Лиз Филдинг

Роза пустыни

Глава первая

— В самолете была журналистка, Партридж. — Принц Хассан аль Рашид сел на заднее сиденье лимузина рядом со своим секретарем. — Роуз Фентон, иностранный корреспондент английской телекомпании. Выясни, что она здесь делает.

— В этом нет никакой тайны, ваше превосходительство. Она перенесла тяжелое воспаление легких и приехала сюда отдохнуть.

Хассан удивленно посмотрел на Партриджа. Впрочем, этот британец еще молод и совсем не разбирается в политике. Хассан же впитал эту науку с детства. Он-то прекрасно понимал, что появление здесь журналистки не случайность.

— Она сестра Тима Фентона, — сказал Партридж так, будто это все объясняло, но в следующую секунду понял, что этого не достаточно и добавил: — Фентон — наш главный ветеринар, который прибыл недавно. Он считает, что здешний климат поможет сестре скорее поправиться.

— Вот как? А с каких это пор журналисты стали летать в личном самолете Абдуллы? Даже кавалеры Ордена королевы Виктории никогда не удостаивались такой чести!

— Его высочество, наверное, думает, что мисс Фентон будет признательна ему за столь радушный прием. Вы сами знаете, что его высочество большой поклонник… — Вместо ответа Хассан только махнул рукой, но Партридж продолжал: — И так как вам тоже нужно было лететь домой…

— Я узнал о рейсе только тогда, когда сам обратился в посольство. Мы оба знаем, что Абдулла не очень-то жаждет угодить мне, поэтому предложение лететь на его личном самолете меня очень удивило.

— Его высочество знает, что вы находите его экстравагантным.

— Теперь даже английская королева летает на обычных пассажирских самолетах.

— Его высочество не хочет, чтобы английская королева писала о нем льстивые отзывы в модных журналах.

Боже мой, как можно быть таким наивным!

— Спасибо Партридж. — Хассан догадывался о том, что у его секретаря не совсем обычное чувство юмора.

К сожалению, особых причин для смеха не было. Роуз Фентон, без сомнения, будет принята со всеми почестями. Тем более что молодой эмир Фэйсал не будет мешать этому. Сейчас он в Америке, изучает бизнес и не проявляет большого желания вернуться домой. Хассан зло усмехнулся. Недавно ему шепнули, что Абдулла хочет превратить свое регентство в нечто более постоянное.

— Она догадывается о том, что ее ожидает? — спросил Хассан.

— Не думаю, — ответил Партридж. Хассан нахмурился.

— А что собой представляет ее брат? Вы с ним встречались?

— Да, на вечеринке в спортивном клубе. Он тогда попросил отпуск, чтобы съездить домой навестить заболевшую сестру. Его высочество не стал ничего выяснять и сразу же издал указ о ее приглашении в Рас аль Хаджар.

— Когда же мой двоюродный брат начнет сначала думать, а потом делать? Только полный идиот может отказаться от такого предложения.

Роуз Фентон не похожа на идиотку. Абдулла на пушечный выстрел не подпускал иностранных журналистов к Рас аль Хаджару, так что для мисс Фентон приглашение Абдуллы — настоящий подарок судьбы.

— Не думаю, что у вас есть поводы для беспокойства, сэр. У мисс Фентон безупречная репутация. Если ваш двоюродный брат пригласил ее сюда в надежде на то, что она станет расхваливать его в своих статьях, то он выбрал не ту женщину.

— Что ж, возможно вы правы. Скажите, Партридж, а Тиму Фентону здесь нравится?

Партридж промолчал. Хассану этого было вполне достаточно.

Роуз Фентон тоже все понимала без слов. Она была умной женщиной. Абдулла знал это. Он наверняка расскажет ей о том, чем занимается, покажет оборудованный по последнему слову техники медицинский центр, современный торговый комплекс и спортивный клуб. Покажет ей немного роскоши в нищей стране.

Абдулла предложит Роуз напряженную программу, и у нее не будет времени думать о чем-нибудь другом. Интервью с регентом, избегающим прессы, станет для мисс Фентон серьезным профессиональным успехом.

Хассан не разделял любви своего секретаря к журналистам, даже если они появлялись перед ним в таком прелестном обличий, как Роуз Фентон.

— Что ж, Партридж, раз вы так хорошо информированы, расскажите мне, какие развлечения мой двоюродный брат приготовил для очаровательной леди? — Хассан знал: если в этой женщине что-то и нравится Абдулле, то это ее милое личико и роскошные рыжие волосы, а вовсе не профессиональное мастерство.

— Запланировано несколько мероприятий, — пробормотал покрасневший Партридж. — Прогулка вдоль побережья на яхте, праздник в пустыне, экскурсия по городу…

— О! Да эту журналистку будут принимать, как английскую королеву! — воскликнул Хассан, но сам-то он знал, что Роуз Фентон недолго придется наслаждаться гостеприимством Абдуллы. — Что-нибудь еще?

— Ну, разумеется, будет прием в английском посольстве… — Партридж замялся.

— Я чувствую, самое интересное вы приберегли напоследок. Признавайтесь, Партридж! — потребовал Хассан.

— Его высочество устраивает торжественный прием в своем дворце в честь мисс Фентон, — нерешительно сказал Партридж.

— Боже мой! Ее принимают на государственном уровне! — Это подтверждало все опасения Хассана. — Не слишком ли напряженное расписание для женщины, восстанавливающей здоровье после воспаления легких? Что вы думаете по этому поводу, Партридж?

— Мисс Фентон была больна, ваше Превосходительство, но уже выздоровела. Она тогда провалила трансляцию из Восточной Европы. Я сам видел, как это произошло. Она просто упала перед телекамерой… Сначала я подумал, что ее застрелил снайпер. — Партридж помолчал, потом вдруг озабоченно спросил: — Как она выглядит? Вы видели ее в самолете?

— Лишь мельком. Она выглядела…

Хассан задумался. Ему не сразу удалось найти нужные слова, чтобы рассказать, как выглядела Роуз Фентон. Гофрированный воротник белой блузы оттенял разрумянившееся лицо. Она похудела с тех пор, как он видел ее в «новостях» в последний раз, может быть, поэтому ее темные глаза казались еще больше.

Погода была прохладной, и поверх блузы Роуз надела теплый свитер алого цвета. Казалось бы, рыжеволосой женщине не должен идти алый цвет: алый и рыжий не сочетаются. Но с Роуз Фентон все было наоборот. Алый только сильнее приковывал к ней внимание окружающих.

Оторвав глаза от книги, которую читала, Роуз посмотрела на него с откровенным любопытством. Этот взгляд исключал даже намек на флирт, но говорил о том, что в долгие скучные часы перелета она будет рада его обществу.

Справедливости ради, Хассан должен признать, что был очарован. Присутствие этой женщины в личном самолете двоюродного брата заинтриговало его. Он был не прочь провести время в обществе прелестной дамы, но здравый смысл возобладал.

Встречаться с журналистами небезопасно. Никогда не знаешь, что они о тебе напишут. Хассан давно понял, что завоевать репутацию труднее, чем потерять, тем более что это репутация человека с высоким положением в обществе.

Абдулле, конечно же, доложили бы все об их беседе.

Пусть она лучше продолжает читать свою книгу.

Хассан вдруг понял, что Партридж все еще ждет ответа на свой вопрос.

— Она неплохо выглядела, — раздраженно бросил он.

Выйдя из прохладного зала аэропорта в раскаленный Рас аль Хаджар, Роуз Фентон остановилась. Она медленно вдохнула, и ее измученные долгой болезнью легкие наполнил горячий воздух пустыни.

В лондонских парках уже распустились отважные нарциссы, но настоящая весна еще не дошла до британской столицы. Поддавшись уговорам заботливой матери, Роуз надела в дорогу теплое белье и шерстяной свитер.

— Как ты себя чувствуешь, Роуз? Устала с дороги?

— Не суетись, Тим.

Роуз не хотела, чтобы о ней беспокоились: это напоминало ей о только что перенесенной серьезной болезни. Она стянула с себя свитер.

— Я вовсе не инвалид, — резко проговорила Роуз. Раздражение свидетельствовало о том, что она еще не совсем поправилась, хотя старается выглядеть бодрой. Через секунду Роуз уже пожалела о своей резкости. Нежная забота брата растрогала ее.

— Прости, Тим. Целый месяц мама обращалась со мной, как с угасающей от туберкулеза романтической героиней. — Она взяла брата под руку, на губах у нее появилась озорная улыбка. — Но теперь-то я, наконец, на свободе.

— Да, ты выглядишь совсем не так плохо, как говорила мама. А я-то после ее рассказов хотел встречать тебя с инвалидным креслом.

— Ну, это лишнее.

— Значит, обойдемся палочкой?

— А тебе очень хочется меня побить?

— Ты явно идешь на поправку, — весело смеясь, заметил Тим.

— У меня было два выхода: быстро выздороветь или умереть от скуки. Мама не давала мне читать ничего, кроме журналов трехлетней давности, — пожаловалась Роуз. Тем временем Тим подвел ее к темно-зеленому автомобилю. Роуз продолжала:

— А когда мама обнаружила, что я смотрю «новости», то пригрозила конфискацией телевизора.

— Ты преувеличиваешь.

— О! Если бы! — воскликнула Роуз и улыбнулась. — Ну, может быть, самую малость. Я совсем не устала. Личный самолет эмира так же похож на обычные пассажирские самолеты, как «ролс-ройс» на велосипед. — Роуз расплылась в улыбке. — Это, конечно, тоже полет, но совсем не такой, к каким мы привыкли. — Она снова с наслаждением втянула в себя теплый воздух. — Как раз то, что мне нужно. Как только я переоденусь во что-нибудь легкое, только ты меня и видел.

— Я получил строгие указания на твой счет, — парировал Тим. — Тебе нельзя утомляться и слишком много двигаться.

— Не порть мне настроение, братец. Я мечтаю, чтобы какой-нибудь здешний принц унес меня на горячем арабском скакуне, — поддразнила Роуз брата. — Это шутка. Гордон дал мне почитать «Шейха», чтобы я не скучала в самолете. — Роуз шлепнула по сумке, которая висела у нее на плече. — Даже не знаю, хотел ли он меня вдохновить или предупредить.

— И ты действительно читала ее? — изумленно спросил Тим.

— Это же классика женского романа! — возмущенно воскликнула Роуз в ответ.

— Мама дала мне строгие инструкции, и прогулок верхом на лошадях в них нет. Тебе позволено лежать по утрам в тени возле бассейна и читать что-нибудь развлекательное. И никакого купания.

— Тим, я сыта всем этим по горло. Я никому ничего не обещаю.

— Нет, обещай мне, что ты не будешь купаться, — повторил Тим, — а после обеда у тебя будет тихий час. Ты же знаешь, как мы все переживали за тебя, — с нежностью в голосе произнес брат. — Ты так перепугала нас, когда упала в обморок в прямом эфире.

— Да, это было совсем некстати. Я рассказываю о новостях, но сама быть предметом новостей не привыкла… — Роуз вдруг замолчала. Ее взгляд поймал черный «лимузин». Машина быстро покидала аэропорт.

Роуз знала, кто сидит в «лимузине». Из-за этого человека личный самолет эмира совершил рейс, на который Тим сумел пристроить Роуз. Мужчина, севший в самолет за минуту до взлета, был одет в безупречно сшитый темный костюм, полосатую сорочку и шелковый галстук.

Роуз сразу узнала его: принц Хассан аль Рашид. Среди множества газетных вырезок фотография принца с пронзительным взглядом серых глаз сразу же привлекла ее внимание. Она до сих пор не могла ее забыть. Если бы Роуз решила ускакать в пустыню с каким-нибудь знойным шейхом, то принц Хассан идеально подошел бы на эту роль.

Войдя в самолет, принц остановился, и его серые глаза впились в нее так, что щеки Роуз покрылись румянцем. Ей сразу же захотелось опустить до щиколоток свою и без того довольно длинную юбку. Взгляд принца заставил ее почувствовать себя беззащитной женщиной. Для известной двадцативосьмилетней журналистки с немалым опытом работы чувствовать себя беззащитной женщиной было просто неприлично.

Да, Роуз уже почти тридцать. Она успела один раз выйти замуж, побывать на войне, на ее счету было полдюжины интервью с первыми лицами разных государств.

Она сразу могла распознать по-настоящему опасного человека. И официальный портрет принца Хассана, который Роуз вырезала из газеты, не имел ничего общего с живым человеком.

Роуз впервые путешествовала в отдельной кабине. Видимо, в этом самолете она служила женщине чем-то вроде паранджи. Несмотря на то, что с Роуз обращались, как с принцессой, просидеть в гордом одиночестве весь полет было не очень приятно. Согласно обычаям мусульманского мира, игнорируя общество женщины, мужчина выражает ей свое уважение. Но Роуз была журналисткой и расстроилась, что упустила возможность познакомиться с таким влиятельным человеком. Она была разочарована еще и как женщина, и это ей не нравилось.

Такое уважение с его стороны никак не вязалось с репутацией плейбоя, чьи богатства, если верить слухам, прямо из нефтяных скважин перекачивались в карманы любовниц и на столы самых дорогих казино мира.

Но дома, в Рас аль Хаджаре, принц, следуя традициям, соблюдал приличия. Он вышел из самолета раньше Роуз. Она видела, как встречавшие его официальные лица вытянулись в шеренгу на летном поле. Во время полета он снял с себя европейский костюм. Сейчас на нем были одежды арабского принца. Черного принца…

Роуз чувствовала, что принц с нетерпением ждет окончания церемонии. Чиновники по очереди выходили вперед, брали его руки в ладони и низко кланялись…

Тим заметил, что Роуз смотрит на «лимузин», на затемненных стеклах которого ярко вспыхивали солнечные блики.

— Принц Хассан, — тихо сказал он.

— Какой принц? — притворяясь, что ей это совсем неинтересно, переспросила Роуз. Журналистский опыт подсказывал ей, что равнодушный слушатель может узнать значительно больше, чем любопытный.

— Не могу рассказать о нем ничего заслуживающего внимания. Принц — обыкновенный плейбой.

— Неужели? К чему тогда все эти поклоны и шарканья? Можно подумать, что он здесь второе лицо после эмира.

— Он не имеет никакого отношения к здешней иерархии. — Тим пожал плечами. — Все эти «поклоны и шарканья», как ты красноречиво выразилась, воздаются Хассану за то, что его отец защитил от пули старого эмира.

— Да что ты говоришь?! — изумленно воскликнула Роуз, но в следующую секунду остановила себя. «Молчи, Роуз, молчи. Так будет лучше». — В старого эмира стреляли?

Тим подозрительно посмотрел на нее. Это было предупреждение. Роуз начала переходить границы.

— Да, в него стреляли. В награду за пулю в плече и раздробленную ногу отец Хассана получил в жены любимую дочь старого эмира и беззаботную жизнь. Однако долго наслаждаться ему не пришлось.

— Он умер от ран?

— Нет, он быстро поправился, но через несколько месяцев после свадьбы погиб в автомобильной катастрофе.

— Это ужасно! — нахмурилась Роуз, немного помолчав, добавила: — Ты уверен, что это был несчастный случай?

Тим улыбнулся.

— Неплохо для девичьего ума. Мне известно не больше, чем тебе, и думаю, что мало кому известно больше. Нам остается только догадываться.

— И, тем не менее, он успел зачать ребенка, — заметила Роуз. — Значит, он продолжил свой род. Произведя на свет ребенка, человек побеждает смерть.

Сказав это, Роуз помрачнела. Где-то в глубине души заныла старая рана.

— Роуз, — нежно произнес Тим.

Она не смотрела на брата. Перед ее мысленным взором вновь возник образ принца Хассана. Человек был близок к трону, но даже не пытался занять его. Это заинтриговало Роуз как журналистку, но было что-то еще, что возбуждало в ней любопытство к сероглазому арабскому принцу.

Роуз встречала мужчин, которые могли только силой взгляда остановить разъяренную толпу. У Хассана именно такой взгляд. В его серых глазах угадывалась необыкновенная сила. Это были вовсе не глаза плейбоя.

Роуз вдруг осознала, что Тим все еще держит дверцу автомобиля, которую распахнул перед ней. Она улыбнулась.

— Ты же знаешь, я люблю интересные истории. Расскажи мне о нем. Отец принца, как я поняла, умер еще до его рождения.

— Да. Возможно, именно поэтому Хассана так баловал дед. Он рос любимчиком. Парень купался в золоте и ничего не делал. Рано или поздно это должно было привести к проблемам.

— Каким проблемам?

Тим пожал плечами.

— Женщины, азартные игры… Мужчина должен чем-то заниматься, В конце концов, несмотря на титул, его отстранили от участия в политике.

— Что ты говоришь? Почему?

Роуз так быстро задала этот вопрос, что Тим сразу же почувствовал — из него вытягивают информацию.

— Отстань, Роуз. Ты приехала сюда, чтобы отдохнуть и набраться сил, а не для того, чтобы анализировать местные события.

— Хорошо, но пока ты не расскажешь мне, почему Хассан отстранен от занятий политикой, я с тебя не слезу, — заявила Роуз.

— Возьми себя в руки, Роуз. Я говорю серьезно, — строго сказал Тим. — Здесь не демократия. Любопытные журналисты никому не нужны.

— Я не любопытная. — Роуз язвительно улыбнулась. — Мне просто интересно.

Принц Хассан окончательно завладел ее мыслями.

— Нет, Роуз, ты суешь нос в чужие дела. Ты здесь в гостях у принца Абдуллы и должна выполнять определенные правила, иначе первым же рейсом улетишь обратно в Лондон, а вслед за тобой и я.

Роуз пожала плечами и оставила эту тему. На некоторое время… Кроме того, она знала ответ на свой вопрос. Отец Хассана был героем, но он чужестранец, шотландец, занесенный в пустыню волею судеб. У Роуз были вырезки из газет, подтверждавшие этот факт.

Но она не хотела, чтобы Тим о чем-нибудь догадывался.

— Извини, это скука и профессиональные привычки дают о себе знать.

— Тогда мы должны сделать все возможное, чтобы ты не скучала. Я устраиваю маленькую вечеринку, хочу представить тебя своим друзьям. Принц Абдулла тоже позаботился о том, чтобы ты хорошо провела здесь время.

— А что это за прием будет во дворце? — спросила она, притворяясь заинтересованной.

— Ты можешь не ходить туда, — отозвался Тим. Он взглянул на нее и добавил: — Мне следовало предупредить тебя, что полет в личном самолете Абдуллы может иметь свои последствия. Он будет не против, если ты возьмешь у него интервью. Разумеется, это должно быть лестное для него интервью.

— Что ж, ему не повезло, — ответила Роуз. — Я здесь, чтобы отдыхать.

— С каких это пор ты предпочитаешь работе отдых? Не могу поверить, что ты добровольно откажешься от эксклюзивного интервью с правителем богатой нефтяной державы.

— Регентом, — уточнила Роуз. — Говорят, молодой эмир должен вот-вот вернуться из Америки? Или, ощутив вкус власти, принц Абдулла уже не захочет отступать? Как ты думаешь? — Тим нахмурился и с тревогой посмотрел на сестру. Она широко улыбнулась в ответ и ободряюще сжала ему руку. — Но для меня все это не имеет значения. Я приговорена лежать возле бассейна с приятной книжкой в руках. Расслабься, Тим.

— Возможно, так будет лучше. Я скажу Его высочеству, что ты еще слишком слаба для приемов, — облегченно вздохнув, произнес Тим.

— Только попробуй! — тут же возмутилась Роуз. — Скажи ему… — неуверенно продолжила она. — Скажи ему, что я пока слишком слаба для работы.

Автомобиль остановился, но Хассан, погруженный в раздумья, не заметил этого.

— Вы должны ехать в Штаты, Партридж. Фэйсалу пора возвращаться домой, — после долгой паузы произнес Хассан.

— Но ваше превосходительство…

— Знаю, знаю, — раздраженно махнув рукой, буркнул принц. — Он наслаждается свободой и не хочет возвращаться домой, но с этим нельзя тянуть.

— Будет лучше, сэр, если он узнает о вашем желании лично от вас.

— Возможно, но тот факт, что я не могу покинуть страну, говорит красноречивее любых слов.

— Что я должен сказать ему?

— Скажите ему… если он хочет получить власть, пусть поскорее возвращается, иначе Абдулла отберет у него страну.

Хассан вышел из «лимузина» и направился к огромным резным дверям прибрежной сторожевой башни, служившей ему домом.

— А что с мисс Фентон? — спросил Партридж, замедляя шаг.

Хассан остановился у входа в апартаменты.

— Вы можете, не беспокоясь, оставить ее мне, — резко ответил принц.

Партридж побледнел.

— Сэр, вы не должны забывать, что она была тяжело больна…

— Я не должен забывать, что она журналистка.

Увидев тревогу в глазах Партриджа, Хассан помрачнел. Ну и ну! Повезло же этой англичанке! В один день она понадобилась сразу двоим: богатому могущественному государственному деятелю и молодому глупцу с романтической чепухой вместо мозгов.

— Что вы собираетесь делать, сэр?

— Что? — Хассан не привык, чтобы его расспрашивали подчиненные.

Партридж занервничал.

— С мисс Фентон, — уточнил он. Хассан усмехнулся.

— А вы как думаете? Украду и увезу в пустыню, как в старое доброе время.

Партридж вспыхнул.

— Н-нет.

— Мой дед так бы и поступил.

— Ваш дед жил в другое время, сэр, — заметил Партридж. — Пожалуй, пойду упакую вещи.

Хассан наблюдал за тем, как Партридж уходит. У этого молодого человека сильный характер. Хассана восхищала его способность переносить боль и примиряться с неизбежным.

Через полчаса Хассан передал Партриджу письмо для Фэйсала, младшего брата по матери, и проводил своего секретаря до «джипа», который должен был отвезти его к пристани. Во внутреннем дворике было много всадников с охотничьими соколами. Партридж прищурился.

— Вы собираетесь на охоту? Сейчас? — спросил он принца.

— После Лондонских туманов хочется погреть косточки, вдохнуть теплый воздух пустыни. — Хассан понимал: если Абдулла собирается совершить переворот, то ему лучше находиться в своем лагере в пустыне. — Я свяжусь с вами завтра, — бросил он англичанину напоследок.

— Вот мы и приехали.

— Как здесь красиво, Тим!

Загородная вилла была расположена на склоне холма, с которого открывался прекрасный вид на побережье. Рядом находились конюшни эмира. Должность Тима обязывала его контролировать все ветеринарные службы страны, но главной его заботой были племенные жеребцы регента Абдуллы. Внизу раскинулась пальмовая роща, вокруг дома цвели олеандры, летали диковинные птицы.

— Я думала, что увижу пустыню… пески… дюны…

— Да, таких пейзажей даже в Голливуде не увидишь. — Дверь отворилась. Роуз вошла в дом, где ее встретил слуга Тима. Слуга поклонился. — Роуз, это Халиль, — представил слугу Тим. — Он готовит еду, стирает и убирает дом, так что я могу полностью сконцентрироваться на работе.

Юноша застенчиво улыбнулся.

— Да, Тим, — пробормотала Роуз, восхищенно осматривая все вокруг. На полированном деревянном полу лежали изящные коврики, за большими французскими окнами виднелся маленький, окруженный садом бассейн. — По сравнению с этим дворцом твой дом в Ньюмаркете просто убогая лачуга.

— Думаешь, это роскошь? Ошибаешься. Подожди! Ты еще не видела конюшни. У лошадей куда более шикарный бассейн, чем у меня. В моем распоряжении оснащенный госпиталь, все, что мне необходимо…

— Ну, ладно, ладно, — улыбнулась Роуз. — Покажешь все позже, а сейчас я хочу принять душ. И мне нужно переодеться во что-то полегче.

— Что? Ах, извини. Чувствуй себя как дома, отдохни немного. Может быть, хочешь поесть? Твоя комната здесь. — Тим проводил Роуз в просторные апартаменты.

Роуз остановилась в дверях, но ее удивила не роскошь убранства, а то, что вся комната была заставлена корзинами роз.

— Откуда все это?

— Отовсюду, где в это время года цветут розы. — Тим пожал плечами. Он, казалось, и сам был смущен изобилием цветов. — Я думал, ты уже привыкла к таким подаркам. Тебе, наверно, дарят лилии, маргаритки, хризантемы, правда, Роуз?

— Редко, — Роуз поискала визитку, но не смогла найти. — Эти, должно быть, заказаны оптом.

— Да. Принц Абдулла прислал их сегодня утром. Здесь все поставлено на широкую ногу, — пояснил Тим, затем озабоченно взглянул на часы. — Роуз, ты не возражаешь, если я оставлю тебя на часок-другой? У меня одна кобылка на сносях…

Роуз улыбнулась.

— Иди. Со мной все будет в порядке.

— Если я тебе понадоблюсь…

— Я поскулю, — шутливо пообещала Роуз. Тим с облегчением улыбнулся.

— Телефонная связь здесь в полном порядке.

Оставшись одна, Роуз вернулась к цветам. Они были изумительного кремового оттенка, но совсем не пахли. Прекрасная форма, не имеющая смысла.

Мысли Роуз снова вернулись к принцу Хассану аль Рашиду. Он был похож на эти цветы: такой же красивый и… бесчувственный. Только его серые глаза давали понять, что в глубине его души скрыта не одна тайна.

Абдулла предложил Роуз свой личный самолет, подарил роскошные розы. Но ее внимание было приковано к Хассану.

Глава вторая

— Что значит, его нигде нет? — Хассан с трудом сдерживал гнев. — Телохранители ни днем, ни ночью не спускают с него глаз.

— Он отпустил их, — голос Партриджа эхом раздавался в телефонной трубке. — Скорее всего, здесь замешана девушка…

Разумеется, девушка. Когда-то Хассану тоже было двадцать четыре года. Он прекрасно помнит, каково это, когда за тобой все время кто-то наблюдает. Но если на горизонте появляется хорошенькая девушка, ты с легкостью отправляешь своих телохранителей куда-нибудь подальше.

— Найдите его, Партридж. Скажите ему… — Хассан осекся. Что сказать? Что он сожалеет? Что это изменит? — Скажите ему, что у нас мало времени.

— Я все сделаю, ваше превосходительство.

Хассан стоял у входа в свою палатку. Только что сказанные слова Партриджа не выходили у него из головы. «Я сделаю все…» В тот день, когда его умирающий дед назначил своим наследником самого младшего внука Фэйсала, а регентом племянника Абдуллу, он сказал Хассану то же самое. «Я сделаю все для моей страны». Уязвленный тем, что его лишили наследства, Хассан отказался понимать это, и вел себя, как глупый мальчишка. Впрочем, тогда он им и был.

Став старше и мудрее, Хассан понял, что человек, стоящий у власти, в первую очередь должен думать о своей стране. Через несколько недель Фэйсалу исполнится двадцать пять, и если его младшему единоутробному брату суждено принять бремя правления страной, он тоже должен понять эту простую истину.

А пока необходимо помешать Абдулле совершить государственный переворот. Хассан не должен позволять двоюродному брату заигрывать с прессой. Но у Абдуллы в руках власть, и он не упустит шанса использовать в своих целях кого-нибудь вроде Роуз Фентон.

Ее уже возили по городу и показали все достопримечательности. Иностранка вряд ли заметит, что дела в стране идут совсем не так хорошо. У Абдуллы есть средства, чтобы отвлечь ее от настоящих проблем.

Возможно, подарки, которыми она будет осыпана, и не произведут на нее большого впечатления, хотя Хассан мало верил в миф о неподкупных независимых журналистах. К тому же, Абдулла никогда не ограничивался одним средством. Если деньги не помогут, он всегда сможет взять в заложники ее брата.

Что ж, в эту игру можно сыграть и вдвоем. Хассан знал: его план вряд ли понравится Роуз Фентон, но был убежден, что, выведя ее на какое-то время из игры, он сделает ей большое одолжение.

Реакция матери Роуз, известной своей эксцентричностью, требования Британского посольства, резкие комментарии в английской прессе — все это отвлечет кузена от плана захвата трона, который по праву принадлежит Фэйсалу. Возможно, Абдулла осознает опасность задуманного им плана.

Партридж, конечно, будет рассержен, но все равно он сделает все, что нужно, на него можно положиться.

— Скачки? Вечером? — спросила Роуз, с наслаждением проглотив кусочек тоста. На ипподроме она не была уже шесть лет. У нее почему-то всегда находилась какая-нибудь важная причина, чтобы отказаться от приглашения на Эскот или Челтнем.

— Да. При свете прожекторов… Захватывающее зрелище… Особенно летом. — Тим широко улыбался. — Потом будут и верблюжьи скачки. Ты не хочешь посмотреть?

Роуз притворилась, что думает.

— Нет.

Ей показалось, что Тим хочет сказать что-то вроде: «ты ведь уже шесть лет не была…», но, подумав, он пожал плечами и добавил:

— Что ж, тебе виднее. — Тим был разочарован решением сестры, но отказ Роуз не удивил его. — Я обязан быть там, но после заеду за тобой.

