса, ждёт тебя приятная прогулка на свежем воздухе в компании боевых друзей и милой девицы. А за успешное выполнение ещё и медаль дадут. Может быть. Так что хватай своё отделение… Кстати, а где они сейчас?

— На стрельбище, — подсказал Кривич.

— Ага… Хватай своё отделение и дуй в оружейку. Экипируетесь по форме «Тёмный рыцарь». Вылет завтра в 15:00. А чтобы вам совсем скучно не было, товарищ майор выказал желание поехать с вами и лично приглядеть, чтобы вы, балбесы, чего не накосипорили. Приказ понял?

— Так точно, товарищ полковник! — козырнул Грэй. — Разрешите выполнять?

— Разрешаю. И не дуйся. Сам понимаешь, была бы моя воля — гулял бы ты свой месяц и горя не знал. Но угораздило тебя незнамо как вляпаться незнамо во что. Так что на досуге можешь поразмышлять о своей карме и прегрешениях. Всё, свободен.

Мут развернулся и почти строевым шагом вышел из кабинета. Закрывая за собой дверь, он уже краем уха уловил слова отцов-командиров:

— Слушай, Семёныч, а ты-то на кой хрен в Дикие Земли собрался?

— Да засиделся я что-то, Дмитрич. Молодняк по заданиям гоняю, а сам уже больше года в кабинете, как хомяк, сижу. А тут такой шанс и на природу выбраться, и в историческом событии поучаствовать…

* * *

Что бы там не говорил Кривич про «засиделся», но истинной причиной его желания отправиться в Дикие Земли была исключительно забота о подчинённых. Более того, если бы он не вызвался сам, то Кондратьев сам попросил бы его это сделать — от внезапного звонка одного из пяти консулов Республики от военной фракции настолько воняло подковёрными интригами, что хотелось надеть противогаз. Единственно, Саймон никак не мог придумать, с какого бока тут приставлена дочь маршала. Всё, что приходило в голову, это «жили они недолго и мучительно, и умерли в один день», но где тут выгода Хлыстову? Разве что дочь была приёмная и нелюбимая, но причём тут он?

— Скатался в отпуск, б. ть, — выругался лейтенант вполголоса, не заметив, как добрался до стрельбища.

— Что? — испуганно дернулся дежурный.

— Это я о своём, о женском, — махнул рукой мут. — Мои где сейчас?

Сержант опасливо потыкал в дальний угол, откуда доносилось ритмичное громыхание крупнокалиберной снайперской винтовки. Похоже, Малёк опять на спор выстреливал на мишени какую-нибудь похабщину, пока все остальные делали ставки. Мысленно пообещав надрать снайперу задницу, Саймон рассеяно кивнул дежурному и отправился в указанном направлении. Дождавшись, пока мутант отойдёт подальше, сержант смахнул со лба внезапно выступившую испарину и с облегчением плюхнулся обратно на стул. У спецуры и так была не самая хорошая репутация, а вид двухметрового лейтенанта с его квадратной челюстью и маленькими злобными глазками внушал многим просто священный ужас. В конце концов, ведь не просто так же его прозвали Огром?

К тому времени, как Саймон дошёл до своего отделения, буханье винтовки прекратилось, а бойцы столпилось возле стенда, ожидая, пока подъедет мишень.

— Товарищ старший лейтенант, упражнения по огневой подготовке закончены, — козырнул Мастер, заметив подошедшего командира. — Сейчас проверим результаты, сдадим стволы и можно выдвигаться на прощальную вечеринку. Все меры конспирации соблюдены, высокое начальство не в курсе. Старшина Листьев, доклад закончил.

— Вечеринка отменяется, — буркнул мут. — Родина требует от нас очередного подвига, так что берём ноги в руки и двигаем в оружейку… Это что такое?

Стоило ему упомянуть про подвиг, как старшина хмыкнул и выставил в сторону остальных бойцов руку, призывно помахав пальцами. Бурча что-то нелицеприятное, Дуб, Кас, Молчун и Бам-бам принялись доставать из карманов смятые купюры и складывать их в протянутую ладонь.

— Понимаешь, командир, мы тут с ребятами немного поспорили, — принялся объяснять Мастер, быстро пересчитав деньги и передав половину снайперу. — Все были уверены, что ты сможешь спокойно свалить в отпуск, а мы с Мальком решили, что твоя карма этого не позволит.

— Аргументируй, — мрачно процедил Саймон, дёрнувшись от очередного упоминания кармы.

— Ну, не знаю… Есть у тебя такой свойство, притягивать приключения на свою пятую точку. Был бы у меня язык получше подвешен, я бы роман про тебя написал.

— Мы армейский спецназ. У нас про каждого можно роман написать.

— Ну, не скажи, босс, — встрял Малёк. — У нас жизнь серая и скучная — сходил на задание, вернулся с задания, бухнул в баре, зацепил цыпочку, проснулся утром, опохмелился и опять на задание. Ничего интереснее драк с вэпэшниками [4] не происходит. А ты вон даже в увале [5] умудряешься опасного террорюгу обезвредить и потом на новостных каналах мордой светить.

— Парень распсиховался и полез бычить, — пожал плечами мут. — Пришлось ему объяснить, что он неправ. Откуда же я знал, что он самоубиваться шёл, обвязавшись взрывчаткой?

— Вот и я о чём. А когда ты набил морду водиле, выкинул его из БМП, разнёс к чертям ангар и получил за это благодарность от начальства?

— Была объявлена ракетная атака, а выездную дверь заклинило. Я же не виноват, что этот дебил матответственности боялся больше, чем за свою жизнь.

— Ладно! А когда ты в Диких Землях утёк из плена, а потом вернулся и…

— Всё-всё, я понял! — Огр понял руки вверх, пытаясь остановить разгорячившегося снайпера, пока тот не наговорил лишнего. — Я неудачник и жизнь моя жестянка.

— Вот не надо грязи, командир, — сказал Мастер, осуждающе покачав головой. — Про неудачника никто не говорил. Мы же потому и упросили старика тебя к нам назначить, а не в пятое отделение. Глядишь, благодаря твоей карме и нам по медальке перепадёт.

— Вот вы черти камуфляжные! — с чувством выругался мутант, глядя на ухмыляющиеся рожи солдат. — Вернёмся — каждому по три наряда вне очереди.

— Кстати, а куда нас в этот раз? — спохватился старшина. — Что такого серьёзного приключилось, что Папа своим словом поступился?

— Даю ориентир, — невольно копируя Кондратьева, ответил Саймон. — Нас ожидает девственная природа, охота, шашлыки и горячие девчонки.

— Не умеешь ты, командир, интригу наводить, — вздохнул Мастер. — Согласно последним новостям, природа, охота и шашлыки определённо означают первую международную экспедицию в Дикие Земли. Я вот только одного не понял, откуда там девчонки возьмутся? Я в списке участников вроде всего парочку женских имён видел, да и то, всё дамы солидные, с докторскими степенями и мужьями.

— Ну, как минимум одна точно будет, — уязвлено произнёс лейтенант, недовольный тем, что его так быстро раскусили. — Виктория Хлыстова, ассистентка профессора Глазкова и по совместительству — дочь маршала Хлыстова. Собственно, её мы и будем охранять — остальных берут на себя егеря.

— Это многое объясняет, — задумчиво протянул старшина. — А приодеться нам дадут по такому случаю?

— Дадут. По форме «Тёмный рыцарь».

— О-О-О-О-О ДА-А-А-А-А!!!! Спасибо тебе, о Господи! Я знал, что ты существуешь и слышишь меня! — громкий вопль, вырвавшийся изо рта низкорослого снайпера, услышал, наверное, не только дежурный сержант, но половина базы. — Только ты знаешь, как я заколебался носить всякую дешёвку, собранную на коленке криворукими кузнецами.

Глядя на ликующего Малька, остальные бойцы тоже не стали сдерживаться и радостно лупили друг дружку по спинам, выкрикивая что-то бессвязанное. Оно и понятно — рота армейского спецназа «Дети Мораны» считалась элитой и попасть туда мечтал каждый третий новобранец, вступивший в ряды ВС НТР. Только вот задания, которые ей поручали, обычно проходили на территории вероятного противника и скромно прятались под грифом «совершенно секретно». Стоит ли удивляться, что характер подобных заданий был не совсем… законным, так что экипироваться приходилось весьма скромно и без всяких изысков. А то обнаружат, к примеру, просвещённые геше [6] на территории очередного научного комплекса дюжину молодцов в форме Республики и оружием, произведённым там же, да и начнут задавать неудобные вопросы соседу. Конфуз, знаете ли!

— Ладно, девочки, заканчиваем веселиться и в примерочную, — скомандовал Саймон. — Отправление завтра в 15:00, а нам ещё кучу нарядов перемерять надо.

Времени и в самом деле было в обрез, а дел — невпроворот. Протокол «Тёмный рыцарь» открывал отделению доступ к наиболее продвинутой экипировке, включая силовую броню и энергетическое оружие. Соответственно, старлею требовалось подобрать снарягу и вооружение, исходя из… Мутант мысленно застонал, ругая себя за тупость — только сейчас Огр понял, что у него на руках нет никаких вводных данных. Поднапрягшись, он вспомнил, что экспедиция планировала добраться до руин Москвы и в течение месяца заниматься всякими научными штуками, от ловли образцов до раскопок. К сожалению, этой информации явно недостаточно. Было бы неловко обвешаться плазменными карабинами и винтовками Гаусса, а потом потерять подопечных в жвалах гантов — гигантских муравьев, достигавших шестидесяти сантиметров в длину. Саймон уже собрался вызванивать майора Кривича, но тот сам нашёлся в оружейке, сразу вставив подчинённым пистонов за неторопливость.

Как выяснилось, господин консул не озаботился предоставить ни грамма информации, а потому все данные срочно пришлось собирать аналитикам из отдела разведки. Оперируя полученными скудными сведениями, Грэй, Кривич и майор Дядько, начальник отдела матобеспечения и полновластный властитель оружейки, погрузились в жаркие споры о подходящем снаряжении, отправив отделение заниматься подгонкой силовой брони. Спустя пару часов диспут практически стих, вымотав обоих спецназовцев не хуже марш-броска в полной выкладке — Дядько не желал так просто расставаться с дорогостоящей экипировкой, состоящей у него на отчётности. Особенно услышав про то, что в экспедиции будет толпа вооружённого народа, включая военных от других фракций. Именно в этот момент лейтенантский пейчер вновь просигналил о входящем вызове.

— Лейтенант Грэй на связи, — устало буркнул Огр, мельком взглянув на фамилию и звание вызывающего.

— Товарищ лейтенант, это сержант Сысоев с центрального КПП. Вас тут посетитель дожидается, некий Александр Хлыстов.

— Кто-кто? — тупо переспросил Саймон, услышав знакомую фамилию в сопровождении незнакомого имени.

— Александр Хлыстов, — повторил сержант и, понизив голос, добавил: — говорит, что ему срочно нужно обсудить с вами детали вашего нового задания.

— Ноги в руки и дуй на КПП — лишняя инфа нам не помешает, — скомандовал Кривич, поймав вопросительный взгляд подчинённого. — Только не затягивай, тебе самому ещё кольчужку подогнать нужно.

— Сейчас буду, — буркнул в пейчер мутант и, сбросив звонок, потрусил к центральному входу.

Добравшись до цели, он небрежно кивнул сержанту, после чего с некоторым недоумением уставился на растрепанного молодого мужчину, одетого в неброский, но явно недешёвый деловой костюм.

— Здорово, Огр!

— Херой? — удивился мут.

— Собственной персоной, — ухмыльнулся бывший однокашник, протягивая руку. — Не ожидал?

— Если честно, то — нет, — признался лейтенант, отвечая на рукопожатие. — Тебя папаша прислал, что ли?

— Не совсем, — хмыкнул Херой. — Я так понимаю, тебя уже озадачили?

— Озадачили, — хмыкнул в ответ мут. — Спасибо консулу Хлыстову за то, что позволил провести отпуск на природе в приятной компании.

— Так ты в отпуске? Прости, я не знал, — виновато улыбнулся Александр. — Как вернетесь, с меня полностью оплаченная поездка в Рас-Вегас.

— Стоп! А ты тут причём? — насторожился Саймон.

— Ну… Это я посоветовал отцу, чтобы послали именно тебя.

Прочитав на лице собеседника весь спектр бушевавших внутри него эмоций, Александр торопливо добавил:

— Дай мне 30 минут и я всё объясню. Только не здесь.

Проглотив все нелицеприятные эпитеты, Огр тяжело вздохнул и огляделся по сторонам. Разговор явно был не для лишних ушей, которых на КПП было более чем достаточно, но выбраться в город сейчас не было ни времени, ни возможности. А потому оставался только один вариант.

— Тебе есть, где остановиться? — поинтересовался мут, доставая пейчар.

— Всё норм. В городе вроде есть какие-то гостиницы, подберу что-нибудь.

— Да, Сёмочка? Что-то случилось? — улыбнулась с экрана капитан Орлова.

— Товарищ капитан, нужен пропуск на базу для Александра Хлыстова, — выложил мут. — И комната на сутки.

— Это сын консула Хлыстова? — уточнила Орлова, которая, в отличие от старшего лейтенанта, помнила всё.

— Так точно.

— Хорошо, сейчас всё будет, — пальцы капитана некоторое время порхали над клавиатурой (её пейчер явно подключился к камере рабочего монитора), после чего она уточнила: — В каком он сейчас звании?

— Ты в каком звании? — шёпотом спросил мут, прикрыв микрофон.

— Старлей в запасе.

Кое-как удержав брови на своём месте, Саймон транслировал ответ в пейчер.

— Гхм… — выдала капитан и её пальцы вновь застучали по клавиатуре. — Пропуск готов, комнату сейчас оформлю.

— Спасибо, товарищ капитан.

— Не за что, Сёмочка, — улыбнулась Орлова и подмигнула. — С тебя завтра рапорт. Можно даже по связи. Не забудь, а то обижусь.

Капитан отключилась, после чего из-за стойки показался донельзя удивлённый сержант.

— Ваш пропуск, товарищ старший лейтенант! — козырнул он Херою, протягивая свеженький гостевой пропуск. — Действует в течение суток. Когда будете выезжать с базы, обязательно сдайте его на проходной.

— Спасибо, сержант.

Александр прикрепил пропуск на грудь и весело подмигнул мутанту:

— Почти как в старые добрые дни. Ну что, где у вас тут можно посекретничать?

* * *

Мест, где можно посекретничать, на базе было полно. А вот место, где можно посекретничать с комфортом, было всего одно.

— Ничего себе у тебя связи! — ухмыльнулся Херой, пытаясь подстроиться под широкий шаг спутника. — Впервые вижу, чтобы пропуск на военную базу оформляли с такой скоростью.

— Скорее, это связи твоего папаши, — пожал плечами мут. — Кстати, о связях — с чего это ты вдруг штатский? Папка не смог никуда пристроить или просто надоело?

Вопрос явно угодил в больное место, поскольку Александр лишь поморщился, ничего не ответив. Некоторое время они шагали молча, слушая повседневный шум базы. Поняв, что своей насмешкой угодил в старую рану, Саймон хотел было извиниться, но в этот момент его бывший однокурсник заговорил:

— Понимаешь, когда я срезался на дополнительном экзамене, меня это просто раздавило. Я считал, что меня завалили, винил всех и вся, особенно тебя и Тайсё. Приехал домой, прибежал к отцу и выложил всё. Он тогда ещё не был консулом, но влиянием, как ты понимаешь, обладал немалым. Мне тогда казалось, что сейчас он разберется с руководством Академии, сделает всем втык и меня реабилитируют…

— Но что-то пошло не так.

— Ты знаешь, я думаю, всё прошло как раз «так», — вдруг улыбнулся Херой. — Не знаю, что ему показали, но когда отец вернулся, он заперся у себя в кабинете и в одиночку прикончил бутылку коньяка. А когда вышел, долго орал на меня, что таким как я не место в армии и вообще, я — самое большое разочарование в его жизни. Впервые в жизни видел его в таком состоянии.

— Велика беда, — фыркнул мут. — Ну не сдал ты экзамен, и что? При его связях устроил бы тебя при штабе младшим подавальщиком карандашей, а через годик выдал бы старлея. Еще через пару лет — капитана, и так далее.

— Ты не знаешь нашей семьи, — покачал головой Александр. — Отец потомственный военный, мать потомственная военная, деды и бабки — все военные. В общем, голубая кровь, белая кость и всё такое. Я должен был либо сдать экзамен, либо погибнуть в процессе. Других вариантов просто не рассматривалось. Во-вторых, я и вправду накосячил по крупному — сам знаешь. Вот если бы я сдал экзамен, стал бы ты служить под моим началом?

Саймон повернул голову и пристально всмотрелся в лицо спутника. К своему удивлению он понял, что рядом шагает не тот избалованный ребёнок, каким Херой запомнился по Академии, а взрослый, знающий себе цену мужчина.

— Нет, не стал бы, — нехотя ответил мут.

— Вот и я не стал бы, — вздохнул Александр. — Ну и в-третьих, всё так и вышло. Отец немного остыл, подергал за ниточки и меня пристроили в «Твердыню» заместителем интенданта. Мол, посидишь пока, бумажки поразбираешь, а через годик я тебя к себе заберу.

— Нихрена себе! Это ты типа гвардейцем был?

— Типа того. В общем, порычал я немного, похандрил и принялся служить Родине как мог. Разгрёб бумаги, разобрался с поставщиками, выявил ошибки и недочёты системы, устранил перерасход средств. Интендант нарадоваться не мог — хотел меня даже к внеочередному званию представить, как образцового военного чиновника. И вот сел я и задумался, а оно мне вообще надо? Сидеть разгребать бумажки, вникать, почему вместо зимней формы пришла летняя, и получать звания исключительно за выслугу и фамилию отца.

— Вот сейчас ты не прав, — неожиданно для себя брякнул Саймон. — Грамотное снабжение армии это залог победы. Хорошие снабженцы на дороге не валяются, знаешь ли.

— Эко тебя торкнуло! — удивился Херой. — С каких пор спецназ уважает снабженцев?

Мут замялся. В общем-то, ни с каких. Конечно, бывают исключения, но, к примеру, тот же Дядько, с которым он периодически бодался на тему матобеспечения, к таковым не относился. Благо, что сегодня рядом был Кривич, с которым интендант связываться не стал и выдал дорогостоящее снаряжение без обычных длительных препирательств. Даже не ворчал практически.

— Шучу, шучу! — воскликнул Александр, насладившись смятением спутника. — В любом случае, солдатом я себя уже не чувствовал. Мне было интересно возиться с бумажками, разбираться в цифрах, строить графики — но совершенно расхотелось делать это в армии. Так что я подал документы на увольнение, а потом приехал к отцу и всё ему выложил.

— И как он воспринял?

— Спокойно. Не кричал, не ругался, даже голос не повысил. Просто сказал, что раз я такой самостоятельный, то могу катиться к чертовой матери из его дома и сам себя обеспечивать. А потом, то же самое сказала матушка, добавив, что у неё больше нет сына. И что лучше бы она четвёртую дочь родила.

— Сильно, — поражённо буркнул Огр, уставившись на однокашника. — И ты покатился?

— А куда деваться? — пожал плечами тот. — Собственно, вот поэтому я теперь штатский. Но оставим скорбное прошлое и вернёмся к позитивному настоящему, благо мы пришли, как я понимаю.

Мутант лишь молча распахнул дверь офицерской столовой, пропуская гостя. Зайдя в зал для младшего офицерского состава, они быстро забили подносы тарелками и мисочками, и, отстояв небольшую очередь, предстали перед бдительным взором симпатичной вольнонаёмной кассирши.

— Старший лейтенант Грэй, — с улыбкой протянула она. — А разве вам не полагается сейчас усиленно готовиться к страшно секретному заданию?

— И всё-то ты, Юленька, знаешь, — улыбнулся в ответ Саймон. — Чтоб наша разведка так работала, как ты.

— Если я знала всё, то сидела бы сейчас в кресле Орловой, — парировала девушка, сноровисто пробивая явства с подноса мутанта. — Я вот до сих пор не выяснила, что это за задание и что за красавчик стоит рядом с тобой. Пить что-то будешь?

— Кофе.

— А я, как бы, часть задания, — встрял Александр, пододвигая свой поднос. — Приехал снабдить товарища старшего лейтенанта всей необходимой информацией.

— Да ну? И откуда, если не секрет?

— Завтракал ещё в столице! — многозначительно поднял палец вверх информатор. — Обед пришлось пропустить, так что надеюсь, ужин у вас будет вкусный и сытный.

— А вы сами попробуйте, — усмехнулась Юля. — Сытнее только у мамы. Пить что будете?

— Кофе и четыре по пятьдесят «Феерии».

— Кофе, это пожалуйста. А вот алкоголь отпустить не могу — старший лейтенант ещё на службе.

— А он и не будет, — не моргнув глазом, клятвенно заверил Херой. — Это всё мне. Устал с дороги, знаете ли.

Юленька недоверчиво уставилась на гостя, но Александр только широко улыбнулся, продемонстрировав белоснежные зубы. «Интересно, сколько он платит своему стоматологу?» — отрешенно подумал Саймон, глядя, как девушка встаёт из-за кассы и скрывается в подсобном помещении. Когда же она вернулась с подносом, на котором стояло четыре стопки, наполненные густой жидкостью цвета крепкого чая, по столовой отчётливо пронёсся завистливый вздох.

— Как платить будете?

Продолжая улыбаться, Херой протянул карточку с большой надписью «Platinum». Не моргнув глазом, девушка взяла карту, приложила к терминалу и вернула вместе с чеком.

— Приятного аппетита, господа. Следующий!

Подхватив подносы, парочка прошла в зал, уединившись в самом дальнем углу.

— Блин, ты кем сейчас работаешь? У нас на базе платины даже у Папы нет.

— Мужик, дай мне десять минут и всё будет, — взмолился Александр, сгружая с подноса тарелку с борщом. — Я с утра ничего не жрал. А пока…

Разделив стопки пополам, Херой пододвинул пару мутанту и затем поднял одну из своих.

— А пока я хочу выпить за тебя и ту маленькую девочку, из-за которой ты мне чуть мозги не вышиб. Если бы не ты, хрен знает, кем бы я сейчас был. Спасибо!

Удивившись тосту, Саймон молча чокнулся с однокашником и опрокинул стопку. По пищеводу сразу пробежала теплая волна, а рот наполнился непередаваемым в своей приятности послевкусием.

— Чтобы там не говорили всякие ценители, что настоящий коньяк пропал вместе с одноимённой провинцией, но если «Феерия» — это не настоящий коньяк, то я не знаю, каким должен быть настоящий, — хмыкнул Александр, ставя стопку на стол.

Мут мог только кивнуть. С его зарплатой бутылку этого нектара, привозимого с территорий, носивших когда-то название «Армения», он мог позволить себе лишь раз в год по большому празднику. Несколько минут за столиком царила тишина, прерываемая лишь стуком столовых приборов о дно тарелок.

— Единственно, о чём я скучаю из армейских вещей — это офицерские столовые, — признался Херой, когда тарелки опустели, а на подносах осталось лишь пара бутербродов с сырокопчёной колбасой. — Вкусно, сытно, недорого и никакого пафоса. А то зайдешь в какую-нибудь ресторацию, поклюёшь чего-то непонятного и сидишь, как дурак, голодный и без денег. Зато от шефа, блин.

— Мужик, я, конечно, сочувствую твоим проблемам, но меня время поджимает, — напомнил Огр.

— Прости. За Академию и наш курс! — провозгласил Херой тост, поднимая вторую стопку.

— За Академию! — поддержал мутант.

Вновь ощущая во рту божественное послевкусие, он откинулся на стуле и выжидательно уставился на собеседника.

— В общем, история, на самом деле, простая, — задумчиво протянул Александр, вертя в руках опустевшую посуду. — Как ты знаешь, есть у меня три старшие сестры. Первая, Ника, сейчас майорит в отделе шифрования при Генштабе, имея допуск не ниже папкиного. Афина закончила нашу альма-матер по IT направлению, но зацепила себе полкана и сейчас растит на радость дедушке двух очаровательных мальчуганов. А Вика… Вика с самого начала заявила, что не желает иметь ничего общего с военным наследием нашей семейки и поступила в Скрябинку на факультет мутобиологии. Закончила с отличием, устроилась в институт Железнова и пробилась в ассистентки к профессору Глазкову. В общем, сплошное разочарование для родителей. Так что когда меня выставили из дома, я направился к ней. С месяц, наверное, валялся на диване, плакался в жилетку и ныл про то, что меня никто не понимает. А потом она взяла меня за жабры и сказала: «Раз у тебя нашлось чутка смелости уйти из армии, может наскребёшь ещё немного и найдёшь себе работу?». И вот я теперь начальник отдела аналитики в Первом национальном банке!

— Поздравляю, конечно, — хмыкнул мутант. — Только не понимаю, причём тут я. Вы с папой не могли найти кого-то посолидней? Того же Тайсё, например.

— Тут есть два момента, — вздохнул Херой. — Во-первых, Тайсё не подходит. Он как… Иисус, понимаешь? Заботиться обо всех, кто попался ему на глаза. Для него моя сестра ничем не отличается от профессора или остальных участников экспедиции. И к тому же, он не наставлял на меня ствол, рискуя лишиться всего ради жизни младенца. А ты наставил! Есть у тебя такая черта — опекать всех, кого принял в свою зону ответственности. Таких немного, но за них ты готов даже сдохнуть. Поэтому очень прошу, прими Вику в свою зону ответственности и верни её домой, живой и невредимой.

— Эммм….. — Саймон ошарашено уставился на собеседника. — Хорошо, а во-вторых?

— А во-вторых, когда я узнал о том, что она собралась в экспедицию, то сдуру позвонил сначала ей, а не отцу. А Вика взяла с меня слово, что я буду молчать.

— И что, кроме тебя никто не в курсе?

— Нет, — покачал головой Александр. — Не то, чтобы она в контрах со всей остальной семейкой, но близко к этому. Так что никто даже не знает, что она работает у Глазкова. А фамилий ассистентов по новостям не крутят, сам понимаешь. В общем, всё, что мне тогда удалось — убедить её рассказать об экспедиции до того, как она уедет. Что, собственно, вчера и произошло за семейным ужином. Опуская все ненужные подробности, я нашептал отцу твою фамилию, он быстренько просмотрел твоё личное дело, остался доволен и сегодня набрал твоё начальство. А я примчался сюда, чтобы уточнить все детали.

Мутант задумался, потягивая мелкими глотками кофе и переваривая полученную информацию.

— Знаешь, в чём минус принципиальных людей со стальным характером? — наконец произнёс он, ставя чашку на стол.

— Нет.

— Как правило, за их принципы страдают и умирают другие.

— Прости, — извинился Александр без тени раскаяния в голосе. — Была бы возможность, я бы набрал наёмников и пошёл сам. Но Совет принял решение, что экспедиция — дело государственной важности и охраной будут заниматься исключительно военные. Так что любого, кто не входит в список, не подпустят и на пушечный выстрел.

— Не бери в голову. Просто очень хотелось в отпуск, — махнул рукой Саймон и вдруг ухмыльнулся. — К тому же, я тебя прекрасно понимаю. Не знаю, что бы делал сам, если бы моя сестрица намылилась изучать флору и фауну Диких Земель. Скорее всего, приковал бы к батарее и охранял круглые сутки.

— Круто! — присвистнул Херой. — А я и не знал, что у тебя есть сестра.

— Есть. Та ещё засранка. Помню, в начальной школе сломала руку и потом мутузила всех парней гипсом, в том числе и ребят постарше. Потом ещё просила, чтобы гипс оставили на подольше — уж больно хорошо получалось.

— Это у вас семейное, походу, — предположил Александр.

— Возможно, — пожал плечами Огр и одним махом допил остатки кофе. — Ладно, посидели и хватит. Спасибо за инфу, но вылет завтра в 15:00, а дел еще невпроворот.

Выйдя из столовой, Саймон отвёл бывшего однокурсника в общежитие и, обменявшись с Александром рукопожатием, сдал его на руки дежурной. Затем мут поспешил обратно в оружейку, по пути отзвонившись Орловой.

— Да-а-а! С такими друзьями и врагов не надо, — хмыкнула капитан, выслушав краткую версию происходящего. — С другой стороны, если человек доверяет тебе самое дорогое — этим определенно стоит гордиться.

— Я бы предпочел скромно отгулять отпуск, — вздохнул мут.

— Ладно, Сёмочка, не тужи. Съездишь на природу, поухаживаешь за девочкой, а потом вернёшься и отгуляешь свой отпуск. Консул гарантирует. А я пока Папочку успокою — а то у него на нервной почве опять мигрень разыгралась. Ни пуха, тебе, ни пера!

— К черту! — буркнул старлей и Орлова, улыбнувшись на прощанье, отключилась.

* * *

Несмотря на то, что сборы заняли всю ночь и всё утро, с небольшим перерывом на сон и завтрак, ровно в 15:00 отделение загрузилось в транспортную втулку. А спустя всего пару часов лёта, бойцы вновь грохотали по рампе, выгружаясь на территории военного аэродрома в Нижнем Новгороде. Не успел отряд разгрузить ящики со снаряжением, как возле транспорта появился мужчина лет сорока с нашивкой егерей на плече.

— Капитан Егоров, — козырнул он, с едва заметной завистью поглядывая на закованных в силовую броню спецназовцев.

— Майор Кривич.

— Старший лейтенант Грэй.

— Вот что, капитан, давай на «ты», — предложил майор, протягивая егерю руку. — Михаил Степанович.

— Согласен, — едва заметно усмехнулся Егоров, с осторожностью пожимая бронированную ладонь. — Александр Петрович.

— Вот и ладушки! Старлей у нас просто Саймон. По батюшке можно не величать, не дорос ещё, — разъяснил Кривич. — Петрович, нам бы машину — вещички погрузить и новости последние, что у вас тут происходит.

— Машину — это можно, — согласился капитан, поднося ко рту пейчер, закрепленный на широком браслете. — Радуев, подкатывай к третьей площадке!

Выслушав короткий ответ, Егоров дал отбой и взглянул на майора:

— Машина сейчас будет. А что касается новостей… — пожал плечами он. — Все уже собрались, ждали только делегацию от НТР. Что-то у них там с оборудованием случилось, так что будут только завтра утром. По факту, главная новость у нас — это вы. Никто не ожидал, что к охране экспедиции Совет подключит спецуру. Мартынов даже совещание перенёс на сегодня, на 19:00.

— Да мы и сами не ожидали, — хмыкнул Кривич. — Но вчера нас так попросили, что старлей даже в отпуск сбежать не успел. Так в отпускных подштанниках на борт и загрузился. Мартынов — это командующий от железнозадых?

— Он самый. Мастер-воин 4 класса, командир сводного батальона вооружённых сил Конгломерата, Республики, Теократии и кланов. Командир одной из приграничных баз в зоне ответственности Конгломерата.

— Ясно, — опять хмыкнул майор. — Ладно, вези нас, Петрович, до дому, до хаты. Времени впритык, а нам еще переодеться надо.

Побросав вещи в кузов подъехавшего армейского грузовика, спецназ загрузился туда же, чтобы через полчаса выгрузиться у дверей не самого дешевого отеля. В общем-то, бойцов должны были разместить в военном городке, но в данный момент он уже был забит под завязку, как нижегородским гарнизоном, так и тем самым сводным экспедиционным батальоном. Не мудрствуя лукаво, внезапно свалившихся на голову спецназовцев заселили в гостиницу к республиканской делегации, благо это было ненадолго и затраты обещали быть незначительными.

Задержавшись у стойки регистрации, бойцы быстро расселились по номерам, провожаемые взглядами ошарашенного персонала. Быстрый душ, глоток энергетика из мини-бара, короткая поездка на всё том же грузовике, и в 19:01 Кривич и Грэй, сопровождаемые Егоровым, вошли в конференц-зал, любезно выделенный командованием нижегородского военного округа под нужды экспедиции.

«Не каждый день такое увидишь» — подумал мут, усаживаясь на свободное место и с интересом изучая соседей. Конгломерат представляли двое перерождённых и один киборг с эмблемой пограничника. Все трое щеголяли званиями Мастер-воинов, только у первых на груди выделялась гравировка «4 класс», в то время как у последнего — всего первый. От друидов тоже сидела троица: целых два майора и один полковник. Полковник и один из майоров носили знаки отличия пограничных войск Теократии, в то время как второй майор являлся сохэем [7], проще говоря — воином-монахом. С детства воспитанные в монастыре, эти ребята занимались охраной лично Хамбо-ламы и членов правительства, что означало лишь одно — просвещённые относились к предстоящему мероприятию со всей серьёзностью.

От киба были всего два участника, но тоже далеко не простых. Оба в чине полусотников, что вроде как соответствовало лейтенантскому уровню, но эмблемы личной охраны Матриархов сразу поднимало обоих до капитанов, а то и майоров. Во-первых, гвардия Матриарха редко составляла более сотни бойцов, а во-вторых, в военное время каждый из них мог спокойно возглавить до полутысячи бойцов. Так что Кривич со своими бойцами пришелся как нельзя кстати — без него капитан егерей смотрелся довольно блекло…

Стоило только новоприбывшим занять свободные места, как со стороны киборгов раздался звучный баритон:

— Раз все на месте, предлагаю начать.

Сидевший во главе стола перерождённый поднялся с колен, явив окружающим почти три метра своего роста.

— Я — Мастер-воин 4 класса Мартынов, командующий базой Конгломерата № 1936/8 на границе Диких Земель. Согласно договорённостям между нашими правительствами, я назначен командовать сводным батальоном, собранным для охраны Первой международной экспедиции. Чтобы в дальнейшем у нас не было проблем, всех несогласных с этим решением прошу высказаться сразу.

Вопрос был риторический — все присутствовавшие в зале были хомо военные и находились тут по приказу вышестоящего командования. А потому намёк перерождённого уловили сразу — сводный батальон является армейским подразделением и порядки в нём будут армейские.

— Нет возражений? Отлично. Тогда приступим. — Командующий едва заметно повернул голову, сфокусировав оптические сенсоры на новоприбывших. — Майор Кривич, состав батальона был утверждён еще два месяца назад. Хотелось бы прояснить, с чем связано ваше внезапное прибытие? Насколько мне известно, специфика вашего подразделения исключает охранные функции.

С невозмутимостью встретив взгляд мастера-воина, майор только пожал плечами:

— Согласно полученным от Консула Хлыстова приказам, задача моего подразделения — обеспечить безопасность профессора Глазкова и его ассистентов.

Перерождённый помолчал пару секунд, анализируя информацию. Придя к нужным выводам, он кивнул:

— Хорошо. Тогда жду от вас с утра информацию по личному составу и снаряжению. А теперь основная повестка. Как вам уже известно, Первая международная экспедиция должна выйти из Нижнего Новгорода и добраться до развалин Москвы…

Повинуясь неслышимой команде, поверхность интерактивного стола ожила, отобразив голограмму предстоящего маршрута. Разглядывая карту, которая начала заполняться различными метками, Саймон мысленно вздохнул. «Ночка будет долгой» — с тоской подумал он, вспоминая огромную кровать в номере.

* * *

Несмотря на то, что Мартынов оперировал заранее проработанными схемами, совещание и вправду затянулось. Дотошный перерожденный старался учесть каждую мелочь, от возможных задержек и перебоев в снабжении до полномасштабной атаки мутировавшей фауны или контактом с потенциальным противником вроде испанцев. Учитывая, что после совещания Кривич и Грэй уселись составлять заказанный мастер-воином отчет, неудивительно, что встречая на аэродроме транспорт с опаздывающими учеными, оба отчаянно зевали.

— Сай, хорош уже, — не выдержал майор, разглядывая подруливающий к грузовому терминалу самолёт. — Ты сейчас всех яйцеголовых распугаешь.

— Пусть привыкают, — буркнул мут и снова зевнул во всю пасть. — В конце концов, моё лицо — это не самое страшное, что можно встретить в Диких Землях.

— Так они до Земель не доберутся, — усмехнулся Егоров. — Прям тут с инфарктом и слягут.

В отличие от спецназовцев, капитан вчера отлично выспался, а потому имел до отвращения бодрый вид. С трудом подавив раздражение, Саймон сделал глубокий вздох, но тут же опять зевнул.

— Огр, серьёзно, завязывай давай, — предупредил Кривич, отчаянно стараясь не последовать примеру подчиненного. — Это приказ.

— Служу Республике!

— И не паясничай.

— Слушаюсь!

— Хороший мальчик. Ну что, наши подопечные прибыли. Идём встречать, — хмыкнул майор и направился в сторону остановившегося самолёта, медленно опускающего погрузочную рампу.

Спустя несколько минут, троица военных уже стояла возле рампы, разглядывая спускающихся представителей научного мира. Не узнать маленького сухонького профессора Глазкова, вещавшего в последнее время с каждого теле и холоэкрана, было сложно. Правда, вживую светило мутобиологии смотрелось весьма скромнее — седовласый старичок небольшого роста с аккуратной академической бородкой и близоруким прищуром. Шагавшая рядом с ним сероглазая блондинка в представлении также не нуждалась. Виктория Хлыстова сменила каре на что-то совсем короткое и мальчишечье, но все равно выглядела точно так же, как и на фотографиях в личном деле. Третьим был лысый тощий мужчина лет за сорок и ростом почти два метра. Поднапрягшись, Огр вспомнил, что мужчину зовут Иван Дмитриевич Емельянов и что он является заместителем Глазкова и профессором археологии. Шагая вниз по рампе, глава экспедиции что-то обстоятельно выговаривал своей ассистентке. К этому моменту транспорт окончательно заглушил двигатели и до встречающих донеслось:

— … Викулечка, я знаю, что ты питаешь слабость к людям в военной форме, но поверь, я достаточно общался с представителями этой профессии и знаю, как с ними нужно обращаться. Перестань уже меня опекать и позволь хоть что-то сделать самому.

— Как скажете, Пётр Васильевич, — смиренно ответила девушка, улыбнувшись уголком губ.

Удовлетворенный ответом, Глазков довольно бодрым для своего возраста шагом преодолел оставшееся расстояние до людей в форме и остановился напротив Саймона.

— Господин военный, будьте любезны! — обратился профессор к старлею тоном, каким взрослые обычно разговаривают с маленькими детьми. — В самолёте много тяжелых вещей. Нужно их разгрузить. Только осторожно — ничего не уроните! Это очень хрупкие приборы!

Несколько секунд мутант недоумённо рассматривал стоявшее перед ним научное светило, пытаясь понять, шутить оно или нет.

— Моя великий воин! — неожиданно для себя ляпнул Огр. — Моя убивать врагов и охранять твоя. Моя не таскать вещи.

— Что, простите? — озадаченно моргнул профессор.

Со стороны Егорова донеслось приглушённое хрюканье. Кривич отреагировал более спокойно — только щека дернулась.

— Пётр Васильевич, а давайте вы нам завтрак организуете? Уверена, никто не откажется от чашечки чая и бутерброда, — включилась Виктория, легонько подталкивая начальство в сторону терминала. — А я тут прослежу за разгрузкой. Иван Дмитриевич, вы не поможете?

— Конечно, Викулечка, — улыбнулся Емельянов, увлекая за собой смущенного мутобиолога. — Всё сделаем в лучшем виде.

Дождавшись, пока оба профессора отойдут подальше, Хлыстова повернулась к Саймону и строгим тоном принялась его отчитывать:

— Стыдно вам должно быть, товарищ старший лейтенант! Пётр Васильевич уже пожилой человек и не совсем хорошо ориентируется в воинских званиях.

«Так и сидел бы себе в своей лаборатории, а не шлялся где попало» — вытянувшись по стойке смирно, мысленно ответил мут, но вслух только гаркнул:

— Виноват! Больше не повториться!

Несколько секунд девушка сверлила старлея взглядом, после чего повернулась к Кривичу.

— Прошу прощения, товарищ майор, но нам бы и вправду не помешала помощь. Вещей много, а большая часть нашей команды не очень хорошо справляется с физическими нагрузками.

— Без проблем, — хмыкнул Кривич. — Собственно, именно поэтому мы здесь. Петрович, давай-ка, догони науку и проследи, чтобы они не заблудились.

— Есть! — Козырнул капитан и довольный помчался за профессорами.

— А ты, великий воин… — сделал паузу майор, с укоризной взглянув на подчинённого. — Вызывай своих архаровцев и приступайте к разгрузке. Чтобы через два часа все было в грузовиках. А мы пока с Викторией Васильевной покалякаем.

— Слушаюсь!

«Что-то не задалось знакомство», — вздохнул про себя Саймон, поднимаясь вверх по рампе и вызванивая старшину.

* * *

Вещей и вправду оказалось много, так что в два часа уложиться не удалось, несмотря на посильную помощь со стороны науки. Точнее небольшой её части в виде нескольких ассистентов мужского пола и девиц покрепче. Большинство обладателей всяких научных званий удалилась в буфет, сопровождаемые своими помощницами, в то время как несколько оставшихся бегали вокруг с криками «Осторожно! Это очень хрупкая вещь! Не уроните!».

Тем не менее, через три с половиной часа, накормленные и подобревшие ученые были загружены в автобус и в сопровождении двух грузовиков с оборудованием выехали из ворот аэропорта в сторону гостиницы. Затем Кривич сдал науку на руки администрации отеля и, быстро приняв душ, умчался на совещание к Мартынову. Своим бойцам он щедрой рукой отсыпал несколько часов свободного времени со строгим наказом не напиваться, не дебоширить и вообще — вести себя прилично. Ретранслировав приказ командира в отделение и наказав Мастеру проследить за поведением подчинённых, Грэй тоже принял душ, переоделся и с чистой совестью направился в одно заведение, что посещал каждый раз, как оказывался в Нижнем Новгороде.

Заняв угловой столик, он успел умять весь свой заказ и наслаждался холодным пивом, задумчиво вертя в руках запотевшую кружку, когда над ухом вдруг раздалось:

— Офицер, не угостите девушку бокалом?

Не успел мут ответить, как Виктория уселась напротив и принялась с интересом осматриваться.

— А ты далеко забрался. Если бы не майор Кривич, я бы тебя никогда не нашла. Какое-то особенное место?

Некоторое время Саймон молчал, задумчиво разглядывая ассистентку — в нём боролись желание отвесить бесцеремонной гостье увесистый щелбан и благодушие от недавно съеденного обеда. Победил обед, так что мут только вздохнул:

— Во-первых, тут нет журналистов. А во-вторых… — старлей понизил голос и с таинственным видом поманил собеседницу пальцем.

Заинтригованная Виктория подалась вперёд.

— Хинкали!

— Что?

— Хинкали! Здесь подают самые вкусные хинкали, что я ел за всю свою жизнь.

— Эмм…. А что это?

— Серьёзно? — удивился Саймон. — Дочь консула ни разу не пробовала хинкали?

— Ну, во-первых, — поморщилась девушка, недовольная упоминанием об отце, — я давно не участвую во всяких торжественных мероприятиях с банкетами. А во-вторых, в нашей семье принято более традиционное меню.

— Тогда тебе определённо нужно их попробовать! Девушка! — обратился мут к официантке, уже вставшей возле новой посетительницы. — Будьте добры, пять… нет, шесть хинкали, две штучки хачапури по аджарски и два пива.

— Надеюсь, я выживу — буркнула Вика, когда улыбающаяся официантка приняла заказ и отошла от столика. — А то звучит так, словно ты пытаешься меня отравить.

— Кто, я? Да мне вообще положено с тебя пылинки сдувать.

— Кстати, о пылинках, — хмыкнула девушка. — Вы и вправду думали, что я ни о чём не догадаюсь? Что не узнаю твою физиономию?

Пару секунд девушка сверлила собеседника взглядом, после чего вдруг откинулась на спинку стула и зашлась хохотом.

— Что? — с недоумением поинтересовался Саймон, но этот вопрос только усилил эффект, заставив Вику схватиться за живот.

— Господи… — простонала она, утирая выступившие слёзы. — И вправду говорят — все мужики одинаковы…

— Да что такое то?

— Видел бы ты сейчас своё лицо. Готова поспорить, твоей первой мыслью была «Когда мы с ней переспали и почему я ничего не помню».

— Ничего подобного, — обиженно протянул мут. — Я просто пытался вспомнить, где мы могли встречаться.

— Ну да, ну да… — снова захихикала девушка. — С таким-то лицом… Словно я тебя с сыном собираюсь познакомить.

— У тебя есть сын? — глупо переспросил Огр, вызвав очередной приступ хохота.

— Ладно, проехали, — отсмеявшись, произнесла Вика. — В Академии мы встречались. Я несколько раз приезжала к Сашке, в том числе и на присягу.

— Не помню такого, — честно признался Саймон.

— Ну, лично знакомиться мы с тобой не знакомились. Но лицо у тебя довольно характерное, не в обиду сказано. Плюс — у Сашки до сих пор стоит голограмма вашего выпуска. Так что поверь, тебя я узнала с первого взгляда.

— И что?

— В принципе — ничего. Но я не очень верю в совпадения, так что когда меня на выходе из самолета встречает человек, которого мой младший братик хотел сначала удавить собственными руками, а потом назвал единственным настоящим мужиком среди всего выпуска, я немного насторожилась.

Поперхнувшись пивом, мут закашлялся.

— Как-как он меня назвал? — просипел он, немного отдышавшись.

— Единственным настоящим мужиком во всём выпуске. Сказал, что только настоящий мужик может отдать свою жизнь за жизнь незнакомого человека, следуя исключительно своим принципам, а не логике.

— Я прям сейчас растаю…

— Не надо. Всё равно звучит как полная дурь. Лучше расскажи, что у вас тогда произошло на экзамене.

— Прости. Секретная информация и всё такое, — развёл руками Саймон. — Лучше спроси у своего братца.

— Я спрашивала, — нахмурилась Вика. — Всё, что он сказал, это что ты собирался пристрелить его. Это правда?

Саймон задумчиво потянулся к карману и достал оттуда пачку сигарет.

— Правда, — наконец ответил он, прикурив.

— А почему не выстрелил?

— Потому что он не делал резких движений, — честно признался мут, выпуская струйку дыма.

— И всё? Это всё, что ты можешь сказать?

— Да.

Девушка снова принялась сверлить собеседника взглядом, словно пытаясь попасть внутрь черепной коробки, но в этот момент официантка принесла заказ, поставив перед Викой тарелку с парящими хинкали, и тем самым избавив мутанта от неудобных вопросов хотя бы на время.

— Это… очень большие пельмени… — произнесла ассистентка, потрясённо разглядывая тарелку. — И как их едят?

— Ждёшь, пока чуть-чуть остынут, берёшь за пимпочку сверху и кладёшь в рот целиком.

— Ну, почему ты от них в восторге, я поняла, — Виктория задумчиво мазнула взглядом по выдающейся челюсти мутанта и вновь уставилась в тарелку. — Но, боюсь, мне этот способ не подходит. А как-то более традиционно можно?

— Ни коем случае! Тут главное, чтобы весь бульон оказался во рту вместе с начинкой. Попробуй в два укуса.

— Хорошо, — с сомнением сказала девушка и отодвинула хинкали в сторону. — Давай пока вернемся к основному вопросу — что ты тут делаешь? Только честно.

— Честно-честно?

— Честно-честно.

— Ну, если честно-честно… — пробормотал Саймон, потушив бычок. — Все вопросы к вашим с Хероем тараканам. Ты бунтуешь против семейства и не хочешь говорить об участии в экспедиции. Он считает меня мужиком, потому что я чуть его не пристрелил, а я, в итоге, вместо того, чтобы радостно наслаждаться отпуском, буду присматривать за тобой, чтобы тебя ненароком не схарчил какой-нибудь паук-переросток.

— Ага… То есть ты у нас как бы жертва обстоятельств, — прищурилась Вика, уставившись на мутанта похолодевшим взглядом. — Типа несчастный рыцарь, отправленный злым королём и его взбалмошным принцем приглядеть за сумасбродной принцессой?

— Скорей рыцарь, оказывающий услугу другу-принцу, — поправил Огр, пожав плечами. — Поскольку сам принц не может присмотреть за своей упрямой, но умной и красивой сестрой, желающей доказать королю, что не всё в мире делается с помощью оружия.

— Ладно… Будем считать — выкрутился, — хмыкнула дочь консула и ухватив один из гигантских пельменей «за пимпочку», решительно впилась ему в бок зубами. — Ай, б…ь! Гояфё! Гояфё!!!

* * *

В маленьком ресторанчике, подающим кавказскую кухню по семейным рецептам, они просидели ещё час. Благо, разговор перетёк в более нейтральную область мутобиологии. С некоторым удивлением Саймон понял, что для Виктории Хлыстовой исследование мутировавших форм жизни было вовсе не способом восстать против воли семьи, а действительно делом всей жизни. С горящими глазами девушка рассказывала о новых животных и растениях, появившихся на Земле за последние двести лет. Перечисляла основные факторы возникновения мутаций, забрасывала собеседника заумными терминами и даже пыталась построить из крошек фрагмент ДНК дроздофилы.

Прервать этот поток информации смог только звонок от учителя, имя которого Виктория произносила не то, чтобы с придыханием, но близко к этому. Потерявшему ассистентку Глазкову срочно требовалось помощь в каком-то важном вопросе, так что пришлось быстро расплачиваться, ловить такси и срочно мчаться обратно в гостиницу. После чего Вика чмокнула мутанта в щеку и убежала по делам. Немного озадаченный старлей поднялся к себе в номер, и побродив немного кругами по комнате, последовал старинной солдатской мудрости: «появилось свободное время — ляг, поспи».

С учетом предыдущих двух суток, решение оказалось весьма правильным. Весь последующий день оказался забит завершающими приготовлениями к выступлению. Точнее, это для остальных участников они были завершающими — опоздавшим республиканцам пришлось срочно осваивать любезно предоставленную Конгломератом технику, распихивать вещи и оборудование по машинам, срочно получать полагающиеся припасы… В общем, дел хватало. Неудивительно, что к вечеру Егоров, Кривич и Грэй осипли, взмокли и пребывали весьма в дурном расположении духа.

— Если меня к следующей экспедиции припашут — застрелюсь сразу, ей-богу, — пробурчал капитан егерей, когда трое офицеров НТР шагали прочь от стоянки, ярко освещённой прожекторами.

— Не дрейфь, Петрович, снаряд два раза в одно место не падает, — утешил его Кривич. — Найдут кого-нибудь другого, помоложе и поэнергичней.

Шагающий рядом старлей только хрюкнул — пословица устарела лет эдак триста.

— Твоими устами, Михаил Степаныч, только мёд пить, — вздохнул Егоров.

— Кстати, о мёде — а не опрокинуть ли нам по сто граммулечек на дорожку? — лукаво поинтересовался майор. — Заодно и поужинаем как люди.

— Раз начальство разрешает, я только «за», — согласился капитан. — Старлей, а ты как?

— Служу Республике, — буркнул Грэй. — Только сто грамм не многовато будет, товарищ майор? Еще опьянеете ненароком.

— Ты старого пса на слабо не бери, — поморщился Кривич. — Сказано по сто, значит по сто. Подъём в шесть, ещё не хватало на выезде с брони свалиться…

Пришлось ограничиться ста граммулечками. А потом сон, подъем в шесть утра, душ и быстрый завтрак. В половину восьмого отделение пробухало закованными в силовую броню ножищами в сторону выхода, мимо потянувшихся в гостиничный ресторан ученых. Затем ещё немного суматохи и вот первая машина экспедиции выезжает из ворот военного городка навстречу немногочисленным зевакам и туче репортеров из Республики, Конгломерата, Технократии и крупнейших Вольных Городов. Проехав по центральных улицам Нижнего Новгорода, колонна покинула город в восточном направлении, сопровождаемая тучей дронов, снимающих сей волнительный момент с максимального количества ракурсов. Спустя час, последний экспедиционный грузовик пересёк заранее разминированную КСП, углубившись в Дикие Земли…

— Что-то я не пойму, почему они считаются гиблыми, — пожаловался Бам-бам на внутреннем канале. — Мы уже четвертый час едем, а на нас ещё ни одного мутанта не напало. Я вообще никаких отличий от Нижнего не наблюдаю.

— Во-первых, мой юный друг, даже самой отмороженной сколопендре понятно, что с нами ловить нечего, — лениво ответил Мастер. — А во-вторых, основная опасность Диких Земель кроется отнюдь не в этом.

— А в чём?

— В заражении воды и почвы. Разрушение фабрик, заводов и хранилищ вызвало утечку самых разнообразных веществ и радиации. Сначала вся эта гадость накапливалась в почве и грунтовых водах, потом попала в растительность, которую покушали зверушки. Проще говоря, попил ты из лужи — отросли копытца. Съел красивую ягодку — отбросил копытца. И хорошо, если сразу, а то может только через пару недель, непрерывно гадя под себя кровавым поносом.