Оторвавшись от тоста, Роуз внимательно посмотрела на брата.

— Заедешь за мной?

Тим показал на белый конверт.

— После скачек мы приглашены на ужин.

— Опять? К кому? Неужели в Рас аль Хаджаре никто не проводит вечеров дома у телевизора?

— К Саймону Партриджу.

— Кто это?

Взяв конверт, Роуз извлекла оттуда листок бумаги. Почерк был уверенным и четким, стиль на редкость формальным. «Саймон Партридж имеет удовольствие пригласить…»

— Секретарь принца Хассана.

Роуз, которая только что изображала усталость, сразу же оживилась.

— Он тебе понравится, — продолжал Тим. Роуз была уверена, что брат имеет в виду Саймона Партриджа, и не стала уточнять. Она понимала, что привлекать внимание к своему увлечению Хассаном не стоит. — Он очень хотел с тобой познакомиться, но ездил за город.

— Вот как? — Она засмеялась. — Скажи мне, Тим, где в Рас аль Хаджаре то место, которое называется «за городом»?

— За городом только пустыня. Такие люди, как Хассан, приезжая домой, первым делом берут своих борзых, соколов и отправляются на охоту. Если ты секретарь принца, ты должен ехать вместе с ним.

— Теперь понятно. — Значит, подумала она, принц Хассан тоже вернулся с охоты. — Расскажи мне о нем. Саймон Партридж… Здесь что, принято иметь секретарей-англичан?

— У его деда секретарем был британец. О нем до сих пор ходят легенды.

— Что ты говоришь?

Тим нахмурился.

— Я уже говорил тебе. Отец Хассана был шотландцем.

— Нет, не говорил. Это многое объясняет.

Тим пожал плечами.

— Он полностью доверяет Партриджу, ведь он не связан родственными узами ни с кем из здешних правителей.

— А что с этого имеет сам Партридж? — спросила Роуз.

— Для него это просто работа. Он не телохранитель Хассана. Партридж служил в армии, но однажды его джип подорвался на фугасе, и с тех пор Партридж хромает. Командир Партриджа учился вместе с Хассаном…

— В Итоне, — не задумываясь, сказала Роуз.

— А где же еще? — отозвался Тим. — Партридж тоже учился там. — Тиму понравилось, что сестра так заинтересовалась его другом, а Роуз заподозрила, что ее хотят сосватать. — Итак? — спросил Тим. — Что мне сказать ему?

Скачки ее не интересовали, но Роуз не могла упустить шанс познакомиться с секретарем Хассана. Она протянула брату конверт.

— Скажи ему… Мисс Фентон согласна…

— Отлично. — В эту минуту раздался телефонный звонок. Тим поднял трубку. — Немедленно выезжаю, — ответил он и тут же направился к двери, но на полпути остановился. — Телефон Саймона на конверте. Ты не позвонишь ему сама?

— Хорошо. — Подняв трубку, Роуз набрала номер. Она еще раз посмотрела на конверт, надписанный Партриджем. Тим был прав, скорее всего, ей понравится мужчина с такой решительной рукой.

— Алло?

— Мистер Партридж? Саймон Партридж?

После короткой паузы она услышала незнакомый мужской голос.

— Что-то подсказывает мне, что я имею удовольствие говорить с мисс Роуз Фентон.

— Да. — Роуз рассмеялась. — Как вы догадались?

— Я медиум.

— Не верю.

— И правильно делаете. Просто я не мог не узнать ваш голос, мисс Фентон.

Саймон Партридж показался Роуз старше, чем она предполагала. Он говорил уверенно и официально.

— Это, наверное, потому что я слишком много говорю, — ответила Роуз. — Тима срочно вызвали в конюшни. Он попросил меня позвонить вам и сообщить, что мы рады принять ваше приглашение.

— Я в свою очередь буду очень рад видеть вас у себя.

— Но сначала он пойдет на скачки, — сказала Роуз.

— На скачки пойдут все, мисс Фентон. В Рас аль Хаджаре просто больше нечего делать. Надеюсь, вы тоже идете?

— Ну…

— Вы должны пойти.

Роуз удивилась такому заявлению, но поспешно ответила:

— Да. — Она быстро изменила свое мнение и сейчас уже сама верила в то, что ей необходимо быть на скачках. Ведь если все пойдут на скачки, то Хассан будет там. — Да. С нетерпением жду сегодняшнего вечера, — сказала она и в ту же секунду поняла, что это действительно так.

— До вечера, мисс Фентон.

— До встречи, мистер Партридж, — взволнованно попрощалась Роуз и положила трубку.

Хассан выключил сотовый телефон и бросил его на тахту. Этот телефон он купил сегодня утром на базаре и зарегистрировал на вымышленное имя. Вход в шатер был раскрыт. Стояла весна. Земля была похожа на райские кущи. И вдруг Хассан подумал о том, что Роуз Фентон, должно быть, видит всю эту красоту совсем иначе.

— Скорее приезжай домой, Фэйсал, — тихо сказал Хассан. Охотничий пес, лежавший в ногах поднялся на голос хозяина и уткнулся мордой ему в руку.

Роуз была расстроена тем, что взяла с собой мало одежды. На коктейле в посольстве она чувствовала себя провинциальной простушкой. Ей хотелось надеть что-нибудь элегантное и в то же время небрежное. Роуз выбрала свое видавшее виды маленькое черное платье. Все остальные женщины пришли в туалетах от модных кутюрье, и она в своем черном платье выглядела так, будто только что вернулась из кругосветного путешествия.

Роуз не предполагала, что в Рас аль Хаджаре придется так много бывать на людях. Она сломала себе голову, выбирая туалет для скачек. Наконец, отбросив все сомнения, Роуз решила, что наденет «шалвар камиз» — роскошный восточный костюм, который ей подарили в Пакистане. Она взяла его с собой, надеясь на интервью с регентом.

Зеленовато-коричневые брюки из плотного шелка, туника более светлого оттенка и вышитый вручную шифоновый шарф еще светлее туники. Жаль, что она не надела этот наряд в посольство.

— Ух! — Реакция Тима была неожиданно бурной. Обычно он не замечал, как одеты люди. — Ты просто великолепна!

— Это-то меня и тревожит. Мне почему-то кажется, что все остальные придут в джинсах.

— Какое это имеет значение? Саймон будет в восторге.

— Я надела «шалвар камиз» не для него, Тим. — В эту минуту Роуз вспомнила, какое волнующее впечатление произвел на нее голос Партриджа. — Мы даже не знакомы.

— Увидев тебя в этом наряде, он наверняка захочет познакомиться поближе. — Тим взглянул на часы. — Нам пора. — Он взял сестру под локоть и помог сесть в «рэйндж ровер».

— Это далеко? — спросила Роуз.

— Нет, всего лишь в двух милях от конюшен. За этими холмами долина. Идеальное место для скачек. — Тим поморщился, когда машина начала подскакивать на неровной дороге. — Извини, — сказал он. — Эмир построил прекрасную дорогу из города, но этот путь намного быстрее.

— Эй, братец, не забывай, с кем разговариваешь! Твоя сестричка — та самая Фентон-«передовая линия». Несколько колдобин не… О боже! Тим!

С крутого склона невысокого холма спрыгнула белая лошадь. Она выскочила на дорогу и встала на дыбы прямо перед машиной. Роскошная грива развевалась на ветру. Лошадь нервно перебирала передними ногами.

Чтобы избежать столкновения, Тим резко повернул руль. Машину занесло в сторону.

— Это лошадь Абдуллы, — сказал Тим, едва справившись с управлением. — Кто-то, кажется, ищет неприятности на свою голову. — Притормозив, он открыл дверцу и выпрыгнул наружу. — Извини, я должен поймать ее.

— Тебе помочь? — спросила Роуз, когда Тим открывал багажник и доставал оттуда лассо.

— Позвони в конюшни. Попроси их прислать фургон для перевозки лошадей.

— Куда прислать?

— Скажи, что мы находимся между виллой и конюшнями. Они найдут.

Индикатор телефонного аппарата, встроенного в панель автомобиля, не горел. Роуз нажала на переключатель. Никаких изменений. Она сняла телефонную трубку, гудка не было. Тогда Роуз достала из сумки новенький мобильный телефон. Он был маленький, мощный и работал в любых условиях.

В темноте Роуз не смогла набрать номер. Она вышла из машины, чтобы подойти к фарам, но они погасли, как только ее ноги коснулись земли.

Роуз слышала, как где-то недалеко Тим успокаивал испуганную лошадь. Она слышала, как копыта стучали по камням. Сначала лошадь не слушалась Тима, потом, почувствовав под ногами песок, остановилась.

Кругом было темно и тихо. Луны не было, лишь звезды ярко горели на темном небе, слабо освещая пустыню.

Из темноты появилась чья-то тень.

— Тим?

Но этот человек не был ее братом. Роуз поняла это сразу. От Тима пахло лосьоном после бритья, он был одет в светлый пиджак. От человека, который стоял перед ней, исходил незнакомый запах, с головы до ног он был закутан в черную тунику, и скорее поглощал свет, чем отражал его. Даже лицо было наполовину закрыто, видны только глаза.

Хассан!

Несмотря на парализовавший ее страх, Роуз сразу же узнала его. Это был не тот утонченный господин в изысканном итальянском костюме, который садился в роскошный самолет, и не плейбой.

У этого человека глаза были как два гранита — жесткие, холодные и угрожающие. Они ясно давали понять: он пришел сюда не за тем, чтобы поинтересоваться, нужна ли ей помощь.

Роуз хотела позвать брата, но рука мужчины зажала ей рот. Другой рукой он обхватил ее, с силой прижал к себе и оторвал от земли. Изогнутые ножны кинжала, висевшего у него на поясе, больно вонзились Роуз в ребра.

У нее не было сил, чтобы бороться с ним. Но вряд ли сопротивление поможет. Бежать все равно некуда. К тому же, Хассан мог быть не один.

— Я буду вам очень благодарен, мисс Фентон, если вы не станете кричать. Мне бы не хотелось расстраивать вашего брата.

Голос Хассана был таким же, как его руки и глаза, — жестким и бескомпромиссным.

Он прекрасно знал, кто она. Это нападение не было случайностью. С тех пор, как они обменялись взглядами в самолете, прошло уже несколько дней, но этот голос Роуз слышала совсем недавно. Это он убедил ее в том, что она должна пойти на скачки, и она с радостью заверила его, что пойдет. Так вот зачем ему это было нужно! Ему нужно было точно спланировать похищение.

Так, значит, она разговаривала не с Саймоном Партриджем. Голос, который она слышала в трубке, был голосом Хассана.

Но чего хочет от нее принц?

— Договорились? — напомнил о себе Хассан. Роуз кивнула головой.

— Спасибо.

Надо же, какая вежливость! Можно подумать, у нее есть выбор! Хассан тут же опустил Роуз на землю и ослабил захват. Возможно, он привык к послушанию, и ему даже в голову не приходило, что кто-то может его ослушаться. Впрочем, какое это имеет значение? Но что с Тимом? Роуз охватило ужасное предчувствие.

— Где Тим? Что вы с ним сделали? — спросила она, повернувшись лицом к Хассану. Ее голос растворился в абсолютном спокойствии пустыни. Кругом стояла мертвая тишина. Кричи, не кричи, все равно никто не услышит.

— Ничего. Он все еще ловит любимого жеребца Абдуллы. — Глаза Хассана блестели. — Я думаю, тот и в дальнейшем время от времени будет убегать из конюшен. Пожалуйста, сюда, мисс Фентон. — Хассан повел ее к своему «лендроверу».

Единственным выходом было попытаться обмануть его и спрятаться в скалах, которые возвышались за спиной. Словно прочитав ее мысли, Хассан крепче сжал Роуз и подтолкнул к машине.

Несмотря на страх, сковавший тело, все журналистские инстинкты Роуз оставалась в боевой готовности. Ей было любопытно, что же произойдет, и, тем не менее, она не хотела, чтобы Хассан подумал, будто она безропотно подчиняется ему.

— Вы, должно быть, шутите? — сказала она.

— Шучу? — повторил он так, будто не понял смысла этого слова. Хассан поднял голову и посмотрел вдаль. Луна уже взошла. Роуз повернулась и увидела вдалеке силуэт брата. Ему удалось накинуть лассо на голову жеребца, и он спокойно вел его к «рэйндж роверу», не ведая о том, в какое положение попала Роуз и какая опасность грозит ему самому.

Хассан недооценил профессиональное мастерство Тима и умение обращаться с лошадьми.

— У меня нет времени на споры, — отрезал он.

Роуз набрала в легкие воздух, чтобы крикнуть и предупредить брата, но тут на нее обрушилась кромешная темнота. Хассан накинул на нее какую-то материю, оторвал от земли и взвалил себе на плечо.

Роуз попыталась сопротивляться, но было слишком поздно. Ей нужно было кричать раньше, и не ради помощи — это было бессмысленно — а для того, чтобы Тим позвонил ее редактору и рассказал ему обо всем.

Роуз неистово била ногами. Но это не производило на Хассана никакого впечатления. Вот бы ей освободить руки! Но они были беспомощно прижаты к телу. Впрочем, не так уж беспомощно. Одна из них все еще сжимала маленький мобильный телефон. Роуз улыбнулась. Мобильник! Значит не все потеряно. Теперь она сама дозвонится до редакции.

Ее бесцеремонно свалили на дно просторного автомобиля. Боже мой, какая проза… А где же романтика? Принц на красивом коне?

Если следовать сюжету книги, которую она читала в самолете, сейчас ее должны везти по пустыне на горячем скакуне, и она должна отчаянно бороться за свою женскую честь.

Роуз горько улыбнулась. О, времена! О, нравы! Как все изменилось! Сейчас она меньше всего думала о своей женской чести. Ее похитили, и она поняла, как в жизни это не похоже на то, что пишут в книгах.

Впрочем, не совсем. В тот момент, когда Хассан прижал ее к груди, закрыв рукой рот, и их глаза встретились, было от чего потерять голову. Не нужно обладать каким-то особым воображением, чтобы представить себе несущийся на огромной скорости «лендровер», в котором он прижимает ее к себе, а она продолжает сопротивляться.

Всего три дня назад Роуз шутила на эту тему. Ей было скучно, и она мечтала об арабском принце-похитителе. Как она заблуждалась! Это оказалось совсем не смешно. Ее швыряло по багажному отделению «лендровера». Похититель по-прежнему крепко придерживал ее. Все пути к бегству были отрезаны.

Разумнее было бы прекратить сопротивление, выбросить из головы все фантазии и постараться понять, какого черта это понадобилось Хассану?

Однако размышлять завернутой в плотную материю не очень-то удобно. Роуз мучилась от удушья.

Она подумала о том, как будут переживать близкие. Бедный Тим просто сойдет с ума, но есть еще и ее сумасбродная мать. Вот бы воспользоваться английской булавкой! С каким удовольствием она вонзила бы ее сейчас в ляжку Его высочества.

Но ее дамская сумочка осталась в «рэйндж ровере» Тима…

Роуз не сомневалась: когда Пэм Фентон узнает о пропаже дочери, она задаст Министерству иностранных дел хорошую трепку.

Если она узнает… Роуз понимала, что ее исчезновение будет держаться в тайне, если так захочет Абдулла. А ему это на руку. Он сделает все возможное, чтобы информация о ее исчезновении не попала в прессу. Тима не нужно будет долго убеждать в том, что от этого зависит ее безопасность, а в посольстве пойдут на все ради того, чтобы она вернулась живой и невредимой. К счастью у нее есть мобильник. О Боже! Гордон никогда не простит ей, что она попала в такую передрягу.

Господи! Что это с ней? Она совсем не напугана, не обдумывает побег. Больше всего ее расстроило совсем не романтичное поведение похитителя.

Ей повезло, что Хассан не связал ее, не заткнул ей рот кляпом. Да и зачем ему это? Она не закричала даже тогда, когда могла, когда должна была закричать. Вот и сейчас она спокойно лежит рядом со своим похитителем, даже не пытаясь как-то осложнить его жизнь. Ее любопытство брало верх над страхом.

Чего же хочет Хассан?

Если бы он хотел поговорить с ней, он мог бы в любое время постучать в дверь их дома, и они с радостью предложили бы ему чашку чая и шоколадное печенье. Так они принимали гостей в Челси. Может быть, здесь, в Рас аль Хаджаре, все по-другому?

А, может быть, у Хассана совсем другие цели?

«Думай, Роуз, думай!»

Какие основания могли быть у Хассана для ее похищения?

Выкуп? Но это просто смешно!

Секс? При мысли об этом Роуз вздрогнула, но через секунду отбросила и эту идею. «Какая чушь!» — подумала она.

А, может быть, это шутка плейбоя? Но реакция средств массовой информации на эту выходку вряд ли понравится регенту Абдулле. Судя по слухам, двоюродные братья недолюбливают друг друга. Роуз представила себе первые полосы газет и телевизионные новости…

Внезапно все встало на свои места. Вот оно что! Хассан хочет, чтобы Рас аль Хаджар попал на первые полосы газет. Он хочет скомпрометировать Абдуллу.

Роуз разозлилась. К черту романтику! Ее схватили и бросили в машину только потому, что Хассану она нужна как повод раздуть скандал вокруг Рас аль Хаджара.

Роуз почувствовала себя оскорбленной. Она все-таки женщина! Не кинозвезда, конечно, но, как говорится, все при ней. У нее красивые рыжие волосы, на женщину с такими яркими волосами просто невозможно не обратить внимания. У нее живые и умные глаза и густые темные ресницы. Нос у нее… Да, что это с ней? Какого черта ей все это нужно? Роуз сильно ударила Хассана коленями и задергалась всем телом.

От удивления, а, возможно, и от боли, Хассан ослабил захват. Это помогло Роуз избавиться от душившей ее материи. «Лендровер» мчался по пересеченной местности. В следующую секунду Хассан снова схватил ее и прижал к полу. Она втянула в легкие свежий воздух и снова увидела эти жестокие серые глаза.

Даже в такой сложной ситуации Роуз не растерялась. Она была беззащитна и полностью зависела от милости совершенно незнакомого ей человека, чьи мотивы были ей не ясны. Кто-то из них должен был начать разговор, и чем быстрее, тем лучше.

— Приглашая девушку на ужин, вы, ваше высочество, предполагаете ее накормить? — ехидно спросила Роуз.

Глава третья

— На ужин? — переспросил Хассан. Роуз сдула с лица прядь волос.

— Ведь это вы говорили со мной по телефону? Скажите, мистер Партридж знает, что вы использовали его имя?

— Э-э…

Интересно, что означал этот звук?

— Итак? — настаивала Роуз. — Ужина не будет? Предупреждаю вас, на воде и хлебе я долго не протяну. Я уже сейчас хочу есть.

— Ужин приготовлен, мисс Фентон, но, боюсь, вам придется принять извинения мистера Партриджа. Его сейчас нет в стране. Отвечаю на ваш первый вопрос: он не знал о том, что я использую его имя. Партридж вообще не имеет никакого отношения к этому делу.

Так, ничего, расследование быстро установит, что это был тщательно продуманный план, что кто-то воспользовался именем друга Тима, чтобы заманить ее на скачки.

— Что ж, — сказала она, немного помедлив. — Надеюсь, когда Партридж узнает, он скажет вам об этом все, что думает.

— Вы можете на это надеяться.

Роуз решила сменить тактику.

— Вы не должны обращаться со мной так грубо. — Она негромко кашлянула. — Я еще не окрепла после серьезной болезни.

— Мне говорили об этом, — холодно произнес Хассан, и призывать его к жалости больше не имело смысла. — Тем не менее, вы рассчитывали развлечься в Рас аль Хаджаре, хотя лично я считаю, что многочисленные коктейли, приемы и экскурсии по городу не пошли бы вам на пользу.

— О, да! Конечно! Вы желаете мне добра. Вы похитили меня для того, чтобы я не переутомилась.

— Я рад, что вы это понимаете. — В глазах Хассана блеснули лукавые огоньки. — Боюсь, мой двоюродный брат не обрадуется такому повороту событий.

— Он хотел, чтобы я поближе познакомилась с вашей страной, — возразила Роуз.

Однако она не была уверена в этом. Принц Абдулла очень хотел, чтобы у нее сложилось благоприятное впечатление о стране. Занавешенные стекла «лимузина», на котором ее на огромной скорости провезли по городу, должны были скрыть множество грехов.

Роуз хотела переодеться в «аббайя», одежду местных женщин, закрывающую фигуру с ног до головы, и сама пройтись по городу. Конечно же, она ничего не сказала Тиму о своем плане. Он ни за что не отпустил бы ее одну.

— С вашей стороны было очень не разумно отправляться на скачки, — продолжал Хассан. — Прохладный ночной воздух наверняка вызвал бы рецидив заболевания.

— Вы так трогательно заботитесь обо мне.

— Рад, что вы цените это. Вы приехали в Рас аль Хаджар, чтобы отдохнуть и восстановить силы после тяжелой болезни. Я с удовольствием сделаю все возможное, чтобы помочь вам.

С удовольствием? Роуз не очень-то верила в это.

— Принц Хассан аль Рашид — гостеприимный хозяин, — саркастически заметила она, пытаясь подняться с пола и сесть.

Хассан кивнул.

— Я делаю все возможное, — повторил он, притворяясь, что не заметил ее упрека. — Вы приехали в мою страну отдохнуть, хорошо провести время и немного пофлиртовать, судя по книге, которую вы читали в самолете.

О Господи! Если он решил немного развлечься, то у нее, скорее всего, будут серьезные проблемы.

— По крайней мере, «Шейх» — стильное произведение.

— Стильное? — переспросил Хассан.

— «Лендровер» не может сравниться с арабским скакуном. Черным, как ночь, горячим, как дьявол. Это самый распространенный транспорт среди похитителей пустыни. Я немного разочарована.

— Что вы говорите? — удивленно спросил Хассан. Да как она посмела дерзить ему! — К сожалению, мы не можем позволить себе скакать по пустыне, сидя в одном седле. — В его глазах снова появилась усмешка, и Роуз поняла, что все обстоит очень серьезно. — К тому же вы еще не совсем здоровы. Но я буду иметь это в виду на будущее.

— О, пожалуйста, не беспокойтесь. — Она снова попыталась встать.

— Дорога здесь неровная. Мне бы не хотелось, чтобы вы ушиблись. Будет лучше, если вы останетесь лежать.

Какая наглость! А он ляжет на нее! Впрочем, есть ли у нее выбор? Может быть, он и прав, безопаснее лежать…

Роуз сосредоточилась, призвала на помощь все свое остроумие. Перед тем, как отправить в горячие точки планеты, журналистов готовят к таким ситуациям. Она знала, что должна его заставить говорить. Она знала, что должна заставить его увидеть в себе человека.

Ноги Хассана сдавливали ее тело. И это не способствовало тому, чтобы он увидел в ней человека.

Значит, она не должна закрывать рот.

— Вы выбрали слишком сложный путь, чтобы встретиться со мной. Если вам так нужно поговорить, почему вы не присоединились ко мне в самолете? Почему не позвонили брату?

Возможно, Хассан думал о том же. Он повернулся к Роуз, устало глядя ей в глаза.

— Вы узнали меня? Не хотите лечь поудобнее?

У Роуз не было ни малейшего желания угождать ему.

— Не думаю, что все местные бандиты учились в частных английских школах, и вряд ли у кого из них серые глаза. Ваш голос я слышала всего несколько часов назад. Если вы хотели остаться неузнанным, вам надо было поручить мое похищение кому-нибудь из своих головорезов.

— Этот вариант отпадает.

— Вы хотите сказать, что никто не должен прикасаться к вашей добыче? Какая жадность! — раздраженно сказала Роуз. Нервы начинали сдавать.

— Вы очень смелая женщина, мисс Фентон. — Хассан опустил повязку, закрывавшую лицо. Свет луны проникал в автомобиль через переднее и заднее стекла, делая черты похитителя более резкими. — Вы должны понимать, что я воспитан несколько иначе. Моя мать — арабка, отец — шотландец. Я не похож на английских джентльменов.

Роуз понимала это, и страх, который она так настойчиво прогоняла, подбирался все ближе и ближе. Роуз почувствовала, что вся дрожит. Может быть, от страха, может быть, от холода. Облизывая пересохшие губы, она оставалась все в том же положении.

— Я догадывалась, — с вызовом сказала Роуз. Темноту озарила белозубая улыбка Хассана.

— Вы на самом деле такая храбрая?

Конечно же, она храбрая. Не случайно друзья называли ее Фентон-«передовая линия». Она не знала слова «страх», хотя это не имеет никакого отношения к смелости. Роуз почувствовала опасность, как только он вошел в самолет. Его магнетизму невозможно было противостоять.

Хорошо, что он не видит ее лица в темноте. Ей не хотелось, чтобы Хассан догадался, о чем она думает.

— Вам не интересно, куда я вас везу? — неожиданно спросил он.

Теперь они неслись по хорошей дороге. Но в каком направлении?

— Неужели вы мне скажете? — съязвила Роуз.

— Нет, — резко ответил Хассан. Ее отвага начала раздражать его. — Но, можете быть уверены, это будет не светский раут. Хотя… вас ждет подарок.

Подарок?

— Я не рассчитывала на это.

Господи! Золотое правило для людей, попавших в подобную ситуацию, гласит: «Слушай и запоминай». Но Роуз ничего не могла с собой поделать.

Несмотря на напускную браваду, сердце Роуз замирало от предчувствий. Неужели она ошиблась в нем? Кто знает? Может, она не первая похищенная им женщина?

— Вы часто так поступаете? — поинтересовалась молодая женщина. — Где-нибудь в пустыне у вас, наверное, есть гарем?

— Как вы думаете, Роуз, сколько таких женщин, как вы, может вынести один мужчина? — рассерженно спросил Хассан.

Это польстило ей. Роуз нравилось быть ни на кого не похожей. Но Хассан ждал ответа. В его глазах появился зловещий блеск. Он хотел, чтобы она спросила, зачем он похитил ее? Что собирается с ней делать? Любопытство было одной из самых сильных черт Роуз, но из-за него она часто попадала в неприятности.

Его лицо было совсем рядом. Инстинктивно Роуз потянулась к своему похитителю.

От неожиданности принц отпрянул. Но куда он мог деться? В тесноте багажного отделения «лендровера» он был таким же пленником, как и она. Осмелев, Роуз ладонью дотронулась до его щеки. На этот раз Хассан не дрогнул. Изучая лицо принца, она большим пальцем провела от уха до подбородка. Роуз рисковала, но испытывала наслаждение от этого риска. Когда кончиком пальца она прикоснулась к его точеным губам, маленькая жилка на шее Хассана нервно задергалась.

В эту минуту Роуз почувствовала себя хищницей. Не она, а он, Хассан, сейчас был ее добычей.

— Если мужчине посчастливится обладать такой женщиной, как я, ваше высочество, — улыбнувшись, заметила Роуз, — я сделаю все, чтобы он даже не посмотрел ни на одну другую.

На секунду ее пальцы замерли у него на губах, потом Роуз опустила руку.

Хассан язвительно усмехнулся. Что он мог ответить? В ее устах эти слова были больше похоже на предупреждение, чем на приглашение. Какая женщина! Ни один мускул не дрогнул на ее нежном лице, когда он схватил ее. Она не закричала. Она бросала ему вызов, хотя даже предположить не могла, какова ее участь.

Роуз повезло: ее похититель не был похож на жестокого и коварного героя известного романа, иначе ей бы туго пришлось.

Хассан не мог не заметить того, что Роуз была совсем не похожа на тех женщин, которых он встречал раньше. Она не робела, не заигрывала с ним, в ней не было страха…

Не дай бог, чтобы она надумала выброситься из машины. Только не на такой ужасной скорости! Хассан встал на колени, собрал материю, которую Роуз сбросила с себя, скомкал ее так, чтобы она могла заменить подушку, и… замер, не зная, что делать дальше. Он боялся дотронуться до нее, боялся тех ощущений, которые вызвали в нем ее прикосновения.

«Лендровер» снова запрыгал и загрохотал по неровной дороге. Судя по всему, они снова ехали по пустыне. Их начало трясти и бросать в разные стороны. Хассан придерживал Роуз за голову.

У него были холодные, сильные и уверенные пальцы.

— Поднимите голову. — Его голос был таким же уверенным, как и прикосновение. — Устраивайтесь удобнее, — продолжал он, подсовывая скомканную материю ей под голову. — Дорога не близкая.

— Нам еще долго ехать? — спросила, Роуз, наблюдая, как Хассан уселся у задней дверцы «лендровера», преграждая ей путь к бегству. Неужели он думает, что она способна на такое безрассудство? В побеге не было никакого смысла. Ночью в пустыне она заблудится и замерзнет. — Долго еще ехать? — повторила она свой вопрос. По взгляду Хассана Роуз поняла, что искушает судьбу. — Нас наверняка уже ищут, — настаивала она.

— Возможно, — спокойно произнес принц, взглянув на часы. Они были такими же черными, как и вся его одежда, и резко выделялись на бледном запястье. — У вашего брата нет телефона. Он не может позвать на помощь. К тому же он должен спасать любимого жеребца Абдуллы. Кого он поставит на первое место, вас или лошадь?

— Это вы проникли в автомобиль Тима и вывели из строя телефон? — недоверчиво спросила она. — Вывернули лампу внутреннего освещения тоже вы?

— Это сделал мой человек.

Конечно. Только один человек мог сделать это. Халиль. Тот, что улыбался и кланялся, прислуживая брату с таким рвением.

— И вы же выпустили лошадь Абдуллы, — снова предположила Роуз.

И не важно лично он сделал это или нет. План был задуман им. Принц тщательно готовился к ее похищению. Как это он умно придумал с лошадью. Тим был человеком обязательным и никогда не оставил бы своих подопечных в пустыне.

— И выпустил лошадь Абдуллы, — согласился Хассан. — Так что же сделает ваш брат? — настойчиво повторил свой вопрос Хассан.

Как она хотела бы сейчас сказать, что ее брат найдет и убьет любого, кто тронет ее хоть пальцем.

— Я понятия не имею, как Тим отреагирует на мое похищение, — сказала она, устроилась поудобнее на импровизированной подушке и, отвернувшись от Хассана, добавила: — Меня еще никто не похищал.

«Лендровер» неожиданно остановился. У Роуз ныло все тело. Они уже давно свернули с шоссе и последнюю часть пути ехали по неровной местности. От грохота колес, рева мотора и нервного напряжения у нее разболелась голова. Задняя дверь «лендровера» распахнулась, но Роуз даже не пошевелилась.

— Мисс Фентон? — Хассан выпрыгнул из машины и пригласил ее выйти самостоятельно. Это означало, что бежать некуда. Голос Хассана стал мягче: — Мы приехали.

— Спасибо. — Она даже не посмотрела в его сторону. — Но это не моя остановка.

Хассан что-то раздраженно сказал по-арабски, потом перешел на английский.

— Что ж, упрямая женщина, оставайся там и мерзни. — Он замолчал в надежде, что в ней проснется здравый смысл, но вместо этого Роуз вытащила из-под головы материю и накрылась. Хассан выругался. По крайней мере, Роуз так показалось, потому что он снова что-то шепотом сказал по-арабски. Мог бы сказать и по-английски.

— Вы вся дрожите, — напомнил Хассан. Впрочем, то, что происходило с Роуз, не имело никакого отношения к холоду. Это было следствие шока. Какая-то странная неконтролируемая дрожь. Она началась сразу же после того, как он напал на нее.

Если бы Роуз закричала, завизжала, завопила от страха, когда он схватил ее, Хассан дважды подумал бы, прежде чем увозить пленницу. По опыту Роуз знала, что у мужчин практически нет оружия против женской истерики. К сожалению, в этом она была не сильна.

Поэтому не было ни слез, ни истерики. Роуз с трудом подавляла в себе желание включить сотовый телефон. В машине Хассан был совсем рядом, и услышал бы, если бы она попыталась связаться с кем-нибудь по телефону. Ей нужно сохранить телефон до того момента, когда она будет уверена в том, что ее никто не может подслушать.

А лучше вообще никуда не звонить. Нужно сохранить батарейки на случай чрезвычайной ситуации. Роуз сунула мобильник в боковой карман своих широких брюк. Если повезет, его там не найдут.

Автомобиль закачался. Это Хассан забрался внутрь.

— Довольно, — приблизившись к Роуз, произнес он. — Вы вполне поддержали свою репутацию. — Хассан не стал больше ждать, взял ее на руки и вынес из машины.

Сначала она хотела протестовать, но передумала. Зачем идти пешком, когда тебя могут отнести на руках? Роуз не была Дюймовочкой. Принц вряд ли получил большое удовольствие, взяв ее на руки. Но так ему и надо.

Вокруг горели огни, мелькали тени каких-то людей, на фоне яркого ночного неба отчетливо вырисовывались силуэты пальм. Через мгновение Роуз оказалась внутри огромного черного шатра.

Хассан пронес ее через освещенную украшенную коврами комнату. Отодвинув локтем тяжелый занавес, принц положил Роуз на широкую постель. Постель! Роуз немедленно сбросила ноги на пол и, прижав к себе покрывало, встала с такой скоростью, что у нее закружилась голова. Она покачнулась. Хассан поддержал ее, затем снова уложил на кровать и снял с нее туфли. Ну, это уж слишком!

— Немедленно уходите, — сквозь зубы прошипела Роуз. — Уходите. Оставьте меня одну.

Хассан не обратил никакого внимания на ее слова. Он сел рядом и смотрел на нее, прищурив глаза. Роуз почувствовала, как кровь приливает к ее щекам. Принцу это явно понравилось. Он кивнул и отошел назад.

— Горячую воду и все, что вам нужно, вы найдете там. — Он показал в сторону темного занавеса. За ним находилась еще одна комната. — Как только отдохнете и приведете себя в порядок, выходите к столу.

Затем повернулся и ушел.

К столу! Какой культурный! Он думает, что она, как дрессированная собачка, помоется, причешется и сядет с ним за один стол?

Роуз была вне себя от злости.

Но голод не тетка.

Пожав плечами, она села и осмотрелась вокруг. Это, должно быть, шатер в каком-то палаточном лагере. Комната, в которой она находилась, была завешана богатой материей и обставлена старинной походной мебелью. В комнате стоял большой сундук. Он же служил туалетным столиком.

Опустив ноги на пол, Роуз почувствовала шелковистую прохладу ковра. В комнате было тепло. Она сбросила с себя покрывало, на цыпочках подошла к сундуку и подняла крышку. Там лежали зеркало, щетки, расчески и много других туалетных принадлежностей. Роуз удивилась и снова почувствовала странную дрожь.

Это была косметика, которой она обычно пользовалась: баночка ее любимого увлажняющего крема, солнцезащитный лосьон. Этот человек хорошо подготовился. Он хотел, чтобы она не испытывала здесь никаких неудобств. Это было бы очень трогательно, если бы не означало, что ее пребывание здесь будет достаточно долгим.

В ванной Роуз нашла свой любимый шампунь и мыло. Все ее подозрения по поводу Халиля подтвердились. Роуз не была обижена на этого юношу. В его стране преданность была превыше всего.

Роуз подошла к туалетному столику, освежила макияж, причесалась, почистила «шалвар камиз». Сначала она хотела обвязать длинный шифоновый шарф вокруг шеи так, чтобы концы свободно свисали вниз, но потом передумала и накинула шарф на голову. Так носили шарфы местные женщины. Что ж, теперь можно присоединиться к своему строгому хозяину.

Хассан нервно ходил по шатру. Он ожидал, что Роуз заплачет, что у нее случится истерика. К такому поведению он был готов. Но то, что она бросит ему вызов прямо в лицо, он и предположить не мог. Это так разозлило его, что он не сжалился над ней даже тогда, когда ее зубы стучали от пережитого шока.

Да, за ней нужно следить днем и ночью. Не дай Бог, попытается сбежать в город. Тогда она точно погибнет.

В крепости следить было бы намного легче — там, по крайней мере, двери с замками, — но в то же время и намного сложнее.

Слишком много людей входят в крепость и выходят из нее. Там было бы трудно сохранить ее пребывание в секрете. Здесь, в пустыне, он может доверить свою и ее жизнь нескольким надежным людям. Здесь сама пустыня помогает ему держать ее в плену. Впрочем, Роуз Фентон доказала Хассану, что удержать ее будет не так-то просто, поэтому у него было кое-что припасено. Это кое-что должно заставить ее остаться.

В этот момент занавес, отделявший соседнюю комнату, раздвинулся, и появилась Роуз.

У принца перехватило дыхание. Когда Хассан захватил ее, в темноте он не заметил, во что она была одета. Он предполагал, что на ней будет что-то европейское, то, что может надеть женщина на скачки, за которыми последует ужин с мужчиной, достойным ее внимания; то, что может надеть женщина, путешествующая по всему миру и рискующая всем ради своей работы.

Хассан не ожидал увидеть Роуз в восточном наряде. «Шалвар камиз» был очень красивым, но она выглядела в нем неожиданно скромно. Длинный шифоновый шарф скрывал огненно-рыжие кудри. Так покрывала волосы его мать, так одевались сестры и тетушки, когда собирались на большие семейные праздники.

Хассан растерялся. Минуту он стоял потрясенный, затем спохватился, быстро подошел к ней и предложил присесть.

Роуз осмотрелась вокруг. Ее внимание привлек обитый латунью ящик для карт и раскладной походный столик.

— Даже в походе вы умеете жить со вкусом, — заметила она.

Скромная, но все еще полна огня.

— У вас с этим проблемы?

— У кого, у меня? — Роуз подошла к стулу, который Хассан предложил ей, и степенно, будто его шотландская бабушка на приеме у викария, уселась за стол. — Какого черта, ваше высочество? Да, нет, — спохватилась Роуз, разрушив образ скромницы так же быстро, как и создав его. Она взяла со стола льняную салфетку, развернула ее и положила на колени. — Раз уж мне суждено быть похищенной, хорошо, что это сделал человек, не поленившийся оборудовать ванную комнату в своем шатре.

— Я не высочество, — резко произнес Хассан. — Ни для вас, ни для кого-либо еще. Называйте меня Хассан.

— Вы хотите, чтобы мы стали друзьями? — Роуз засмеялась.

Она смеется! Всего несколько минут назад она дрожала у него в руках!

— Нет, мисс Фентон, я хочу есть.

Хассан подошел к входу в палатку, сказал что-то по-арабски и вернулся за стол. Голова Хассана была непокрыта. У него были густые и совсем не такие уж черные волосы. На фоне черной одежды они были заметно светлее.

Красноватый оттенок волос, особенно хорошо заметный при свете лампы, выдавал его шотландские корни. На нем были черные одежды, подвязанные объемным поясом, который арабы называют «ханьяр». Ножны старинного кинжала были изысканно украшены орнаментом.

От всех этих атрибутов арабской культуры было легко отвлечься и воспринимать Хассана как человека цивилизованного. Роуз была уверена в том, что он мог бы быть очаровательным собеседником. Однако в характере Хассана чувствовалась сталь, и эта сталь своей закалкой ничуть не уступала той, из которой было сделано лезвие его кинжала. Роуз чувствовала, что с ним нужно быть осторожнее. Не следует раздувать тлеющие угли. Но Роуз знала себя: вряд ли она сможет устоять перед соблазном. Только не сейчас. Не сейчас.

Они ели молча. Ягненок, зажаренный на костре, приправленный шафраном рис, орехи. Роуз думала, что не сможет есть, но еда была вкусной, да и какой толк голодать. Надо набираться сил.

На десерт подали финики, миндаль и утонченный напиток пустыни — кофе с кардамоном.

Роуз взяла миндальный орешек и надкусила его. Хассан пил кофе и о чем-то думал, глядя в пустоту.

— Не хотите сказать, зачем вам все это понадобилось? — спросила его Роуз. Хассан не пошевелился. — Я спрашиваю об этом только потому, что мой брат сейчас сходит с ума. Скоро к нему присоединится мать. — Роуз сделала паузу. — Я бы не хотела, чтобы они страдали только из-за того, что вы хотите насолить своему двоюродному брату.

Хассан резко поднял глаза. Слова Роуз попали в самое уязвимое место.

— О вас будут беспокоиться только мать и брат? А ваш отец?

Она пожала плечами.

— У меня нет отца. Он был нужен матери только для того, чтобы зачать меня. Она убежденная феминистка. Родить и воспитать ребенка она вполне смогла одна. Мама пишет об этом книги.

— Я и не думал, что кому-то нужно читать книги для того, чтобы произвести на свет ребенка. Неужели в Англии с этим так сложно? — сухо заметил принц.

Вот это да! Оказывается, у него есть чувство юмора!

— Мамины книги — не самоучитель по продолжению человеческого рода. Это скорее философские комментарии.

— Ей необходимо оправдать свои поступки?

Прямо в яблочко! Роуз понравилось меткое замечание Хассана.

— Что ж, может быть, — согласилась Роуз. — Когда все это кончится, можете сами спросить у нее об этом.

Она снова бросала вызов Хассану.

— Чем черт не шутит, — ответил принц. — А вы не возражали против того, что мать лишила вас отца?

Хассан вплотную приблизился к самой больной для Роуз теме.

— А вы? — парировала она.

Ответ на этот вопрос был хорошо известен обоим.

Лицо Хассана помрачнело, и Роуз поняла, что сболтнула лишнее.

«Молчи, Рози», — напомнила она себе. — «Молчи».

— Зачем вы приехали сюда? — продолжал Хассан.

— В Рас аль Хаджар? — уточнила Роуз. — А я-то думала, вы все про меня знаете.

— Отдохнуть и погреться на солнышке вы могли бы и на островах Вест-Индии.

— Да, могла бы, но брат пригласил меня сюда. Мы не виделись целую вечность.

— Вас пригласил Абдулла. Он предоставил вам свой личный самолет.

— Да нет же, — возразила Роуз. — Самолет был предоставлен вам… — (Хассан посмотрел на нее в упор.) — Вы уверены? — дрогнула Роуз. — Я только хочу сказать, что он не стал бы…

— Что не стал бы? Я лишь воспользовался рейсом, который был запланирован.

Хассан был прав. Ей следовало бы поехать в Барбадос. Ее так давно звали туда.

— Мой двоюродный брат хочет использовать вас в своих политических целях, мисс Фентон, и мне интересно было бы знать, кто вы — сообщница Абдуллы или безвольная игрушка в его руках.

— Сообщница? — А это уже кое-что посерьезнее, чем просто желание навредить двоюродному брату. — Мне кажется, вы преувеличиваете мое влияние, ваше высочество. — Роуз намеренно произнесла титул принца и не без удовольствия отметила тень раздражения у него на лице.

— Нет, мисс Фентон. Скорее, я недооценил вас. Я уже просил вас не называть меня «ваше высочество». Это титул Абдуллы. По крайней мере, в настоящее время.

Быть возле трона и не пытаться занять его. Впрочем, кто знает? Роуз спрашивала себя, как Хассан пережил то, что его лишили права наследования в пользу младшего брата, ведь он был любимым внуком старого эмира. Определенно здесь шла борьба за власть, и Роуз начинало казаться, что молодому Фэйсалу эта власть не достанется.

Она оперлась локтями о стол и надкусила еще один орех.

— Я согласна сотрудничать с вами. И если вы не будете таким противным тоном называть меня «мисс Фентон», я не стану называть вас «ваше высочество». Что скажете?

Глава четвертая

Хассан рассмеялся, но в его смехе чувствовалось раздражение. Роуз Фентон так произнесла титул «ваше высочество», что это прозвучало как оскорбление.

— Вы позволите мне называть вас «мисс Фентон» каким-нибудь другим тоном? — спросил он как можно вежливее.

— Лучше Роуз, — посоветовала она. — Так будет надежнее. А теперь вернемся к моей матери.

Он вовсе не хотел быть втянутым в задушевную беседу о ее матери.

— Я искренне сожалею, что ваше исчезновение причинит ей боль. И мне очень жаль, что я не могу позволить вам позвонить ей, чтобы все объяснить.

— В каком смысле? Что именно я могла бы сказать ей?

— Что вы в безопасности.

— Ну, это не вам судить, ваше высочество, сама я в этом не очень уверена. — Глаза Роуз потемнели. — Кстати, я совсем не уверена в том, что моя мать будет волноваться.

Не будет, если ее дочь хоть чуть-чуть похожа на нее.

— У вас близкие отношения с матерью? — спросил Хассан.

Роуз вздрогнула.

— Да, — ответила она. — Думаю, что, да.

«И все-таки не такие уж близкие», — предположил Хассан. Две такие сильные и независимые женщины должны постоянно ссориться.

Спохватившись, что была не достаточно убедительна, Роуз добавила:

— Мама заботится обо мне.

— Прекрасно. И это вполне соответствует моим планам.

Роуз резко выдохнула. Этот жест выдавал ее раздражение. Она понимала, что ее используют как пешку.

— Каким планам? — требовательным тоном спросила она. Хассан, судя по всему, ждал этот вопрос. Поэтому молча взял с блюда сочный финик и положил в рот. Она посмотрела на него и сменила тему: — Что вы будете делать, если моя мать не будет вмешиваться и предоставит Министерству иностранных дел полную свободу действий? Я уверена, что Тим посоветует ей вести себя именно так.

— Чем больше я знаю вас… Чем больше я узнаю вас, — поправил себя Хассан, — тем больше убеждаюсь в том, что ваша мать сделает только то, что захочет сама. И почти уверен, что это будет нечто прямо противоположное тем советам, которые ей будут давать.

Что это? Комплимент? Роуз не была в этом уверена.

— А если она разочарует вас? Не пожалеете ли вы о том, что затеяли все это? Ведь вы похитили меня для того, чтобы позлить Абдуллу?

— Вы уверены?

Роуз не была уверена в этом. Здесь крылось что-то большее. Ей хотелось нащупать это и заставить Хассана раскрыть свои планы.

Хассан откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на Роуз. Он предполагал, что она хорошо подготовилась к визиту в Рас аль Хаджар и понимала, что за внешне спокойным существованием страны скрыто внутреннее напряжение. Он не ошибся.

— Разве могут быть еще какие-то причины? — решительно спросила она.

Он должен помешать Абдулле использовать Роуз, отвлечь его, дать Партриджу время, чтобы привезти домой Фэйсала.

Роуз Фентон сидела перед ним. Характер у нее такой же огненный, как и волосы, и Хассан мог найти массу других причин, чтобы сделать ее своей пленницей. Например, по причинам личного характера.

— Моя главная цель — не рассердить Абдуллу. Именно поэтому я поддерживаю с ним официальные отношения. — Хассан посмотрел на часы. — У нас на три часа больше, чем в Лондоне. Прошло достаточно времени. О вашем исчезновении наверняка расскажут в вечерней программе новостей.

Роуз не поверила своим ушам. Она едва удержалась от желания посмотреть на часы.

— Вы хотите сказать, что уже выступили с заявлением?

— Пока нет. — Он улыбнулся. Улыбнулся! — Я не хочу давать Министерству иностранных дел вашей страны время, чтобы проверить факты и дать возможность Абдулле ввести общественность в заблуждение. Вы станете одной из самых горячих новостей. В таких случаях ведущие программы обычно говорят: «Только что нам стало известно». Все остальное вы сами знаете.

— Да. — Роуз действительно прекрасно понимала, что за этим последует. Она живо представила, какое оживление начнется в редакции, если новость о ее исчезновении придет туда во время прямого эфира. Коллеги будут судорожно решать, пускать или не пускать это в эфир. Впрочем, вряд ли они захотят, чтобы сообщение о похищении их собственного корреспондента перехватила какая-нибудь другая компания. По крайней мере, Гордон знает, где она, и будет подозревать, что дело нечисто. В первую очередь он позвонит ее матери и предупредит; если сможет, проверит, знает ли она какие-либо подробности. В любом случае, это слишком серьезная новость, чтобы ее проигнорировать.

— Как вы сообщите им?

Хассан снова улыбнулся.

— Я сделаю это не отсюда.

Роуз пожала плечами.

— Что ж, чем раньше — тем лучше. Почему вы не говорите мне, для чего все это придумано? — спросила она. — Вы, наверное, полагаете, что у меня есть какое-то влияние, что я смогу помочь вам.

— Вы надеетесь на сенсацию? — Это, кажется, развеселило его. — Неужели того, что случилось, вам не достаточно?

— Дело приобретает довольно опасный оборот.

— Вы здесь в безопасности, — пообещал принц. Смех делал тонкие черты его лица восхитительными. — Это добавит вам популярности, привлечет внимание, повысит статус, и, когда вы будете заключать свой следующий контракт, то сможете потребовать прибавку к жалованию.

— Журналистика — это не шоу-бизнес.

— О, Роуз, пожалуйста, не нужно. Мы оба прекрасно знаем, что новости — это очень большой бизнес. Круглосуточное телевидение. И если на первые полосы новостей попадает хорошенькая женщина, зрители не отходят от экранов. Поверьте мне, весь мир будет с замиранием сердца следить за тем, как дела у отважной Роуз Фентон. Журналисты начнут штурмовать посольство, требуя визы на въезд в страну. Абдулле придется пойти им навстречу, иначе он рискует быть распятым на позорном столбе средств массовой информации.

Насмешливый тон Хассана вывел Роуз из равновесия. Да как он смеет так говорить! Как он смеет сидеть здесь, спокойно попивая кофе, когда ее близкие сходят с ума? Как он смеет обращаться с ней, как с какой-то жеманной дамочкой, которая думает только о том, у кого можно выпросить еще один бриллиант?

Она журналистка, серьезная журналистка, и если она и ее семья вынуждены пройти через это испытание только ради его удовольствия, она хочет знать все. Она имеет право.

— Я должна знать, почему.

— Вы знаете, почему вы здесь. Вы приехали в Рас аль Хаджар, чтобы отдохнуть и восстановить силы после тяжелой болезни. Вы прекрасно проведете время здесь, возле гор, значительно лучше, чем в городе. Здесь прохладнее и не так влажно. Вы будете ездить верхом, плавать, загорать. Еда здесь великолепная, к гостям относятся, как к богам. — Хассан протянул ей серебряное блюдо причудливой формы. — Попробуйте финики. Они очень вкусные.

Роуз резко поднялась и выбила блюдо у него из рук. Финики разлетелись в разные стороны.

— К черту финики! — крикнула она и выбежала из шатра в черноту пустынной ночи.

Это был эффектный жест, но совершенно напрасный. На улице ничего не было видно. Только темнота и песок. Но Роуз не спешила возвращаться. Ее раздражало веселое лицо Хассана, злило то, что она потеряла контроль над собой. Она должна была смотреть, слушать, задавать вопросы и контролировать ситуацию.

Вдруг Роуз заметила, что люди Хассана, сидевшие возле костра немного поодаль, замолчали и повернулись в ее сторону. Роуз направилась к «лендроверу». Она дернула ручку, дверца была не заперта.

Дрожа, молодая женщина села за руль. Длинный шифоновый шарф упал с головы. Хассан был прав: здесь действительно прохладнее. Он сказал, что недалеко горы, значит где-то рядом проходит граница. Роуз попыталась представить на карте место, где они находились. И куда вела дорога, по которой они ехали? На север? Наверняка на север. Если ориентироваться на Полярную звезду, можно выехать к побережью. Может быть, можно…

Конечно же, никто случайно не оставил ключи в замке зажигания. Ну ладно! Роуз вытащила проводки и соединила их. Мотор завелся, и она испугалась этого почти так же, как люди Хассана, лениво наблюдавшие за ней.

Вскочив с места, охранники бросились к машине. Но Хассан оказался проворнее. Как только машина тронулась, он открыл дверцу, без церемоний стянул Роуз с сиденья и потащил обратно в шатер.

На этот раз Роуз не стала молчать. Она кричала, визжала и колотила принца руками и ногами. Хассан не обращал на это никакого внимания.

— Пустите меня! — потребовала она.

— Куда вы побежите? — Он поставил ее в центре ковра посреди разбросанных фиников, и, чтобы она не могла сопротивляться, сильно сжал запястья. — Прекратите вести себя, как глупая девчонка и скажите мне, что вы надумали? Ну же, мисс Фентон, не смущайтесь. Это так не похоже на вас. Вы не любите держать язык за зубами. Заводя «лендровер», вы проявили недюжинную сообразительность. Я восхищен вашим самообладанием. Но что дальше? Куда вы направитесь? — Роуз молчала, но отметила про себя, что принц больше не смеется. — Что это с вами? Неужели вам нечего сказать? Ваш острый язычок известен всему миру.

И Роуз тут же пустила его в ход. Трудно судить, доставило ли это удовольствие принцу, но брови Его высочества поднялись вверх, как скоростной лифт.

— Прекрасно! Я идиотка! Но кто тогда вы? — Роуз попыталась вырваться. Она была сильной, но гораздо слабее его. — Как вы могли решиться на такое? — Она пристально смотрела ему в глаза. — Вы же образованный человек. Вы знаете, что это преступление. Даже здесь, в этой стране, где вам позволено почти все, вы не имеете права так поступать.

— Как? — Хассан рванул ее к себе. Его серые глаза горели. — Что именно, вы думаете, я собираюсь с вами делать?

Роуз набрала в легкие побольше воздуха.

— Что именно я думаю, ваше широко-глубоко-высочество? Вы похитили меня, — бросила Роуз ему в лицо. — Вы удерживаете меня здесь против моей воли. — Она потеряла контроль над собой. Даже во время прямых репортажей из горячих точек, когда вокруг рвались снаряды, она держала себя в руках. Но сейчас… Слезы обжигали ей глаза. Слезы гнева и отчаяния. — Если у вас есть воображение, представьте себя на моем месте! Что бы вы сделали?

Неожиданно руки Хассана, только что сжимавшие запястья Роуз, оказались у нее на спине, нежно поглаживая и успокаивая. Она положила лицо ему на грудь и уткнулась в черные одежды. Уверенное биение сердца, добрые, сильные руки… Ей вдруг стало так уютно, так спокойно. Как давно ей хотелось поплакать, просто выплакаться. Сколько лет прошло? Пять или шесть? Пожалуй, еще больше.

На самом деле Хассан не собирался ее утешать. Просто он привык к женским истерикам. Наверное, у него был большой опыт общения с женщинами. Эта мысль была неприятна Роуз. Оттолкнув от себя принца, она гордо вскинула голову и улыбнулась.

— Простите. Терять контроль над собой это так… — Она снова всхлипнула и ладонью смахнула слезу со щеки. — Так недостойно. Я никогда не позволяю себе такую слабость, просто сегодня тяжелый день. Если вы не возражаете, я пойду прилягу ненадолго в той темной комнате. — Роуз повернулась и пошла к спальне.

— Роуз, — окликнул ее принц. Ей никогда не нравилось ее имя, но сейчас Хассан произнес его так, будто оно было самым прекрасным словом на свете. Роуз остановилась, замерла и стала ждать, что он скажет дальше. — Обещайте мне, что никогда больше не сделаете ничего подобного. — Роуз повернулась и с вызовом посмотрела ему в лицо. В глазах Хассана больше не было злости. — Пожалуйста, — попросил он.

Роуз поняла, что эта просьба далась ему нелегко.

— Я ничего не могу вам обещать, — с сожалением в голосе ответила она. — Если у меня появится возможность убежать, я убегу.

— Вы сами осложняете свою жизнь.

Роуз пожала плечами.

— Вы не должны удерживать меня силой.

— Я надеялся, что вы поймете — вы здесь гостья. Вы сами вынуждаете меня относиться к вам как к пленнице.

— Вы могли бы пригласить меня.

— И вы бы пришли?

Может быть, и пришла бы. Может быть, даже прибежала. Но он не узнает об этом. По крайней мере, сейчас.

— Что ж, пора принять реальность такой, какова она есть.

Мгновение Хассан пристально смотрел на нее. Его лицо было мрачным. Потом он подошел, стянул с шеи Роуз длинный шифоновый шарф и, не говоря ни слова, обернул его вокруг ее запястий. Это был символический жест, но он не оставлял никаких сомнений в том, что теперь она пленница. Намотав свободные концы шарфа на руку, Хассан резко дернул Роуз и притянул к себе.

Роуз попыталась сопротивляться, но принц схватил ее за плечи так грубо, что она онемела от боли. Ее голова непроизвольно откинулась назад. Она была такой жалкой, такой уязвимой.

— Вы этого хотели? — злобно спросил Хассан.

Роуз не могла поверить своим ушам. Она подумать не могла, что он способен на такое. Роуз пролепетала, что он совершает большую ошибку, но Хассан не слушал ее.

Его губы были грубы и бесстыдны, они словно наказывали ее за непослушание. Разум говорил Роуз, что она должна сопротивляться, но женский инстинкт удерживал ее от сопротивления. Инстинкт настойчиво твердил ей, что этот сильный мужчина сможет защитить ее от невзгод, сможет дать ей здоровых детей и не пожалеет сил ради благополучия своей семьи.

Это так естественно, когда женщина выбирает самого сильного мужчину из своего окружения. Так было во все века. Настойчивые, провоцирующие движения его языка затуманили ей голову, но в эту минуту она еще не знала, что и сама покорила его. На несколько долгих блаженных секунд Роуз растаяла, растворилась в этом неведении, отдавая Хассану всю себя.

О, да! Она хотела этого. Она хотела его. Больше пяти лет она не обращала внимания ни на одного мужчину, но в тот момент в самолете, когда их глаза встретились, она поняла, что именно этого мужчину ждала всю жизнь.

Роуз уже забыла обо всем на свете, она была согласна на все, но вдруг Хассан резко отпустил ее. Роуз едва устояла на ногах. У нее кружилась голова. Секунду Хассан смотрел на нее, затем отступил.