— Ой, да ладно тебе наукой человеку мозги пудрить, — встрял в разговор Малёк. — Лучше расскажи, как мы в прошлый раз почти сорок километров на себе тушу Огра волокли, пока он с Богом общался.

— В прошлый раз? — удивился пулемётчик. — Это когда такое было?

— Давно было. Ты ещё в учебке автомат учился разбирать, а Огр ещё не стал боссом, а был скромненьким летехой академическим. Только-только выпустился, пороха ещё не нюхал, крови боялся, — охотно пустился в воспоминания Малёк. — Попросил нас тогда Папочка метнуться за границу, по делам государственным. Ну, мы, разумеется, метнулись, оформили всё по красоте… А когда возвращались, нас и повязали. Выскакивает из леса толпа, что-то не по русски лопочут, оружием в нас тычут. В общем, не выдержал я — двинул одному, второму… Раскидали, короче почти всю шоблу, но тут какая-то скотина глушилку бросила…

— Да хорош заливать! — не выдержал Дуб. — Кого ты там раскидал? Тебя же первого мордой в пол уложили.

— Во-первых, первого уложили Молчуна, — с достоинством парировал низкорослый снайпер. — А во-вторых, вы с Касьяном вообще вокруг котелка прохлаждались, пока мы за Родину бились. Так что не мешай рассказывать.

— Так ты рассказывай, а не звезди!

— Это кто тут звездит? Меня, между прочим, больше всех пинали и валяли, как особо яростного! Босс, подтверди!

— Малёк, ты давно с контрой [8] не общался? — вздохнул Саймон. — Сам же десяток бумажек подписывал о неразглашении.

— Так я ничего и не разглашаю — железячники всё сами слили!

— Постойте! — взмолился Бам-бам. — А разве это не силы Конгломерата вступили в контакт с испанской экспедицией?

— В говно они вступили, — фыркнул Малёк. — Пока мы им на блюдечке местоположение лагеря не сдали, они даже не в курсах были. А потом всё просрали…

— Малёк! Ты сейчас дотрындишься! — пригрозил Огр.

— Всё, молчу-молчу! Вообще ни разу не подрываю установление международных отношений.

Пару минут в эфире царила тишина, но затем в наушника снова раздался голос пулемётчика:

— Товарищ старший лейтенант, так что случилось-то? Можете рассказать? Без подробностей?

— Не могу, — буркнул мут и нехотя добавил: — Не помню я.

— В смысле?

— В прямом. Как сказали в госпитале: «Временная потеря памяти, вызванная стрессовой ситуацией и крайним истощением организма».

— Охренеть! Это вас испанцы так?

— Да если бы! — опять не выдержал снайпер. — Пока мы сидели в ямах, как порядочные военнопленные, этот нехороший человек умудрился свинтить, положив кучу народа. Потом где-то прошлялся почти две недели, просочился обратно в лагерь в виде скелета, освободил нас, вывел из лагеря и бухнулся в голодный обморок. А когда очухался, заявил, что ничего не помнит!

— Потому что не помню!

— Во-о-о-т! Хотя лично моё мнение, что он овладевал секретными техниками маскировки ниндзя. Других вариантов, как он смог вернуться в лагерь и вытащить нас, не вызвав тревоги, я просто не вижу.

— Малёк, завязывай уже, — оборвал разговорчивого снайпера старшина. — А ты, Бам, не слушай это трепло, а лучше мотай на ус: расслабляться в Диких Землях — опасно для здоровья.

Несколько минут в эфире царила тишина, но вскоре внутренний канал вновь заполнился трёпом и плоскими шутками — Дикие Земли не спешили открывать всех своих сюрпризов и колонна продолжала свой неспешный путь в сторону Владимира, следуя остаткам трассы М7. Две универсальные инженерные машины, собранные в Техцентрах специально для экспедиции, неутомимо расчищали путь, с легкостью избавляясь от различных помех, будь то проросшие деревца, остатки упавших столбов или редкие проржавевшие остовы автомобилей. Даже преодоление Клязьмы не доставило особых хлопот — колонна сделала небольшой крюк в сторону от обрушившегося моста и спецы быстро возвели понтонную переправу из заранее припасенных частей. Так что к промежуточной точке маршрута они прибыли даже со значительным опережением графика, разработанного Мартыновым.

Не успели бойцы соскочить с брони, разминая затекшие конечности, как на командном канале возник Кривич:

— Господа офицеры, поздравляю с прибытием в славный город Владимир. Поскольку мы добрались раньше, чем ожидалось, наука испросила позволения сделать пробный выход, пока инженеры обустраивают лагерь. Так что Егоров, бери своих людей и дуй в оцепление. Координаты твоего участка и позывные соседей я тебе уже скинул.

— Принято!

— Грэй, а ты со своими мальчиками будешь приглядывать за наукой, чтобы она на радостях не разбежалась и не попала кому-нибудь на ужин.

— Слушаюсь!

Казалось бы, что может быть проще, чем приглядеть за небольшой группкой учёных, пока они ползают по полю и собирают свои образцы? Учитывая, что все одеты в ярко-оранжевые защитные костюмы, носят маячки и копошатся внутри охраняемого периметра. Как оказалось, совсем не просто. Для начала, далеко не все поначалу одели защиту. Уже через двадцать минут передвижной медблок обрёл первого пациента — один из учеников шамана, заявивший, что киба чувствуют природу и опасность, понюхал цветочек и вскоре свалился с тяжелейшей аллергической реакцией. Минут через пятнадцать к нему присоединился один из специалистов-биологов от Конгломерата, в котором пластика было больше чем органики. Он был укушен насекомым в один из немногочисленных оставшихся участков живого кожного покрова, отчего так же получил острую экзоаллергию.

Кстати, укусов хватало и в строящемся лагере, из-за чего каждый десятый оказался покрыт живописными красными пятнами. Чтобы определить источник, профессор Глазков объявил по общему каналу награду в 10 копеек каждому, кто принесет неповрежденное насекомое, желательно — живое. Вскоре работы в лагере замерли, а возле машин биологов выстроились очереди с различной тарой, в которой жужжали пойманные образцы. Пришлось вмешаться Мартынову, заявившему, что если в ближайшие полчаса не будет запущен первый генератор, то всякий, обнаруженный с комаром в руках, будет копать полевые сортиры «отсюда и до рассвета», благо потребность в отхожих местах возникла сразу же после остановки.

Впрочем, старлея всё вышеперечисленное не беспокоило — у него хватало своих проблем. Поначалу поднадзорная ему группа от Республики скученно копошилась рядом с лагерем. Расставив вокруг своих людей, Огр отстранённо наблюдал за мельканием оранжевых пятен в поле. Но постепенно ученые принялись разбредаться в стороны, пропадая в кустах или полностью скрываясь в высокой траве. Пришлось увеличить радиус оцепления, отчего у мутанта каждый раз ёкало сердце, когда во время очередного пересчёта количество пятен не сходилось с отчётным. Или когда очередная фигура вдруг подпрыгивала и начинала махать руками и издавать на внутреннем канале всякие нечленораздельные вопли. Как правило, счастливчик находил новый экземпляр мутировавшей флоры или фауны, призывая коллег разделить с ним радость от находки. Однако в один из таких вот случаев оказалось, что обнаруженный образец обвивает руку учёного, собираясь запустить клыки (как впоследствии оказалось — ядовитые) куда-то в район шеи. К счастью, рядом стоял Молчун, так что вопрос, сможет ли метровая змеюка с четырьмя рудиментарными лапками прокусить жесткий воротник защитного костюма, так и остался без ответа. А вот спецназовцу пришлось пять минут выслушивать лекцию об аккуратном отношении с образцами, представляющими огромную важность для современной мутобиологии.

И ладно, если бы дело ограничивалось только этим. Гораздо хуже, когда началось:

— Простите, великий воин! Вы нам не поможете? Будьте, добры, подайте нам вон тот шар — а то не могу никак дотянуться.

— Конечно, профессор…

Пух!!! Один из шаров, сантиметров эдак пятнадцать в диаметре, росший со своими собратьями под ветками какого-то колючего куста, взрывается, выпустив в воздух густое непрозрачное облако. Вслед за ним взрываются ещё несколько шаров, отчего шлем и плечи мутанта покрываются тонким слоем непонятного порошка.

— Я же говорил, Вика, что это какая-то разновидность споровика, — нравоучительно произнёс Глазков, подняв указательный палец вверх. — Будь любезна, возьми образец, пока наш помощник не смешал её с чем-нибудь ещё.

— Сейчас сделаю, — ответила ассистентка, доставая из полевой сумки очередной контейнер. — Благородный рыцарь, не могли бы вы присесть?

Послушно сев на корточки, Саймон терпеливо дождался, пока Виктория соскребет с забрала необходимое количество спор. Через прозрачное стекло защитного костюма было отчётливо видно, как девушка закусывает губу, стараясь не рассмеяться. Когда со сбором образца было покончено, она величественно похлопала мутанта по голове и произнесла:

— Мы благодарны вам, рыцарь, за помощь. Теперь можете встать.

— Служу Республике! — буркнул Огр, поднимаясь. — Детский сад какой-то…

— Что?

— Всегда рад помочь науке!

— Вот и отлично.

Вздохнув, мут поплёлся вслед за профессором и его ассистенткой, искренне надеясь, что обеззараживающий бокс справится со своей задачей и завтра силовая броня не покроется такими же шарами, что росли под кустом. Хотя ещё больше он надеялся, что со своей работой справятся фильтры и шарами не покроются его легкие…

— Интересно, все яйцеголовые такие засранцы, или только нам повезло? — устало поинтересовался Дуб три часа спустя, стоя в очереди на обеззараживание.

Связиста попросили сорвать какой-то хрупкий цветок, произрастающий посреди странной, изредка булькающей лужи, в результате чего бедолага оказался в этой самой луже по пояс. Чтобы его вытащить, пришлось подогнать из лагеря один из броневиков, и то, получилось это далеко не сразу. Что самое интересное, грязь на броне до сих пор не засохла, а только приобрела консистенцию пластилина.

— Я думаю, это генетическое отклонение, — прогудела фигура впереди, с осторожностью поворачиваясь к спецназовцам. — Что-то там из оперы про гениальность и глупость. И то, и другое есть отклонение от нормы, но с разных полюсов.

Стоявший перед ними солдат был ростом с Огра и носил нашивки клана Курен, однако эти самые нашивки, как и знаки различия десятника, практически полностью скрылись под плотным слоем репейника. Учитывая, с какой аккуратностью киба ухаживали за своей шерстью, неудивительно, что движения десятника были очень и очень… плавными, несмотря на то, что с ног до головы он был плотно упакован в тяжёлую броню.

— Не согласен, — подключился к разговору голос сзади. — Лично я считаю, что всё дело в учебных заведениях. На церемонии выпуска профессора кусают студентов и те из обычного человека превращаются в яйцеголового.

Говорившим оказался киборг со знаками специалиста-воина 2 класса. В свете прожекторов было видно, что броня железячника была покрыта белесыми разводами засохшей не то слизи, не то слюней.

— А почему не на первом курсе? — полюбопытствовал Малёк.

— Ну, в свое время я отучился два курса на агронома — никто меня не укусил. Так что очевидно, что это происходит во время выпуска. Скорей всего, так отбираются оптимальные кандидаты.

— Что подтверждает мою правоту — дело в генетике, — фыркнул киба.

С грустью оглядев гудящую очередь из перемазанных чёрти в чем солдат, Саймон только вздохнул и с тоской подумал: «И ведь это только первый день».

* * *

После процедуры обеззараживания, Огр с облегчением вылез из брони, переоделся и галопом помчался в один из установленных сортиров. Конечно, силовая броня была оборудована соответствующими ёмкостями, дабы упакованный внутри боец не тратил драгоценного времени на удовлетворение физиологических потребностей под ближайшим кустом, но мутант до сих пор не привык к подобным «удобствам», предпочитая немного потерпеть. Затем были скромные гигиенические процедуры у бака с водой, доклад начальству, быстрый ужин в пищевом блоке и снова совещание с Кривичем и Егоровым, так что до кровати ему удалось добраться уже заполночь.

Ну как, до кровати… За отпущенное время инженерам удалось развернуть только защитный периметр, штабной, пищевой и медицинский модули, а также несколько туалетов, подключив всё это дело к походным генераторам и наладив в лагере освещение от прожекторов. Немало, надо сказать, но жилые блоки планировалось установить только на следующий день, так что спать пока предполагалось либо внутри брони, либо на сырой земле. Учитывая свой предыдущий опыт в Диких Землях, мут без всяких колебаний подхватил спальный мешок и влез внутрь ближайшего броневика, числившегося за республиканцами.

Чтобы в 6:00 проснуться от будильника на служебном пейчере. Умыться, перехватить чашку кофе в пищеблоке вместе с такими же ранними пташками, снова отсидеть на совещании, выпнуть Малька и Молчуна из лагеря в помощь егерям и вновь оказаться в столовой. В отличие от Егорова, которому предстояло заниматься охраной лагеря, распределяя патрули в зоне ответственности республиканцев, отделение Огра несло ответственность исключительно за группы ученых вне лагеря, а потому мут искренне молился, чтобы его подопечные спали как можно дольше. В этот день Господь прислушался к своему не слишком верному сыну, так что он успел не только плотно позавтракать, но и налить вторую чашку синтетического кофе, когда в пищеблок потянулись первые пташки от науки.

Поначалу это были преимущественно археологи — вчера у них не получилось развернуться так же, как коллегам от биологии, а потому сегодня они собирались наверстать упущенное. Быстро проглатывая завтрак, мастера совочка и кисточки быстро мчались на выход — по плану предполагалась разбивка участков и каждый хотел ухватить кусочек пожирнее. Вскоре выбегающие археологи начали сталкиваться на входе с вползающими красноглазыми мутобиологами…

— Как же мне хреново, — промычала Виктория, плюхнувшись напротив Саймона.

Сложив на столе локти, девушка уткнулась в них лбом и глухо застонала.

— Доброе утро, — поздоровалась с сидящими бойцами стройная темноволосая девушка и, выслушав нестройный хор ответных приветствий, «перевела»: — Всю ночь систематизировали собранные образцы, чтобы завтра их отправить с первым транспортом. Пётр Васильевич только час назад спать лёг.

Глядя на смуглое личико с темными миндалевидными глазами, старлей поначалу подумал, что перед ним кто-то из Теократии, но поднапрягшись, вспомнил, что девушку зовут Гульнара. Тридцатидвухлетняя кандидат наук трудилась на ниве ботаники и участие в экспедиции давало ей отличный шанс набрать материала на докторскую.

— Полцарства за чашку кофе, — опять простонала Вика, не поднимая головы.

— Я принесу!

— Сиди, Гуля! — буркнула ассистентка и вперила в Огра ехидный взгляд. — Пусть благородный рыцарь поухаживает за дамами. Только не как в прошлый раз — у меня до сих пор губы облезают.

Скрип шейных позвонков, с которым головы спецназовцев повернулись в сторону командира, можно было расслышать за соседними столиками. Чувствуя, как к щекам приливает кровь, Саймон поднялся со стула и с максимально независимым видом направился к стойке, где активно трудились дежурные по кухне. Ухватив поднос, он поставил туда две чашки с заказанным напитком, от души сыпанув туда сахара. Подумав, добавил к чашкам несколько упакованных в пластик булочек.

— Ваш кофе, Ваше высочество, — мутант поставил перед девушками чашки, натянув на лицо максимально любезную улыбку.

— Спасибо, — поблагодарила с улыбкой Гульнара.

— Вот можешь же, когда хочешь, — проворчала Вика и, сделав глоток, тут же скривилась: — Фу! Сладкий!

— Ничего-ничего, глюкоза полезна для уставшего мозга, — проворчал Саймон, глядя, как дочка консула большими глотками опустошает чашку. — Кстати, вы планируете сегодня выход?

— Конечно!

— А списки групп уже подготовили?

— Злой ты, — грустно констатировала Виктория, откупоривая булочку. — Сказали же тебе — всю ночь образцы систематизировали.

— А что я? Я человек подневольный, что приказали, то и делаю, — прикинулся ветошью Огр и мстительно добавил: — Без списков вас Мартынов из лагеря не выпустит.

— Ой! — округлила глаза Гульнара. — Я сейчас сделаю…

— Не переживай, Гуля, готовы списки давно. Сейчас позавтракаем и отнесу, — пробурчала Вика, жадно вгрызаясь в мучное изделие. — Так что идите, рыцарь, расчехляйте свои… доспехи. И оруженосцев своих прихватите — поможете нам оборудование погрузить.

— Гусары, молчать! — приказал старлей, поднимаясь. — Встали, поклонились, и шагом марш расчехлять… доспехи.

* * *

Согласно общему плану, принятому после долгих и многочисленных обсуждений, Первая международная экспедиция должна была остановиться возле Владимира на две недели. Пока учёные собирают образцы, а военные их охраняют, инженеры возводят лагерь и посадочную площадку. Затем экспедиция отправляется дальше, к руинам Москвы, в то время как лагерь превращается в станцию наблюдения и своеобразный форпост цивилизации в Диких Землях. В целом, таких станций планировалось построить несколько штук, в том числе и под Москвой, все дальше и дальше углубляясь в дебри одичавшей Европы.

Ключевым фактором этого плана являлась реакция Диких Земель на вторжение. Несмотря на некоторые опасения Мартынова, до сих пор эта реакция была довольно слабой. За неделю пребывания — никаких кислотных дождей и пыльных бурь, которыми пестрели практически любой фильм, книга, игра или любое другое произведение, посвящённое постапокалипсической тематике. Никаких нападений кровожадных мутантов или орд людоедов. Большинство крупных животных, как мутировавших, так и вполне обычных, предпочитали держаться подальше от лагеря. В том числе группа горилл, к большому огорчению биологов решившая уйти подальше на север, и крупная стая одичавших собак, которая хоть и крутилась постоянно неподалёку, но всячески избегала прямого контакта.

По факту, всё шло именно так, как Мастер описывал Бам-баму — основными опасностями оставались заражение почвы, укусы насекомых и мутировавшая флора. С которыми участники экспедиции худо-бедно, но справлялись.

— Это неудивительно, — рассеяно произнесла Вика, изучая ствол дерева. — Мы прошли всего двести двадцать километров. Слишком мало для значительного изменения биома вдоль параллели [9]. Да, почва заражена, но это неудивительно — к концу XXI века Владимир превратился в один из крупнейших промышленных центров России с населением почти в миллион человек. Более тридцати крупных предприятий в семи сферах промышленности, включая химическую. Несмотря на это, даже воду из скважины можно использовать для технических нужд после минимальной обработки.

— Ага, то есть тот факт, что в лазарет каждый день попадает два-три человека, тебя не смущает, — проворчал Саймон.

— В основном это аллергические реакции на укусы насекомых или пыльцу, — пожала плечами ассистентка. — Поверь, Нижний Новгород, да и большинство приграничных городов, страдают от этого не меньше. По факту, Москва была самым восточным европейским городом, на который упали ракеты. Дальше были уже Ближний и Дальний Восток. Так что всё, что мы проехали до сих пор, можно считать буферной зоной — основная жесть начинается в центральной Европе. Во всяком случае, согласно последним спутниковым снимкам.

— Ты видела свежие снимки? — заинтересованно спросил мут.

— Да. Конгломерат любезно поделился данными во время планирования экспедиции.

— Испания там была?

— Испания? — задумалась Виктория. — Нет, Испании не было. И Англии тоже. Хотя с учётом гуляющих с отъезда слухов о том, что киборги встретились с испанской экспедицией, я начинаю подозревать, почему.

— А в остальном? — спросил мут, переводя разговор со скользкой «не для гражданских» темы. — Удалось что интересное высмотреть?

— Если честно, то не очень — не особо я в картах и снимках ориентируюсь. Леса, поля, реки, пустыни, болота… Слушай, ты не мог бы не наступать мне на пятки?

— Вы сами решили забраться в лес, — возразил Саймон. — Пятьдесят-сто метров — и вас уже не видно. Даже модные оранжевые костюмчики не помогают.

— Я в курсе, — вздохнула девушка. — Но стоять над душой совсем не обязательно.

— Просто я очень ответственный. Если с тобой что-то случиться, буду сильно переживать.

— Да? А я-то думала, это любовь.

— Злая ты, — вздохнул Огр, отходя на несколько метров в сторону.

Воспользовавшись голосовым управлением, он вывел на экран визора участок карты, на котором сегодня трудились мутобиологи. Шесть оранжевых меток в центре принадлежали учёным. На двенадцать, шесть и девять часов стояли синие метки Бам-бама, Каса и Молчуна. В некотором отдалении маячили зелёные метки егерей, стоявших в оцеплении. Ещё дальше, на северо-востоке, скромно замерли отметины броневиков, на которых они добрались до опушки. Глядя на них, Саймон поморщился — группа слишком сильно углубилась в лес, рискуя оказаться отрезанными от машин в случае опасности. Впрочем, отпущенное на сбор образцов время подходило к концу, и вскоре можно будет выдвигаться назад.

Взглянув на часы, Саймон переключил канал:

— Волк, Чих — доклад.

— Это Волк — всё чисто, — отрапортовал сержант Волков, отвечавший за северную часть периметра.

— Это Чих, всё… — начал было сержант Василенко, получивший свой позывной за постоянную присказку «в рот меня чих-пых», но тут же осекся. — Есть движение на 8 часов!

— Кто? — коротко бросил старлей, беря наизготовку плазменный карабин и разворачиваясь в нужном направлении.

Ответ на вопрос пришёл отнюдь не по рации — голова запульсировала, виски заломило, а в груди расползлась холодная волна. Тени от деревьев вытянулись и загустели, под каждым затаился неведомый враг, которого не было ещё секунду назад. «Опасность! Бежать!» — заорал организм, заставив мутанта попятиться. Лес взорвался треском автоматных очередей и буханьем дробовиков, периодически заглушаемых взрывами гранат.

— Всем-всем-всем! Код «ВТП-красный»… Код «ВТП-красный»… — просипел мут, заставляя себя сделать шаг вперёд.

Перед глазами расплывались какие-то предупреждающие надписи, которыми бортовой ВИ пытался привлечь внимание бойца. Шаг. Едва ощутимый укол в плечо — сработал встроенный инъектор, вводя в организм успокоительное. Шаг. Треск очередей постепенно стихает, но раздается несколько взрывов, практически слившихся воедино. Шаг.

— Код «ВТП-красный»…

Шаг. Впереди что-то мелькает, быстро приближаясь. Палец автоматически жмёт на спусковой крючок, но бдительный виртуальный интеллект блокирует выстрел, реагируя на систему распознавания «свой-чужой». Шаг. Бегущий егерь виляет в сторону, заметив стоящую на пути фигуру в силовой броне. Его заносит и боец катиться кувырком, врезаясь в дерево. Шаг. Паника чуть-чуть стихла, но адреналин уже словно сочиться из каждой поры. Шаг. Очередей больше не слышно, но внезапно несколько пуль свистят рядом, обдирая кору, оставляя на стволах свежие раны. Шаг. Толчок в грудь, новые предупреждающие надписи на визоре. Шаг…

— Код «ВТП-красный»…

Шаг. Между деревьев вырастает темный силуэт. Огромные красные глаза заглядывают прямо в душу, заставляя застыть на месте. Когти на лапах сверкают, ожидая момента, когда смогут вонзиться в плоть жертвы. «Смерть! Бежать!!!» — снова вопит тело, отступая назад. «Броня не выдержит… Бежать… Бежать…».

Палец снова давит на спусковую скобу и в этот раз из ствола с едва слышимым треском вылетает бледно-голубой заряд плазмы. Одно из деревьев получает сквозной ожог и с глухим треском начинает заваливаться, но красноглазый силуэт продолжает приближаться. Саймон продолжает стрелять, но выстрел за выстрелом уходят в молоко, продолжая оставлять на деревьях обугленные метки. Наконец в дело снова вмешивается ВИ, давая поправку. Выстрел. По лесу разноситься глухой рёв, исполненный боли и ярости. Тёмный силуэт набирает скорость, приближаясь к своей жертве. Палец опять давит на скобу, но ничего не происходит.

— Твою мать! — сипит мут, бросая взгляд на индикатор заряда.

«Заряд: 0 %» — услужливо сообщает маленький экранчик. Разряженный карабин еще не успел упасть на землю, а рука уже тянет из набедренной кобуры модифицированный «Хищник». Выстрел…

По ушам бьет тяжелая дробь, деревья взрываются облаками щепок, когда тяжелые патроны калибра 12,7 миллиметров начинают вырубать просеку, срезая вековые деревья. Силуэт превращается в облако кровавых брызг, на визор брызгает красным…

— Бам, хватит! — прохрипел Огр и вдруг обнаружил, что всё это время рация была отключена.

— Бам, стой! Хватит!!! — включив передатчик, рявкнул он.

Барабанная дробь стихла. В лесу воцарилась тишина, прерываемая треском и глухим стуком, когда очередное дерево, подрубленное пулями, сползало вниз по ветвям своих уцелевших собратьев, словно умирающий солдат. Подобрав брошенный карабин, Саймон повернулся и шагнул в сторону подчинённого. Ствол крупнокалиберного пулемёта «Валун-3М» немедленно дернулся, уставившись черным зрачком на новую угрозу.

— Всё в порядке, Бам, — медленно проговорил старлей, поднимая руки вверх и делая ещё один осторожный шаг. — Всё закончилось…

— Босс? — неуверенно протянул пулемётчик. — Что… Что это было?

— Это был мишка. Большой такой мишка с телепатическими способностями. И ты его убил.

— Убил?

— Да, убил. А теперь опусти пушку…

Пулеметный ствол неохотно опустился, вызвав у мутанта вздох облегчения — силовая броня штука хорошая, но прямого попадания калибра 12,7 ей не выдержать. Конечно, встроенный ВИ должен заблокировать выстрел в союзника, но это если он корректно работает или вообще не отключён вручную.

— Бам, ты в порядке? — спросил Саймон, подходя ближе.

— Всё норм, босс… то есть товарищ старший лейтенант.

— Хорошо. Молчун, Касьян — что у вас?

— В норме, — буркнул как всегда немногословный штурмовик. — Жду приказов.

— Жить буду, но на таблетках, — отрапортовал медик. — Это что за хрень была? Урса?

— Да. Бам-бам его прикончил, так что пока расслабьте булки и ждите приказов, — ответил старлей и переключился на общий канал.

Наушники тут же наполнились голосами, с различной долей паники вызывающих командира и требующих ответов и инструкций.

— Внимание всем! — отчеканил Саймон, прерывая царящий в эфире гомон. — Группа подверглась телепатической атаке со стороны мутировавшего животного, предположительно — урсы. Цель уничтожена. Всем сохранять бдительность. Волк, Чих — соберите своих и доложитесь. «Бричка-1», свяжитесь с лагерем — пусть вышлют помощь и готовят койки в лазарете.

— «Бричка-1», вас понял.

— Это Волк — принято.

— Говорит «Зеленый-2», капрал Риверман. Сержант Василенко не отвечает. Принимаю командование.

— Понял, капрал. Собери отделение и доложись.

— Слушаюсь.

— Всем гражданским — оставайтесь на своих местах и ждите помощи! Никуда не уходите! В ближайшее время мы вас подберём!

Раздав приказы, Саймон достал командирский планшет и принялся изучать метки. Прошло менее десяти минут, а красивая картинка, которую он наблюдал до нападения, резко изменилась. Большинство оранжевых и зеленых меток перемешалось, сместившись далеко на север. Это и неудивительно — егерская броня и защитные комбинезоны учёных не имели автоматических систем наблюдения за жизненными показателями, равно как и автодока, способных продлить жизнь носителя в критических ситуациях. Впрочем, судя по планшету, отделению Волка досталось меньше всего — все восемь человек довольно шустро собирались вокруг сержанта. А вот с отделением Василенко явно были проблемы — похоже, что из девяти человек в строю осталось всего четверо. Учёные, как и было сказано, замерли на своих местах, хотя расстояние, которое некоторые из них успели покрыть, внушало искреннее уважение.

Прикинув расположение подчинённых, старлей принялся тыкать пальцем в экран, обозначая маршруты.

— Говорит Волк. У меня шесть активистов, один четырёхсотый и один трехсотый. Состояние стабильное, эвакуация пока не требуется.

— Говорит Зелёный-2. У меня всего двое активистов и один трёхсотый.

— Это «Бричка-1». Из «Гнезда» выслали помощь. ОВП [*] — 20 минут.

Быстро внеся коррективы, Огр раздал приказы и спрятал планшет. Махнув рукой пулемётчику, терпеливо ожидавшему командира, он зашагал к первой из двух меток, которые решил проверить сам. Это был тот самый егерь из отделения Чиха, что так неудачно спасался бегством. К тому времени, как спецназовцы подошли к парню, он уже пришёл в себя и, прислонившись к дереву, неуверенно ощупывал вокруг себя землю левой рукой.

— Ты в порядке, боец? — спросил Саймон, присаживаясь на корточки.

Егерь вздрогнул, попытался выхватить пистолет, но тут же скривился от боли.

— Рука… Сломал, кажется…

— Больше ничего не болит? Ребра, ключица, голова? Ты нехило так в дерево впечатался.

Егерь ненадолго задумался и затем отрицательно мотнул головой.

— Хорошо. Сейчас мы тебя попробуем поднять, но если что — тут же говори. Бам, подсоби.

Поставив на ноги егеря и повесив на него автомат, валявшийся неподалеку, они втроём выдвинулись к следующей метке, уже оранжевого цвета. Подписанной как «В. Хлыстова»… Идти пришлось минут десять, поскольку кроме сломанной руки, у бойца явно были признаки сотрясения — уж слишком неуверенно он перебирал ногами, периодически цепляясь за поддерживающего его Бам-бама. Так что когда среди деревьев мелькнул оранжевый защитный комбинезон, Саймон оставил раненого на попечение пулемётчика и поспешил вперёд.

— Вика, ты в порядке?

Вопрос был риторическим — сжавшись в комок, дочь консула сидела между древесных корней, обхватив руками колени и спрятав в них голову. Даже издалека было видно, что её трясёт крупная дрожь.

— Принцесса? — постарался улыбнуться мут, откинув забрало визора и осторожно дотронувшись до плеча девушки.

Виктория вздрогнула и сжалась ещё больше.

— Всё хорошо. Всё закончилось. Мы победили, — успокаивающе забормотал Саймон, осторожно прижимая её к себе.

Некоторое время она продолжала прятаться, но потом подняла голову, уставившись на мутанта. Лицо под защитным стеклом вдруг искривилось, из глаз полились слёзы и лес огласился истошным плачем. Вцепившись обеими руками в броню, девушка вновь спряталась от окружающего мира, на этот раз — на груди у своего защитника.

— Всё хорошо, всё закончилось… — продолжал бормотать Огр, но рыдания не утихали.

Наоборот, с каждой секундой они становились всё сильнее и сильнее. Девушку затрясло еще больше, что ощущалось даже под панцирем силовых доспехов. Мысленно чертыхнувшись, мут снял с пояса инъектор и, сорвав с плеча девушки защитный клапан, вкатил ей дозу успокоительного.

— Босс, у нас проблемы, — раздался в наушниках голос Молчуна.

— Да неужели, — пробормотал старлей, продолжая обнимать дочку консула. — Что случилось?

— У нас двухсотый.

— Ты уверен?

— Да.

— Жди, мы скоро будем, — приказал Саймон, мысленно выматерившись. Он прекрасно помнил, к чьей метке он отправлял штурмовика.

Двойная доза успокоительного подействовала довольно быстро, так вскоре дрожь начала стихать. Через несколько минут девушка обмякла, доверчиво уткнувшись в плечо мутанта, а затем и вовсе отключилась. Это было хорошо, поскольку ему совершенно не хотелось показывать ей ту картину, что транслировала на визор камера Молчуна. Раскинув руки и неестественно вывернув шею, на дне неглубокого овражка лежала Гульнара, миловидная кандидат наук с восточными чертами лица, так и не успевшая набрать материала для своей докторской…

* * *

— Три трупа. Двенадцать человек в лазарете под успокоительными, включая вашу личную ассистентку. У одного шарики настолько заехали за ролики, что мозгоправы вряд ли вернут их на место. Вам не кажется, что на этом можно остановиться? Учитывая, что образцов вы набрали уже на год вперёд.

Массивная фигура перерождённого нависала над столом, подобно одному из титанов. Сидящий напротив профессор Глазков на его фоне казался престарелым Давидом, ушедшим на пенсию. «Ему бы сейчас такие маленькие очечки с круглыми стёклышками,» — пришло в голову старлею при виде того, как мутобиолог подслеповато щуриться, глядя на киборга. «И чтобы он их снял и начал нервно протирать».

Экстренное совещание, собранное Мартыновым в связи со вчерашним инцидентом, было в самом разгаре. С одной стороны интерактивного стола засели военные, желающие остановить экспедицию и вернуть ученых обратно, пока ещё есть, кого возвращать. С другой стороны скучились учёные, категорически против этого возражавшие.

— Мне кажется, господин Мартынов, у вас сложилось неправильное впечатление о присутствующих здесь людях, — наконец подыскал слова Глазков, с неожиданной твёрдостью уставившись на оппонента. — Если вы считаете, что перед вами исключительно фанатики от науки, готовые пожертвовать своими и чужими жизнями ради неизвестного науке жучка, то вы глубоко ошибаетесь. Каждый из нас провёл немало времени за лабораторным столом, исследуя очередного мутировавшего представителя флоры и фауны Диких Земель, так что мы прекрасно осведомлены обо всех опасностях, подстерегающих нас на пути…

— Господа археологи тоже? — с толикой иронии поинтересовался Мартынов.

— Не ехидничайте, пожалуйста — вы прекрасно понимаете, что я хочу сказать. Каждый из нас отлично понимает, что эта экспедиция может привести его на больничную койку или даже в крематорий.

— Профессор, я не говорю о полной отмене экспедиции. Мы сможем подготовиться получше и вернуться в следующем году…

— Подготовиться к чему? — на этот раз иронией сочился голос профессора. — Во-первых, биом, а точнее — биомы Европы, сейчас в активной стадии своего становления. С каждым годом буферная зона между нами будет уменьшаться, а количество новых видов на границе — только увеличиваться. А во-вторых, благодаря своим телепатическим способностям, урса — страшнейший хищник на планете Земля. Честно говоря, я не уверен, что даже телепат с индексом 100 сможет справиться с его внезапной атакой…

При этих словах сохэй недовольно поморщился, но промолчал. Среди военных Теократии было несколько псиоников, но до вчерашнего дня никому и в голову не приходило раскидывать их по группам, совершавших выход за пределы лагеря. Хотя с другой стороны, вряд ли пирокинетик или телекинетик смогли бы что-то противопоставить атаке мутировавшего медведя с его ментальной волной страха.

— Хорошо, — устало пробурчал киборг. — Раз вы отказываетесь свернуть работы, давайте хотя бы пересмотрим состав групп и расписание выездов…

Экстренное совещание затянулось почти на три часа, но по факту ничего не дало. Профессор Глазков был прав — учитывая спутниковое наблюдение, постоянный подвоз припасов и эвакуацию пострадавшего персонала, экспедиция была готова практически ко всему, исключая Божественное вмешательство или орбитальную бомбардировку. Так что как бы не хотелось педантичному вояке выработать инструкцию для каждого потенциального ЧП [11], ему пришлось смириться с тем фактом, что Дикие Земли преподнесут ещё немало сюрпризов.

Выйдя из модуля на свежий воздух, Саймон устало поморщился и помассировал виски. Мигрень после вчерашнего никак не проходила — не помогали даже таблетки, выданные в медблоке. По крайней мере, кровь носом больше не шла…

— Сынок, ты бы сходил в лазарет, — сочувственно похлопал его по плечу Кривич. — Пусть тебе эскулапы сделают укольчик — поспишь немного. А то выглядишь, как зомби.

— Да я и без укольчика сейчас вырублюсь, — слабо улыбнулся мут.

— Да? — майор с подозрением всмотрелся в подчинённого и пожал плечами. — Ну, как знаешь. Но если что страшное приснится — постарайся не пугать воплями соседей.

— Слушаюсь!

— Ну и ладушки, — ухмыльнулся Кривич и махнул рукой егерю. — Петрович, а ты куда собрался? У нас сегодня две группы на выезде — надо бы обсудить охранение!

Дождавшись, пока майор и приунывший капитан вновь скроются в штабном модуле, Огр направился в сторону лазарета. Укола ему и в самом деле не требовалось, но перед тем, как отключиться, нужно было проведать парочку пациентов…

Экспедиционный медблок был построен по принципу инфекционного отделения — то есть каждая койка стояла в отдельном боксе, который, при необходимости, можно было полностью герметизировать. Конечно, это изрядно сокращало количество мест, но кто знает, во что радиация и химическое заражение превратили банальную кишечную палочку, не говоря о микробах похуже. Узнав у дежурного врача номера интересующих его боксов, Саймон с некоторой робостью вошёл внутрь…

Бам-бам дрых, как и полагается былинному богатырю, победившему злобное чудище — похрапывая, широко раскинув ноги и руки. Собственно, он и госпитализации сопротивлялся до последнего, отправившись в лазарет после прямого приказа Кривича. Врачи клятвенно заверили, что пронаблюдают его пару деньков и вновь выпустят на свободу, благо парень не пострадал ни физически, ни умственно.

А вот Виктория свернулась клубочком, накрывшись одеялом с головой. Стараясь не шуметь, мут тихонько повернулся, направляясь к выходу, но в этот момент ботинок предательски скрипнул. Одеяло приоткрылось и на свет показалась пара сонных серых глаз.

— Привет.

— Привет, — пробормотал Саймон, заходя в бокс и присаживаясь на стул. — Отлично выглядишь.

— Пара литров успокоительного и четырнадцать часов сна творят чудеса, — тихонько фыркнула девушка. — Рекомендую, кстати, потому что у тебя видок не очень.

— Ерунда, — махнул рукой мутант. — Это ты меня в Академии ещё не видела, после первого марш-броска с полной выкладкой. Карбованец даже предлагал использовать меня как психологическое оружие, усадив на мамонта и выдав дубину.

— Карбованец?

— Генерал Карба, командующий Академией.

— И что пошло не так в этом гениальном плане?

— Ну, мамонты уже вымерли, а все остальные животные в панике разбегались.

Вика слабо улыбнулась, но ничего не ответила. На несколько мгновений в боксе повисла неловкая пауза.

— Ладно, — вставая, пробормотал Огр. — Тебе надо отдохнуть, так что я пойду…

— Подожди! — из-под одеяла выскользнула рука и ухватила мутанта за карман куртки. — Посиди со мной. Пожалуйста.

Послушно плюхнувшись обратно, Саймон с осторожностью взял Викину ладошку и легонько похлопал по запястью:

— Всё будет хорошо.

— Я знаю, — снова улыбнулась девушка и закрыла глаза. — Я знаю.

* * *

Несмотря на происшествие с урсой, жизнь в лагере практически не изменилась. Разве что с «большой земли» спешно перебросили несколько псиоников и теперь каждую группу, помимо обычных солдат, сопровождал как минимум один телепат. Никто из учёных экспедицию так и не покинул, а на место Гульнары прилетел страдающий легким заиканием молодой кандидат наук по имени Роман. Вместе с ним прибыла первая партия персонала научной станции «Афина» — именно такое название получило первое за сто лет поселение людей, основанное в Диких Землях.

Спустя неделю, в сторону Москвы отправилась первая половина колонны — пока наука продолжала собирать образцы вокруг Владимира, инженеры должны были заложить второй лагерь в окрестностях столицы ныне несуществующей страны. Однако тут уже возникли проблемы. Во-первых, радиационный фон в Ногинске, возле которого предполагалось построить второй лагерь, оказался выше расчетного. Ненамного, но больше, чем мог выдержать материал, которым предполагалось покрыть заражённую почву на месте строительства. Пришлось потратить несколько дней на поиски нового места, которое нашлось значительно южнее. А во вторых…

— Охренеть! — изумлённо протянул один из киба, разглядывая на интерактивном столе голограмму того, во что превратился некогда великий мегаполис. — Со спутника это смотрелось как-то более… прилично. Это чем сюда шандарахнули?

Ответ на вопрос интересовал всех присутствующих. При планировании экспедиции руководство ориентировались на модель, построенную на немногочисленных спутниковых снимках. Однако разведка дронами, которую провели по приказу Мартынова, показала довольно неприятную картину — Москва превратилась в сеть озёр и болот. Хотя точнее будет сказать — в одно огромное болото.

— Предположительно, две термоядерные боеголовки типа «Вспышка» с разделяющейся боевой частью по 30 килотонн каждая, — сухо ответил мастер-воин. — Максимум светового излучения, минимум радиационного загрязнения. Самое то, чтобы сжечь несколько миллионов трупов.

— Интересно, они сами вбивали схему поражения, или воспользовались готовыми координатами? — задумчиво проговорил Кривич разглядывая голограмму, на которой вполне отчётливо виднелись окружности от воронок.

— Спросить уже не у кого. Тем более, мы даже не знаем, откуда эти ракеты были выпущены.

В штабной палатке повисла тишина, пока присутствующие продолжали всматриваться в последствия принятых предками решений.

— Забавно, — вдруг хмыкнул сохэй. — В большинстве фантастических произведений до сих пор рассказывается о московском метро и всяких правительственных бункерах, в которых люди прячутся в попытках выжить. А на самом деле если кто и выжил, так только какие-нибудь раки.

— Это как раз неудивительно, — подал голос аналитик-перерождённый. — Идея использовать метро в качестве бомбоубежища потеряла актуальность ещё в конце XX века, когда мощность ядерных боеприпасов начала стремительно возрастать. А к 2090 году под мегаполисом уже столько всего выкопали, что значительные просадки грунта от ударной волны были просто неизбежны. Но сюжет о том, как уцелевшие делятся на группы и пытаются выжить в мрачных тоннелях гораздо интереснее сюжета про то, как немногие счастливчики, что успели добежать до убежища, были заживо погребены под тоннами радиоактивной земли.

— Мы немного отвлеклись от основной темы, — прогудел Мартынов, возвращая совещание в рабочее русло. — У нас есть толпа любопытных яйцеголовых, сующих свои носы в каждую дырку. Наша задача — вернуть их обратно живыми и желательно с тем же набором конечностей и органов, с которыми они выехали…

Как бы не хотелось киборгу предусмотреть все возможные неприятности, Дикие Земли продолжали вносить коррективы в его планы. Грунтовые воды возле лагеря оказались неподходящими даже для технического использования, так что пришлось монтировать систему очистки и завозить воду в цистернах. Впрочем, подобный вариант событий как раз неоднократно обсуждался ещё на этапе планирования, так что задержка вышла незначительной. А вот изменения в биоме оказались неприятным сюрпризом.

Флора и фауна активно приспосабливалась к новым условиям, став значительно агрессивней. Участники экспедиции очень быстро убедились в этом, после того, как научный персонал наконец-то заселился во второй лагерь и в сторону московских руин отправились первые группы. Муравейник гантов, огромное количество пауков-плевунов и какие-то растения, похожие на лианы, обвивающие жертву не хуже удава. Хуже всего оказались водоплавающие сколопендры. Местные многоножки-мутанты были мелковаты — всего пару метров длиной, но активно использовали охотничьи повадки своих сухопутных родственничков. Отличить от коряги затаившуюся возле берега сколопендру было практически невозможно, пока в голову жертве не прилетал кислотный плевок. А плевались они метко и далеко.

Со всем этим разнообразием новых видов участники экспедиции познакомились в первый же выезд. И каждый новый день приносил всё новые и новые сюрпризы, чаще всего — неприятные. Однако, не смотря на возросшее количество пострадавших, раненые из числа учёных всё также отказывались эвакуироваться на «большую землю». Начальнику медслужбы, мастер-доктору Липецкому, пришлось использовать снотворное, чтобы при виде носилок пациенты не пытались сбежать из лазарета. Впрочем, на каждого выбывшего служителя науки приходилась очередь из десятков добровольцев, так что недостатка в персонале экспедиция не испытывала.

* * *

— Ты только посмотри, какая красота!

Присев на корточки, Виктория с умилением изучала норку в небольшом холмике. Судя по правильной форме и торчавшим из земли остаткам стен, холмик когда-то был зданием.

— Не боишься, что сейчас оттуда вылезет какая-нибудь хрень и откусит тебе руку? — поинтересовался Саймон, рассеяно оглядываясь по сторонам.

— А вот сейчас и проверим, — азартно ответила девушка, доставая из полевой сумки миниатюрного дрона с шестью конечностями. — Надеюсь, что это нора полёвки. Или крота.

— Это почему?

— Потому что, если ты ещё не заметил, подавляющая часть местной фауны представлена хладнокровными.

— По-моему, тут больше насекомых, — буркнул мут.

— Хладнокровные — это общий термин, применяемый к организмам, температура тела которых напрямую зависит от температуры окружающей среды, — усмехнулась Вика, активируя дрона. — К ним относятся насекомые, паукообразные рыбы, ящерицы, а точнее — практически все, кроме млекопитающих и птиц. Хотя в западной Африке обитает один грызун, называемый «Голый землекоп» — единственное известное науке хладнокровное млекопитающее.

— Что, до сих пор обитает?

— Возможно, — пожала плечами ассистентка, доставая планшет. — Предполагается, что Африка меньше всех пострадала от последствий ЛСД [12] и на континенте до сих пор живут виды, населявшие Землю двести лет назад.

Дождавшись окончания диагностики, Вика развернула на экране изображение с камеры дрона, а затем поставила его перед норкой. Замерев на мгновенье, маленький робот шмыгнул внутрь.

— Похоже, никого нет дома, — с разочарованием пробурчал Саймон спустя несколько минут.

— С учетом всех уровней и ответвлений, общая длина подобных нор может достигать нескольких десятков метров, — пожала плечами девушка. — Так что детальное обследование займёт какое-то время. К тому же местные обитатели скорее всего уже смылись через запасные входы.

— Тогда зачем мы тут сидим?

— Чтобы определить, кто именно тут живёт и составить детальную схему всех тоннелей. Ловить будем уже завтра, если, конечно, тут живёт кто-то действительно интересный. Так что можешь смело пойти и помочь Роме.

— Я что, тебя раздражаю?

— Есть немного. Не люблю, когда заглядывают через плечо.

Вздохнув, старлей отошёл от Виктории. Отлежавшись в лазарете после инцидента с урсой, девушка вновь вернулась к своему насмешливо-ехидному стилю общения. А это значило, что стоять у неё за спиной действительно не стоило. Если, конечно, не хочешь выслушивать бесконечный поток подколок и шуточек, а также участвовать в сборе сомнительных образцов в не менее сомнительных местах.

Вздохнув, Саймон достал планшет и в очередной раз проверил метки на карте. Выглядело всё вполне прилично — три отделения егерей в оцеплении, четыре группы биологов, возле каждой из которых дежурило по спецназовцу. Приблизительно метрах в пятистах замерли три коробочки [13], которые и доставили сюда всю компанию. Всё чинно-мирно, что и настораживало. Конечно, по приезду на этот участок они шуганули стаю диких собак (которые и на собак уже были непохожи), пристрелили одного плевуна и пару каких-то ящериц, решивших закусить одним из солдат, но в остальном всё было спокойно. Как будто Дикие Земли затаились, готовя очередной сюрприз.

Убрав планшет, мут зашагал вокруг холмика, по пути проведя перекличку. Сделав почти полный круг и выслушав рапорты подчинённых, он вновь посмотрел на девушку. Виктория продолжала сидеть на корточках, с напряженным вниманием вглядываясь в экран, словно там транслировали какой-то захватывающий сериал.

— А может я просто себя накручиваю, — пробормотал Огр и, пожав плечами, направился к молодому ботанику.

— Ну, нашёл что-нибудь?

Вопрос был отнюдь не риторический, поскольку за прошедшее время Роман одним только совочком умудрился вскопать не менее пяти квадратных метров.

— К-к-к-к-артошку, — не оборачиваясь ответил парень, продолжая ковыряться в земле.

— Что?

— К-к-картошку, — повторил ботаник, наконец-то оторвавшись от своего увлекательного занятия, и ткнул пальцем в сторону собранных образцов.

— А чего она такая мелкая? И выглядит как козьи катышки, — спросил мутант, взяв один из контейнеров и пристально изучая содержимое.

— Вы-вы-выродилась. М-мутация. Не сезон.

Саймон снова вздохнул. Роман и так не отличался многословием, а погрузившись в работу, полностью перешёл на короткие отрывистые фразы. В общем, не самый идеальный собеседник, хотя, с другой стороны, он никогда не сравнивал своего собеседника с ходячим утюгом, как это делала его более вспыльчивая коллега…

— Бл…ь!!!

Испуганный женский вопль чуть не порвал мембрану динамиков в шлеме, заставив мутанта одновременно выронить образец картошки, подпрыгнуть и развернуться на 180 градусов. Увиденное на мгновение ввело его в ступор, а затем старлей повторил только что услышанное междометие: упав на задницу, Вика старательно перебирала ногами, пытаясь отползти подальше, в то время как её правая рука что-то старательно нащупывала в сумке. Причиной столь странного поведения служила огромная, метров шесть высотой, фигура, которая словно сказочный великан выбиралась из разворошенного холма, разбрасывая в разные стороны комья слежавшейся земли.

Вскинув плазменный карабин, Саймон сделал шаг вперёд, мысленно молясь, чтобы девушка не выкинула ничего глупого. Выбирающийся на свет монстр определённо был искусственного происхождения и ещё неизвестно, как его древние мозги отреагируют на людей. К сожалению, молитва пропала втуне — нащупав искомое, Вика достала из сумки руку, крепко сжимая пистолетную рукоять.

— Нет-нет-нет-нет! — заорал мут, роняя карабин и бросаясь вперёд.

Первая пуля ударила великана в грудь, взметнув облако пыли и оставив неглубокую вмятину. Следующие пришлись в здоровенный башенный щит, которым гигант тут же прикрылся, словно римский легионер. Правая рука взметнулась вверх, из предплечья развернулось изогнутое лезвие длиной в человеческий рост. Сделав шаг вперед, робот опустил руку…

Только в последний момент Огр удержался от импульсивного желания упасть на Викторию, отважно прикрыв её своим телом — вряд ли бы хрупкий девичий организм выдержал столкновение со ста двадцатью килограммами отборной спецназовщины, дополненной парой центнеров силовой брони и снаряжения. Пролетев мимо, он левой рукой ухватил ассистентку за шкирку и метнул в сторону, заставив пролететь метра два. После чего развернулся и плавным движением выхватил пистолет.

— Беги, дура!!! — прорычал мут, выпуская в древнюю машину пулю за пулей.

К сожалению, выпущенные из модифицированного «Хищника» пули калибра 12.7 миллиметров произвели эффект немногим больше, чем пули из пистолета Виктории. Разве что вмятины на щите стали побольше, да крошки ржавчины разлетелись подальше. В следующее мгновение ему пришлось сделать отчаянный кувырок в сторону, чтобы оружие древней боевой машины не оставило его без головы. К счастью, двигался гигант не слишком быстро, хотя размер ног с лихвой компенсировал недостаток скорости.

Три выстрела, перекат, еще два выстрела. «Да что это за хреновина такая?» — неприятно удивился мут, глядя на новые вмятины на щите. Хреновина определенно была военная — полицейские варианты боевых дроидов не снабжались летальным оружием. Однако опознать данную модель он не мог даже приблизительно, хотя военной техникой увлекался ещё с детства. Впрочем, раздумывать времени не было — робот продолжал методично размахивать мечом, не собираясь останавливаться.

Ещё раз откатившись в сторону, Саймон выщелкнул опустевшую обойму и с хрустом загнал новую. Сделав пару шагов назад, он опять выстрелил, отметив периферийным зрением, как Роман скрывается за пригорком. Бежал парень правильно, в сторону броневиков. А вот оранжевый комбинезон Виктории мчался совершенно не туда — к месту, где старлей уронил свой карабин.

Игра в салочки продолжалась. Мутант делал кувырок, после чего выпускал по противнику две-три пули. Дроид закрывался щитом, подходил поближе и наносил удар. При этом древняя машина постоянно меняла угол и направления атаки, не позволяя подобрать оптимальный алгоритм противодействия.

«Пару минут! Дай мне пару минут! Потом подъедет Ким на коробочке и разнесёт эту херь на куски», — мысленно взмолился Огр, заметив, как Вика упорно ползает по траве, разыскивая упавшее оружие. Очередной перекат, выстрел… Треск разряда, едва заметная голубая вспышка — и робот разворачивается к новому противнику, пуская струйку дыма из свежего отверстия в спине.

— Да свали ты уже нахрен!!! — отчаянно заорал мут, глядя, как не в меру боевая девица снова целится в дроида.

Подобранное Викой оружие предназначалось для использования солдатом в силовой броне, так что для обычного человека это скорей была уже целая пушка. Но разошедшуюся профессорскую помощницу это не остановило — улегшись на живот, она продолжала стрелять в сбесившуюся машину, благо отдачи у плазменного карабина не было. С каждым новым разрядом в щите появлялось круглое отверстие, обрамленное ярко-красной нитью раскаленного металла. А вот на роботе появлялись только пятна окалины — потеряв большую часть своей убойной силы, заряды плазмы уже не могли пробить пластины брони на груди.

Пару секунд бортовой ВИ обрабатывал тактическую ситуацию, после чего шагнул в сторону противника, признанного наиболее опасным. К несчастью для «опасного противника», в этот момент у неё закончились боеприпасы, а перезарядить оружие было нечем — запасные энергоблоки лежали в своих ячейках тактического рюкзака за спиной у Саймона.

«Пи. ц!!!» — мелькнуло в голове у старлея при виде того, как Виктория продолжает упорно вдавливать спусковую скобу даже не пытаясь проверить индикатор заряда. Выпустив на бегу последние пули, он отбросил «Хищник-12М» в сторону и совершил один из самых глупых поступков в своей жизни — с разбега запрыгнул на спину шестиметровому боевому дроиду. Подтянувшись, устроился поудобнее в районе лопаток, выхватил из ножен силовое лезвие и вдавил на рукояти кнопку активации. Дождавшись, когда кромки лезвия засветятся, Огр с ожесточением принялся шинковать спинную броню, пытаясь добраться до внутренностей.

Робот снова на мгновение замер, продолжая прикрываться от нестреляющего карабина, а затем завёл правую руку за спину и попытался ухватить прыткого врага. Первое время мутанту удавалось избегать хватки металлической руки, снабженной двухметровым лезвием, но плечевой сустав древней машины обладал гораздо большей свободой, чем рука обычного человека. В какой-то момент Саймону пришлось замереть и крепко прижаться к спине, чтобы не свалиться вниз, и тут же на его правом запястье сомкнулась огромная трёхпалая ладонь.

Замерев на месте, дроид потянул пойманную жертву к себе. Чуть ли не физически ощущая, как стонут искусственные мышцы силовой брони, мутант отчаянно сопротивлялся, цепляясь левой рукой за все выступы, до каких мог дотянуться. Рывок, ещё один — и мут повис на высоте нескольких метров от земли, уставившись в оптические сенсоры противника. Перед глазами мелькнули неровные швы сварки, какие-то болты и заклепки…

«Да это же какой-то самодел!», — успел подумать мут, когда робот сжал кулак. Хруст сминаемых пластин на перчатке слился с треском раздробленных костей. Саймон заорал. Извиваясь от боли, он попытался подтянуться, выкрутится или хоть как-то избавиться от мертвой хватки древней машины. Он продолжал орать, когда дроид всё же разжал кулак и когда летел вниз все шесть метров. Падение на землю ненадолго выбило воздух из легких, но боль в раздробленной руке заставила вновь зайтись в истошном вопле.

Он продолжал кричать, когда металлическая рука с двухметровых лезвием взметнулась вверх для удара и даже когда листы брони на груди робота вдруг вскрылись наружу, словно лепестки неведомого цветка. И лишь в тот момент, когда древний боевой монстр накрыл его своим телом, боль отступила и мутант провалился в спасительную темноту…

* * *

Проснулся Саймон от острого чувства голода. Желудок отчаянно сигнализировал о необходимости пожрать, словно пару недель не видел ничего, кроме воды. Мутант открыл глаз и попытался подняться, но, к своему удивлению, не смог этого сделать. Беглый осмотр показал, что в данный момент он находится в удобном ложементе, облепленный кучей разнообразных датчиков, в то время как его руки и ноги тщательно зафиксированы ремнями.

— Смотри-ка, Минж, наша жертва очнулась, да! — раздался над головой старческий скрипучий голос.

Вздрогнув, Огр задрал голову и столкнулся взглядом с набором выпуклых оптических сенсоров, расположенных на каплевидной голове белого цвета. Интонации и манера произношения мастер-доктора Липецкого была одной из горячих тем для обсуждения в лагере. Никто не понимал, почему перерождённый звучал как восьмидесятилетний ворчливый дед, учитывая, что кибернетические голосовые модули позволяли воспроизвести любой голос и интонацию.

— Если пациент хочет жить, медицина тут бессильна, — ровным тоном ответил Минж Фенг, заместитель Липецкого.

Представитель медицинских кругов Теократии восседал на стуле и самым наглым образом пускал колечки дыма из трубки с длинным чубуком. При ярком свете ламп хирургического блока было видно, как посерело и осунулось его лицо.

— Не спорю, живучесть у молодого человека на высоте, да. Но ты проспорил мне 10 рублей. Сказал, что он очнётся после пяти, а сейчас четыре пятьдесят семь.

— Как видишь, несмотря на твои возражения, я правильно рассчитал дозировку. Три минуты мог бы и простить.

— Медицина — наука точная! Три минуты имеют значение, да! Так что выкладывай чирик и не дерзи старшим.

— Запиши на мой счёт, — проворчал Фенг, пуская очередной колечко.

— Ты должен простить Минжа, да, — громким шёпотом проговорил перерождённый Саймону, пока верхняя пара его рук что-то быстро набирала на планшете, в то время как нижняя поправляла и ставила новые датчики на грудь мутанта. — Он должен мне уже двести семьдесят четыре рубля и пятьдесят копеек. А ещё мы почти двадцать часов собирали твою руку по кусочкам, да. Та ещё работёнка, скажу тебе.

— Гораздо проще было бы произвести ампутацию и потом пришить ему клонированную конечность. Или поставить бионический протез, если у кого-то предубеждения против клонированных органов.

— Всё бы тебе резать, да. Просто мясник какой-то! — возмутился Липецкий. — Разве не интереснее восстановить и усовершенствовать, чем прибегать к суррогатам?

— Спросил старейший в мире перерождённый…

— И как старейший в мире перерождённый могу сказать тебе, что замена органов имплантами должна происходить лишь в случае крайней необходимости, да! А пересадка мозга в искусственное тело — вообще плохая идея. Тупиковая ветвь эволюции, сказал бы я, если бы это вообще можно было назвать эволюцией!

— Простите… — робко произнёс Саймон, поёрзав в кресле.

— Ты поражён? Это неудивительно, да! Технически, я был четвёртым, но первые две пересадки прошли неудачно, а номер три съехал с катушек через несколько лет, так что пришлось его пристрелить, — киборг наставительно помахал пальцем правой верхней руки. — Поэтому я действительно…

— Я просто хотел узнать, когда смогу чего-нибудь перекусить. А то в желудке сейчас дыра образуется.

— Понятное дело! В тебе сейчас столько регенерата [14], что можно голову отрезать — отрастёт новая. С другой стороны, из-за этого ускорился метаболизм, да. На, пососи бульончик, — с этими словами перерождённый вставил в рот мутанту длинную пластиковую трубку

С опасением втянув в себя содержимое, Огр с удивлением ощутил на языке мясной бульон. Пресный, но все равно изумительно вкусный.

— Фпасибо!

— Не говори с набитым ртом, да, — это неприлично! А пока ты питаешься, давай посмотрим на результат наших стараний.

Небрежным движением врач откинул ткань, до сих пор скрывавшую правую руку мутанта. В отличие от левой, на этой фиксирующий ремень оказался выше локтя — всё, что ниже, было заключено в прозрачный пластиковый контейнер, наполненный каким-то раствором. Выглядела рука не очень — пальцы и кисть распухли, напоминая сардельки. Отчетливо выделялись швы, покрытые множеством воздушных пузырьков. Вся эта «красота» была плотно упакована в жесткую пластиковую шину, не позволяя конечности шевелиться. Хрюкнув, мут чуть не выплюнул трубку с бульоном, пустив струйку жидкости по подбородку.

— Посмотри, Минж, по-моему очень даже неплохо, да! — воскликнул Липецкий, мимоходом стерев салфеткой бульон с лица пациента.

— Ещё бы. Учитывая, сколько времени мы на него потратили, — меланхолично отозвался теократ, посасывая чубук.

— Не слушай его, он просто восхищён, да! — проворчал перерождённый, пристально изучая контейнер. — Когда дроид свалился на тебя, силовая броня смогла предотвратить фатальные повреждения организма. Синяки, ссадины, пара трещин — всё это несущественно, да. Но рука — совсем другое дело. Этот недружелюбный механизм полностью раздробил тебе кости запястья и почти все фаланги пальцев. Локтевая и лучевая кости тоже были повреждены, да. Нам пришлось изрядно повозиться, доставая всю эту крошку и заменяя их новыми, распечатанными на 3D-принтере.

— Я всё еще остаюсь при своем мнении, — хмыкнул Фенг. — Гораздо проще и быстрее было бы просто отрезать повреждённую часть, а потом пришить клонированную.

В ответ киборг раздраженно всплеснул всеми четырьмя руками:

— Господи, Минж! Где твоя жажда знаний? Где желание творить? Искать новое?

— Я хочу спать, есть и спать. Так что где-то после второго «спать».

— Зануда! — буркнул Липецкий, ткнув пальцем в планшет. — Алле оп!

Саймон ощутил несильный толчок в области запястья, после чего между костяшками пальцев возникли три лезвия, каждое сантиметра три длиной и полтора — шириной.

— Ах ты моя маленькая Росомаха, да! — умилился перерождённый. — Лезвия из твердых полимеров, любой металлодетектор пройдешь на «ура». А если кто-то решит проверить тебя на рентгене, всегда можешь сказать, что была операция по восстановлению, да! Однако настоятельно не рекомендую тыкать ими в твердые поверхности — выбьешь из пазов, вправлять придется у хирурга. Резать колбасу, копаться в земле и тыкать в трупы тоже не стоит. Сам видишь, лезвия выходят через кожу, повреждая эпидермис и мелкие сосуды, так что можно легко подхватить заражение. Что ещё? А! Сейчас ты под обезболивающим, но в дальнейшем процесс выдвижения будет немного болезненным.

— Очуметь, какое усовершенствование, — иронично заметил друид, выбивая трубку в стоящий рядом лоток. — Лучше бы мы ему хвост пришили, и то полезней. Смог бы мух отгонять.

— Не обращай внимания, Минж просто завидует! Всегда полезно иметь туз в рукаве, да! — заявил Липецкий, отбирая у пациента трубку с бульоном и взамен водружая ему на голову шлем с кучей разнообразных проводов. — А теперь займемся калибровкой!

— Чем займемся? — с опаской переспросил мутант, вспомнив, что до сих пор находится в ложементе, накрепко пристегнутый ремнями.

— Калибровкой! В отличие от Росомахи, который с детства выпускал когти, твой мозг не воспринимает наш небольшой апгрейд в качестве части твоего тела. Так что сейчас будем его этому обучать, да!

* * *

Калибровка затянулась далеко заполночь. Доктор Фенг удалился уже через час, прямо заявив, что ему больше нечего тут делать, а спать он предпочитает в кровати. Вместо него всё оставшееся время перерождённому ассистировала немногословная медсестра. Затем вымотанного мутанта напоили новой порцией бульона и перевели в бокс.

Утром к раненому старлею завалилось всё отделение во главе с Кривичем. Убедившись, что раненый не только подаёт признаки жизни, но и вполне функционирует, бойцы тут же потребовали подробностей схватки с роботом.

— А то Викуля так красочно всё расписала, что Ким до сих пор стыдиться, что не позволил тебе собственноручно порвать железяку в куски, — усмехнувшись, пояснил майор. — В следующий раз, говорит, даже заводиться не стану.

— Киму я ещё проставлюсь. Если бы не он, я сейчас бы не на кроватке лежал, а в цинке, — вздохнул Саймон, вкратце поведав все перипетия драки. — Но сначала морду набью, за то, что ехал так долго.

— Нормально он ехал. Просто болтаясь на спине ЗАКа [15], ты ему всю линию огня заблокировал.

— ЗАКа? Я думал, это боевой дроид.

— Прикинь, босс! — не выдержал Малёк. — Оказывается, какой-то умелец поработал над консервой и почапал путешествовать. А потом внутри и скопытился. А бортовой ВИ после смерти пилота нашёл укрытие и перешёл в режим ожидания!

— Серьёзно? И давно он там сидел?

— А чёрт его знает, — пожал плечами Кривич. — Достаточно давно, чтобы тело полностью мумифицировалось. Правда, Ким немного увлекся, спасая твою задницу, так что от ЗАКа остались только ручки да ножки. Капсула вся в труху, от пилота уцелели только пятки, в силовой установке можно макароны сбрасывать. Технари и наука до сих пор распихивают все по мелким пакетикам и поминают вас обоих добрым словом…

— Простите…

Повернув голову, Огр увидел Викторию, смущенно замершую в дверях бокса.

— Я, наверное, не вовремя…

— Всё в порядке, Вика, — улыбнулся майор. — Вы уже готовы к выходу?

— Да, все уже готовы. Я вот решила забежать перед…

— Так девочки, я не понял, почему наука уже готова, а вы тут до сих пор в трусах лясы точите? — грозно поинтересовался Кривич и скомандовал: — Старшина, давай, забирай свой ансамбль и дуйте в раздевалку. И чтоб через тридцать минут все были в нарядах!

— Слушаюсь, — с улыбкой козырнул Мастер.

Вытянувшись по струнке, он практически строевым шагом вышел из бокса, по пути отвесив легкий поклон девушке. Вслед за ним удалились и остальные бойцы. Идущий последним Малёк остановился за спиной Виктории, с одобрением задрал большие пальцы вверх, многозначительно подмигнул и тут же испарился, прежде чем мут успел швырнуть в него первым попавшимся под руку предметом.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — вздохнул майор, вставая со стула. — Мартынов очередное совещание затеял — опять будет полдня мозги полоскать. Так что, Виктория, оставляю нашего героя на ваше попечение.

С этими словами он удалился, оставив молодых людей наедине.

— Привет, — смущённо поздоровалась Вика, сделав нерешительный шаг.

— Привет, — почему-то тоже смущаясь, поздоровался в ответ Саймон.

— Как рука?

— Нормально. Док сказал, что сегодня снимут поддерживающую капсулу. Похожу недельку с гипсом и буду как новенький.

— Это хорошо, — пробормотала Виктория, присаживаясь. — Доктор Липецкий отличный специалист. Нам очень повезло, что он вызвался участвовать в экспедиции…

— Отличный — это да, — вздохнул старлей. — Только больной на всю голову. Кстати, хочешь посмотреть?

— А можно?

— Конечно можно.

Сегодня рука выглядела уже вполне прилично. Отёчность практически спала, вернулся нормальный цвет и лишь швы продолжали багроветь в облаке мелких воздушных пузырьков.

— Даже шевелить уже могу! — похвастался Саймон, подрыгав пальцами, насколько позволяла шина.

— Слаба Богу! — облегченно выдохнула девушка, по-детски прижав пальцы к губам. — Я боялась, что тебе её…

— Да ладно! Даже если бы и отрезали, то поставили бы бионический протез. А потом бы всю жизнь вычитали его стоимость из жалованья…

— Если у тебя нет денег на протез, всегда можешь зайти к нам, — улыбнулась Вика. — Мы с радостью подберём тебе какую-нибудь клешенку.

— Спасибо! Но я уж лучше при своих останусь, — парировал мут. — Клешенкой суп неудобно кушать.

На минуту в боксе повисла неловкая пауза. Ассистентка молчала, разглядывая поврежденную руку сквозь прозрачный пластик, пока мут лихорадочно подыскивал слова.

— Слушай, у меня к тебе будет маленькая просьба… — наконец протянул он.

— Какая?

— В следующий раз, когда я скажу «беги», ты беги, пожалуйста, в сторону от опасности, а не обратно к ней…

— Секундочку! — Виктория выпрямилась на стуле и холодно сверкнула глазами. — Так это ты мне вопил тогда все эти непотребства?

— Э-э-э-э-э-э… Ну да, — подтвердил ошарашенный мут. — Не ЗАКу же…

— Между прочим, это было грубо! Я ведь тебе жизнь спасала!

— Это в какой момент, интересно? Когда спровоцировала агрессию древней боевой машины или когда принялась палить в неё, вместо того, чтобы убежать и дать мне спокойно разобраться с проблемой?

Несколько мгновений Вика продолжала сверлить Огра взглядом, а потом вдруг поникла, уставившись в пол.

— Я опять облажалась, да? — спросила она тихо.

— Самую капельку, — мягко произнёс Саймон, легонько погладив девушку по колену. — Просто в следующий раз слушай, что тебе говорят.

В боксе опять повисла тишина.

— Ладно, побегу я. Скоро выезд, а надо ещё переодеться, — Виктория поднялась со стула и, нагнувшись, чмокнула мутанта в лоб. — Выздоравливай!

— Вика! — бросил он вслед, заставив девушку замереть в дверях.

— Да?

— Маленькая просьба…

— Обещаю слушаться Мастера во всём! — улыбнулась ассистентка. — И не проявлять никакой самодеятельности.

— Это самой собой, — проворчал старлей. — Но я о другом… У тебя ведь ещё две сестры есть?

— Да, есть.

— Пообещай, что никогда не будешь рекомендовать меня им.

Девушка задумалась, а потом весело рассмеялась:

— Это Нике с Финкой? Да не в жизнь! Но у меня подрастают два очаровательных племянника, и вот им может потребоваться телохранитель. Или нянька. Так что рекомендую почитать что-нибудь из соответствующей литературы, пока есть свободное время. Пока-пока!

Послав мутанту воздушный поцелуй, Виктория скрылась в коридоре. Откинувшись на подушку, Саймон тихо застонал. До конца экспедиции оставалось не менее трёх недель, и он не хуже ясновидца ощущал, что это будут не самые скучные дни в его жизни.

-------

1 Хамбо-лама — изначально ученая степень в школе гелуг тибетского буддизма, затем — обозначение настоятеля монастыря и ещё позже — коллегиально выбранный глава некоторых региональных буддийских конфессий.

2 Габджу — высшая ученая степень в буддийском учении, присуждаемая после получения степени геше.

3 Пейчер — сокращение от английского Personal Helper, устройство, пришедшее на смену смартфонам.

4 ВП (аббр.) — военная полиция.

5 Увал — увольнительная.

6 Геше — ученая степень в буддизме.

7 Сохэй — воин-монах в средневековой Японии.

8 Контра — контрразведка

9 Параллель — здесь — линия сечения поверхности планеты плоскостью, параллельной плоскости экватора.

10 ОВП (аббр., англ. ETA) — ожидаемое время прибытия.

11 ЧП (аббр.) — чрезвычайное происшествие.

12 ЛСД (аббр.) — Лихорадка Судного Дня, основное название болезни, уничтожившей большую часть человечества в 2090 году.

13 "Коробочка" — единица бронетехники, к примеру, танк или БТР.

14 Регенерат — медицинский препарат значительно повышающий регенеративные способности организма. Применяется только по назначению врача не более одной дозы в сутки. Имеет ряд противопоказаний.

15 ЗАК (аббр.) — защитно-атакующий комплекс. Боевой робот, управляемый пилотом.

Интерлюдия

Покинув разум объекта, Она вернулась в своё тело. Расстегнула страховочную упряжь и осторожно поднялась, разминая затекшее тело. Несмотря на прочные нити, связавшие два разума, с каждым разом Ей всё труднее сканировать его память — взбудораженное страхами, ночными кошмарами и вытащенными на поверхность постыдными картинами прошлого, сознание объекта превратилось в бурлящий котёл.

К тому же сегодняшняя история заставила испытать Её некоторое… разочарование. После того, как колонна Первой международной экспедиции пересекла границу Диких Земель, она с нетерпением ожидала новой встречи с коллективным разумом Сообщества. Когда же этого не произошло, Она почувствовала себя ребёнком, которому вместо красочного мультфильма родители показали скучную документалку о работе учёных-генетиков.

С другой стороны, это было познавательно. Познавательно… Словно наяву, она увидела соржо-ламу Константина, расхаживающего по учебному залу. Уттарасанга [1] в легком беспорядке, походка стремительна, руки активно жестикулируют — как это обычно бывает, когда первый заместитель настоятеля увлекается темой обсуждения.

— Итак, кто из вас скажет, почему возникла конфессия нова-буддизма? И почему именно «нова»?

— Потому что он новый? — нерешительно предположил один из хувараков, выразив мысли всех присутствующих в зале учеников.

— Кхм… Мысль логичная, очевидная, но не совсем верная, — улыбнулся учитель. — Как правило, с английского языка «nova» переводится, как «сверхновая», «новая» или даже «новинка». Сверхновая — это этап эволюции некоторых звезд, сопровождаемый выделением огромного количества энергии. Считается, что именно благодаря вспышкам сверхновых, вселенная химически эволюционирует, несмотря на то, что в конечном итоге после взрывы образуется нейтронная звезда или даже черная дыра.

В зале повисла потрясённая тишина. Наконец над бритыми ученическими головами робко поднимается одинокая рука.

— Да, Миша?

— Учитель, а значит ли это, что нова-буддизм со временем исчезнет?

— Вполне вероятно, — снова улыбнулся Константин, поглаживая длинный ус. — Каждая религия имеет свойство трансформироваться согласно веяниям эпохи. В рамках общего учения возникают различные конфессии, иногда противоречащие друг другу и считающиеся еретическими с точки зрения оригинальных постулатов.

Шаги соржо-ламы замедлились, а голос приобрёл менторские нотки.

— На своём пути к Просветлению, каждый человек должен постигать новые знания. Однако чрезмерные знания наоборот, тянут его назад. Именно на этом парадоксе, незадолго до Чумы, возникло учение нова-буддизма, призванное уравновесить технический и культурный прогресс человека. Как вы уже знаете из уроков истории, с начала XX века скорость развития технологий стремительно возрастала. К примеру, в конце тридцатых годов первая вычислительная машина работала исключительно на механическом принципе и весила около 500 килограмм. Затем люди создали ламповые и транзисторные компьютеры, весящие по нескольку тонн. Через пятьдесят лет, то есть в восьмидесятых годах двадцатого столетия, на столе офисного работника появляется первый персональный компьютер. Ещё через тридцать люди носят в карманах смартфоны, по мощности в сотни раз превосходящие своих предков, а в 2054 году разработана первая линейка пейчеров — устройств с полноценным виртуальным интеллектом, ставших для владельцев советниками, учителями и надсмотрщиками. Разумеется, подобный стремительный рост цифровых технологий был бы невозможен без развития остальных областей — химии, металлургии, тяжелой и легкой промышленности, и даже логистики.

Константин взял небольшую паузу, после чего продолжил лекцию. На этот раз его голос звучал тише и грустнее.

— К сожалению, несмотря на все научные достижения, человечество так и не решило своих проблем. Никуда не делась преступность, вместо старых болезней появлялись новые, во многих странах так и царил голод и локальные войны. Большинство населения так называемых «развитых стран» предпочитало уходить от реальности в ток-шоу, видеоигры и фильмы, периодически откупаясь от своей совести какими-нибудь взносами на благотворительность. Система образования постепенно деградировала, предоставляя правителям не людей, но потребительские массы. Конечно, никто не мешал человеку заниматься самообразованием, благо глобальная сеть предоставляла доступ почти ко всей информации, накопленной человечеством, но люди просто не имели стимула для этого. В конечном итоге, появление организации «КЕДР» было неизбежно. Небольшая кучка людей, решивших за всех вопрос выживания и реформации человеческой расы…

Оглядев притихших детей, соржо-лама вдруг хитро прищурился:

— Чтобы достичь Просветления, Будде потребовалась сорок девять дней. Однако, не смотря на весь свой опыт и испытания, он был всего лишь сыном кшатрия и человеком своего времени. Кто знает, сколько дней занял бы Путь к Просветлению, если бы Сиддха́ртха Гаута́ма [2] обладал хотя бы десятой частью тех знаний, что гнездятся сейчас в ваших головках. И насколько бы эта дорога увеличилась, если бы он с детства обладал даром телепатии или ясновидения. Поэтому запомните ребята, чрезмерное знание, как и чрезмерное незнание, отдаляет вас от Просветления. Однако найти тропинку между этими крайностями вам предстоит самим — даже сам Хамбо-Лама не подскажет, как это сделать…

Отогнав ненужные в данный момент воспоминания, Она неслышно вздохнула. Возможно, сегодняшняя история будет познавательна. И интересна… А лучше — и то, и другое.

-

1. Уттарасанга — верхняя одежда буддийских монахов.

2. Сиддха́ртха Гаута́ма — имя основателя буддизма, Будды Шакьямуни, написанное на санскрите.

05. Огр и Тролль

— Добро пожаловать в Рас-Вегас! Город тайн и наслаждений, а также дешевой распродажи самых дешевых товаров! Добро пожаловать, добро пожаловать… Или как там оно было? — сам себя спросил Саймон, напрягая память.

Стоя в трусах и небрежно наброшенном на плечи халате, он мрачно обзирал окрестности с высоты тридцать четвертого этажа гостиничного комплекса «Moscow Plaza». Построенный всего десять лет назад, это был четвертый представитель сети отелей в Рас-Вегасе. Благодаря сему факту, комплекс был оснащен по последнему слову техники и декорирован по последнему писку дизайна, включая абсолютно прозрачные лоджии. Прозрачным было всё — стены, потолок и даже пол. Наверное, по мнению творцов, это должно было доставлять какое-то удовольствие постояльцам, однако мутант чувствовал себя крайне неуютно. Мало того, что подсознательно боишься провалиться, так ещё представлен на всеобщее обозрение аки манекен в витрине. Хотя парочку на этаж выше и пару номеров правее это абсолютно не смущало — они с таким упоением предавались получению удовольствий, что оставалось только порадоваться, что лоджии звуконепроницаемы.

С хрустом раздавив бычок в пепельнице, мутант в тоске и печали удалился в номер. Два года назад, когда экспедиция вернулась из Диких Земель и госпожа Хлыстова В. была доставлена домой в целости и сохранности, старшего лейтенанта Грэя и его подчиненных осыпали милостями. С легкой руки консула были розданы звания и премии, в то время как сынулька сдержал своё слово и оплатил отделению спецназовцев неделю в одном из лучших отелей Рас-Вегаса (разумеется, это был «Moscow Plaza»). В итоге, уже сержант Мастер вместе с бойцами отправился тратить честно заработанную премию в городе грехов, в то время как мутант, урвав дополнительные десять дней, свалил в родной город Сити.

Но Хлыстовы не успокаивались. Узнав, что Саймон так и не побывал в Рас-Вегасе, Александр весь прошлый год одолевал его с предложением таки съездить и повеселиться. В этом году к нему присоединилась Виктория. Скорее всего, мут и в этот раз послал бы неугомонную семейку куда подальше, но его подкупил последний довод — собственно, сама возможность уйти в отпуск аж на две недели. Учитывая, что теперь он носил капитанские погоны, а вместо одного отделения оболтусов ему всучили целый взвод, то свободного времени стало катастрофически не хватать. А тут всего один звонок папе — и вот капитан Грэй волен лететь куда угодно. «Угодно» ему было в Рас-Вегас, вместе с Викой, Александром и какой-то девицей, которую бывший однокашник описывал как «мать моих будущих детей».

Увидеть потенциальную мамашу Саймону так и не удалось. Когда он уже загружался в самолёт, Хлыстовы набрали ему на пейчер и слёзно извиняясь, пожелали доброго пути. Как оказалось, жена консула угодила в больницу с каким-то тяжелым заболеванием. Ничего критического, но в данный момент все четверо отпрысков вернулись в отчий дом, а потому ни о каком отдыхе не могло быть и речи. Пожелав мутанту приятно провести время и клятвенно заверив, что присоединятся к нему при первой же возможности, Вика с Александром отключились. Плюнув на всё, Огр таки сел в самолёт и отправился навстречу злачным местам, тратить выданные Хероем деньги.

Шёл пятый день полностью оплаченного отпуска, а несчастный капитан практически полностью погрузился в пучины тоски и отчаяния. К несчастью для себя, он оказался совершенно не способен развлекаться в одиночку. Почитать книгу, посмотреть фильм, зарубиться партейку в игрушку, соло или мультиплеер, обставившись банками пива и пакетами с чипсами — это он мог. Только для этого не нужно лететь в Рас-Вегас. А вот посещение баров, ресторанов и прочих развлекательных учреждений — тут возникла проблема. Конечно, он с чистой совестью обошёл несколько заведений, рекомендованных ВИ, посидел в баре и даже немного поиграл в гостиничном казино, но… Сидеть одному в баре скучно, подкатывать к девицам мут особо не умел, а видеть, как крупье сгребает его фишки (пусть и приобретенные на деньги Хероя) доставляло чуть ли не физическую боль. Оставалось последнее — вызвать в номер представительницу древнейшей профессии…

— Интересно, а в услуги проституток входит игра в компьютерные игры? — задумался Саймон, рассеяно катая в руках бокал с коньяком. — В принципе, должно входить — не просто так же говорят про любые желания. А если вызвать сразу четверых, то можно сквадом зарубиться в «Starbattle» или «Московские подземелья»… На раздевание…

Размышления о досуге прервала мелодичная трель звонка.

— Доставка в номер, — объявила материализовавшаяся голограмма виртуального интеллекта. — Одна пицца «Мясная».

— Я ничего не заказывал! — насторожился мут. — Это какая-то ошибка.

— Заказ из гостиничного ресторана в номер, полностью оплачен. К заказу приложена поздравительная открытка. Хотите отказаться?

— Раз оплачен, тогда другое дело, — пожал плечами Саймон, направляясь к двери. — Хлыстовы, что ли, приехали…

— Заказчик пожелал остаться анонимным.

Хмыкнув, мут открыл дверь и позволил дежурному войти. Тот шустро вкатил в номер тележку, переложил на стол закрытое блюдо с пиццей, пристроил рядом открытку и выкатился обратно, замерев на выходе. «Технологии развиваются, а некоторые традиции остаются неизменными» — философски подумал Огр, небрежно кинув пареньку рублёвую фишку из казино. Закрыв дверь, мутант вернулся к столу и, сграбастав кусок исходящий пряным ароматом пиццы, принялся изучать открытку.

На обложке был изображен смазливого вида мужчина, с радостным видом обнимающий двух красоток с минимумом одежды. Внутри небрежным подчерком было написано: «554083. 3-й Широкий переулок, д.18, «Зеленый дракон», 16:30».

— Да вы издеваетесь! — потрясенно воскликнул Огр, моментально забыв о том, что только что изнывал от скуки.

Шесть цифр на открытке означали, что капитану предписывается немедленно бросить все дела и отправиться отдавать долг Родине. Остальное, очевидно, указывало направление и ожидаемое время прибытия. Подавив желание немедленно набрать Хлыстовых и наорать на братца с сестрой, Саймон почесал затылок и задумался. Доступ к подобным кодам на дороге не валялся, так что вряд ли это был розыгрыш. Места поездки он особо не скрывал, опять же, оставив на базе свой «гражданский» номер. С другой стороны, почему ему просто не сбросили сообщение на пейчер? В общем, одни вопросы, ответы на которые можно было узнать только по указанному месту. Взглянув на часы, Саймон вздохнул и принялся одеваться — неведомый призыватель оставил не так много времени до встречи.

— Лара, вызови такси. Цель поездки — 3-й Широкий переулок, дом 18, - приказал он виртуальному интеллекту, засовывая в рот очередной кусок пиццы.

— Прошу обратить внимание, что в данном районе повышен уровень криминальной активности, — нахмурила брови голограмма. — Для вашей безопасности я настоятельно рекомендую воздержаться от поездки или воспользоваться услугами телохранителя.

— Я похож на человека, которому нужен телохранитель?

— В подобных районах сначала стреляют в спину или подсыпают снотворное в стакан, и лишь потом задают вопросы. Поскольку я не наблюдаю у вас встроенных имплантантов, расширяющих обзор до 360 градусов, а также химического анализатора, уровень опасности будет максимальным. С большой вероятностью вас могут не только ограбить, но и убить для последующей продажи органов на черном рынке.

— А я думал, что в Рас-Вегасе строго следят за сохранностью жизней гостей, — удивился мут. — В любом случае, я не могу отказаться от встречи, так что вызови такси.

— Могу я предложить услуги телохранителя? Сеть отелей «Moscow Plaza» сотрудничает с рядом ведущих компаний в сфере охраны жизни и здоровья, имеющих в своём штате высококвалифицированных сотрудников.

— Просто вызови такси, — с раздражением буркнул Саймон.

Настойчивая забота виртуального интеллекта начинала выводить из себя, особенно с учётом того факта, что все предлагаемые услуги были платными. Владельцы гостиницы искренне радели о своих постояльцах и были готовы удовлетворить любой каприз гостя, при условии, что у него были деньги.

— В таком случае я рекомендую воспользоваться услугами «БезПо» — единственной компании в Рас-Вегасе, лицензированной советом Семей…

— Да вызови ты уже это чёртово такси! — прорычал мут.

— Ваша машина прибудет через 4 минуты, бортовой номер 0963, - покорно произнесла голограмма. — Приятной поездки.

* * *

После предупреждений виртуального интеллекта, Огр подсознательно ожидал, что сейчас его доставят в глухие трущобы, где бледные тощие люди, одетые в лохмотья, ведут постоянную борьбу за жизнь. На самом деле, выражаясь толерантно, это оказался район для «людей с низким уровнем дохода». Обшарпанные дома, украшенные граффити, редкие прохожие в тусклых рабочих комбезах, группы подростков, слоняющиеся по улицам — всё это не особо тянуло на «повышенную криминальную активность». С другой стороны, вечер только начинался, так что может местный криминалитет только продирал глаза, готовясь к ночной жизни.

«Зелёный дракон» оказался небольшим местечковым баром, затаившимся в подвале дома № 18. Обстановка внутри была под стать району — полумрак, скрывавший покрашенные дешёвой краской стены, небрежно расставленные столики, прошедшие огонь, пиво и не одну драку, дешевые пластиковые стулья, которыми сложно прибить муху, не то, чтобы проломить кому-то голову. В данный момент в помещении наблюдалось всего шестеро посетителей и один меланхоличный бармен, уткнувшийся в планшет.

Не успел Саймон подумать, не слишком ли рано он пришёл, как сидевшая за дальним угловым столиком фигура призывно махнула ему рукой, явно приглашая присоединиться. Протопав мимо стойки, за которой бармен всё также продолжал пялиться в планшет, мутант с толикой осторожности уселся на стул и принялся изучать мужчину, с жадностью уплетавшего огромный бургер. За сорок, одет в замызганную футболку с уже неразличимым принтом и жилетку с множеством карманов. Темные волосы с почти неразличимой в полумраке сединой, короткая стрижка, карие глаза. Никаких следов имплантантов, которыми в Рас-Вегасе щеголял каждый второй.

— Мо, — представился мужчина, отложив недоеденный бургер.

Сделав глоток пива из запотевшего стакана, он вытер руки салфеткой и протянул мутанту широкую ладонь.

— Огр, — коротко представился тот, и, обменявшись рукопожатием, поинтересовался: — Мо — это как бармен из Симпсонов?

— Мо — это сокращение от Мориарти, — хмыкнул мужчина.

— Насколько я помню, практически во всех своих ипостасях Мориарти был преступным гением с утонченным вкусом, — ехидно заметил мут, кивая в сторону бургера и тарелки с картошкой фри.

— Удивлён, что ты знаешь, кто такой Мориарти, — парировал Мо. — Люди твоей профессии обычно более просты в своих культурных развлечениях. К примеру, смотрят Симпсонов. Кстати, не желаешь?

— Посмотреть Симпсонов?

— Нет, заказать себе что-нибудь.

— Спасибо, но я ещё пиццу не переварил.

— Точно, пицца! Кстати, как тебе? Никогда еще не ел пиццу от шефа «Moscow Plaza».

— Попросил бы, я бы принёс кусочек, — буркнул мут.

— Нет уж, спасибо, — отрицательно мотнул головой Мо. — Пиццу надо есть горячей, иначе теряется почти весь вкус. Но я рад, что тебе понравилось. Можешь не благодарить.

— Даже и не собирался, — проворчал Саймон. — Ни одно блюдо не стоит испорченного отпуска.

— А ты в отпуске? — почти натурально изумился Мориарти. — Тогда сразу к делу — чем быстрее закончим, тем быстрее сможешь вернуться к своему приятному времяпровождению.

— Согласен. Только, может, сначала пригласим твою секретаршу? А то она сейчас себе шею свернёт. И пусть мне пива сразу захватит.

Мо с улыбкой взглянул на мутанта, а потом опять призывно помахал рукой — на этот раз в сторону огромной девицы, в одиночестве протиравшей шорты за стойкой.

— Я тебе не секретарша, — сердито буркнула та через пару минут, бухнув перед Огром бокал. — Я менеджер по антикризисным мерам.

— Что? У меня официально зарегистрированная компания, — развел руками Мо в ответ на иронично поднятую бровь мутанта. — Так что да, согласно формулярам, её должность звучит именно так. Кстати, познакомьтесь, Огр — это Тролль. Тролль — это Огр. Вы часом не родственнички? А то вдруг я воссоединил разлучённых в детстве брата и сестру?

Мут с любопытством уставился на «сестрицу», которая не менее пристально изучала его в ответ. В общем-то, у Мориарти были все основания предположить наличие родственных связей. Девушка, на вид лет двадцати пяти, была ростом под метр девяносто, имела грубо вытесанные черты лица с такой же, как у Саймона, квадратной челюстью. Руки толщиной с ногу среднестатистического мужчины, а ноги… солидные такие ножищи, обутые в берцы сорок восьмого размера. Грудь — «пятёрочка», втиснутая в обтягивающий спортивный топ, который, в свою очередь, прятался под такой же, как у Мо, жилеткой. Дополняли картину короткая стрижка кислотно-синего цвета с выбритыми висками, демонстрирующая заглушки н-портов [1].

— Не, ну папашка мой тот ещё кобель был по молодости, — с сомнением пробурчала Тролль, прикладываясь к своему бокалу. — Да и сейчас ни одной юбки не пропускает.

— Мои родители никогда не были в Рас-Вегасе, — холодно улыбнулся мут.

— Так и папка мой тоже не из местных…

— Увянь, Тролль, — одёрнул Мо своего менеджера по антикризисным мерам. — Сказано нет, значит — нет.

— Ну вот, а я только обрадовалась нормальному родственничку…

— Ты уж прости её. Сам понимаешь, трудное детство, игрушки из дерева, отец алкаш, мать стриптизёрша — манер вообще никаких.

— Да ты себя в зеркале видел, бизнесмен хренов? Фастфуд жрёшь, как…

В следующий момент Мориарти отвесил девице подзатыльник, заставив поперхнутся пивом. Глядя на откашливающуюся и возмущённо выпучившую глаза Тролль, Саймон почувствовал, как спадает волна холодной ярости, внезапно затопившая разум при упоминании родителей. К тому времени, как она закончила поливать начальника отборным матом, мут практически успокоился.

— Так что за дело?

— Очень интересное дело, — отозвался Мо, игнорируя гневные взгляды девушки. — Понимаешь ли, моя компания занимается решением различных проблем… щекотливого характера. В том числе и для твоего начальства. Обычно мы справлялись своими силами, но, к несчастью, сейчас большинство моих… гхм… антикризисных менеджеров оказались в больнице…

Делая неспешные глотки из своего бокала, Огр рассеяно слушал всю эту ахинею, в тоже время пристально изучая собеседника. Мо откровенно заливал, судя по всему, в уши своей подчинённой. Написанный от руки код был индивидуален для каждого, кто мог его получить, и менялся каждый год. Доступ к такой информации имели немногие. В Рас-Вегасе это могли быть только представители консульства Новой Технократической Республики, на три четверти состоявшие из контрразведчиков: аналитиков, боевиков и полевых агентов. Крайне сомнительно, чтобы кто-то из них решил помочь местному решале (или кем тут позиционировал себя Мо), слив секретную инфу и задействовав весьма ценные ресурсы. Учитывая, что капитану придётся составить рапорт о происшедшем, виновнику быстро прилетит по шапке и хорошо, если дело обойдётся простым выговором.

Это могло означать две вещи: либо Мориарти был настолько ценен, что ему дали на руки код, либо он сам имел доступ к подобной информации, являясь, скорей всего, полевым агентом. Учитывая, что рота армейского спецназа «Дети Мораны» неоднократно принимала участие в операциях на территории Рас-Вегаса (хотя лично Огра сия чаша миновала), использование кода говорило о крайней срочности, необходимости задействовать новое лицо и невозможности дождаться подкрепления из Республики. В общем, «всё супер-дупер сурьёзно».

— … так что я набрал твоё начальство и они прислали тебя! Ты меня вообще слушаешь?

— Очень внимательно, — заверил мутант. — А можно чуть больше конкретики? Что случилось?

— Случилась беда — мой информатор пропал вместе с флэшкой, на которой нёс мне что-то весьма интересное, — грустно ответил Мо, включая лежавший рядом планшет.

— И насколько интересное?

— Тысяч на десять кредитов, — ещё больше погрустнел решатель проблем. — Точнее сказать сложно, потому что содержимое флешки я так и не увидел. Так что нужно его отыскать и побыстрее — парень работает на одну из Младших Семей. Сегодня и завтра у него выходной, но когда он не явится на работу, его поисками займется служба внутренней безопасности.

— Ясно, — рассеяно буркнул Саймон, изучая фотографии на планшете. — Подробности?

— Парня зовут Михаил Серебряков, работает айтишником на Семью Ривьера. Фанат хрома, обожает дорогие штучки. Как видишь, уже заменил себе глаза, руки и вставил кое-что внутрь. Набрал меня вчера вечером, пообещал что-то очешуенное, не меньше чем на десять косарей, и забил на сегодня встречу. После работы сел в такси, причем поймав его на улице, а не воспользовавшись пейчером, после чего отбыл в неизвестном направлении. На встречу так и не явился.

— Такси удалось пробить?

— Не без труда, но удалось, — одобрительно улыбнулся Мо. — К счастью, его номер засветился на камере. Водила — одиночка, работает через агрегатор «БезПо». Так что сейчас вы с Троллем быстренько скатаетесь к нему в гости и спросите, где он потерял своего пассажира. Доступ к агрегатору у неё есть, выслеживать долго не придётся. Вопросы?

— Один! — одновременно подняли руки будущие напарники и переглянулись.

— Дамы вперёд, — ухмыльнувшись, уступил очередь мут.

— Из твоего зевальника это прозвучало довольно обидно, — хмыкнула девица и развернулась к начальнику. — Что нам искать, парня или флешку?

— Очень хороший вопрос, — отметил Мо, закидывая в рот картошку. — Разумеется флешку. Но если попутно вытащите паренька из дерьма, то я не расстроюсь.

— Ясно.

— Отлично! Тогда напоследок вот что — с этого момента вы одна команда. Тролль у нас в курсе происходящего в городе: что сколько стоит, где брать, а главное — кто кому подмахивает. Огр — высокооплачиваемый спец по решению проблем силовым методом. Можете считать, что у вас один мозг на двоих. К примеру, он — логическое полушарие, а ты… — Мо с улыбкой посмотрел на девушку, — … творческое.

— Чего это я творческое?

— Школу хотя бы закончи, тогда поговорим. А пока будешь творческим. Все вопросы решаете коллегиально, в случае необходимости звоните мне. Ещё вопросы?

— Коллегиально — это как?

— Это вместе, — ответил за начальство мут и поинтересовался: — Ствол дадут или мне всех просто лицом пугать?

— Ствол у неё возьмешь, — кивнул Мориарти в сторону Тролля и, увидев, как искривилось лицо девицы, поспешно добавил: — За счёт конторы. Кстати, на накладных расходах можете особо не скупиться.

— Да без проблем! — моментально расцвела в улыбке та, одним глотком допив свой бокал. — Обожаю, когда контора платит.

— Ты не наглей особо, — поспешно осадил подчинённую Мо. — Я тебе не банк, деньги не печатаю.

— Когда это я наглела?

— Да постоянно!

— Мы можем идти, или ещё какие указания будут? — встрял мут, чувствуя, что препирательства могут затянуться.

— А вы до сих пор тут?

Ухмыльнувшись, Тролль поднялась из-за стола и направилась к выходу, на прощание небрежно махнув начальнику. Опрокинув остатки пива, Саймон кивнул Мориарти и поспешил за напарницей к выходу. Впрочем, не успели они пройти и десятка метров, как она остановилась.

— Что? — спросил мутант, сделав по инерции несколько шагов.

— Всё, пришли. Машинка моя.

Несколько мгновений мут озадаченно изучал маленькое двухместное нечто, сравнивая его размеры с габаритами девушки, после чего громко расхохотался.

— Чего ржёшь?

— Да вспомнилось что-то: «Вдруг поднялся великий стук да гром — весь дворец затрясся. Повскакивали гости с мест, а Иван-царевич им и говорит: — Не бойтесь, гости дорогие! Это моя лягушонка в коробчонке приехала!».

— А ты, смотрю, дофига умный? — пробурчала Тролль, открывая багажник. — Полушарие логическое не жмёт?

— Всё-всё, молчу-молчу.

Выгрузив из машины пару коробок с запчастями, биту и какую-то замызганную сумку, девушка сняла нижнюю панель, явив глазам напарника два потайных отделения. То, что побольше, оказалось набито кучей огнестрельного оружия, преимущественно — пистолетов, хотя также были замечены несколько ПП [2] и штурмовая винтовка. Во втором лежали набитые обоймы.

— Выбирай — контора платит.

— Ого! — с уважением протянул Огр и с головой зарылся в багажник.

Минут через пять он разогнулся, держа в руках пару «Аспидов» и глушители к ним.

— Мне вот это, две штучки. Маслята бронебойные найдутся?

— У нас только бронебойные и имеются — других не держим.

— Почему? — удивился мут. — Неужели все поголовно в брониках?

— Если бы, — хмыкнула Тролль. — Любителей хрома развелось, плюнуть некуда. Выпустишь в такого обойму, а толка никакого.

— Логично. Тогда мне еще чехольчики…

— Не мужик что ли? Сунь за пояс и гордись, как выпирает.

— У меня есть, чему выпирать, — буркнул Саймон. — Так есть чехлы или нет?

— Вот ведь привереда какой, — проворчала в ответ девушка, копаясь в сумке. — На, держи.

Небрежно швырнув напарнику кобуру скрытого ношения, она закрыла отделения с оружием и побросала в багажник вещи.

— Ну что, готов ехать?

— Готов, как пионер!

— Я даже не буду спрашивать, кто это, — вздохнула менеджер по антикризисным мерам, втискиваясь на место водителя.

* * *

Тяжела жизнь простого таксиста в Рас-Вегасе. Особенно если ты не часть счастливой семьи «БезПо», а обычный одиночка, работающий через агрегатор. Ложишься в 7–8 утра, когда поток веселящихся иссякает, а на улицы выползает рабочий люд, что не может себе позволить кататься на работу на такси, да всякого рода белые воротнички, имеющие собственный транспорт. Встаешь в 5 вечера, чтобы проснуться, умыться, закинуть что-то в желудок (не обязательно в таком порядке) и отправиться вылавливать первых гуляк, спешащих в заведения развлекательного толка. Конечно, есть категория туристов, желающих сыграть на одноруком бандите и в полдень, но играют они обычно в казино своих отелей. Если и решат куда-то выбраться, то в пределах шаговой доступности, а значит денег на них не поднимешь.

А дальше всё по надоевшему до боли сценарию — колесишь по Кольцу Развлечений до 6–7 утра, надеясь, что агрегатор скинет тебе заказ или же очередной пассажир поделится толикой своего выигрыша, оставив чаевые пожирнее. Хотя чаще бывает наоборот — накачавшийся выпивкой, таблетками, смесями или ещё чем, организм заблюёт сиденье, попытается устроить скандал с мордобоем, захочет сбежать не заплатив или предложит расплатиться натурой, которую даже на рынке органов не возьмут, а выкинут в ближайшую помойку.

Когда-то Бип приехал сюда молодым амбициозным игроком с небольшим количеством кредитов в кармане, мечтая сорвать банк. Жизнь быстро показала, что таких вот талантливых игроков из различных провинциальных городков Рас-Вегас переваривает за одну ночь. У него хватило ума на то, чтобы вовремя выйти из игры, но не хватило на то, чтобы свалить из этого города. Решение немного потаксовать, чтобы решить финансовые проблемы, оказалось ошибочным — он застрял на долгих двенадцать лет. За это время Бип насмотрелся на самых разных хомо: диких кочевников и безбашенных казаков, прогуливающих добычу. Чиновников, решивших подогреть свою остывшую от просиживания в креслах кровушку. Молодожёнов, решивших провести медовый месяц в городе развлечений. Таких же юнцов, считавших, что если они обыграли кого-то в своей дыре, значит могут обыграть любого, даже дьявола. Обдолбавшихся гуляк, в которых органики осталось меньше, чем хрома, печальных проституток, едущих от клиента в свою каморку, которую они называли «домом», загулявших клерков, неверных супругов, бедолаг, бегущих от кредиторов и кредиторов, догоняющих проигравшихся в пух и прах должников…

В общем, за эти двенадцать лет таксист научился разбираться в людях и чуять опасность не хуже эмпата. Поэтому когда напротив плюхнулась улыбающаяся бабища, интуиция таксиста сразу же заорала «Беда! Опасность! Караул!». Потому что хоть девица и тянула максимум лет на двадцать-двадцать пять, её габариты и мерзенькая ухмылка говорили сами за себя.

— Занято, — с тоской в голосе буркнул Бип, сглатывая моментально потерявший вкус пельмень.

— Кем? — фальшиво удивилась бабища.

— Сейчас друзья подойдут.

— Так вот же, один уже подошёл! — воскликнула непрошенная гостья.

На плечо таксиста опустилась тяжелая рука, после чего на скамейку опустилось ещё более крупное тело. «Клоны они, что ли?» — меланхолично отметил Бип, ощущая, как проглоченные ранее пельмени собираются в желудке в один большой холодный ком.

— Что надо?

— Твои очки, одежду и мотоцикл, — прогудел мужик, сверля жертву тяжёлым взглядом глубоко посаженных глаз.

— У меня нет очков, — нервно сглотнул Бип. — И мотоцикла нет.

— Экий ты нищеброд, — сочувственно покачала головой девица и положила перед ним пейчер. — Тогда хотя бы расскажи, куда ты вчера отвёз это мальчика. А то его родители волнуются, места себе не находят.

Бип некоторое время вглядывался в фотографию на экране, после чего вздохнул:

— Не зря волнуются. Сынуля у них — полный отморозок.

— Это ещё почему?

— Остановил меня на улице и попросил отвезти в Пригород. Дал два кредита и очень сильно просил никому не рассказывать.

— Твою мать! — выругалась девица. — Куда именно?

Поковырявшись в памяти, Бип назвал адрес.

— Так, а кто сейчас этот район держит? Змеи?

— Территорию держат Змеи, — кивнул таксист. — А кто конкретно в районе рулит — хрен его знает. Сами знаете, в Пригороде банды сменяются быстрее, чем останавливается колесо рулетки.

Нахмурившись, девица некоторое время барабанила пальцами по столу, после чего сгребла пейчер со стола. На месте девайса осталась лежать пятирублевая монета.

— На очки и мотоцикл, — буркнула она, вставая. — И ещё маленький совет — если не хочешь больше отвечать на неудобные вопросы, затихарись где-нибудь на недельку. Не все будут такие вежливые, как мы.

Монету Бип спрятал сразу же, а вот встать из-за стола рискнул только после того, как парочка свалила прочь из забегаловки. С учётом вчерашней пары кредитов и нынешней пятёрки, у него в дебете получалось больше пятидесяти рублей — если не шиковать, то вполне хватит, чтобы пересидеть минимум месяц. А если распотрошить заначку, то вполне можно оперативно свалить из города. Впрочем, об этом можно подумать в более спокойном месте — для начала, надо побыстрее покинуть пельменную, пока сюда не заявились другие любители странных вопросов…

* * *

— Я не понял, а чем плох Пригород? — поинтересовался Саймон, направляясь вслед за напарницей к машине.

В ответ Тролль только раздраженно цыкнула и жестом приказала надеть гарнитуру. Не успел мут приладить наушник, как она уже создала групповой звонок.

— Слушаю, — практически сразу отозвался Мориарти.

— Мо, твою налево! У нас проблемы, — выпалила девушка. — Твой дибил-информатор свалил в Пригород!

— Куда?

— В Пригород, мля! Ты понимаешь, что это значит?

— Остынь, красавица. В каком точно районе он вылез?

— У Змей. Сейчас скину метку.

— Змеи — это не так плохо… — проворчал Мо после недолгой паузы. — Садитесь в свой тарантас, дуйте по адресу, но ничего не предпринимайте. Я пока сделаю пару звоночков. Как что выясню — наберу.

Не дожидаясь ответа, начальство отключилось. Оно и к лучшему, поскольку следующие пару минут Тролль безостановочно материлась, обложив до седьмого колена пропавшего информатора, непосредственное руководство и собственного напарника. Наконец выпустив пар и оставив смачный плевок на асфальте, она потопала к машине.

— Так чем плох Пригород? — повторил вопрос мутант, усаживаясь на пассажирское сидение.