— Мне тоже не нравится терять над собой контроль. — Его лицо превратилось в напряженную маску. — Но теперь мы квиты, — сказал Хассан, резко повернулся и вышел из шатра.

Роуз не понимала, что происходит. Задыхаясь, она едва держалась на ногах; пошатнувшись, схватилась за спинку стула, потом за стол, не сводя глаз с шелкового шарфа, который принц стянул у нее на запястьях. Она дрожала, но уже не от ярости. Хассан зажег в ней огонь желания.

Сбросив шарф на пол, Роуз освободила руки и бросилась к выходу. Ее встретила темнота пустынной ночи. У входа в шатер, растянувшись, лежала длинноногая борзая, чуть дальше стоял вооруженный охранник. Встретив разгневанный взгляд Роуз, он почтительно поклонился.

Вдруг Роуз услышала шум мотора. На большой скорости «лендровер» выехал из лагеря. Хассан, должно быть, куда-то спешил. Наверное, сообщить средствам массовой информации об ее исчезновении.

Роуз вздернула подбородок и сказала себе, что рада видеть, как он уезжает. Лагерь сразу же опустел. Борзая, почувствовав одиночество Роуз, подошла и носом уткнулась ей в руку. Роуз погладила ее по узкой шелковистой голове, потом осмотрела свою темницу.

На дорогом ковре были рассыпаны финики. Роуз начала собирать их, потом вдруг осознала, что делает, и, разозлившись, удалилась в спальню. Собака улеглась около кровати.

«Ждет возвращения хозяина, — подумала Роуз. Ну, уж, нет. Здесь только одна постель. Это большая постель, но я пришла первой и не собираюсь ни с кем делиться». Однако внутренний голос подсказывал ей, что после поцелуя Хассана она вряд ли устоит.

Что же, черт возьми, она делает? У нее не было привычки прыгать в постель к первому попавшемуся мужчине, а тем более к тому, кто ее похитил. Она была слишком занята в последнее время, чтобы думать о любви. Никакой любви! И точка!

Он очень опасный мужчина!

Сбросив туфли, Роуз упала на постель и сразу почувствовала, как что-то твердое вонзилось ей в бедро. Мобильник!

Хассан до упора нажимал на газ.

Он никак не ожидал, что у этой женщины такой жуткий характер! Конечно, она красива. Но сколько красивых женщин сочли бы за счастье стать пленницами в его лагере! Хассана всегда окружало множество красивых женщин, но Роуз Фентон была своенравной и сильной. Она сопротивлялась.

Она сорвала с него маску цивилизованного человека, под которой скрывался владыка пустыни, мужчина, привыкший брать все, что он хочет: земли, лошадей, женщин.

Раньше он никогда об этом не задумывался. Он строил планы и приказывал слугам их выполнять. Он похитил Роуз Фентон прямо из-под носа у ее родного брата. Он не должен был делать этого.

Хассан знал, что похитить Роуз будет нелегко. Ее характер был известен всем. Он был готов к тому, что она будет сопротивляться, но не думал, что так отчаянно. Роуз не испугалась. Она оставалась уравновешенной, любопытной и относилась к происходящему, как к интересному приключению. Однако в какой-то момент нервы у нее сдали, и она решилась на побег.

Но даже после этого она не покорилась ему, высмеивала его, провоцировала на дерзости, и он почти сорвался. Он связал ей руки, как пленнице, поцеловал против ее воли, и его сердце учащенно забилось.

Роуз не сопротивлялась, не боролась за свою честь. Это окончательно вывело его из себя. Она оказалась умнее, чем он думал. Самообладание не изменило ей. Она приняла его вызов, горячо и страстно ответила на поцелуй. Это было похоже на раскаленную лаву, стекающую по склонам заснеженных вершин.

Слава Богу, он смог взять ситуацию под контроль. Но если поиски Фэйсала в Европе затянутся, ему будет нелегко.

Роуз достала телефон из кармана. Впервые в жизни она не знала, что делать. Ей нужно позвонить. Но кому?

Тиму нельзя. Она не хотела подвергать его опасности. Он и так был между двух огней.

Лучше Гордону. Да, Гордону. Она должна позвонить своему новому редактору. В любой момент он может получить от Хассана заявление для прессы. И ей останется лишь одно — назвать имя своего похитителя. Для этого надо было встать на чью-то сторону.

Разум говорил ей, что, раз ее брат находится в подчинении у Абдуллы, она должна быть на его стороне, но сердце не соглашалось с этим. Она понимала, что Абдулла хочет использовать ее.

А Хассан? Разве он не хочет того же?

Может быть. Но он, по крайней мере, не скрывает этого. К тому же Роуз очень взволновал поцелуй Хассана. Ей не хотелось верить, что он сделал это для того, чтобы унизить ее.

Что же произошло с беспристрастной журналисткой?

Роуз решила подождать, пока не станет ясно, где правда, а где ложь. И она отложила звонок в офис до тех пор, пока не наберется материал на статью.

Нужно позвонить маме, чтобы успокоить ее. Роуз быстро набрала нужный номер. Занято. Она набирала его снова и снова, каждые две-три минуты, до тех пор, пока не поняла, что опоздала. Мама уже все знает, скорее всего от Тима. И уже наверняка запустила машину поисков. Пэм Фентон отлично знала, какой силой обладает пресса.

Роуз отключила телефон и осмотрелась. Хорошо, что Хассан не догадался обыскать ее. Если бы не этот поцелуй, она бы сказала, что он настоящий джентльмен. А может быть, ее костюм сделал свое дело? В нем она очень похожа на местных женщин, а они не ходят с мобильными телефонами.

Однако ей нельзя вечно полагаться на счастливый случай. Телефон — ее единственная связь с внешним миром… Она должна спрятать его в надежное место.

Взгляд Роуз упал на туалетный столик. Там лежала упаковка косметических салфеток. Она вскрыла ее, вынула салфетки, положила на дно телефон и снова засунула салфетки в коробку.

Усталость брала свое, Роуз клонило в сон, но она даже подумать не могла, чтобы раздеться. Впрочем, мужчина, который позаботился о том, чтобы снабдить ее любимой косметикой, вряд ли упустит из виду тот факт, что ей понадобится смена белья. Роуз откинула покрывало. Ну, конечно же! Под покрывалом лежала аккуратно сложенная ночная рубашка.

Роуз взяла ее в руки и развернула. Это была… Роуз усмехнулась. Это была очень старомодная вещь. Такие рубашки носили старые девы Викторианской эпохи. В них они могли чувствовать себя в полной безопасности. Ни один мужчина не захочет связываться с женщиной, которая спит в таком наряде. Ему бы долго пришлось прокладывать себе путь через километры оборок, рюшек, тесьмы и кружев. Возможно, именно этого Хассан и хотел.

Услышав смех Роуз, собака подняла голову и весело завиляла хвостом.

— Вот видишь, — сказала Роуз. — Он не такой уж плохой. Но интересно, где он нашел эту прелесть. В сундуке своей прабабушки?

Роуз сняла шелковый костюм, который с таким старанием выбирала. Она так хотела произвести впечатление на мистера Партриджа и его хозяина! Напрасно потратила время.

Она легла на широкую постель и расправила вокруг себя складки просторной ночной рубашки. Такая рубашка наверняка бы понравилась ее матери.

Роуз засыпала, и последние мысли ее были о том, какую еще одежду Хассан приготовил для нее. Неужели, проснувшись, она найдет возле кровати твидовую юбку, кашемировый свитер с жилеткой и панталоны из прочного эластика, которые отвадят даже самого отчаянного волокиту?

Хассан долго сидел возле постели и смотрел на Роуз. Как может женщина, устроившая разгром, так мирно спать?

Она была прелестна… Эти яркие рыжие волосы, нежная бледная кожа. Даже во сне она имела над ним власть.

Это чувство не радовало его, скорее беспокоило. Но Хассан понимал: когда она уйдет, ему будет еще хуже.

Глава пятая

Роуз пошевелилась. Она почти проснулась. Ей было уютно под легкими покрывалами. Совсем не хотелось вставать. Тепло разливалось по всему телу. Она снова пошевелилась, и вдруг почувствовала какую-то приятную тяжесть у себя на спине. Тяжесть, кажется, тоже зашевелилась. Как приятно! Сколько можно просыпаться по утрам в гордом одиночестве!

И вдруг ее словно током ударило: она не одна! В постели есть кто-то еще!

Ощущение уюта быстро испарилось, как только Роуз вспомнила события вчерашнего вечера. Что делать? Повернуться на спину и отдаться на милость победителя? Или все-таки оказать сопротивление?

Роуз выбрала второе. Она вскочила с постели. Приятная тяжесть тоже вскочила и, приземлившись на четыре лапы, весело завиляла хвостом.

Это был ее добрый знакомый, лохматый пес.

Роуз снова упала в постель. Это не Хассан. Облегчение смешалось с разочарованием.

Пес широко зевнул и, снова забравшись на постель, положил морду ей на живот.

— Так, значит, ты будешь спать в моей постели? — спросила Роуз. — Мамочку хватил бы удар! — Она потрепала пса по голове. — Ей не нравится, когда собаки спят на кровати. Она даже мужей не часто пускала туда. Только любовники получали разрешение. — В данном вопросе мнение Роуз расходилось с мнением матери.

Краем глаза Роуз заметила какое-то движение у входа и посмотрела туда. Это был Хассан. Встревоженный шумом, он отдернул занавес и спросил:

— Вы хорошо спали?

Она спала удивительно хорошо, а вот он выглядел неважно и вряд ли провел эту ночь в постели. Пока Роуз обдумывала подходящий ответ, их прервали.

— Я знала!

С этими словами в комнату вбежала маленькая женщина, с ног до головы закутанная в темные одежды. Увидев Роуз, она обернулась к Хассану и продолжала кричать.

— Ради всего святого, Хассан! О чем ты только думаешь?

Наверное, это его жена. Роуз даже не подумала о том, что у него может быть жена.

Хассан молчал. Он даже не пытался оправдываться. Но женщине это было не нужно. Не спрашивая позволения, она подошла к постели. Сбросив с себя покрывало, которое скрывало ее лицо, она предстала пред Роуз. Это была молодая миловидная девушка.

— Надим аль Рашид, — представилась она, протянув Роуз руку. — Я прошу прощения за поведение брата. У него доброе сердце, но мозги ослиные. Впрочем, как у большинства мужчин. Вы сию же минуту поедете со мной. У нас дома до приезда Фэйсала вы будете в безопасности. Заодно мы подумаем, как объяснить ваше исчезновение.

Фэйсал? В эту минуту Роуз стало ясно. Девушка была сестрой Хассана по матери и родной сестрой Фэйсала. Значит, она упрекала брата за грубость. Судя по всему, прямота была их фамильной чертой.

Роуз посмотрела на Хассана, но тот отвел глаза.

— О чем ты думаешь, Хассан? — повторила свой вопрос Надим, и, не давая брату возможности ответить, продолжала: — Впрочем, я и сама знаю. Ты говорил с Фэйсалом? — Хассан выразительно посмотрел на сестру, призывая ее к осторожности, но она не заметила этого. — Итак? — требовательно продолжала она.

Хассан понял, что ее не остановить. Пожав плечами, он сказал:

— Я послал за ним в Штаты Партриджа, но Фэйсал обманул людей, которые охраняли его, и скрылся.

— Это неосторожно с его стороны, — сказала Надим. — Интересно, кто его надоумил?

— Я контролирую ситуацию, — процедил Хассан сквозь зубы. — И сам доведу это дело до конца.

— Я так не думаю.

— Никто не спрашивает, что ты думаешь, Надим. Я хочу, чтобы ты ушла. Это мое дело, и я никого не хочу впутывать.

— Ты глупец, Хассан! Я уже замешана. Фэйсал мой брат, такой же, как и ты.

— Если дело осложнится…

— Но ведь ты же этого не допустишь, мой всемогущий братец! — (Роуз подумала, что такой сарказм может позволить себе только очень близкий человек.) — Не обращайте на него внимания, — продолжала Надим, повернувшись к Роуз. — Я принесла запасную «аббейя». Никто не заметит, как вы войдете ко мне в дом. — Надим повернулась к брату. — Ты вел себя недостойно, Хассан. Мисс Фентон гостья у нас в стране… — Перейдя на арабский, Надим обрушилась на брата с новой силой.

Роуз наблюдала за этой семейной сценой, с трудом сдерживая смех. Забавно было видеть, как могущественный мужчина получает выволочку от молодой родственницы. Сверля глазами Хассана, Надим эмоционально жестикулировала.

— Ммм, извините меня. — Роуз взмахнула рукой. Надим прекратила свою тираду и повернулась к ней. — Мне не хотелось бы вмешиваться в ваши семейные дела, но я могу кое-что пояснить.

Хассан с благодарностью посмотрел на Роуз.

Но она сделала это совсем не ради него. Меньше всего Роуз хотела быть спасенной принцессой Надим, даже если у той были самые искренние намерения. Если ее увезут в город, она будет отрезана от всего остального мира. Здесь, в пустыне, рядом с Хассаном, она, по крайней мере, была в самом центре происходящих событий.

Надим подошла ближе и, сложив руки, села на кровать. Это были две крошечные ручки с изысканным маникюром. Ногти принцессы были раскрашены красивым узором. Рядом с ней Роуз чувствовала себя нескладной великаншей.

— Мисс Фентон, я понимаю, что вы хотите вернуться домой к брату и продолжить свой отдых, но у нас возникла одна проблема. Дело в том, что Абдулла хочет захватить трон, а Фэйсал — глупый мальчишка! — не мог найти другого времени, чтобы… ну, в общем, он сейчас очень занят, скажем так. — Надим снова что-то сказала Хассану по-арабски. По эмоциональности речи Роуз поняла, что это, наверняка, касается тупости всех мужчин вообще и тупости ее братьев в частности. — Шумиха по поводу вашего исчезновения отвлечет Абдуллу. В течение нескольких дней мы сможем контролировать его поведение. Если все это время вы будете со мной, Хассан не поскупится и вознаградит вас.

— Вознаградит? — Что это значит? Ее наградят орденом «За заслуги» перед народом Рас аль Хаджара?

— Роуз, — вступил в разговор Хассан. — Вы сами можете назвать цену. Вы можете получить лак золота, жемчужное ожерелье…

— А воины пустыни воспоют меня в своих гимнах? — Роуз процитировала строчку из Омара Хайяма.

— Все, что захотите, — ответил принц.

В глазах Хассана вспыхнул огонек, напомнивший ей о том, что произошло вчера ночью.

— Вы должны раскрыть мне все карты, Хассан, — отрезала Роуз. — Тогда я останусь.

Надим вздрогнула.

— Но вам нельзя…

— Можно. — Хассан снова взял ситуацию под контроль. — Уверяю тебя, страдания мисс Фентон стоят того.

— Но…

— Надим, ты сегодня идешь на дежурство?

— После обеда. — Девушка посмотрела на часы. — Кстати, раз уж я здесь, могу я попросить тебя поставить в нашу клинику несколько новых инкубаторов?

— Скажи Партриджу. Он все уладит.

Лицо восточной красавицы озарила счастливая улыбка, и Роуз подумала, что эта девушка знает, как добиться своего.

— Спасибо. Матери и младенцы Рас аль Хаджара благодарят тебя, Хассан, — игриво произнесла Надим. — Мисс Фентон…

— Пожалуйста, зовите меня Роуз.

По глазам Надим было видно, что она не согласна с решением Роуз остаться в лагере Хассана, но через секунду, как-то очень по-женски махнув рукой в знак примирения, она спросила:

— Вам нужно что-нибудь? Если вам что-нибудь понадобится, скажите, я принесу.

— Ваш брат уже позаботился о том, чтобы мне было удобно. У меня есть все, кроме одежды. — Она показала на ночную рубашку. — Я не ношу таких вещей.

— Вот как? — Глаза Хассана задержались на вздымавшейся под плотной материей груди Роуз. — Надо же, — повторил он уже мягче. — Очень жаль, что вы не одобрили мой выбор, но этот сундук набит одеждой вашего размера. Вы сможете подыскать там что-нибудь более подходящее.

Хассан подошел к сундуку, который служил туалетным столиком, и протянул руку к коробке с салфетками. Роуз ужаснулась. Если он поднимет ее, вес покажется ему подозрительным.

— Не лезь не в свое дело, Хассан, — вмешалась Надим. — Иди к себе.

— Если Роуз захочет, чтобы я ушел, она сама скажет мне об этом. — Хассан посмотрел на Роуз. — Впрочем, ты права. Если вы вместе собираетесь рассматривать содержимое сундука, мне лучше уйти. Ты позавтракаешь с нами, Надим?

— Только кофе, — сказала принцесса, величественным взмахом руки прогоняя брата. Потом проверила, есть ли кто-нибудь в соседней комнате, и вернулась к Роуз. — Послушайте, не имеет значения, что говорит Хассан. Если вы не хотите оставаться здесь, только скажите, и мы вместе уедем ко мне домой.

Нет. Она останется и будет следить за развитием событий.

— Нет. Со мной все будет в порядке. Уверяю вас.

Надим выразительно посмотрела на нее и понимающе улыбнулась. Чтобы переменить тему, Роуз спросила:

— Что такое лак золота? Что-то вроде украшения?

— Лак? — удивленно переспросила Надим, не в силах поверить, что кто-то может не знать таких простых вещей. — Нет. Это мера веса. Сто килограммов.

Золота?! Роуз попыталась представить себе, сколько это будет стоить, и не смогла.

— Не беспокойтесь, — продолжала Надим. — Останетесь вы здесь или пойдете со мной, Хассан все равно должен будет заплатить вашему брату за похищение.

— Заплатить Тиму? — Роуз попыталась представить реакцию брата. Если Хассан предложит ему деньги за честь сестры, Тим, несмотря на манеры джентльмена, бросится на него с кулаками.

Но Надим говорила вполне серьезно.

— Конечно, он должен заплатить. Он обесчестил вас. — Девушка была абсолютно уверена в этом. Интересно, Надим имеет в виду то, что Хассан переспал с ней, или что она находится в его лагере? — А, может быть, ваш брат просто убьет Хассана? — неожиданно предположила принцесса.

— Э-э-э… Не думаю.

Даже в ярости Тим не способен на такое. Пара ударов в челюсть, больше Хассану нечего опасаться.

— Нет? — Надим пожала плечами. — Ну, конечно, он же англичанин. Англичане такие… флегматичные. Если бы ваш брат похитил меня, Хассан наверняка убил бы его. Ну, если вас не устроят деньги и кровь, есть только одно: Хассан должен на вас жениться. Не волнуйтесь. Я все улажу.

Дело начинало приобретать фантастический оборот. Роуз не была к этому готова.

— Но разве он еще не женат? В его возрасте? С его состоянием?

— Хассан? Женат? — Надим рассмеялась. — Да ни одна женщина его не выдержит!

— Но разве у вас в стране браки не обговариваются заранее?

— Хассан особенный, — сказала Надим. — Он просто невыносим. Но с вами совсем другой случай. Здесь речь идет о чести. У него не будет выбора. В другой ситуации он бы ни за что не согласился. Что мы только не делали! Но он слишком много путешествует, чтобы жениться на порядочной девушке из хорошей семьи, а для того, чтобы жениться на одной из этих актрис или моделей, с которыми он проводит время в Европе и Америке, он слишком традиционен. Эти женщины не выдержат в пустыне и пяти минут.

— Почему?

— Для того, чтобы здесь жить, нужно здесь родиться. Наши мужчины очень властные. Современные женщины этого не любят. Они хотят многое получить от Хассана, но не хотят отказаться от европейского образа жизни. — Надим улыбнулась. — Мне жаль их.

— А сами вы счастливы?

— Я работаю над этим. У меня добрый муж, красивые дети и достойная работа на благо моей родины. Хассан тоже любит эту страну. Он не сможет жить в другом месте. — Надим вздохнула. — Он мог бы стать великим эмиром. У него все для этого есть. Фэйсал… Фэйсал слишком молод. Он не понимает, какие жертвы от него потребуются. — На секунду принцесса задумалась, потом добавила: — А, может быть, и понимает…

— А Абдулла? — спросила Роуз.

Надим вздрогнула. Она поняла, что сказала лишнее, и взглянула на часы.

— О! У меня совсем не осталось времени. Давайте лучше посмотрим, что лежит в этом сундуке. Я думаю, ничего подходящего для себя вы там не найдете.

— Итак? — спросил Хассан, когда Роуз доедала свой завтрак. — Что вам удалось выяснить?

— Выяснить?

— Моя сестренка так любит поболтать. Не сомневаюсь: вы выудили из нее все, что вам нужно.

— Надим очаровательная и весьма серьезная девушка. Она очень помогла мне.

— Если она произвела на вас такое хорошее впечатление, то наверняка не закрывала рта и выболтала все на свете.

— Вовсе нет. Она мне почти ничего не рассказала.

— Вот это-то «почти ничего» меня и беспокоит.

— Надим уверяла меня, что трон сохраняется за Фэйсалом. Но это ведь не секрет? Я-то думала, что вы сами хотите захватить трон. — Роуз надеялась спровоцировать Хассана, но из этого ничего не вышло. — Я не собираюсь никому рассказывать о том, что вы делаете. — Роуз улыбнулась. — По крайней мере, пока. Принцессу гораздо больше волновало то, как вы будете расплачиваться за мой позор.

Хассан понял, что Роуз поддразнивает его. Что ж, прекрасно. Пусть развлекается.

— Я заплачу столько, сколько вы сочтете нужным, — не раздумывая, сказал принц. — Узнав вас, я понял, что вы с братом не потребуете у меня много золота.

— Может быть, я еще не решила, — ответила Роуз. Хассан промолчал. Он выжидал, давая ей возможность повеселиться. — Надим сказала мне, что единственной альтернативой деньгам может быть смерть, а так как Тим скорее умрет сам, чем убьет кого-нибудь… — Роуз сделала паузу, — даже вас… — она рассмеялась, — то Надим решила, что вы должны на мне жениться.

Роуз внимательно наблюдала за тем, как Хассан поднес к губам чашку кофе.

— Возможно, она права, — немного помедлив, сказал он, затем сделал глоток, опустил чашку на блюдце и встал. — Вы надели индийские брюки. У нас их носят только мужчины. Это намек на то, что вы хотите прокатиться верхом?

«Это не совсем то, чего я ждала», — подумала Роуз.

Да, совсем не то. Роуз поняла, что ей трудно смотреть ему в глаза. Изучая расшитый пояс принца, она понимала, что он ждет ответа.

Хотела ли она прокатиться верхом вместе с Хассаном? Неожиданно Роуз смутилась. Давно она не ездила верхом вместе с мужчиной, в которого была влюблена. А брюки… Просто она привыкла носить брюки. В них удобно.

Избегая взгляда принца, Роуз вытянула ноги.

— Это были единственные брюки, что мы смогли найти, — прощебетала она. — Я не могу носить днем длинные шелковые рубашки, даже если их сшил модный дизайнер.

Сорочка была широкой. Роуз стянула ее поясом. Может быть, она выглядела не совсем обычно, но так ей было удобно. Роуз провела ладонями по брюкам и наконец-то отважилась поднять глаза.

— Это ваши брюки? — спросила она Хассана.

— Возможно. Я уже не помню, — уклончиво ответил он.

«Ему не нравится, что я надела его одежду», — подумала Роуз.

— Я привез сюда много вашей одежды, но вы выбрали это.

— Да, вы привезли сюда даже мои ботинки.

Это была пара крепких ботинок с ремешками, которые застегивались на щиколотке крест-накрест. Роуз всегда надевала их в дорогу вместе с шерстяной юбкой.

Хассан пожал плечами.

— На шпильках здесь вряд ли долго проходишь.

— Вы так заботитесь обо мне, чтобы избежать неприятностей? Если я сломаю ногу, меня придется везти в больницу, а это не входит в ваши планы?

Он улыбнулся.

— Не говорите глупости. Я привез сюда то, что нашел у вас в комнате. Вы не станете подводить меня, Роуз, правда? Думайте о том, что происходит, и держите язык за зубами.

Этот человек просто невыносим. Да! Невыносим! Роуз вернулась к разговору об одежде.

— Если Халиль отдал вам всю мою одежду, он скорее всего закончит свои дни в тюрьме как заговорщик. Не думаю, что Абдулла будет с ним церемониться.

— Халиль?

— Да. Слуга моего брата. Тот, кто предоставил вам информацию о моей косметике и шампуне. — Роуз допила кофе. — Кто же еще, не вызвав подозрения, смог бы вывести из строя «рэйндж ровер»? Халиль моет его чаще, чем свое собственное лицо.

— Итак, — сказал он, не соглашаясь и не возражая ей, — вы хотите, проехаться верхом?

— Это одно из ваших обещаний.

— Вы умеете ездить верхом?

— Да, — сказала Роуз, вставая. Ей было неуютно под пристальным взглядом Хассана.

— Мои лошади не тихие пони из школы верховой езды для молодых леди.

— В этом я не сомневаюсь. Не беспокойтесь, у меня был хороший учитель. Не боитесь, что меня могут заметить? — спросила Роуз, резко переменив тему. — Они могут послать розыскные вертолеты. — Она провела рукой по своей роскошной рыжей шевелюре. — Такое трудно не заметить.

— Да уж, вы умеете обращать на себя внимание, — криво улыбнувшись, заметил Хассан. — Но ваши волосы не проблема. Если вас правильно одеть, вы станете невидимкой. Ждите меня здесь.

Через несколько минут он вернулся с красно-белым арабским головным убором, который местные жители называли «кеффий». Роуз развернула его и повязала вокруг головы. Кеффий оказался намного длиннее, чем она предполагала, и что делать с его длинными концами, Роуз не знала. Взяв их в руки, она беспомощно посмотрела на Хассана.

— Вот так, — сказал Хассан, показывая, что нужно сделать.

Он быстро обернул кеффий вокруг головы Роуз и, сложив материю в нужных местах, закрыл ей нижнюю часть лица. Его пальцы едва касались ее щек, но даже этого было достаточно, чтобы Роуз стало не по себе.

— Ну, вот и все.

— Спасибо, — произнесла она почти шепотом.

— Это вам спасибо. За то, что вы все правильно поняли про Надим. Если Абдулла разузнает…

— Я не собираю сплетен в женских гостиных.

Хассан улыбнулся, хотя лицо его оставалось неподвижным, просто засветились глаза. Он протянул Роуз накидку из верблюжьей шерсти. Быстро просунув руки в отверстия, она надела накидку, которая была легкой, как пух, и трепетала даже на небольшом ветерке.

— Теперь вы похожи на бедуина, — заметил Хассан, закрывая лицо концами черного головного убора.

Роуз стянула полоску материи, закрывавшую ей подбородок.

— Это для бородатых мужчин. — Она наклонила голову набок. — Но вы не носите бороды, Хассан. Почему?

— Вы задаете слишком много вопросов, — отрезал он и вывел ее из шатра навстречу яркому утреннему солнцу.

— Это моя профессия, однако, вы скупитесь на ответы.

Хассан подвел Роуз к лошадям. Великолепный черный жеребец и небольшой верховой конь гнедой масти уже ждали их. Черный жеребец был очень похож на того, что сбежал из конюшен прошлой ночью. Роуз хотела иронично намекнуть об этом, но решила, что ее остроумие будет некстати.

Она подошла к гнедому коню и погладила его.

— Как его зовут?

— Аирам.

— «Аирам умчался вместе с Розой…» — пронеслась у нее в голове еще одна строчка из «Рубайята» Омара Хайяма. Шепотом она позвала лошадь по имени, и Аирам навострил уши. — Ему идет это имя, — добавила Роуз.

— Да, очень. Вы знаете «Рубайят» наизусть?

— Меня заставили выучить его в школе в наказание… Я уже забыла, что натворила.

— Но стихи вы помните.

— Я никогда не забываю то, что люблю. А стихи я полюбила. — Роуз взяла в руки повод. Хассан помог ей сесть в седло и поправил стремена. Она давно не садилась в седло, но лошадь придерживал грум, а Роуз продолжала похлопывать ее по шее, так что все вроде бы шло хорошо.

Хассан оседлал жеребца, затем посмотрел на Роуз и кивнул грумам. Грумы отошли, и лошади понеслись вперед.

Роуз пришлось сильно сдерживать Аирама. В какой-то момент ей даже показалось, что у нее отрываются руки. Она благодарила Бога за то, что Хассан был далеко впереди и не видел, как она мучается с непокорной лошадкой.

Когда Хассан остановил своего жеребца и, подняв его на дыбы, повернулся, чтобы посмотреть все ли в порядке у Роуз, она уже укротила Аирама и, слившись с ним в одно целое, как ветер, неслась по пустыне. Хассан поскакал за ней и вскоре обогнал. Его черная одежда развевалась на ветру. Это было великолепное, захватывающее и в то же время пугающее зрелище. Когда Хассан остановил своего жеребца на крутом обрыве холма, Роуз рассмеялась, едва переводя дыхание и дрожа от напряжения. Хассан тоже смеялся.

— Вы думали, что я не справлюсь с ним? — спросила она.