— Тебе короткую версию или длинную? — хмуро поинтересовалась антикризисный менеджер, заводя двигатель.

— А ехать долго?

— Не особо…

— Тогда короткую.

— … но потом придется подождать, пока Мо инфу накопает.

— Тогда всё равно короткую.

Тролль задумалась, рассеяно глядя на дорогу.

— В общем, так, — начала она. — Рас-Вегас можно условно поделить на пять частей. Есть Золотой район. Это поместья и виллы, в которых живут главы мало-мальски крупных Семей и особо приближенные к ним топ-манагеры. Есть Центр. Это небоскрёбы, административные здания, легальные лаборатории и парочка особо элитных клубов и ресторанов, где уставшие после работы богатеи могут отдохнуть и расслабиться. Есть Кольцо развлечений — тут из названия всё понятно. Отели, казино, бары, бордели — всё для развития туризма и приятного времяпровождения. Есть Муравейник — жилые районы различной степени престижности для тех, кто не может себе позволить машину с личным водителем и пару десятков человек охраны…

— Дай угадаю, — с толикой иронии прервал напарницу Саймон. — И есть Пригород, место обитания, в котором обитает весь местный люмпен-пролетариат [3].

— Нет, в Пригороде обитает дно, — не моргнув глазом, поправила его Тролль. — Даже не дно, а днище. Сборище неудачников, не способных наскоблить деньжат даже на крохотную комнату в Муравейнике.

— То есть проститутки, бомжи, безумные пророки, наркоманы и прочий криминалитет.

Бросив косой взгляд на мутанта, девушка разочарованно вздохнула. Словно услышала ребенка, не способного понять очевидных вещей.

— И откуда ты такой умный нарисовался? — задала она риторический вопрос и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Криминалитет у нас везде. Город появился благодаря криминалитету, существует за счет него и пройдёт еще дохрена времени, прежде чем он сожрёт сам себя. Наркотой в Рас-Вегасе балуется каждый второй. Половина коктейлей в барах содержит разные стимулирующие добавочки, поднимающие настроение и не только. Проститутки… Можно сказать так: в Кольце Развлечений живут эти… как их…

— Куртизанки? Путаны? Ночные бабочки? Гетеры? Гейши?

— Я не пойму, ты где таких слов набрался? В институте, что ли?

— Типа того, — буркнул мут. — Так кто там в Кольце живёт?

— Ну, вот все эти шалавы и живут, что ты перечислил. Проститутки живут в Муравейнике. А в Пригороде существуют только дырки и палки. Все, кто готовы тебя ублажить за бутылку палёного бухла, вчерашний бургер или дозу. Так что в основном — дырки, независимо от наличия яиц. А ещё счастливые обладатели неизлечимых, но незаразных болезней, неудачники, просравшие все деньги и органы, но считающие, что непременно отыграются, мутанты особо мерзкого вида и прочие лузеры, отвергнутые обществом.

— Сурово, — хмыкнул Огр, уставившись в окно. — То есть в Пригороде лучше не расслабляться?

— Типа того. Если ты похож на жертву — пристрелят или пырнут. Если на хищника — отсосут. Как и в любом другом месте, где приходится не жить, а выживать.

— И почему же Пригород до сих пор не снесли, а народ не разогнали? Куда смотрит полиция?

— Полиция смотрит в рот Совета Семей. А не снесли… Тебе подсказать ответ, или сам догадаешься? — ехидно поинтересовалась Тролль.

— Вопрос с подвохом? Самый очевидный ответ — деньги, но я что-то не понимаю, как можно заработать в Пригороде.

— Никакого подвоха — бабки, бабки и ещё раз бабки. Официально в Рас-Вегасе около трехсот тысяч жителей и порядка семисот тысяч приезжих. Живущих в Пригороде никто не считает, хотя, по разным данным, в нём обитает от пятидесяти до ста тысяч народа. А такая толпа неучтенных людишек, это просто огромный профит, если ими правильно распорядиться. Халявные донорские органы, подопытные для исследований, которые в приличном обществе называют «неэтичными» и «бесчеловечными», низкооплачиваемые рабочие на производствах, опасных для жизни. А еще это постоянный поток мяса для Заведений.

— Чувствую, я пожалею об этом, но спрошу — кого для чего?

— Мяса для Заведений, — повторила девушка, внезапно помрачнев. — В Кольце Развлечений представлено 99 % способов приятно провести время и потратить денежки, от выпивки и наркоты до азартных игр, борделей и аукционов со всякими древностями. В Заведении можно найти оставшийся один процент. Каннибализм, пытки, охота — всё то, что приводит к увечьям или смерти жертвы. Обычно к смерти, потому что даже если она выживает, то хозяева Заведения просто избавляются от неё и находят другую. В Пригороде это не сложно.

— Пи. ц! — прокомментировал услышанное мут. — А нахрена такие сложности? Нынче с охотой на человека вроде все просто — отъехал подальше и делай что хочешь.

— Прикалываешься? Представь, что какой-нибудь чинуша из Республики решит захавать свою служанку, предварительно разделав её заживо. Думаешь, это не привлечёт внимания? А тут отвалил бабла и делай что хочешь — никто не узнает.

— Почему? Неужели владельцы Заведений гнушаются банального шантажа?

— Хрен его знает, — тяжело вздохнула Тролль. — Заведения процветают и пользуются спросом, а значит клиентов хватает. К тому же, каждым владеет какая-то Великая Семья, а это уже большая политика. Если кого и решат подоить, то это уже будет не сотня кредов, а сотни тысяч.

Несколько минут в машине царила тишина, пока девушка не снизила скорость и не свернула на какую-то парковку. Закинув пару монет в счетчик, она заехала внутрь и остановилась.

— Приехали. Дальше пешком. Только инфы от Мо дождемся, — объяснила Тролль, доставая из бардачка пачку сигарет.

— А на машине не проще?

— Проще. Только я не хочу, чтобы мне тачку разобрали, пока мы заняты будем, — прикуривая, пробурчала антикризисный менеджер. — Будешь?

Саймон вдохнул дым и отрицательно покачал головой — судя по запаху, табака в них было гораздо меньше, чем добавок. Если он вообще там был.

— Я лучше свои.

— Хозяин-барин, — пожала плечами девушка, глубоко затягиваясь.

В салоне вновь повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием тлеющих сигарет.

— А как вообще появился Пригород? — внезапно спросил мут.

— Ну, первое время город рос вширь, а потом стал расти вверх. Народ стянулся к центру и многие районы оказались заброшенными. Часть снесли под промзону и лаборатории, часть так и осталась. А потом в них завелись новые жители.

Ничего больше мут спросить не успел, поскольку пейчеры напарников внезапно засигналили.

— Значит так, — не здороваясь, начал разговор Мориарти. — Есть плохая новость и хорошая. Один мясник [4], работающий на Змей, по большому секрету рассказал, что какая-то гопота сегодня утром приволокла ему кучу хрома, включая пару новеньких дизайнерских рук. Это плохая. Хорошая — за небольшое вознаграждение он скинул меточку, где обычно эти гопники отвисают после дела. Главный у них некто Бык — фотку сейчас скину. Смотайтесь к нему в гости и спросите, куда они дели флэшку.

— А со Змеями проблем не будет? — поинтересовалась Тролль. — Нам виру [5] не предъявят?

— Сделайте так, чтобы не предъявили, — отрезал Мо. — Мне ещё не хватало получить виру за кучку малолетних отморозков. Ты только напарника просвети, чтобы он дров не наломал.

С этими словами начальство отключилось.

— Ну, просвети меня, — с ехидцей попросил Огр, вылезая из машины вслед за напарницей.

— В общем, дело такое. Весь Пригород поделён между бандами, — начала девушка, выходя со стоянки. — Есть большие, есть мелкие. Мелкие обычно башляют большим откупные за территорию. Змеи — крупная банда и держит район, в который мы идём. Так что если увидишь чуваков в носатых сапогах из змеиной кожи и ремнями с большими бляхами, лучше не делай резких движений. По крайней мере сразу — я постараюсь договориться.

— А если не получиться?

— Если не получиться, то лучше валить всех с контрольным в глаза. У многих может быть оптика и не желательно, чтобы нас срисовали с картинок из буфера.

— Оптика — прицелы, что ли? — недопонял мутант.

— Оптика — оптические имплантанты, — пояснила девушка с некоторым раздражением.

Предстоящее мероприятие так нервировало напарницу, что даже выкуренная сигаретка с подозрительным содержимом не помогла, так что Саймон решил больше ничего не спрашивать. Они молча прошли два квартала Муравейника, миновали пустыри, пересекли четырехполосную автостраду и снова зашагали вдоль пустырей — несмотря ни на что, Рас-Вегас вполне зримо отделился от своего Пригорода.

К этому времени ночь уже вступила в свои права, так что когда вокруг начали проявляться силуэты домов, мутант поначалу даже не понял, что попал в трущобы. Вдоль улицы светили фонари, пусть и каждый пятый, а во многих окнах горел свет. Вскоре его недоумение рассеялось. Однотипные двух и трехэтажные панельные дома были полностью покрыты граффити. Почти везде окна первых этажей были забиты досками и металлическими листами. Свет выходил не только из оконных проёмов, но и из крупных трещин и щелей в стенах. Стёкол в рамах почти не наблюдалось — большинство были затянуты пленкой, а то и вообще ничем. Это не говоря о том, что некоторые источники огня были явно открытого типа.

Попадавшийся по пути народ был под стать домам. Грязные, обшарпанные, распространяющие амбре из перегара, дешевых сигарет и вони давно немытых тел. На лицах — следы пороков, болезней и явных мутаций, хотя отличить второе от первого и третьего было не так просто. Одиночки за несколько метров переходили на другую сторону улицы, избегая встречи с парой угрожающего вида пришельцев. Компании демонстративно проходили рядом, обдавая напарников волной запахов и оценивающими взглядами. В большинстве случаев взглядами всё и ограничивалось, но пару раз их решили ограбить. В первый раз дело обошлось демонстрацией пистолетных рукоятей, во второй на улице осталось три трупа и цепочка кровавых капель, ведущая в переулок.

— Пришли кажется, — с облегчением выдохнула Тролль, остановившись возле трёхэтажного здания и сверяясь с картой на экране пейчера.

— Тогда заходим, — пожал плечами мут, вновь доставая пистолет.

Он уже давно ощущал себя как на поле боя, поэтому большая часть эмоций просто отключилась.

— Постой! Сначала надо выяснить, куда именно.

— Если не ошибаюсь, туда, — ствол пистолета указал на окна второго этажа, из которого доносилась ритмичная однообразная музыка, состоявшая, в основном, из ударных.

— Хорошо, а как действовать будем?

— Выбиваем дверь и входим.

— А если дверь железная?

— Тогда по старинке, — пожал плечами мут и направился к темному провалу подъезда.

— По старинке — это как? — прошипела Тролль ему вслед. — Как по старинке???

* * *

Закинув ноги на журнальный столик, сплошь уставленный бутылками, ингаляторами и пакетами с дешёвой закуской, Бык предавался блаженству. Мозг, расслабленный ударной дозой «закидухи» [6] массировали ударные из колонок, отчего внутри черепа бродили разные приятные мысли, носящие исключительно самовосхваляющий характер.

Ещё год назад он шестерил в банде Кровососов. После того, как всю банду положили в разборке, он не только смог выжить, но и сколотил свою собственную бригаду из восьми человек. Пару месяцев назад его заметили Змеи и даже выделили смотрящего, разом подняв статус банды и её лидера. Не слабая карьера для девятнадцатилетнего оболтуса, сумевшего пережить девять из десяти своих сверстников.

Вчерашнее дело оказалось вообще сказкой! Один единственный залетный лох из Центра оказался настолько сочным, что обеспечил бригаде не только откупные для Змей, но и проспонсировал бухло, наркоту, закусь и новый центр — и это только на половину добычи! Конечно, мясник наверняка занизил цену за выдранные из лоха импланты, но спорить с ним пока не по уровню — мужик ходит напрямую под Змеями и если что, со спорщиков могут запросто срезать кожу на сапоги и ремни. Но… Бык мечтательно улыбнулся, представляя, как через пару лет, поднабрав авторитета, намотает кишки жадного мясника на кулак…

А если ещё выгорит дельце с Вольтом! Тут безмятежная улыбка Быка превратилась в злую гримасу. С Вольтом его познакомил смотрящий, точнее — просто скинул контакт «крутого хакера», велев, в случае чего, обращаться к нему. Ну, Бык и обратился, когда обнаружилось, что флэшка из кармана лошка оказалась намертво запароленной. Вольт пообещал половину стоимости, если инфа на носителе окажется ценной, но как проверить? Ведь наверняка козлина скажет, что там ничего интересного не обнаружилось, а потом сам заграбастает все бабло…

— Бык! Бык!!!

— Чо? — рявкнул бригадир, недовольный тем, что его оторвали от размышлений.

— Кажись к нам долбится кто-то, — пробурчал Гар, не ожидавший такого резкого ответа.

— Ты от колонки отодвинься — не будут, — проворчал Бык, потянувшись за бутылкой.

В этот момент ударные в колонках стихли и из коридора послышались отчетливые удары по металлической двери, которую бригадир предусмотрительно велел установить на входе сразу же, как только банда заняла эту хату. Переглянувшись с Гаром, бандит поставил бутылку и, выключив музыку, скомандовал:

— Штырь, а ну проверь, кому там неймётся!

Шестеривший всю свою сознательную жизнь Штырь безропотно поднялся, подхватил дробаш и утопал в коридор.

— Бык, тут баба какая-то! — донёсся через минуту его озадаченный голос.

— Какая ещё баба?

— Страшная! Но сиськи зачетные!

— Ну так тащи её сюда! — проорал Бык, бросая на стол волыну, которую ухватил на всякий случай. — Если что — пакет наденем!

В паху приятно потеплело. Конечно, сегодня он уже успел покувыркаться с Шалавой, но сейчас та дрыхла без задних ног в соседней комнате на пару с Толстым, так что новая баба сейчас бы пригодилась. Гар, Клык и Пятёрка радостно осклабились — они целиком и полностью разделяли мнение бригадира. На сегодняшнем празднике жизни женского пола определённо не хватало, так что если этот пол сам решил прийти, то флаг ему… то есть ей, в руки.

В коридоре послышались звуки открываемых замков, а затем какая-то возня.

— Штырь, ну чо там? — громко поинтересовался Бык и ради прикола решил проявить галантность. — Проводи уже к нам нашу гостью…

Дожить до девятнадцати лет в Пригороде — не такая простая задача, как может показаться на первый взгляд. Быку в этом деле всегда помогали практически звериные инстинкты и рефлексы. Поэтому когда вместо бабы в дверном проёме показался здоровенный мужик, он на полном автомате совершил немыслимый кульбит, перевалившись за кресло, хотя мозг ещё не успел обработать информацию о двух стволах с наверченными глушителями, которые пришелец держал в руках. А вот у его подельников с рефлексами было похуже — когда в комнате зазвучали хлопки выстрелов, они так и остались сидеть на своих местах с недоумёнными рожами.

Хлопки смолкли и Бык впервые в жизни прочувствовал, что такое оглушающая тишина. В этой тишине звук падающих на пол обойм прозвучал подобно грому. «Шанс!» — мелькнуло в голове у парня и он рванул в сторону окна. Точнее попытался, потому что сразу же уперся лбом в глушитель. Глушитель был навинчен на пистолет, а пистолет сжимала та самая баба, о которой говорил Штырь.

— Привет! — с паскудной ухмылкой поздоровалась она и тут же зарядила Быку рукояткой по темечку.

Затем оглушённого бригадира бросили обратно в кресло, из которого он увидел, как мужик ловкими движениями вогнал новые обоймы в свои пистолеты, а затем спрятал один в кобуру.

— Я проверю остальные комнаты, а ты пригляди за этим. Будет вякать — прострели ему что-нибудь, — с этими словами он на удивление бесшумно вышел из комнаты.

Оставшись наедине с гостьей, Бык сфокусировал на ней слегка расплывающийся взгляд. Баба и впрямь оказалась страшная — ростом выше самого бригадира, кулачища с голову покойного Гара, а ногами только двери вышибать. Хотя сиськи действительно зачётные. А ещё она была на удивление похожа на мужика, который только что вышел. «Родственники, наверное» — мимоходом отметил Бык, попытавшись заговорить:

— Слышь, су…

Два хлопка оборвали его речь в самом начале. В наколеннике, изготовленном, по уверениям мясника, из супер титано-мобденового сплава и способном выдержать пятидесятый калибр, вдруг нарисовалось две дырочки, а внутренний интерфейс на глазной оптике окрасил в красный цвет правую ногу от колена и ниже.

— Откроешь хлебальник ещё раз — отстрелю член, — равнодушно предупредила баба.

«Мясник, сука, нае…л таки», — с тоской подумал Бык, представляя, во сколько обойдётся ремонт сустава, но хлебальник захлопнул. В общем-то, открывал он его не столько для того, чтобы морально подавить стоявшую в комнате бабу, сколько для того, чтобы разбудить дрыхнувших в соседней комнате Толстяка и Шалаву. К несчастью, в этот момент до его слуха донеслись едва уловимые хлопки, так что больше рисковать своими частями тела бригадир не стал. Был ещё Бабл, отключившийся пару часов назад, но на него надежды никакой — намешав всего и сразу, он ужрался до такой степени, что обделался из всех отверстий в организме. Пришлось оттащить его в ванную, дабы не вонял и не портил интерьер в комнате. «Торчки грёбаные!» — угрюмо подытожил Бык, проанализировав ситуацию и поняв, что спасения ждать неоткуда.

— Чисто, — бросил мужик, заходя в комнату и бросая небрежный взгляд на пленника.

Баба кивнула и сместилась к дивану, где и замерла, буравя равнодушным взглядом несчастного бригадира, оставшегося без бригады. Её напарник, тем временем, широким взмахом руки освободил место на журнальном столике, после чего уселся напротив Быка.

— Ну что, юноша, теперь можно и поговорить.

Бык слово «юноша» услышал первый раз в жизни, но оно ему сразу не понравилось. В устах непрошенного гостя оно отдавало каким-то злым ехидством и откровенным издевательством.

— Да пошёл ты!

Два хлопка слились в один, в левом наколеннике образовалась пара отверстий, а оптический интерфейс исправно указал на критические повреждения коленного сустава.

— Правило первое: я спрашиваю — ты отвечаешь. Отвечаешь правдиво, подробно, но по существу. И вежливо. Ясно?

Парень отчаянно закивал. Сидящий на столике мужик пугал его до чертиков. Нет, не габаритами — они, конечно, внушали уважение, но на свете есть хомо и побольше. И не стволом, который сейчас лежал у пришельца на колене, посматривая своим черным глазом на живот бригадира. Просто в голове сложилось чёткая и ясная картина — сидевший напротив выполнял скучную рутинную работу, характер который был вполне очевиден. Жизнь Быка, в данном случае, была очередным кусочком рутины и не значила для работника ровным счётом ничего. Оставалось только надеяться, что этот психованный эсбешник из какой-то крупной Семьи просто ошибся адресом (других вариантов у парня просто не было), а потому решит оставить его в живых. Не ради извинения, а потому что потеряет интерес…

— Приблизительно сутки назад вы ободрали это парня, — произнес мужик и перед лицом бригадира возник экран пейчера. — Что вы с него сняли и куда дели?

Надежда рухнула. С экрана на Быка пялился вчерашний лошок из Центра, послуживший невольным спонсором недавней пьянки. «Мы же всё чисто сделали!» — лихорадочно соображал парень, пытаясь найти выход из положения. «Нас же никто не видел! Мы же хром доставали в изолированном помещении! Ни один маячок не пробьёт! Как они… Мясник! Мясник, тварь, сдал!» — осознал Бык, обливаясь холодным потом.

Два хлопка — и отчёт о повреждениях дополнился локтевым суставом правой руки.

— Правило второе — отвечать нужно быстро.

— Мы его нашли уже жмуром! — завопил Бык.

— Что, прости?

— Покойник! Мёртвый! Околевший! — затараторил бригадир. — Мы его просто ободрали! Не пропадать же отличному хрому?

В комнате повисла тишина. Мужик изучал перепуганного парня, словно ученый свежевскрытую лягушку на препарационном столе. Затем его лицо смягчилось, как бы странно это не звучало для физиономии, больше подходившей для гориллы.

— Многие люди считают, что установка имплантантов сделает их сильнее, быстрее и даже красивее, — проникновенным тоном начал пришелец. — Но это не так. Знаешь почему?

Бык отчаянно замотал головой. Внезапная перемена настроения у эсбешника напугала его ещё сильнее, хотя секунду назад это казалось невозможным. За свою жизнь бригадир прочитал не так много книг, но смотрел достаточно фильмов, чтобы понять — за подобным поведением последует нечто особенно неприятное и болезненное.

— Потому что человеческое тело — сложная, самонастраивающаяся система. И хотя считается, что наука уже полностью раскрыла его тайны, это не верно. Установка искусственных частей тела до сих пор сопровождается множеством трудностей и рисков, пусть большинство из них свели к минимуму. К примеру, до сих пор есть вероятность, что твоя иммунная система попросту отвергнет имплант, и тогда остается либо всю жизнь сидеть на иммунодепресантах, либо умолять друидов клонировать и пришить тебе новый орган взамен отрезанного. Или мозг откажется использовать новые конечности, даже если сращение живых и искусственных нервов пройдёт удачно — и никакая калибровка не поможет. Или иммунитет сдаст, после того как ты избавишься от большей части костного мозга, расположенного в трубчатых костях конечностей. Кстати, у тебя со здоровьем как? На частые простуды не жалуешься? Общая слабость, пониженное давление?

Бык снова замотал головой, не понимая, к чему вся эта лекция.

— Хорошо, — улыбнулся мужик, вставая.

Улыбнулся вполне добродушно, но парень напрягся в ожидании развязки.

— Есть ещё одна проблемка, — продолжил тем временем эсбешник, обходя кресло. — Не задумывался, почему установку новых рук, как правило, делают ниже плечевого сустава?

Когда ему на плечо опустилась здоровенная лапища, Бык рефлекторно попытался вскочить на ноги, но сделать это с перебитыми коленями оказалось совсем не просто. А в следующий момент его уцелевшая рука оказалась в жестком захвате.

— Дело в том, что свободное функционирование плечевого сустава обеспечивается рядом грудных и лопаточных мышц и сухожилий, работа с которыми изрядно усложняет и удорожает весь процесс. Так что гораздо проще прикрепить имплант ниже, хотя эффективность новой конечности от этого страдает. В любом случае, остается ещё вопрос добросовестности врача, — все тем же мягким тоном проговорил мужик, после чего взглянул на напарницу: — Спорим, его мясник схалтурил и я смогу провести ампутацию голыми руками?

— Тут и спорить не о чем! — фыркнула баба. — Лучше давай, что ты не уложишься в 60 секунд.

— Засекай!

В следующий момент Бык взвыл от дикой боли в плече. Психованный гость и вправду решил попросту выломать имплант, так что парень физически ощущал, как выходят из своих пазов шурупы, спицы, струны или чем там мясник прикреплял металл и пластик к живой плоти.

— Мы не виноваты! Он случайно помер! — орал бригадир, тщетно дергаясь в мертвой хватке своего мучителя. — Это случайность!!! Случайность!!!

— Вот видишь, как приятно говорить правду, — едва расслышал парень, после чего боль в плече стихла, превратившись из нестерпимо острой в терпимо-ноющую. — А теперь давай по порядку.

— Мы просто хотели его пощипать немного, а он полез бычить! Выдвинул из рук стволы и сказал, что всех порешит! Ну, Толстый его и приложил шокером, а лошок задёргался, стал пузыри пускать и двинул кони. Это случайность! Мы не хотели!

— А его вещи?

— Шмотки перекупу скинули, чипы с баблом тут в сейфе. Только там не все — мы немного их облегчили, — прогундосил Бык, втянув сопли, и тут же торопливо добавил: — Я все отдам! И виру тоже! Мы не знали…

— Код от сейфа?

— Он не закрывается. Просто для вида.

— А флешка? При нём была флешка.

— Она запаролена!

— Я в курсе, — сухо ответил мужик. — Где она?

— Я скинул её Вольту.

— Кто такой Вольт?

— Это хакер, работает на Змей. Был приказ такой лут [7] скидывать ему.

— Адрес?

Несмотря на весь ужас, который внушал ему эсбешник, бригадир заколебался. Сдать Вольта означало подставить Змей, а за такое ему выдернут все четыре конечности, а потом и голову.

— Адрес! — жестко бросил мужик, уставившись жертве в глаза.

Смирившись, Бык продиктовал адрес. Со Змеями он договорится как-нибудь потом, главное выжить сейчас.

— Надеюсь, адрес верный и нам не придётся возвращаться. Какие-нибудь пароли, секретные жесты?

— Никаких, — выдохнул Бык, ощущая, что разговор близится к концу.

— Замечательно! — хмыкнул мужик и повернулся к напарнице: — У тебя ещё есть вопросы?

Та лишь отрицательно качнула головой.

«Не надо!» — хотел было крикнуть бригадир, осознав, что сейчас последует, но не успел. Хлопок — и в лобной пластине, сделанной (по словам мясника) из титано-вольфрамового сплава с углеродными нанотрубками, появилась дырочка, в то время как спинка кресла окрасилось в красно-серые цвета.

* * *

— Да ты просто маньячело! — с восхищением присвистнула Тролль, когда напарники вышли на улицу и повернули в сторону Муравейника. — Столько народу покрошил и даже глазом не моргнул!

— Какого народа? — равнодушно спросил Огр, доставая сигарету из пачки.

— В смысле? — опешила девушка. — Ну, гопоту эту местную.

— Да? Что-то я не заметил там «народа» — исключительно мусор, — пожал плечами мут и, прикурив, добавил: — А мусор надо убирать.

Замерев на месте, ошарашенная Тролль несколько секунд всматривалась в спину удаляющегося мужчины. Недавнее восхищение сменилось недоумением, вслед за которым пришла злость. Не то, чтобы ей было жалко убитых ушлёпков — как раз наоборот, сами виноваты. Не стоило разевать пасть на кусок, который не можешь проглотить. Но вот тон, каким напарник сравнил их с мусором, вызвал у неё нехорошие ассоциации.

— Что? — поинтересовался Саймон, обнаружив, что напарница остановилась.

— А ты, типа, такой правильный, а потому можешь решать, кто мусор, а кто — нет? — прошипела девушка, бессознательно потянувшись за стволом.

Мутант недоумённо взглянул на неё, после чего вздохнул:

— Они грохнули человека, после чего разделали его части и сдали в магазин. По-твоему, после этого их можно назвать людьми?

— Нет, но…

— Если тебя утешит, то я им даже помог.

— Перестреляв их? Это как же им помогло? — хмыкнула Тролль, сбитая с толку неожиданным заявлением. — Типа, что теперь боевики из семьи Ривьера не смогут запихнуть их живьем в мясорубку или питательные баки на гидропонных фермах?

— Нет. Просто при таком образе жизни, бесконечное колесо Сансары даровало бы им перерождение в какой-нибудь зачуханный кустик, на который каждый день мочатся собаки. А так, может переродятся в деревья или даже живность. Хомячков, там, или мышек.

— Чо? — антикризисный менеджер вытаращилась на напарника, пытаясь осознать услышанное.

— Ничо, — снова вздохнул Саймон. — Не ты ли говорила, что в Пригороде обитают исключительно неудачники, живущие по принципу «сожри или будь сожран»? Так что не так?

— И откуда ты такой умный взялся на мою голову? — пробурчала девушка и затопала по улице.

— Эй, а мы разве не должны сейчас доложиться начальству? — поинтересовался мутант, догоняя напарницу.

— Тебе надо — ты и докладывай, — огрызнулась та.

— Почему я?

— Потому что твоя очередь!

Огр открыл было рот, чтобы напомнить, что никаких договорённостей про очередь у них не было, но тут же захлопнул его обратно. Спорить с женщиной — дело неблагодарное, тем более, когда у неё плохое настроение. Даже без учёта размеров её ноги. Так что он просто достал пейчер и вызвал Мо.

— Судя по тому, что звонишь мне ты, а не Тролль, вы облажались и флэшки у вас нет, — сухо отозвался Мориарти, опустив приветствие.

— Нет, — подтвердил мут. — Ребятки обнаружили на ней запароленный архив и скинули флэшку какому-то хакеру по кличке Вольт.

— Адрес взяли?

— Да.

— Хорошо. Дуйте туда и дождитесь моего звонка — парень наверняка работает на Змей, а с ними я ссориться не хочу. Кстати, что там со шпаной? Надеюсь, вира мне не прилетит?

— Нет. Парни зажмурились, к тому же ничего такого не видели и не слышали. Но для подстраховки мы всем разбили оптику.

— Хорошо. Хотя что-то мне подсказывает, что эти засранцы тоже считали, что всё предусмотрели, — проворчал Мориарти и отключился.

— Ну? — буркнула Тролль, глядя, как Саймон убирает пейчер.

— Едем на точку, ждём звонка, — пожал плечами мут.

Издав какой-то невразумительный звук, девушка ускорила шаг. Ехать до указанного адреса недолго, но сначала нужно добраться до машины, не вляпавшись по пути в какие-нибудь разборки с местными. С другой стороны, ещё неизвестно, что опасней — банда местной гопоты или шагающий рядом напарник, не моргнув глазом перестрелявший почти десять человек, устроив одному из них допрос с пристрастием.

Нет, самих пригородных ей было не жалко — ни тех, что попытались их ограбить по пути, ни банду Быка. Только вот принцип «сожри или будь сожран» исповедовал практически весь Рас-Вегас, начиная с глав Великих Семей и заканчивая последним укурышем в Пригороде. Да и многие гости не отставали от местных, сдавая скупщикам, а то и сразу в кассу казино, ценности с подозрительными бурыми пятнами.

Девушке не нравился тон, которым Огр произнес слово «мусор». Никакого презрения, пафоса или хотя бы жалости — только равнодушие и немного брезгливости, словно перед ним и вправду лежала куча мусора, которую следует убрать, пока не завоняла. Что хуже всего, Тролль частенько ощущала себя такой же кучей, разве что мусор в ней был чуть повыше качеством. А потому в голове вертелся закономерный вопрос — а не организует ли ей напарничек точно такое же вентиляционное отверстие, какое сделал бригадиру?

К тому времени, как парочка добралась до машины, менеджер по антикризисным ситуациям дала себе зарок не злить напарника и не поворачиваться к нему лишний раз спиной — если он в спокойном состоянии проделывает такое, что же случиться, если мужик слетит с катушек? К счастью, в этот момент на связь вышел Мориарти, оторвав девушку от мрачных размышлений.

— Значит так, — проворчал начальник, и, судя по звукам, отчаянно зевнул. — Этот Вольт — мелкая сошка, однако работает на Семью Гордеева. Семья небольшая, занимается, в основном, продажей оружия, в том числе и Змеям. Сложно сказать, они сами дали контакт или парень решил подзаработать на стороне, но мне не нужны проблемы ни с первыми, ни со вторыми, так что в этот раз постарайтесь обойтись дипломатическими методами. Всё ясно?

— Да, — в один голос ответили творческое и логическое полушария.

— Хорошо. Тогда принесите мне уже эту флэшку! — зевнул в трубку Мо и отключился.

* * *

Бросив вирт-шлем перед собой, Вольт с яростью уставился на голо-монитор. Устройство работало в 2D-режиме, отображая ту же самую картину, что и визор шлема — статистику боя и топовый сквад [8] вражеской команды. Статистика была неутешительной. Мало того, что команда хакера продула с разгромным счетом, так ещё и сквад, в который его забросила сила божественного рэндома [9] сидел в самом низу таблицы.

— Грёбаные раки, нубасы криворукие, игру купили, а как играть — нет! — прошипел Вольт в монитор. — Шли бы в рулетку шарики гонять, соски малолетние!

— А ты, значит, всю катку [10] тащил, — прилетело из-за спины ехидное замечание.

Пискнув, тридцатидвухлетний хакер крутанулся в кресле, с грохотом уронив шлем на пол и чуть не выдрав провода из н-портов. В полумраке комнаты, подсвечиваемой сиянием монитора и диодов от шлема, системного блока, колонок, медиацентра и прочей ультрасовременной аппаратуры, он увидел две кошмарные фигуры, вольготно рассевшиеся на его кровати. Габариты непрошенных гостей размывались в тенях, но квадратные челюсти и демонические искорки в глазах ввергли Вольта в такой ужас, что на несколько мгновений он вообще потерял способность говорить, несмотря на то, что где-то на задворках сознания болталась здравая мысль, что искорки — это всего лишь отражение монитора.

— Вы… — попытался спросить мужчина, когда к нему вернулась способность говорить, но поначалу пустил такого петуха, что тут же захлопнул рот.

— Вы кто? — наконец выговорил он спустя пару минут.

— Я — Колбаса-на-полке, а это мой друг — Нагибатор2310, - женским голосом ответил силуэт поменьше, назвав двух топовых игроков из вражеской команды. — Ты же хотел что-то с нашей мамкой сделать, вот мы пришли уточнить, что именно.

— Простите, пожалуйста, я не хотел… — пролепетал ошарашенный хакер. — Я просто…

— Да ладно, расслабься, мы по другому вопросу, — смилостивилась сидевшая на кровати бабища, небрежно качнув рукой.

У выдохнувшего было Вольта вновь перехватило дыхание, когда в этой самой руке он увидел пистолет с глушителем. А потом и второй пистолет, у соседа.

— П-п-по какому в-вопросу?

— Тебе сегодня Бык скинул флэшку запароленную. Где она?

«Нахрена я вообще связался с этими гопниками?» — задался риторическим вопросом хакер, чувствуя, как сердце пытается проломить грудную клетку. Ответ был прост — халява. После того, как он по просьбе главы Семьи пару раз помог Змеям крякнуть [11] кое-что по сетке, бандиты стали подкидывать ему заказы сами и скидывать его контакты своим вассалам. И если в первом случае Вольту приходилось докладываться службе безопасности и отстегивать львиную долю гешефта в казну Семьи, то во втором случае он делал что хотел. Все эти малолетние утырки слабо представляли ценность девайсов и информации, которые сливали хакеру, зато боялись и Змей, и Семью. Правда, приносили они преимущественно лажу, но пару раз он таки срубил несколько сотен кредитов практически на ровном месте. Но сегодня что-то явно пошло не так…

— У меня её нет, — едва смог выговорить Вольт.

— Не поняла, — похолодевшим голосом произнесла Колбаса-на-палке, а её сосед шевельнулся, словно собираясь вставать. — Ты что, уже всё взломал и слил?

— Не-не-не, — отчаянно замотал головой хакер. — Ничего я не ломал! Там два архива в nas’e [12], запароленные! Возни на неделю, если не больше! Я её Даку скинул — у него хорошо получается такие штуки колоть!

— Та-а-а-к, — раздался тяжелый вздох. — Дак — это кто?

— Это мой однокашник бывший. Он «Соловушке» сисадминит, но иногда берёт халтуру типа пейчер разлочить или архив поломать. У него талант!

— «Соловушка» — это что?

— Ночной клуб.

— Адрес?

— Клуба?

— Дака, балда!

— Малый Шептуновский, 15, квартира 238. Только…

— Только?

— Только его сейчас дома нет. Он в ночную смену батрачит, будет не раньше девяти!

Гости переглянулись между собой. Нагибатор пожал плечами, после чего бабища встала и подошла к Вольту, заставив беднягу вжаться в кресло. При других обстоятельствах он был бы только рад увидеть женскую грудь так близко, но сейчас его сильно напрягало выражение лица гостьи. Наряду с размерами кулаков и пистолета, уставившегося хакеру аккурат между ног.

— Надеюсь адрес верный и нам не придётся возвращаться, — ласково произнесла Колбаса, в очередной раз заставив Вольта покрыться холодным потом. — Потому что придём мы уже не к тебе, а к господину Гордееву. И когда он узнает, как ты его подставил, то тебя сдадут в красивой упаковочке, перевязанного красной ленточкой. Да ещё свечку в задницу вставят.

— А свечку зачем? — тупо спросил хакер, пытаясь осознать, какую именно свечку ему вставят — лекарственную, автомобильную или комнатную.

— Для красоты и эстетизму. Так что?

— Что?

— Адрес верный? Нам не придётся возвращаться?

— Н-нет, — сглотнул Вольт, отчего-то начав заикаться.

— Что нет? Адрес неверный?

— В-верный! Не придётся возвращаться.

— Умничка! — бабища легонько ткнула ему в нос глушителем и улыбнулась. — Ну, мы пошли. Удачи тебе в следующей катке.

— Д-до свидания! — выдавил хакер, с плохо скрываемым облегчением наблюдая, как непрошенные гости выходят из комнаты.

— Кстати! — Колбаса вдруг остановилась на пороге, вызвав у хозяина очередной сбой в работе сердечной мышцы. — Консьерж просил передать, что при задержке оплаты более чем на месяц, компания не несёт ответственности за возможные проблемы жильцов.

«Вот конина бл…ая!!!» — мысленно выругался Вольт, поняв, как именно эта парочка оказалась у него в квартире. И пообещал себе завтра же поставить полноценную систему безопасности с новым замком, камерами и оповещением соответствующих лиц с большими пушками. А ещё — никогда больше не иметь дела со всякими мелкими гопниками, от которых проблем больше, чем доходов.

* * *

— Теперь твоя очередь, — буркнул Саймон, когда они миновали разбогатевшего на пару кредитов консьержа и вышли на улицу.

Тролль только вздохнула и молча достала пейчер.

— Надеюсь, вы с хорошими новостями, — раздался из микрофона сонный голос начальства.

— Не особо. Этот недохакер сам ничего сделать не смог и скинул флэху знакомому.

Несколько мгновений в трубке слышалось лишь недовольное сопение, после чего Мориарти вкрадчиво поинтересовался:

— Я не понял, это шутка такая? Или вы там квест затеяли?

— Да, на улице четыре ночи и нам просто по приколу мотаться из Пригорода в Муравейник и обратно, — раздраженно пролаяла девушка в ответ. — Пивом не пои, лишь бы сбегать куда-то, где людей на запчасти разбирают!

— Ладно, не рычи, — примирительно проворчал Мо. — Что за знакомый и где обитает?

— Кличка «Дак», обитает на Малом Шептуновском, но в данный момент сидит в ночную в какой-то «Соловушке».

— Блин! Знаю я эту «Соловушку» — та ещё дыра во всех смыслах этого слова. Ладно, шуруйте туда и посидите где-нибудь поблизости, а я пока…

— Да иди ты в жопу, Мо! — вновь вспыхнула Тролль. — Я спать хочу! Так что сейчас я шурую домой, а этого Дака будем брать утром.

— Ты хоть представляешь, какие бабки на кону? — завелся Мориарти. — А если он уже флэху поломал и инфу скинул, кому надо?

— Тогда нахрен нам вообще суетится?

— Народ, успокойтесь! — встрял в разговор Саймон, чувствуя, что перепалка может затянуться. — Мо, ты же не хочешь, чтобы мы на пару эту «Соловушку» штурмом брали?

— Нет, — буркнул решала. — Это бордель, так что у них там самый разгар рабочего дня, если так можно выразиться.

— Ну вот! Вскрыл этот Дак архив или нет, мы сможем узнать только утром. Так что высиживать под дверью не имеет особого смысла — всё равно брать его придется или по пути, или дома. Лучше уж задрыхнуть на пару-тройку часов.

— Хорошо, — согласился Мориарти после недолгих раздумий. — Но если выяснится, что парень за это время поломал архив и слил инфу, то я вас обоих в «Соловушку» сдам, долги отрабатывать.

С этим напутствием он отключился.

— Вот и поговорили, — хмыкнул Огр. — Ну что, напарница, по домам?

— По домам, — согласилась Тролль. — Встречаемся у Дака в девять. Пока-пока!

— В смысле? — удивился мут, глядя, как девушка шагает к машине. — А ты меня не подбросишь до гостиницы?

— Слушай, нам спать осталось часа четыре в лучшем случае, а я еще хочу душ принять. Давай ты сам как-нибудь доберешься, чай не маленький.

— Слушай, а может ты тогда у меня заночуешь? — закинул удочку Саймон, которому совершенно не хотелось тратиться на такси, а потом ещё и следить, чтобы его не завезли к каким-нибудь очередным парнокопытным. — Джакузи, халявная выпивка, утром кофе с булочками.

Тролль остановилась и задумчиво уставилась на мутанта.

— Джакузи это хорошо, — протянула она, мечтательно улыбаясь. — Давно хотела попробовать джакузю…

— Джакузи, — поправил мут. — Это слово не склоняется.

— Я смотрю, ты всё-таки решил сам ехать?

— Всё, молчу!

— И где вас таких умных берут только, — проворчала менеджер, усаживаясь в свою машинку. — Джакузя у него не склоняется, ишь ты!

За свою жизнь Саймон не раз слышал выражение «город контрастов», но только сегодня ему удалось его прочувствовать. После того, как Тролль выехала из однотипных коробок Муравейника, в окна машины ворвались огни ночного Кольца Развлечений: яркие вывески баров, борделей, казино и ночных клубов, рекламные щиты и голограммы, предлагающие приобрести практически любой товар вплоть до вечной жизни. Свет уличных фонарей и фар многочисленных автомобилей, огоньки мельтешащих в воздухе разнообразных дронов и столь редких на сегодняшний день аэротакси.

И множество людей, наполнившие улицы ночного города в поисках развлечений. Яркие одежды непривычных фасонов, которые иногда и одеждой назвать сложно — несколько тряпочек на ниточках, прикрывающих наиболее откровенных места. В глазах рябило от бионических рук и ног, нарочито блестящих и гипертрофированных. У многих глаза были заменены либо на узкую щель визора, либо на 4–6 окуляров оптических сенсоров. Мутант впервые сталкивался с подобным преклонением перед кибернетикой вне стен Техцентров. Хотя и там жители не настолько кичились искусственными органами, предпочитая естественные цвета и размеры новых конечностей.

Впрочем, гораздо больше капитана поразил Центр. Широкие бульвары, засаженные многочисленными деревьями, сквозь листву которых струился мягкий свет уличного освещения. Офисные высотки, окруженные газонами и парковыми зонами. И, разумеется, три стоэтажных небоскрёба — краса и гордость Рас-Вегаса, символ власти и богатства трёх Великих Семей, управляющих городом.

На фоне всего этого пригородное гетто с его бараками и чумазыми жителями, ощущалось каким-то нереальным кошмаром. С трудом верилось, что буквально в часе езды отсюда люди жрут отбросы и друг друга, иногда в переносном, а иногда и в прямом смысле этого слова. А вот что обитателям Кольца и Центра абсолютно плевать на Пригород, почему-то верилось совершенно спокойно…

Поездка до «Moscow Plaza» заняла чуть больше получаса, так что вскоре мут со своей напарницей поднимались на лифте вместе с кучкой туристов, оставив машину на подземной парковке. Туристы, судя по всему, отлично провели время, поскольку тут же в лифте организовали клуб свингеров и попытались вовлечь туда же всех присутствующих. От участия в незапланированной оргии напарников спасло лишь то, что все участники выходили этажом раньше.

— Мать моя женщина! Я думала, такое только в фильмах бывает! — воскликнула девушка, когда они таки добрались до номера.

Разувшись и скинув жилет, она радостно принялась исследовать комнаты, то и дело издавая восторженные вопли, обнаружив что-то интересное.

— Охренеть! Да у тебя кровать больше чем моя комната! Ты что, типа Бэтмен? Или Железный человек?

— В смысле?

— Ну, богатей, помешанный на борьбе с преступностью. Этот номер стоит кучу бабла. Сомневаюсь, что Мо такое по карману.

— Это дружеский подгон! — ухмыльнулся Саймон, развалившись в кресле и наблюдая, как девушка исчезает в ванной. — Плата за услугу, можно сказать.

— Хороший у тебя друг! Познакомишь? — донеслось из полуоткрытой двери, после чего номер огласил очередной вопль восторга: — Бл…ть! Да тут джакузи больше, чем моя комната!

— Прошу прощения, — негромко произнесла управляющая номером ВИ, создав возле мутанта голограмму. — Ваша посетительница останется на ночь?

— Да.

— В таком случае мне придётся зарегистрировать её в статусе гостьи.

— Хорошо, — кивнул мут.

— Напоминаю, что согласно правилам отеля, гость, оставшийся в номере более чем на 24 часа, приобретает статус жильца. В этом случае будет произведён перерасчет…

— Так, я балдею, меня не беспокоить! — радостно прокричала Тролль из ванной, после чего захлопнула дверь.

— Хорошо, — вновь кивнул Саймон ожидающей ответа управляющей и направился к бару.

Открыв дверцы, он придирчиво изучил сначала содержимое полок, а потом заглянул в холодильник.

— Балдёжница, пить что-нибудь будешь? — громко поинтересовался он.

— А что есть? — донёсся голос девушки, едва слышимый в журчании текущей воды.

— Коньяк, шампанское, мартини, пиво, водка.

— Будьте любезны шампусика кружечку! Можно сразу с бутылкой.

— Эм…

Протянув руку к фужеру [13], мутант завис на пару секунд, после чего пожал плечами и ухватил пивную кружку. Достав из холодильника бутылку, скучавшую там с первого дня отпуска, он откупорил шампанское, наполнил кружку наполовину и направился в ванную комнату.

— Ваше шампанское, мадмуазель!

— Вносите, мистер!

— Мсье, — поправил Саймон, ставя кружку и бутылку на полочку. — «Мистер» — это американское обращение.

— Тебе говорили, что ты зануда?

Девушка уже устроилась в джакузи, развалившись в облаках пены. Вот только воды ещё не набралось, так что её выдающиеся вторичные половые признаки наглядно демонстрировали мутанту, что рядом с ним не просто напарница, а самая настоящая женщина. Не красавица, но…

— А что это у тебя так глазки заблестели? — ехидно поинтересовалась Тролль, даже не пытаясь спрятаться в пене. — Спинку мне решил потереть?

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил мут, продолжая рассматривать атлетическую фигуру девушки.

— Прости, парень, но ничем помочь не могу, — вздохнула та, подхватив кружку и делая пробный глоток. — Прикольно! Никогда раньше не пила шампанское.

— В смысле, не можешь? — удивился Огр, пропуская мимо ушей вторую часть фразы.

— В прямом. Так уж получилось, что секс меня не интересует. И во избежание вопросов — в любом его проявлении. Ни с мальчиками, ни с девочками, ни с игрушками, ни кем или чем бы то ни было.

— А ты хотя бы пробовала?

— Пробовала, конечно.

— Может…

— Не так пробовала? — хмыкнула Тролль, а потом с некоторым ехидством поинтересовалась: — Что, хочешь в секс-инструкторы податься? Спасти девицу от неудачного сексуального опыта?

— Даже в мыслях не было!

— Ну да, ну да… И в кармане у тебя пистолет, — усмехнулась девушка и вдруг посмурнела. — Извини. Как сказал доктор, стерильность и фригидность, обусловленная мутациями. Я бы могла, конечно, изобразить страсть и оргазм, но устала немного. Да и не думаю, что тебе бы это понравилось.

Чувствуя, что разговор зашёл куда-то не туда, Саймон, почему-то, начал краснеть.

— Ладно, пойду я тоже чего-нибудь жахну, — пробормотал он, шагнув к двери.

— Если тебе так припекло, можешь вызвать девочку, — прилетело ему в спину, когда он уже закрывал за собой дверь. — Или несколько девочек. Я на кровать не претендую — меня и джакузя устраивает.

— Вот стерва! — в сердцах прошипел мут, на всякий случай отойдя от ванной подальше.

Никаких девочек он вызывать, конечно, не стал. Опрокинул сто грамм коньяка в два захода и упал на диван, приводя мысли в порядок. На котором вскоре и отрубился, убаюканный звуками музыки, доносившийся из ванной — дорвавшись до высокотехнологичной ванной комнаты, Тролль отрывалась по полной.

* * *

Где взять денег? Этот извечный вопрос мучил Дака уже который день. Во-первых, нужна новая квартира — их ячейка общества уже давно переросла двухкомнатную каморку с одним окном и входной дверью, выходящей не в подъезд, а на внешнюю галерею. Во-вторых, через пару лет Анна достигнет школьного возраста, а значит уже пора копить на взносы в приличное заведение, чтобы ребёнок смог получить что-то большее, нежели навыки чтения, письма, счёта и половой грамотности, преподаваемых в бесплатной муниципальной школе. В-третьих, хотелось бы обзавестись машиной. Тратить деньги на автобусы уже надоело, а если придется отвозить дочку в школу, то данная статья расходов возрастёт многократно. Конечно, можно и пешком, но этого хотелось бы избежать… А ведь ещё были и другие траты: на врача, на еду, на аренду квартиры, на одежду, на стирку в домовой прачечной! Не говоря о том, что жена уже который месяц намекала ему, что неплохо бы уже завести второго ребёночка.

К сожалению, доходы в семье были так себе. Всего год назад они расплатились с хозяином «Соловушки», выплатив виру за уход Зайры из бизнеса — до свадьбы она танцевала на сцене и обслуживала наиболее зажиточных клиентов. К счастью, хозяин оказался мужиком с понятиями — и виру назначил вполне адекватную, и процентов не накручивал, и даже взял Зайру на должность барменши, после того, как на свет появилась Анечка. Это значительно сократило дыру в бюджете, но совместного заработка системного администратора и барменши на приличную жизнь всё ещё не хватало. Халтурки на стороне помогали, но все они были копеечными — влезать во что-то крупное и рисковое Даку не позволяли природная осторожность и ответственность за семью.

Вчерашний подгон от Вольта оказался вообще пшиком. Задействовав все мощности серверов «Соловушки» и рискуя получить за такое по шее, Дак всю ночь колол архивы, чтобы под утро увидеть… то, что увидел. Затем он ещё пару часов перелопачивал файлы, пытаясь найти скрытую информацию, но в итоге убедился, что содержимое флэшки — чья-то злая шутка. Поначалу Дак грешил на Вольта, но после того, как тот скинул какое-то странное сообщение, суть которого сводилась к «отбой, к тебе придут за флэхой — отдай её», и затем пропал из сети, он вычеркнул однокашника из списка подозреваемых. Скорей всего, самоназванный «лучший хакер Рас-Вегаса» просто заполучил девайс на руки из своих мутных источников, не смог с разбегу ничего сделать и просто скинул его Даку, как это делал уже не один раз.

Широко зевнув, сисадмин вставил ключ в замочную скважину, отпер дверь и… Подпрыгнул на месте, когда ему в спину прилетел вопрос:

— Дак?

Резко развернувшись, мужчина увидел парочку здоровяков, приближающихся к нему от лестницы. Точнее, здоровяка и здоровячку, но легче от этого не стало — девица превосходила Дака размерами раза в два, если не больше.

— Вы ошиблись! — настороженно ответил он, разглядывая незнакомцев.

В голове начали прокручиваться варианты дальнейших действий — то ли попытаться прошмыгнуть в квартиру, то ли запереть дверь и сигануть с галереи вниз, надеясь, что приземление с третьего этажа не сильно его покалечит. Правда сделать он так ничего и не успел — дверь распахнулась и ему в ногу вцепилось темноволосое чудо:

— Папа пришёл!

Сердце Дака ёкнуло. Прижав дочку к себе, он вновь уставился на приближающуюся парочку. Сделав пару шагов, здоровяк с напарницей остановились и растерянно переглянулись.

— Ой, папа смотри, Шрек и Фиона! — Аня ловко вывернулась из рук отца и побежала навстречу незнакомцам.

Сердце отца опять ёкнуло, чуть не остановилось, а затем он с облегчением выдохнул. Девочка отлично чувствовала людей, вполне возможно обладая даром эмпатии, и если она с таким энтузиазмом побежала знакомиться с великаном, от вида которого у нормальных людей могут случиться кошмары, значит ничего страшного им сейчас не грозит.

— А вы вправду огр? — полюбопытствовала девочка, разглядывая мужчину.

— Правда, — подтвердил тот, присаживаясь на корточки.

— И живёте на болоте?

— Что ты! Давно в город переехали!

— Слушай, тебе вчера Вольт флэшку передавал? — поинтересовалась «Фиона», глядя, как напарник сюсюкается с Аней.

— Передавал, — окончательно успокоился Дак. — Так вы за ней?

— Ага.

Сунув руку во внутренний карман, сисадмин достал злополучный девайс и отдал его девушке. Та, словно не веря, покрутила флэшку в руках и с некоторым сомнением спросила:

— А ты её того… поломал?

— Архивы? Да.

— И просмотрел?

— Естественно. Хотя лучше бы не смотрел.

— Это точно, — вздохнула Фиона. — И чего нам с тобой теперь делать?

— В смысле? — удивился Дак.

— Ну, ты же видел содержимое архива?

— Видел.

— Ну вот!

На несколько секунд в разговоре повисла неловкая пауза, возникающая в тот момент, когда собеседники говорят о совершенно разных вещах, не понимая друг друга. Наконец до Дака дошло — девица тоже не в курсе содержимого флэшки.