— Не скрою, побаивался, но вы оказались прекрасной наездницей.

Роуз снова рассмеялась.

— Это так, однако Аирам оказался крепким орешком.

Хассан спешился.

— Кто научил вас ездить верхом?

— Один друг.

Принц повернулся и посмотрел на нее.

— Я так и думал, что это мужчина. Вы по-мужски держитесь в седле.

Роуз почувствовала на себе его пронзительный взгляд.

— Да, это был мужчина. Он разводил лошадей. Красивых лошадей. — Роуз еще раз потрепала Аирама по шее. Скрип седла, запах кожи и разгоряченной лошадиной плоти… Воспоминания снова нахлынули на нее. — Это был мой муж.

Хассану понадобилось время, чтобы переварить информацию. Немного помолчав, он переспросил:

— Был? — Роуз не ответила. — Вы развелись? — тихо спросил Хассан.

— Нет. Он умер. — Опять наступила пауза. Роуз поняла, что Хассан не может решиться на вопрос, и продолжила рассказ сама. — У него было больное сердце. Он знал, но не хотел говорить мне. — Роуз больше пяти лет никому не рассказывала об этом. Она спешилась. — Однажды его сердце просто перестало биться, и он умер.

Хассан пошел рядом с ней.

— Мне очень жаль, Роуз. Я не знал.

— Это было давно.

Она чувствовала на себе взгляд принца.

— Не так давно. Вы еще совсем молодая женщина.

— Прошло почти шесть лет.

Роуз представила себе жизнь, которую она могла бы прожить с Майклом. Сейчас у них уже могло бы быть двое детей, и у каждого по лошадке-пони.

Глаза Роуз заполнились слезами, она споткнулась о камень. Хассан подхватил ее.

— Вы сделали блестящую карьеру, — заметил он. — Это дорогого стоит.

— Думаете, карьера может компенсировать то, что я потеряла? Я любила его, и он любил меня.

Да, муж безоговорочно любил ее. Ей не нужно было завоевывать его внимание, не нужно было угождать ему, доказывать что-то. Он любил ее такой, какая она есть.

Хассан снова посмотрел на Роуз. Глаза его были задумчивы и серьезны.

— Скажите, репутацию самой бесстрашной журналистки вы получили потому, что тоже хотели умереть?

Роуз вспыхнула. Как он посмел спросить ее об этом? Какого черта он лезет ей в душу? Ее мамочка занималась этим всю жизнь! Их брак подтверждал какую-то теорию, над которой тогда работала мать. Позже она описала ее в одном из своих феминистских трактатов. Но маме только казалось, будто она что-то понимает.

Глаза Хассана говорили Роуз совсем о другом. Они говорили о том, что он сочувствует ее переживаниям.

— Может быть, — прошептала Роуз. — Может быть, отчасти это так.

— Не спешите, Роуз. Всему свое время. Аллах не оставит вас.

— Знаю. — Она попыталась улыбнуться. — Но приобретать репутацию намного приятнее, чем терять.

Неожиданно Хассан тоже улыбнулся.

— Я заметил.

В его голосе слышались доброта и сочувствие. Его рука лежала у нее на талии, глаза горели жарче солнца, которое жгло ей спину. Роуз на мгновение подумала, что сейчас он снова поцелует ее. Но он не поцеловал. Рука, лежавшая у нее на талии, упала вниз, и они пошли дальше.

— Итак, — подстраиваясь под его шаг, продолжила Роуз. — Почему вы не носите бороду?

Глава шестая

Хассан улыбнулся. Ему понравился этот легкий переход от серьезного разговора к игривой атаке.

— Это совсем не обязательно.

Роуз выразительно подняла брови.

— И все же; почему вы не носите бороду? — Ей хотелось вывернуть этого человека наизнанку и понять, что им движет.

— Наверное, я прирожденный мятежник.

— Паршивая овца в образцовом стаде? — Сама Роуз так не думала. Осмотрев принца с ног до головы, она добавила: — В это трудно поверить.

— Мне был двадцать один год, — начал Хассан. — Вполне зрелый возраст. Но когда все идет хорошо, зачем что-то менять? — Он подвел Роуз к низкому плоскому камню, привязал лошадей к небольшому дереву и пригласил ее сесть. Когда они сели, он протянул ей флягу с водой.

Спустив кеффий, Роуз открыла нижнюю часть лица и с удовольствием отпила холодной воды. Вслед за ней Хассан сделал то же самое.

Они сидели на самой границе каменистой местности, которая резко обрывалась, и дальше перед ними простиралась прибрежная долина. Где-то вдалеке виднелось море, такое голубое, что его трудно было отличить от неба. Пейзаж украшали только большие валуны и хилые деревца. Это однообразие разительно отличалось от прохладного климата Англии, ее пейзажей с обилием зелени. И все же этот вид очаровывал Роуз. Казалось, здесь поселилась вечность.

Роуз снова посмотрела на Хассана. Она ждала продолжения.

Принц пожал плечами и потер безупречно выбритый подбородок.

— Мой дед считал, что я не смогу сохранить единство племен. Тогда были трудные времена. Нефть давала стране большие деньги. Дед знал, что враждебно настроенные вожди будут использовать мое шотландское происхождение против меня.

— Ему некому было передать власть? У него не было сыновей?

— Не было. У него было шестеро дочерей и ни одного сына. Я был самым старшим внуком. Но пришло время, и он должен был сделать то, что подобает каждому правителю прежде, чем покинуть этот мир.

— Он назначил Фэйсала своим наследником? — спросила Роуз.

— Мою мать повторно выдали замуж почти сразу же после смерти отца. Это был политический брак. От второго мужа мама родила двоих дочерей. Надим — одна из них. Потом родился Фэйсал. Он стал наследником трона.

— Но он еще очень молод.

— Знаю, однако, нам всем нужно взрослеть. Его время настало. Я надеюсь, он распорядится им лучше, чем я.

Роуз сочувствовала Хассану. Он спрятал свою боль в самой глубине души, но это не значит, что он не страдал от нее.

— Вам, наверное, трудно было смириться с волей деда? — спросила Роуз.

Она не знала, кто в ней говорил в этот момент: журналистка или женщина. Хассан взял в руки камень, сжал его пальцами, как будто хотел размять.

— Да, нелегко. Но труднее всего было перенести то, что дед назначил регентом Абдуллу. Он сделал это, чтобы приструнить своих врагов. — Хассан махнул рукой в знак примирения. — У него не было выбора. Я знаю. Если бы я был лет на десять старше, он бы не стал обращать на них внимания. Тогда я получил бы все. Но теперь я понимаю — дед поступил правильно. Я был слишком молод и не справился бы с враждующими кланами. Сейчас у нас только один враг — Абдулла с его прихвостнями. Они думают только о собственной наживе, а простые люди в стране нуждаются в образовании, медицине, современных условиях жизни.

Роуз вспомнила роскошный медицинский центр, который ей показали. Там все было по последнему слову техники. Роуз подозревала, что люди в стране живут совсем не так хорошо. Судя по тому, что рассказал Хассан, так и было. Обхватив ноги, Роуз положила голову на колени и пристально посмотрела вокруг.

— Никто не может осуждать вас. Даже зрелому человеку трудно было бы пережить такое.

— Да никто и не осудил меня. Лишенный права наследования, я сбрил бороду, начал носить только черные одежды и вел себя, действительно, зависимо. Лишив трона, дед компенсировал мне эту потерю богатством. У меня было слишком много денег и слишком мало ума. Я отправился доказывать всему свету, что дед принял правильное решение. Абдулла и его приспешники практически поощряли меня к разврату, надеясь, что разгульный образ жизни погубит меня. Я был неопытен, испорчен и глуп. Моя мать, которая безумно боится самолетов, прилетела в Лондон, чтобы высказать мне в лицо все, что она думала обо мне.

Роуз вспомнила Надим и украдкой улыбнулась. Если мать и дочь хоть чуть-чуть похожи, мало Хассану не показалось.

— И, тем не менее, вы не отпустили снова бороду, не стали более свободны в выборе одежды и продолжали вести себя вызывающе.

— Мятежник припадает к ноге властелина, как побитая собака? Абдулла был бы в восторге. Он распространил слухи, что я хочу вернуть себе право на трон, заплатив огромные деньги. Прекрасный предлог для того, чтобы настроить людей против меня и Фэйсала. С этим смириться я не мог. Я начал борьбу и не успокоюсь до тех пор, пока мой младший брат не займет свое законное место на престоле. — Хассан снова взглянул на Роуз. — И пока мой любезный кузен прочесывает окрестности в поисках Роуз Фентон, у меня еще есть время.

Хассан кивнул в сторону побережья. Там показалась пара вертолетов. Они тщательно исследовали местность. Оперевшись на локоть, Хассан откинулся назад, не проявляя особой озабоченности.

— Что вы будете делать, если они придут в лагерь?

— Я выстрелю в первого мужчину, который попытается зайти в женские апартаменты.

— Женские апартаменты! Какая прелесть!

— Что в этом странного?

Неужели он не понимает?

— Ну, во-первых, из женщин здесь только я, но я не принадлежу вам.

— Вы находитесь под моей защитой, потом, одна женщина или тысяча — не имеет значения.

Роуз удивленно посмотрела на него.

— Но убивать…

— Я не сказал, что убью. Выстрелю. Одной прострелянной ноги вполне достаточно, чтобы остановить смельчаков. Впрочем, со мной они поступили бы так же.

Роуз пожала плечами.

— Но это так… дико.

— Вы думаете? — В его серых глазах вспыхнул огонь. — Может, вы и правы. В каждом из нас значительно больше дикости, чем мы готовы признать. Вспомните хотя бы прошлую ночь.

Она была уверена в том, что Хассан имел в виду не ее похищение. Оно было тщательно спланировано и четко выполнено. Он намекал на тот момент, когда они оба были готовы переступить рамки приличия.

Разумеется, напряжение сделало свое дело. Похититель и жертва рядом в опасной, непредсказуемой обстановке. Зажигательная смесь эмоций, готовая взорваться в любую минуту.

Роуз поспешно отвела взгляд. Вертолеты двигались дальше вглубь побережья.

— Будет лучше, если мы вернемся. Я давно не тренировалась. Боюсь, у меня будет ломить все тело.

— Вот как? — Хассан встал и предложил ей руку. — Только не говорите, что зря потратили время в спортивном клубе.

— Если вы следите за мной, Хассан, — резко проговорила Роуз, — то наверняка точно знаете мой распорядок дня.

Хассан не стал комментировать ее упреки.

— Скажите только слово, Роуз, и я буду счастлив натереть вас специальной мазью.

Она не сомневалась в том, что эта процедура поможет, но, улыбнувшись, ответила:

— Спасибо, Хассан. Ничего страшного, если я немного помучаюсь. У вас и без меня проблем хватает.

Хватает… Сколько должен пережить человек, чтобы испытания, отмеренные ему судьбой, закончились?

Хассан нетерпеливо шел вперед, сжимая в руке сотовый телефон. Он не мог дождаться, когда позвонит Партридж. Он ждал и все время напоминал себе о том, что нужно смотреть правде в глаза.

Роуз Фентон была женщиной, к ногам которой скоро упадет весь мир. Пресса будет разрывать ее на куски, умоляя дать интервью. Голливуд захочет снять фильм об этой истории, а крупнейшие издательства мира будут соревноваться за право опубликовать ее воспоминания.

Стоило Роуз только посмотреть на Хассана, и ему сразу же хотелось поведать ей все свои самые сокровенные тайны, рассказать о заветных желаниях, желаниях, которые неизбежно приводили его к ней.

А вместо этого он предложил натереть ее мазью…

Как же примитивно устроены мужчины! Но как легко представить себе ее теплую шелковистую кожу, скользящую под руками.

Это невыносимо! Из груди Хассана вырвался стон. Когда же все это кончится? Когда?

— Ну, давай же, Партридж! Давай! Где, черт возьми, тебя носит!

Шелковистая кожа… Нежные губы… Хассан остановился, закрыл глаза и на минуту предался воспоминаниям. Он вспомнил их поцелуй, ее теплые губы, отвечавшие ему взаимностью, их сладкий вкус.

Он старался держать дистанцию. Она была журналисткой, а он не любил журналистов. Но в тот момент, когда он ответил на телефонный звонок и услышал ее голос, он понял, что попался.

Хассан остановился и прислонился к стволу старой пальмы. Кого он пытается обмануть? Еще когда он взошел на борт личного самолета Абдуллы и встретился с ней глазами, он понял, что пропал.

В ней было что-то особенное, что заставляло людей бросать свои дела и смотреть вечерние выпуски новостей с ее репортажами из самых горячих точек мира. Это что-то вызывало в людях сочувствие. Стоп! Он, кажется, понял, в чем дело.

За ее жесткостью чувствовалась уязвимость, хотя смеялась она более охотно, чем плакала. Даже когда ей очень хотелось плакать.

Сегодня ей очень хотелось излить ему свою душу. Он был готов поддержать, утешить ее. Он хотел знать, каким мужчиной нужно быть, чтобы заставить ее глаза светиться счастьем. Он хотел быть этим мужчиной.

— Да… алло… — его мысли прервал чей-то срывающийся голос.

— Партридж? — молниеносно ответил Хассан.

— Ваше превосходительство? — На линии были какие-то шумы и помехи. — Что произошло? Что случилось?

— Ничего не произошло, — ответил Хассан. — Вы нашли его?

— Ваше превосходительство, я дам знать, когда найду его. Здесь сейчас четыре часа утра…

— Ну и что? — отрезал Хассан.

— А то что я лег в постель только в два часа ночи! Мне удалось выяснить, что Фэйсал уединился с девушкой в какой-то хижине в горах. Но никто не знает, что это за девушка и где находится хижина. В горах таких хижин до черта! И никто не может сказать, сколько времени займут поиски. — Наступила пауза, потом Партридж вдруг спросил: — Да, кстати, раз уж мы заговорили о пропавших. Как там мисс Фентон? — сарказм секретаря заставил Хассана мрачно улыбнуться. Наверное, Партридж уже слышал о похищении Роуз. Этим и объясняется его раздражение. — Я думаю, вы в курсе. По каналу «Си-Эн-Эн» объявили об ее исчезновении.

Что ж, это уже кое-что.

— Они кого-нибудь подозревают?

— Никаких версий у них нет. Может быть, и есть, но они не говорят. Абдулла предполагает, что она вышла из машины, пока Тим ловил лошадь, и заблудилась. Он говорит, что Роуз могла упасть в овраг.

— Роуз Фентон упала в овраг? Они что, издеваются?

— Но это лучше, чем похищение. Вы когда-то сказали, что не сможете сделать ничего подобного.

Интересно, что Партридж имеет в виду?

— Я сказал? По-моему, разговор был совсем о другом. Как бы там ни было, можете быть абсолютно уверены в том, что мисс Фентон находится в добром здравии и с удовольствием пользуется всеми преимуществами восточного гостеприимства. Я лично позаботился об этом. — На линии послышались какие-то шумы. — Она прекрасно себя чувствует и находится в самом центре бурно развивающихся событий. Никакая опасность ей не грозит.

— Вы уверены? — Доводы Хассана не убедили Партриджа.

— Вы знали, что она была замужем? — спросил Хассан. Молчание на другом конце провода подтверждало, что Хассан задел Партриджа за живое. Затем, разозлившись на себя, он добавил: — Почему бы вам не позвонить в Лондон и не расспросить своих знакомых о ее муже? Сейчас, когда к ней приковано все внимание, это нетрудно будет сделать.

— Это приказ или совет?

— Я не даю советов, — коротко бросил Хассан. — Но раз уж вы так беспокоитесь о благополучии Роуз Фентон, то советую вам найти Фэйсала и без промедления отправить его домой. Только после этого я позволю вам вернуться самому и высказать мне все, что вы сейчас обо мне думаете.

— Для этого мне не нужно ваше разрешение, — жестко произнес Партридж. — Но если я скажу это, вам придется принять мою отставку.

— Можете вызвать меня на дуэль, если хотите. Но только после того, как найдете Фэйсала.

Роуз вошла в шатер. Палящее солнце не проникало сюда, и она сразу же почувствовала облегчение. Роуз развязала кеффий и сбросила накидку.

Все ее тело было потным и пыльным, рубашка прилипала к спине. Сейчас она с удовольствием приняла бы душ, а после нырнула бы в прохладную воду бассейна где-нибудь в спортивном клубе. Однако в здешнем душе не было воды, а спортивный клуб с бассейном слишком далеко. Можно было бы искупаться в ручье, но вход туда запрещен, пока Хассан лично не даст разрешение. Но Хассана нет, и спросить некого.

После того, как они вернулись в лагерь, Хассан почти сразу же ускакал. Роуз не сомневалась в том, что Хассан спешил в пресс-центр, — выяснить, как продвигается задуманное им дело.

Роуз была раздражена. Он мог бы взять ее с собой. Она думала, что он начал воспринимать ее как партнера. Как же она была глупа!

Что ж, у нее есть свой собственный пресс-центр, и она воспользуется им. Первым делом она позвонит матери и проверит автоответчик.

Гордон, без сомнения, прислал ей сообщения. Больше их ждать не от кого, потому что никто не знает номер ее мобильника.

Роуз стояла под широким навесом и, потягивая чай, осматривала оазис. Здесь было спокойно. В такую жару даже собаки не лают. У животных хватает мудрости, чтобы не тратить энергию зря.

Не стой, если можешь сидеть, не сиди, если можешь лежать. В одурманивающем покое знойного полдня эта философия была особенно притягательна. Роуз уселась в складное брезентовое кресло, стоявшее под навесом. Салюки, длинношерстная борзая Хассана, растянулась у ее ног. Перед взором была бесконечная пустыня, которая, казалось, вбирала в себя все пространство и время человеческой истории. Трудно было поверить в то, что за горизонтом есть другой мир. Ей хотелось быть здесь, беседовать с приятными людьми, кататься на лошадях… Любить.

«Фляга с вином, книга стихов и песня твоя в бесконечном пространстве пустыни…»

«Вон там, рядом с ручьем, — подумала Роуз, — за пальмовыми и гранатовыми деревьями олеандровая роща спрячет их от нескромных глаз. Он постелет ей шелковистый ковер, положит мягкие подушки. Он, ее возлюбленный… А как же его зовут?»

Конечно, Хассан.

Опасный. Коварный. Непредсказуемый.

Любить. Это слово непрошеным гостем вошло в душу и не хотело уходить.

Любить. Она уже забыла, что это такое. Долгих шесть лет прошло с тех пор, когда она нашла Майкла мертвым около лошадиного загона. Врачи уверяли ее, что это была легкая смерть.

Дети Майкла винили ее в том, что случилось. Однако сама Роуз винила себя гораздо больше. И все-таки врачи были правы. Майкл знал о своей болезни, но он не хотел обременять ее этим. Он был так нежен с ней, так добр. И так счастлив.

А теперь Хассан напомнил, что жизнь продолжается, что она молодая женщина, что в жилах у нее течет горячая кровь.

Хассан отключил сотовый телефон, швырнул его слуге, державшему лошадь, и, вскочив в седло, опрометью поскакал в сторону оазиса. Он надеялся, что физическое напряжение ослабит желание, охладит чувства, вызванные появлением Роуз Фентон.

Хассан знал женщин, от которых нельзя было оторвать глаз. Он знал женщин, которые одним взглядом воспламеняли страсть мужчины. Но среди множества прекрасных женщин, встретившихся ему на жизненном пути, не было ни одной хоть немного похожей на Роуз.

Хассану хотелось укрыть ее от посторонних взглядов, спрятать от всего остального мира, как поступил бы со своей наложницей какой-нибудь средневековый султан.

Роуз права: это — настоящая дикость. Но Хассан был так воспитан, так вели себя его дед и его дяди, все восточные мужчины ведут себя так. Однако Роуз Фентон — современная женщиная, которая сама распоряжается своей жизнью.

Они родились в разных мирах. Между ними пропасть. Такую пропасть не может преодолеть ни богатство, ни власть. Он вынужден с этим считаться. Они слишком разные, и с этим ничего не поделаешь.

Однако все происходящее раздражало, злило его. Он так сильно желал ее, что не мог ни есть, ни пить, ни спать. И она догадывалась об этом! Глаза Роуз говорили ему, что она не прочь разделить с ним постель, но условия будет диктовать она, а не он. Через неделю-другую она уедет отсюда, вернется к работе, будет жить собственной жизнью. Занимаясь своими делами, она быстро забудет его, память о нем растворится в бесконечной веренице других мужчин.

Пальцы Хассана сами сжались в кулаки. Сделав глубокий вдох, он постарался прогнать мысли о Роуз. Сейчас ему это совершенно ни к чему. Ему нужно держаться подальше от нее. У него полно дел, которые требуют полной отдачи и концентрации сил.

Вместо этого Хассан думал только о Роуз. Она завладела его чувствами, лишила способности сосредоточиться.

Его преследовал запах ее нежной кожи, голос ее эхом звучал у него в голове. В глубине души Хассан понимал, что никогда не сможет забыть ее. Образ этой женщины навсегда останется в его памяти. Возмущенная, смеющаяся, то над ним, то вместе с ним… Он не сможет забыть ни одного ее движения, ни одного взгляда. Ему так хотелось рассказать ей о своих чувствах и быть вместе с ней до самой смерти.

Его воспитывали в традициях востока, где брачные союзы заключаются по соглашению родителей. Здесь считают, что у такого брака значительно больше шансов на успех, чем у брака с малознакомым человеком, пусть и по любви. Хассан согласен с этим. Жизнь доказывает, что такие союзы действительно прочны. Надим — счастливая жена и мать. Лейла, его младшая сестра, тоже довольна своей семейной жизнью. Хассан знал это и все же сопротивлялся настойчивым попыткам родственников женить его. Ему в невесты прочили много девушек, но он все не соглашался.

Хассан не верил в любовь с первого взгляда, в то, что мужчина может встретить женщину и сразу понять, что она сможет осчастливить его до конца жизни.

Не верил до того момента, пока не встретил Роуз Фентон. Она все в нем перевернула. Он просто сходил с ума.

Хассан открыл глаза, и наваждение ушло. Вот так уйдет и Роуз. Она принадлежит западному миру. Он принадлежит Востоку. Может быть, Надим права. Пора жениться, растить сыновей, остепениться и занять надлежащее место в своей стране. Фэйсалу понадобится поддержка, и он должен помочь ему.

Так что следует держаться подальше от очаровательной Роуз Фентон.

Это была прекрасная, но, к сожалению, неосуществимая мысль. Он привез ее сюда и не может оставить без присмотра.

Перед взором Хассана простирался лагерь, расположенный в оазисе. Огромный шатер находился немного в стороне. Он направил коня к шатру по кромке водоема. Ему хотелось с головой погрузиться в прохладную воду, чтобы остудить пыл.

Но в эту минуту Хассан услышал за спиной чей-то крик. Он повернулся и увидел своего слугу.

Роуз вздохнула, посмотрела на часы и поняла, что пока она, сидя в шезлонге, мечтала о Хассане, прошло слишком много времени.

Что это, черт возьми, с ней происходит? Роуз выпрямилась и ахнула, ощутив резкую боль в спине. Она уже забыла, как это бывает, когда после долгого перерыва снова садишься на лошадь.

Роуз вспомнила о мази, которую ей предлагал Хассан, и пожалела о том, что так поспешно отказалась от его услуг. Сейчас ей это совсем не помешало бы. А может, она так хочет этого, потому, что ей нравится Хассан? Сморщившись от боли, Роуз потянулась к коробке с салфетками. Что-то насторожило ее. Нахмурившись, она осмотрелась вокруг.

Вчера вечером она оставила здесь все в беспорядке. Сейчас кругом было прибрано, пыль вытерта, все блестело чистотой, все лежало на своих местах. Здесь кто-то был. Кто-то аккуратно сложил и убрал ее ночную рубашку, унес «шалвар камиз», заправил постель.

В панике Роуз схватила коробку с салфетками. Подняв ее, она поняла, что телефона там уже нет.

— Вы, случайно, не это ищите?

Роуз резко повернулась. Хассан стоял при входе в ее комнату, сжимая в руке сотовый телефон. Он подошел к ней.

Слегка пожав плечами, Роуз произнесла:

— О, черт возьми! — Хассану это явно показалось недостаточным, и она добавила: — Я и не предполагала, что госпожа Швабра состоит у вас на службе доносчиком.

Глава седьмая

Обычно в таких случаях Хассан отвечал одной из своих кривых усмешек. Это у него прекрасно получалось. Но сейчас… Видимо, ему было не до смеха.

— Кому вы звонили, Роуз? — тихо спросил Хассан. — И что вы успели сказать?

— Никому, — сказала Роуз, решив, что сейчас самое время поговорить по существу. — Никому не звонила, ничего не сказала.

— И вы думаете, я вам поверю?

— Я не смогла дозвониться маме вчера вечером. Ничего удивительного — линия занята. Возможно, и сейчас еще не пробьешься. Тиму я не звонила. Я не хотела ставить его в неловкую ситуацию. Тогда ему пришлось бы лгать.

— А зачем ему скрывать, что вы звонили?

— Я все равно не смогла бы назвать ему точно место, где нахожусь, а просто говорить о похищении… Зачем?

Хассан искоса посмотрел на Роуз и продолжил задавать вопросы.

— Но редакция? Вы звонили туда?

Роуз сделала удивленное лицо.

— Я должна была бы сделать это. Гордон будет в ярости. Но мне нечего им рассказать, кроме того, что вы меня похитили.

— Вы хотите сказать, что не звонили в редакцию? — требовательно спросил Хассан. — Не разговаривали со своим шефом? Не позвонили брату? Почему?

— Я подумала, что сначала мне самой нужно выяснить, зачем вы это сделали, прежде чем привести сюда передовые войска Абдуллы.

— Ну да, конечно!

— Дайте мне телефон, — попросила она Хассана.

— Вы что, шутите?

— Это мой личный телефон. Я докажу вам, что не сделала ни одного звонка. Если я позвонила и вызвала сюда войска, то сейчас уже ничего не исправишь. Дайте мне телефон.

Пожав плечами, он выполнил ее просьбу. Роуз быстро набрала код автоответчика. Пришло три послания от Гордона. Последнее пришло менее часа назад. Роуз протянула телефон Хассану, чтобы он послушал сообщения.

— Я надеюсь, этому вы поверите.

Хассан не ответил. Он выхватил у нее телефон, хлопнул крышкой, положил телефон в карман и пристально посмотрел на Роуз, пытаясь понять, что еще она способна сотворить.

— Ладно, — сказала она. — Мне не нужны ваши извинения. Верните мне телефон. Я хочу сохранить за собой исключительное право на статью обо всем, что здесь происходит. Я это заслужила. Да и вы от этого только выиграете. Вы заинтересованы в правильном освещении событий в нужное для вас время. Я могу вам помочь.

Это было весьма разумное предложение. Хассан должен был сейчас ползать перед Роуз на коленях и благодарить. Но он метнул в нее взглядом, подобным молнии.

— Вы знаете, кто вы? — раздраженно спросил Хассан. — Вы идиотка! Вот уж никогда бы не подумал, что вы можете быть такой глупой. Такой безответственной… Такой… такой…

— Тупой? — попыталась помочь ему Роуз. Это был неверный ход. Хассан взорвался.

— У вас была возможность уйти отсюда, но вы решили вести себя в лучших традициях идиотских комиксов. Вы решили остаться здесь, чтобы потом написать статью. Так?

— Хассан…

— Роуз Фентон — непревзойденная журналистка!

— Хассан, я прошу вас…

— От нее не ускользает ни одно значительное событие, ни одна сенсация! Вы меня совсем не знаете, — выпалил он. — Вы даже представить себе не можете, что я собирался с вами сделать.

Роуз хотела сказать ему, что он не похож на людоеда, но Хассан грозно сдвинул брови, и она поняла, что ей лучше помолчать. Да, к тому же, откуда ей знать, как выглядят людоеды?

Роуз могла, конечно, признаться, что очень хочет написать сенсационную статью об арабском принце, лишенном права наследования трона. Она могла бы объяснить ему, что благодаря похищению она наконец-то встретилась с ним. Она даже могла рассказать ему о том, что, взойдя на борт самолета, летящего в Рас аль Хаджар, и встретив его взгляд, вспомнила о том, что она не только журналистка, но и женщина.

Но, может быть, все совсем не так.

— О чем, черт возьми, вы думаете, Роуз?

О чем? С тех пор, как она попала в личный самолет Абдуллы и увидела там Хассана, она не могла думать ни о чем серьезном.

— О чем, черт возьми, вы думаете? О том, что Хассан истинный джентльмен и в конце истории вы получите прибавку к зарплате? — Роуз, молча, выжидала. — Что скажете, Роуз?

Неожиданная резкость Хассана заставила ее вздрогнуть. Все наболевшее вырвалось у него из груди, и теперь он ждал объяснений.

К сожалению, Роуз сама не могла понять, почему шла на поводу у инстинктов, а не вела себя осторожно, скрывая истинные намерения.