— Я, честно говоря, не знаю, чем так важны картинки ху… эммм…. мужских половых органов, — осторожно начал он, покосившись на дочку, — но предпочёл бы всё это развидеть и забыть.

— Картинки чего? — угрожающе протянула Фиона похолодевшим тоном.

— Мужских половых органов, — терпеливо пояснил Дак. — Там оба архива забиты картинками, фотками и голограммами чл… органов этих. Даже две высокополигональных модели есть. Это типа для производства, что ли? Новую серию запускаете?

Проигнорировав вопрос, девица достала пейчер, вставила в него флэшку и принялась лихорадочно изучать содержимое.

— Я оригинальные архивы оставил и содержимое в одноимённые папки распаковал, — подсказал сисадмин, но принцесса только отмахнулась, продолжая открывать и закрывать файлы.

— Вот бл… блинство! — выругалась она, осознав ту же истину, что и Дак пару часов назад. Содержимое флэшки было чьим-то злым розыгрышем, на который попались ещё пара человек.

— А почему Фиона злится? — спросила Аня, глядя на перекошенное лицо девицы.

— А мы как с болота переехали, она теперь всё время злится, — усмехнулся Шрек, вставая. — Ничем ей не угодишь.

Фиона глубоко вздохнула, сделала паузу и выдавила из себя слабую улыбку:

— Пойдём, муженёк, до хаты. Нам ещё папе-королю про эпичный провал рассказывать, — проворчала она, проявив неожиданное знание анимации трехсотлетней давности.

— Дядя Шрек, а вы к нам ещё зайдёте? — робко спросила Аня, подёргав мужчину за штанину.

— Не знаю, красавица, — честно признался тот. — Дел, знаешь ли, невпроворот. Но постараюсь!

— Ладно, всем удачи, пока-пока и всё такое! — пробурчала Фиона, помахав Даку с дочкой.

Ухватив напарника за руку, девушка потащила его в сторону лестницы.

— До свидания, дядя Шрек!

— Счастливо красавица!

«И что это было?» — задался вопросом Дак, с недоумением глядя вслед странной парочке. Судя по рожам: те ещё маргиналы, но ведут себя как начинающая шпана — вроде поймали жертву, а чего дальше делать, не знают. Будь на их месте хотя бы вышибалы из «Соловушки», он сейчас бы сидел привязанный к стулу и, выплёвывая зубы, клятвенно уверял посетителей, что эта та самая флэшка и другой нет. Впрочем, всё вроде закончилось и закончилось хорошо, так что сисадмин решил не ломать голову над столь странным поведением гостей и переключился на другую проблему.

— Доченька, никогда-никогда больше так не делай! — начал было он, но в этот момент его прервал громкий топот.

Выскочив обратно на галерею, Шрек подбежал к Даку и быстро сунул ему в руку два кругляша:

— Купи дочери что-нибудь, — буркнул он и с таким же топотом унёсся обратно.

Разжав руку, Дак с удивлением увидел две золотые фишки с маркировкой «MP» и числами «10» и «5». 15 кредов! 150 рублей! Неплохая плата за коллекцию картинок с мужскими половыми органами. Всех проблем это сумма не решит, но начало, как говориться, положено.

— Пап, а ты знал, что дядя Шрек — самый настоящий огр? — спросила Аня, глядя на удивлённое лицо отца.

— Да? Никогда бы не подумал! — честно признался Дак.

* * *

Усевшись за руль, Тролль с размаху опустила ладони на руль, чуть не своротив его напрочь, и высказала всё, что думает о Мо и его информаторе. Материлась она безыскусно, зато от души.

— Я так понимаю, сейчас моя очередь звонить, — невинно поинтересовался Саймон и, не дожидаясь ответа, потянулся за пейчером.

— Достали? — опять без каких-либо приветствий задал вопрос Мориарти.

— Достали…

— Слава яичкам!

— … но есть проблема.

Решала ненадолго затих, яростно сопя в микрофон, а затем вкрадчиво поинтересовался:

— Какая?

— Либо флэшка не та, либо у твоего информатора извращённое чувство юмора.

— В смысле?

— Кроме картинок с членами на ней ничего нет.

Мориарти опять ненадолго затих, после чего неохотно признал:

— Вполне в духе Михаила. Особенно если он ожидал, что его могут перехватить и отобрать флэшку. Посмотрите, там есть архив «welcome»?

Огр вопросительно взглянул на напарницу. Та достала девайс из кармана, подключила к пейчеру и спустя пару секунд утвердительно кивнула.

— Есть, только он запаролен.

— Я в курсе. Это типа архив-визитка — в него Миша обычно скидывал какие-то куски для ознакомления и текстовый файлик с номером счёта, — пояснил Мо. — Заодно своеобразная маленькая страховка, что флэшка от него. Откройте архив, пароль «сорок тысяч обезьян в жопу сунули банан». Первая и последняя буквы заглавные, остальные — строчные. С пробелами.

Не выдержав, мут хрюкнул.

— Что?

— Ты же в курсе, что это небезопасный пароль?

— Да ладно! В наше время не так много людей, читавших Лукьяненко.

— Ну, не знаю. Я же читал.

— Умничка! Не всё же тебе устав караульной службы зубрить, — ехидно парировал решала. — Так что, пароль подошёл?

— Да, — ответил Саймон, дождавшись, пока Тролль, чертыхаясь, закончит вбивать символы на сенсорном экране.

— Хреново, — вздохнул Мориарти. — Значит это нужная флэшка. Ладно, тащите её в «Зеленого дракона», посмотрю, что там этот юморист накидал.

И отключился.

— Вот и поговорили, — рассеянно бросил мут, убирая пейчер во внутренний карман. — Ну что, поехали?

Ехать пришлось через Кольцо, улицы и проспекты которого в столь ранний час скорее напоминали любой город Республики, нежели обитель греха и разврата. Пропали огни вывесок и рекламы, стихли вопли зазывал и интерактивных голограмм. Кругом мелькали непритязательные костюмы обслуживающего персонала, спешащего домой, или наоборот — на смену. Тут и там попадались бригады дворников, собиравших мусор и бесчувственные тела особо загулявших и не добравшихся до гостиницы. Кое-где мелькали яркие одежды туристов, торопящихся пристроить в банк свой внезапный выигрыш или наоборот — пытающихся найти немного денег на продолжение веселья. Судя по мрачным взглядам и беспокойному виду, чаще всего преобладал второй вариант.

А вот «Зеленый Дракон» оказался на удивление многолюден. Как оказалось, заведение работало круглосуточно, в утренние часы подавая горячие завтраки всем желающим, которых оказалось чуть ли не больше, чем сторонников вечерних посиделок за бокалом пенного. Поскольку позавтракать в гостинице толком не получилось (булочки не в счёт), напарники тут же воспользовались оказией, заказав двойные порции яичницы и по чашке синтетического кофе, пока Мориарти изучал флэшку на предмет сокрытого смысла и секретной информации.

— Ну что? — поинтересовался Саймон, собирая корочкой хлеба остатки желтка и отправляя её в рот.

— Жопа, — резюмировал погрустневший Мо, откладывая планшет. — Похоже парень перестраховался, хоть это его и не спасло. Вопрос в том, куда он дел оригинал.

— Я не в курсе.

— Да я знаю! — вздохнул решала. — Ладно, доедай свой завтрак и вали. Если что прояснится, я тебя наберу.

— Даже не знаю, что ответить на столь щедрое предложение.

— Не переживай, компенсируют тебе отпуск!

В общем, пока не случилось ничего нового, капитан решил воспользоваться предложением. Допив кофе, он сбегал в туалет, где избавился от ставших уже родными «Аспидов». Сложив оружие и портупею в пакет, он отдал снаряжение антикризисному менеджеру, попрощался и на такси отправился обратно в «Moscow Plaza». Добравшись до номера, мут разделся и, не мудрствуя лукаво, завалился спать. Чтобы в начале девятого вечера проснуться от звонка. Увидев номер абонента, Огр выругался, но звонок принял.

— Слушаю.

— Через час возле главного входа. Спускайся и жди, мы за тобой заедем, — скомандовал Мориарти и тут же отключился, не дожидаясь ответа.

— И вам добрый вечер, насяльника, — буркнул мут, бросая пейчер на кровать.

Приняв душ и по быстрому перекусив в одном из ресторанчиков, благо в гостинице их было несколько, на разный вкус и достаток, Саймон спустился на первый этаж. Убедившись, что уложился в отпущенный час, он вышел на улицу и принялся высматривать знакомую коробчонку. К его удивлению, Тролль стояла возле вполне приличного электромобиля, припаркованного на противоположенной стороне. Убедившись, что напарник её заметил, девушка не стала его дожидаться и шустро нырнула в машину, так что мутанту не оставалось ничего другого, как поспешить к обозначенному средству передвижения.

Не успел он втиснуться на заднее сиденье, как Мо сразу завел двигатель, а напарница протянула ему пистолеты.

— Значит так, — начал решала, выезжая на проезжую часть. — Мишка подстраховался и скинул оригинальную флэшку кошакам, с условием, что если он не заберёт её в течение суток, те свяжутся со мной. Так что сейчас у нас встреча с одним сятэй-гасира, который передаст мне флэшку за скромное, сука, вознаграждение. Ваша с Тролль задача — изображать моих телохранителей. Вообще, всё должно пройти гладко — киба чтят договорённости, но подстраховка не помешает. Вопросы?

— Прости, с кем у нас встреча?

— И чему вас только учат? — риторически спросил Мориарти, бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида. — Ты же в курсе, что блохастые повёрнуты на Японии и всем, что с ней связано?

— Да.

— Ну, вот, почти сто лет назад в Рас-Вегасе осел клан Бакэнэко, организовав здесь свой вариант якудза с матриархальным уклоном. Сятэй-гасира — типа старший лейтенант в клане.

— Охренеть! Якудза, серьёзно?

— Куда уж серьёзней, — вздохнул Мо. — Сейчас эти засранцы входят в пятёрку самых влиятельных Семей города. По слухам, даже собираются заложить свой собственный небоскрёб. Так что если встретишь блохастого — веди себя вежливо, не груби и не лезь на рожон. А то в лучшем случае тебе что-нибудь отрежут, а в худшем — зажмуришься.

С учётом вечернего времени, им в очередной раз пришлось продираться сквозь толпы туристов, что изрядно затрудняло поездку. Всё это время в машине царила напряжённая тишина. Мориарти сосредоточенно крутил баранку, изредка матерясь на очередного гуляку, решившего перебежать улицу в неположенном месте. Тролль сначала проверила оружие, затем содержимое карманов, после чего попыталась достать волшебный косячок, но поймав мрачный и недвусмысленный взгляд начальства, спрятала его обратно. Поёрзав, она стрельнула сигарету у Саймона и выкурила её в несколько затяжек, рассеяно глядя в боковое окно.

Тем временем автомобиль вырвался из ярких улиц Кольца, попав в мягкий полумрак Центра. Некоторое время Мо кружил по бульварам и проспектам, наконец остановившись возле одной из парковых зон.

— Напоминаю: вы мои телохранители. Молча стоите и строите угрожающие морды. В случае чего — спасаете меня и флэшку. Всё ясно?

— А если тебе сразу мозги вышибут? — пробурчала девушка, изучая вход в парк.

— В таком случае, скинешь её Огру — он в курсе, что делать.

— А если и его зажмурят?

— Постарайся, чтобы никто не зажмурился, — жёстко отрезал Мориарти и обвёл взглядом подчинённых. — Еще вопросы?

Оба телохранителя отрицательно помотали головами.

— Отлично. Тогда выходим.

Выбравшись из электромобиля, Мо направился в парк. Отпустив его на пару метров, Огр и Тролль последовали за решалой, высматривая потенциальную опасность. Прошагав минут десять по главной аллее, освещённой многочисленными фонарями, и миновав несколько гуляющих парочек, Мориарти внезапно свернул на одну из боковых дорожек. Здесь фонарей было не так много, к тому же их свет быстро терялся среди густо посаженных деревьев, так что когда они подошли к точке встречи, мутант далеко не сразу заметил пару фигур, прятавшихся в тенях. А точнее, вообще бы не заметил, если бы один из киба не подошёл поближе, явно обозначив свое присутствие.

Решала охрану проигнорировал, и через минуту вывел своих телохранителей к небольшой беседке, в полумраке которой пряталась массивная фигура. Заметив гостей, сятэй-гасира поднялся и вышел на свет, с лёгким интересом разглядывая приближающихся людей.

— Нисияма-сан, рад видеть вас в добром здравии, — отвесив лёгкий поклон, поздоровался Мориарти. — Как здоровье Исихара-сама? Я слышал, она сильно устаёт в последнее время.

— И я рад видеть тебя, Мориарти, — кивнул киба, обнажив клыки в подобии улыбки. — Не волнуйся, Матриарх пребывает в полном здравии и ещё даст фору молодым. Хоть она иногда и жалуется на усталость, но стоит кому-то заговорить об отдыхе, как сразу находится с десяток дел, которые госпожа не может никому доверить. А как твои дела? Всё продолжаешь ковыряться в чужом мусоре и ворошить грязное бельё?

— Я всего лишь решаю проблемы других людей. Жаль, что большинство этих проблем связано с мусором и бельём.

— Похоже, в этот раз ты раскопал что-то особенно вонючее.

— С чего вы взяли, Нисияма-сан?

— Твой информатор пропал, так и не явившись за посылкой, — хмыкнул якудза. — Трое твоих людей в больнице, а в окружении появилось новое лицо, от которого за километр пахнет армейкой. Притом, что все в курсе, как неохотно ты работаешь с незнакомцами. А то, с какой лёгкостью ты согласился на сумму в тысячу кредитов, заставляет клан задуматься, не продешевили ли мы.

— Какая уж тут лёгкость, — проворчал Мо. — Мне пришлось продать последние штаны, чтобы собрать такие деньжищи.

— В таком случае, либо у тебя очень большой гардероб, либо он пошит из золота.

Пока решала обменивался с собеседником предварительными любезностями, Саймон с большим интересом изучал стоящего перед ними сятэй-гасира. В своё время он немало насмотрелся на киба, но этот был абсолютно не похож ни на шаманов с их постоянными поучениями, ни на солдат, мало чем отличавшихся от сослуживцев из Республики, Конгломерата или Теократии. В отличие от своих соплеменников, не сильно любивших стеснять себя одеждой, якудза носил белую сорочку, строгий темный костюм и классические ботинки. На плечи накинут лёгкий плащ, придавая ему вид заправского гангстера времён сороковых годов XX века — не хватало только шляпы и верного Томми-гана [14].

Вместо автомата правая рука господина Нисиямы сжимала набалдашник массивной трости, в которой, согласно традиции, полагалось скрываться лезвию меча. Кстати, когти на руках явно прошли не одну процедуру маникюра, хотя это, как раз, было понятно — забота об этом атавизме у людей-кошек была обусловлена вполне физиологическими причинами.

В общем, перед мутантом сейчас стоял какой-то анахронизм, так что в определённый момент он понял опасения Мориарти. Кланы киба действительно многое взяли из японской культуры, однако Бакэнэко зашли в этом дальше всех, взяв при этом не самый лучший образчик. На протяжении истории якудза славились иерархичностью, жестокостью и кодексом чести. И если первые два пункта были вполне однозначны, то вот по третьему существовало множество оговорок — как и у многих криминальных структур, большинство «понятий» у якудза относились исключительно к своим, не распространяясь на остальных. Так что стоит «типа старшему лейтенанту» посчитать, что его честь или честь клана хоть как-то задеты, как пару мутантов и одного человека очень быстро отправят на тот свет, либо сразу возле беседки, либо чуть попозже, где-нибудь на улице.

Впрочем, переговоры прошли успешно — Нисияма уже достал из кармана плаща «товар», а Мориарти потянулся за кредитным чипом, так что Саймон немного расслабился. Зря. В следующую секунду якудза насторожился и, подняв глаза, перевёл взгляд за спину мутанту. Чисто автоматически достав пистолет, Огр обернулся…

Негромкий гул, прятавшийся до сих пор в шуме листвы, внезапно перерос в громкий вой. Заслоняя ночное небо, из-за верхушек деревьев вынырнула десантная втулка. Стоило признать — за штурвалом сидел ас. Развернув турбины перпендикулярно земле, он дал мощный импульс двигателями, заставив летающую машину замереть на месте, а всех стоявших возле беседки — пригнуться. Вслед за этим из уже открытого десантного отсека упали тросы, по которым заскользили чёрные фигуры.

Первая пара, коснувшаяся земли, определённо внушала уважение. Держа трос одной рукой, оба гиганта в силовой броне с лёгкостью съехали вниз, словно не десантировались с высоты метров пять, а просто спрыгнули с первой ступеньки лестницы. Не обращая внимания на уставившиеся на них пистолеты, парочка направилась к переговорщикам, небрежно опустив стволы своего оружия. Оно и понятно — пробить силовую броню из своих пукалок мутанты не могли, а вот гости спокойно разложат всех присутствующих даже не целясь. Пушки у гостей были под стать броне — здоровенные махины под пулеметный патрон, снабжённые глушителями и увеличенными магазинами.

Оставалось надеяться, что у киба найдется что посерьёзней, но рядовых якудза уже брали на прицел остальные десантники, упакованные в лёгкую полимерную броню, стандартную для проведения спецопераций в условиях города. Вздохнув, Саймон осторожно опустил руки, благо стандартных в таких случаев требований не поступило, и принялся изучать пришельцев.

— Добрый вечер, господа, — с некоторой иронией поздоровался великан побольше. — Простите, что прерываю вашу беседу, но у кого-то из вас находится вещь, которая мне очень нужна. Отдайте её и мы сразу же вас покинем.

— Не знаю, откуда ты прибыл, тушёнка, но в нашем городе не принято прерывать беседу других, — проворчал сятэй-гасира, сверкнув изумрудным глазом.

— А в моём городе не принято спорить с людьми, у которых пушка больше.

— Сложно, наверное, жить в твоём городе.

Тушёнка [15]? Мутант пристально вгляделся в пришельцев. Оба ростом под два метра, оба закованы в силовую броню чёрного цвета без опознавательных знаков. Разве что один повыше и помассивней, а второй пониже и более округлый в некоторых местах. Точно, даже вторичные половые признаки на грудной защите выделены. Значит, либо броню делали на заказ, что дорого и встречается нечасто, либо… Либо это была не броня. Впрочем, данное открытие ситуации никак не меняло. Нет никакой разницы в том, кто тебя пристрелит — человек в силовых доспехах или киборг-перерождённый.

Тем временем обстановка накалялась.

— Ты хоть знаешь, с кем связался, тушёнка? — угрожающие прошипел якудза.

— Блохастый, у меня приказ просто забрать флэшку. Будешь ты в этот момент живым или мёртвым, мне без разницы, — ответил пришелец, поднимая оружие.

«П…ц!» — подумал Огр, чуть ли не физически ощущая, как пули кромсают его тело и искренне надеясь, что киба таки умерит свою гордость. Ужас, как не хотелось помирать столь глупо. К счастью, прежде чем дело дошло до стрельбы, в разговор вмешался Мориарти.

— Нисияма-сан, давайте закончим сделку.

— Ты уверен, Мо? После этого наша гарантия исчезнет, — с некоторым облегчением, как показалось мутанту, произнёс якудза.

— Абсолютно уверен, — твёрдо ответил решала, протягивая собеседнику кредитный чип.

— Ну, хорошо, — проворчал киба, ему отдавая флэшку. — Интересно, как ты выкрутишься в этот раз.

— Если честно, мне тоже, — ухмыльнулся Мо, сделав пару шагов назад.

И взорвался. На глазах изумлённых зрителей, с громким хлопком, фигура решалы исчезла в большом облаке дыма.

Не успел мут осознать, что не увидел вспышки и не почувствовал взрывной волны, как Мориарти на полном ходу вылетел из облака, сжимая в руках небольшую сферу. Выглядел он страшно: жилетка превратилась в лохмотья, прическа «взрыв на макаронной фабрике», в многочисленных прорехах виднеются сильные ожоги. И всё это оставляет шлейф дыма, словно тлеет до сих пор.

— Ходу, ходу, ходу!!! — проорал решала, метнув сферу за спину.

На этот раз обошлось без хлопков и спецэффектов. Только пейчер во внутреннем кармане издал едва слышный треск и ощутимо нагрелся. Сей факт Огр отметил уже мимоходом, пытаясь догнать шустро улепётывающего начальника и уворачиваясь от очередного предмета, на этот раз оказавшегося дымовой гранатой. Вслед за ним мчалась Тролль — не сразу среагировав на происходящее, она стартовала позже всех, но, судя по топоту, с каждой секундой сокращала дистанцию.

Выходка Мориарти настолько ошеломила киборгов, что первую половину пути беглецы преодолели без каких-либо проблем. Затем им вслед засвистели пули, сбивая листву и оставляя метки на коре деревьев. Хлопков глушителей не было слышно — преследователи стреляли больше наугад, но бодрого посвиста и отлетающих от стволов щепок за глаза хватило, чтобы ноги заработали ещё быстрее.

Из парковых ворот троица выскочила практически одновременно. Мориарти попытался на ходу отключить сигнализацию и разблокировать двери, но тут же разразился руганью — брелок благополучно издох вместе с пейчерами от импульса ЭМИ-гранаты. Пришлось тратить время на возню с ключами, в течение которого мутант с напарницей держали под прицелом вход в парк. Услышав долгожданный щелчок, Огр сделал несколько выстрелов в сторону мелькнувших теней, дёрнул заднюю дверцу и рыбкой влетел внутрь. И сразу же скатился вниз, утрамбовывая тело в узкое пространство между передними и задним сиденьями. Хлопнув дверцей, на него взгромоздилась Тролль, вдавливая и размазывая по полу. По корпусу машины ударила глухая дробь, словно кто-то бросил горсть камешков, девушка вскрикнула, но Мориарти уже вдавил педаль газа в пол, бросив электромобиль впёред.

— Если это киборги, то сейчас над нами туча дронов! — прохрипел мут, пытаясь устроится поудобнее.

— Да знаю я! — огрызнулся решала.

— Найди тоннель какой-нибудь — надо тачку сме…

— Знаю!!!

В этот момент Мо резко повернул, отчего мут саданулся головой о порожек, моментально растеряв все умные мысли. Зато почувствовал, как штаны становятся влажными и тёплыми.

— Тролль?

— Что? — простонала девушка ему в ухо.

— Ты что там делаешь?

— Ничего!

— Тогда почему…

— Ранили меня!

— Куда?

— Туда!

— Куда туда?

— В жопу меня ранили! — с отчаянием выкрикнула Тролль. — Твари косорукие! Это ж как целиться надо было! Сука, вся задница в кровище!

«Да никак не надо было» — мысленно ответил Саймон, но вслух ограничился лишь:

— Мо!!!

— Понял! Почти приехали!

«Почти» — длилось целую вечность. Ну, или минимум минут пятнадцать — сложно судить о времени, лёжа на полу резко маневрирующей машины под накрывающей тебя раненой напарницей. Но, в конце концов, электромобиль остановился.

— Пейчеры, планшеты и всю подобную хрень для связи оставляем в тачке! — скомандовал решала, выскакивая на улицу.

Снаружи Мориарти развил бешеную активность. В первую очередь метнулся к багажнику, раскрыл аптечку и вытащил оттуда перевязочный пакет. Затем помог выбраться стонущей девушке, тут же прихлопнув страшного вида дыру на заднице ватно-марлевой повязкой, пропитанной антисептиком.

— Прижимай! — скомандовал он Тролль.

Когда из электромобиля вылез Огр, решала тут же повесил на него раненую, и буркнув:

— Держи! — полез обратно на водительское сиденье.

Пока Мо ковырялся в машине, Саймон успел немного осмотреться. Как оказалось, встали они аккурат посередине какого-то обшарпанного тоннеля. И не особо используемого — за то время, что они стояли, мимо пронеслась всего одна машина.

— От коммуникаторов все избавились? — поинтересовался Мориарти, выглядывая из окна.

Дождавшись утвердительных ответов, он скрылся обратно, что-то нажал на приборной доске, завёл двигатель и вновь выскочил на улицу, хлопнув дверью. Электромобиль тронулся с места, плавно набирая скорость.

— Отлично, это даст нам немного времени, — пробурчал Мо, развернувшись к стене.

Пройдя несколько шагов, он остановился возле дверного проёма, практически незаметного в полумраке тоннеля. После недолгой возни с замком, решала распахнул дверь и жестом пригласил подчинённых войти. Повинуясь команде, мут затащил напарницу внутрь и остановился, оглядывая пыльную комнатку, освещенную единственной тусклой лампочкой.

— Где это мы? — поинтересовался он, рассматривая покрытые пылью мониторы, распределительные щиты и пару металлических шкафчиков.

— Техническое помещение для обслуживания тоннеля, — пояснил Мо, закрывая за собой дверь. — Отсюда спустимся в подземку.

— Куда-куда?

— В подземку. Звучит, конечно, пафоснее, чем есть на самом деле. Никакого метро в Рас-Вегасе до сих пор нет, хотя периодически идея всплывает. По факту наша подземка — сеть технических коридоров под городом для обслуживания инфраструктуры. Ну и для незаметного перемещения, если не хочешь привлекать внимания. Так что держи руку на пушке — возможны нежелательные встречи.

* * *

Прогулка под землёй заняла у них больше трёх часов. Ориентироваться в не слишком запутанном лабиринте без помощи виртуального интеллекта пейчера оказалось не так просто. Практически на каждом перекрёстке Мо морщил лоб, пытаясь вспомнить нужное направление. Несколько раз им пришлось возвращаться обратно, но, в конце концов, решала всё-таки вывел команду к одному из запасных убежищ на краю Муравейника.

После того, как стонущую Тролль сгрузили на диван, решала выдал мутанту аптечку, а сам уполз в душ, смывать с себя копоть. Стянув с напарницы окровавленные шорты, Саймон срезал трусы и принялся за оказание первой медицинской помощи. К счастью, рана выглядела страшнее, чем была на самом деле — пуля просто скользнула по ягодице, оставив длинную борозду с неровными краями. Кровь уже остановилась, так что ему оставалось только промыть и обработать повреждённые ткани.

— Вот и всё! Как комарик укусил, — мягко проговорил мут, посыпая поверх ранозаживляющий порошок.

— Ни хрена себе комарик! — фыркнула в ответ Тролль, через плечо изучая свою пятую точку. — Пол задницы разворотил!

— Да ладно тебе! Шрамы украшают му… Украшают, короче.

— Серьёзно? Что-то я не слышала ни о ком, кто бы хвастался шрамом на жопе.

— Не ной, — буркнул Огр, накладывая марлевую подушку и приклеивая её пластырем. — Считай, что тебе ещё повезло.

— Это в каком смысле?

— Вот попали бы тебе между полупопиями, было гораздо неприятней.

— О-о-огрик, — протянула антикризисный менеджер подозрительно слащавым голосом. — Скажи, а у тебя девушка есть?

— Нет, — буркнул мут.

— Это многое объясняет.

— Что именно?

— Почему ты до сих пор жив, — вздохнула Тролль. — Любая нормальная женщина тебя бы уже прибила.

— Это ты, что ли, нормальная? — хмыкнул Саймон, приклеив последний кусок пластыря и хлопнув пациентку по здоровой ягодице. — Всё, свободна. Следующий!

— Вот об этом я и говорю, — вздохнула девушка.

Накрывшись пледом, она задумчиво уставилось на то, как мутант переключился на Мориарти. Приняв душ, решала стал выглядеть ужаснее, чем до этого. Его жилетка, представлявшая собой одну большую дымовую гранату, работала по принципу древних киношных спецэффектов, симулировавших пулевое ранение — закреплённый под пакетом с искусственной кровью пиропатрон взрывался, выдавая зрелищный фонтан алых брызг. Только артистам, во избежание травм, закрепляли металлическую пластину на кожаной подкладке, а у Мориарти была только футболка, так что сейчас его торс оказался покрыт узором многочисленных ожогов.

Увидев эту картину, Саймон первым делом протянул ему пузырёк с капсулами болеутоляющего.

— Уже, — отмахнулся решала.

Пожав печами, мут отложил пузырёк и принялся обрабатывать ожоги. В комнате повисла тишина. Огр густо обмазывал пациента противоожоговой мазью, Мо напряжённо размышлял, нервно кусая ногти, а Тролль валялась на диване, старясь поменьше шевелить повреждённой… частью тела. Первой не выдержала девушка:

— Может кто-нибудь мне объяснит, кто на нас наехал и во что мы вляпались?

Оторвавшись от ногтей, Мо взглянул на подчинённую и неохотно выдавил:

— Конгломерат.

— Что? С какого бока тут железножопые?

— Объяснишь ей? — буркнул решала Саймону, вновь уткнувшись глазами в пол.

— В общем, та парочка, что свалилась нам на головы — это были перерождённые, — начал мут, не отвлекаясь от своего основного занятия.

— А почему не засранцы в силовых доспехах?

— Потому что человек в доспехах двигается иначе. Даже если ты половину жизни проведешь в силовой броне, твои движения будут отличаться от человека, сменившего своё тело на искусственное.

— Хорошо, — согласилась Тролль упрямо сверкнув глазами. — А что если это топовые эсбешники из какой-нибудь Великой Семьи?

— Летающие на штурмовом «NightHowk’е»?

— Прикупили по случаю.

— Это одна из последних моделей Конгломерата — такие вещи на экспорт не идут.

— Слушай, Рас-Вегас — Вольный город! Самый вольный из всех! Да Совет Семей им такую виру выкатит, что они лет десять расплачиваться будут за такой произвол!

Огр только пожал плечами. Как раз из-за того, что Рас-Вегас был «самым вольным», спецслужбы Республики, Теократии и Конгломерата неоднократно пересекались на его территории. И далеко не все эти встречи заканчивались мирно. Тем не менее, Совет Семей до сих пор приветствовал всех, не делая никаких исключений — политика, такая политика.

— Ладно, пусть будут железножопые! — произнесла антикризисный менеджер, сверля взглядом начальство. — Так почему бы нам просто не продать эту флэшку им?

— У меня уже есть заказчик.

— Тогда набери заказчику и пусть забирает свой заказ, пока нас не зажмурили!

— Не могу! — рявкнул Мо. — Связь полностью отключена — не работает ни сотовая, ни проводная!

— П…ц! — ошарашенно протянула Тролль.

В комнате вновь повисла тишина, которую на этот раз прервал Огр.

— А в чём проблема-то? — полюбопытствовал он, обматывая Мо бинтами. — Взяли ноги в руки и почапали.

— Проблема в легавых! — взорвалась девушка, не дожидаясь ответа начальника. — Отключить связь может только полиция. Обычно это делают в каком-то районе при проведении крупной облавы с разрешения Совета Семей. А это значит, что, во-первых, сейчас каждая уличная камера наблюдения, каждый полицейский дрон ищут наши рожи, а во-вторых — Семьи в курсе и кроме легавых нас ищут ещё и эсбешники. Ах, да! В-третьих, скорей всего нас уже выпасли и район оцеплен.

— Вряд ли, — поправил Мо, нервно откусывая очередной ноготь. — Не могли нас так быстро отследить. Скорей всего связь отключена по всему городу, а в курсе только Золотая сучка.

— Золотая сучка — это кто?

— Анна Васильевна Орлова, глава семьи Орловых. Лет двадцать назад перенесла свой мозг в искусственное тело, к большому разочарованию наследничков. Особо недовольные попытались устроить переворот, но ничего не вышло. В итоге она до сих пор правит Семьёй железной, во всех смыслах, рукой, а количество наследничков резко сократилось.

— А золотая почему?

— Потому что всё тело покрыто позолотой. Наглядная демонстрация богатства и силы, — объяснил Мориарти.

— Понты, — фыркнула с дивана Тролль. — В любом случае, нам что делать? Можно, конечно, попытаться отсидеться — держать связь отключённой они долго не смогут. Но, боюсь, за это время нас четыре раза найдут.

— Я думаю, — огрызнулся Мо.

— Думай резче, начальник. У меня кровопотеря и всё такое — жрать хочу, сил нет.

— И как ты её терпишь? — удивился Саймон, заканчивая перевязку. — Я бы давно уже пристрелил.

— Он пробовал — не получилось, — хмыкнула девушка.

— Слушай, а что тебе надо, чтобы зажмурить двух перерождённых? — вдруг спросил решала, уставившись на Огра.

— Это смотря что за перерождённые, — удивлённо ответил мутант. — Какого-нибудь доктора можно и отвёрткой затыкать, а если нашу парочку — то батарею РСЗО, пару ЗАКов с пилотами или хотя бы взвод спецназа в силовой броне с ЭМИ-вооружением. Это как минимум Мастер-коммандос, таких проще по площади давить.

— Ну, батарею я тебе не достану, — задумчиво пробормотал Мориарти, — со спецназом тоже проблемы. А вот ЗАК… У тебя же армейский нейропорт? Стандартный спинальный?

— Да, — осторожно подтвердил мут, заметив заинтересованный взгляд напарницы.

— Завести агрегат сможешь?

— Смогу. Только чуда не жди — у меня «налёт» часов двадцать всего. Мастер-коммандос меня нашинкует за пару минут.

— Плохо… Надо бы подольше…

— Аллё, народ! — не выдержала Тролль. — У нас что, появился план? И что за ЗАКи?

— Да, план появился, — кивнул Мо. — А ЗАКи — это мехи…

— Ты хочешь свистнуть мех с Арены? — округлила глаза девушка.

— Не свистнуть, а одолжить.

— Да кто тебе одолжит целый мех?

— Стоп, теперь я ничего не понимаю, — встрял Саймон. — Что за Арена?

Решала глубоко вздохнул.

— Короче, помимо всех развлечений, в Рас-Вегасе есть гладиаторские бои. Бои проводятся на Аренах и бывают разными: от банального мордобоя без оружия до схватки на мехах… то есть ЗАКах… не суть. Суть в том, чтобы одолжить парочку и протянуть достаточно времени, пока Тролль будет радостно бежать к заказчику.

— Эмм… А менее самоубийственного плана у тебя нет?

— Не ссы, боец! Родина не забудет твоего подвига! — покровительственно произнёс Мориарти, вызвав ещё один заинтересованный взгляд с дивана.

— Секундочку! В каком смысле — «моего подвига»? — насторожился мут. — А ты что делать будешь?

— Водить ЗАК я не умею, спинального нейропорта у меня нет, — пожал плечами Мо. — Вести переговоры, конечно.

* * *

Арена с громким именем «Колизей» была не самой крупной в Рас-Вегасе, однако известность имела не меньшую, чем остальные. Непонятно, почему подобная идея пришла в голову именно киба, а не кому-то из людей, но при возведении этого стадиона они ориентировались именно на римский Колизей. Потому что гладиаторские бои! С той разницей, что в древнеримском дрались люди, а в современном — пилоты ЗАКов. На самом деле арен, где сражались боевые роботы, было несколько, но в отличие от остальных, в «Колизее» схватки проходили исключительно с применением холодного оружия.

— Когда ты говорил о Колизее, я представлял что-то… менее историчное, — проговорил Мастер-коммандос третьего класса Игнат Федуллин.

— Послушай, этот стадион принадлежит якудза. Вас определённо заманивают в ловушку, — Мастер-аналитик из консульства Конгломерата до сих пор не оставлял надежду вразумить боевика. — Подождите до завтра, когда Матриарх примет нашего дипломата и ситуация прояснится.

— Ты сам говорил, что этот Мориарти весьма пронырливый тип. Позавчера я в этом убедился. Не сомневаюсь, что если дать ему сутки — он четыре раза скинет флэшку республиканцам, а потом ещё устроит аукцион для всех желающих. И вообще, что они могут нам противопоставить?

— Не знаю. И это меня нервирует. У вас с Татьяной всего восемь человек — вы даже перекрыть все выходы не сумеете.

— Для этого у нас есть дроны и помощь этой… Золотой сучки. Пусть напряжёт полицию ещё разок.

— Госпожа Орлова и так на многое пошла, отдав приказ отключить общую сеть. Остальные Семьи уже задают вопросы.

— Тем более нет причин откладывать на завтра того, кого можно убить сегодня, — произнёс Федуллин. — Что с данными аэроразведки?

— Всё по-прежнему, стоят на месте и ждут. Судя по всему — вас.

— Возможно, он просто хочет отдать нам флэшку, а к блохастым обратился для подстраховки, — предположил боевик, переключаясь на камеры дрона.

— Возможно. Но вероятность этого ниже 0.2.

Эту фразу аналитика Мастер-коммандос оставил без ответа, внимательно изучая видеопоток с дрона-разведчика. Благодаря тому, что у «Колизея» не было крыши, можно было разглядеть курящего на арене «специалиста по решению щекотливых проблем». Рядом с ним замерли два ЗАКа — древний «Богатырь» и ещё более древний «Гоплит». Обе модели разработаны еще до Чумы и произведены, наверное, тогда же, но эта парочка явно подверглись многочисленным переделкам. Оно и понятно, учитывая специфику использования. Грудной отсек «Богатыря» был распахнут и внутри управляющей капсулы виднелся пилот — один из двух мутантов-телохранителей. «Гоплит» стоял закрытым, но это не удивительно — солнце уже начинало припекать, так что желание сидящей внутри девицы (а Игнат не сомневался, что грудастая телохранительница управляет вторым ЗАКом) воспользоваться встроенным кондиционером было вполне оправданно.

— Силовые мечи и щиты, — хмыкнул боевик. — Это даже не смешно.

— В «Колизее» проводятся только рукопашные схватки, — тут же ответил аналитик, надеясь на продолжение разговора.

Эти слова Федуллин тоже проигнорировал, переключившись на трибуны. Пока что они пустовали, но что-то ему подсказывало, что во внутренних помещениях сейчас сидят якудза и терпеливо ожидают своего часа. Мастер-коммандос не понимал, что мешало Техцентрам прислать в Рас-Вегас штурмовиков и зачистить всех этих блохастых, решивших поиграть в организованную преступность, но особо и не стремился — для этого существовали всякие аналитики, дипломаты и прочие яйцеголовые. Но факт остается фактом — своим неожиданным фокусом Мориарти здорово подставил Игната и его отряд, заставив сцепиться с якудза, что эти самые аналитики категорически не советовали.

— Тань, что думаешь?

— Стоя на месте дела не решить, — ответила жена. — В любом случае, эти две развалюхи нам не помеха. Жаль, я бы не отказалась от спарринга хотя бы минут на тридцать.

Игнат встретил Татьяну больше полувека назад, будучи Специалистом. Боевую девчонку перевели из обычных штурмовиков в батальон коммандос, в котором служил и он. Чтобы завоевать её сердце, ему потребовалось четыре года, но с тех пор они были практически неразлучны. Вместе получили звания Мастеров и право на перерождение. Вместе воспользовались этим правом. Вместе перешли в спецназ СИК [16], в котором служили и поныне, подчищая грязь ради процветания Конгломерата. И вместе отправились на это задание, суть которого сводилась к банальному гоп-стопу.

— Хорошо. Фил, выдвигаемся.

— Слушаюсь, Мастер, — кивнул командир отделения. — Оставить пару людей на входе?

— Не имеет смысла. Если дойдёт до драки, проще свистнуть птичку — Очкарик с Комаром с радостью разнесут тут всё к едрене фене.

— Ага. Вместе с нами.

— А ты шапочку посильнее натяни. У нас же как — мозги сохранил, остальное прикрутят, — с легкой ехидцей посоветовал Федуллин, распахивая дверцу фургона.

Выгрузившись из микроавтобуса, десятка киборгов направилась к гостеприимно распахнутым дверям «Колизея». Ну, как гостеприимным… Даже дураку было понятно, что происходит что-то не то — полдень на дворе, а вокруг стадиона ни души. С туристами всё ясно — просыпаются, готовятся к вечерним матчам. А где обслуживающий персонал? Где уборщики, техники, пилоты наконец?

Зайдя внутрь, отряд не останавливаясь двинулся дальше, к выходу на арену, однако стоило им пройти несколько метров, как за спиной раздался шум. Обернувшись, Игнат увидел, как окна и двери закрываются ставнями.

— Уж поймали так поймали, — буркнул он и осознал, что его никто не слышит.

«Внимание, помехи! Связь недоступна!» — услужливо сообщила одна из подпрограмм.

— Мастер, они врубили глушилку, — заметил командир отделения, перехватывая автомат.

— Спасибо, кэп, — буркнул Федуллин, активировав голосовой модуль.

Общение без помощи голоса — одна из его любимых функций искусственного тела, позволявшая почувствовать себя высокотехнологичным телепатом. Генератор помех отключил эту способность, вновь уравняв перерождённого с обычными смертными, тем самым вызвав очередной всплеск раздражения. Запустив на всякий случай сканер частот, Игнат повёл отряд дальше.

Спустя пять минут киборги стояли возле арены, изучая изменения в обстановке — за то время, что они добирались, на арене появился четвёртый персонаж. Присмотревшись, Мастер-коммандос без труда опознал киба, с которым пару дней назад пререкался в парке. Правда сегодня якудза был одет не как гангстер времён Второй мировой, а очень даже современно: легкая полимерная броня чёрного цвета, разгрузка, высокие армейские ботинки и кобура на бедре. Единственно, что осталось неизменным — массивная трость.

А ещё на арене валялись обломки дрона. Того самого, что недавно транслировал картинку происходящего.

— Фил, проверьте коридор на взрывчатку и оставайтесь здесь. Если что — прикроете нас.

— Да, Мастер.

— Тань, идёшь?

— Естественно! Тебя одного только оставь, сразу по бабам.

Шагнув на арену, Игнат улыбнулся. Мысленно, разумеется. В его нынешнем теле мимические функции отсутствовали, как и функции размножения. Что не мешало жене периодически шутить про походы налево, хотя их обоих секс давно уже не интересовал. Лет тридцать как…

— Господин Мориарти, рад вас видеть. Вы решили прекратить бесполезную беготню и отдать мне флэшку?

— Не совсем. Скажем так, у меня к вам деловое предложение.

— У меня нет полномочий вести переговоры. Только приказ забрать информацию.

— Придётся найти, — с притворным сожалением покачал головой решала. — Дело в том, своё задание быстро и тихо забрать носитель информации, если я правильно понимаю, вы уже провалили. Умудрились нагрубить уважаемому господину Нисияме, а в Семье Бакэнеко такое не приветствуется.

— Насколько я знаю, наши сотрудники уже улаживают этот вопрос…

— Исихара-сама примет вашего представителя завтра, — проронил до сих пор молчавший якудза, подчеркнув последнее слово.

Игнат намёк понял.

— Хорошо. Что за предложение?

— Бой два на два, победитель забирает флэшку, проигравший снимает все претензии.

— Кто будет сражаться?

— С вашей стороны кто угодно. Можете выбрать кого-то из своих подчинённых, можете сами. С моей стороны — оба телохранителя.

— В ЗАКах?

— Да. Это же арена для мехов.

— Вы еще скажите, что только холодным оружием.

— Именно! Вы прямо читаете мои мысли! — засиял Мориарти,

Федуллин задумался. Их с Татьяной однозначно вынуждали выступить на арене — остальные бойцы хоть и напичканы имплантами, но были всего лишь обычными людьми, так что врукопашную боевого робота не осилят. Однако, если в бой вступят перерождённые, ситуация измениться до наоборот. Справиться с Мастером-коммандос на близкой дистанции, без применения хотя бы лазеров или огнемета… Это обычный человек мог думать, что шестиметровый стальной гигант сразу раздавит двухметрового киборга. Мориарти обычным не был — как предполагали аналитики, с вероятностью более 0,9 он являлся полевым агентом, а значит, имел какой-то козырь в рукаве. Вопрос — какой? Пилота-гения? Супер-пупер модификации ЗАКа? ЭМИ? Волшебного единорога? Чёрт, как же не хватает связи с консульством!

— Вопрос, — наконец произнёс Игнат. — Только холодное оружие? Без фокусов с ЭМИ-гранатами?

— Никаких фокусов, — подтвердил решала. — Двое на двое, только холодное оружие, победитель забирает флэшку, проигравший уходит и не возвращается.

— Условия победы?

— Нокаут или смерть противника.

— Я так понимаю, господин Нисияма выступает в роли судьи?

— Именно. И гарантом того, что проигравший не выкинет никаких глупостей вроде попытки отбить флэшку силой.

— Как интересно. Приз хоть покажете?

— Конечно! — подмигнул Мориарти и достал из кармана злополучный носитель информации.

— Договорились, — наконец согласился Игнат и с иронией добавил: — Надеюсь, на ней ценная информация, а не сборник какой-нибудь порнухи.

— А как я на это надеюсь, — вздохнул решала.

На этом переговоры завершились и стороны разошлись по углам. Точнее, якудза с решалой удалились с арены, оставив телохранителей стоять на месте, а киборги вернулись к своему отряду.

— Всё слышал? — спросил коммандос у подчинённого, протягивая свой автомат.

— Да, Мастер. Зря вы согласились, — покачал головой Фил. — Лучше бы сразу вырубили и забрали объект. Пару минут до прибытия втулки мы бы как-нибудь продержались.

— Возможно. Но у нас приказ — сделать всё тихо. Вряд ли местные обрадуются, если мы устроим тут полномасштабные боевые действия.

— Да плевать! Они тут настолько прогнулись под мясо [17], что небольшая встряска им не повредит!

— Успокойся, Филлип, — жестко бросила Татьяна, уставившись на Специалиста оптическими сенсорами. — Мы разделаем эти консервы раньше, чем они успеют обосраться.

Женщина уже избавилась от всего штатного огнестрельного оружия и сейчас держала в руке массивную полуметровую дубинку с небольшой крестовиной у верхушки. К рукояти присоединялся гибкий армированный шнур, уходивший за спину перерождённой. Щелчок, и дубина превратилась в короткое двухметровое копьё с полуметровым наконечником, вокруг которого видны искажения силового поля.

— Слушаюсь, Мастер! — выражение лица Фила говорило о том, что он всё еще не согласен с принятым решением.

Впрочем, Мастерам было уже плевать. Они шагали в сторону ЗАКов, сосредоточившись на предстоящей схватке.

— Дамы и господа, все противники на арене! — раздался усиленный динамиками голос Мориарти. — В правом углу вы можете видеть двух кровожадных перерождённых, посвятивших свою жизнь насилию и убийствам! Даже цвет, который они выбрали, говорит о том, что перед нами воплощённое зло! В левом углу — два благородных воина, бросивших вызов этим монстрам! Да начнется битва!!! Пять! Четыре!..

«Интересно, перед кем он распинается?» — отстранённо подумал Игнат, прикидывая план сражения. Оба меха замерли недалеко друг от друга, выставив вперёд щиты. Это хорошо. Обойти по широкой дуге, заставить их прижаться друг другу ещё больше, лишить маневренности и уничтожить. В задницу нокаут — только смерть пилотов, жестокая и показательная, заставит этих грёбаных якудза сидеть смирно и не выступать против Техцентров. Заодно и другим Семьям будет урок! А то слишком уж заигралось местное консульство в политику, прогнувшись перед вольнягами. Эдак скоро каждый Вольный город начнёт диктовать свои условия, забыв, что напрямую зависит от технологий, с таким трудом сохранённых в дата-центрах Конгламерата.

Неплохо бы теперь поделиться планом с Татьяной, но глушилка продолжала работать, блокируя всю радиосвязь. Плевать! Они с женой уже не первый десяток лет принимают участие в боевых операциях, так что давно чувствуют друг друга без всякой радио, лазерной и прочей связи.

— … Один! Начали!!!

Голос решали ещё не стих, гуляя эхом по арене, а перерождённые уже преодолели большую часть расстояния до противника. Затем Игнат ушел влево, взмахом ассегая [18] заставив противника прикрыться щитом. «Богатырь» даже сделал шаг назад, ещё больше прижавшись к напарнику. Татьяна нырнула под удар силового меча «Гоплита», а затем взвилась в воздух, моментально оказавшись на груди боевого робота. Уцепившись левой рукой за грудную броню, она резко опустила копьё, вгоняя окутанный силовым полем наконечник в узкую щель на шее. Затем ещё раз. И ещё. Нанесённые под острым углом удары достигли капсулы пилота и ЗАК начал медленно заваливаться на спину.

«Вот и всё!» — подвёл итог Федуллин, глядя, как «Гоплит» выронил меч и, словно из последних сил, вцепился руками в свою убийцу. Первый противник повержен менее чем за 10 секунд боя. Шансы выжить у второго резко устремились к нулю. Однако пилот «Богатыря» словно и не стремился к этому — резко махнув щитом в сторону перерождённого, он развернул машину на 180 градусов и, широко взмахнув мечом, нанёс один единственный удар.

Это был хороший момент, чтобы прикончить наглеца в услужливо подставленную спину, но Игнат замер на месте, в оцепенении глядя на то, как падают вниз отрубленные пальцы «Гоплита», как опрокидывается Татьяна, как её тело разделяется на две неравные части, ничем не соединённые между собой… Конечно, для перерождённого потеря тела ничего не значит. Как говорил сам Федуллин несколько минут назад, главное, чтобы уцелел мозг. Но, даже не видя, как песок арены темнеет от вытекающего из капсулы питательного раствора, Мастер-коммандос уже знал — в этот раз спасения не будет.

Тело человека — сложная биологическая система со множеством различных подсистем, тесно взаимодействующих друг с другом. Одним из способов данного взаимодействия является выработка гормонов и нейромедиаторов, одновременно с этим вызывающих у человека различные эмоции и чувства. Но что будет, если от человека останется только спинной и головной мозг? Игнат мог ответить на этот вопрос. Будет «ничего». Точнее «ничто». Часть эмоций стихает, часть — пропадает полностью. Остается чистый разум, холодная логика и… Ничто. Пропадают желания, пропадают страдания. Можно сказать, что это нирвана, о которой грезят Теократы, но что-то тут было неправильно. Потому что вместе с этим пропадает стремление развиваться. Жизненные цели и императивы тускнеют и теряют актуальность. Лишь приказы сверху заставляют тебя продолжать своё существование, поскольку только они дают какой-то стимул к движению…

Приказы и Татьяна. Они периодически шутили, что до сих пор вместе исключительно по привычке, но глядя на располовиненное тело жены, Игнат вдруг ощутил, как внутри искусственного тела формируется волна давным-давно позабытого чувства.

— Мясо! Ты хоть понимаешь, кого ты сейчас убил? — прорычал он, уставившись на противника.

«Богатырь» уже успел развернуться, встав в боевую стойку.

— Твою подружку?

— Это была моя жена!

— Хреново быть тобой, — с издёвкой посочувствовал пилот меха. — Продолжим?

— Я буду убивать тебя медленно, — поклялся Игнат и рванулся вперёд.

* * *

Открыв глаза, Саймон обнаружил себя в очередном знакомом незнакомом помещении. То есть, конкретно эта комната ему не знакома, но не узнать запах антисептиков и лекарств, светлые тона стен и писк монитора, следящего за состоянием пациента, было невозможно.

— Что-то я зачастил по больничкам, — пробормотал себе под нос мут. — Определённо, пора менять работу.

Самое обидное в этой ситуации было то, что бой с перерождённым он пережил без единой царапины. К сожалению, нервы остальных киборгов не выдержали и под конец они открыли бешенную пальбу. Огр успел уронить «Богатыря» на пузо, а буянов быстро угомонили якудза, но несколько пуль всё-таки успели залететь в кабину и проделать в организме пилота пару дополнительных отверстий.

— Очнулся, боец? Ты прям по расписанию, — раздался от дверей голос Мориарти.

— И тебе не хворать, — хмыкнул мут, глядя как облаченный в белый халат решала плюхается на стул и складывает на тумбочку объемный пакет.

— Держи гостинцы, — расплылся в улыбке Мо. — Яблочки, йогурты-шмогурты и прочие полезные организму вещи.

— Судя по твоему настроению, задание выполнено и флэшка добралась до республиканского консульства.

— А то! Не только выполнено, но и перевыполнено!

— В смысле?

— В смысле, нам даже удалось немного подзаработать на этом!

— Это как? — искренне удивился Саймон.

— Ща покажу!

Воровато оглянувшись через плечо, решала достал из-под халата планшет. Включил, потыкал пальцем в экран и развернул к лежащему мутанту, заставив того вздрогнуть. На экране отображалась знакомая арена, на которой замерли две фигуры — ЗАК устаревшей модели «Богатырь» и чёрная фигура перерождённого. В следующий момент Мастер-коммандос сорвался с места и началась битва. Ну как битва… Избиение. Киборг молнией мелькал вокруг боевого робота, нанося быстрые и точные удары. Мех неуклюже отмахивался силовым мечом и старательно прикрывался щитом, но с каждым взмахом копья лишь пятился назад, теряя куски брони.