— На самом деле я не уверена в том, что вы джентльмен, — робко начала Роуз. — Вчера вечером вы были… Нет, забудем, про вчера. А что касается прибавки к зарплате… — Роуз пожала плечами. — Кто знает? Я не позвонила в редакцию, хотя могла и должна была позвонить, а вы так и не пообещали мне эксклюзивного права на информацию об этих событиях. Если я не получу его, то о повышении зарплаты можно забыть. Скорее всего, мне придется искать другую работу.

Хассан схватил Роуз за рук, и притянул к себе. Ее лицо было в сантиметре от его лица, глаза Хассана впились в нее хищным взглядом, и Роуз решила, что на этот раз немного переборщила.

— Хорошо, хорошо, — быстро произнесла она. — Я глупая, очень глупая. Я этим прославилась. Спросите любого. — Затем немного спокойнее и медленнее: — Если вы отпустите меня и вернете мне телефон, я просто вызову такси и спокойно уеду.

Еще минуту Хассан не разжимал рук. Он держал ее на весу, как маленькую зверушку, глядя ей прямо в глаза. Это было предупреждение. И… вызов.

Но гнев Хассана погас так же быстро, как и вспыхнул, однако Роуз все еще чувствовала его жар. Он проник сквозь одежду и обжигал ее. Она едва не лишилась чувств. Губы ее стали мягкими и податливыми. Они жаждали поцелуя. В эту минуту Роуз хотела только одного: чтобы он обладал ею, чтобы любил ее.

И это было так возможно! Ей нужно было только притронуться к нему, к его лицу, руке, и тогда он уже не сможет устоять.

Но Хассан осторожно опустил ее на землю и, разжав руки, отошел на шаг назад.

— Такси…

У Хассана дрожал голос. Что ж, Роуз тоже дрожала всем телом. Они оба были охвачены желанием. На этот раз Хассану понадобились колоссальные усилия, чтобы противостоять зову природы. Роуз видела это.

Она ошиблась, утверждая, что он не джентльмен. Сейчас он был джентльменом до мозга костей. Он не поскользнется дважды на одном и том же месте. Увидев в ее глазах решительное намерение соблазнить его, Хассан сделал еще один шаг назад.

Роуз шагнула к нему, пытаясь заставить его не думать о последствиях, желая увидеть, как серый гранит его глаз превращается в раскаленную лаву.

— Здесь не Челси, Роуз. Здесь нет такси.

«Почти, — подумала Роуз. — Почти. Но слов не достаточно для того, чтобы он переступил эту черту. Он не позволит ей прикоснуться к себе. Он не станет больше приближаться так близко к запретной черте».

— Ах, да, — спохватилась она. — Это я так. Сказала первое, что в голову пришло. — Когда Хассан, пятясь, вышел из ее спальни, и атмосфера невысказанных угроз и подавленных желаний немного разрядилась, она добавила: — Если я правильно поняла, теперь мне во всем будут препятствовать.

Роуз опустилась на кровать. У нее больше не было телефона, но это не волновало ее. Неважно, купит себе новый. В следующий раз она изменит свою тактику. Станет терпеливой и послушной, и все пойдет, как по маслу.

Каково быть его пленницей? Немного удовольствия, немного романтики, немного любви. Да, немного любви ей не помешает.

Какая жалость! Впервые в жизни принц-плейбой решил держать себя в руках. Теоретически Роуз одобряла поведение Хассана, но ей самой хотелось расслабиться, хотя она понимала, что сейчас для этого не самый подходящий момент.

Хассан похитил Роуз, не ставя никого в известность. Теперь он чувствует ответственность перед ней. И ее это вполне устраивает.

Удобно устроившись на подушках, она улыбнулась. Он отвечает за нее. И ей захотелось убедиться, насколько серьезно он к этому относится.

— Ты не сможешь просто поцеловать и убежать, Хассан, — прошептала Роуз. — Я не позволю тебе.

Хассан стремительно подошел к корыту, из которого пили лошади, зачерпнул воду руками и вылил себе на голову.

Роуз Фентон возбуждала его одним своим присутствием.

Он проклинал тот день, когда услышал ее имя, проклинал тот день, когда она приехала в Рас аль Хаджар. Проклинал, проклинал, проклинал…

Слуги ждали его приказаний. Он отпустил их, а сам сожалел о том, что не может вот так же легко избавиться от своих проблем.

Но вдруг он понял, что выход есть. Одну проблему, по крайней мере, он может решить. Он может позвонить Надим и попросить сестру забрать Роуз Фентон на несколько дней к себе. Хассан достал из кармана сотовый телефон.

Надим наконец-то подошла к телефону, не очень обрадовавшись тому, что ее отрывают от дел. Клиника, которой она заведовала, находилась в одном из беднейших кварталов города.

— Что случилось, Хассан? Я занята.

— Знаю. Извини. Но мне нужно… я хочу…

К черту! Ничего ему не нужно! Ничего он не хочет!

— В чем дело, брат? Не можешь справиться со своей взбалмошной леди?

Проницательность сестры вывела Хассана из равновесия.

И хотя Роуз Фентон действительно высушила его до костей, он не собирался признаваться в этом своей младшей сестре.

— Нет. Просто, подумав, я решил, что ты права.

— Боже мой! Я не верю своим ушам. Первый раз в жизни ты соглашаешься со мной! И в чем же?

Хассан немного помедлил.

— Ты права, мне пора жениться.

— Хассан!

Надим даже не пыталась скрыть свое удивление и восторг.

— Я должен остаться здесь, раз Фэйсал возвращается. Рядом с ним должен быть кто-то, на кого он сможет положиться.

— Тебе тоже нужен кто-то, кто будет согревать тебя в этой большой крепости, которую ты называешь домом.

— Я хочу, чтобы ты все устроила. Хорошо?

— У тебя есть кто-то на примете? Может, мисс Фентон выдвигает свою кандидатуру?

— Надим, пожалуйста, не шути так.

— Я говорю абсолютно серьезно. Она положила на тебя глаз.

— Я все улажу, Надим, а ты пока подыщи мне скромную девушку, не слишком острую на язык. — Надим молчала. Пауза длилась так долго, что Хассан уже подумал, что выдал себя. — Девушку, которая станет хорошей матерью моим сыновьям, — поспешно добавил он. — Наверняка ты знаешь, где нужно искать подходящую девицу.

— Хорошо, Хассан, — уже мягче сказала Надим. — Я сразу пойму, кто может тебе понравиться.

— Ты так долго корила меня за то, что я не женюсь. Не заставляй меня долго ждать. — Он с шумом хлопнул крышкой телефона. Мужчина должен когда-нибудь жениться, и, если он не может иметь женщину, которую хочет, он должен научиться хотеть женщину, которую может иметь.

Через некоторое время, вздохнув, он снова достал из кармана телефон и, порывшись в электронной записной книжке, набрал номер Пэм Фентон.

После верховой прогулки Роуз вымылась и стала искать в сундуке что-нибудь легкое и свободное, чтобы в жаркий полдень чувствовать себя комфортно. В соседней комнате слуги накрывали на стол к ланчу. Хассан не вернулся. Она так и думала.

За занавесками кто-то тихо кашлянул.

— Вы хотеть кушать, ситти? Ситти? Моя госпожа?

Вздрогнув от таких церемоний и почестей, Роуз быстро встала, накинула на голову длинный шифоновый шарф и вышла из спальни. Стол, как она и предполагала, был накрыт на одного.

К ланчу подали мясо, свежеиспеченный пресный хлеб, таббуле и тонко порезанные помидоры.

— Сукран, — сказала Роуз по-арабски. — Спасибо. Прекрасный стол. — Слуга поклонился. — Но я хочу есть там, у ручья.

Не дожидаясь протестов, Роуз прошла мимо слуги, и ему не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

— Ситти… — умоляющим тоном произнес слуга. Роуз притворилась, что не слышит. Она вышла из шатра. Слуга поспешил вслед за ней. — Ситти… — снова повторил слуга. — Еда здесь. — Роуз продолжала идти. — Завтра, — взмолился слуга, — завтра, клянусь Аллахом, я принесу вам еду к ручью.

Роуз остановилась, повернулась и посмотрела на слугу. Он воспринял этот жест с облегчением и надеждой, но Роуз снова смотрела в сторону ручья.

— Там, — сказала она, указывая на место, которое выбрала для пикника.

Услышав за спиной причитания слуги, Роуз удовлетворенно улыбнулась. Они не могут остановить ее. Она ситти, госпожа, их госпожа, госпожа Хассана. Они не имеют права оставлять ее ни на шаг. С ней может что-то случиться. Она может убежать.

Но они не имеют права и сдерживать ее. Это позволено только Хассану. Но это не ее проблема.

А пока она сидела на большом гладком камне над ручьем и, сбросив сандалии, шлепала ногами по прохладной воде.

Это было восхитительно. «После ланча можно будет искупаться», — подумала Роуз.

К ручью подошел слуга с ружьем. Он старался не смотреть на Роуз. Она очень удивилась. Зачем ему понадобилось ружье? Может быть, здесь водятся змеи? Или он надеется, что какая-нибудь глупенькая газель забредет сюда попить водички и станет для него легкой добычей?

Через несколько минут Роуз заметила, что к ручью идут еще двое слуг. Они несли большой ковер, который расстелили в тени. Эти тоже отводили глаза. Любое внимание с ее стороны смущало их.

Затем на ковре появились подушки.

Роуз продолжала шлепать ступнями по воде. В жаркий полдень она сидела у ручья в просторном длинном платье. Легкий шелк нежно ласкал ноги, которые она опустила в прохладную воду. Все было, как в сказке, а Роуз была сказочной принцессой.

Вот и еду принесли в двух коробках. Сердце ее замерло. Придет ли Хассан?

Голубовато-серый шелк платья Роуз мерцал на солнце. Огненно-рыжие волосы просвечивали сквозь тонкий шифоновый шарф. Наблюдая за ней издалека, Хассан пытался унять волнение.

Роуз сидела возле ручья, опустив ноги, и пальцами выводила какие-то фигуры на водной поверхности. Она была похожа на принцессу из «Тысячи и одной ночи».

Хассан вернулся к реальности. Сколько еще это будет продолжаться?

Они могли бы провести вместе несколько приятных недель, но он не сможет удержать ее и не сможет позволить ей уйти. Они оба в ловушке.

На Роуз упала чья-то тень. Она подняла глаза и увидела Хассана. Он отпустил слугу и стоял рядом с ружьем в руках. Роуз отвела взгляд, делая вид, что не заметила его.

— Вы этого хотели? — наконец спросил он.

Не совсем, но для начала и это неплохо. Роуз протянула руку. Хассану ничего не оставалось, как взять ее. Обхватив мягкую ладонь сильными пальцами, он помог ей подняться. Но как только Роуз встала, Хассан отпустил ее руку.

— Вы весь мокрый, — сказала Роуз.

— Было жарко.

— Жарко, — повторила она, словно не поняла смысла.

— И пыльно. Вы завладели моей ванной, поэтому мне приходится довольствоваться ведром.

— Вы что хотите сказать, что мылись прямо в одежде? Я думала, такая скромность свойственна только вашим женщинам. — Черт возьми! Так нельзя обращаться с принцем. Ей нужно сконцентрироваться. Подхватив сандалии, Роуз направилась к разложенному ковру. Она уселась среди подушек, спрятав ноги под подол длинного платья. Ей было неудобно. Она чувствовала себя неестественно, театрально, как какая-нибудь героиня сериала.

Но пока все шло хорошо. Она настояла на своем, и Хассан все-таки вернулся. Он сидел на камне и смотрел на далекие горы. Игра, которую она затеяла, начинала приносить плоды.

Роуз открыла одну из коробок.

— А зачем вам ружье? — спросила она, осматривая содержимое коробки.

— Леопарды, пантеры…

Роуз слышала, что в горах водятся дикие кошки, но не думала, что они осмеливаются спускаться так близко к людям.

— Вы убиваете их?

— Да, если они нападают. — Хассан взглянул вверх. — Иногда это случается, — добавил он. — И если придется выбирать между вами и одной из диких кошек, придется застрелить кошку. Хотя иногда мне хочется бросить вас на произвол судьбы. — (Роуз с упреком посмотрела на него.) — Впрочем, предупреждающего выстрела, как правило, бывает достаточно… Вам нравится еда? — поинтересовался он.

— Она превосходна, но ее слишком много для одного.

— Возможно, так мой повар хотел намекнуть вам, что вы слишком худы.

— Я не уверена, что он меня вообще видел.

— Вы умеете привлекать внимание мужчин.

«Да, но только не твое», — подумала Роуз. Хассан тем временем продолжал смотреть куда-то вдаль.

— Какие новости о Фэйсале?

— Пока ничего нового.

— Может быть, он уже едет сюда?

— Хотел бы я, чтобы это было именно так, но пока Партридж вынужден продолжать поиски.

— А когда найдет? Что тогда? Вы устроите пресс-конференцию? Сейчас средства массовой информации с большим вниманием следят за вами.

— Я думал, вы сами хотите представить миру нового эмира.

— О, это будет великолепный материал!

— «Начало третьей мировой войны. Пропавшая журналистка появляется вместе с молодым эмиром» — достойный заголовок для первых страниц газет.

— Возможно. — Но Роуз устала от всей этой политики. Она хотела Хассана. — Вон там птичка, — сказала она, подняв руку. — Я никогда раньше таких не видела. Как она называется?

— Опишите ее.

Хассан все время ускользал от нее, но Роуз никуда не спешила.

— Вы в детстве читали «Синюю птицу»? — спросила она тихо, чтобы не потревожить птицу. Роуз хотела, чтобы Хассан подвинулся к ней ближе, но он не шелохнулся.

— Это европейская сказка, — ответил Хассан.

Он решительно держал дистанцию между ними, даже если речь шла о культуре. Роуз продолжала пристально смотреть на ветви дерева.

— Я думала, ваша шотландская бабушка читала вам эту сказку. Вы ведь были в Шотландии?

Наступила пауза.

Он знал, что такое «синяя птица», иначе не стал бы так реагировать на слова Роуз.

— Синяя птица — это аллегория счастья, которое человек ищет всю жизнь и, в конце концов, понимает, что оно все время было рядом с ним. Она похожа вон на ту птичку, — тихо сказала Роуз.

— Что?

Он был смущен, а это уже кое-что.

— Птичка… Она ярко-синяя.

Как будто услышав Роуз, птичка вспорхнула с ветки и полетела, описывая низкие круги.

— Это роллер. Лиловогрудый роллер. — Хассан равнодушно наблюдал за полетом птицы. — Ешьте, Роуз, — добавил он.

Она закрыла глаза.

— Мне что-то не хочется. Слишком жарко. Я, пожалуй, искупаюсь.

— Искупаетесь?

— Вы сами говорили, что купание в ручье одно из самых приятных занятий здесь. Помните? Прогулки верхом, купание, солнечные ванны. — Перечисляя, Роуз загибала пальцы. — Я ездила верхом, нежилась в лучах солнца, теперь я хочу искупаться. Потом я поем. А вы можете спеть для меня.

— Вряд ли. Я смогу только прокукарекать.

— Судить будет тот, кто слушает.

Роуз встала. Простое, ниспадающее до земли шелковое платье мерцало и переливалось в лучах солнца. От самого верха до самого низа платье было застегнуто на маленькие пуговицы. Их было очень много. Роуз начала расстегивать пуговички по одной, приговаривая: «Один. Два…»

— Какого черта, Роуз! Вы понимаете, что делаете? — Хассан поднялся и подошел ближе. Он мог остановить ее, а мог стоять и смотреть, как она разденется до нижнего белья и будет плавать. Это страна диких мужчин. Теперь он отвечал за нее.

Роуз расстегнула еще одну пуговицу. Три.

— Сейчас я окунусь в этот ручеек. — Ей уже было почти жалко его. — Четыре.

— В воде могут быть змеи.

Жалкий трус.

— Что ж такого, если одна из них меня укусит? — спросила Роуз.

Хассан не ответил. Роуз расстегнула еще несколько пуговиц. Пять. Шесть. Платье начало расходиться у нее на груди. Солнце жгло кожу. Она забыла нанести на тело солнцезащитный крем, но теперь уже поздно жалеть об этом.

— Если меня укусит змея, я умру? — снова спросила Роуз.

— Это будет больно.

У Роуз не было навыков стриптизерши, но глаза Хассана говорили ей о том, что она все делает прекрасно. Он очень хотел отвести глаза, но не мог. Пальцы Роуз, дрожа, прикоснулись к следующей пуговице. Она опустила голову, чтобы расстегнуть ее.

Хассан подошел ближе. Роуз почувствовала это, не поднимая глаз. Над верхней губой у нее выступил пот.

Пальцы Хассана вцепились ей в запястье. Он остановил ее.

— Чего вы хотите, Роуз?

Она хотела его, Хассана, его тело, его сердце, его душу.

Ей захотелось прикоснуться рукой к его лицу, склонить голову к нему на грудь и услышать, как бьется его сердце. Они могли бы лечь с ним здесь, на этих подушках, в тени этих красивых деревьев и весь день исследовать друг друга, пока не узнали бы все до мельчайших подробностей.

Момент был самый подходящий, но Хассан почему-то отказывался принимать этот дар. Он продолжал сохранять дистанцию.

Роуз вдруг стало стыдно. Усилием воли она взяла себя в руки и улыбнулась.

— Мне просто хочется, чтобы вы уделяли мне больше внимания, Хассан.

— Я в вашем распоряжении. Застегните пуговицы, и мое внимание по-прежнему будет с вами.

Роуз очень хотелось оставить пуговицы не застегнутыми, но это мучило Хассана. Она будет хорошей девочкой. Рука, сжимавшая запястье, мешала ей поступить так, как он просил. Роуз беспомощно помахала свободной рукой.

— Когда вы застегнетесь, Роуз, — продолжил Хассан, — скажите мне, наконец, чего же вы хотите.

Глава восьмая

«Его вопросы весьма конкретны», — подумала Роуз.

Однако отвечать на них прямо она не собиралась.

— Интервью, — нашлась она. Раз уж ей не удалось соблазнить его, может, самое время заняться тем, что у нее всегда прекрасно получалось. — Через день-другой вы станете самой горячей новостью, и так как я здесь, в вашем распоряжении, а вы должны быть со мной, пока не приедет Фэйсал, мы оба можем извлечь пользу из этой ситуации.

— Мы оба? По-моему, вы беспокоитесь только о себе. — Взгляд Хассана, прикованный к лицу Роуз, вдруг медленно скользнул вниз и остановился на распахнутом вороте платья. Пыл его глаз был в тысячи раз сильнее полуденного солнца. — Вы всегда показываете стриптиз во время своих интервью?

Роуз сдержалась, хотя ей хотелось бросить ему в лицо что-нибудь вроде «это зависит от того, у кого я беру интервью». Но это было бы неосмотрительно. Она известная журналистка. Роуз «передовая линия» всегда добивалась своих интервью. Сейчас ей нужен этот мужчина.

— Я вынуждена добиваться вашего внимания, — в конце концов, произнесла она.

— Я очень хорошо к вам отношусь, — сказал Хассан.

В уголке его рта нервно пульсировала маленькая жилка. А, может быть, он просто сдерживал улыбку. Но одного она добилась: он был весь внимание. И теперь ей нужно извлечь из этого максимум пользы.

— Тогда приступим к работе.

— Все уже сделано, — остановил ее Хассан.

— Но я могла бы написать об этом по-другому. Я хочу написать о вас, Хассан аль Рашид. Когда Фэйсал станет эмиром, вы сможете стать его правой рукой. Люди будут помнить вас не как незрелого непокорного юношу, поправшего традиции из-за того, что ему отказали в праве наследования трона, а как нежного брата и верного друга эмира.

— Вы намерены в одиночку восстанавливать мою пошатнувшуюся репутацию? — Роуз почувствовала, как Хассан напрягся. Затем он резко отпустил ее руку и, удивленно подняв бровь, спросил: — Каким образом?

— Для этого понадобится время, терпение и ваше содействие. Вы будете мне помогать?

— Кажется, у меня нет выбора. — Наступила долгая мучительная пауза. У Хассана было такое выражение лица, будто он стоял на краю обрыва.

Бриллианты… Желтые бриллианты. Они так подойдут к ее карим глазам, глазам тигрицы. Сорвать с нее одежды, осыпать драгоценными камнями, привязать к себе жемчужными ожерельями, наслаждаться ее любовью на ложе, осыпанном лепестками роз.

Он так отчаянно желал эту женщину, что едва не лишился сознания. Ему казалось, что он ждал ее всю свою жизнь. Сможет ли он забыть ее и вернуться к прежней жизни, или эта любовь затмит для него весь остальной мир?

— Хассан?

Ее голос, неуверенный и взволнованный, вернул его к реальности. Наваждение исчезло. Пора положить этому конец.

— Простите. Я немного задумался. Как вы считаете, фотографии моей свадьбы понадобятся для статьи?

— Вашей свадьбы?

Роуз улыбнулась. Хассан оставался серьезным. Роуз стало ясно, что он не шутит. Хассан видел, как напряглось ее тело, щеки вспыхнули огнем, огромные черные зрачки, казалось, были обрамлены драгоценными топазами, сияющими на солнце. Разве можно устоять перед ней? Ему хотелось кричать: «Я люблю тебя! Я хочу, чтобы ты всегда была со мной!» Это «всегда» и было проблемой.

Роуз неуверенно переспросила:

— У вас будет свадьба?

— Надим права, — небрежно бросил он. — Я должен остаться здесь с Фэйсалом. В конце концов, у мужчины должны быть сыновья. Я попросил сестру подыскать мне подходящую невесту, скромную девушку, которая не будет мне перечить.

Роуз отдернула руку, которую Хассан все еще сжимал, и, туго стянув распахнутое на груди платье, начала нервно теребить пуговицы. Роскошные рыжие волосы полыхали, как пламя. Хассан смотрел на нее. В эту испепеляющую жару она дрожала, как будто ей было холодно.

— Сыновья? — надменно переспросила она. Хассану хотелось заключить ее в свои объятия и не отпускать, сказать ей, как сильно он ее желает, как сильно он нуждается в ней. Он сдержал себя усилием воли.

— А что произойдет, если у вас родится девочка? — Легкая дрожь в голосе выдавала волнение Роуз. — Вы обменяете ее на мальчика, как непонравившуюся вещь в магазине?

— Нет. Какой смысл? Теперь известно, что пол ребенка определяют отцовские хромосомы.

Действительно, какой смысл?

— Я знаю, что пол ребенка определяют отцовские хромосомы. Однако меня удивляет, что это знаете вы. Обычно мужчины винят своих жен в том, что у них нет сыновей. Ну что ж, надеюсь, ваши хромосомы вас не подведут.

Ее насмешки были невыносимы. Если бы он только мог сказать, что отдал бы все на свете, чтобы иметь таких дочерей, как она. Каждую назвали бы в честь цветка, как и мать. Но он не может жить как европейский мужчина конца двадцатого столетия. Он не был европейским мужчиной. Он был во всех смыслах восточным человеком.

— Все в руках Аллаха, Роуз.

— О, да. Я понимаю. Теперь я понимаю, почему вам все равно, на ком вы женитесь.

Слова Роуз задели Хассана за живое, но он ничем не выдал своих чувст.

— Кто сказал, что это не имеет значения? Семейные узы. Земля. Наследство. Все эти вещи имеют очень большое значение.

— Это настоящее средневековье.

— Партридж тоже так считает. Вы с ним родственные души, — сказал Хассан, и в ту же секунду ему стало не по себе при мысли, что какой-то другой мужчина может подходить ей больше него самого. — Он говорит, что я во весь опор скачу в прошлое.

— Тогда почему он работает на вас?

— Он не работает. Вернее сказать, не будет работать, как только привезет Фэйсала домой. Он возражал против вашего похищения.

— Тогда вы правы, Хассан. Мы с ним прекрасно поладим.

Хассану хотелось сказать, что он не хотел похищать ее, что у него просто не было другого выбора.

Но вместо этого он жестом предложил Роуз присесть.

Роуз опустилась на подушки. Она забыла о том, что не застегнула пуговицы. Платье распахнулось у нее на груди.

Возможно, Хассан заслужил эту муку. Желая отвлечься, он взял немного хлеба, сверху положил кусок баранины, таббуле, салат и предложил этот бутерброд Роуз. Он знал, что она возьмет еду, просто потому что не сможет отказаться. Роуз приняла еду из рук Хассана, но даже не прикоснулась к ней.

Хассан взял такую же еду себе. Он не хотел есть. Ему нужно было чем-то занять руки, иначе он боялся завершить то, что начала Роуз.

Кусок хлеба и неизвестная невеста встали между ним и его сокровенными желаниями.

— Расскажите мне о своей семье. — Роуз отложила хлеб. — Ваша мать любила вашего отца?

— Роуз…

— Я знаю, у нее не было выбора. Но она любила его? — Роуз быстро подняла глаза и посмотрела на Хассана. Она поняла, что он не сводит с нее глаз. Он тут же отвернулся и бросил кусок хлеба дежурившим поблизости скворцам.

— Она знала его? — продолжала настаивать Роуз.

— Нет.

— Совсем не знала? Они даже ни разу не говорили друг с другом?

Хассан видел, что Роуз пытается понять, каково быть замужем за человеком, которому ты досталась в награду. Хассан и сам не очень хорошо представлял, каково ему будет, когда он возьмет в жены совершенно незнакомую девушку.

Что подумает она, когда увидит его? Что она будет чувствовать, когда он прикоснется к ней? Раньше он никогда не думал об этом с точки зрения женщины.

— Моя мать как-то сказала мне, что отец был самым красивым мужчиной из тех, что она видела в своей жизни. У него тоже были рыжие волосы… Это для вашей статьи?

Статьи? Она совсем забыла о ней. Она напишет ее, потому что обещала, но эти сведения вряд ли понадобятся для статьи о человеке, который должен был стать эмиром. Ей просто интересно было это знать. Она хотела знать о нем все.

— Это так, к сведению, — сказала она. — Редакторы выискивают такие детали, читатели обожают их.

— Еще бы.

— Нет… Нет, ни в этом смысле. — Хассан продолжал бросать хлебные крошки птицам. — Людям нравится читать о жизни, не похожей на их собственную. — А жизнь родителей Хассана действительно была исключительной.

— Разве во время интервью вы не пользуетесь диктофоном? Да у вас и блокнота нет?

— Обычно я пользуюсь и тем и другим, но моя сумка осталась в машине. Ваше приглашение оказалось таким неожиданным. — Роуз пожала плечами. — Не беспокойтесь, я пришлю вам черновик, и вы сможете исправить ошибки. Я не стану писать ничего такого, что могло бы смутить ее.

Хассан взглянул на Роуз.

— Кого ее?

— Вашу мать.

— Ах, да. Хотите поговорить с ней лично? Надим устроит вам встречу.

— Надим — самый главный человек в вашей семье?

— Моя младшая сестра Лейла слишком занята воспитанием детей, мать много времени посвящает благотворительности и общественной работе. Надим всегда была не такой, как все. Она потребовала, чтобы ее послали учиться в Англию, затем продолжила изучать медицину в Штатах.

— Ее отец позволил ей уехать?

— Ее мать… наша мать настояла на этом. Мама вместе с отцом была в Шотландии. Он попросил ее поехать вместе с ним, а ему она никогда не отказывала… Мама видела там женщин, которые ведут совсем другой образ жизни.

— И это ей понравилось?

Однако Хассан не подтвердил предположение Роуз.

— Вы можете спросить ее об этом сами, — вежливо предложил он. — Разумеется, Надим предупредили, что ни один мужчина не может жениться на ней, пока она не получит родительское благословение.

— Сомневаюсь, что ее отпустили совсем одну, — сухо заметила Роуз.

Хассан заставил себя улыбнуться.

— Конечно же, нет. Ее сопровождала большая женская свита. Кстати, муж Надим, тоже врач, человек либеральных взглядов. Он даже позволяет ей работать.

— Позволяет ей работать? Позволяет работать?! — Роуз попыталась представить реакцию своей матери на подобное заявление. Да это настоящий шовинизм!

— Что ж, это очень либерально, — язвительно добавила Роуз.

— У него не было выбора. Надим не хотела выходить за него замуж, пока он не согласится. Она руководит женской клиникой в городе. — Хассан снова улыбнулся, на этот раз немного грустно. — Эту клинику не включили в список объектов, показанных вам в Рас аль Хаджаре. Нужды простых женщин никогда не интересовали Абдуллу. — Он бросил птицам остатки ланча. — Расскажите мне о своем муже.

— О Майкле? — Роуз хотелось расспросить его о Надим, о ее клинике, о его собственных приоритетах, а не говорить о себе. — Зачем вам это?

Затем, что он хотел знать.

— Так, к сведению, — ответил он ее же словами.

Ему было интересно узнать, как живут люди, непохожие на него, когда жена — партнер, а не собственность.

— У нас достаточно много времени. Давайте будем задавать друг другу вопросы по очереди. Это справедливо, не так ли? — Молчание Роуз Хассан расценил как согласие. — Так, вы говорите, он разводил лошадей?

— Хассан, по-моему, это я беру у вас интервью.

— Скаковых лошадей?

Наступила пауза, потом Роуз кивнула головой.

— Да, скаковых, — подтвердила она и снова задала свой вопрос. — И все-таки, она любила его? Ваша мать?

Хассан не знал, какие чувства испытывала мать к отцу. Она была его женой. Этим все сказано.

— Любовь придумали европейцы. А нам она не очень нужна.

— Вы так считаете?

— Это факт.

— И, тем не менее, в литературе всегда было много ярких историй о любви… Абеляр и Элоиза, Тристан и Изольда, Ланселот и Гиневра.

— Ромео и Джульетта, — добавил он. — Я бы сказал, что «хэппи энд» — тоже западное изобретение.

— Так значит, я напишу в интервью: «я не знаю»?

— Мы мало что знаем о жизни других людей. — Хассан подвинул к себе подушку и положил ее под локоть. Уютно устроившись на ковре, Роуз лежала совсем близко, до нее можно было дотронуться рукой, и платье у нее на груди было легкомысленно распахнуто. Это мучило Хассана, ему следовало уйти, но разве от Роуз Фентон так просто избавишься? Ему не оставалось ничего, как сосредоточиться на размышлении о высоких материях. — Расскажите мне о своем муже, — повторил он.

— Это слишком долго, — запротестовала Роуз.

— На мой последний вопрос вы ответили всего одним словом. На этот раз вам следует быть разговорчивее, или я начну скучать, — пригрозил ей Хассан.

Роуз налила себе в стакан холодного чая из фляжки, вопросительно взглянула на собеседника, он кивнул, и она наполнила стакан для него. Роуз задумалась. Она крутила в руке холодный стакан, прижимала его к своей горячей щеке. Она не знала, с чего начать.

— Я в то время окончила университет и слонялась без дела. Работать я должна была начать только осенью. Тим попросил меня помочь навести порядок в доме. Он совсем недавно переехал. Однажды ночью я поехала с ним на вызов в конюшню. Там мы с Майклом и повстречались. — Роуз поднесла стакан к губам и выпила немного холодного чая.

— И?

Роуз пожала плечами.

— Мы сразу понравились друг другу. Конечно же, мама решила, что я нашла себе папочку.

— Разумеется, он был намного старше вас.

Роуз скорчила рожицу.

— Его дети были старше меня. Им было двадцать шесть и двадцать четыре. Парочка угрюмых эгоистов. Они так боялись потерять свое наследство, что совершенно не думали о Майкле, о том, что он тоже имеет право на счастье.

— Он был счастлив?

Вопрос был непростительно бестактным. Хассан понимал это, но ничего не мог с собой поделать. Несмотря на богатство и привилегии, которые окружали его всю жизнь, Хассан начал замечать, что ощущение счастья ускользает от него. Простое человеческое счастье, когда, просыпаясь утром, ты радуешься тому, что наступил новый день.

— Надеюсь, — задумчиво ответила Роуз. — Хотя я, должно быть, здорово осложняла его жизнь.

— Вы имеете в виду его детей?

— Детей, бывшую жену, друзей. Никто из них не одобрял наших отношений. Мужчины не скрывали своей зависти, а их жены… Жен охватила паника. Если так поступил Майкл, так же могли поступить и их мужья. В общем, я бросилась к нему на шею самым недостойным образом. — Воспоминания заставили Роуз улыбнуться. Хассан видел, что ей приятно вспоминать о муже, и это задело его за живое. Затем улыбка пропала. — Майкл был настоящим джентльменом. Добрым, великодушным.

«Великодушным». Хассан повторил это слово. Он надеялся, что девушка, которую Надим выберет для него, сможет сказать то же самое о нем.

Хассан взглянул на Роуз, и чувства, которые он с таким трудом только что погасил, вспыхнули с новой силой. Он знал, что великодушия для любви недостаточно. На секунду их глаза встретились, и Хассан понял, что Роуз думает о том же.

— Роуз…

Звук ее имени был искрой, воспламенявшей огонь страсти. Взрыв был неизбежен. Хассан понял это с первого взгляда. Сопротивляться не было смысла.

— Нет…

Это слово вырвалось из глубины ее души. Желание принадлежать ему, быть любимой сжигало ее, как пожар. Всего час назад она готова была, не задумываясь, отдаться ему.

Но не теперь. Он женится. Неважно, что он еще не знает на ком и это его даже не волнует. Теперь все потеряло смысл, любовь превратилась в похоть.

Даже если он сбросит с ее головы шарф, который скрывает роскошные волосы, даже если он прикоснется губами к ее груди и вспыхнувшая страсть сожгет все преграды, Роуз знала: теперь она не должна уступать своим отчаянным желаниям.

— Нет, Хассан… — С болью в душе Роуз произнесла эти слова. Отстранив его руку, она поднялась с ковра. — Позвольте мне уйти. — Поднявшись, Роуз заметила, что платье у нее на груди распахнуто. Как она могла забыть застегнуться?! Хассан, наверняка, подумал, что она намеренно сделала это.

Роуз вдруг стало стыдно. Она не знала, что делать. Прикрыв руками вырез, она бросилась в ледяную воду ручья. Опустила руки в воду и, зачерпнув, стала обливать ею лицо, шею, грудь, плечи до тех пор, пока вся не промокла.

Но это не помогло. Повернувшись, она поняла, почему. У нее за спиной стоял Хассан.

Глаза у Роуз горели, тяжелые влажные пряди прилипали к лицу. Тонкий шелк платья льнул к телу, принимая очертания фигуры. Хассану стало трудно дышать.

Роуз была стройной, гибкой, удивительно красивой молодой женщиной. Она была ему подстать. Они могли быть идеальной парой. Их сыновья выросли бы сильными и храбрыми. Дочери были бы так же красивы, как мать.

Но для того, чтобы обрести все это, он должен покинуть свою страну, жить в мире иных ценностей, смириться с тем, что она будет уезжать от него в самые отдаленные и горячие точки мира. И он не сможет ни помочь ей, ни защитить ее. Он не сможет так жить.

Он не имеет права так жить. Он нужен здесь.

Хассан приблизился к Роуз и обнял ее. Она пыталась сопротивляться, глаза ее стали злыми.

— Нет, Хассан.

Теперь она понимала, что нужно противостоять влечению.

Хассан издал звук, похожий на тот, которым успокаивают норовистых лошадок.

— Я слышу, Роуз. Все хорошо. Я понимаю. Хватит. Вода слишком холодная. Вы можете простудиться.

А, может быть, вода не была холодной. Может, это был холод, который сковал его сердце. Хассан взял Роуз на руки, поднял и вынес из воды. По узкой каменистой тропинке он пронес ее в шатер.

Путь был свободен. Слуги услужливо исчезли из поля зрения. Их не было ни видно, ни слышно.

Это красноречиво говорило о том, что они одобряли выбор хозяина. Старшие слуги заменяли Хассану рано умершего отца. Они учили его всему, чему учили своих собственных сыновей. Их дети были его друзьями.

Слуги проявляли свое уважение к Роуз, относясь к ней как к своей госпоже, «ситти». Они стремились угодить ей.

Для них все было просто. Раз он хочет ее, то должен добиться, и она никогда не должна покидать его дом. У его деда не было с этим никаких проблем. «Если хочешь, возьми ее, — сказал бы он. — Возьми и заботься. Дай ей детей, и она будет довольна».

Несмотря на жару, Роуз дрожала всем телом. Он поставил ее на пол, нашел полотенце. Она взяла его и держала, не понимая, что делать.

— Роуз, пожалуйста, вам нужно снять это платье, — поторопил ее Хассан, а сам стал искать в комоде мягкий кашемировый халат, который его мать подарила отцу на свадьбу. Когда Хассан отвернулся, Роуз попыталась расстегнуть пуговицы на платье, но безуспешно.

— Из-з-вин-н-ите, — стуча зубами, произнесла она. — У меня дрожат руки.

— Тихо, не беспокойтесь. Я сам все сделаю.

— Но…

— Я расстегну.

Но мокрые петли крепко держали пуговицы. Расстегивать их пришлось бы слишком долго. В отчаянии Хассан разорвал платье. Его горячие пальцы прикоснулись к замерзшему телу Роуз. Мокрый шелк тяжело опустился на пол.

Хорошо, что Хассан сам окунулся в ледяную воду и сейчас холодная влажная одежда сдерживала пыл его страсти.

— Наденьте это, — сказал он, накидывая на нее мягкий голубой халат. Хассан обернул халат вокруг Роуз, зная, что через несколько минут она согреется. Ему очень хотелось не разжимать рук, а так и стоять, обняв ее. Но он взял полотенце и вытер ее влажные волосы, затем, откинув покрывало, поднял ее на руки и положил на кровать. Он отдал бы все на свете, чтобы присоединиться к ней. Но… Хассан накрыл Роуз теплым одеялом и подоткнул его вокруг нее. — Я принесу вам выпить чего-нибудь согревающего.

— Хассан… — (Он остановился.) — Простите меня. Я не привыкла задумываться над тем, чего хочу. Я всегда просто добивалась этого. Так у нас было с Майклом. Если он был нужен мне, значит, я была нужна ему. По-другому никогда не было.

Хассан стоял совсем рядом.

— Т-ш-ш, — прошептал он, приложив палец к ее губам. — Молчите. Он был счастливейшим из мужчин. Мужчине, умершему с вашим именем на устах, не о чем жалеть. — Он спохватился и отдернул пальцы, но Роуз успела схватить его за руку и поднесла ее к своему лицу.

— Чье имя будет на ваших устах, Хассан?

Он не мог ничего сказать ей. Не имел права. Роуз понимала это.

— Вы не должны делать этого, Хассан. — Он продолжал молчать. — Вы не можете жениться без любви. Ваша жена полюбит вас…

— Роуз!

Но было уже поздно. Ему нужно было раньше остановить ее. Теперь она была непреклонна.

— Молоденькая девушка полюбит вас, а вы не сможете ответить ей взаимностью. Она будет любить вас, родит вам детей. Вы разобьете ей сердце.

— Сердца не разбиваются, — солгал Хассан. — Она будет довольна своей жизнью.

— Но этого недостаточно.

— Вы хотите, чтобы я проводил ночи в одиночестве? — резко спросил он.

— Я хочу, чтобы вы помнили о своем достоинстве.

О достоинстве? Сейчас он понял, что был полным идиотом, когда решил, что брак — это единственный выход, который может спасти его. На какой-то миг им снова овладело искушение. Но он знал: эта скользкая тропинка приведет его к бесчестию.

— Я помню о своем достоинстве, ситти, — холодно произнес Хассан, — а вот вы забыли о нем.

— Вы так думаете? — вспыхнула от гнева Роуз. — Что ж, я не стану перечить своему господину, но сегодня мы почти квиты.

Гнев душил ее. В голове стучало. Сегодня можно считать, что они квиты. Однако Хассан по-прежнему в долгу перед ней. Надим сказала ей об этом.

Золото, кровь или честь. У нее есть право выбора.

Сегодня для того, чтобы вернуть Хассана в лагерь, она вела себя непривычно для западного человека. А что если ей воспользоваться этим еще раз, чтобы удержать его и положить конец этому безумию с женитьбой? Роуз была почти уверена: Хассан задумал все это только для того, чтобы держать ее на расстоянии.

И вдруг ей в голову пришла мысль о том… Разве Надим не говорила, что он никогда не будет счастлив с женой-арабкой? Разве Надим не сказала, что сделает все, чтобы Хассан женился на ней?

Женился? Она, должно быть, сошла с ума, перегрелась на солнце. Они слишком мало знали друг друга для того, чтобы думать об этом. Но с Майклом они поняли это с самого начала, когда, оторвав взгляд от больной лошади, он посмотрел на Роуз, и тревога на его лице сменилась улыбкой. Тогда Роуз не позволила ни мелочным людям, ни своей матери испортить их отношения.

Хассан тоже думал о свадьбе, иначе зачем ему так отчаянно сопротивляться? Он понял, что она не сможет жить без своей работы, и сделал поспешный вывод, будто она никогда не будет счастлива с ним. Эгоист никогда не задумался бы над этим.

Гнев куда-то пропал.

— Останься со мной, Хассан, — сказала она и сама едва узнала свой голос. Откинувшись на подушки, Роуз прикрыла глаза. — Останься со мной.

— Роуз… пожалуйста… я не могу.

Она была непоколебима.

— Сиди, ты должен.

— Мне нужно переодеться. На мне все мокрое, — схватился он за последнюю соломинку.

— Лучше разденься, а то заболеешь. — Хассан в замешательстве продолжал стоять рядом. Тогда, немного подождав, Роуз добавила: — Справишься, или помочь расстегнуть пуговицы?

— Пуговицы здесь ни причем, — ответил Хассан. — Дело в тебе.

Он сел на обтянутый верблюжьей шкурой табурет и скинул мокрые ботинки, затем подошел к комоду, выдвинул один из ящиков и начал искать там одежду.

Роуз посмотрела на него, сняла кашемировый халат и протянула его Хассану.

— Надень это, — сказала она.

Хассан повернулся и… Он не мог сказать ни слова, во рту пересохло, трудно стало дышать, сердце бешено колотилось. Он не мог даже пошевелиться.

— Чего ты хочешь, Роуз?

— Ты опять спрашиваешь, хотя сам знаешь ответ. — Откинувшись на спину, она легла на подушки, влажные кудри разметались по лицу. Красиво очерченные плечи, кремовый оттенок нежной, как шелк, кожи… Она лежала на белоснежных простынях, ее великолепная шея была достойна самых дорогих жемчужин мира. — Прежде чем думать о женитьбе, ты должен сначала разобраться со мной. Верни мне долг.

— Долг?

— Ты сказал, что я могу получить все, что хочу.

Хассан почувствовал себя побежденным. Он так устал, будто провел пятнадцать раундов подряд на боксерском ринге с соперником-тяжеловесом. Первый раунд состоялся в самолете, когда он впервые посмотрел ей в глаза. Никогда в жизни он не встречал таких глаз. Затем в «лендровере», когда она прикоснулась к его лицу… Уже тогда он почти сдался. А вчера ночью… Что ж, вчера ночью он поцеловал ее, и это была ее окончательная победа. Сегодня он дважды был у ее ног. Вот и сейчас он снова на коленях…

— Я уже говорил. Назови свою цену, свое заветное желание.

— Я хочу…

Что выбрать? Бриллианты или золото? Роуз бросила пушистый халат на пол, протянула руку и прошептала его имя:

— Хассана.

Этот едва уловимый звук… Звук его имени… Нежное прикосновение любви. Этот звук проник ему в сердце, трепетом отозвался во всем теле и пробудил дремавшие желания.

Роуз заглянула ему в душу, и сладкий звук его имени, сорвавшийся с ее губ, пообещал, что вместе они никогда не будут одиноки.

Их пальцы соприкоснулись, медленно переплелись и соединились навеки.

Глава девятая

Хассан лежал на боку, облокотившись на руку, и смотрел на спящую Роуз. Ее нежная грудь спокойно поднималась и опускалась в такт дыханию. Совсем как ребенок, она раскинулась на постели, беззащитная, наивно убежденная в том, что мир создан для счастья.

Ее тело излучало удовольствие. Удовольствие, которое подарил ей он. Сейчас Хассан был самым счастливым человеком на свете и молил Аллаха о том, чтобы так было всегда.

Ресницы Роуз вздрогнули. Она потянулась и улыбнулась чему-то во сне. События последних дней стали для него откровением. Он словно заново родился. Но он должен посмотреть правде в глаза. С трудом он заставил себя оторваться от ее теплого тела, ее любви.

В его жизни все изменилось, и в то же время все осталось по-прежнему. Они были разными людьми, принадлежали разным культурам, строили разные планы на будущее.

Она уедет, потому что ее жизнь — ее настоящая жизнь — где-то далеко отсюда. Он должен остаться в Рас аль Хаджаре. Несмотря ни на что, здесь его дом.

Воспоминания об этой ночи будут преследовать их всю жизнь. У их любви нет будущего. Только шрамы на сердце будут напоминать о несбыточной мечте.

На улице было ясно и холодно. На темно-синем небе ярко сияли звезды. Кругом стояла тишина, которую нарушало лишь беспокойное ржание лошадей в каменном загоне.

— Хассан?

Он обернулся. Роуз, с распущенными волосами, завернувшись в пушистый голубой халат, стояла у него за спиной. Она была так прекрасна в свете звезд!

— Извини, я не хотел тревожить тебя.

— Поздно извиняться, — она мило улыбнулась. — Ты растревожил меня, как только я увидела тебя.

Глаза Роуз заблестели от слез. Подняв руку, она нежно погладила его по щеке.

Это было приглашение. Противостоять этому было невозможно. На это был способен только самый жестокий и бессердечный человек. И в те благословенные дни и часы, что они провели вместе вдали от суеты, Хассан понял, что у него есть сердце. Тяжелая работа по возведению преграды между ними оборвалась в тот миг, когда он поддался искушению и был вознагражден ее поцелуем.

Но Роуз почувствовала, что Хассан думает о чем-то своем. Отстранившись, она посмотрела ему в глаза.

— Фэйсал наконец-то нашелся, — утвердительно произнесла она.

Роуз попала прямо в яблочко. Она читала его, как книгу. Такую женщину трудно водить за нос. Хассан однажды попытался сделать это, с вызовом заявив ей о намеченной свадьбе. Но она видела его насквозь.

— Да, он уже в пути и скоро будет дома.

Хассан не мог оторвать от нее глаз. Их идиллия подходила к концу, и он видел, что Роуз расстроена.

Молодая женщина нежно коснулась его руки.

— Это, должно быть, такое облегчение для тебя.

— Да, — ответил Хассан.

Да и нет. Мысль о том, что в их жизни ничего нельзя изменить, что все останется по-прежнему, причиняла ему страшную боль. Это безумие. Настоящее безумие! Даже если Фэйсал останется в Европе, он все равно должен будет отвезти Роуз домой. Ее мать приехала вместе с журналистами и не теряла времени зря, пока Абдулла рвал на себе волосы. Если верить Надим, мисс Пэм Фентон задала Его высочеству хорошую трепку. Впрочем, от матери Роуз вряд ли можно было ожидать чего-то другого.

— А что за девушка была с ним? — спросила Роуз.

— Девушка? — Он и не подумал спросить о ней. — Партридж наверняка уже распорядился, чтобы ее в целости и сохранности доставили домой. — Хассан немного помолчал, потом добавил. — Разумеется, ей компенсируют прерванный отпуск.

— Да, я и не сомневаюсь: компенсируют.

А какая компенсация сможет удовлетворить саму Роуз? Кровь, золото или честь? Кровь? Это просто немыслимо. Золото — оскорбительно. Сделав шаг в сторону, она вышла из-под широкого навеса.

Хассан протянул руку, чтобы остановить ее.

— Куда ты?

— Вон туда. — Роуз показала на возвышенность недалеко от лагеря. — Пойдем, я хочу постоять там с тобой, посмотреть на небо. — Она взглянула на Хассана. Он обнял ее за плечи и взял за руку. — В пустыне небо кажется таким близким, что звезды можно достать рукой.

— Ты хочешь достать до звезд?

— До звезд, до луны, — сказала она, глядя на тонкий серп ночного светила, восходящий на бескрайнем пространстве небес.

— И это все? Почему бы тебе не прихватить парочку планет, раз уж они так близко?

— Действительно, почему бы и нет? — подыграла Роуз. — С твоей помощью я смогу сделать все.

Улыбка пропала с его лица.

— В тебе самой, Роуз, есть что-то, что заставляет меня верить в это.

«Помни об этом, Хассан», — подумала Роуз, и они вместе пошли к вершине холма, туда, где звездное небо казалось огромным куполом. — «Помни об этом».

Роуз остановилась: она увидела звездопад. Где-то на западе метеориты чертили по небу пылающими хвостами.

— Смотри! Смотри! — прошептала она. — Как красиво! Ты загадал желание?

Хассан сжал ее руку.

— Наша судьба предначертана Богом, Роуз, — грустно сказал Хассан, потом посмотрел ей в глаза и спросил: — А ты загадала желание?

— Я всегда в таких случаях загадываю, чтобы люди, которых я люблю, были здоровы и счастливы.

Хассан вздохнул.

— И ничего для себя?

Может быть, он надеялся, что Роуз скажет ему, что хочет остаться здесь навсегда? Хотел ли он этого хотя бы немного?

— Это для себя. Если они будут здоровы и счастливы, все остальное не имеет значения. — Роуз улыбнулась. — Судьба, конечно, существует, но я и сама кое-что могу. Ведь оказалась же я здесь в нужный момент?

— Ты такая… такая…

Хассан не мог найти слов. Он не был готов понять ее, ее активное отношение к жизни, ее стремление подчинять события своей воле.

— Так какая же? — спросила Роуз. — Самоуверенная? — Хассан молчал. Тогда, театрально вздохнув, Роуз продолжала: — Ты считаешь меня упрямой? Упрямой, черствой и кровожадной?

Хассан пальцами прикоснулся к ее губам, давая понять, что пора остановиться.

— Решительная, — начал он перечислять ее достоинства. — Бескомпромиссная. — Он убрал ей за ухо выбившуюся прядь волос. — Бесстрашная, благородная. — В его голове крутилось много слов. Непредсказуемая, не похожая на других, милая… Как роза в пустыне. В эту минуту Хассан понял, какой подарок ей должен сделать. Он должен подарить ей то, что всегда будет напоминать о его любви. — Ты когда-нибудь видела розу пустыни? — спросил он.

— Розу пустыни? Она похожа на каменную розу? — Роуз осмотрелась вокруг, как будто хотела увидеть этот цветок. — У моей мамы в саду росла желтая роза.

— Нет, это не цветок, вообще не растение. Это кристалл. Селенит. Редкий, необыкновенной красоты кристалл. Иногда он розовый, сами кристаллы похожи на лепестки. Его можно найти только в пустыне, но он открывается не всем.

— И что тогда?

И что тогда? Он затеял опасную игру. Его сердце уже готово было сдаться на милость этой женщине.

— Ничего. Просто название этого цветка совпадает с твоим именем. Так уж случилось, что я встретил тебя в пустыне. Вот и все.

— Как розу пустыни. — Ему показалось, что Роуз улыбнулась, но она только негромко вздохнула. — Завтра мы уезжаем отсюда? Мы должны вернуться в город?

Она все понимает… О, прекрасная Роза пустыни!

— Хотелось бы, чтобы мир был устроен иначе, но у нас нет выбора. Мы оба знаем, что наши отношения не могут длиться вечно.

Значит, он решил, что это не может больше продолжаться! Но Роуз предпочла принять собственное решение. Из любой, даже самой сложной ситуации всегда можно найти выход, а если постараться, то и не один. Но для того, чтобы научиться преодолевать трудности, нужно быть отважным и верить в то, что ничто не сможет победить тебя, кроме твоих собственных сомнений. Этому Роуз научила ее мать.

И она сможет выстоять.

Им обоим нужно кое-что изменить в себе, и тогда их маленькие жертвы будут вознаграждены. Роуз знала это. Хассан должен понять, что совершает ошибку.

И все-таки он прав: завтра начнется обычная жизнь. Ничто не сможет остановить ее. Но то, что произошло с ними этой ночью, будет согревать их. Немного поэзии и волшебства, прежде чем суетность мира снова поглотит их.

— Завтра будет видно, моя любовь, — сказала она, прикоснувшись губами к руке Хассана, и нежно потерлась щекой о его пальцы; затем взглянула ему в глаза и добавила: — А сейчас давай не будем омрачать раздумьями последние часы нашего счастья.

Они не теряли времени даром. Нежность их ласк привела Хассана в восторг. Если уж им суждено расстаться, пусть это произойдет здесь. Этот оазис навсегда останется местом их встречи, и память о ней не будет омрачена неизбежным выяснением отношений, когда столкнутся два разных мира, к которым они принадлежали.

Рано утром Хассан вышел из шатра. На этот раз, утомленная, она не пошевелилась, даже когда он нежно поцеловал ее и, прошептав «прощай», положил на подушку свой маленький подарок.

Эта вещь не была дорогой. Хассан мог бы осыпать Роуз драгоценностями, дать ей все, что она пожелала, но он знал, что это может оскорбить ее. Дары сердца она ценила выше золота. Сознание того, что с ней остается частичка его самого, будет согревать ее в одинокие минуты жизни.

Проснувшись, Роуз сразу же поняла, что она одна. Хассан ушел. Она была готова к этому. Ночью он был так нежен. Когда он целовал ее, в его серых глазах блестели слезы. И все же он ушел.

Что нужно было сделать, чтобы убедить его? Может, ей нужно было настоять? Она могла бы попросить Тима, чтобы он потребовал от Хассана жениться на ней. Роуз представила себе, как Тим вынуждает Хассана изменить своим правилам, и улыбнулась. Это действительно смешно.

Хассан должен принять решение сам. Роуз протянула руку, воображая, что ее возлюбленный еще лежит рядом. Рука наткнулась на что-то твердое, и Роуз сразу же догадалась, что это. Роза пустыни. Он подарил ей розу пустыни. Рядом лежала записка.

«Это маленькая частичка моей жизни. Возьми ее с собой. Пусть она станет напоминанием о том, что осталось позади.

Хассан».

Роуз взяла в руки кристалл. Роза пустыни лежала у нее на ладони такая изящная, и в то же время такая непохожая на те розы, которыми ее осыпал Абдулла. Этот цветок никогда не увянет и не засохнет. Он вечен, как настоящая любовь.

Понимал ли Хассан смысл, заложенный в этом символе? Понимал ли он, что, сам того не сознавая, предавал свои чувства? Но Роуз не думала об этом. Она долго смотрела на кристалл, который лежал у нее в руке. И вдруг ей стало страшно. Может, характер Хассана похож на этот камень, и ничто на свете не сможет смягчить его?

— Мисс Фентон? — Возле постели она увидела нечеткие очертания чьей-то фигуры. Что это? Неужели она плачет? Слезами делу не поможешь. — Роуз? — Быстро заморгав глазами, чтобы избавиться от слез, Роуз разглядела высокую, стройную женщину с темными с проседью волосами. — Хассан попросил меня отвезти вас домой.

— Домой? — Снова унылый холодный Лондон? Нет, ее дом здесь, рядом с Хассаном. — Я не понимаю. — Но через секунду Роуз все поняла. Хассану нужно, чтобы она уехала из страны.

— Ваша мать ждет вас.

Ее мать? Роуз снова понадобилось время, чтобы понять, о чем идет речь, и только потом она догадалась, кто эта седовласая женщина.

— Вы мать Хассана? И Надим? Она очень похожа на вас.

— Хассан сказал, что вы хотите со мной поговорить.

— Как мило с его стороны, что он не забыл. Простите, но я даже не знаю, как вас зовут.

Женщина улыбнулась, подошла поближе и села рядом с Роуз.

— Айша. Меня зовут Айша.

— Айша. — Роуз показалось, что одного имени недостаточно для такой царственно красивой женщины. — У Хассана, должно быть, много других дел. Наверное, вы будете сопровождать Фэйсала домой.

— Я уже говорила с Фэйсалом… Он позвонил мне из Лондона. Что это у вас?

Роуз разжала ладонь.

— Это подарок Хассана.

— Вот как? — Айша протянула руку, но ее пальцы замерли, как только она прикоснулась к розе. — Давно я не видела этой вещи. — Женщина посмотрела на Роуз. У Айши были темно-карие глаза, но в них чувствовалась та же сила, что и у Хассана.

— Эта вещь долго принадлежала Хассану? — спросила Роуз.

— Всю жизнь. — Айша улыбнулась, и эта улыбка исходила не столько от ее губ, сколько откуда-то из глубины души. — Его отец подарил мне это еще до того, как мы поженились.

— Еще до свадьбы?

Мать Хассана поднесла палец к улыбающимся губам. Эта улыбка без слов могла рассказать свою собственную историю. Историю любви. Так могла улыбаться только женщина, которая знала о любви все.

— И вы отдали это Хассану, когда… выходили замуж во второй раз.

— Тогда я отдала Хассану все вещи Алистера, его одежду, этот халат. — Рука пожилой женщины нежно прикоснулась к мягкой голубой шерсти, лежавшей возле постели. — Все вещи, которые я подарила ему, и все вещи, которые он подарил мне. Когда выходишь замуж во второй раз, нельзя брать с собой в дом напоминания о прошлой любви. Вы были замужем, Роуз, мне говорили об этом, так что вы меня понимаете.

Айша словно хотела испытать Роуз.

— Да, я понимаю. — После смерти Майкла Роуз покинула его дом, оставив все вещи его склочным родственникам. Она сняла даже кольца, которые он подарил ей, и начала жизнь заново. Она выходила замуж за человека, а не за его собственность. — А откуда вы знаете, что я была замужем?