Меньше, чем через минуту здоровая стальная плита на левой руке превратилась в жалкий огрызок. Затем стальной гигант опустился на правое колено, когда очередной ловкий удар подрубил ему голеностоп. Упала на песок кисть правой руки, продолжая сжимать рукоять меча. Отвалилось левое предплечье, повиснув на остатках искусственных сухожилий и проводов. Рухнуло левое предплечье, отсеченное в локтевом суставе — «Богатырь» пытался прикрыться обрубком, оттягивая неизбежное.

В какой-то момент перерождённый просто встал перед противником и, словно дровосек, размашистыми движениями принялся срезать с робота грудную бронепластину. Обнажив армированное стекло капсулы, он двумя ударами оставил на нем крестообразный шрам. После чего на мгновенье замер, размахнулся и мощным тычком вонзил копьё в центр креста…

Попытался вонзить. Не успел наконечник войти и на пару сантиметров, как силовое поле вокруг него мигнуло и погасло. Металлический штырь, вокруг которого оно формировалось, упёрся в стекло и застрял. Перерождённый напрягся, пытаясь протолкнуть своё оружие глубже, но тут ему сверху прилетел удар правой культи «Богатыря», буквально вбивая голову в плечи. Этого было недостаточно, чтобы убить киборга, но вполне достаточно, чтобы ненадолго оглушить. А затем опустилась культя левой руки, затем снова правой — словно кузнечными молотами, пилот меха вколачивал противника в землю, не давая ему подняться…

— Это что такое? — угрожающе протянул мут, когда ролик закончился.

— Это, мой юный друг, самая нашумевшая схватка гладиаторов в Рас-Вегасе за последний месяц!

— Ты в своём уме? Нас теперь даже искать не надо!

— Конечно не надо, — ухмыльнулся Мо. — Во-первых, Конгломерат официально снял свои притязания на приз. Во-вторых, операторы якудза славно потрудились, так что твоего лица нигде не видно. В-третьих, я немножечко поставил на твою победу.

Огр с облегчением выдохнул. При таком раскладе ликвидировать его в ближайшее время киборги не будут, а через пару дней он уже будет на родной базе и забудет всё произошедшее, как страшный сон.

— Хорошо. И сколько мы выиграли?

Мориарти сразу погрустнел.

— Немного. Бой организовывался в спешке и тайне, чтобы аналитики Конгломерата раньше времени не насторожились, так что ставок было немного. К тому же почти все ставили на тебя — далеко не все в курсе, на что способны Мастер-коммандос. Хотя, говорят, Золотая сучка поставила на киборгов кругленькую сумму и теперь очень недовольна…

— Сколько?

— К тому же большую часть выигрыша пришлось отдать якудза за аренду мехов и последующий ремонт…

— Сколько??? — прорычал Саймон.

— 500 кредитов.

— Ну… И то хлеб.

— На троих. Двести мне и по сто пятьдесят тебе и Тролль.

Мутант тяжело вздохнул.

— Не боись. Я уже подал рапорт, так что начальство должно компенсировать тебе потраченный отпуск.

— Я просто в восторге… Кстати, а как там твой антикризисный менеджер?

— Нормально, — вновь заухмылялся Мориарти. — Квасит в баре с детишками консула Хлыстова и рассказывает им байки про твои подвиги. Отредактированную версию, разумеется.

— Что? Хлыстовы приехали? — ужаснулся мут.

— Ага. Обнаружили, что ты пять дней не появлялся в номере, закатили скандал в гостинице, а потом примчались в консульство, угрожая тут всем смертной казнью в особо извращенной форме, если тебя немедленно не найдут. Пришлось продемонстрировать тебя в бинтах и выдать им Тролль для вброса дезинформации.

— Мо, спрячь меня! — умоляюще просипел Саймон, ухватив решалу за халат. — А лучше скажи им, что я умер, не приходя в сознание!

— Вот еще! Чтобы меня потом казнили методом анальной пенетрации, за то, что не сберёг столь ценного кадра? Нет уж, я лучше посмотрю со стороны, как ты с ними нянчишься.

— Мо, я прошу! При их удаче, они в Рас-Вегасе и часа не протянут, чтобы во что-нибудь не вляпаться! Я же помру!

— Просто не выпускай их из Кольца Развлечений, — посоветовал Мориарти, вставая со стула. — Впрочем, если что — в консульстве отличные врачи. На худой конец, попросим помощи у Конгломерата. Уверен, они с радостью поместят твои мозги в подходящую баночку.

— Сволочь ты, Мо! — бросил Саймон вслед уходящему решале, точнее — полевому агенту республиканской разведки.

— Выздоравливай! У тебя снова две недели оплаченного отпуска — тебе понадобятся все силы, — ухмыльнулся тот, выходя из палаты.

— Как же, две недели отпуска, — вздохнул мут, оставшись в палате наедине с собой. — Точно нужно менять работу.

--

1. Н-порт (сокр.) — он же нейропорт. Вживлённый в тело человека порт для обмена информацией между мозгом и различными устройствами. Как правило, бывает двух типов: а) церебральный — работающий с информацией из головного мозга; б) спинальный — работающий с сигналами из спинного мозга. Как правило, нейропорты первого типа используются для работы с аудио и видео потоками, в то время как второго — для упрощения управления антропоморфной техникой (ЗАКи, силовая броня и т. д.) и симуляции движения в виртуальных программах глубоко погружения.

2. ПП (сокр.) — пистолет-пулемёт.

3. Люмпен-пролетариат — лица, исключённые из общества, не имеющие профессии и перебивающиеся случайными заработками — нищие, бродяги и другие асоциальные личности.

4. Мясник (жарг.) — человек, занимающийся установкой имплантантов. Как правило — не имеющий медицинского образования.

5. Вира (устар.) — денежный выкуп. В Дрейней Руси устанавливалсь за различные преступления, в том числе и за убийство.

6. «Закидуха» — название простого наркотика, вызывающего чувство расслабленности и эйфории.

7. Лут (жарг.) — термин из компьютерных игр, обозначающий добычу с тела убитого монстра или другого игрока.

8. Сквад (жарг.) — в данном случае, англицизм из компьютерных игр в жанре "шутер". Обозначает отряд из 3–5 человек.

9. Рэндом (жарг.) — в данном случае, англицизм из компьтерных игр, обозначающий генератор случайных чисел.

10. Катка (жарг.) — жаргонизм, синоним слова "матч" в компьютерной игре.

11. Крякнуть (жарг.) — от английского слова "crack" — взломать.

12. NAS — вымышленный формат архивированния данных.

13. Фужер — узкий вертикальный бокал на длинной ножке.

14. Томми-ган (жарг.) — пистолет-пулемёт Томпсона.

15. Тушёнка (жарг.) — презрительная кличка для перерождённых (намек на головной мозг, заключенный в капсулу) и пилотов ЗАКов.

16. СИК (сокр.) — Служба Информационного Контроля — аналог контрразведки в Конгломерате Техцентров.

17. Мясо (жарг.) — Презрительная кличка для людей без бионических имплантантов, используемая в Конгломерате, а также среди любителей хрома.

18. Ассегай — короткое копье с длинным (более 30 см.) листовидным наконечником.

Интерлюдия

— Работа мечты! — весело произнёс тогда капитан Ким, подмигнув молоденькой девушке с лейтенантскими погонами, можно сказать только вчера покинувшей стены монастыря Прозрения. — Посещаешь новые места, встречаешься с новыми людьми, а потом убиваешь их максимально болезненным способом! Где ещё можно найти такие шикарные условия труда?

Действительно, где? Вздохнув, Она поскребла ложкой по дну опустевшей консервной банки. Капитан Ким был её первым непосредственным командиром, задачей которого было ввести молодую воспитанницу монастыря Прозрения в особенности подразделения «Синигами». А ещё он был говорливым циничным говнюком, ни во что не ставящим любого отдельно взятого представителя человечества, и обладателем почётного третьего места за длительность службы в отряде — восемь с половиной лет. Второе место, одиннадцать лет, занимала Паучиха — худосочная стерва с четвёртым размером, державшая у себя здоровенного паука с мужской кулак величиной (и это только тельце, без учета лапок), которого она кормила живыми мышами. Первое было за Полковником — почти семнадцать лет. Человеком, который вслух говорил так же часто, как свистел на горе рак…

После своего второго объекта, Она начала понимать, что всё это служило своеобразным щитом, защитным механизмом психики. В «Синигами» вообще мало кто задерживался более чем на пять лет, предпочитая со временем переводиться в более спокойные места. И это несмотря на то, что подразделение считалось элитой из элит, отчитываясь только перед хамбо-ламой и его помощниками.

— Никогда не ковыряйся в мозгах цели больше, чем необходимо, — поучал Ким, выпуская ей в лицо струю сигаретного дыма. — Надеюсь, не надо объяснять, почему?

— Эмоции и обрывки образов человека проникают в разум телепата, оставляя следы. Это может привести к нарушению гармонии разума и духа, — поморщившись, ответила Она словами монастырских учителей.

— Ну, это тоже, — хмыкнул капитан. — Но я сейчас о другом. Давай, вторая попытка.

— Потому что можно проникнуться сочувствием к объекту, найдя оправдания его действиям и поступкам.

— Прям по писанному шпаришь! Верно, но всё равно не то. Ещё варианты?

Нацепив маску искреннего внимания и заинтересованности, девушка внимательно посмотрела на командира. Разговор начал напоминать излюбленное развлечение наставников с коанами [1] вроде звучания хлопка одной ладонью. Ким меньше всего походил на мудрого сенсея, а потому подвох явно крылся в чём-то другом.

— Простите, почтенный капитан, но у меня больше нет вариантов.

Ехидная физиономия Кима сморщилась, словно он только что разжевал лимон.

— И чему вас только в монастыре учили? — риторически поинтересовался он, возведя глаза к потолку. — Ладно, открою тебе этот маленький секрет. Только тс-с-с-с! Больше об этом никому!

Перегнувшись через стол, капитан поманил её пальцем. Поняв, что иначе он от не отстанет, Она послушно подалась вперёд.

— Потому что ты может узнать то, за что тебя саму отправят на перерождение. Только не путём Раскаяния, а Двумя Шагами Тишины. Знаешь, что такое «Два Шага Тишины»?

— Нет.

— Шаг первый: убить. Шаг второй: избавиться от тела, — прошептал ей на ухо Ким, и, откинувшись обратно, весело сверкнул глазами. — Ферштейн?

Вспомнив этот диалог, девушка тяжело вздохнула и протянула руку к чашке с кипятком, нагретым на маленьком электропримусе. За всё время, что Она препарировала мозги гориллоподобного мутанта, никаких особо страшных тайн ей не открылось. Зато открылось много интересного, включая таинственное Сообщество. Если быть честной с собой, как учили наставники, то Она с большим удовольствием продолжила бы копаться в голове Огра дальше, но… Всегда существует какое-то «но». Или даже три. Во-первых, у неё заканчивалась еда. Осталось всего две банки тушёнки и полторы пачки галет. Во-вторых, организм, несмотря на все монастырские тренировки, настоятельно намекал, что спать на морозе и питаться исключительно тушёнкой и галетами — не самый здоровый образ жизни. А в третьих… В-третьих, могучий организм мутанта начал сдавать, как физически, так и ментально. Ещё немного, и он умрёт. А значит, пора уже переходить к финальной стадии. Сегодня Она покажет ему исходную точку Пути, с которой всё началось, а завтра — направление, в котором следует идти.

Ещё раз вздохнув, Она сделала новый глоток и внезапно нахмурилась. Огр? С каких это пор он перестал быть «объектом» и превратился в «Огра»?

1. Коан — короткое повествование или диалог, зачастую не содержащий логической подоплёки, но включающий в себя определённый парадокс. По сути, упражнение для разума, цель которого — придать определённый психологический импульс ученику для возможности достижения просветления или понимания сути учения.

06. Власть науки

Давным-давно, кто-то из великих сказал: «В России две беды: дураки и дороги». Фраза эта и по сей день пользуется популярностью, однако капитан спецназа Новой Технократической Республики был с ней категорически не согласен. Во-первых, дураки есть явление интернациональное, к географии или государству абсолютно не привязанное. А во-вторых, с дорогами тоже не всё так однозначно. Взять, к примеру, современные реалии. Самые лучшие и качественные дороги строят специалисты из Конгломерата. Но в силу ограниченности ресурсов, на добровольных началах они поддерживают исключительно Великий Био-механический путь от Теократии до НТР, включая немногочисленные ответвления до Техцентров. За участки оного тракта на территориях обозначенных государств, платят уже сами обозначенные государства, причём немалые деньги. Про прочие трассы, шоссе, улицы и переулки можно вообще не говорить. Если у вас есть нужная сумма, то кибер-рабочие с радостью уложат высококачественное дорожное полотно от любой указанной точки хоть в Дикие земли — главное, чтобы бюджета хватило. Нет денег — разбирайтесь сами.

Неудивительно, что небольшая просёлочная дорога на территории Теократии, по которой катило четыре фуры в сопровождении трёх БТР-ов охраны (стареньких, но всё еще крепеньких «Дружинников»), пребывала в довольно плачевном состоянии. Покачиваясь на пассажирском сиденье головной машины, Саймон молился за подвеску, рессоры и колёса, искренне надеясь, что техника таки выдержит и по пути ничего не отвалиться. Ибо их скромному каравану предстояло ещё вернуться назад, причём на более высоких скоростях…

— Что пригорюнился, командир? — с ухмылкой поинтересовался водитель.

Водила у капитана был самый что ни на есть классический. Мужичок под пятьдесят, с ёжиком бледно-рыжих волос, куцой козлиной бородкой, в которой уже активно мелькала седина, и хитрым взглядом водянистых серых глаз, в которых постоянно мелькали чёртики. Образ дополняли чёрная футболка, замызганный комбинезон, растоптанные ботинки и потрёпанная бейсболка с логотипом транспортной компании, которой принадлежали фуры. В общем, типичный такой водила, ничем не отличающийся от своих многочисленных собратьев, колесящих по дорогам нового мира. И мало кто знал, что мужичок этот имел чин майора Управления внешней разведки НТР.

«Интересно, они специально таких чудиков выбирают или просто мне везёт?» — мысленно вздохнул мут, вспоминая ещё одного агента, так не похожего на разведчика, но вслух лишь буркнул:

— Не нравиться мне всё это.

— Это, знаешь ли, никому не нравиться. Ни тебе, ни мне, ни нашему начальству. Именно поэтому здесь ты и твои ребята, — усмехнулся водила и, покосившись на собеседника, сочувственно поинтересовался: — Что, тяжко быть любимчиком консула?

Саймон в ответ лишь скривился. С тех пор, как он имел неосторожность спасти Викторию от клешней древней боевой машины, а потом покуролесить в Рас-Вегасе, его жизнь заиграла новыми красками. Теперь практически каждое второе задание сопровождалось личной пометкой маршала Хлыстова, согласно которой выполнение оного следует поручить взводу капитана Грея. В какой-то момент мутант даже задался вопросом, что это вообще, блин, такое: попытка продвинуть своего протеже или желание избавиться от потенциального зятя? На базе все, включая Папочку, сходились в едином мнении, что второе.

Во всём этом самым обидным было то, что Виктория Хлыстова капитана Грея в роли спутника жизни не рассматривала от слова «совсем». В спутниках жизни у неё числилась Наука, а бравый спецназовец прекрасно подходил для удовлетворения нужд сексуального характера, отпугивания остальных ухажёров, и демонстрации родителям, что дочь-бунтарка помнит о своих военных корнях и семейных традициях. Нет, самого мутанта данная ситуация вполне устраивала, но внимание маршала порой слегка нервировало (не столько задания, сколько периодические мероприятия, включая ужины в кругу семьи, на которых ему приходилось играть роль кавалера прекрасной дамы). Хотя в душе нет-нет, да и царапало. Не то чтобы он собирался обзаводиться семьёй, но сам факт, что его кандидатура не подходит на роль отца семейства как-то… задевал.

— Не ссы, командир, плёвое дело, — добавил майор, не совсем правильно истолковав молчание спецназовца. — До места мы уже добрались. Осталось только погрузить нашу принцессу на борт и вернуться. А там, глядишь, медальку дадут и внеочередную звёздочку. И поедешь ты куда-нибудь в столицу, консульские задницы охранять.

От подобной перспективы Саймона перекосило ещё больше. Вновь промолчав, он уставился в окно, механически изучая мелькавшие в нём аккуратные двухэтажные домики, утопавшие в зелени садов. На мгновенье мут ощутил себя капитаном Смоллетом из древнего мультфильма. Как он там говорил? «Мне не нравится эта экспедиция! Мне не нравятся эти матросы! И вообще! Что?!! А, да! Нет! Мне вообще ничего не нравится, сэр!». К «матросам» мут претензий не имел, даже к майору и четырём его людям. А вот к «экспедиции»…

Около месяца назад на связь с разведкой НТР вышла некая Ксин Вей. Представившись верной ученицей и соратницей госпожи Лозовской, генетика с мировым (если так можно выразиться) именем, почтенная геше выразила желание сменить гражданство, причём — в оперативном порядке. Совет Республики вместе с Управлением внешней разведки пришли от этого в полный восторг и спешно разработали план операции по эвакуации ценного специалиста. Согласно плану, небольшой отряд проникает на территорию Теократии под видом каравана частной транспортной компании, чей офис находится в одном из Вольных городов. Добравшись до лаборатории, отряд грузит учёную, оборудование и результаты исследований в фуры, после чего спешно покидает границы друидов. Добравшись до ближайшей точки эвакуации, они вызывают транспортные втулки и воздухом оказываются в Республике. Далее учёную прячут подальше, а отличившимся в операции раздают ордена, звания и прочие ништяки. Так это выглядело на бумаге. На практике, как всегда, возникли нюансы.

Во-первых, Теократия, как и любое другое государство, крайне отрицательно относилось к оттоку ценных научных кадров за рубеж. Во-вторых, в своё время госпожа Лозовская также просила убежища, но в итоге не прожила в Республике и недели. Сама Теократия объявила беглянку предательницей, после чего официально признала казнённой по особому приказу. Поэтому самого капитана несколько удивлял тот факт, что зная о смерти своей учительницы, «ученица и соратница» решила наступить на те же самые грабли…

— Подъезжаем! — вырвал Саймона из раздумий голос майора.

Местом работы и обитания геше Вей была Зеленогорская лаборатория — небольшой научный комплекс, восстановленный после Чумы. Стоит отметить, что после нескольких пандемий, прокатившихся по миру в начале XXI века, общественность стала довольно подозрительно относиться ко всякого рода биолабораториям, а потому в какой-то момент стало модным строить подобные учреждения подальше от крупных городов. Причём не только биологические и генетические, но и химические, физические и даже робототехнические.

Зеленогорская лаборатория была градообразующим предприятием городка Зеленогорска, население которого не достигало и пары тысяч душ. Городок, в свою очередь, являлся районным центром для нескольких деревень и посёлков, расположенных неподалёку. В общем, тишь, гладь и пастораль, что в предстоящем мероприятии лишь играло на руку республиканцам.

Спустя минут двадцать, небольшой караван миновал город, взобрался на холм и остановился возле шлагбаума, преграждающего въезд на территорию лаборатории. Из головного «Дружинника» показался Мастер с планшетом под мышкой, и, лениво потянувшись, направился к будке охраны. Через пять минут старшина выбрался обратно, шлагбаум поднялся и машины неспешно вкатились внутрь.

— Ну что, командир, вот мы и на месте, — хмыкнул майор, когда фуры замерли возле приземистого складского корпуса. — Теперь начинается всё самое интересное.

— Я бы предпочёл, чтобы всё прошло скучно и без приключений, — буркнул в ответ капитан, открывая дверь.

Спрыгнув с подножки, Саймон завертел головой по сторонам, осматривая окрестности. Увиденное особо не впечатляло. Длинный складской корпус, возле которого замерли грузовые машины, представлял собой большую часть верхней планки от буквы «П», остатки которой приходились на технические строения. Правой ножкой буквы служило пятиэтажное административно-лабораторное здание. Левой ножкой, покороче, являлся десятиэтажный жилой дом, в коем, теоретически, проживали те сотрудники, кто не обзавёлся жилплощадью в городе. Между ними скромно пристроился широкий двухэтажный квадрат с зеленью на крыше — столовая, рекреационная зона, спортзал и прочие необходимые развлечения для уставших тружеников науки. Оставшееся место до главных ворот занимала парковка для сотрудников и гостей лаборатории, на которой сейчас вольготно разместились броневики охраны.

— И где наша пассажирка? — пробормотал мут, закончив осмотр и механически отметив потенциальные пути отхода.

— Да вон поспешает, — кивнул разведчик в сторону административного корпуса. — Не иначе, как с горячими приветствиями. Так что прекращай хмуриться, командир, не пугай мне клиента раньше времени.

Приближающая парочка выглядела довольно колоритно. Впереди шагала невысокая черноволосая женщина в белом лабораторном халате, среди предков которой легко угадывались азиатские корни. Симпатичная, с правильными чертами лица, но определёнными проблемами с весом — как гены не корректируй, но образ жизни всегда вносит свои правки. А вот возрастом вышла промашка — из личного дела Саймон знал, что почтенной геше в этом году стукнуло пятьдесят два, но выглядела она, дай Бог, на тридцать. Что, впрочем, неудивительно. Подобное характерно для тех, кто ещё до рождения подвергался генетической коррекции.

Её спутник, наоборот, однозначно происходил от европейцев. Коротко стриженный сероглазый блондин лет тридцати, ростом под метр восемьдесят. Правильно сложен, гладко выбрит, на носу — очки с массивной оправой. Учитывая, что мужчина также проходил процедуру генетической коррекции, а возможные проблемы со зрением в Теократии решали на «раз-два», то очки, скорей всего, несли в себе функцию дополненной реальности. Одет блондин был в такой же белый лабораторный халат, в правой руке крепко зажат большой планшет. Вкупе с его позицией позади учёной, это наводило на мысль о роли ассистента.

— Вы приехали на два дня раньше! — сразу же пошла в атаку женщина. — У меня ещё ничего не готово! Образцы не упакованы, данные не скопированы! Если вы думаете, что мы немедленно начнём погрузку, то глубоко заблуждаетесь!

— Помилуйте, почтенная геше! Мы и сами не ожидали, что доберёмся так быстро! Какие уж тут погрузки-загрузки — нам бы передохнуть с дороги, да поесть бы чего горячего, — с улыбкой замахал руками майор. — Кстати, позвольте представиться — майор Иванов, ваш покорный слуга. Отвечаю за организацию вашего переезда.

Учёная несколько секунд с подозрением изучала стоявшего перед ней невзрачного мужичка, после чего расплылась в ответной улыбке.

— Сработаемся, — заключила она, протягивая разведчику руку. — Геше Ксин Вей, генетик. А это мой ассистент, Ричард.

Блондин молча кивнул, холодно блеснув стёклами очков. Можно было не сомневаться, что снимки обоих гостей уже отправились на местный сервер для дальнейшего изучения.

— Какое у вас необычное имя, — продолжила тем временем Вей. — А как зовут вашего помощника? Только не говорите, что Петров.

— Вы почти угадали, — едва заметно усмехнулся майор. — Мой помощник и вправду носит фамилию Петров. А вот стоящий рядом джентльмен — это капитан Сергеев. Он и его люди отвечают за нашу с вами безопасность. Так что если где-то заметите что-то подозрительное, можете смело обращаться к нему. Даже если это будет обычный комар.

— Обычного комара сегодня еще поискать надо, — рассеяно протянула женщина, пристально рассматривая фигуру мутанта. — У вас прелюбопытная мутация, капитан. Скажите, она спонтанная или уже закрепившаяся?

— Закрепившаяся, — неохотно ответил Саймон, не совсем понимая, к чему последовал данный вопрос.

— И в каком поколении?

— Минимум в третьем.

— Какие-то сопутствующие изменения организма наблюдаются? Увеличение мышечной массы, повышенная выносливость, регенерация, сопротивление пси-воздействию?

— Я бы сказал, немого первого и второго. В остальном — ничего необычного, — пожал печами мут.

— Как любопытно… Скажите, а сколько вы сейчас весите? Сто двадцать? Сто тридцать?

Капитан на мгновенье замер, недоумённо покосившись на своего начальника. Тот едва заметно пожал плечами и утвердительно кивнул.

— Сто четырнадцать, — неохотно пробормотал мут.

— Сто четырнадцать… — повторила Вей, что-то прикидывая в уме. — Скажите, капитан, вы не хотите послужить на благо науки? Уверена, с вашим генотипом мы сможем подобрать стабильную цепочку для коррекции работников тяжелого физического труда.

— Прошу прощения, достопочтенная геше, — вмешался майор, прежде чем Саймон успел отказаться. — Думаю, этот вопрос мы можем обсудить после вашего переезда. Сейчас бы нам хотелось разместить людей на отдых — путешествие было довольно утомительным.

— Что? Ах, да… — спохватилась женщина. — Вы правы. Сначала стоит разобраться с текущими делами. Рич, будь любезен, позаботься о наших гостях. А я пока проведу господам Иванову и Сергееву небольшую экскурсию.

Ричард согласно качнул головой, а майор недоумённо вскинул бровь.

— Экскурсию?

— Экскурсию, — подтвердила геше с лучезарной улыбкой. — Вы же наверняка хотите узнать, ради чего ехали в такую даль? Не беспокойтесь, в конце экскурсии вас ждут вкуснейший натуральный кофе и свежее печенье.

— Что ж, в таком случае я просто не могу отказать столь прекрасной даме, — улыбнулся в ответ Иванов. — Сеня! Остаешься за старшего. Разместишь людей согласно указаниям и, заодно, можете пока заняться разгрузкой барахла. Только аккуратно! Смотрите, не пролейте ничего.

Стоявший неподалёку Сеня, он же «Петров», он же водитель второй фуры, коротко кивнул. Под «барахлом» подразумевалось почти сотня бочек реактивов, которые при смешении создавали мощную взрывчатку — по плану в лаборатории должен был произойти «несчастный случай», в результате которого сама геше Вей и несколько её помощников должны были «испариться».

— Что ж, в таком случае следовать прошу за мной, — скомандовала женщина и, развернувшись, зашагала к административному корпусу.

Майор тут же пристроился рядом. Саймон, как и полагается примерномубодигварду, отстал на пару шагов и вновь принялся изучать окружающую обстановку, вполуха слушая завязавшийся разговор.

— Скажите, господин майор… Кстати, как вас по имени-отчеству?

— Ефим Геннадьевич.

— Ефим Геннадьевич Иванов… Прям поэзия славянского имени.

— Не скажите. Есть у меня знакомый, Мирослав Ростиславович Громов — вот где поэзия.

— Ну, Мирослав Ростиславович — это что-то княжеское. А Ефим Геннадьевич — простое, крестьянское. Вам, кстати, очень подходит.

— Крестьянское… Вы ещё скажите — колхозное, — усмехнулся майор.

— Колхозное? А что такое «колхоз»?

— Сокращение от «коллективное хозяйство». Была, знаете ли, в истории России такая веха…

— Никогда не любила историю, — фыркнула геше. — Настолько лживое понятие, что меня искренне возмущает, когда кто-то именует его «наукой». В любом случае, Ефим, а вы сколько весите? Килограмм семьдесят?

— Шестьдесят девять. Но уверяю, никаких мутаций у меня нет.

— На вашем месте я бы не была так уверена, — хмыкнула Вей. — Поверьте, если произвести полное секвенирование вашего генома, вы удивитесь, насколько отличаетесь от человека дочумной эпохи.

— Не сомневаюсь. Однако заверяю, регенерация или повышенная выносливость у меня начисто отсутствуют.

— Жаль. В таком случае, у вас определённо есть проблемы с весом. Настоятельно рекомендую обратиться к врачу.

— Не спорю, — деланно вздохнул Иванов и развёл руками. — Работа, знаете ли, нервная…

Тут ему пришлось прерваться, поскольку геше ненадолго отвлеклась. Подойдя к массивным металлическим дверям служебного входа, смотрящего на складской корпус, она приложила к электронному замку пропуск, прижала ладошку к сканеру, ввела шестизначный код и только после этого потянула на себя дверную створку.

«Ни хрена себе замочек!» — неприятно удивился мут, вслед за начальством заходя внутрь. Не то, чтобы он собирался брать лабораторию штурмом, но наличие усиленных мер безопасности там, где их быть не должно, всегда напрягает. К счастью, дальше всё было попроще. В маленьком вестибюле их встретили лифт, лестница и небольшая стойка с парой охранников, один из которых старательно пялился в мониторы наблюдения, а второй (похоже, старший смены) вытянулся в струнку и старательно ел глазами руководство.

Охранники, кстати, были так себе — два дюжих бугая в форменной одежде, вся экипировка которых состояла исключительно из телескопической дубинки и гладкоствольного травматического пистолета древней модели. В свое время шестизарядный «Дримкастер» заменил полиции тазер, стреляя как двенадцатимиллиметровыми резиновыми шариками, так и шоковыми снарядами, поражающими цель пятьюдесятью тысячами вольт при мощности в двадцать шесть ватт. Будучи военным, Саймон эти штуки не любил — тяжелые, низкая дальность стрельбы, а для электрификации цели желательно попасть в неё под прямым углом, чтобы иглы контактов пробили слой одежды и коснулись кожных покровов. Зато наличие этой архаики у охраны несколько успокаивало.

Небрежно кивнув старшему, Вей вызвала лифт, в кабине которого повторилась церемония «карта-сканер-код».

— Кстати, о работе… Вы же в курсе, чем занималась геше Лозовская? — поинтересовалась Вей, ткнув в кнопку с указателем «-3».

— Кажется, что-то связанное с нейромодификантами, — пожал плечами Иванов.

— Не совсем, — хитро улыбнулась учёная. — На самом деле её мечтой всегда было избавление человечества от войн и прочего насилия.

— Похвальное желание, но не для генетика. Агрессивность необходима для выживания, а корректировка соответствующих генов может привести к появлению особей, неспособных даже отстоять свою точку зрения в споре, не говоря уже о способности защитить собственную жизнь. Это уже доказанный факт.

— Не спорю. Честно говоря, я никогда не одобряла её одержимость всеобщим пацифизмом. Но генетиком Лозовская была гениальным! Чего только стоит её «Усмиритель»!

— «Усмиритель»?

Лифт остановился, явив перед собой очередной холл, из которого, в свою очередь, вели два выхода, надёжно заблокированными в данный момент массивными двустворчатыми металлическими дверями. Судя по светящимся табличкам, один вёл на лестницу, а второй, к которому геше и направилась — в какую-то «карантинную зону».

— Да. Такая биомодифицированная пиявка, которая кроме анестетика впрыскивает в кровь человека несколько занимательных веществ, после которых он становиться тихим, безвольным и подчиняется практически всем приказам, которые получает. Наше правительство, с высочайшего позволения хамбо-ламы, используют «Усмиритель» на особо опасных преступниках. Удивительно эффективная штука. Вы бы видели, с какой охотой пойманные маргиналы начинают рассказывать обо всех своих проступках и с какой радостью идут после этого на казнь.

— Впечатляет, — улыбнулся майор, ожидая, когда ритуал с открытием дверей повториться в третий раз.

— А то! — самодовольно усмехнулась Вей, пропуская гостей перед собой. — В любом случае, это натолкнуло меня на одну интересную мысль — агрессивность необходима для выживания, но чтобы она не привела к саморазрушению, её нужно контролировать…

Внутри оказался ещё один пост охраны, в котором находилось уже четверо мордоворотов. Небрежно кивнув подчиненным, геше пересекла комнату и подошла к очередным массивным створкам, на этот раз ограничившись простым нажатием на кнопку.

— Вы никогда не замечали, насколько интересно устроен пчелиный улей? А муравейник? Есть матка, по сути своей — основа общества, и есть все остальные, подчиняющиеся иерархии и заложенной на генетическом уровне программе. При этом агрессивность и насилие присутствует, но исключительно в конструктивной роли.

— Предлагаете перестроить человеческое общество в пчелиное? — хмыкнул Иванов, заходя в карантинную зону.

— Не предлагаю — я уже это сделала! — торжествующе воскликнула Вей, широко раскинув руки. — Узрите же новое человечество! Узрите человека будущего!

Разведчики растерянно переглянулись. Карантинная зона представляла собой широкий коридор, судя по всему, тянущийся под всем зданием лабораторного корпуса. Вдоль коридора тянулись пронумерованные… камеры? Трудно было назвать как-то иначе эти комнатушки с нарами, простеньким унитазом и раковиной, учитывая, что самостоятельно выйти из них обитатели не могли — мешал толстый прозрачный пластик и такие же прозрачные двери с кодовыми замками. В данный момент из сорока камер были заняты всего две. В одной находилась девушка лет двадцати пяти, во второй — парень чуть младше своей соседки. Собственно, именно на них и указывала сейчас учёная.

— Простите, уважаемая геше, но я сейчас ничего не понял, — сладко улыбнулся майор. — Что именно вы хотите нам показать?

— Чёрт! Я же готовилась! — нахмурилась Вей, моментально сбросив всю торжественность. — Знаете, в голове это выглядело несколько иначе.

— Охотно верю. Но, всё-таки, что вы хотите нам показать? — повторил вопрос Иванов. — Или кого?

— Мне определённо следовало взять пару уроков актёрского мастерства, — пожаловалась ему геше. — Или даже записаться в театральный кружок. Говорят, личность должна быть развита всесторонне. Ну да ладно, чего теперь горевать — давайте покажу вам всё на практике. Оно и наглядней будет.

Абсолютно не опасаясь гостей, учёная набрала код на камере девушки и жестом пригласила их войти. «81501» — на всякий случай запомнил Саймон, делая шаг вперёд. Бегло осмотрев камеру, больше походившую на место содержания буйных душевнобольных, он переключился на её обитательницу, которая никак на вторжение не отреагировала. Невысокая темноволосая представительница Теократии продолжала лежать на спине, прикрыв глаза. Хотя нет. Ноздри девушки затрепетали, веки поднялись и она внимательно уставилась на геше, вошедшую в камеру вслед за разведчиками. На практически каменно лице, до сих пор больше напоминавшем маску, вдруг появилась удовлетворённая счастливая улыбка.

— Встань, — довольно будничным тоном приказала Вей.

Девушка поднялась и замерла напротив учёной, не сводя с неё глаз.

— Раздевайся.

Не стесняясь находившихся рядом мужчин, девушка скинула с себя больничный халатик, под которым, как оказалось, не было ничего.

— Повернись. На четвереньки.

Словно всё происходящее было в порядке вещей, девушка повернулась спиной к посетителям и опустилась на четвереньки, оттопырив весьма привлекательный зад.

— Не желаете воспользоваться, Ефим? Уверяю, ей будет даже приятно.

Майор моргнул и уставился на геше в тщетной попытке понять, шутит та или нет. Как оказалось, не шутит. Чуть склонив голову набок, управляющая Зеленогорской лабораторией с любопытством изучала гостей, ожидая ответа.

— Прошу прощения, но вынужден отказаться, — с почти естественной улыбкой произнёс Иванов. — Жена, знаете ли, не одобрит.

— Понимаю, — хмыкнула Вей. — Узы священного брака, ячейка общества, моногамия и всё такое. А вы, капитан? Почему-то мне кажется, что у вас супруги до сих пор нет.

— Нет, спасибо, — буркнул мут, не особо скрывая неприязнь в голосе. — Предпочитаю более активных женщин.

— О! Большой сильный мужчина любит подчиняться хрупкой женщине? Я читала, это довольно распространённая девиация среди военных…

— Достопочтенная геше! Это довольно любопытная демонстрация, но я всё ещё не понимаю, к чему вы ведёте, — перебил оживившуюся учёную майор. — Пока что я не увидел ничего, чего нельзя добиться методами банальной физической и психологической обработки с применением пары-тройки препаратов.

— Странно… Мне казалось, это будет отличной демонстрацией, — сокрушённо вздохнула Вей. — Определённо, нужно было больше уделять времени своему социальному развитию. Или хотя бы пройти курсы маркетинга… Презентации же маркетологи делают?

— Ксин! — похоже, спокойствие и невозмутимость майора таки дали трещину, поскольку его голос разнёсся по камере, словно удар хлыста.

— Хорошо-хорошо, если вы настаиваете, попробую всё изложить словами, — развела руками учёная. — В таком случае, предлагаю пройти ко мне в кабинет и насладиться кофе. От него, я надеюсь, вы не откажитесь? Или тоже жена запрещает?

— Вот кофе я с удовольствием, — вновь растянулся в улыбке майор. — Особенно, если с сахаром.

— У меня и сливки имеются, — хихикнула геше и, повернувшись к выходу, бросила через плечо: — Одевайся.

Пропуская начальство вперёд, Саймон ненадолго задержался в камере, став свидетелем странного события. Получив приказ, девушка так и не подумала встать. Подтянув валяющийся на полу халатик, она попыталась натянуть его на себя, стоя всё в той же позе на четвереньках. Лишь спустя несколько неудачных попыток, подопытная (теперь уже в этом не было никаких сомнений) поднялась на ноги, кое-как прикрыв наготу. После чего так и замерла, провожая взглядом учёную.

— Капитан, вы всё-таки решили воспользоваться моим предложением?

Вздрогнув, Саймон уставился на ухмыляющуюся Вей, которая все с тем же нездоровым научным интересом разглядывала его сквозь прозрачный пластик. Решив не реагировать на подначку, мут торопливо вышел из камеры. Геше небрежно хлопнула по сенсорной кнопке закрытия дверей, после чего повела гостей на встречу с кофе и сливками.

Путь до кабинета управляющей занял почти пятнадцать минут: пост охраны, лифт, пятый этаж, пара длинных коридоров, протянувшихся через все здание. Планировка очень сильно напоминала больничную, так что капитан не сильно удивился, когда где-то в середине дороги они миновали ещё один холл, в котором располагалось аж четыре лифта, судя по всему, доставляющие персонал к главному входу. Кстати, о персонале… Работники лаборатории, если не считать охрану, конечно, попались им всего пару раз. Оба раза люди в белых халатах делали шаг к стене и, с почтением склонив голову, дожидались, пока почтенная геше и её гости пройдут мимо. В какой-то момент Саймон даже решил, что их тоже подвергли корректировке, как и девушку в камере, но потом выкинул эту мысль из головы. Скорей всего, им просто пускали пыль в глаза, накручивая собственную значимость…

Всё это время Вей не затыкалась, закидывая майора кучей вопросов о жизни в Республике. Майор с охотой отвечал, подчёркивая плюсы и умалчивая о недостатках, но его собеседницу детали особо не интересовали. Она постоянно перескакивала с темы на тему, зачастую не дослушав ответа на предыдущий вопрос, и вообще вела себя словно юная провинциалка, впервые решившая оттянуться в Рас-Вегасе. В определённый момент у Саймона возникло стойкое желание положить руки ей на голову и одним резким движением прервать свои мучения. Правда, это означало бы полный провал миссии, а потому приходилось терпеть. К счастью, они уже подошли к цели своего путешествия и, миновав пустой секретарский «предбанник» (место обитания Ричарда?), оказались в личном кабинете управляющей.

— Присаживайтесь, — гостеприимно махнула рукой женщина в сторону т-образного стола и расположившихся вокруг его «ножки» кресел. — Кофе придётся немного подождать, но сами понимаете — этот благородный напиток спешки не терпит.

— Полностью с вами согласен, — вновь расплылся в улыбке Иванов, выбрав себе местечко таким образом, чтобы за спиной оказалась стена, а входная дверь — в области обзора.

А вот мутант приглашением не воспользовался. Вновь изображая примерного бодигварда, он подпёр спиной стенку за спиной майора, контролируя хлопочущую возле кофеварки хозяйку кабинета. Нацепив на лицо маску холодного безразличия, он смотрел, как та налила в агрегат воды из прозрачного стеклянного кувшина, засыпала молотые зерна и нажала несколько кнопок, выбрав подходящий рецепт. Закончив с кофеваркой, учёная продолжила хлопотать дальше, доставая из шкафа кофейный сервиз.

— Капитан, а вы что не садитесь? — удивилась Вей, расставляя на столе чашечки и блюдца из тонкого фарфора.

— Спасибо, я постою, — буркнул мут.

Руки женщины, раскладывающие салфетки с завёрнутыми в них серебряными ложечками, замерли на месте. Подняв голову, геше уставилась на капитана карими глазами…

— Сидеть!!!

С момента знакомства Саймона с управляющей Зеленоградской лабораторией прошло не больше часа, но за это время та успела сменить множество масок, от недовольного администратора до безумной учёной. Сейчас перед разведчиками была королева, привыкшая к повиновению и не терпящая отказов. Чувство опасности взвыло, правая рука самостоятельно прыгнула к набедренной кобуре, но прежде чем ладонь сжала ребристую пистолетную рукоять, в дело вмешался майор.

— Лёша, да сядь ты уже! А то встал над душой, как Кащей — аж аппетит пропал.

Поиграв несколько секунд в гляделки с Вей, мутант неохотно уселся за стол.

— Хороший мальчик, — умилилась геше, моментально преобразившись из властной правительницы в мамочку-наседку. Разве что руками не всплеснула…

— Вы что-то говорили о новом человечестве, — напомнил Ефим.

— Ах, да… Новое человечество… На самом деле концепция проста. После небольшой генетической коррекции, в организме объекта номер один начинают вырабатываться определённые гормоны, благодаря которым производиться импринтинг объекта номер два. После этого объект номер один начинает испытывать ко второму чувства доверия, почтения, уважения и так далее, и тому подобное. Проще говоря, первый будет подчиняться второму целиком и полностью, причем настолько, что добровольно пойдёт на смерть, если того потребуют обстоятельства или приказ второго.

К тому времени, как на столе к чашкам добавились сахарница, сливочник, вазочка с печеньем и еще одна — с конфетами, кофеварка уже успела приготовить первую порцию бодрящего напитка.

— Любопытно, — пробормотал майор, разворачивая конфету. — Судя по вашим отсылкам к муравьям и пчёлам, в качестве триггера выступают феромоны?

— Приятно иметь дело с умными людьми, — широко улыбнулась Вей, разливая гостям тёмно-коричневую, почти черную жидкость с умопомрачительным запахом. — Да, феромоны. На мой взгляд, это самый оптимальный, проверенный миллионами лет эволюции, способ запустить извне необходимые процессы в организме объекта.

— А способ генетической коррекции? Вирус-модификант?

— Разумеется. Хотя если вы знаете другой — с удовольствием вас выслушаю.

— Откуда? Я же не генетик и даже не биолог, — вздохнул Иванов. — Выработка нужных феромонов так же зависит от коррекции?

— Ой, с этим попроще. Естественно, в дальнейшем всё управляющие особи пройдут коррекцию и феромоны будут вырабатываться организмом, но при необходимости можно и синтезировать, — на мгновенье отвлекшись от хлопот, ученая вытащила из ящика стола небольшой прозрачный пузырек с распрыскивателем и поставила перед гостями. — Сразу скажу, для каждой семьи предполагается уникальный феромон, а в планах — сделать иерархию.

— Семьи?

— Рода, управляющих, владельцев, монархов — называйте, как хотите.

Саймон покосился на начальство. То, о чём сейчас вещала достопочтенная геше называлось преступлением против человечества и грубейшим образом нарушало все договорённости между Республикой, Конгломератом, Теократией, Вольными городами и Кланами. Если это всплывёт, то минимум, что грозит друидам — это значительные репарации и пара десятков голов, допустивших подобные исследования. Максимум — на карте нового мира исчезнет одно государство, зато появиться несколько новых кратеров. Неудивительно, что Вей решила срочно сменить гражданство. Другое дело, что стоит Республике дать ей убежище, как ситуация может измениться на сто восемьдесят градусов.

Знал ли об этом Иванов, когда ехал сюда? Трудно сказать, но судя по его реакции — скорей всего не знал. Однако внешняя разведка такая штука, что начальство вполне могло послать своего эмиссара с минимумом необходимой информации. Тем более, что цель миссии — доставить учёную в Республику, а не проводить вербовку.

— Воистину любопытные исследования, — задумчиво произнёс майор, отпивая кофе и на глазах теряя свой вид обычного водилы. — Однако я не мог не заметить, что у вашей подопытной наблюдаются некоторые… проблемы с поведением. Такое ощущение, что она полностью потеряла способность к самостоятельным решениям.

— Вы абсолютно правы, — вздохнула учёная. — У 38 % подопытных после проведённой коррекции действительно наблюдается ряд нарушений когнитивных функций, в том числе и снижение мотивации, способности ставить перед собой цели и принимать какие-либо самостоятельные решения. Однако поверьте, всё не так плохо — пять лет назад подобные отклонения были почти у 85 %. Два-три года — и я смогу понизить эти цифры до 5.

— Не сомневаюсь. Но ведь список побочных эффектов этим не ограничивается?

Лицо геше на мгновенье застыло, а в карих глазах мелькнули льдинки. Однако в следующее мгновенье она беззаботно рассмеялась, смахнув рукой выступившую слезинку. Это выглядело настолько естественно, что любой актёр кино и театра мог бы позавидовать чёрной завистью.

— Теперь я понимаю, почему послали именно вас, Ефим. Вы на удивление проницательный человек. Да, есть ещё одна проблема — для достижения оптимальных результатов, коррекцию следует проводить ещё до рождения особи или в первые годы жизни. К сожалению, у подрощенных экземпляров возрастают риски онкологических заболеваний желез внутренней секреции и головного мозга. В возрасте тридцати лет вероятность достигает тридцати процентов, при сорока — более пятидесяти, а в пятьдесят шанс заполучить опухоль равен девяносто девяти и девяти десятым.

Слушая управляющую и механически совершая маленькие глоточки кофе, Саймон совершенно не ощущал вкуса напитка — только разливающуюся в груди волну холодной ярости. Особь? Экземпляр? Младенцы и старики? Сколько людей эта сумасшедшая уже успела угробить, пытаясь превратить хомо сапиенс в хомо хименоптера [1]? Похоже, у тётки совсем крышу снесло на почве науки.

— Но вы же доработаете модификант?

— Естественно! — возликовала Вей. — Всё, что мне нужно, это лаборатория, немножко времени и чуточку материала для исследований. Ещё желательно поменьше всяких комиссий — не люблю, когда заглядывают через плечо. Но как человек разумный, я понимаю, что в первое время этого не избежать.

— Думаю, моё начальство с радостью… пойдёт вам навстречу, — чуть запнувшись, пробормотал Иванов.

Одни глотком допив кофе, мутант покосился на майора, пытаясь понять, насколько всерьёз была сказана последняя фраза. Подобные исследования не должны проводиться ни под каким соусом. Не потому что если всё вскроется, теперь уже Республике насыпят полную шапку звездюлей и даже не потому, что исследования нарушают все нормы человеческой морали. А потому что это «не по-людски», как периодически говаривал ныне покойный Дэвид Грэй своим внукам. В общем, капитан был готов в любую секунду вышибить почтенной геше мозги и тихо свалить в закат. Единственно, что его пока останавливало — присутствие старшего по званию и отсутствие приказа.

— Отлично, раз с основными вопросами мы разобрались, я бы хотела уточнить пару деталей, — расплылась в очередной улыбке Вей, наливая гостям новую порцию кофе.

— С радостью отвечу на все ваши вопросы, — улыбнулся в ответ Иванов. — Разумеется, в рамках своей компетенции.

И разговор переключился в более практическое русло — сколько времени потребуется на сборы, сколько взрывчатки привезли с собой республиканцы, стоит ли ожидать внезапных гостей из правоохранительных органов Теократии и так далее, и тому подобное. Отрешившись от собеседников, мут продолжал глотать бодрящий напиток, изредка поглядывая на майора, в надежде увидеть сигнал на ликвидацию цели. Зря. Разведчик продолжал развлекать управляющую разговорами и, кажется, всерьёз собрался тащить эту психопатку в Республику.

Осознание этого факта несколько тревожило, но не слишком — волна ярости уже схлынула, оставив после себя некое чувство разбитости. Более того, почему-то дико хотелось спать. Пару минут капитан усиленно боролся с подступающей сонливостью, ощущая, как тяжелеют веки, пока до его ушей не донёсся глухой звук удара. С некоторым трудом повернув голову, Саймон увидел, как майор завалился на стол, уткнувшись носом в столешницу…

— С точностью до минуты, — радостно прокомментировала Вей, взглянув на маленькие часики на своём запястье, после чего перевела взгляд на мутанта и доверительно прошептала: — Никогда раньше никому не посыпала снотворное. Даже боялась, что ничего не получиться. Так нервничала, так нервничала!

Правая рука сама прыгнула к бедру, выхватывая пистолет, но оставшихся сил хватило только на то, чтобы снять оружие с предохранителя и поднять его на уровень стола. Затем мутант завалился на стол, повторяя позу майора.

— Ну-ну, мой мальчик, не стоит так нервничать, — мягко проговорила геше, забирая пистолет из ослабевшей руки спецназовца. — Лучше поспи — утро вечера мудренее.

Последнее, что успел заметить Саймон, как геше достаёт из кармана халата коммуникатор и делает вызов.

— Рич? Мои гости уже спят, как твои? Отлично! Тогда…

Что именно «тогда» он уже не слышал, провалившись в крепкий здоровый сон.

* * *

Неизвестно, что за препарат использовала достопочтенная геше, но проснулся Саймон выспавшимся, с ясной головой и полным энергии. Стоило ему открыть глаза, как мутант сразу же понял, где и почему находиться ибо не узнать знакомые стены камеры для содержания подопытных на минус третьем этаже было невозможно.

Усевшись на нарах, мутант с чувством выругался. Несколько минут он в красках описывал своё отношение к безумным ученым, с полной неторелантностью поставив акценты на представительницах женского пола. Остановился только тогда, когда в камере напротив заметил Мастера, с интересом смотрящего на очнувшегося командира. Увидев, что начальство перестало ругаться, сержант приветственно помахал рукой и поинтересовался:

— Что происходит?

В своё время, будучи кадетом, Саймон долго не мог понять, зачем в программу обучения включён язык жестов с указанием внедрять его в боевых подразделениях. И хотя обычно для общения хватало узкоспециализированных жестов (когда над головой свистят пули, а руки сжимают оружие, особо пальцы не покрутишь), но сегодня мут в очередной раз убедился в прозорливости наставников Академии.

— Эта б…ь нас кинула, — хмуро ответил он подчинённому.

— Это я уже понял, — пожал плечами сержант. — Дальше что? Смена программы?

— Для начала расскажи, как вы тут оказались.

Рассказ получился довольно коротким. Не успела управляющая в обществе отцов-командиров скрыться из глаз, как её шустрый ассистент уже выборочно проверил несколько бочек с реактивами, после чего предложил гостям сначала отобедать, а потом разместиться в жилом корпусе — благо, из-за того, что республиканцы приехали раньше срока, особой спешки в разгрузке фур не было. Естественно, подобное предложение было встречено на «ура» — кому охота таскать бочки, когда можно пожрать и задрыхнуть? После чего Ричард проводил гостей в местную столовую, где работницы общепита уже активно накрывали столы, где они (гости) дружно отрубились на этапе десерта.

— Скорей всего газом траванули, — пожал плечами Мастер и продолжил рассказ.

В себя сержант пришёл уже в камере, без оружия, снаряжения и одежды. Рядом с койкой лежал халат подопытного, а в камере напротив в таком же неприглядном виде давал храпака командир. В отличие от всех остальных, Саймон продрых ещё часа три. За это время все посетители столовой пришли в себя и даже смогли немного пообщаться. В результате общения выяснилось, что по камерам сидят не все — не хватало Малька, Молчуна и Двоечника, взрывника из второго отделения. Кроме того, отсутствовали майор и его зам.

— Что за хрень происходит? Если бы не наши, я бы подумал, что разведка нас прокинула, — поинтересовался Мастер глядя, как мут натягивает на себя халат. — Кстати, отлично выглядишь! Тебе идёт!

— Иди в жопу, — хмуро отмахнулся Саймон.

Если сержанту местный наряд пришёлся впору, то капитанских размеров тут не было. Рукава не желали застегиваться, застряв где-то на уровне локтя, а полы едва прикрывали срам. Учитывая, что с пленников сняли даже трусы, неожиданная свобода в области паха хорошего настроения не добавляла. Особенно после того, как в памяти всплыли детали первого знакомства с карантинной зоной.

— Так что происходит? И что делать будем?

— Ничего хорошего не происходит. А сейчас утихни — папке надо подумать.

— Лады, командир. Как что надумаешь — свисти. Я тут рядом, осматриваю местные достопримечательности.

Ещё раз послав подчинённого в пешее эротическое, Саймон уселся на кровать и попытался проанализировать сложившуюся ситуацию. Факт первый: судя по всему, достопочтенная геше изначально не собиралась эмигрировать в Республику. Тогда для чего ей понадобилось связываться с представителями НТР? Ответ прост — присланный отряд послужит наглядным доказательством того, что Республика пыталась совершить попытку похищения перспективной учёной. Скорей всего, неудачную — не зря же они везли с собой столько взрывчатки. И пока Теократия будет бодаться с Республикой, «погибшая в результате неудачного похищения» Вей осядет в каком-нибудь из Вольных городов, продолжая свои исследования.

Факт второй: исходя из предыдущих умозаключений, можно предположить, что хамбо-лама и его диды [2] не в курсе происходящего в Зеленогорской лаборатории. Однако у геше однозначно имеются высокие покровители — не так-то просто скрыть масштабные исследования на людях, учитывая, что в результате объект исследования либо превращается в овощ, либо получает злокачественную опухоль.

Факт третий: сидящих по камерам бойцов в живых оставлять не будут — их тела послужат доказательством нападения Республики на лабораторию. Конечно, сами республиканцы учитывали вероятность вооруженного противостояния с теократами, а потому снаряжение, техника и даже накладные на груз принадлежали Вольным городам, но у Вей наверняка имелась пара тузов в рукаве на этот случай.

Вопрос: если большая часть республиканцев сидела по камерам, что случилось с отсутствующими? Тут у Саймона не было однозначного ответа, только догадки, которые ему совершенно не нравились. Как правильно заметил Мастер, если бы не хватало только разведчиков, то резонно было бы предположить, что майор ведёт собственную игру. Однако все его люди, кроме зама, сидели по соседству, зато отсутствовали Молчун, Двоечник и Малёк. Первые двое отвечали во взводе за взрывчатку, как Малёк, который хоть и был снайпером, но тоже неплохо справлялся с детонаторами и взрывоопасными веществами. В своих людях капитан был уверен, а это означало только одно — чёрт его знает, что там с разведчиками, но спецназовцев учёная собиралась использовать в своих планах против их воли.

Правда, в свете откровений геше, формулировка «против воли» теряла всякий смысл. Конечно, генетическая коррекция взрослого организма с помощью вируса-модификанта — процедура не на один день, да ещё сопряжённая с множеством рисков, но упомянутый ранее «Усмиритель» вполне мог дать аналогичный результат. Конечно, подобные штуки должны были храниться за семью замками в особо темных подвалах спецслужб Теократии, но если Вей и вправду была ученицей Лозовской, то вырастить у себя в лаборатории подобную хрень не составило бы ей особого труда. Что приводило к паскудному выводу — всех пятерых с данного момента следовало считать врагами. По крайней мере, до детального осмотра всего организма…

— Дерьмо! — в очередной раз выругался мут.

Чтобы отвлечься, он поднялся и принялся внимательно осматривать камеру. К сожалению, ничего нового увидеть не удалось. Куб с ребром в три метра, три стены, пол и потолок которого обиты мягкими панелями, дабы подопытный образец случайно не ударился и не повредил себе жизненно важных органов. Четвёртая стена, ведущая в коридор, выполнена из толстого прозрачного пластика. В пластик врезана такая же прозрачная дверь с панелью управления замком. Низкая кровать без спинок и острых углов, зато с креплениями для ремней, позволяющих зафиксировать обитателя в неподвижном состоянии. Рядом — раковина и унитаз, отлитые из силикона. Разбить об такое голову довольно проблематично, хотя сидеть на подобном унитазе весьма… необычно. В потолке — круглый светильник, озаряющий помещение довольно тусклым светом. Учитывая, что свет в камере девушки горел гораздо ярче, можно было предположить, что сейчас лампа работала в ночном режиме.

Также в стене, что напротив двери, под потолком обнаружилась небольшая вентиляционная панель. Еще одна с трудом нашлась под кроватью, на уровне пола. Последним штрихом служила камера видеонаблюдения, притаившаяся в углу под потолком у прозрачной стены.

Закончив с осмотром, капитан вновь плюхнулся на койку и задумался. Он ни капли не сомневался в том, что сможет разобраться со всеми четырьмя охранниками, сидевшими на посту, однако для этого они должны были открыть дверь и зайти внутрь. Ну, или выпустить пленника на волю. И тут вставал второй вопрос — местный протокол действий в случае чрезвычайной ситуации. Будь это какая-то местечковая тюрячка с решетками, всё было бы просто — буйного обитателя моментально угомонили бы парой выстрелов, даже не заходя в камеру. В каком-нибудь заведении строго режима с толстыми металлическими дверями, персонал заходит внутрь исключительно после тщательного изучения обстановки через лючёк и отмашки со стороны главного поста, пристально изучающего обстановку через камеру видеонаблюдения. Причём заходит в шлемах, бронежилетах, с оружием наперевес. Вряд ли заключённый сможет далеко убежать, даже если и раскидает охрану в дверях, но получить заточку в бок никому не хочется.

В лаборатории явно действовал иной принцип. Учитывая все обстоятельства, включая то, как ловко были захвачены спецназовцы в столовой, здесь активно использовали усыпляющий газ. Весьма удобный способ нейтрализации, позволяющий сохранить здоровье как охраны, так и самого подопытного. И это было весьма печально…

Главная и единственная на данный момент проблема «заманить охрану в камеру» выглядела практически неразрешимой. Для Вей все обитатели минус третьего этажа, включая парня и девицу в первых камерах, были уже списанным материалом и не представляли никакого интереса. А это значило, что всякие избитые методы типа «отведите меня к главному — я всё скажу!» и «помогите, помираю!» вряд ли прокатят. Если же просто начать буйствовать, то в камеру для начала подадут газ, а потом, скорей всего, сделают укольчик и привяжут к кровати. Вариант с побегом через вентиляцию не рассматривался в принципе — по всем прикидкам, в крошечные панельки воздуховодов у мутанта не пролезла бы даже рука.

Проломав голову почти час, Саймон почесал затылок и со вздохом пробормотал:

— Ладно, раз не получается по-хорошему, будем действовать по-плохому.

* * *

Пока мут обследовал камеру и обдумывал план предстоящего побега, светильник на потолке набрал яркость, что, теоретически, свидетельствовало о наступлении утра. К сожалению, завтрака узникам не привезли — кормить смертников, похоже, не собирались, а утолять жажду предлагалось из силиконовой трубки, что торчала над раковиной.

— Ну и не очень то и хотелось, — проворчал капитан, выждав для проформы минут около шестидесяти.

Встав с кровати, он вытащил матрас и разочарованно цокнул языком — дно было сплошным, без каких-либо признаков поперечных планок. Вообще создавалось впечатление, что вся конструкция лежанки, кроме креплений к полу, была распечатана на промышленном 3D-принтере.

Отбросив матрас в сторону, Саймон залез внутрь, покрепче ухватился за бортики, и уперся одной ногой в спинку, согнув вторую в колене.

— Раз-два…

Мощный удар ногой обрушился на изножье, заставив кровать вздрогнуть.

— … раз-два…

За первым ударом последовал второй.

— … горит трава…

Лежанка вздрагивает, протестуя против такого варварского обращения.

— … Взы-взы! Стрижает меч…

С громким треском пластик поддаётся, демонстрируя на изломе гранулы порошка для печати.

— … Ува! Ува! И голова…

Сменив ногу, Саймон нанёс ещё несколько ударов, окончательно выбивая поперечину.

— … Барабардает с плеч.

Поднявшись с кровати, мут невольно поморщился — пятки ощутимо болели, намекая на возможные повреждения. Используя древний народный анестетик (проще говоря, хорошенько выругавшись), он подобрал с пола выломанный кусок пластика. Как оружие обломок оставлял желать лучшего, но спецназовцу он нужен был не для этого. Проковыляв к нужному углу, Саймон подпрыгнул и с размаху долбанул по камере. Затем ещё раз. И ещё. Проклятый электронный глаз выдержал аж шесть попаданий, прежде чем бессильно повис на тонких проводках.

Продолжая материться, мут бросился назад к кровати и, схватив подушку, сунул её раковину, отвернув силиконовый кран. При этом капитан постоянно косился в сторону двери — разборка с камерой отняла гораздо больше времени, чем он рассчитывал. К счастью, охрана оказалась не слишком расторопной. Подушка успела хорошенько намокнуть и занять свое место на обломках кровати, прежде чем за прозрачной стеной нарисовалось четверо бугаёв.

— На колени, лицом к стене, — ровным тоном произнёс один из охранников, активируя переговорное устройство. — Руки держать над головой.

«Повезло!» — внутренне возликовал мут, увидев перед собой всю дежурную смену. Радостно осклабившись, он продемонстрировал охране конфигурацию из трёх пальцев, после чего сделал пару шагов назад и покрепче сжал выломанный обломок, изображая готовность драться до последнего. Охранник пожал плечами и снова потыкал в сенсорную панель, после чего по камере разнеслось отчётливое шипение.

Стараясь, чтобы это выглядело как можно более незаметно, Саймон сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Продолжая играть с охраной в гляделки, он мысленно отсчитал тридцать секунд, после чего изобразил внезапно наступившую слабость. Затем покачнулся, выронил своё импровизированное оружие, сделал пару неуверенных шагов в сторону кровати и картинно рухнул, уткнувшись лицом в мокрую подушку. Руки мутант предусмотрительно оставил на виду, чтобы охрана не слишком беспокоилась.

«Ну давайте, мужики! Хватит тратить ценный газ, я уже вырубился!» — мысленно взмолился он, стараясь дышать как можно реже. Тем не менее, прошло минут пять, прежде чем шипение стихло, а затем ещё столько же, чтобы дверь в камеру наконец-то распахнулась. К этому времени капитан без всяких шуток начал терять сознание, справедливо опасаясь за последующую часть своего плана.

К счастью, охрана не подвела, оправдав все его ожидания. То ли расслабившись, то ли в силу банальной неопытности, никто даже не достал оружия из кобуры, чтобы взять буйного постояльца на прицел. Двое просто подхватили безвольное тело и оттащили его в сторону, третий принялся поправлять матрас, а четвёртый со скучающим видом замер в дверях. Неудивительно, что все четверо упустили момент, когда якобы потерявший сознание мутант внезапно ожил.

Правая рука пленника внезапно дёрнулась, мазнув кулаком по горлу вцепившегося в неё бугая. Тот рефлекторно отпустил добычу и, булькнув, начал медленно оседать по стене, зажимая ладонями огромную рану, из которой толчками выплёскивалась кровь. Не разобравшись в ситуации, охранник слева только крепче вцепился в левую руку Саймона, за что тут же поплатился — три резких удара в подреберье заставили его охнуть от боли. Прижав руки к животу, мордоворот с недоумением уставился на расплывающиеся по форме красные пятна, отшатнулся и грохнулся на пол, ударившись спиной о раковину.

Поправлявший матрас успел только обернуться на шум и удивлённо распахнуть глаза, когда капитан схватил его за грудки и с разворота запустил в четвёртого охранника, бестолково пытающегося выхватить «Дримкастер» из кобуры. В дверях ненадолго образовалась куча мала из барахтающихся мужиков в форме, но уже через секунду рядом оказался мутант. Небрежно приподняв верхнего охранника, спецназовец быстрым движением перерезал ему горло, после чего ударом ноги отправил в нокаут того, что снизу. Затем поднял с пола вывалившийся в пылу борьбы пистолет и два раза выстрелил в шевелившегося в углу недобитка. Судя по эффекту, пули оказались шоковые.

— Надеюсь, вы не заразные, — пробормотал мут, взглянув на свой окровавленный кулак. — А то может неудобно получиться…

Вздохнув, он на секунду прикрыл глаза и мысленным приказом заставил три небольших лезвия, торчавших между костяшками пальцев, вернуться на своё место. Сегодня ему впервые пришлось использовать в деле «подарок» старого киборга и, надо сказать, результат в целом порадовал. Если бы не боль во время того, как выдвигаются лезвия, и не опасность подцепить какую-нибудь дрянь во время активного использования — цены бы ему не было.

Быстро избавив тела от оружия, Саймон закинул в камеру валяющийся в коридоре труп, закрыл дверь и повернулся к последнему охраннику, предусмотрительно оставленного в живых. Сидевший в своей камере Мастер уважительно поднял большой палец вверх и вопросительно уставился на командира.

— Будь готов, — просигналил ему мут.

— Всегда готов!

Ухватив бессознательную жертву за шиворот, капитан зашагал к выходу, вновь бормоча под нос стишок, непонятно когда и откуда запавший в голову.

— О светозарный мальчик мой!

Ты победил в бою!

О храброславленный герой,

Хвалy тебе пою!..

Забавно, но с каких-то пор в стрессовых ситуациях на него находило подобное — в голове всплывали стихи и отрывки, когда-то прочитанные, а потом успешно забытые. Правда, иногда он не мог вспомнить, когда и где успел всё это прочитать, но идти ради такой мелочи к штатному мозгоправу совершенно не хотелось. В постель не мочиться, на людей без повода не бросается — и то ладно.

Выбив со второй попытки видеокамеру над дверями, Саймон исполнил положенный ритуал: приложил карточку, затем ладошку охранника, после чего набрал код. Толкнул створку…

От немедленного провала его спасла только привычка перестраховываться. Получив несколько шоковых пуль, и без того бессознательное тело охранника, предусмотрительно выставленное вперёд, осело на пол бесформенной кучей и, судя по запаху, обгадилось.

— Твою мать! — выругался мутант, парой метких выстрелов угомонив оставшуюся на посту парочку.

Похоже, госпожа Вей всё-таки опасалась пленников и усилила смену на минус третьем этаже. Отбросив разряженный «Дримкастер», капитан метнулся к выходу и быстро заблокировал двери, вставив ножки стула в дверные ручки. Убедившись, что теперь на пост охраны никто так просто не попадёт, он связал бесчувственных мордоворотов их же ремнями, включая обгадившегося, после чего пристроил всех троих возле стенки. Закончив с этой не очень приятной процедурой, Саймон подобрал с пола оружие, несколькими выстрелами избавился от электронных глаз, после чего уселся за пульт и принялся изучать мониторы.

— Вот твари бдительные, — с неудовольствием пробормотал он, глядя на огромную табличку «ТРЕВОГА!!!», нахально расположившуюся посреди основного экрана.

После нескольких минут упорной борьбы, капитан вынужден был признать своё поражение — похоже, тревога отключалась исключительно с основного пульта, а хакнуть систему ему банально не хватало навыков. Максимум, что удалось сделать, это загнать табличку в верхний правый угол экрана. Зато получилось прейти к схеме «Карантинной зоны», задействовав управляющие функции. Хмыкнув, мут кликнул на «Разблокировать все камеры».

— «Введите пароль», — тут же отозвалась система.

На мгновенье задумавшись, мутант для проверки вбил:

— 81501.

— «Пароль неверный», — услужливо сообщила система.

— Да кто бы сомневался, — вздохнул Саймон, откинувшись на спинку стула и покосившись на отключившихся охранников.

Прикрыв глаза, он постарался успокоиться и проанализировать сложившуюся ситуацию. Несмотря на многочисленные успехи на поприще биологии и генетики, теократы весьма скептично относились к виртуальным интеллектам, не говоря уже об ИскИнах, запрещённых на государственном уровне. Поэтому ставка на низкую техническую оснащённость лаборатории себя оправдала — в противном случае ВИ давно отсёк бы беглеца от сети, врубив доступные меры противодействия. В которые, кстати, входила и смена всех кодов доступа в случае, если ситуация предполагает их утечку.

Однако система безопасности в Зеленогорской лаборатории была достаточно примитивной, что давало шанс воспользоваться самой большой уязвимостью любой системы. А именно — человеческим фактором. Встрепенувшись, мут быстро проверил ящики в столе. Затем тщательно осмотрел сам стол и установленные мониторы. Обыскал охранников. Тщетно — никаких стикеров, распечаток или блокнотика.

Нахмурившись, капитан вернулся за пульт и вновь уставился на основной экран. В способность местных громил запомнить коды от всех камер он верил не особо, а потому секрет крылся где-то ещё. Пораскинув мозгами, мутант переключился на общую схему карантинной зоны, выбрал первую камеру и вновь воспользовался опцией «Разблокировать замок».

— «Введите пароль».

— 81501.

Система ненадолго задумалась, после чего неохотно выдала:

— «Замок разблокирован».

— Да что вы говорите, — пробормотал мут, выбирая камеру номер два.

— «Введите пароль».

— 81501.

— «Пароль неверный».

— Согласен, это было бы слишком просто, — не стал спорить капитан. — А если 81502?

— «Замок разблокирован», — сдалась система.

На возню с замками у Саймона ушло минут пять, однако успел он практически в последний момент. Пока освобождённые спецназовцы подтягивались на пост, с той стороны уже предприняли первую попытку штурма — двери приоткрылись, насколько позволял вставленный в ручки стул, и в образовавшуюся щель просунулись руки, попытавшись оный стул выдернуть. По рукам тут же настучали, добавили вдогонку несколько шоковых пуль и захлопнули дверь обратно. После чего пара бойцов, вооружившись трофейными «Дримкастерами», замерла возле створок, в то время как остальные столпились вокруг командира.

— Огр? — коротко поинтересовался Мастер, на правах замкомвзвода озвучив вертевшийся у всех на языке вопрос.

Капитан вновь задумался. Вываливать всю правду ему не хотелось. Во-первых, хоть он и был полностью уверен в своих людях, но вот троица разведчиков вызывала у него определённые сомнения. У них был свой командир и свои приказы, которые однозначно шли вразрез с тем, что мутант собирался провернуть. А во-вторых, даже мудрый и опытный Мастер вряд ли примет тот факт, что трое их боевых братьев теперь на стороне врага, пусть и не по своей воле.

— Шеф? — с лёгким недоумением поинтересовался Бам-бам, впервые видевший командира в таком состоянии.

— Значит так! Короткая версия, — неохотно начал Саймон, тяжелым взглядом обводя столпившихся вокруг него людей. — Местная яйцеголовая придумала новый способ быстрой и качественной промывки мозгов. Результат можете сами посмотреть в камерах один и два. Судя по всему, эмигрировать в Республику она не собирается, а мы все здесь нужны исключительно ради того, чтобы изображать доказательства нападения республиканской армии на мирную исследовательскую лабораторию Теократии. Поэтому…

Вздохнув, капитан вновь оглядел стоявших бойцов.

— Поэтому, слушаем приказ! Во-первых, как старший по званию, я принимаю командование на себя. Во-вторых, всех отсутствующих, а именно: Иванова, Петрова, Малька, Молчуна и Двоечника считать противником и при встрече открывать огонь на поражение. В-третьих, цель операции с эвакуации геше Ксин Вей меняется на её ликвидацию. Вопросы?

Пока спецназовцы недоумённо переглядывались, слово взял один из разведчиков — длинный жилистый мужик с говорящей фамилией Сидоров.

— Капитан, ты уверен? — поинтересовался он, сделав ударение на последнем слове.

— Полностью. Ещё вопросы?

— Огр, а может ребят того… сначала нейтрализовать? — неуверенно пробормотал Мастер.

— Если будет возможность. Если нет — на поражение, — неохотно ответил мут.

Услышав эти слова, спецназовцы с облегчением заухмылялись, а подчинённые Иванова перестали сверлить его глазами. Сам же Саймон сейчас ощущал, что совершает огромную ошибку. К сожалению, кроме него никто из республиканцев с достопочтенной геше лично не общался, а потому слова о «быстрой и качественной промывке мозгов» все восприняли скорей как детскую страшилку. Оба наглядных примера, которых так и не удалось заставить покинуть камеры, тоже никого не убедили. Чёрт его знает, сколько они тут сидят и чем их тут накачивали.

— Раз вопросов больше нет — выходим!

* * *

С охраной в лаборатории было не очень. То ли бюджет экономили, то ли не рассчитывали на буйных постояльцев, то ли просто опыта не хватало, но местный персонал, отвечающий за безопасность, в итоге повёл себя весьма непрофессионально. Вместо того, чтобы заблокировать двери в карантинную зону и затем пустить газ по вентиляции, он (персонал) попытался предпринять вторую попытку штурма. Для этого вся оставшаяся охрана столпилась перед входом, явно намереваясь задавить беглецов числом. Как результат — когда двери распахнулись и в холл выплеснулись недовольные условиями проживания спецназовцы, то команда местных вчистую продула команде гостей с разгромным счетом 42:6. Проще говоря, через пять минут яростной схватки, на полу валялись сорок два тела теократов и шесть тел республиканцев. Последних активно приводили в себя с помощью аптечки, обнаруженной на посту.

— Фто вальше, командиы? — поинтересовался Мастер, вытирая разодранным рукавом халата разбитую губу.

— Этих по камерам, после чего поднимаемся по лестнице и двигаемся к бэтерам.

— Шеф, может мы приоденемся немного? — взмолился Бам-бам, тыкая в сторону валяющихся охранников. — Неохота перед супостатом бубенцами светить.

Мут ненадолго заколебался. Не сказать, чтобы отсутствие штанов сильно сказывалось на боевой мощи отряда, но некоторое падение морали определённо ощущалось. Да и босиком скакать по древнему асфальту тоже удовольствие сомнительное.

— Ближе к природе надо быть, — проворчал для проформы Саймон, после чего скомандовал: — Двадцать минут!

— Есть! — расплылся в ухмылке спец по тяжёлому оружию

Управились за пятнадцать. Пять минут на переодевание и ещё десять на то, чтобы растащить бесчувственные тела охранников по ближайшим камерам, не особо разбираясь, кто просто без сознания, а кто уже отдал Богу душу. После чего капитан заблокировал замки и республиканцы отправились дальше.

Воспользовавшись лестницей, быстро поднялись на первый этаж и заняли холл, взяв под контроль все ведущие в него двери. Похоже, вся охрана и впрямь осталась в карантинной зоне, поскольку попыток остановить беглецов больше не предпринималось.

— Чисто! — отрапортовал Мастер, изучив через узкую щёлочу обстановку на улице. Затем скорчил страшную рожу и замогильным голосом добавил: — Подозрительно чисто.

— Выходим!

Узкий ручеёк спецназовцев выбрался на улицу и неспешно потёк в сторону стоянки, прижимаясь к стене административного корпуса. Снаружи и впрямь оказалось подозрительно чисто — ни одного человечка, даже захудалого дворника. То ли все попрятались от греха подальше, то ли просто порядки такие, но в итоге беглецам удалось добраться до стоянки не только без приключений, но вообще не встретив ни единой живой души.

Добравшись до броневиков, спецура со вздохом облегчения принялась избавляться от трофейных травматов, разбирая из десантных отсеков запасное снаряжение. Благо капитан, в силу своей скупой и запасливой натуры, как всегда выбил из интендантов всего и побольше. Однако не успели республиканцы экипироваться, как по территории лаборатории разнёсся усиленный динамиками голосе достопочтимой геше.

— Братья и сёстры! Граждане Дальневосточной Теократии! Коварный враг проник в наш дом, пытаясь украсть наши секреты! Они хотят убить наших мужчин, надругаться над нашими женщинами и угнать в рабство наших детей! К сожалению, доблестная охрана не смогла остановить этих зверей! Настала ваша очередь! Защитите свои дома! Спасите ваши семьи! Убейте захватчиков, покусившихся на самое святое! Убейте врага, даже если это будет стоить вашей жизни!

Динамики смолкли и над стоянкой повисла гробовая тишина — даже птицы замолкли, ошарашенные прозвучавшим заявлением.

— Это что сейчас за херня была? — с недоумением поинтересовался Мастер, озвучив витавший в воздухе вопрос.

— Вы трое! Быстро по коробочкам, активировать бортовое вооружение! — рявкнул Саймон, ткнув пальцем в разведчиков. — Остальным занять позиции, огонь по команде, стрелять на поражение!

Занимая вместе с подчинёнными узенькие проходы между броневиками, мутант чувствовал, как в груди расползается холодок и как ухает в образовавшейся пустоте сердце. Как бы абсурдно не звучало заявление Вей, оно ясно обозначило два неприятных факта. Во-первых, эксперименты по управлению людьми зашли несколько дальше, чем учёная рассказывала своим гостям. А во-вторых, сейчас придётся пострелять. И не по каким-нибудь воякам, наёмникам или охране — по обычным гражданским, которые в других обстоятельствах должны были в ужасе разбегаться и прятаться по углам. В то, что персонал лаборатории встанет на защиту Родины исключительно из патриотизма, мут не верил — Теократия хоть и была религиозным государством, но нова-буддизм никогда не славился тем, что воспитывал из людей оголтелых фанатиков.

Словно в подтверждение его мыслей, двери корпусов распахнулись и на улицу хлынула толпа. Лицо каждого светилось мрачной решимостью, а в руках было зажато импровизированное оружие — ближайший предмет, что оказался под рукой. Стулья, гаечные ключи, линейки, половники…

— Сидоров, шугани их, — не особо надеясь на чудо, приказал Саймон.

Башня одного из броневиков дрогнула, повела стволом тяжёлого пулемёта калибра 14,5 миллиметра, после чего разразилась длинной очередью. Тяжелые пули пронеслись над головами бегущих людей, разбивая стекла и оставляя глубокие выбоины на стене административного корпуса. Однако никого из атакующих это не смутило — мужчины и женщины, одетые в лабораторные халаты, технические комбинезоны и прочую рабочую одежду, продолжали мчаться вперёд, не обращая внимания на просвистевшую над головой смерть.

— Огонь! — зло рявкнул мут, смирившись с неизбежным.

Кучка спецназовцев, прячущаяся между броневиками, выдала первый залп. Загавкали короткими очередями автоматы, насквозь прошивая ничем не защищённые тела. Им глухо вторили дробовики, каждым выстрелом роняя на асфальт новую жертву. Захлопали пистолеты тех, кому не хватило стволов посолидней. Затарахтели башенные пулемёты броневиков, выкашивая кровавые просеки в приближающейся толпе. Последним в исполняемый реквием подключилась тридцатимиллиметровая пушка третьего броневика, разразившись стаккато осколочно-фугасных снарядов.

В первые секунды атакующая толпа уменьшилась сразу на четверть. Еще через несколько мгновений — на треть. Затем наполовину. Однако толпу это не остановило. Перепрыгивая через окровавленные тела, сотрудники лаборатории продолжали мчаться к стоянке подобно киношным зомби, охватывая в кольцо стоявшие броневики. А затем произошло то, что должно было произойти — интенсивность огня начала падать, когда у защитников начали заканчиваться патроны. Даже опытному человеку требуется две-три секунды, чтобы сменить автоматный рожок, не говоря уже о дробовике с помповым механизмом заряжания. Две-три секунды, за которые бегущий изо всех сил человек способен преодолеть не один метр…

Изрядно уменьшившаяся в размерах человеческая волна захлестнула островок броневиков и на стоянке завязалась рукопашная. На стороне защитников были навыки рукопашного боя, огнестрельное оружие и желание выжить. На стороне атакующих — численное превосходство и полное игнорирование смерти. Техника из данного уравнения временно выбыла, неспособная опустить стволы под нужным углом. К тому же один из пулемётов заглох, то ли из-за заклинившего патрона, то ли перегревшись.

Спустя несколько минут отчаянной схватки, опыт и желание выжить начали побеждать, но внезапно в дело вмешался новый фактор…

— СНАЙПЕР!!!

Всадив нож подмышку какому-то типу в сером комбинезоне техперсонала, Саймон пинком отправил окровавленное тело назад и дёрнулся, пытаясь оценить обстановку. Что его и спасло — там, где только что была его голова, пролетела пуля, с противным лязгом отрикошетив от брони. Мут автоматически пригнулся, пытаясь спрятаться за коробочкой, но тут же за это поплатился — в правую руку тут же вцепилась тетка в лабораторном халате, блокируя нож, а в голову прилетело обрезком трубы. В черепушке противно зазвенело, а на него уже навалились, осыпая градом ударов и роняя на колени.

Взревев не хуже раненого урсы, капитан принялся хаотично отмахиваться ножом, кромсая облепившую его людскую массу. О выживании речи уже не шло — единственным желанием было захватить с собой как можно больше врагов. Впав в состояние берсерка, он уже не слышал, как снова затарахтел пулемёт, поливая огнём окна лаборатории. Как к пулемёту присоединилась пушка, в несколько коротких очередей угомонившая неизвестного стрелка. Всё, что мутант сейчас мог ощущать, это тепло брызгающей на него крови и скрежет ножа, задевающего при ударе кости. А потом враг внезапно закончился…

— Снайпер? — просипел Саймон, пытаясь разглядеть опасность сквозь пелену на глазах.

— Всё в порядке, командир, снайпер уничтожен — отчитался Сидоров, вылезая из броневика.

— Перекличка! — вновь просипел мут, обводя взглядом стоянку.

Согласно информационной сводке, что он читал перед выездом, в Зеленогорской лаборатории работало порядка двухсот человек. Однако глядя на покрывавшие асфальт тела, капитан однозначно затруднялся сказать, все ли сотрудники бросились в эту самоубийственную атаку, или кто-то еще остался. Тем более, что валяющиеся ближе к корпусам кучки вообще сложно было назвать «телом» — крупнокалиберные пули и разрывы осколочно-фугасных снарядов мало способствуют целостности организма.

Ближе лежали те, кто попал под огонь ручного оружия — относительно целые, но всё равно мёртвые. А вот вокруг броневиков образовался целый вал из трупов. Своеобразная крепостная стена, «башнями» в которой служили курганы из погибших работников лаборатории, ценой своей жизни заваливших, в прямом смысле этого слова, одного из спецназовцев…

По результатам переклички оказалось, что на ногах осталось всего шестеро бойцов: сам капитан, Кас, Липа (медик из второго отделения) и трое разведчиков, «отсидевшихся» в коробочках. Тяжелораненых было четверо. Пока что. Ибо, судя по матюкам Липы, пытавшегося перетянуть жгутом бедро стонущего Моисея, их количество того гляди могло уменьшиться до трёх.

— Фёдор, возьми ствол и обойди периметр. Раненого противника — добить! Липа, Миша — оказать первую помощь раненым и загрузить в коробочку. Кас, Сидор — найдите стволы. Пойдёте со мной в лабораторию. Вопросы?

Вопросов ни у кого не возникло. Разве что Фёдоров поморщился, недовольный выпавшей ему ролью палача. Однако приказ обсуждать не стал, ибо сам видел, как обработанные геше сотрудники, не обращая внимания на ранения и даже оторванные конечности, пытались выполнить последнее указание своей начальницы. Или как им в тот момент казалось — владычицы? Повелительницы? Богини?

Раздав указания, Саймон ухватил из аптечки стимулятор и с некоторым мазохистским наслаждением воткнул иглу пневмошприца себе в плечо. Адреналин уже начал уходить и все ушибы, порезы и укусы начали болеть. Особенно, почему-то, укусы… Может воображение разыгралось, а может всё же что-то есть что-то такое в челюстях и слюне человека, стремящегося если не разорвать тебе горло, то хотя бы перегрызть сухожилия.

Облокотившись на броню, мут сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чувствуя, как стихает боль, пропадает усталость и проясняется голова. После чего встряхнувшийся и посвежевший мозг обратил внимание на некую аномалию в окружающей обстановке — со стороны Зеленогорска доносился какой-то непонятный гул, словно через город проезжал как минимум торговый караван, а то и целая колона бронетехники. На фоне гула отчетливо выделялся надсадный рёв движка чего-то не слишком большого, но явно нуждающегося во внимании хорошего автомеханика.

— Ну что там ещё? — со вздохом пробурчал Кас, дослав патрон в ствол и направляя автомат на КПП.

Ответ последовал через несколько секунд. На холм, что занимала лаборатория, взобрался древний пикап, судя по всему заставший ещё дочумное время, и ревя мотором, устремился вперёд. Тот факт, что проезд на территорию преграждал опущенный шлагбаум, водителя не смутил — машина на полном ходу протаранила препятствие, отчего моментально пошла юзом, отчаянно визжа покрышками и грозя перевернуться на бок. Каким-то чудом шофёр справился с управлением, после чего, не снижая скорости, направил свой драндулет прямо на броневики.

Зло протарахтела пушка, хлестнув по кабине камикадзе короткой очередью. Пикап вздрогнул, поднялся в воздух и приземлился на крышу, обдав пригнувшихся республиканцев волной горячего воздуха.

— Федя, заблокируй въезд! Липа, Миша — раненых в коробочку и свалите нахрен со стоянки. Кас, Сидор — за мной!

Последние приказы Саймон раздавал уже на бегу, подхватив валяющийся на асфальте автомат и на ходу меняя опустевший рожок. За спиной взревел двигатель «Дружинника», торопящегося занять место раскуроченного шлагбаума.

«Умничка!» — отстранённо подумал капитан, лавируя между трупами, щедро устилавшими путь до лабораторного корпуса. «Если выберемся, попробую к нам перетащить…».

Главный вход встретил республиканцев развороченными дверями, выщербленными стенами, кровавыми лужами и кучами окровавленного тряпья, когда-то бывшего живыми людьми — когда броневики перенесли огонь на здание, на улицу выбрались ещё не все… Быстро задав жестами направление, скорость и порядок передвижения, мутант открыл дверь на лестницу и повёл бойцов на пятый этаж, в логово главной злодейки.

Поднимались медленно, контролируя пролёты и выходы на этажи. Конечно, теоретически, в здании уже не было никого живого, в том числе и самой достопочтимой геше, но практика показала, что мерить обычными мерками эту особу было бесполезно. У яйцеголовой стервы наверняка оставалось ещё парочка тузов в рукаве.

«Twinkle, twinkle, little star,

How I wonder what you are!

Up above the world so high,

Like a diamond in the sky!..»

Под ногами хрустит разбитое стекло. С улицы доносятся короткие очереди автоматической пушки, периодически разбавляемые уханьем взрывов.

«…When the blazing sun is gone,

When the nothing shines upon,

Then you show your little light,

Twinkle, twinkle, all the night…»

— Командир, ты меня пугаешь, — пробормотал на четвёртом этаже Кас, не сводя глаз с нижнего пролёта.

— Если честно, меня тоже, — поддержал его Сидоров.

— А я что, вслух говорю? — вяло удивился мут, продолжая подниматься по лестнице.

— Ну, если ты внезапно не заделался телепатом, то да.

«…Then the traveller in the dark,

Thanks you for your little spark,

He could not see which way to go,

If you did not twinkle so…»

— Уговорили, больше так не буду.

Пятый этаж встретил их пустыми коридорами и распахнутыми дверями кабинетов. Убедившись, что за углом не притаился очередной Homo Hymenoptera, жаждущий смерти врагов королевы, бойцы двинулись вперёд.

— Чисто.

— Чисто.

— Чисто.

Со стороны могло показаться, что вооружённые мужчины исполняют какой-то странный танец. Пока один держит под прицелом коридор сзади, второй контролирует пространство впереди, прикрывая третьего. Третий же быстро заглядывает в распахнутую дверь и тут же прячет голову обратно. Убедившись, что из дверей никто не выпрыгивает, не стреляет и не бросает подозрительных предметов, третий даёт отмашку и второй тут же разворачивается назад, в то время как первый быстро выдвигается вперёд, минуя дверь. После этого третий заходит в кабинет и проводит более тщательный осмотр помещения…

— Чисто.

— Чисто.

— Чисто.

На седьмом кабинете отлаженная процедура дала сбой. Заглянув на мгновенье в дверной проём, Саймон моментально отпрянул, прижавшись к стене. Уловив изменение в обстановке, рядом с ним тут же оказались Кас и Сидоров. Несколько коротких жестов, металлический щелчок выдергиваемой чеки и в открытую дверь летит граната. Хлопок взрыва, удары осколков по стене и все трое по очереди врываются в комнату, готовые залить свинцом любое сопротивление. Однако сопротивления не последовало…

«…When the blazing sun is gone,

When the nothing shines upon,

Though I know not what you are,

Twinkle, twinkle, little star.»

Первое, что встречало гостей, это удивлённый взгляд Двоечника, устремлённый в коридор сквозь открытую дверь. «Как же так, мужики?» — вопрошал этот взгляд, исполненный немого изумления. Немого — потому что трудно говорить, когда из всего организма у тебя уцелела только голова, в то время как остальные части тела ровным слоем намазаны на стены и пол. Молчун также не мог помочь в этой ситуации — его посечённый осколками труп, лишившийся правой руки, лежал неподалёку от окна, пряча лицо за потрескавшимся забралом шлема. Как уже говорилось, крупнокалиберные пули и пушечные снаряды не способствуют целостности бренной оболочки.

А ещё возле окна лежала разбитая снайперская винтовка, от которой тянулся кровавый след. След уходил в дальний угол комнаты, скрываясь за грудой перевёрнутой мебели.

— Прикройте! — приказал Саймон жестом и медленно двинулся вперёд, по широкому кругу обходя подозрительную мебельную кучу.

Забившийся в угол Малёк выглядел откровенно хреново — левая рука повисла плетью, правая прижата к животу, закрывая здоровенную дыру. Получалось у него плохо. При каждом вздохе в дыре что-то хлюпало, немного вспучивалось и норовило вывалиться наружу. А ещё в воздухе отчётливо чувствовался запах дерьма, заставивший казалось бы ко всему привыкший организм дёрнуться в рвотном спазме.

— Как же так? — глухо озвучил Двоечника Саймон, присев рядом с маленьким снайпером.

— Да, неудобно получилось, босс, — сипло согласился Малёк, открыв глаза. — Прости, облажались мы… По-крупному…

— Не ссы, Мелкий, мы все тут облажались, — ответил мут и замолк, не зная, что говорить дальше.

«Всё будет хорошо»? Не будет. «Мы за тебя отомстим»? Отомстим, да. «Республика тебя не забудет»? Вообще бред. Кроме десятка избранных никто вообще не узнает, что где-то на просторах Теократии в результате неудачной операции исчез десяток республиканских спецназовцев.

— Прикинь, босс, — с какой-то детской обидой в голосе вдруг пожаловался Малёк. — Очухались мы с мужиками, а рядом эта баба косоглазая стоит и приказы раздаёт. И так убедительно, сука, раздаёт, что хрен откажешься… Даже мысли такой не было…

— Я знаю.

— Я серьёзно… Вот вообще никакой мысли не было… Будто так и надо…

— Я знаю.

— Прости, босс, — со всхлипом повторил снайпер. — Я не…

Державшийся исключительно за счёт силы воли и пары ампул боевого стимулятора стрелок обмяк, заваливаясь на бок. По измазанным кровью и бетонной пылью щекам пробежали две слезы, оставляя за собой мокрые дорожки. Правая рука бессильно упала, наконец-то разжав кулак. Из которого с глухим стуком на пол скатилось металлическое яйцо наступательной гранаты.

«Это п…ц, товарищи» — вихрем пронеслось в голове мутанта, пока он тупо пялился на посмертный «подарок» Малька. Не в силах поверить в происходящее, разум застыл, вслед за собой заставив оцепенеть и тело. А в следующее мгновенье сильный рывок за шкирку заставил Саймон отлететь метра на два, врезавшись спиной в очередной стол. Врезаясь в память, перед глазами мелькает картина — распластавшийся в полёте Кас приземляется на живот, накрывая собой гранату. Затем громкий хлопок, который подбрасывает медика на полметра в воздух и опускает обратно изломанной человекоподобной куклой…

— Капитан, ты живой?

Сквозь звон в ушах в голову пробивается настойчивый голос Сидорова.

— Встать можешь?

— Могу, — согласился мут.

— Тогда вставай!

Моргнув пару раз, спецназовец встал, проигнорировав протянутую ему руку. Сделал несколько шагов и снова опустился на корточки, замерев возле двух мёртвых тел. Протянул руку, коснувшись плеча маленького снайпера, а потом решительно перевернул его на живот.

— Твою мать! Это что за хрень? — нервно поинтересовался разведчик, брезгливо разглядывая большой пульсирующий нарост почти чёрного цвета, расположившийся на шее мертвеца.

— Биомодифицированная пиявка, она же «Усмиритель», — ровным голосом пояснил Саймон и, подумав, добавил: — Наверное, ещё раз модифицированная.

— Что-то у психов снаружи я таких не видел.

— Психи прошли процедуру генетической коррекции. А это так, временный вариант.

Подобрав с пола длинную щепку, мут поддел пиявку, на удивление легко сбросив её с шеи Малька — похоже паразит уже понял, что хозяин мёртв и ловить больше нечего. Упав на пол, «Усмиритель» задергался, пошёл волнами и затем свернулся в клубок, опасаясь за свою жизнь. Справедливо опасаясь. Поднявшись на ноги, капитан бросил короткий взгляд на видоизменённую пиявку, после чего припечатал её к полу подошвой берца. Затем поднял ногу, посмотрел на извивающийся комок и опустил ботинок обратно, хорошенько растерев. Затем повторил процедуру ещё раз. И ещё…

От размазанного в большое мокрое пятно «Усмирителя», Сидоров оттащил его минут через пять, когда опасность попасть под горячую руку спала процентов на девяносто.

— Всё? Успокоился? — хмуро поинтересовался разведчик, пристально разглядывая мутанта.

— Успокоился, — буркнул Саймон, подбирая автомат. — Можем идти.

Оставшийся путь не занял много времени. Больше никаких танцев и досмотров помещений — не было ни возможности, ни желания. Тем более, что резервов у достопочтимой геше уже практически не осталось, и находились они, скорей всего, в одном месте. Ну, если не считать горожан, штурмующих блокирующего въезд в лабораторию «Дружинника».

Приёмная госпожи Вей встретила гостей негостеприимно закрытой металлической дверью. Оба тут же прижались к стенам по бокам от косяка, после чего Саймон протянул руку и осторожно повернул дверную ручку. Едва слышный металлический щелчок заставил его тут же захлопнуть дверь обратно. Отпрянув назад, мут упал на одно колено и старательно вжался в бетон стены. В следующее мгновенье выбитая взрывом растяжки створка повисла на одной петле, чуть не пришибив скорчившегося с другой стороны разведчика.

Дождавшись, пока осядет пыль от взрыва, республиканцы прошмыгнули в пустую приёмную, в несколько шагов преодолев расстояние до следующей двери, ведущей в кабинет достопочтимой геше. После непродолжительного обмена жестами, процедура открытия повторилась, правда с некоторыми изменениями. Оба заняли позиции с одной стороны, ручкой занимался Сидоров, в то время как мутант, присев на корточки, готовил засевшим внутри парочку сюрпризов.

Не успел дверной замок щёлкнуть язычком, как дверную створку прошили автоматные очереди. Матюгнувшись, разведчик непроизвольно отдёрнул руку, но главное уже сделано — в образовавшуюся щель закатывается первая граната. От взрыва дверь распахивается и в кабинет летит новый гостинец. В этот раз капитан пытался забросить его за «ножку» Т-образного стола, но немного не добросил — металлическое яйцо приземлилось на край столешницы, откуда его смахнула чья-то ловкая рука.

Не успел отзвучать второй хлопок, как оба республиканца стремительно ворвались в кабинет, щедро заливая деревянную столешницу свинцом. Не снижая скорости, Саймон запрыгнул на стол и окончательно опустошил рожок, разнеся черепа майора Иванова и его верного помощника. Затем мут быстро оглядел кабинет, попутно меняя магазин.

Ассистент Ричард обнаружился быстро — его окровавленное тело валялось неподалёку, отброшенное взрывом гранаты. А вот главной злодейки пока не видно от слова «совсем».

— Прикрывай! — махнул рукой мут, и, дослав патрон, медленно зашагал по столу в сторону руководительского кресла.

Не успел он сделать и пары шагов, как из-под стола показалась рука, крепко сжимающая небольшой пульт дистанционного подрыва, один из тех, что республиканцы привезли с собой. Вслед за рукой показалась встрёпанная голова с бешено сверкающими глазами.

— Не подходи! — истерично крикнула Вей, размахивая перед собой пультом. — Иначе я…

Договорить учёная не успела — короткая очередь моментально окрасила стоявший у неё за спиной шкаф в красно-бело-серые цвета. Затем капитан неспешно дошагал до конца стола и всадил в и без того продырявленную голову все оставшиеся патроны. В слухи, что теократы и киборги научились снимать информацию из мозгов мертвецов он не особо верил, но рисковать не хотелось.

— Хрен тебе, а не новое человечество, — наставительно произнёс мут, забирая пульт из мертвой руки.

— Капитан, нам бы поторопиться! — с тревогой ответил Сидоров, успевший занять позицию у окна.

Засунув добычу в кармашек разгрузки, Саймон подошёл к разведчику и тоже выглянул на улицу. Увиденное ему категорически не понравилось. Замерший в воротах БТР не подавал признаков жизни. При этом его тесно окружали многочисленные горящие автомобили зеленогорцев, пламя с которых активно облизывало броню «Дружинника». Современная военная техника требует как минимум двух человек для управления — один рулит, второй стреляет. В некоторых случаях нужен третий, который смотрит по сторонам и ведёт огонь из дополнительного вооружения. В одиночку Фёдоров мог делать что-то одно, чем и воспользовались горожане, попросту завалив коробочку массой.

Однако умолкший БТР был лишь частью проблемы — уцелевшие машины успели протаранить хлипкое ограждение в нескольких местах и сейчас из них выскакивали пассажиры, со всех ног бегущие в сторону главного входа в лабораторный корпус. Более того, в образовавшиеся бреши уже пробирались те, кто добирался пешком.

Выругавшись, мут бросился обратно за стол и принялся что-то искать, лихорадочно выдвигая и задвигая ящики.

— Огр! — не выдержал Сидоров. — Нас тут порвут на тряпки!

— Да где же он? — пробормотал Саймон, разбрасывая в разные стороны бумаги, блокноты и прочую канцелярскую дребедень. — Должен быть тут!

Искомый предмет обнаружился в третьем по счету ящике, прикрытый небрежно брошенным отчётом. Схватив прозрачный флакон, мутант щедро обрызгал себя с головы до пояса его содержимым. Затем подошёл к озадаченному разведчику и проделал то же самое с ним.

— Это что за хрень? — озадаченно спросил тот, потянув носом.

— Одеколон «Шипр», блин, — буркнул мут. — Чтобы резвые дамочки на шею не бросались.

— А от мужичков помогает?

— Вот сейчас и узнаем…

Помогало и от мужичков, и от дамочек, и от прыщавых подростков, и от степенных пенсионеров. Это они выяснили сразу, стоило только выбраться из приёмной и пройти пару метров по коридору. Как раз в этот момент с лестничного проёма выскочили первые горожане. Вид у них такой же, что и у персонала лаборатории: искажённые в гневных гримасах лица, зажатое в руках импровизированное оружие, в глазах — жажда крови и убийства. Саймон едва успел накрыть рукой автомат напарника, прежде чем тот открыл огонь.

— Спокойно! — прошипел мут в ответ на ошарашенный взгляд.

Хотя и сам в этот момент чуть не обмочил штаны от страха. Потому что, во-первых, до конца не верил во всю эту научную хрень с феромонами. А во-вторых, Вей легко могла обмануть, налив в пузырёк банальной воды из кулера — как бы геше не прибеднялась при первой встрече, врала она не хуже профессионального лицедея. Но обошлось. Не успев выскочить в коридор, разъярённые бегуны начали замедляться и, в конце концов, остановились, почтительно замерев в паре метров от республиканцев. Руки с зажатым в них оружием опустились, на лицах возникли добродушные, немного подобострастные улыбки.

— Какого…? — практически беззвучно шевельнул губами разведчик, глядя как зеленогорцы из одержимых зомби превращаются в послушных кукол.

— Спокойно! — вновь прошипел Саймон, после чего успокаивающе поднял руки и громко произнёс: — Всё в порядке! Враг уничтожен! Всем оставаться в здании и ждать дальнейших приказов!

Эти слова он продолжал повторять последующие полтора часа, сначала спускаясь по лестнице, а потом встав возле входа в лабораторный корпус и слушая, как взрываются боеприпасы внутри «Дружинника». За это время Сидоров успел сбегать до окружённого пылающими машинами БТР и вернуться, отрицательно покачав головой. Фёдоров отстреливался до последнего, но почему он не попытался потом увести броневик или хотя бы выбраться из него, так и осталось загадкой.

Когда поток горожан иссяк, капитан на всякий случай выждал с полчасика, после чего медленно побрёл за склады, где затаилась коробочка с уцелевшими участниками неудачной операции. Усевшись на командирское место, механически прикинул маршрут и приказал ехать сквозь задний забор, в обход главного въезда и города — светиться на улицах Зеленогорска после всего случившегося совершенно не хотелось.

Впрочем, когда БТР спустился с холма, Саймон велел остановить машину, после чего выбрался на броню и задумчиво уставился на оставшуюся позади лабораторию. Достал из кармашка пульт…

Там, в пятиэтажном здании остались порядка тысячи человек, которых безумная учёная успела подвергнуть процедуре генетической коррекции и превратить в человекоподобный аналог муравьёв. Многие из них, скорей всего, уже заполучили опухоли и не проживут и пары лет, другие так и останутся овощами, слабо способными на самостоятельные действия. Конечно, если предположить, что геше действовала самостоятельно, то возможно другие, не столь безумные учёные смогут найти способ вернуть их к прежнему состоянию, благо республиканцы успели раньше, чем Вей успела зачистить все следы, но… Но потом Саймон вспомнил искажённые яростью лица бегущих на пулемёты людей. Удивлённые глаза Двоечника. Виноватый взгляд Малька. Девицу в камере, стоявшую на четвереньках. Всех погибших бойцов, некоторым из которых попросту перегрызли горло. Ошмётки тел, разорванных крупнокалиберными пулями и снарядами…

Скрипнув зубами, мут откинул защитный колпачок и до хруста вжал красную кнопку.

-

1. Himenoptera (лат.) — В научной классификации — отряд перепончатокрылых, в который входит до 300000 видов насекомых, включая общественно развитых, таких как муравьи, пчёлы, шмели, осы и т. д.

Интерлюдия

Обвиснув на упряжи, подтянув колени к ушам, Она корчилась в рвотных спазмах, сплёвывая перед собой желчь и слюни. Вчерашний ужин вышел давным-давно, в желудке ничего не осталось, но организм не желал успокаиваться, упорно продолжая принудительную очистку. К счастью, мучения тела несколько отвлекли разум от увиденного и прочувствованного. Уходила из носа призрачная вонь крови, дерьма и сгоревшего пороха. Постепенно стихала фантомная боль от перенесённых ударов, порезов, уколов и укусов. Из ушей исчезли звуки автоматных и пулемётных очередей, хлопки гранат и разрывы пушечных снарядов.

— Это… было… жёстко, — просипела телепатка сама себе, когда спазмы наконец-то стихли.

Достав предусмотрительно спрятанную за пазухой термофлягу с тёплым сладким чаем, Она прополоскала рот, сделала несколько глотков и задумалась. Произошедшее этой ночью наглядно показало, что с объектом пора заканчивать. Прочная ментальная связь, которую она так старательно выстраивала всё это время, и сильный эмоциональный отклик мутанта на произошедшие события вкупе с его подорванным физическим и психическим здоровьем, привели к крайне нехорошим последствиям — практически полному слиянию разумов. Из-за которой Она из стороннего наблюдателя превратилась в непосредственного участника событий.

Однако не это волновало её больше всего. Слияние штука крайне опасная, жутко неприятная, но ей удалось выбраться, сумев не только сохранить собственное «Я», но даже не допустить утечки информации из собственного разума. Кажется… В любом случае, месяц отпуска, курс реабилитации и длительные медитации сведут отрицательные последствия практически к нулю. А вот что делать с полученной информацией?

Спасибо тебе Ким, циничный ты засранец, за дельный совет. Жаль, что Она ему не последовала. Но кто же знал, что первый шаг на Пути Раскаяния окажется той самой миной, о которой её когда-то предупреждал капитан? «Сама должна была понять!» — мрачно подумала телепатка. «Нет же, интересных историй захотелось! Увлеклась, как хуварак на первом году обучения!».

О бойне в Зеленогорске в Теократии не знали разве что младенцы. Шутка ли, почти полторы тысячи трупов, уничтоженная лаборатория и всё это — в паре сотен километров от границы. На территориях, признанных абсолютно безопасными для проживания. Официальная версия гласила, что случившееся — дело рук банды отморозков с Вольных Земель, найденной и уничтоженной в результате спецоперации. На вопрос, почему никого из виновных не захватили живьём и не предали правосудию, власти дали лаконичный ответ — зная, что им грозит за подобное преступление, бандиты дрались до последнего.

В свете открывшейся информации, Она даже удивилась, насколько легко все проглотили эту отмазку. Пара десятков сохэев [1] притащили бы всю банду, подвесив на шесты, как диких кабанов на охоте. А если бы по следу пустили «Синигами», то виновники сами бы прибежали сдаваться, раскаиваясь и разбивая лбы о мостовую. Ан, нет: «оказали яростное сопротивление и были полностью уничтожены».

По здравому размышлению, можно было с уверенностью сказать — сам хомбо-лама об опытах по управлению людьми не знал, однако покровители у Вей однозначно имелись. Не зря после всех событий на верхах полетели шапки, в том числе и сразу с головами. Как утверждалось, для наказания тех, кто допустил подобную оплошность и наглядного примера преемникам. Правда, теперь с трудом верилось, что наказывали исключительно за проникновение банды на земли Теократии и последующую мясорубку. Даже официальный список оказался весьма велик — страшно представить, сколько народа почистили втихую. И понятно, почему для этого не привлекали «Синигами»…

И что же теперь делать? Вопрос дельный, но сильно походит на один из коанов. Что-то типа: «как выжить в пастях трёх тигров?» или «где уютней спать, в утробе дракона или желудке льва?». На мгновенье у неё даже мелькнула мысль не возвращаться больше в Теократию, а податься куда-нибудь на запад. На Дикие земли, к примеру. Отыскать Сообщество, заняться его изучением…

Вздохнув, телепатка отогнала эту мысль подальше. Во-первых, бежать бесполезно. Из-за пропажи «элиты из элит» к делу сразу же привлекут одного из ясновидцев, а тот быстро укажет преследователям все возможные пути бегства жертвы. И отправятся за ней за ней уже не тройка и не пятёрка, а весь отряд «Синигами» во главе с Полковником.

А во-вторых, не гоже одной из лучших учениц монастыря Прозрения, лейтенанту отряда особо назначения, бегать от проблем. В конце концов, Полковник никогда не давал в обиду своих людей — может всё обойдется банальным ментальным блоком. У Паучихи таких три штуки, у Кима — два. Сколько у командира — вообще представить страшно. И ничего, живут же как-то.

Решено. Сегодня она отдохнёт и восстановит силы, а завтра отправит своего подопечного в конец Пути, даруя ему шанс на перерождение. И почему-то ей кажется, что переродится он не в дерево, не в собаку и даже не в обычного крестьянина, месящего навоз в коровнике…

-

1. Сохэй — воин-монах в средневековой Японии.

07. Теория вероятности

Раз-два, раз-два… Левой-правой, левой-правой… Тихонько похрустывает наст, проламываясь под снегоступами. Раз-два, раз-два… Пару дней назад случилась оттепель, растопившая симпатичные снежные сугробчики на широких еловых лапах и устроившая преждевременную капель. А вчера вновь ударил мороз, заковавший ветви в прозрачную ледяную броню. А может, это было раньше? Или позже? Время растянулось в тягучую ленту Мёбиуса, по которой он брёл уже маленькую вечность. Или один бесконечный миг. Единственно, что разделяло секунды прошедшие от секунд будущих, был хруст наста под ногами. Он заполнял пустоту в голове, создавая белый шум, что не давал ветру свободно залетать в одно ухо и вылетать из другого.

Раз-два, раз-два, раз… Саймон остановился и огляделся по сторонам, с трудом ворочая одновременно легкой и такой неподъёмной головой. Сделал два шага в сторону, устало опустился на поваленный ствол. Скинул сидор, прислонил к бревну верную «Бурю» и достал из кармана смятую пачку сигарет. Заглянул внутрь. Три одиноких белых цилиндрика испуганно сжались в углу, справедливо опасаясь за свою жизнь. Забавно, но когда он уходил из деревни, у него было шесть запечатанных пачек и одна открытая. И запас еды на неделю. За день он выкуривал 10–15 сигарет. Как же так вышло, что сигарет осталось всего три штуки, а еды — ещё на пару дней? С другой стороны, он уже и не помнил, что и когда в последний раз ел, и когда курил…

Нервно дёрнув головой, мутант выбил сигарету из пачки. Прикурил и глубоко затянулся, чувствуя, как рот заполняется привычной горечью. Вновь осмотрелся, механически отметив наступающие на лес сумерки. Пора найти подходящее место для ночлега, чтобы успеть набрать хвороста для костра, развести огонь и наконец-то поесть.

— Дорогой, ты сегодня на редкость неразговорчив!

Мелодичный девичий голосок зазвучал в голове как всегда неожиданно, заполнив пустоту непродолжительным эхом и приятным запахом свежескошенной травы.

— Ты что, обиделся? Ну чего ты? Не дуйся. Сегодня такой прекрасный день, давай не будем портить его ссорой. Милый, улыбнись! Ведь самое важное, что есть у нас с тобой, это мы и наши чувства друг к другу! — она рассмеялась, обратив эхо в лёгкий перезвон колокольчиков.

Сделав новую затяжку, Саймон выдохнул, выпустив изо рта густое облако дыма.

— Дорогой! — голосок в голове приобрёл строгие нотки. — Сколько раз я тебе говорила — бросай курить! Это очень вредно для здоровья. Очень-очень!

— Пошла. В жопу, — равнодушно бросил мут в окружающее пространство, делая новую затяжку.

— С девочками. Так. Разговаривать. НЕЛЬЗЯ! — перезвон колокольчиков сменяется грохотом ледяных глыб, срывающихся с вершин ледника.

Каждая новая льдина впечатывается в подкорку с неумолимостью гидравлического пресса. В ушах нарастает безобразная какофония звуков, деревья перед глазами схлопываются в одну тонкую вертикальную линию. Застонав, мут сполз с бревна и медленно завалился на бок. Скорчившись в позе эмбриона и зажмурив глаза, он с силой зажал уши, тщетно пытаясь избавиться от непрекращающегося шума. Спустя бесконечное множество непродолжительных отрезков времени, Саймон потерял сознание…

* * *

— Итак, господа кадеты, повторим пройденный материал, — преподаватель по тактике малых подразделений откинулся в кресле, с обманчивой рассеянностью оглядывая аудиторию. — Кадет Вербин, будьте любезны, напомните нам, что такое шкала Хаяси.

Вербин, долговязый нескладный парень, пропустивший прошлую лекцию, с похоронным видом поднялся из-за парты. Отсутствовал он по причине вполне уважительной, о чём имелась соответствующая справка из лазарета, но сидящего за учительским столом полковника по кличке Колобок-Людоед (для краткости просто Людоед) это мало интересовало. Любой кадет, пропустивший занятие, моментально становился объектом пристального внимания этого маленького лысенького человечка, которого (по неподтверждённым слухам) опасался сам генерал Карба, командующий Академией.

— Ну же, Вербин, мы вас внимательно слушаем, — проворчал Людоед и всё с тем же рассеянным видом принялся изучать обстановку за окном.

— Шкала Хаяси используется для измерения силы псиоников, — наконец пробормотал кадет и замолчал.

Полковник выждал с минуту, продолжая что-то высматривать за окном, после чего перевёл взгляд на свою жертву.

— Ответ неполный. Напрягитесь, кадет! Какую размерность имеет, в каких приборах используется. Не заставляйте меня подсказывать.

После слов «в приборах» сочувственное молчание в аудитории моментально сменилось предвкушением. Предчувствуя потеху, кадеты заёрзали на местах, с интересом ожидая продолжения.

— Эмм… Используется в приборах… — Вербин замялся, всем свои существом ощущая какой-то подвох. — Используется в приборах по измерению псионических способностей человека.

— Вот как? — Рассеянность в глаза Людоеда сменилась слабым интересом. — И как же называется этот прибор?

— Псиометр?! — по аудитории пробежали тихие смешки.

— И в каких единицах псиометр измеряет псиоников?

— Эмм… в «Ха»? — смешки стали более громкими.

— В «Ха»? — полковник определённо веселился. — А почему не в «Хы»? Или, допустим, в «Ху»?

— Потому что Хаяси пишется через «а», товарищ полковник! — выпалил Вербин, понимая, что глубже тонуть уже некуда.

Дождавшись пока стихнет смех, Людоед смерил кадета укоризненным взглядом.

— Плохо, Вербин, плохо. Я бы даже сказал — отвратительно. Садитесь. — Полковник что-то чиркнул в блокноте, после чего ещё раз обвёл взглядом группу. — Ну-с, кто расскажет кадету Вербину, что такое шкала Хаяси? Есть добровольцы? Может быть вы, кадет Грэй?

Услышав свою фамилию, Саймон на секунду окаменел. Медленно встал, собираясь мыслями, и, сфокусировав взгляд на классной доске, выпалил:

— Шкала Хаяси является теоретической шкалой для измерения псионической силы человека. Разработана доктором Хаяси Ода незадолго до наступления Лихорадки Судного Дня. Измеряется в «Пси». Основная особенность шкалы — её относительность. Принято считать, что одно Пси равно одному объекту, с которым может взаимодействовать псионик на расстоянии 100 метров. В случае способностей прямого воздействия, типа телекинеза или пирокинеза, существует уточнение, что объект весит один килограмм или занимает объём один литр.

— Хороший ответ, кадет. Практически по методичке, — сложив руки на животе, преподаватель откинулся на стуле с обманчиво расслабленным видом. — Вижу, что с теорией у вас всё в порядке. Тогда немножко практики. Во время выполнения задания вы столкнулись с враждебно настроенным… ну, допустим пирокинетиком. Дистанция до объекта — пятьдесят метров. Приблизительная оценка силы — восемьдесят Пси. Ваши действия?

Как там говорил адмирал Акбар? It’s a trap!

— Отойти на безопасную дистанцию, используя укрытия — неуверенно начал Саймон. — После этого уничтожить цель, используя тяжёлое вооружение и снайперов.

— Вот как? — Людоед хмыкнул. — Кто-нибудь дополнит ответ кадеты Грэя? Может быть вы, кадет Терещук?

Терещук, главный балагур и раздолбай в группе, вскочил, словно давно ждал этого момента.

— Если в пятидесяти метрах от меня стоит враждебно настроенный пирокинетик на 80 Пси, то, скорей всего, мне больше не потребуется услуга кремации.

— Вот это правильный и полный ответ. Садитесь оба.

Поднявшись со стула, полковник заложил руки за спину и неспешным шагом принялся обходить аудиторию.

— Итак, господа кадеты, уясните и запомните несколько важных моментов, от которых будут зависеть не только ваши жизни, но и жизни ваших боевых товарищей. Первое! При столкновении с любым типом псиоников никогда не входите в зону прямой видимости цели. Даже если это слабенький ясновидец! Псиометров ещё никто не придумал, разведка имеет свойство ошибаться, а шкала Хаяси даёт весьма расплывчатое представление о возможностях объекта. Второе! Любой псионик с показателем силы в пятьдесят и более Пси крайне опасен! Пирокинетик и электрокинетик вас поджарят, телекинетик — размажет об стену, свернёт шею или просто выдернет чеку из гранаты, болтающейся на разгрузке. Биоэнергетики способны не только залечивать свои и чужие раны, но также неплохо поднимают пределы своих физических возможностей. Проще говоря, бафают себя на силу, ловкость, скорость, выносливость и прочие подобные параметры. Ясновидцы… — Людоед на мгновенье замолчал, после чего с едва заметной усмешкой продолжил. — Ясновидца вы вряд ли вообще увидите без другого ясновидца. Третье! Псионики с индексом пятьдесят и более Пси, как правило, обладают двумя или более талантами. Чуть позже мы рассмотрим наиболее часто встречающиеся сочетания, а пока — четвёртое! Среди всех известных типов псиоников наиболее опасными являются телепаты и ясновидцы, поскольку способны работать с объектами вне зоны прямой видимости. Соответственно, любая комбинация телепатического или провидческого дара с любым другим пси-талантом гораздо опаснее, нежели комбинация тех же пирокинеза и телекинеза. Учитывая всё вышеперечисленное…

Старательно записывая слова преподавателя, Саймон не заметил, как тот оказался у него за спиной. Опустившаяся на плечо рука заставила мутанта вздрогнуть всем телом, в то время как вкрадчивый голос продолжал въедаться в мозг:

— … любой враждебно настроенный псионик должен быть уничтожен до того, как заметит вас. В противном случае… — Людоед сделал драматическую паузу. — В противном случае, уничтожат вас.

* * *

Голова гудела и пульсировала, словно с дичайшего похмелья. Всё тело затекло и категорически отказывалось слушаться, вместо правой щеки ощущалась локальная пустота.

«Отморозил! Отморозил!!! Отморозил-отморозил-отморозил!» — словно перепуганный носорог, эта мысль носилась в голове, периодически врезаясь в стенки черепа. Мутант попытался вскочить, но тут же упал на колени, едва успев упереться руками в покрытую снегом почву. Тело сотрясалось от рвотных спазмов, в тщетных попытках пытаясь избавиться от содержимого желудка. К несчастью, в последнее время в негл ничего толком не попадало, так что за те десять минут, что Саймон боролся с самим собой, результат вышел скромный — небольшая лужица желчи, украсившая наст не самым приятным пятном.

Выждав ещё минут пять, чтобы организм более-менее успокоился, он ухватил горсть снега и сунул её в рот, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса во рту. Сплюнул, ухватил вторую и, дождавшись пока она растает, проглотил. Кое-как поднялся на ноги и сразу же с кряхтеньем плюхнуться на бревно. Растирая потерявшую чувствительность щёку, мут вновь принялся озираться по сторонам. Судя по всему, без сознания он пробыл недостаточно долго, чтобы получить значительные обморожения, но вполне достаточно для того, чтобы сумерки успели накрыть лес плотным одеялом.

Скрипнув зубами, Саймон закинул на плечо сидор, подобрал валяющийся рядом автомат и, шатаясь, поковылял вперёд. Спустя пятьдесят два шага он, наконец, достиг поставленной цели — среднего размера ёлочки, под тяжестью снега опустившей свои ветки практически до самой земли. С учётом небольшого сугроба вокруг, получился своеобразный вигвам. Да, по-хорошему, сейчас следовало набрать хвороста, развести костёр, согреть воды, поесть горячего и лишь после этого укладываться на ночлег. Однако всё, на что его хватило, это приподнять одну из еловых лап и закинуть туда спальник. Затем он влез под ель сам, сунул под голову вещмешок, запихнул за пазуху химическую грелку и свернулся калачиком, баюкая в руках «Бурю», словно ребёнок — любимую плюшевую игрушку.

«Не спать. Не спать. Не спать» — словно молитву, твердил мут, широко раскрыв глаза и пересчитывая иголки на еловой лапе. «Не спать. Не спать. Не спать. Не спа…».

* * *

Старое асфальтовое покрытие, сплошь изрытое трещинами и рытвинами. Слева и справа замерли БТРы, устремив перед собой хищные носы крупнокалиберных пулемётов. Впереди — огромная людская масса. В толпе мелькают бронежилеты с красными кинжалоподобными крестами, лабораторные халаты, комбинезоны техников, гориллообразные фигуры в необработанных шкурах. Тёмное человеческое море постепенно приближается, грозя захлестнуть обе боевые машины и замершего между ними мутанта, однако пулемёты молчат. Потому что сидящие внутри экипажи мертвы. Непонятно откуда, но он это знает точно — спрятавшиеся под бронёй «Дружинников» давно превратились в хладные трупы, потому неспособны вести огонь.

Приближающиеся тоже мертвы. Лабораторные халаты покрыты пулевыми отверстиями и залиты кровью, бронежилеты исполосованы когтями. У многих не хватает конечностей, у некоторых вместо голов — обрубки шей, но это не мешает им подходить к окаменевшему от ужаса капитану спецназа.

Из общей массы выдвигается силуэт в силовой броне. В правой руке гигант сжимает боевой топор, в левой — огромный ростовой щит, на слегка изогнутой поверхности которого большим кровавым пятном выделяется крест святого Сантьяго.

Сбрасывая с себя оцепенение, Саймон вскидывает к плечу штурмовую винтовку и начинает стрелять, поливая толпу и приближающегося великана свинцовым дождём. Но пули не могут причинить вреда тем, кто уже давно мёртв. Бессильно стуча по телам ходячих мертвецов, они осыпаются на асфальт маленькими невзрачными дробинками.

Сухо щелкнул боёк, сигнализируя, что в рожке закончились патроны. Медленно отступая назад, мут механически перезаряжает автомат, доставая из кармашка разгрузки новый магазин. Снова вскидывает оружие, но в этот момент его спина упирается в неожиданное препятствие. Капитан резко разворачивается, готовый уничтожить нового врага, но палец на курке застывает, словно парализованный.

— Прости, босс, — произносит мертвенно бледный Малёк, вокруг шеи которого пульсирует огромная чёрная пиявка.

Сжатый кулак раскрывается, роняя на асфальт металлическое яйцо гранаты. Взрыв. Словно получив могучий удар молотом, тело мутанта летит спиной вперёд и врезается в наступающую толпу. Окровавленные руки моментально хватают жертву, осыпая градом ударов. Острые зубы вонзаются в плоть, игнорируя бронежилет и одежду. Лезвие топора прилетает сверху, разрубая грудину и обнажая бьющееся в слепом ужасе сердце…

С бессвязным рёвом Саймон дёргается, вырываясь из кучи облепивших его тел, откатывается в сторону и, схватив автомат за ствол, начинает отмахиваться от тянущихся к нему рук, покрытых тёмной запёкшейся кровью… Холодных чёрных рук, осыпающих его кристаллами холодной чёрной крови…

Спустя вечность, мут со всхлипом встаёт на четвереньки и снова забирается под ель. Опять сворачивается в позу эмбриона, с тоской ощущая, что грелка всё также продолжает активно отдавать тепло измученному телу. Это значит, что проспал он недолго и впереди ещё множество снов, наполненных смертью и животным ужасом. Автомат он не перезаряжает… Перестал на вторую или третью ночь.

«Не спать! Не спать! Не спать. Неспать… неспать… неспатьнеспатьнеспа…».

* * *

— Продолжая тему Дальневосточной Теократии, сегодня мы рассмотрим существовавшие и ныне существующие в данном государстве боевые подразделения. И начнём, пожалуй, с наиболее загадочного и малочисленного из них — «Синигами». Кому-то знаком этот термин?

Преподаватель предмета «Новая история», сухонькая шестидесятилетняя старушка с птичьим лицом, острым взглядом и вечным пучком волос, глазами профессионального снайпера изучала сидевших перед ней кадетов. Несмотря на это, где-то на галёрке поднялась одинокая рука, привлекая всеобщее внимание.

— Кадет Шатров?

— Термин «синигами» в японской культуре обозначает божество смерти. Предположительно он возник в середине XIX века, но наибольшую популярность получил в XX, после публикации манги…

— Садитесь, Шатров. Ваша одержимость историей и культурой Японии делает вам честь, но подобные детали сейчас несущественны. Да, в переводе с японского это слово можно перевести как «бог смерти», хотя более точным переводом было бы Мрачный жнец или Собиратель душ, поскольку синигами, по факту, являются высшими существами на службе Смерти, а не полновластными владыками царства мёртвых, вроде Аида или Хель. В любом случае, нет ничего удивительного в том, что этот термин был использован в Теократии, учитывая сколь многое это государство взяло из культур ныне почивших в истории Китая, Японии и Кореи.

Лектор взяла паузу, пробежавшись сухонькими пальчиками по экрану своего планшета. В ту же секунду плотные шторы на окнах принялись закрываться, а под потолком приветственно мигнул диодом голопроектор.

— Подразделение специального назначения «Синигами» является наиболее малочисленным в составе вооружённых сил Теократии, однако отлично известно за свою потрясающую эффективность, — вновь раздался её лишённый эмоций голос. — Официально это рота, но личный состав насчитывает от пятнадцати до двадцати человек. При этом каждая операция, в ходе которой были задействованы синигами, была выполнена. Проще говоря, эффективность данного подразделения составляет 100 %. У кого-то из вас могут возникнуть вопросы: какого рода задания выполняет этот отряд, и каким образом ему удаётся достигнуть подобных результатов. Теперь посмотрим, есть ли у кого-то ответ.

Неугомонный Шатров опять поднял руку.

— Ещё кто-нибудь? Нет? Плохо, очень плохо. Стыдно не знать самое эффективное подразделение вероятного противника, — вздохнула майор. — Шатров, опустите руку. Итак, ответ на второй вопрос — весь личный состав «Синигами» обладает хорошо развитыми телепатическими способностями, не менее 70 Пси по шкале Хаяси. Кроме того, у каждого имеется один-два дополнительных псионических таланта на уровне 50 Пси и выше. Ответ на первый вопрос — скрытое проникновение на территорию противника с последующим уничтожением цели. Демонстративным уничтожением с максимальной жестокостью. Если кто-то ещё не понял, это отряд палачей, приказ которому отдаёт лично хамбо-лама или один из его дидов [1]. Кстати, сам процесс казни называется «Путь раскаяния», суть которого дать возможность жертве осознать свои грехи и тем самым заслужить бонусы к своему следующему перерождению.

Лектор вновь потыкала пальчиками в планшет, после чего в воздухе перед классной доской появилась большая трёхмерная голограмма. Это была средних размеров комната, обстановкой напоминавшая дешёвый бордель в одном из Вольных городов: яркая аляповатая драпировка, тяжёлая мебель из дерева, гигантская кровать с балдахином, занимавшая почти треть доступного пространства. Правда на данный момент балдахин и драпировка изодраны в клочья, мебель разломана, а на стенах и полу размазаны бурые пятна. Больше всего внимания привлекает человеческая фигура на кровати. Голый мужчина с уже намечающимся животом сидит на подушках, откинувшись на изголовье. Его руки почти полностью покрыты запёкшейся кровью, вместо лица — сплошное месиво.

Повинуясь пальцам лектора, голограмма увеличивает масштаб и смещается. Теперь в кадре лишь «лицо» и кусок стены над головой трупа (в том, что это труп никто больше не сомневается). Глядя на характер повреждений, легко предположить, что над жертвой потрудился какой-то хищник: тёмные провалы на месте глаз, невнятный бугор там, где был нос, из разорванных щёк выглядывают зубы.

— Знакомьтесь, перед вами главарь одного из бандформирований по кличке Топор. Это прозвище он получил за милую привычку самолично четвертовать врагов с помощью одноимённого инструмента. В целом, типичный представитель семейства — садист и отморозок, не признающий ничего, кроме права сильного. Тем не менее, от других подобных мерзавцев его отличали два существенных качества — звериное чутьё на опасность и необъяснимая удача при выборе жертв. Предполагается, что либо сам Топор, либо кто-то из его окружения, обладал способностями ясновидца. Банда Топора просуществовала более пяти лет, занимаясь грабежом караванов и налётами на небольшие населённые пункты. Как правило, свои делишки они проворачивали на территории Вольных земель, но несколько раз заходили пошалить к теократам. В результате Топор был заочно приговорён к смертной казни судом ДТ, а через месяц внесён в список наиболее разыскиваемых преступников трёх государств. А ещё через месяц был обнаружен в таком виде в одном из борделей Рас-Вегаса, где отсиживался со своей бандой после очередного дела. Руководству города удалось замять этот инцидент, поэтому нашим специалистам из Управления внешней разведки удалось получить лишь этот 3D-снимок и несколько листов с показаниями свидетелей, включая девиц, с которыми развлекался покойный. Согласно этим показаниям, приблизительно через час Топор отослал всех блудниц из номера, велев не беспокоить до утра. После этого никто ничего не видел и не слышал, даже в соседних номерах. Что удивительно, поскольку после изучения данного снимка, наши аналитики пришли к выводу, что все раны он нанёс себе сам. А теперь прошу обратить внимание на иероглиф, который изображён на стене…

Голограмма вновь увеличивается в масштабе, акцентируя внимание зрителей на странном символе, нанесённом, судя по всему, кровью.

— Это японский иероглиф обозначающий «смерть». Является визитной карточкой «Синигами».

Смена кадра. На этот раз голограмма отображает двумерный снимок, на котором видно небольшой богато обставленный кабинет. Судя по всему, владельцем кабинета являлся какой-то преуспевающий чиновник — резная деревянная мебель, выполненная в единой стилистике и явно на заказ, множество папок с бумагами на полках, не самый дешёвый голоэкран на столе и огромный стальной сейф, стоявший за правым плечом хозяина. Сам хозяин сидит в кресле за столом в виде обугленной головешки, весело скалясь чёрными зубами. На стене снова иероглиф «смерть», однако на этот раз он словно выжжен на обоях.

— Александр Шипов, один из управляющих Вольного города Славь. Как вам должно быть известно, Славь располагается на одном из трёх торговых путей, ведущих в Теократию и живёт, главным образом, за счёт транзита и торговли. По непроверенным данным, господин Шипов активно продавал информацию о проезжающих торговцах бандитским группировкам, а так же предупреждал их о возможных облавах. Господин управляющий скончался в результате ожогов четвёртой степени всей поверхности тела или иными словами — попросту сгорел на работе. При этом огонь не перекинулся на обстановку кабинета, а сидящая за дверью секретарша ничего не видела, не слышала и не ощущала никаких подозрительных запахов. Она же и обнаружила тело, когда зашла в кабинет сообщить о том, что рабочий день закончен.

Смена кадра. Снова объёмная картинка, на которой видно небольшую комнатушку, больше похожую на кадетскую комнату, чем рабочий кабинет: шкаф, простенький письменный стол с ноутбуком, пластиковый стул и узенькая кровать у противоположенной стены. Над изголовьем полка, на которой выставлено несколько бумажных книг. Возле кровати, выпучив глаза и вывалив изо рта распухший язык, в какой-то странной и нелепой позе сидит женщина. Впрочем, причина этого обнаруживается довольно быстро — петля из провода, привязанная к полке. Перед умершей лежит книга, на обложке которой маркером нарисован иероглиф «смерть».

— Достопочтенная габджу [2] Екатерина Лозовская, одна из лучших генетиков Теократии. Маньячка, в голове которой пацифизм и желание создать идеального человека смешались с махровым расизмом и абсолютным пренебрежением к человеческой жизни. По её мнению, любой мутант есть генетический мусор и подлежит, как минимум, стерилизации. Кибернетические имплантанты не более чем тупик развития, а кланы киба — смертельная угроза человечеству. Была осуждена за многочисленные опыты на живых людях, но прежде чем её успели взять под стражу, Лозовская успела скрыться, после чего попросила политического убежища у Республики. В обмен на некоторые исследовательские данные, Совет согласился приютить бедного учёного, страдающего от закостенелых религиозных фанатиков… неофициально. В результате спецоперации, габджу вывезли с территории Теократии, доставили воздушным транспортом на территорию НТР и тайно разместили на одной из военных баз. Это было временное решение, пока готовилось основное убежище. К сожалению, на шестой день пребывания в гостях, госпожа Лозовская была обнаружена вот в таком виде. Как и в предыдущих случаях, никто ничего не видел и не слышал, хотя за дверью всегда дежурило двое охранников, а достопочтенной габджу потребовалась не одна минута, чтобы самой себя удавить. Помимо этого отмечу, что в это время на базе находилось несколько телепатов ПсиКома, которые также ничего не почувствовали.

Сделав паузу, лектор отпила воды из стакана, после чего продолжила монолог.

— Стоит ли говорить, что это убийство стало звонкой пощёчиной всем вооружённым силам Республики, включая разведку, контрразведку и ПсиКом. Первые не смогли обеспечить безопасность охраняемого объекта, вторые ничего не разведали, третьи прошляпили вражеского агента, а может и не одного, в то время как четвёртые убедились, что псионики Теократии на болту вертели псиоников НТР.

Шуточка была из категории «за триста», но кадетам, внезапно осознавшим, что могучая военная машина, частью которой они скоро станут, далеко не так могуча, как казалось, требовалась разрядка и немного времени, чтобы переварить информацию. Майор в несколько глотков допила воду, вновь наполнила стакан и возобновила лекцию.

— Что особенно оскорбительно, Дальневосточная Теократия не сделала ни одного официального или неофициального заявления по поводу пребывания габджу Лозовской на военной базе Республики. И если до сих пор к подразделению «Синигами» относились больше, как к занозе в заднице, то после этого случая на расследование были брошены весьма значительные силы и ресурсы. Кроме того, республиканские учёные получили значительные гранты на разработку средств против псионического воздействия. И если со вторым появились определённые подвижки, то расследование первого до сих пор топчется на одном месте. Во всяком случае, с моим уровнем допуска ничего нового мне узнать не удалось, не говоря о том, чтобы рассказать что-то вам. Кстати, о секретности! Напоминаю, всё услышанное является военной тайной и не подлежит разглашению. Кадет Грэй, вам настолько скучно, что вы спите на моей лекции?

Последний вопрос был настолько неожиданным, что Саймон смог лишь недоумённо моргнуть, уставившись в глаза майору, что, казалось, смотрели сразу в душу, вызывая безотчётный страх.

— Хватит спать, кадет! ПРОСЫПАЙСЯ!

* * *

Открыв глаза, мутант с недоумением уставился на зелёную хвою. В голове ещё стояли образы аудитории, лекторши, одногруппников и приближающихся зачётов, но боль в затёкших конечностях быстро привела его в чувство. Кряхтя, он вылез из-под еловых лап, с хрустом потянулся и взглянул наверх. В просветах между ветвями виднелась насыщенная синева зимнего неба. Солнечные лучи играли с лениво качающимися на ветру верхушками. Иногда лучик попадал на ещё не растаявшую льдинку, зажигая на мгновенье маленькую звёздочку. Саймон вздохнул, всей грудью втягивая холодный воздух.

— Хороший день, — сам себе проворчал он. — Хороший день, чтобы всё закончить.

Может потому что последний сон оказался обычным сном, а не очередным кошмаром, ему удалось немного выспаться. Даже голова почти не болела — так, уже привычная тяжесть и пульсация. В честь этого оживился желудок, напомнив, что неплохо бы подкрепиться. Общим голосованием (один голос в голове «за», ноль голосов против, остальные на голосование не явились) было решено устроить горячий завтрак.

Быстренько набрав хвороста, Саймон развёл небольшой костерок, возле которого поставил греться банку тушёнки. Пока банка грелась, собрал спальник и, отфыркиваясь, умылся снегом. Завтракать пришлось не спеша, глотая тушёнку маленькими кусочками и периодически делая паузы, пытаясь удержать проглоченное в брюхе. За это время успел вскипеть котелок, в который мут закинул немного сушёных трав и сахара. В идеале хорошо бы чая или кофе, пусть и синтетического, но в деревенском лабазе, где он затаривался перед неудачным походом, не было ни того, ни другого. Дождавшись, пока травы заварятся, Саймон налил отвара в кружку, после чего поставил котелок с остатками отвара в снег, охлаждаться. Маленькими глоточками опустошил кружку, чувствуя, как по телу разливается живительное тепло.

— Хорошо! — с удовлетворением повторил он.

Достав из пачки предпоследнюю сигарету, мут закурил и с наслаждением втянул дым в лёгкие. И сразу же закашлялся, с трудом удержав завтрак в разбушевавшемся желудке.

— Плохо, б…дь!

Докуривать пришлось осторожно, маленькими затяжками. Закончив отравлять организм, мутант слил остывшие остатки отвара во флягу, собрал вещи, забросал кострище снегом и неспешно двинулся вперёд. И всего через час пути вновь оказался на границе леса и Поляны, в середине которой рос Дуб. Вообще-то, это была самая обычная поляна и самый обычный дуб, хоть и весьма внушительный. Но, в своё время, когда он, то ли в третий, то ли в пятый раз вышел к лесному великану с зелёными, несмотря на зиму, листьями, Саймон назвал гиганта Дубом. А Дуб в рядовой лесной проплешине расти не может — исключительно на Поляне. Так мутанту подсказали голоса в голове, точнее — один особо гадский женский голос, чем сразу обгадил всё возвышенное и прекрасное в душе простого мужика…

Спустя несколько неторопливых минут он стоял под раскидистой кроной, поглаживая метки, вырезанные ножом на могучем стволе. Два заборчика по четыре колышка, перечёркнутые наискось длинными слегами, плюс ещё один колышек. Одиннадцать меток… Одиннадцать раз он выходил из леса на Поляну. Одиннадцать раз он подходил к Дубу. Как-то раз он решил расстрелять это гадское дерево, высадив сначала весь рожёк калибра 7.62, а потом добавив шесть выстрелов картечью из подствольного дробовика. В другой раз ему пришла в голову мысль срубить Дуб, но он так и не смог попасть по стволу топориком, зато чуть не разрубил себе ногу. Несколько раз мут разговаривал с лиственным великаном, как с разумным существом прося, умоляя, угрожая и оскорбляя. Пытался взорвать его гранатой, но почему-то бросил её за спину. Даже подумывал, чтобы его сжечь, но смог принести из леса лишь одну маленькую вязанку хвороста, которая так и валялась неподалёку.

Вздохнув, Саймон достал нож и вырезал вторую палочку рядом с одиноким колышком. Двенадцатая метка… Вновь проведя рукой по рукотворным шрамам, оставленным на коре, мут развернулся и направился обратно в лес. Сделал несколько шагов, остановился и, не оборачиваясь, бросил в воздух:

— Ну? Так и будешь молчать?

Тихий шелест дубовых листьев на ветру…

— Никаких язвительных комментариев, шуток или советов? Ни «здравствуй, дорогой», ни «до свидания»?

Где-то в чаще скрипнуло дерево. Каркнула ворона.

— Ну и пошла нахрен!

В двенадцатый раз попрощавшись с Дубом, Саймон принялся перебирать ногами в сторону опушки. На компас он уже давно не смотрел — вместо одной стрелки ему давно мерещилось штук десять, показывающих в разные стороны. Только постарался взять направление между двумя старыми цепочками своих следов…

* * *

Раз-два, раз-два… Левой-правой, левой-правой… Тихонько похрустывает наст под ногами, солнечные лучики приятно щекочут затылок. В лес опять пришла оттепель и ледяные доспехи на ветках деревьев медленно тают, холодными каплями падая на снег.

— Знаешь, милый, пожалуй ты прав! — Её голос зазвучал как всегда неожиданно, заставив мутанта вздрогнуть и сбиться с шага. — Сегодня действительно замечательный день! И да, сегодня всё закончится. Я бы с радостью провела с тобой пару месяцев, но, к сожалению, время пожимает.

— Даже не знаю, радоваться мне или плакать, — буркнул мут.

— Как это не знаешь? Конечно плакать! Кровавыми слезами, посыпая голову пеплом и раскаиваясь во всё содеянном!

— Ага, щаз. Всё брошу и начну фигнёй заниматься.

— Не понимаю, — вздохнула Она. — Как ты можешь быть таким спокойным, зная, что сегодня умрёшь?

— Во-первых, у меня последние дни проблемы со сном, здоровьем и надоедливым голосом в голове, — хмыкнул Саймон, продолжая шагать по лесу. — А во-вторых, согласно теории вероятности, вероятность самого вероятного события не может быть равна единице. Также, как и вероятность самого невероятного события не может быть нулём. Это бесконечно большая или бесконечно малая функция. Поэтому, как бы ты не была уверена в моей скорейшей смерти, существует шанс, что ты подохнешь раньше.

— Кхм… Не слишком ли много слова «вероятность»?

— Говорю же, у меня который день проблемы с головой. Трудно подбирать синонимы, когда кто-то копошится в твоих мыслях.

— Было бы где копошиться, — фыркнула телепатка. — В любом случае, ты и вправду рассчитываешь, что сейчас сверху упадёт метеорит и размажет меня ровным слоем?

— Честно говоря, я больше рассчитываю на зелёных человечков, — признался мут. — Заберут тебя на свою летающую тарелку и будут подвергать самым разным опытам, включая зондирование во все отверстия.

— Хам!

То ли в этот раз у Неё было хорошее настроение, то ли просто берегла силы на ночь, но в этот раз никаких наказующих санкций не последовало. Более того, голос в голове затих, словно о чём-то задумался. А затем где-то на границе сознания прозвучала весьма неожиданная мысль, заставившая Саймона замереть на месте.

— И зачем я только в твою черепушку полезла…

— Что, прости?

— Ничего, просто мысли вслух, — рассмеялась Она, пустив гулять по голове звенящие колокольчики. — Лучше ответь мне на такой вопрос — неужели и вправду не боишься умереть?

— Ты две недели препарируешь мне мозг — неужели сама не нашла ответа?

— Если бы нашла — не спрашивала.

— Насколько я помню концепцию этого вашего Пути Раскаяния, то бояться я должен не смерти, а расплаты за свои грехи.

— Не переводи стрелки. Ты же понимаешь, о чём я.

Ответить мут не успел. По лесу внезапно разнёсся громкий рёв, пугая птиц и мелкую живность. Голос в голове пропал, сменившись волной животного ужаса. Мозги сводит судорогой (как? там же нет мышц?), бросая тело на четвереньки и закручивая сознание в тугой узел, а затем между ушами с громким звоном лопается невидимая струна, даруя внезапное облегчение.

— Милая?! У тебя что-то случилось? — стоя на коленях, мутант уставился в сторону Поляны, давно скрывшейся за стволами деревьев. — Роднулечка моя! Не молчи! Скажи что-нибудь! Неужели зелёные человечки и вправду прилетели за твоей жопкой? Скажи им, чтоб без меня не начинали!

Тишина. Затаившись, молчит лес. Молчит голос, что без малого две недели отравлял ему жизнь. Не выдержав, Саймон поднялся на ноги и сделал первый шаг, наступая на свой след. Затем второй… третий… С шага перешёл на бег, смеясь и плача на ходу. Ноги проваливаются в снег, сидор прыгает на спине, стуча по позвоночнику последней банкой тушёнки, «Буря» болтается на груди аки маятник, но мут ничего этого не замечал. Ускоряясь, он мчался обратно на Поляну, где рос могучий Дуб, в ветвях которого пряталась женщина его судьбы…

* * *

Несмотря на все попытки ускориться, обратно путь отнял у него раза в два больше времени, нежели прогулка от Поляны. Для начала, не успев пробежать и ста метров, мут споткнулся, упал лицом в снег и весьма нехило приложился лбом о какой-то корень. Затем его скрутило, завтрак совершил удачный побег, отчего он еще долго стоял на четвереньках, пытаясь успокоить взбунтовавшийся организм. После такой встряски идти пришлось исключительно от дерева к дереву, старательно удерживая в поле зрения цепочку следов и делая периодические остановки, чтобы отдышаться.

На лесную опушку Саймон выбрался ближе к вечеру, когда солнце уже скрылось за вершинами деревьев. Переводя дыхание, он повис на ближайшем деревце, пристально изучая изменения в обстановке, что произошли за время его отсутствия. Первое, что бросалось в глаза, это огромная медвежья туша, валяющаяся неподалеку от Дуба. К гадалке не ходи, очередной представитель «Демона адского, души грешников алкающего» или в простонародье — урса. Медведь лежал на брюхе, устремив морду к лесу. Вокруг задницы однозначно дохлой животины наблюдались какие-то темные пятна, ярко контрастируя со снегом, а в воздухе носился непередаваемый запах дерьма.

Даже учитывая двухнедельный курс интенсивной пси-терапии, мутанту вполне хватило остатков мозгов, чтобы более-менее восстановить происшедшее. Поскольку в деревне его никто о Хозяине тайги не предупреждал, можно предположить, что мишка забрёл на эти земли не так давно. Есть у этого нового вида косолапых ещё одна нехорошая черта, помимо телепатических способностей — нежелание укладываться на зиму в спячку. Вот и шляются по лесам и полям в поисках пропитания, нередко выходя к поселениям людей.

Этот бедолага исключением не был. Шёл себе за едой и забрёл на Поляну, где учуял человеческий запах. Подкравшись поближе, наверняка применил урсячий излюбленный приём — удар телепатическим импульсом в попытке обездвижить жертву. Конечно, будь здесь обычный человек (мутант, киба или даже киборг), то сейчас мишка уже лакомился бы парным мясом. Но на месте жертвы оказался телепат, чей уровень превышал 70 Пси, для которого урса со своими зачатками пси-способностей был на один зуб. Правда, телепат этот настолько увлёкся ковырянием в мозгах одного мутанта, что совершенно потерял осторожность и приближение мишки пропустил…

Словно сломанная кукла, она лежала между двумя узловатыми корнями, устремив вверх мёртвый взгляд зелёных глаз. Руки разбросаны в стороны, правая нога вытянута, левая согнута под неестественным углом. Тёмные волосы стянуты в тугой пучок. До боли правильные черты лица (как и у всех в Теократии, кто до рождения был подвергнут генетической коррекции), прямой нос, аккуратный ротик с пухлыми губками. Фигуру скрывает добротная тёплая одежда, на которой сохранились остатки импровизированной упряжи.

Внезапно зелёные глаза моргнули, а зрачки съехали в уголок, пытаясь сфокусироваться на фигуре мутанта.

— Ты пришёл…

— Бл…ь!!! — Дёрнувшись, Саймон сделал пару шагов назад, в панике вскидывая автомат к плечу и до боли, вдавливая спусковую скобу.

— Даже не надеялась, что ты вернёшься…

— Да я на пару минут буквально, — буркнул мут, поняв, что убивать его не собираются, а «Буря» до сих пор не заряжена. — Сейчас отолью быстренько и дальше побегу.

— Подожди! Не бросай меня… так… — из уголков глаз покатились слёзы, оставляя на щеках мокрые дорожки.

Замерев, он несколько мгновений стоял на месте, борясь с самим собой. После пары недель непрекращающихся кошмаров, бросить её в таком состоянии было практически единственным доступным ему вариантом расплаты — большинство остальных отпадали по причине проблем со здоровьем. Честно говоря, даже тюкнуть её по башке топориком не получиться. Но…

— Да шучу я, — проворчал Саймон, опуская оружие и подходя ближе. — Вот уйдёшь так, а из кустов твои дружки повыскакивают. Сначала тебя вылечат, а потом меня насмерть ногами запинают.

Вздохнув, он присел рядом и достал из кармана мятую пачку с последней сигаретой. Прикурил, выпустив на морозный воздух густое облако дыма.

— Ты же знаешь, что я здесь одна…

— Все злодеи так говорят. А потом — бац! Откуда не возьмись толпы подручных.

— Это я злодей?

— Конечно! Хорошие люди других ночами не пытают.

— Сказал человек, одним нажатием кнопки убивший полторы тысячи мирных жителей… — то ли закашлявшись, то ли рассмеявшись, парировала телепатка.

— Они уже не были людьми, — глухо произнёс мут. — Не говоря о том, что неизвестно, что ждало бы их в будущем — сначала длительные обследования, а потом либо смерть от опухоли в мозге, либо смерть при тестировании лекарств.

— Кого-то наверняка удалось бы спасти!

— Возможно. А технологию по созданию послушных слуг, готовых умереть по приказу своей королевы, конечно же тщательно бы засекретили, спрятали и никогда бы не использовали.

На Поляне ненадолго повисла тишина, прерываемая шорохом листвы и потрескиванием табака в сигарете.

— Дай дёрнуть.

— Что?

— Никогда не курила. Вредно… А сейчас уже не страшно.

Пожав плечами, он вложил ей в губы недокуренную сигарету. Девушка затянулась и тут же закашлялась, выронив бычок на землю.

— Гадость…

— Гадость, — согласился мут.

Подобрав бычок, он сделал последнюю затяжку и небрежным щелчком отправил его в сторону. После чего достал из набедренной кобуры пистолет, выщелкнув пустую обойму.

— Слушай, как ты думаешь, какова была вероятность того, что я встречу тебя в том деревенском лабазе?

— Учитывая, что это свершившееся событие, определённо равная единице, — из кармана на свет появился патрон калибра 8.2 миллиметра. — Но если так подумать, то не очень большая, даже если брать в расчёт все обстоятельства.

Вставив патрон в обойму, Саймон вставил её обратно и передёрнул затвор.

— Сраная математика. Никогда её не любила, — криво усмехнулась девушка. — Прощай, Огр. Надеюсь, в следующей жизни мы встретимся снова.

— Прощай, милая. Искренне надеюсь, этого не случится.

На Поляне, под ветвями Дуба, сухо треснул пистолетный выстрел. Где-то в лесу возмущённо каркнула ворона.

-

1. Дид — помощник хомбо-ламы

2. Габджу — следующая после геше монашеская учёная степень в буддизме.

Эпилог

Как он вышел из леса, Саймон не помнил. В какой-то момент мозги просто отключилось и всё происходящее воспринималось отдельными картинами. Вот он упорно шагает по лесу, от одного дерева к другому, но вроде бы даже в одном направлении. Вот его кто-то тормошит, что-то крича прямо в ухо. Вот его куда-то несут, причем довольно аккуратно. Испугавшись, что его таки поймали сообщники телепатки, мутант попытался вывернуться, но ослабевшее от длительного голода тело даже не шелохнулось…

Неудивительно, что когда сознание включилось в очередной раз, он далеко не сразу понял, где находится и что происходит. Мужчина лежал на спине в каком-то узком пенале, вокруг царил почти полный мрак, потолок находился практически перед лицом, а всё это уютное лежбище подозрительно покачивалось, словно находилось в движении.

«Меня решили похоронить заживо!» — мелькнула в голове шальная мысль, от которой в организме образовался переизбыток энергии. В панике Саймон попытался приподняться, но стоило оторвать голову от изголовья, как он тут же упал обратно — электричество закончилось. Стиснув зубы, мут застонал и попытался подняться ещё раз…

— Бать, он очнулся! — раздался над головой бас, определённо принадлежавший подростку.

Вывернув голову, мут уставился в сторону голоса и наконец-то понял, что находиться не в гробу, а в спальной ячейке, в данный момент практически полностью закрытой занавеской. Через оставшуюся щёлочку на него с любопытством пялился паренёк лет шестнадцати.

— Очнулся — это хорошо. Раз очнулся, значит — не помер, — раздался в ответ мужской голос. — Вовчик, ну-ка сдристни с табуретки, сейчас я этого бухенвальдского крепыша кормить буду.

Занавеска откинулась, и на место паренька уселся плечистый мужик лет сорока, с короткой стрижкой и гладко выбритыми щеками. В руках он сжимал большую кружку, испускающую умопомрачительный запах тушёнки.

— Сейчас обидно было, — просипел Саймон, не сводя глаз с кружки. — Ты хоть знаешь, что такое Бухенвальд [1]?

— Знаю. А ты себя в зеркале давно видел? В гроб краше кладут. На, выпей вот бульончика, авось полегчает. Только аккуратно, маленькими глоточками — а то проблюёшься ещё, стирай за тобой потом.

Кружка оказалась у мутанта под носом, отчего во рту, и без того переполненного тягучей слюной, случился маленький взрыв. Однако прежде чем сделать первый глоток, он с осторожностью заглянул внутрь. На удивление, жира в чашке практически не было, зато активно плавало немного овощей, порубленных на малюсенькие кусочки.

— Пей-пей, не отравлено, — приободрил его мужик.

И Саймон сдался. С трудом сдерживаясь, чтобы не выпить всё залпом, он маленькими глоточками поглощал бульон, млея от разливающегося по организму тепла.

— И откуда ты такой взялся? — с усмешкой поинтересовался мужик, глядя на своего подопечного.

— Из деревни. Решил путь срезать и заплутал малёха.

— Из Сосновки что ли? Да там до трассы идти километров десять всего.

— Так я не местный как бы, — пожал плечами мут, чуть не уронив кружку.

— Ясно. Не местный, но зато везучий. Считай, сразу в пяти рубашках родился.

— М-м-м?

— Ну, сам смотри. Во-первых, повезло тебе, что на дорогу выбрался аккурат перед нами. В твоём состоянии пара-тройка часов в снегу поваляться — считай обморожение с гангреной тебе обеспечено. Во-вторых, повезло, что Кириллыч, водитель грейдера, решил притормозить, а не спихнул тебя вместе со снегом в сторонку. А то любят бандосы таких вот сердобольных на живца ловить. В-третьих, начальник каравана у нас — мужик с понятиями. Другие бы вещички твои прибрали, а тельце твоё немощное в сугробике прикопали. А наш вон велел в кунг оттащить, да ещё койку выделил. В-четвёртых, караваны зимой нечасто ходят. Да и крестьяне предпочитают по домам сидеть. Если бы не мы, чёрт его знает, кто и когда тебя бы нашёл.

— А в пятых?

— Что?

— Ты сказал, что я в пяти рубашках родился.

— А в-пятых, удивительно, как предыдущие четыре пункта вообще совпали, усмехнулся мужик.

— Теория вероятности, — задумчиво пробормотал мутант.

— Что?

— Да так, ничего. Мысли вслух.

— Мысли — это хорошо. Значит мозг не сильно пострадал, — выдал кормилец, забирая у Саймона пустую кружку. — Ладно, ты давай поспи, через пару часиков повторим процедуру. Вовка! Садись обратно и бди. Начнёт тошниться — сунь ему ведёрко.

— Ну, па-а-а-п!

— Не папкай мне тут! Ты на работе, между прочим, а не абы где…

* * *

Мутанту и вправду повезло. Выйди он на дорогу часом позже — остался бы лежать на расчищенной грейдером дороге. Выйди на пару часов раньше — как минимум, что-нибудь себе отморозил. Водитель грейдера действительно мог проехать по бесчувственному телу, но всё-таки остановился. А начальник каравана мог спокойно отдать приказ обобрать найдёныша, а потом скинуть его в ближайший сугроб. Тем не менее, Саймон оказался в тёплом кунге, а все его вещи лежали рядом. Поэтому мут с чистой совестью отдал караванщикам один из кредитных чипов, что лежали у него после приключений в Перловке (разумеется тот, на котором кредитов было поменьше), а сам до конца путешествия продолжил валяться на узенькой койке, наслаждаясь горячей едой и приятным времяпровождением. И душем. Как оказалось, даже тесная душевая кабинка с тёплой водичкой, едва текущей из распрыскивателя, могут вызвать более чем приятственные ощущения. Особенно после того, как больше двух недель шатался по зимнему лесу, ночуя под ёлками и умываясь снегом.

— Ну и куда ты теперь? — поинтересовался Фёдор, тот самый мужик, что всё путешествие откармливал мутанта.

— Для начала, надо найти гостиницу почище, и силёнок поднабраться, — пожал плечами тот.

Караван уже прибыл по назначению и сейчас разгружался на дворе одного из многочисленных оружейных заводов Кузни. Со всеми, с кем успел познакомиться, Саймон уже попрощался, и сейчас стоял возле ворот, закинув на плечо автомат и полупустой сидор. Фёдор на правах личного диетолога решил проводить своего подопечного, нагло отлынивая от разгрузочных работ.

— А потом?

— А потом дальше почапаю, до дома, до хаты.

— Дом — это хорошо. Семья, жена, детишки…

— Федя, ты достал уже! — не выдержал мут.

— Что?

— Да ты как эсбешник на полставки — каждое второе предложение с подтекстом. Нет у меня жены! И детишек нет! Наверное… Зато есть сестра и брат. Вот к ним и собираюсь.

— Брат и сестра — это хорошо, — кивнул Фёдор, начисто проигнорировав слова про эсбешника. — Но на твоём месте я бы о детях задумался. Чай, не молодеешь.

— Да иди ты! — отмахнулся Саймон. — За своим отпрыском следи. Опять он у меня с утра «Бурю» клянчил, пострелять хотел.

— Ну так молодец парень! Развивается, тянется к новому. К тому же сам виноват — нечего было учить его собирать-разбирать оружие на время.

Тут крыть было нечем. Валяться в койке просто так быстро надоело, парнишка тоже страдал, приглядывая за лежачим, а развлечений было немного — сползать до сортира, сыграть в карты или заняться чисткой оружия.

— Сём, а может всё-таки к нам пойдёшь? Мужик ты рукастый, головастый. Уверен, начальник тебя быстро главой охраны сделает.

— Не, Федь, наслужился я, — мотнул головой мут. — Передохнуть охота.

— Так подождал бы, пока зима закончиться. Сделал бы пару ходок, деньжат поднял. А там глядишь, мы бы тебя и до самого дома подбросили… Ты из каких краёв, кстати, будешь?

Вздохнув, Саймон бросил на собеседника укоризненный взгляд. После чего сделал шаг вперёд и, нависнув над мужчиной, расплылся в широкой улыбке.

— Хи-ми-цу! — почти пропел он, нежно приложив указательный палец к носу Фёдора.

— Эй! Ты чего? — отшатнувшись, тот с недоумением уставился на мутанта.

— Да так, шутка с восточным уклоном, — пожал плечами Саймон и добавил: — Бывай, Фёдор. Спасибо за еду — давно так вкусно не ел.

— Да без проблем. Любой каприз за ваши деньги.

И пожав друг другу руки, мужчины разошлись. Один отправился обратно к каравану, а второй зашагал по улице, с намерением выбраться из промзоны и найти приличный отель. До дома оставался ещё не один километр, так что перед тем, как отправиться в путь, следовало поправить здоровье и хорошенько обдумать дальнейшие шаги. И выпить бокальчик другой хорошего тёмного пива. А в идеале — найти приличного мозгоправа и хоть как-то прочистить содержимое черепной коробки. С тех пор, как мут выбрался из леса, кошмары посещали его не так часто, но просыпаться посреди ночи в холодном поту уже надоело. Эдак и до энуреза недалеко… В общем, планов вагон и маленькая тележка. Главное, чтобы здоровья хватило.

-

1. Бухенвальд — один их крупнейших в концентрационных лагерей в фашистской Германии, где в период с 1937 по 1945 года было убито около 56000 человек. Выражение "бухенвальдский крепыш", как правило, используется в отношении людей с крайней степенью истощения организма.

Content

Саймон Грэй
В чертогах памяти

Пролог

01. Дополнительный экзамен

Интерлюдия

02 Дом, милый дом (ч.1)

02 Дом, милый дом (ч.2)

Интерлюдия

03. Крестоносцы

Интерлюдия

04. Рука помощи

Интерлюдия

05. Огр и Тролль

Интерлюдия

06. Власть науки

Интерлюдия

07. Теория вероятности

Эпилог