— Мне рассказала ваша мать. Вчера мы вместе обедали. Она очень интересная женщина…

— Она здесь!

— Она приехала два дня назад. Хассан сообщил ей, где вы находитесь. Она, конечно, не знала, от кого получила сообщение, и я не сказала ей. Просто ей позвонили и сказали, что с вами все в порядке. Ее просили не говорить об этом никому, и она выполнила эту просьбу.

— Мама!

Роуз резко поднялась с постели, и в ту же секунду поняла, что на ней нет одежды. Смутившись, она снова села на постель и прикрылась одеялом.

Айша подняла пушистый голубой халат, ненадолго задержала на нем взгляд и протянула его Роуз.

— Не торопитесь, а я пока немного погуляю. Я так давно не была в пустыне.

Как только Айша вышла, Роуз встала с постели. Боже мой! Здесь ее мать. Знает ли она о том, что у нее было с Хассаном? Почему он ничего не сказал ей? Он не хотел, чтобы она знала о его заботе. Мысли путались у нее в голове, ей нужно было все тщательно обдумать.

Роза пустыни — прощальный подарок. Записка, которую он написал, — последнее «прости». Ей не удалось убедить этого человека. Сможет ли она убедить самых близких ему женщин? Его мать и его сестер. Помогут ли они ей?

Роуз вытерла волосы полотенцем, затем, будто она вовсе не Роуз Фентон, которая, наспех натянув джинсы, бросается на поиски очередной истории, подошла к зеркалу и аккуратно наложила на лицо макияж. Выстиранный «шалвар камиз» лежал на комоде. Роуз надела его и покрыла голову длинным шарфом.

Когда Роуз была готова, Айша уже вернулась с прогулки и сидела на оттоманке с чашкой кофе в руке. Она повернулась, посмотрела на Роуз и улыбнулась.

— Вы очаровательно выглядите, Роуз. Не хотите ли кофе?

— С превеликим удовольствием, и если у нас есть время, я бы хотела посоветоваться с вами.

Самолет медленно выруливал к терминалу аэропорта. На носу лайнера развивалось знамя эмира. Хассан был вторым в линии официальных лиц, выстроившихся для встречи. Рядом стоял Абдулла. Челюсти его были плотно сжаты, но перед многочисленными иностранными журналистами регенту не оставалось ничего другого, как радостно приветствовать своего молодого преемника.

Хассан знал, что Роуз стоит за ним, в стороне от прессы. Одетая в шелк и шифон, она выглядела, как принцесса. Сейчас она была совсем не похожа на ту Роуз, которая до изнеможения работала в смертельно опасной обстановке, чтобы сделать очередной репортаж. Она вполне контролировала ситуацию, и даже самые ретивые журналисты не решались беспокоить ее. Хассан мельком взглянул на нее. Только один взгляд, но этого было достаточно, чтобы понять, как она ему нужна. И будет нужна всегда.

Самолет остановился, к нему подкатил трап, и дверь распахнулась. Под прицелом фотоаппаратов Фэйсал вышел из самолета. На нем были джинсы и футболка с символикой любимой футбольной команды. Это привело Хассана в ярость, но он не подал вида. Как он посмел? Как он мог так легкомысленно отнестись к самому важному моменту в своей жизни? Как мог Саймон Партридж позволить ему выйти в таком виде?

Из-за спины Фейсала показалась стройная фигурка молодой женщины. Это была настоящая калифорнийская блондинка с улыбкой шириной в Тихий океан. За ней шел Саймон Партридж.

Фэйсал, молодой, длинноногий, легко сбежал по трапу, подошел к Абдулле и, сложив руки на груди, уважительно поклонился ему. На мгновение Абдулла почувствовал себя победителем, а Хассан подумал, что все пропало. Но затем Фэйсал с уверенностью, свойственной только молодости, протянул руки, чтобы Абдулла в свою очередь воздал ему почести, признав его сначала как равного, потом как господина.

Абдулла не хотел подчиняться. У Хассана перехватило дыхание, но на лице Фэйсала не дрогнул ни один мускул. Он просто ждал. Это мгновение показалось Хассану вечностью, но в конце концов регент подчинился своему правителю.

Затем Фэйсал церемонно перешел к Хассану и протянул ему руки, на этот раз с улыбкой. Хассан сдержанно поклонился, стараясь не выдать огромного уважения, которое он испытывал сейчас к Фэйсалу. Мальчик стал мужчиной. Даже без внешних атрибутов власти, одетый в футболку и джинсы, он заставил Абдуллу отступить.

Роуз наблюдала за этим спектаклем, стоя неподалеку. Делая репортаж о приезде Фэйсала, она комментировала происходящее за кадром, и все это по спутниковой связи тут же передавалось в телестудию. Про себя она отметила, что молодая женщина проскользнула в поджидавший ее лимузин, пока Фэйсал проходил церемонию прибытия.

Потом, когда Фэйсал вместе с Хассаном пошли к машине, Роуз громко спросила:

— Вы рады тому, что приехали домой, ваше высочество?

— Очень рад, мисс Фентон. — Фэйсал остановился и повернулся к ее микрофону. — Как вы уже знаете, мой приезд был вызван срочной необходимостью, поэтому я несколько небрежно одет. Мы все очень беспокоились о вас.

Фэйсал сказал это специально, дабы подчеркнуть, что его приезд сюда непосредственно связан с исчезновением Роуз.

— Очень жаль, что я доставила вам столько неудобств.

Роуз объяснила свое исчезновение внезапным рецидивом болезни. Она сказала, что не помнит, как очутилась среди кочевников, которые приютили ее, хотя не говорили по-английски. Через некоторое время вместе с кочевым племенем она добралась до отдаленной деревни, в которой был телефон.

Мать Роуз наблюдала за происходящим с пониманием. Тим был похож на готовый взорваться паровой котел, но Роуз ни минуты не сомневалась в том, что говорит, и, судя по всему, ей поверили. По крайней мере, никто не задал ей ни одного провоцирующего вопроса.

Фэйсал радушно улыбнулся.

— Вы прекрасно выглядите, мисс Фентон. Я рад, что это приключение пошло вам на пользу.

— О, да, сэр. Пустыня — одно из самых прекрасных мест на земле. Я получила массу впечатлений, а гостеприимство ваших людей просто не знает границ.

— Но это еще не все. Хассан устраивает праздник. Нам есть, что отпраздновать.

— Это приятная новость, сэр, — сказала Роуз, но ей не хватило мужества посмотреть на Хассана.

Хассан проводил взглядом автомобиль Фэйсала, отъезжавший из аэропорта, затем направился к своей машине.

— О чем вы только думали, Партридж? Могли бы это сделать хотя бы для меня!

— Не мог.

— Не могли заставить его надеть костюм? И потом, зачем вы привезли с собой эту девушку? Когда она вышла из самолета вслед за Фэйсалом, у всех глаза на лоб полезли. Если уж было так необходимо, чтобы она приехала сюда, вам следовало позаботиться, чтобы об этом никто не узнал. — Хассан вдруг осекся. Странно, что он заговорил об осторожности в любви. — Кто она? — спросил он Партриджа.

— Ее зовут Бонни Харт. Фэйсал женился на ней недели две назад.

— Что?! Женился!

— Вы… мы… прервали их медовый месяц.

— Они проводили медовый месяц? Уединившись в горной хижине! Подальше от суетного мира! В Альпах?

— В Адирондаках.

— Да, какая разница где…

— Я такого же мнения. Они не поехали далеко, потому что Бонни на следующей неделе должна приступить к занятиям в колледже.

— В колледже! Господи! Дай мне силы! О чем Фэйсал думает?

— Я бы сказал, что он принял обдуманное решение. Бонни прелестная девушка, яркая личность. Она агроном…

— Меня не интересует, кто она. Фэйсал не имел права жениться на ней. — Он должен был жениться на девушке, которую для него подберут родственники, на девушке из семьи с подходящей политической репутацией, со связями, с родословной. — Пожалуйста, — взмолился Хассан. — Саймон, скажите, что все это мне только снится. Что мы будем с ней делать?

— Подарим ей большой кусок пустыни. Пусть поиграет, — предложил Партридж. — У нее грандиозные планы. Кстати, Фэйсал познакомился с Бонни во время визита на ту самую гидроэлектростанцию, которую вы просили его осмотреть.

— Вы хотите сказать, что во всем виноват я?

— Нет, сэр. Просто Фэйсал уже не мальчик. Он вырос. И сам прекрасно понимает, чего хочет. Я говорил ему, чтобы он надел костюм. Я знал, что вам не понравится, если он выйдет к подданным в джинсах, но он очень вежливо дал понять, что это не мое дело.

Глава десятая

Фэйсала и его молодую жену доставили в форт. Там они дожидались Хассана в одной из его личных гостиных. Это было нарушением всех правил этикета, но Фэйсала это совершенно не волновало.

— Бонни, познакомься, мой старший брат Хассан. Он рычит, но не кусается, по крайней мере, до тех пор, пока его как следует не разозлят.

— Тогда, дорогой, будь осторожен. Ты хорошо потрудился, чтобы разозлить его. — Бонни приняла душ и переоделась. В джинсах здесь было слишком жарко, поэтому она предпочла коротенькие шорты. Любезно улыбнувшись, она протянула Хассану руку. — Бонни Харт. Мне очень жаль, что нам пришлось поставить вас перед фактом, но Фэйсал сказал, чтобы я поскорей соглашалась выйти за него замуж, потому что после того, как вы запрете его во дворце, будет слишком поздно.

Хассан понимал, что ничего изменить уже нельзя и мило улыбнулся.

— Мой брат просто дразнит вас. Он эмир и может делать все, что ему заблагорассудится. Добро пожаловать в Рас аль Хаджар, ваше высочество.

— Ваше высочество? Пожалуйста! Я американка. Мы совершили революцию для того, чтобы покончить со всем этим.

— Бонни, солнышко, почему бы тебе не отдохнуть часок, пока я буду беседовать с Хассаном о делах? Сегодня у нас будут гости. Тебе нужно хорошо выглядеть.

— Гости обязательно будут, — заверил его Хассан. — Когда Айша узнает обо всем.

— Айша? Я говорила с ней по телефону, когда мы были в Лондоне, — сказала Бонни. — Я с нетерпением жду встречи с ней, и с Надим, и с Лэйлой. Какие красивые имена!

Неужели Хассан единственный член семьи, который ничего не знал о браке младшего брата? Что за секреты, черт возьми! Неужели он похож на чудовище? Почему ему не сказали? Неужели они думали, что он не способен на понимание?

Впрочем, пять дней назад именно так и было.

— Если вам нравятся их имена, может быть, вы подберете и себе что-нибудь более подходящее, прежде чем будете официально представлены своему народу.

Бонни взглянула на Фэйсала.

— Э-э-э… Да я как-то об этом не думала…

— Не сейчас, дорогая. Хассану не терпится задать мне хорошую трепку, но он не может сделать этого в присутствии дамы.

Бонни улыбнулась.

— Да, конечно. Я знаю, когда мне нужно удалиться. Саймон, почему бы вам не показать мне окрестности?

— Вы не возражаете, Саймон? — спросил Фэйсал.

— Фэйсал, ради всего святого! Она твоя жена! — Запротестовал Хассан, но все остальные почему-то громко смеялись, и их смех громким эхом разносился по залам дворца. — Она не может расхаживать по городу с голыми ногами.

— Ты боишься, что какого-нибудь старичка хватит удар?

— От такого удар хватит не только старичка.

— Разве у Бонни некрасивые ноги? Кстати, Хассан, а как тебе понравились ножки мисс Фентон? Ты ведь здесь тоже не терял времени зря.

Хассан стиснул зубы.

— Роуз Фентон никто не указывает, что надевать, но она прекрасно понимает, что здесь можно, а что нельзя. Я настаиваю на том, чтобы Бонни надела что-нибудь более подходящее для меджлиса. Он соберется сегодня вечером.

— Я хочу, чтобы меджлис собрался в моем дворце, Хассан.

— Смена власти — опасное время, Фэйсал. Сейчас не стоит смущать народ.

— Я не собираюсь никого смущать. Ты хочешь собрать меджлис, потому что я собираюсь выступить по телевидению?

— Выступить по телевидению? Когда ты договорился об этом?

— Во время остановки в Лондоне. Я говорил с Надим по телефону и узнал, что они с мисс Фентон наладили телевизионную связь.

Хассан подумал, что упоминание Роуз Фентон — не что иное, как еще одна попытка отвлечь его.

— И что же ты намерен сказать людям?

— Может быть, ты посоветуешь что-нибудь. Каким ты видишь будущее нашей страны, Хассан? Что бы тебе хотелось изменить?

Хассан был удивлен. Он даже надеяться не смел на то, что Фэйсал так быстро возьмет бразды правления в свои руки.

— Ты действительно хочешь знать?

— Конечно, мне интересно, что вы все думаете об этом. О том, чего хочет Надим, я уже знаю. У Бонни тоже есть несколько грандиозных идей. Я хочу поговорить с народом, Хассан, хочу, чтобы люди знали, что глава государства заботится о них больше, чем о себе.

— Это неплохая мысль. Если ты выступишь по телевидению, ни у кого не будет сомнений в том, кто правит страной.

— Этого я и хочу, — кивнул Фэйсал.

Ну, что ж, раз уже все решено, подумал Хассан, пусть Надим приведет в надлежащий вид новоявленную принцессу, познакомит ее с дворцовым этикетом. Это самое малое, что она должна сделать после того, как скрыла от Хассана женитьбу Фэйсала.

— А я то уже начал думать, что у тебя есть какие-то сомнения, Фэйсал. Тебя долго не было здесь. Это дало повод Абдулле подумать, что…

— Почему у меня должны были быть какие-то сомнения, брат? — Фэйсал улыбнулся. — Теперь я эмир. Я не должен выслушивать твои порицания. Даже если это касается моей жены.

— Твоя жена — это твоя личная проблема. Все остальное гораздо серьезнее.

Хассан ходил по одной из комнат дворца, просматривая планы радикальных изменений страны и пытаясь понять, как отнесутся к ним люди. Будут ли они обрадованы, а, может быть, это возмутит их?

У Надим и ее мужа было много новых идей, касающихся улучшения медицинского обслуживания, особенно для женщин и детей. Лейла настаивала на введении обязательного образования для девочек. Ее настойчивость стала неожиданностью для всех. Бонни предложила начать исследования в области развития орошаемого земледелия в пустыне. Что ж, в горах достаточно воды. Пусть попробует… Однако, принцесса, занимающаяся орошаемым земледелием… Такого здесь еще не было.

Хассан сожалел, что Роуз не принимала участия в составлении этих проектов. Она могла бы столько предложить… Хассан заставил себя вернуться к действительности. Он отогнал мысли о Роуз и сделал громче звук телевизора.

Фэйсал был одет в традиционную арабскую одежду, но все равно выглядел, как американский футболист. За последний год он очень повзрослел, возмужал и стал сильнее, как физически, так и интеллектуально. Фэйсал стал настоящим мужчиной. Хассан гордился им.

Фэйсал начал, как они и намечали, с благодарностей Абдулле за то, что тот заботливо руководил страной. Затем Фэйсал пообещал, что интересы государства всегда будут стоять у него на первом месте. После этого он сказал о своих планах, о стратегии развития Рас аль Хаджара, о превращении его в передовую страну, в жизни которой женщины будут играть активную роль.

— Сегодня, — заявил он, — я подписал указ об учреждении нового правительственного ведомства. У нас нет оснований откладывать претворение наших планов в жизнь. В ближайшее время вы еще услышите об этом ведомстве, а пока я скажу вам только, что оно создано специально для женщин, и руководить им будет тоже женщина.

Хассан нахмурился. Указ? Они действительно обсуждали возможность создания правительственного ведомства по делам женщин, но не приняли никакого конкретного решения и оставили открытым вопрос о том, кто сможет руководить им. В последнем варианте проекта обращения к народу этого не было.

Хассан повернулся к стоявшему неподалеку Саймону Партриджу.

— Что это? — спросил он. — Что это Фэйсал делает?

Роуз стояла у монитора, наблюдая за субтитрами речи Фэйсала, которую переводили на английский язык. К ней подошел посыльный и передал конверт с печатью эмира.

Не отрываясь от монитора, она надломила печать, открыла конверт и достала оттуда плотный лист бумаги, похожий на грамоту. В конверте также лежала короткая записка.

«Дорогая мисс Фентон,

Моя мать и сестры верят в то, что вы станете украшением нашей страны. Вы нужны Хассану.

Пожалуйста, останьтесь.

Фэйсал».

— Что это? — спросил стоявший рядом Гордон. Роуз прочитала документ с сопроводительной запиской.

Открыв рот, она дрожащими руками засунула документ обратно в конверт.

— Потом скажу. Что там происходит?

— Он закругляется. Ты готова выйти на связь с Лондоном?

«Много лет назад, зная, что умирает, мой дедушка назвал меня своим наследником», — говорил Фэйсал. Роуз, следившая за субтитрами, взглянула на конверт, и вдруг ее осенило.

— Ох…

— Что? — озабоченно спросил Гордон. Прижав палец к губам, она отрицательно покачала головой.

«Я знал, все знали, что он хотел назначить своим наследником другого человека. Однако политическая необходимость — вещь неумолимая. Я был эмиром всего один день, но в этот день с помощью своей семьи я с большим удовольствием вывел нашу страну на новый виток развития. Я буду продолжать работать на благо своей страны всю свою жизнь, но не как эмир, а как верный слуга и подданный подлинного эмира».

Хассан уставился на своего секретаря.

— Вы знали о его планах?

— Фэйсал заставил меня поклясться, что я буду молчать.

— Вы мой секретарь, Партридж.

— Да, ваше превосходительство, но Фэйсал — эмир, по крайней мере, до полуночи.

— Я не позволю ему сделать это, Саймон.

— Что ж, Абдулла будет счастлив занять его место.

Партридж повернулся к телевизору как раз в тот момент, когда Фэйсал заканчивал свою речь.

«Сегодня в полночь я добровольно слагаю с себя все полномочия по управлению страной и передаю это тяжелое бремя в руки законного наследника моего деда, его внука и моего брата, принца Хассана.

На вершине есть место только для одного. Быть на вершине — удел одиноких. С огромным удовольствием сообщаю вам о своем последнем акте в качестве эмира Рас аль Хаджара. Я подпишу контракт о женитьбе принца Хассана. Желаю ему и его избраннице счастья и процветания. Клянусь быть верным ему и обещаю чтить достоинство его Величества эмира Рас аль Хаджара».

У Хассана не было выбора. Пути к отступлению были отрезаны. Меджлис уже собрался. Казалось, в стране не было ни одного человека, который не хотел бы присягнуть на верность своему новому повелителю.

Фэйсал все так умно устроил. Прилетел в джинсах и футболке, привез с собой жену-иностранку. Даже те люди, которые колебались в выборе нового эмира, теперь с радостью выражали свою преданность Хассану, всегда чтившему традиции.

Младший брат оказался намного решительнее и смелее его. Сам же Хассан в эту минуту больше всего на свете хотел найти Роуз и сказать ей… сказать ей, как он любит ее и умоляет остаться.

Меджлис закончился далеко заполночь. Хассан тут же бросился к телефону.

— Тим Фентон, — раздался в трубке сонный голос. — Что? Жеребенок?

— Нет, Хассан. Я должен поговорить с Роуз. Немедленно.

— Это невозможно, — надменно произнес Фентон. — Ее здесь нет.

— Где она? Она не могла так быстро уехать…

— Ваше высочество, я не думаю, что она должна отчитываться перед вами о своем местонахождении. Да, кстати, я подаю в отставку.

Фентон повесил трубку.

Еще час назад крепость Хассана была переполнена людьми. Теперь она пуста. В ней нет никого, кроме слуг и стражи. Фэйсал отвел Бонни во дворец к Айше еще до телепередачи. Теперь Хассан понимал, почему.

Надим… Что ж, он попросил свою сестру быстрее подготовить свадьбу. Завтра она наверняка официально сообщит ему, кого выбрала в невесты, и каковы условия брачного договора. Завтра будет еще не поздно.

Весь этот день Роуз провела в неге, о которой никогда не мечтала. Ей сделали массаж с эфирными маслами, украсили руки изысканным узором, нанеся сначала хну, потом черную краску, которая, как сказала Надим, держится намного дольше.

Пэм Фентон была в своей стихии. Она наблюдала и делала замечания.

— Дорогая, ты самая лучшая дочь на свете. Ты всегда вдохновляла меня. Сначала вышла замуж за человека, который тебе в отцы годился, и дала мне прекрасный материал для написания книги. И теперь вот опять…

Роуз наблюдала за деликатным процессом нанесения узора на руки и даже не повернула головы.

— И что же в этом «опять» привлекает тебя?

— Современная женщина, сделавшая прекрасную карьеру, бросает все и отправляется жить в гарем.

— Напиши книгу, которая изображает меня такой, и я подам на тебя в суд.

— Великолепная идея! Книга разойдется огромными тиражами.

— Не совсем так, мама. Надим живет полной жизнью, много работает. Ты сама это прекрасно знаешь. Я буду руководить новым правительственным ведомством, которое создано для улучшения жизни женщин. Абдулла ничего не сделал для них. Почему ты не хочешь написать об этом? Хотя бы попытаться помочь им?

— О, дорогая, прошу тебя. Ты даже не говоришь по-арабски. К тому же очень скоро у тебя будет столько детей, что ни на что другое просто не останется времени.

— Я уже говорю по-французски, по-немецки и по-испански. Мой арабский день ото дня становится лучше.

— А дети?

— Дети только помогают нам в наших устремлениях.

— Что ж, тогда моя книга будет еще интереснее.

Роуз Фентон будет руководить новым правительственным ведомством! Хассана чуть удар не хватил.

— О лучшей кандидатуре и мечтать нельзя! Но дело не в этом. Разве молодой человек что-нибудь в этом понимает? — Лучше нее никто не справится, — добавил Фэйсал. — Это идеальный выбор, Хассан. О средствах массовой информации она знает все, прекрасно общается с людьми. Я просто удивляюсь, как быстро она схватывает арабские слова. — Фэйсал замялся. — Ну, может быть, в этом ничего удивительного нет, когда у тебя такой замечательный учитель… Или ты думаешь, что это будет не совсем удобно для тебя?

Неудобно? Что за чепуху мелет этот мальчишка? Он любит ее. Постоянно видеть ее, знать, что она рядом и не сметь прикоснуться к ней. И он называет это неудобством. Да это просто кошмар какой-то!

— Как долго она будет занимать этот пост?

— Мы подписали с ней контракт на год. Я думаю, ей нужно будет войти в курс дел, выделить приоритетные направления политики. Потом, кто знает, может, она не захочет остаться. Если ты, конечно, не придумаешь что-нибудь, чтобы удержать ее.

— Фэйсал…

— Да, ваше высочество? — самым невинным тоном спросил Фэйсал, но на Хассана это не произвело ни малейшего впечатления.

— Я думаю, тебе лучше уехать. Бери свою очаровательную жену и исчезни на год-два. За это время я, может быть, смогу избавиться от желания придушить тебя.

— Я дал тебе трон, невесту и королеву прессы в придачу, все это в один день. И вот она, черная неблагодарность. Некоторым людям просто невозможно угодить.

— Уйди!

Фэйсал поднял вверх руки.

— Можешь считать, что меня уже нет, — сказал он, пятясь к двери. — Увидимся на свадьбе.

Хассан встал.

— Не будет никакой свадьбы…

Эти слова вырвались у него из самой глубины души.

— Не будет никакой свадьбы.

Он положит этому конец, чего бы ему это ни стоило. Если ему не суждено быть с Роуз, он не женится ни на ком.

Ни на ком!

Надим отошла и улыбнулась.

— Великолепно! Вы выглядите просто великолепно. Вы согласны со мной, Пэм?

— Трудно сказать. Я не вижу ее.

— По традиции жених не должен видеть невесту, пока их не обручат. Хассан не увидит ее до тех пор, пока не закончиться обряд обручения. Одежда и украшения должны говорить о том, что девушка, спрятанная под ним, — достойная невеста для эмира. — Услышав за занавесями какой-то шум, Надим повернулась. — Он приехал, — прошептала она. — Быстренько уйдите отсюда, Пэм.

Хассан с нетерпением ждал свою сестру. Он пришел, чтобы остановить эту бессмысленную затею.

— Надим! — Хассан повернулся и быстро пошел навстречу сестре, как только та вышла из-за тяжелых занавесей.

— Хассан. — Надим протянула брату руки. — Я так рада тебя видеть. У нас все готово.

— Нет. Извини. Я пришел, чтобы сказать тебе, что я не могу жениться.

— Не понимаю. Ты просил меня устроить свадьбу как можно быстрее, — удивленно посмотрев на него, сказала Надим. — Бумаги уже подписаны.

— Фэйсал превзошел себя.

— Он думал о тебе, Хассан. Всю прошедшую неделю мы все только и думали о тебе.

— Знаю. — Он не мог смотреть ей в глаза. — Знаю, это моя ошибка, только моя. Я хотел, чтобы все было в рамках наших традиций. Я думал, что женитьба поможет мне забыть…

— Роуз? — спросила Надим. — Ты имеешь в виду Роуз?

— Конечно, Роуз. Кого же еще?

— Но ты уверял меня, что справишься с этим!

— Я думал, что смогу. Но я ошибся.

— Хассан, хочешь я поговорю с ней?

— Нет, — отрезал Хассан. — Нет, — немного мягче добавил он. — Теперь это не имеет никакого значения. Я уже никогда не буду свободен. Ты понимаешь, что я не смогу жить без нее.

— Ты в нее влюблен?

— Она… — Хассан ударил себя в грудь рукой. — Она в моем сердце.

Нежно улыбаясь, Надим взяла его за руку.

— Я понимаю тебя. Девушка, которая ждет тебя, тоже поймет это. Ты должен открыть ей свое сердце, объяснить свои чувства.

— Надим, пожалуйста…

— Она поймет. Обещаю тебе.

— Но…

— Доверься мне, — сказала она, мило улыбнувшись. — Я врач. — Держа брата за руку, она отдернула тяжелые занавеси. За ними в центре комнаты стояла высокая, стройная молодая женщина в длинном платье из красного, расшитого золотом, шелка. На талии у нее красовался тяжелый золотой пояс, лицо закрывала плотная вуаль.

Сейчас он понял, что не знает даже ее имени, но было слишком поздно. Он повернулся в сторону выхода, но занавеси были плотно задернуты.

Роуз наблюдала за ним из-под вуали. Она не была в восторге от плана Надим. Она не хотела, чтобы Хассан женился на ней, не зная, что это она. Она не хотела выходить замуж за человека, который согласен на такую свадьбу.

Но Надим знала своего брата лучше, чем он сам знал себя. Она знала, что он никогда не сможет быть счастлив в традиционном арабском браке. И вот он стоит перед ней, чтобы рассказать о том, как любит другую женщину.

Но как ему должно быть сейчас больно. Она не может больше заставлять его страдать. Того, что она слышала, вполне достаточно. Роуз протянула Хассану руку.

— Господин, — сказала она по-английски, и что-то внутри у него дрогнуло.

Хассан подошел ближе.

— Кто ты?

— Ты знаешь меня, господин.

— Роуз… — Он не мог в это поверить, но ее рука прикоснулась к его руке, и он сразу же вспомнил то, что пережил совсем недавно. — Ты сказала, что мужчина, которому посчастливиться завоевать тебя, никогда не захочет другую.

— Это так.

— Тебе не придется долго ждать его… — Хассан поднял вуаль. — Я люблю тебя. Ты моя жизнь. Будь моей, Роуз. Всегда. Живи со мной, рожай мне детей. Будь моей женой и принцессой.

Он все такой же. Да мог ли он измениться?

— Ты хочешь, Хассан, чтобы я сидела дома и рожала тебе сыновей?

Он обнял ее за талию и притянул к себе. Он был очень серьезен.

— Мне бы это очень понравилось, — Хассан решил немного подразнить ее. — Но сможешь ли ты совмещать это со своей новой должностью руководителя правительственного департамента?

— Ты уже знаешь об этом?

— Фэйсал сказал мне полчаса назад.

— И ты не возражаешь?

Он возражал. Он хотел, чтобы она ни на минуту не покидала его. Но если это была цена, которую он должен заплатить, чтобы быть вместе с нею, тогда он согласен.

— Твой контракт подписал эмир Рас аль Хаджара. Кто я такой, чтобы спорить с ним?

— А если мне нужно будет уехать за границу, посещать конференции?

— Я ненавижу конференции, — признался Хассан. — Но я люблю тебя, Роуз… Мне нужна только ты, и никто другой. Но нужен ли я тебе?

— У тебя контракт, подписанный эмиром Рас аль Хаджара, — ответила Роуз. Прикоснувшись рукой к его лицу, она поцеловала Хассана в губы. — Наша судьба предопределена, Хассан. Кто я такая, чтобы спорить с судьбой?

КОНЕЦ.

Внимание!

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством.

Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий.

Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Лиз Филдинг
Роза пустыни

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая