Елена Булганова

Подменыш. Внучка демона

© Булганова Е., 2024

© tatkatmur, иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1. Нарушитель порядка

– Белочка! Она живая, настоящая! – звенел над Серебряным озером торжествующий детский голос.

Это маленькой Кае надоело чинно сидеть на берегу рядом со своим семейством и прислушиваться к невеселому разговору взрослых. И она занялась более интересными делами: сначала поболтала с утками, которые у воды просушивали на ветерке свои перья, а потом подружилась с белкой.

Вета нашла в себе силы улыбнуться и помахать сестренке. Но на самом деле ей хотелось зарыдать от стыда: она только что дала своим родным полный отчет о том, что натворила. Как изменила прошлое, чтобы спасти от страшной участи Ингу Нелюбину, а главным образом Артура, в которого – теперь уже ни для кого не секрет – она влюбилась в первый же день в новой школе. А еще едва не коснулась собаки по кличке Боун, вместо нее это сделал Арлан и подписал себе этим смертный приговор, ну, или пожизненную службу на старика-демона. Как друг заставил поклясться, что она никому не расскажет о случившемся.

Но кое о чем девушка умолчала. Не рассказала о встрече с бывшим воспитанником троллей Варравой, о его страшном требовании: вернуть ему ту жизнь, которая могла у него быть, не пожелай господин Себастьян остаться в мире людей. А для этого им с Арланом предстоит открыть переход на сто пятьдесят лет в прошлое. Из ее рассказа выходило, что она просто помогает Арлану выполнить задание демона, после чего тот обещал оставить их в покое. Но даже в таком виде все выглядело очень скверно, и теперь она с ужасом ждала приговора самых близких. Родители пока молчали, зато брат вскочил на ноги, сжал кулаки и уставился на Вету злыми глазами.

– Что же, – наконец после долгой паузы произнес ее отец Бронс. – Не бывает юности без ошибок, дочка.

– Только тот, кто никогда никого не любил, сможет осудить тебя за твой поступок, Веточка, – добавила мать. – Мы не станем допытываться, какое именно задание вы выполняете. Мы верим, что ты и Арлан не сделаете ничего такого, что может навредить нашему миру или миру людей.

– Что ты, мама, конечно же, нет, – пробормотала Вета, хотя до конца сама не верила своим словам. Как тут понять, что навредит, а что нет? Варрава обещал уничтожить мир троллей, если его требование не будет выполнено…

Старшая из двух ее сестер Шекна, кажется, не поняла до конца рассказ Веты, хотя чинно сидела все время рядом, на парковую живность не отвлекалась. А вот Фелемон выглядел потрясенным и очень хотел, чтобы другие заметили, как сильно он сердит.

– Но она подставила Арлана! – завопил мальчишка сразу после материнских слов. – И никому не сказала, кто во всем виноват. Она настоящий позор для нашего мира!

Отец встал, отряхнул плащ и приобнял крикуна за плечи.

– Ты невнимательно слушал, сынок. Арлан сам настаивал, чтобы твоя сестра так поступила. Он коснулся собаки демона и не хотел, чтобы жертва его была бессмысленна.

– Все равно она обязана была рассказать, хотя бы нам и Саломее с Рерриком! – мальчик даже топнул совсем по-детски. – Можно мне прямо сейчас вернуться в наш мир?

– Нельзя! – хором ответили отец с матерью, и Фелемон с надутым видом шлепнулся обратно на траву, уткнулся лицом в острые коленки.

Гладь озера рассыпалась на тысячи осколков – это зарядил мелкий дождик, студеный и колючий, предвестник грядущих холодов. Утки распушили перья и улеглись в траву, пережидая ненастье.

– Пойдемте домой, – спохватилась Вета и поднялась, размяла ноги. – То есть это не мой дом, я в нем даже еще не была. Но жить придется там, да и Арлан скоро туда забежит.

Никто не возражал, даже Фелемон больше не рвался обратно в Донный мир. Наверное, хотел повидать Арлана и выразить ему свою мужскую солидарность. Шекна с робким выражением на лице взяла старшую сестру за руку. И тут Вета снова услышала голос малышки Каи:

– Спасибо, милая белочка, но я не сильно голодна. Уноси свои подарки обратно, тебе они нужнее.

Девушка повернулась на голос, распахнула изумленно глаза. Потому что как раз в этот момент по плечу Каи деловито сбегала толстая белка и несла в зубах большой блестящий желудь. А на ладони девочки и так лежало штук пять таких желудей, плюс несколько грецких орехов, к ним рыжая присоединила еще одно подношение. И уселась на запястье отдохнуть, очень довольная собой.

– Как тебе удалось? – воскликнула Вета. – Обычно наши белки только берут еду с рук, но уж точно никого не угощают.

– Ну, я в самом деле немножечко проголодалась, – порозовела младшая сестренка. – Наверное, белочка догадалась.

Другие члены семьи ожидаемо не увидели в случившемся ничего удивительного, подоспевшая Шекна уже гладила белку по спине и чесала за ушком. Та приседала на лапках, напрягала хвост, но не убегала.

– Ой, идемте же скорее, нужно что-то придумать насчет обеда! – воскликнула Громова, чувствуя себя ответственным взрослым в кругу своей семьи.

На подходе к проспекту она несколько раз повторила правила перехода дороги, рассказала о цветах светофора. Все дружно согласились, что зеленый цвет – самый лучший и правильно, что по нему можно двигаться вперед. Проезжую часть перешли, однако на другой стороне дороги не досчитались Фелемона.

Вета в панике огляделась и обнаружила брата одиноко стоящим на разделительной полосе, едва заметным за густым потоком машин. Мальчик крутил головой, провожал жадным взглядом каждую, в его круглых темных глазах плескался восторг.

– Нашему Фелемону всегда нравились эти ваши автомобили, он вечно выспрашивал о них у бывших подменышей, – ничуть не встревожилась Дарна, тогда как Вета только и ждала зеленого света, чтобы утащить брата подальше от опасного места. От волнения у нее даже взмокла спина. Наконец, когда с их стороны поток машин ослаб, она рванула через дорогу, подскочила к Фелемону и крепко ухватила его запястье.

Радостное изумление на лице мальчика немедленно сменилось сердитым с долей отвращения, он задергал рукой, пытаясь освободиться. Зашипел:

– Пусти меня! Не хочу с тобой общаться!

– И не общайся, на здоровье, – ответила Вета и очень постаралась не обидеться. – Но ты сейчас в незнакомом мире, и я буду постоянно приглядывать за тобой, уж извини.

– Лучше бы мне вернуться домой!

– Да пожалуйста. Если уговоришь родителей. Но сперва давай все же перейдем дорогу.

Вспыхнул зеленый, и Вета отбуксировала брата к тротуару. Где он тут же принялся что-то горячо доказывать отцу. Вета не слушала, она выискивала номера на фронтонах зданий и гадала, какой окажется квартира бывшего завхоза. Самой-то ей все равно, где жить, но вот ее семья… хоть бы там нашлись спальные места на всех. И большой холодильник.

Под нужным номером оказался выкрашенный в лимонный цвет двухэтажный кирпичный дом с мансардой более поздней надстройки. Мансарда выглядела необитаемой, окна закрашены изнутри черной краской. Первый этаж занимал магазин «Золото», а вход на второй, жилой, был со двора.

Древняя деревянная лесенка нещадно скрипела под ногами, на площадке между этажами в узкой бойнице окна рядком выстроились цветочные горшки, пахло пылью и стариной. По лицам своих родных Вета догадалась, что им тут все очень по душе.

Квартира оказалась подходящей для проживания, хоть и крохотной. Две пустоватые смежные комнаты с неказистой мебелью, кухня и ванная комната. В гостиной стеллажи с книгами заняли едва ли не всю стену. Был тут и старенький телевизор – хозяин ничего не забрал с собой в новую лучшую жизнь. Громова пронеслась по квартире и лихорадочно подсчитала спальные места: ага, тахта в гостиной, подойдет родителям. А в маленькой комнате узкий, но длинный зеленый плюшевый диванчик с закругленной спинкой, Фелемон сразу на него плюхнулся, ему тут и спать. Значит, оставалось приобрести что-нибудь для сестер.

«И для себя, – напомнила себе девушка. – Теперь это и мой дом».

Но первым делом нужно было накормить семью. В трясущемся от старости холодильнике нашлись яйца и бутылка с молоком, Вета глянула на дату – все свежее. Она знала, что тролли не употребляют мясо, а вот омлетом мать ее угощала, предварительно получив его из полыхающего камина. Дарна вошла следом, глянула на продукты и улыбнулась чуточку растерянно – Вета поняла, что мама понятия не имеет, что со всем этим делать. Едва занялась готовкой сама, как в дверь позвонили.

Вета тут же уронила яйцо на пол. А если пожаловал старый демон или, того хлеще, сам Варрава? Вдруг она в полной мере осознала, что не лучшей идеей было приглашать родителей пожить с ней вместе. Хотя они сами приняли такое решение. А открывать все же придется: звонок звучит все настойчивей.

В прихожей Вета обнаружила обеих сестер и брата, они дружно пытались отпереть дверь, теснили друг друга и жарко спорили, за какую штуку дергать и куда вертеть. Что поделаешь, в мире троллей не бывает замков.

– Веточка, открой скорее! – пропыхтела Кая, повиснув на ручке. – Там кто-то стоит за дверью, правда?

– Стоит, точно, – согласилась Громова. – Только сперва нужно спросить, кто именно там стоит!

– Зачем? – растерялась Шекна и перестала размахивать руками – она искала для непослушной двери подходящее заклинание.

– За дверью может оказаться кто-то опасный. Нельзя пускать в дом кого попало. Слушайте, ну вы же читаете человеческие книги, должны об этом знать!

– Она принимает помощь от демонов, а потом боится и прячется! – громогласно обличил ее Фелемон.

– Не смей так говорить про Вету! – возмутилась Кая. – Наша сестра никогда бы так не поступила, ты что?

В дверь забарабанили, кажется, ногами.

– Кто там? – постаралась всех перекричать Громова, прильнула ухом к обивке из кожзама.

– Это я, Арлан, – донеслось в ответ. – Ветка, что там у тебя происходит? Живо отпирай, а то дверь вышибу!

Девушка поспешила щелкнуть замком, ее друг торпедой влетел в прихожую, огляделся с самым воинственным выражением на лице. И заморгал изумленно, обнаружив трех хорошо знакомых ему ребятишек. В этот момент Кая подпрыгнула и повисла на его шее, Фелемон схватил за правую руку и начал трясти изо всех сил, Шекна робко приблизилась и прислонилась лбом к локтю Арлана. Тот, потрясенный и явно растроганный, потрепал девочек по головам, пробормотал:

– А я слышу, крики за дверью и не отпирают, думал, опять ты, Ветка, во что-то влипла. Хорошо хоть не выбил. Вы тут откуда, малышня?

– Мои родители с младшими детьми временно перешли в этот мир, чтобы я не жила одна, – за ребят ответила Вета.

– Ну да, мы же не знали, что она натворила! – пробасил Фелемон и привстал на цыпочки – не хотелось ему быть малышней.

– Ты им все рассказала? – спросил Арлан.

– Ну, да, пришлось, – пожала плечами Вета. Глазами же послала знак: не все, только необходимое. Не совсем ведь она дура, чтобы поведать о требовании Варравы и о том, что его, похоже, придется выполнить.

– Ладно. Слушайте, ребятня, Вета поступила так, потому что не знала о последствиях, ясно? Она выросла среди людей, а люди часто бывают самонадеянны и забывают, что за все приходится платить. И она спасла Ингу, не забыли? Кто тут еще обвиняет ее?

– Мы нет, мы нет! – запрыгала на месте, тонким голоском завопила Кая. – И родители нет!

Только Фелемон, но он вообще стал ужасно вредным в последнее время!

– Это потому, что он теперь подросток, а с ними такое случается, – на ухо ей прошипела Шекна, но все услышали. Фелемон фыркнул, покраснел и удалился на кухню.

– Пойдем-ка поговорим, – сказал Арлан, указал на лесенку, ведущую наверх в мансарду. – Только поздороваюсь с твоими родителями. Думаешь, они…

Он замялся. Вета поняла и заверила:

– Они все знают про тебя и ни в чем не осуждают!

– Ладно, тогда скоро вернусь.

И ушел в комнату, влекомый за руки обеими девочками.

Вета в ожидании друга поднялась вверх на один пролет. Дальше не пройти – лестницу перекрывала решетка. Окно было выбито, приятно тянуло холодком, цементный пол ковром укрывали тополиный пух и многолетняя пыль. Здесь пахло ушедшим летом, сеном, свежей выпечкой и немного Донным миром. Звучали с уличной площадки за домом голоса детей, и Вета сама не понимала, счастлива она сейчас или умирает от страха за ближних.

Появился Арлан с пылающим растревоженным лицом, кинул на верхнюю ступеньку свою куртку изнанкой вверх, плюхнулся сам и постучал ладонью по свободному месту. В другой раз Громова бы обиделась – собачка она, что ли? А тут мигом уселась, ведь понимала, каково сейчас ее другу. Подождала немного, не заговорит ли, но парень молчал. Тогда высказалась сама:

– Если бы твои родители узнали, что в самом деле случилось, они бы тоже…

– Но им об этом знать нельзя! – отрезал воспитанник троллей. – Ладно, к делу. С завтрашнего дня после уроков старик будет заниматься с нами, учить, что делать, чтобы выполнить… ну, ты в курсе.

– Меня не учил, просто велел взять что-то с его стола и съесть.

– Сравнила! То событие, которое нам предстоит изменить, случилось не пару дней, а полтора века назад. Сперва я создам переход, а ты мне будешь помогать.

– Зачем переход? – заморгала отчаянно Вета.

– Это будет особенный, временной переход. Запретный. Игры со временем – самое опасное, что существует в мире, о таких переходах не писалось даже в тех книгах, которые я читал у приемного отца. Но старый демон вроде знает, что и как делать. Когда переход будет создан, ты, Вет, пройдешь по нему, проследишь, чтобы господин Себастьян ушел в мир троллей. И затем сразу вернешься назад.

Громову зазнобило, затрясло. Арлан вдруг преспокойно обнял ее за плечи, привлек к себе. И продолжал размышлять вслух о грядущем деле.

– А потом что? – перебила девушка. – Старик отпустит нас?

– Клянется, что да. Он сам до смерти напуган, понимает, с кем связался. И что он полностью зависит от нас. Конечно, колдун многое умеет, но у Варравы армия, они демона враз в порошок сотрут, если не справится. Так что старик сейчас что угодно готов пообещать, лишь бы мы его не подвели.

– Но ты думаешь…

– Ничего я не думаю. Демону не верю. Пойми, если сделаешь, что пообещала, то многое может измениться. А не сделать нельзя, это тоже ясно.

Некоторое время просидели молча. Вете почудилось, что внизу хлопнула дверь, но с рукой Арлана на плече было как-то неловко шевелиться. Она лихорадочно вспоминала все фильмы, когда будущее менялось после вмешательства в прошлое. Еле выговорила ледяными губами:

– А ведь меня в новом будущем не будет. Папа – потомок господина Себастьяна.

Арлан сердито втянул в себя воздух.

– Эй, Ветка, ничего не путаешь?

– Путаю, ага. До сих пор не привыкла, что я приемная. Не будет Ирис. Но и меня в какой-то мере. Я имею в виду, что меня отдадут в другую семью, а какой еще я там вырасту – неизвестно.

– Не выдумывай, – с досадой проговорил воспитанник. – Ты уйдешь в прошлое, перемены тебя не коснутся. Вот остальные, кто тут останется, – они да, могут измениться. Но чего об этом думать, все равно у нас выбора нет.

– Нет, – эхом отозвалась Громова.

– Ну и все! – Арлан порывисто вскочил на ноги. – Пошли, тебе там спальные места надо приобретать, верно?

– Ага.

– Ну вот я помогу. Давай, в темпе!

И протянул девушке руку, они вместе вернулись в квартиру. Семейство уже перекусило – Дарна все же сообразила, что делать с яйцами и молоком. На кухне две тарелки, накрытые сверху блюдцами, поджидали ребят. Вета зашла в комнату сказать, что они поедят, когда сделают нужные покупки, а то магазины скоро начнут закрываться. Застала там интересную картину: на диване рядышком сидели отец, мать, Шекна и Кая, у каждого по книге в руках. У отца самая толстая, том энциклопедии, потоньше у мамы, еще тоньше у Шекны. А Кая с восторгом крутит в руках тонкую раскраску.

«Нужно купить сестрам альбомы, карандаши, краски», – дополнила мысленный список Вета. И тут спохватилась:

– А где Фелемон?

– Он отправился на прогулку по городу, – отрывая взгляд от книги, с улыбкой сообщила Дарна.

– Что?! И вы ему позволили?

– Почему мы должны были ему запрещать? – слегка нахмурился Бронс. – Наш мальчик уже почти взрослый.

Вета попросту лишилась дара речи. Ну а что тут скажешь? В мире троллей нет телевизоров, они не смотрят криминальные сводки, не читают людские газеты. Арлан за руку утащил ее обратно в прихожую, мрачно произнес:

– Пошли, найдем его. За такой короткий срок с парнем едва ли что плохое успело случиться. А потом уж постараешься донести до родителей суровые правила этого мира.

Первым делом обежали двор – Фелемона в нем не оказалось. Прошли пешеходку в обе стороны, Вета особую надежду возлагала на проспект, вдруг любуется машинами. Но брата не было и там. Посовещавшись, приступили к опросу прохожих. Громовой казалось, что Фелемона обязательно должны были заметить, она так и спрашивала: видели мальчика, одетого как для ролевой игры, в длинный плащ с капюшоном? Через четверть часа ее уже трясло от тревоги.

– Он ведь даже адрес наверняка не запомнил! – стонала она на ходу. – Вырос в мире, где тебя любой призрачный конь доставит куда угодно, только пожелай мысленно.

Арлан старательно делал вид, что совсем не волнуется, а потом предложил:

– Давай разделимся и еще раз пройдем ты до парка, я – до рынка. С заходом во дворы.

– Давай! – она уже неслась в нужном направлении. На углу у кафе «Часы» свернула к скверику, и тут шагах в десяти от себя увидела брата. Он, бледный и мрачный, семенил, то и дело спотыкаясь, между двумя мужчинами в черной униформе охранников, которые придерживали его здоровенными лапищами за предплечья. Вета бросилась к ним.

– Что случилось, куда вы его ведете?!

– Проходи, девочка, – мрачно выплюнул старший из мужчин, лысый, с раздвоенным подбородком и свернутым набок внушительным носом.

– Что значит проходи? Это мой брат!

– Правда, что ли? – удивился второй, не такой грозный, с плотным ежиком светлых волос и смешливыми глазами. – А мы думали, дурит нас пацан, будто где-то тут живет. Ждали, когда ему надоест ваньку валять.

– Не дурит. Но почему?..

– Натворил твой братец делов, – весомо уронил старший. – Витрину в магазине разбил, товар пытался умыкнуть.

– О, нет, – застонала Громова. – Ты что, проголодался? – воззвала к брату.

– Скорее, замерз, – хихикнул младший. – Магазин-то наш шубами торгует.

Вета и вовсе лишилась дара речи, лишь смотрела во все глаза на брата, открывала и закрывала беззвучно рот. Фелемон очень старался сохранить независимый вид, но дышал тяжело, испарина выступила над верхней губой. Только казалось Вете, будто волновало его нечто другое, а вовсе не руки охранников на плечах.

– Витрины как не бывало, даже осколков не нашли. Продавщицу чем-то напугал до смерти, за прилавок в обморок свалилась, – продолжал перечислять его преступления старший. – Но тут мы ворвались, скрутили хулигана. Хотели сразу полицию вызывать, а потом пригляделись – ребенок совсем. Спросили, далеко ли родители, он говорит: близко. Поверили, повели. Сперва он твердо шел, а потом началось: не помню, не узнаю. Ясное дело, отвечать за свои подвиги никто не любит.

– Он правда мог забыть, где живет, – защитила брата Вета. – Мы… мы недавно переехали.

– Ущерб возмещать придется. Давай тогда ты веди нас к родителям.

– Прошу, не надо их впутывать, – взмолилась девушка. – Понимаете…

– Ну что еще?

– Это я виновата. Не уследила, хотя должна была глаз с него не спускать. Брат, это… ну, особенный он.

Старший нахмурился.

– Не в себе, что ли?

Вета быстро и мелко покивала. Добавила торопливо:

– Я заплачу, возмещу ущерб. Прямо сейчас, вот.

Полезла в карман, вытащила пачку денег, выданную стариком. И так неловко, что тысячные купюры разлетелись веером, осели на асфальт. Младший в темпе опустился на корточки, все до единой собрал, вручил девушке. Во взгляде его Громова прочитала сочувствие.

– Составим акт, тогда и заплатишь, – решил старший. – Адрес свой запиши. И паспорт покажи.

Отошли к скамейке, Вета все сделала, как он велел. Уточнила, что живут они сейчас по другому адресу, не по тому, что в документе указан. Но она сама завтра обязательно придет с деньгами в магазин, не обманет. На том и разошлись.

Пока за плечо вела брата в сторону дома, Фелемон раз пять обернулся – у Веты сложилось стойкое ощущение, что он старательно запоминает дорогу к магазину. На вопросы брат не реагировал, будто внезапно оглох.

Глава 2. Мнимый папаша

Возле дома к ним подскочил Арлан, положил Фелемону руку на второе плечо.

– Ну, где разгуливал?

Мальчик и ему не ответил, хотя глянул чуть более благосклонно, чем на сестру.

– Сейчас отведу его домой – и пойдем наконец за покупками, – тяжело вздохнула Вета. Ей бы забиться под одеяло и поспать хоть часик, но до отдыха еще ой как далеко. И даже этого одеяла у нее пока нет.

– Не понимаю, что на него нашло, – жаловалась она другу десять минут спустя, по пути к мебельному. – Да, тролли не убивают животных ради мяса и шкур, им даже слышать о таком страшно и противно. Но устраивать публичную акцию в первый же день в новом мире, врываться в магазин… зачем?

– Не думаю, что твой брат в тот момент думал о животных, – подметил Арлан. – Наверняка даже не связал шубу со шкурой, ведь он никогда прежде не видел живых зверей. Тут что-то другое.

Вета вспомнила, как был растерян, почти испуган Фелемон.

– Но что?!

– Не знаю пока. Поговорю с ним, когда успокоится.

– Пожалуйста, Арлан, поговори! Я для него не авторитет теперь, из-за того, как поступила с тобой. Родителей посвящать не хочу. А вообще я боюсь, что каждый член моей семьи может еще и не такое отколоть.

Арлан на мгновение сжал ее запястье, давая понять, что не оставит, поможет. Они уже входили в торговый центр на рынке, там для девочек купили надувной матрас и раскладушку для самой Веты. А потом, перебивая и дополняя друг друга, набрали еще множество необходимых мелочей, пока деньги не закончились. Укладываясь спать поздно вечером, Громова ощущала себя матерью большого семейства из пяти разновозрастных детей.

Утром протарахтел слабенько дряхлый будильник, Вета открыла глаза и первым делом подумала, что нисколечко не отдохнула за ночь. Но уже нужно вставать и готовиться к натиску новых проблем. Она села по-турецки, огляделась в полутьме комнаты: девочки еще спали. Обе накрыли головы подушками, наверняка им оказался непривычен городской шум. А Фелемон… его диванчик пустовал. И ведь вчера вечером она так и не выяснила, зачем ему понадобилось громить магазин меховых изделий – на первом же вопросе братец виртуозно прикинулся спящим. Громова в панике вскочила, натянула халат и понеслась изучать обстановку.

Но все оказалось не так уж плохо: ее родители и брат мирно завтракали на кухне. Дарна сразу подала яичницу-глазунью с помидорами и жареным хлебом дочери, а отец сообщил, что они планируют сегодня совершить прогулку по парку и старой части города. Точнее даже не прогулку, а полноценную экскурсию – и помахал горделиво найденным среди книг путеводителем. Вета предупредительно глянула на брата, но тот быстро отвел глаза. Выглядел Фелемон сосредоточенным и полным подозрительной решимости.

Но некогда было разбираться, пора нестись в гимназию. Громова только попросила близких не надевать на прогулку плащи, чтобы не привлекать излишнего внимания. Вчера они с Арланом каждому купили верхнюю одежду по сезону. И пришлось потратиться на приличный свитер и юбку для себя, а еще рюкзак купить, канцелярские товары. Теперь Вета ломала голову, где раздобыть деньги на продукты и на штраф, наверняка не маленький.

Мать вышла за ней в прихожую, сочувственно наблюдала, как девушка упорно натягивает левый кроссовок на правую ногу. Потом спросила:

– Трудно тебе с нами, дочка?

– Ну что ты, мам, – ответила Вета и с удивлением осознала, что говорит чистую правду. – С вами мне хорошо, а вот все остальное – да, трудно.

Вдруг заметила, что мать протягивает ей круглый пузырек, заткнутый пробкой, без всяких наклеек. Внутри порхала золотистая пыльца, словно снежинки внутри снежного шара.

– Что это?

– Возьми и носи все время с собой, – сказала Дарна. – Пригодится, если почувствуешь рядом невидимую опасность. Это обыкновенный глянс. Как только нанесешь немного пыльцы на глаза, увидишь то, что скрыто для обычного зрения.

– Спасибо, мамочка, пригодится, – рассудила Вета и сунула пузырек в карман юбки.

В школьное здание Громова вошла незадолго до звонка на первый урок, замерла на пороге раздевалки, не понимая, куда же ей идти. В каком там классе училась Инга Нелюбина? Но тут рядом возник Арлан, как обычно мрачный и чуточку раздраженный.

– Пошли, провожу, – сказал отрывисто. – Заодно покажусь с тобой рядом, чтобы сразу снять все вопросы.

– Не поняла? – насторожилась девушка.

– Ну, я же теперь в нашей гимназии самый опасный хулиган, ты разве не в курсе? Держат условно, и то только из уважения к моим родителям – они оба эту школу заканчивали, а мама даже с медалью. Если увидят, что ты со мной, никому в голову не взбредет цепляться.

– Ладно, пошли, – согласилась Вета, и Арлан повел ее на третий этаж, в кабинет, где сейчас был урок у десятого «Б» класса.

По пути она сообразила спросить:

– Скажи, я там буду как новенькая, так?

– Нет, – последовал краткий ответ через плечо. – Старик так наколдовал, что тебя будут принимать за Ингу.

– А разве?..

Но тут на площадке между вторым и третьим этажами Вета замерла, впала в ступор, вцепилась в перила. Потому что навстречу ей шли Ирис и Артур Гарин, оба с сердитыми лицами, о чем-то спорили на ходу, у Артура на скулах пылал яркий румянец. Он глянул на Вету – и заморгал изумленно, застыл на месте. Потом быстро кивнул и сердито отвел взгляд, на Арлана вовсе не посмотрел, как на пустое место.

Озадаченной выглядела и Ирис. Явно боролась с собой, чтобы не наброситься на названную сестру с вопросами. Арлан схватил Громову за рукав и потащил наверх.

Провел через рекреацию и резко затормозил, пропуская ее в класс. Вета зашла, огляделась. Лица ребят все смутно знакомы, конечно. А вот они смотрят на нее как-то странно, шепчутся между собой, едва пальцами не тычут. Она спиной ощутила, как Арлан встал позади нее. И удивительное дело, у всех вдруг сразу нашлись свои дела, фигуры новых одноклассников ожили, задвигались деловито.

– Вот твое место, на второй парте, – указал Арлан на средний ряд.

– Ага, спасибо.

– Ну, я пошел. Если будут проблемы – набери, я тут же появлюсь. – На последней фразе он повысил голос.

– Да, обязательно.

Друг исчез, Вета поплелась к указанной парте, привычно опустив голову. Отчетливо вспомнился первый день в новой школе, насмешливые взгляды, недобрые шутки. Неужели это было совсем недавно, и пары месяцев не прошло…

Ее соседкой по парте оказалась девочка с нежным бело-розовым лицом и незабудковыми глазами в обрамлении густых черных ресниц, наверняка первая красавица класса. Вета смутно помнила, что зовут ее Оля Кротова. Она вбежала в класс в последний момент и несказанно удивилась, обнаружив соседку, даже споткнулась на ровном месте. Подошла к парте с надутым видом и глядела на Громову так, что та даже занервничала: так Инга она теперь или новое лицо, дайте знак хоть кто-нибудь!

Оля наморщила яркие губы и протянула:

– Долго же ты пропадала, Нелюбина. Говорили, что тебя похитили, так, что ли?

Уставилась выжидательно, но Вета лишь пожала плечами, мол, не понимаю, о чем речь.

– Не похищали, значит? Ну-ну. Я, кстати, так всем и говорила: да кому бы в голову взбрело нашу Ингу похищать?

«Эх, снова я уродина, только один день и побыла красавицей в этой школе. Даже насладиться не успела, не до того было», – подвела мысленный итог девушка.

– Сама, что ли, сбежала? Из-за Гарина, или…

К счастью, вошедший в класс математик спас от дальнейших вопросов, а сам он на появление пропадавшей ученицы внимания подчеркнуто не обратил. Правда, вызвал ее к доске, по новому материалу, Громова под шепоток класса справилась на отлично. И сразу ощутила себя намного спокойнее, все же пятерки получать – дело привычное. Как оказалось, рано расслабилась. Потому что еще через десять минут в дверь класса постучали властно и громко.

Математик досадливо крякнул, наполовину высунулся за дверь, потом исчез за ней полностью. Через пару минут в проеме появилась его голова, прозвучала команда:

– Инга Нелюбина, возьми свои вещи и выйди в коридор, прямо сейчас.

– С вещами на выход, – злорадно прокомментировал кто-то сзади.

И оказался прав. Потому что за дверями девочку ждал мужчина в форме полицейского и завуч школы Ангелина Яновна.

– Пройдемте все ко мне в кабинет, – замогильным голосом сказала завуч.

Вета повертела головой в поисках того, кто придет ей на подмогу. Хоть бы скорее звонок на перемену, Арлан наверняка найдет и выручит ее. Но пока пришлось брести в заданном направлении, а ведь она вызовов к школьному руководству боялась больше, чем Варраву и все его воинство. Спасительный звонок прозвучал слишком поздно – Вета уже входила под конвоем в кабинет.

Там их появления нетерпеливо дожидался человек, который девушке не понравился категорически с первого взгляда. Высокий, но хлипкий, руки-ноги как на шарнирах мотаются. Длинное лицо скучное и брюзгливое, а одет небрежно, растянутый свитер откровенно попахивает потом, въевшимся дымом и перебродившим алкоголем. Вот и завуч тут же бросилась открывать окно. А мужчина подскочил и встал напротив Веты, склонил голову на плечо и с напором произнес:

– Это была глупая и опасная затея!

– Вы о чем? – удивилась Громова. Мужчину она вроде бы видела прежде, но от волнения никак не могла вспомнить.

– Сбежать из дома, чтобы напугать меня, твою маму и брата. Теперь нам придется принять меры, и они тебе едва ли понравятся!

«Да это же отец Инги! – сообразила Вета и слегка расслабилась. – Я же как раз хотела спросить Арлана насчет него, но меня отвлекли там, на лестнице».

– Подождите, гражданин, – вмешался полицейский, выставил руку как преграду между девушкой и ее мнимым отцом. – Давайте сперва выясним, где была ваша дочь все это время. И почему пришла сразу в школу, а не вернулась домой, – тут он смерил мужчину выразительным взглядом. – Нам о ее появлении в школе сообщил кто-то из учителей. Побывай она дома, то позвонили бы вы, не так ли?

– Не было ее дома, – угрюмо подтвердил Нелюбин.

– Вот именно, у нее может быть травма, частичная потеря памяти, а вы тут со своими угрозами! И надо еще разобраться, почему девочка сбежала от своей семьи!

Мужчина чуть попятился и вроде как стал ниже ростом, просел в коленках.

– Ты помнишь, где ты живешь? – обратился бравый полицейский к Вете. – Узнаешь этого человека?

Громова мигом в уме просчитала варианты. Сказать, что нет, – ею займутся вплотную, еще в психушку увезут. Пришлось кивнуть головой.

– Готова рассказать, где скиталась столько времени?

– Скиталась она, – выдохнул презрительно Нелюбин. – Даже вещичками новыми прибарахлилась!

Сделал быстрый шаг вперед и ухватился двумя пальцами за рукав нового свитера, пушистого и белоснежного. При этом больно ущипнул за кожу предплечья, Вета ойкнула, а полицейский немедленно отодрал от нее чужую руку. Вскипел:

– Гражданин, да я вас арестую прямо сейчас! Вы про защиту прав детей вообще слышали?

– Слышал, – проскрипел мужчина, ничуть не испугавшись. – В другую семью ее заберете, что ли? Я не против. Не справляемся мы с ней, ясно? А у нас с супругой скоро ребеночек родится. Так что пожалуйста, готов оформить заявление, подписать бумаги.

Полицейский смутился, а завуч сильно покраснела и сказала:

– Вадим Петрович, послушайте: вы насмотрелись передач про заграницу. У нас детей так просто у родителей не забирают. И просто отвратительно, что вы говорите такие вещи при своей дочери.

– Ага, моя значит пока дочь? Так вот я сам с ней в таком случае по-родительски поговорю и разберусь! – перешел в наступление Нелюбин. – Инга, мы сейчас идем домой, и чтобы без фокусов.

Вета ждала, что за нее заступятся и не отдадут, но Ангелина Яновна только руками всплеснула и забормотала что-то про уроки и про то, что девочка и без того много пропустила. А полицейский сказал, поигрывая желваками:

– Сегодня же организую к вам на дом комиссию, гражданин Нелюбин. И если от девочки будут жалобы или, упаси вас Бог, следы побоев – пеняйте на себя. Пока можете забрать дочь, пусть отдохнет, придет в себя, а потом будем всерьез разбираться.

«И что, меня так просто ему отдадут?» – поразилась Вета.

– За мной! – скомандовал Вадим Петрович, с гордо поднятой головой покинул кабинет. Пришлось тащиться следом.

Перемена уже закончилась, Арлан не ждал у кабинета, похоже, остался в неведении насчет происходящего. Вете стало по-настоящему страшно. Да до прихода комиссии с ней у Нелюбиных что угодно может случиться! Некстати вспомнились слова Инги о сводном брате, которого она так боялась, что не хотела появляться дома. Убежать? Нельзя, она должна учиться в этой гимназии, а не вылететь отсюда в психушку или спецшколу.

На слабых ногах плелась Вета под конвоем шумно дышащего ей в затылок мужчины, когда вдруг услышала насмешливый голос со стороны актового зала:

– Ну что, внученька, не по нраву тебе такой родитель?

Стыдно признаться, но она обрадовалась появлению старика-демона, чуть не бросилась к нему. А Нелюбин как шел, так и продолжал идти, обогнул свою якобы дочь и уже спускался по лестнице. Старик же тут как тут, стоит рядом, заходится от довольного смеха.

– Это вы все устроили? – спросила Вета, и недавняя благодарность разом улетучилась.

– Само собой, внучка!

– И зачем, от нечего делать, что ли? Или попугать меня?

– Да делать мне есть что, спасибо, услужила, – на глазах посуровел старик. – А просто хотел показать, какая судьба тебя ждет, если попробуешь хоть в чем-то мне противоречить. Жизнь в этой семейке тебе точно медом не покажется.

– Да не стану я там жить!

– А куда денешься-то? Убежишь – поймают, засунут в место еще похуже. Твои родители – ага, я в курсе, что они сюда перебрались – тебе на первых порах смогут помочь, только потом сами попадут под обструкцию. Потому что у нас тут не сказочный мир, а закон и порядок! Все понятно?

– Понятно, – вздохнула Громова.

– Тогда после уроков прошу пожаловать ко мне в уже знакомый кабинетик. Арланчика я по делам отправил, но он к тому времени тоже объявится. К вам обоим, внучатки мои, у меня серьезный разговор.

Глава 3. Меч обоюдоострый

Еще пять с половиной уроков Вета отсидела, как на иголках. И впервые ни слова толком не поняла из объяснений педагогов. Она все время ощущала на себе взгляды новых одноклассников – еще бы, сперва пропадала неведомо где, потом за ней полицейский приходил, с урока забрал. Но на переменах с вопросами не лезли, видно, Инга Нелюбина была той еще одиночкой и давно всех отучила соваться в ее жизнь. Учителя поглядывали как-то опасливо, к доске больше не вызывали. А с последним звонком Вета сразу бросилась в кабинет завхоза.

Старик был на месте, он вольготно расположился в кресле, клевал носом. При виде девушки встрепенулся, улыбнулся широко и вроде бы дружелюбно – но Громова вздрогнула. Позвольте, а у него всегда были такие клыки? Кабинет со вчерашнего дня ухитрился еще больше обрасти хламом, видно, демон теперь жил тут – вот и неубранная раскладушка задвинута небрежно в угол. И повсюду, даже на ковре и на умывальнике, раскиданы старые ветхие книги со зловещими символами на обложках.

Сразу следом за ней пришел Арлан, мрачнее самой темной ночи. Принес на подносе столовский обед для старика и в неловкой выжидательной позе застыл у стены.

– Присаживайся, внучка, – старик одной рукой указал на правое кресло, в котором вчера отдыхал Боун. – Не бойся, я там полотенчиком свежим застелил, не испачкаешь юбочку свою. Песик мой на выгуле, но это для нас даже лучше – кое-что будет сказано не для его мохнатых ушей.

Вета поколебалась, но решила не препираться со стариком, молча села. Арлан остался стоять, он достал из кармана блокнот и вроде как приготовился делать пометки.

– Место для перехода я нашел, – деловито заговорил колдун. – В парке, в укромном уголке, на мысочке одном. В аккурат между развалинами старой царской конюшни и озером, бывали там?

Вета вяло кивнула. Зато воспитанник вдруг оживился, лицо расслабилось, заблестели глаза.

– Подходящее место.

– Ну а то, – горделиво выкатил грудь старик. – Возиться вам самим не придется, господин Варрава выделил для подручных дел кое-кого из своих нелюдей. Они и верхний слой уже сняли. От вас потребуется для каждого слоя нужную жертву обеспечить, ясно?

Громова поежилась – тема про жертвы совсем не понравилась. Вспомнила, как ей еще в старой школе однажды стало плохо на уроке – тогда историк рассказывал о язычниках, которые бросали детей в огромную бронзовую печь под названием Молох. А какие жертвы нужны для открытия прохода в прошлое?

– Ничего сложного, не пугайтесь, милые, – продолжал распинаться демон. – Для первого слоя и волос русалки вполне сгодится. Тут вам повезло, внучатки, плевое дело. Для второго слоя придется вам отыскать зеркало мертвеца – тоже невеликий труд.

Вета в недоумении уставилась на старика, похлопала ресницами. Издевается он, что ли? Покосилась на друга, но Арлан был серьезен, чиркал что-то в блокноте.

– Вот с третьим слоем, внучек подтвердит, легко не будет. Прожорливые они, эти третьи слои, и загребущие. Но мне, думаю, удастся сговориться на одного из малышей, которые у моего Боуна недавно родились. Недаром я его отослал – негоже песику слышать, что мы о его ребятенке тут говорим. Раздобыть его, само собой, тяжелее будет, ну да вы у меня молодцы, справитесь. Все ясно?

Девушка промолчала, а Арлан кивнул. Старик переместился к захламленному столу, жадно и неопрятно набросился на еду. Проговорил с набитым ртом:

– Ты, – жест в сторону Арлана, – иди себе, начинай работать. Времени у нас мало совсем. А внучка пока со мной останься.

– Зачем? – перепугалась Вета.

– Вот глупая девица, – хохотнул демон, кусочки прожеванной еды разлетелись веером. – Даром что отличница. Говорил же, что буду учить тебя всякому разному, кто знает, с чем столкнуться придется.

– А разве нельзя нам учиться вместе? – Вета уже выбралась из кресла и теперь боязливо цеплялась за пиджак застывшего в дверях воспитанника.

– Нельзя, конечно! Разнополые вы, а в нашем колдовском деле у парней и девок обязанности разные, чему вас вместе учить? К тому же он человек, а ты – тролль. Так что не спорь!

Голос его недобро взлетел.

– А можно я на пять минуток выйду, а потом вернусь? Ну, пока вы все равно обедаете?

– Ла-адно, – протянул старик. – Чаю мне еще пару стаканов доставь, да чтобы погорячее.

Вета, перепуганная и сбитая с толку, с такой силой навалилась на дверь, что упала бы, не подхвати ее Арлан. Взял крепко за запястье, отвел к столовой и там спросил сердито:

– Ну, чего?

– Арлан, я ничего не понимаю. Он что, шифруется таким способом?

– В смысле?

– Что это за сказочки такие, зеркало русалки, волосы мертвеца? Детский сад какой-то! – фыркнула Громова.

– Во-первых, наоборот: волос русалки и зеркало мертвеца. Во-вторых, сказки тоже не на пустом месте возникли, – спокойно ответил ей воспитанник. – И нам еще повезло: эти штуки не очень трудно раздобыть.

Вета подпрыгнула на месте и всплеснула руками:

– Серье-езно? И ты знаком с русалками? Знаешь, где висит это самое зеркало?

Удивительно, но вот теперь Арлан нашел возможным улыбнуться.

– С русалкой ты и сама знакома, просто не в курсе пока. Зеркало мертвеца – ну, это просто зеркало, в которое человек глянул незадолго до смерти, и после него никто туда не смотрелся. Это сложнее, но я что-нибудь придумаю.

– Ладно, а щенок? Это же варварство вообще-то: отбирать малыша у матери! Ой, а он не пострадает в переходе?

Воспитанник с утомленным вздохом закатил глаза:

– Не варварство, хотя его мохнатая мама этого точно не одобрит. Про знакомого тебе папашу я и вовсе молчу. И нет, не пострадает, живым и невредимым прибежит назад к своей семье.

Громова и сама осознавала, что ведет себя глупо. Но как быть, когда умом это понимаешь, а остановиться и прекратить задавать дурацкие вопросы никак не получается?

– Ладно, пойду к старику, – вздохнула она.

– Давай. Позднее еще увидимся, наверняка у меня к тому моменту будет план.

– Лучше уж русалку с собой приведи.

– Тебе это не понравится, – хохотнул Арлан, хлопнул ее дружески по плечу – и был таков. Вета отыскала в кармане последнюю сотню, купила целых пять стаканов чая, составила на поднос и вернулась к кабинету завхоза.

Старик уже снова занял свое кресло, развалился в нем сонно, пристроил ноги на пуфик. На девушку посмотрел сквозь хитро прищуренные веки, спросил:

– Не хочешь ведь учиться у меня?

– Не хочу, – подтвердила Громова то, что и так было очевидным.

– Ну а зря, между прочим. О твоем же благе забочусь. Вот сделаешь то, что от тебя ждет господин Варрава, – и куда потом пойдешь?

– К-как к-куда? – Вета даже заикаться начала от волнения. – Вернусь назад, в Донный мир, там мое место.

Прозвучало жалко и неубедительно. Как будто она уже догадалась, каков будет ответ демона.

– Дурочка ты! Ну кто тебя туда пустит, скажи на милость? Тролли ведь только выглядят наивными дурачками, но защищать свой мир они очень даже умеют. Переходы так устроены, что не всех пропускают – сперва просканируют всю насквозь. И когда станет ясно, какими знаниями ты владеешь, дальше и шагу не сделаешь. А не приобретешь знаний – не выполнишь поручение, опять же гибель твоему замшелому народцу. Что выбираешь?

Вета убито помалкивала, поскольку ответ был очевиден.

– То-то же, – протянул старик с видом отвратительного самодовольства. – Так что пообщайся напоследок со своим семейством, не бывать тебе больше в Донном мире. А призраком на земле маяться тоже наверняка не хочешь, да и как жить тебе тут, одинокой и некрасивой. Так что будь прилежной ученицей – и со мной не пропадешь. В зеркало над раковиной поглядись-ка!

Последняя фраза прозвучала так неожиданно, что Громова недоуменно уставилась на демона. А он был чрезвычайно занят тем, что выковыривал остатки еды из зубов длинным и загнутым желтым ногтем на мизинце. Девушка провела по лицу руками, решив, что с ним что-то не так. Старик мелко захихикал:

– А внучка-то у меня совсем дурная. В зеркало, в зеркало гляди!

Вета крайне нехотя сделала шаг к облезлой раковине, над которой висело квадратное зеркало без рамы, все в подтеках. Глянула в него – но себя не обнаружила. Хотя старик в кресле на заднем плане просматривался отлично, и зашторенное окно, и гобелены на стенах.

– Ну? – поторопил демон.

– Нет меня в зеркале, – буркнула сердито. – Очередной ваш фокус, да?

– Вовсе и не мой, – отрекся старик, замахал протестующе руками. – Просто зеркальце это такое, особое. Отражает только тех, кто себя познал. А главное, научился себя любимого ценить и уважать! Вон я там, во всей красе. А ты, что ты о себе знаешь?

Громова растерялась. Старик был ей ненавистен, но в его словах был смысл. Она никогда не любила зеркала, вечно боялась огорчений от собственного отражения. Считала себя этаким ходячим недоразумением, мечтала от всех спрятаться. Какое уж тут самоуважение! Вета подавленно молчала.

– Ладно, начнем с простого, – сказал старик. – Глазки закрой и представь, что на тебя сейчас смотрит тот зазнайка, ради которого ты все это и натворила. Какой бы ты хотела быть?

Вета вообразила себе Артура в те минуты, когда он находился в относительно добром расположении духа. Вот он смотрит на нее, говорит с ней и не морщится… тут девушка распахнула глаза, глянула в зеркало и громко охнула. За стеклом нарисовалась немыслимая красавица, стильная, с модной прической. С надменным взглядом и презрительной улыбкой на пухлых губах. Вета моргнула – наваждение исчезло.

– Отлично-отлично! – Демон даже зааплодировал ей. – А сейчас вообрази, что на тебя напали хулиганы в темном переулочке. Какой бы тогда захотела стать?

Снова взгляд в зеркало, а там. Сквозь человеческие черты отчетливо проступила оскаленная морда пантеры, клыки захлестнули губу, волосы Веты встали дыбом и черным пламенем заплясали над головой. Из-за стекла отчетливо донесся хриплый рык.

– Очень хорошо! Да ты и впрямь талантливая ученица, внученька! А теперь спроси-ка у зеркала, какой тебя видит наш Арлан или вон родители твои?

Это в самом деле было интересно. Вета поскорее зажмурилась, потом жадно глянула в зеркало, даже вперед подалась. И увидала… себя, но какую-то другую. Те же непокорные волосы, густые брови, широкие скулы. Но словно бы хороший художник поработал над негодным изображением, смягчил черты, добавил достоинства и скрытого очарования. И ничего лишнего, все на месте и выглядит очень даже симпатично.

– Замечательно! – вскричал старик. – Первый урок удался на славу! Теперь и очаровать сможешь, кого я укажу, – ведьминское дело такое, ага. Свободна!

От слов про «ведьминское дело» Вета поморщилась, вот уж о какой карьере никогда не мечтала. И не будет этого! Но с демоном пока спорить нет смысла, лучше промолчать. Стараясь блюсти достоинство, она без спешки дошла до двери, вышла в школьный коридор. И тут уж дала волю чувствам, даже кулаком по стене шарахнула так, что откуда-то сверху просыпалась штукатурка. А потом поплелась в раздевалку.

Гимназия уже опустела, разве что кружки и факультативы еще шли на верхних этажах. Но внизу было тихо и пустынно. В раздевалке пришлось потратить время на поиски собственной куртки – ее Вета купила вчера и даже толком не запомнила, так вымоталась. Нашла и немного поморщилась – купленная на жалкие остатки денег, выглядела куртяшка немодной и блеклой. Напомнила себе, что это самая мелкая из ее проблем, оделась, вышла на школьный порог.

И застыла там столбом, потому что увидела Артура Гарина. Он нетерпеливо прохаживался по двору, пихал ногами все, что на пути попадалось. В руке держал смартфон, то и дело набирал номер, долго слушал, зло морщил губы. В очередной раз тряхнул рукой так, словно собирался закинуть телефон на крышу одноэтажного спортзала, но в последний момент все же пихнул в карман куртки.

Вете захотелось убежать, забиться минут на пять в раздевалку – просто чтобы справиться с растерянностью. Но было поздно, ее заметили. Артур подошел и глянул ей в лицо, взгляд сердитый и колкий. Что-то в нем изменилось с последней встречи, вот только что? Да еще правую руку держал странно: выдвинута вперед и неплотно сжата в кулак.

– Ты где проторчала столько времени?

– Завхозу помогала, – с перепугу ляпнула Громова.

Гарин закатил глаза.

– Делать больше нечего? Если оттягивала возвращение домой, то могла просто мне позвонить, прогулялись бы в парке на наше место.

«Он принимает меня за Ингу, – напомнила себе Вета. – Нужно ему подыграть. Эх, жаль, мало я с Нелюбиной общалась».

– Можем и сейчас сходить, – ляпнула наобум.

– Не, сейчас мне домой пора, есть еще дела. Пошли, что ли?

И выдернул у нее рюкзак, закинул на плечо рядом со своим, зашагал в сторону парка. Вета подумала, что всего за полтора месяца Артур уже во второй раз принимает ее за другого человека. Настоящую Вету он презирал, за Ирис пытался приударить. О подруге же детства Инге пусть неловко и неумело, но заботится. Пожалуй, последний вариант устраивал ее больше остальных. Но тут она вспомнила, что совсем не горит желанием даже близко подходить к дому Нелюбиных, сказала торопливо:

– Но я пока не домой, у меня тоже дела. До выхода из парка можем вместе дойти, а потом разойдемся.

– Не вопрос, – буркнул Гарин, глянул на ее искоса. – Скажешь, где пропадала столько времени?

Вете потребовалась лишь пара секунд, чтобы изобрести подходящую версию.

– Жила в Питере у подруги. У нее родители уехали в санаторий, вот она меня и пригласила.

– У тебя есть подруги? Не знал.

– А почему не быть подругам? – изобразила легкую обиду девушка. – Но потом ее предки позвонили, что приезжают раньше срока, пришлось срочно делать оттуда ноги. И вот вернулась.

Снова этот косой цепкий взгляд, Вета даже занервничала. Спросила с напором:

– Что?!

– Да ничего, – с ленцой протянул Гарин. – Просто не знаю, как ты теперь выживать будешь. Раньше твой папаша хоть иногда за тебя заступался. А пока где-то шлялась, твои новые родственнички ему в уши по полной надули: ты и лживая, и склонная к демонстративному поведению, и вообще с придурью. Такую дома-то держать опасно. Жорик уже твою комнату занял.

– Кто-о?!

Они только что вошли в парк, то есть пролезли через пролом в решетке и теперь по откосу спускались на дорожку. Артур вдруг резко остановился, словно в землю врос. Идущую за ним Вету поймал за плечо, развернул к себе лицом, заговорил с пугающим напором – ей даже захотелось отскочить в сторону:

– Ты, смотрю, Инга, хорошо у подруги расслабилась. Жорик – твой сводный братец, который тебе еще прежде прохода не давал. Забыла, как боялась с ним в квартире один на один оставаться? На красоту твою неземную он едва ли запал, если по-честному. Наверняка с мамашей просто сговорились избавиться от тебя. Составили план, как превратить твою жизнь в ад. Знаешь, с какими довольными рожами оба ходили, когда ты пропала? А ты им кайф поломала, теперь с новыми силами возьмутся за дело…

Вета от души порадовалась, что настоящая Инга Нелюбина сейчас далеко, в своей настоящей семье, и эти мерзости ее не коснутся. А ей самой до Жорика с его мамашей нет никакого дела. Но нужно было играть свою роль до конца, и она спросила нарочито несчастным голосом:

– Что же мне делать?

Гарин пожал плечами, но при этом ухмыльнулся, будто давал понять: есть задумка. Энергичными движениями размял запястье правой руки. В молчании прошли насквозь еще одну аллею, потом парень заговорил:

– Я, между прочим, тоже этого вашего Жорика ненавижу. Вечно торчит с дружками на площадке между первым и вторым этажами, мимо этих скотов нормально не пройдешь. Таким не место на земле. А если бы Жорик куда-то сгинул, то твоя мачеха живо бы приутихла, может и вообще убралась.

Вета морщила лоб, пыталась осмыслить сказанное. Шутит Артур, что ли? Зачем вообще он ей это говорит?

– И с чего бы вдруг он сгинул? – спросила осторожно.

– А с того бы. – Артур огляделся как-то воровато, поймал Вету левой рукой за предплечье и притянул поближе. Заговорил в самое ухо, хотя народу в парке в рабочий день было мало, а близко к ним вообще никого.

– Слушай, я тут на твоем братце одну штуку испробовал. Когда один раз Жорик меня сильно достал, я вообразил, что у меня на поясе висит меч. Не знаю даже, почему меч, а не пистолет или нож, но так уж вообразилось. Крутой такой, в ножнах. Я этот меч выхватываю и хрясь ему прямо в грудь. – Тут Гарин сделал выпад правой рукой, как будто вонзил в пространство нечто невидимое. Лицо его озарилось торжествующей улыбкой. – Я просто подумал об этом, понимаешь? А Жорик, как доходяга какой-то, за грудь схватился, задыхался и кашлял минут пять. Я уже на свой этаж поднялся, но все равно слышал, как он внизу хрипит. Да, и стонет еще, урод, мамочке пытается звонить!

Вета не понимала, что происходит, но была так напугана, что лишь по инерции передвигала ноги. Страшная догадка, что все это не простое совпадение, холодила виски. А Гарин ничего не замечал, продолжал радостный свой рассказ:

– Мамочка его прибежала, а ночью, я слышал, к Жорику скорую вызывали. Это как раз случилось после того, как ты из дома смылась. Я, между прочим, переживал за тебя, думал, что это его работа, ты же мне говорила тогда в парке…

Тут Артур неожиданно затих, ушел в себя взглядом, словно старался припомнить что-то. Наверное, то, что на самом деле произошло тогда в парке с ним и с настоящей Ингой. На миг с лица ушло напряженное и злое выражение, приоткрылся растерянно рот. Но потом Гарин мотнул головой, зажмурился, отгоняя наваждение.

– В общем, ты исчезла, водолазы прочесывали озеро, а я задумался: вдруг этот нелюдь на самом деле с тобой какую-то мерзость сделал? Через пару дней увидел его в парке одного, без банды, спросил, не его ли работа. Он начал орать, наехал на меня, а мне только того и надо! На этот раз он конкретно задохнулся, свалился прямо на газон. А был дождь, в парке – никого. Так что я спокойно домой отправился. Понимаешь, два раза сработало!

Громова не сдержалась – ахнула. Артур нахмурился, вопросительно поднял бровь, и она выпалила:

– Но так нельзя!

– Почему нельзя-то? Никто ничего не докажет! Это просто энергетика у меня крутая, ясно? Даже Жорик, когда оклемался, ко мне с претензиями не лез. Только со стороны теперь поглядывает странно, близко не подходит, боится. Так почему нельзя?

– Ну просто нельзя, неужели ты не понимаешь?!

Свирепая ухмылка исказила лицо бывшего одноклассника.

– Чего ты раскудахталась: нельзя, нельзя! Достала уже! Вот полезет к тебе снова Жорик, сама же прибежишь просить, чтобы я его снова утихомирил!

Быстрым шагом свернул на боковую аллею, но Громова догнала, вцепилась в его рукав. Заговорила, глотая слова:

– Слушай, Артур, оставь Жорика в покое! Я уже договорилась, я не буду пока дома жить, меня одна знакомая к себе пускает. Просто не трогай его, ладно?

Гарин дернул плечом, освободил рукав, недобро оскалился:

– Погляжу на его поведение. Ладно, Инг, бывай!

И пошел к выходу из парка, вернее, побрел неторопливо, разметая ботинками листву. Правую руку он все так же держал на излете, время от времени резко проворачивал туда и сюда кулак. Тут Вета не сдержалась: выхватила из кармана материнский пузырек, зубами вытащила пробку. Окунула палец в пыльцу, и он сразу заискрился золотисто. Этим пальцем девушка торопливо провела по глазам, зажмурилась и ладонями зажала глаза – так вдруг ярко стало кругом. Словно на небе зажглись два дополнительных солнца.

Когда стало возможным отнять руки, Гарин уже почти дошел до парковых ворот. Краем глаза Вета везде замечала шевеление, какие-то загадочные существа выпрыгивали из высокой травы и снова ныряли в нее, взбегали по стволам деревьев, высовывали жутковатые рожицы из собранной в кучки вдоль аллеи опавшей листвы. Но Громова смотрела только вслед Артуру – и не верила собственным глазам.

Теперь вместо джинсов и куртки парень был облачен в широкий плащ цвета слоновой кости, длинный подол его скользил по траве. Широкая красная перевязь служила ему поясом. Каштановые волосы Артура стали в два раза длиннее, крупными локонами рассыпались по плечам. В правой руке крепко зажат обоюдоострый меч с коралловой рукоятью, которым он без труда поигрывал. Рукоять казалась обагренной кровью, круглое навершие сияло чистым золотом. Гарда и клинок сверкали так, что невозможно было рассмотреть, Вете лишь показалась, что вдоль клинка вспыхивают и исчезают багряные знаки, словно бегущая строка. От каждого удара в пустоту сыпались красные искры, оседали на дорожку.

Она стояла и смотрела в оцепенении, пока Артур не исчез за каменной аркой. Потом медленно побрела в обратном направлении и даже по сторонам не смотрела: обновленный глянсем привычный мир не мог отвлечь от тревоги и предчувствия большой беды. Много ей пришлось пережить с начала учебного года, но так паршиво на душе еще не бывало.

Глава 4. Строгая русалка

Четверть часа спустя Вета подходила к своему новому дому, а сама все думала о словах Артура. Со скамейки напротив уже поднимался ей навстречу Арлан, и был, кажется, очень сердит. Вета отметила, как ввалились его щеки, а в глазах теперь почти все время плескались напряжение и злость.

– Не могла еще дольше погулять? Сказал же, что буду ждать, дел у нас по горло!

– Я думала, ты меня у гимназии встретишь.

Парень поморщился, брезгливо оттопырил губу.

– А там место уже было занято. Слушай, не мое дело, но лучше тебе не общаться с этим придурком Гариным. Тем более пока есть проблемы поважнее. А от него что угодно…

Арлан резко замолчал, втянул сквозь зубы воздух, пытаясь успокоиться.

– Ирис общается, – надулась Вета.

– Ага, потому и говорю тебе об этом. Нужен ей Артур Гарин, можно подумать! Значит, что-то с ним не так, может, его тот же Варрава уже привлек на свою сторону. Вот твоя замена и приглядывает за ним, а зачем бы еще?

Громова сомневалась, но держать в себе новый повод для тревоги просто не было сил. Она передала воспитаннику их с Артуром разговор в парке и подробно описала, что увидела потом с помощью волшебного глянса.

– Так, я понял, – едва дослушав, отрезал друг. – Значит, в самом деле далеко все зашло…

– Ты не выглядишь удивленным, – подметила с вопросительной интонацией Вета.

– А чего удивляться, Вет, при нашем с тобой везении как раз такое и должно было случиться, – с тяжелым вздохом от души произнес Арлан. – Гарин же падший ангел, он побывал в Донном мире, но должен был по возвращении в мир людей начисто забыть, что видел и слышал у троллей. Он и забыл, но что-то в подсознании отложилось. В общем, дело плохо.

– Насколько? – уточнила Громова, пытаясь собрать жалкие остатки мужества.

– Ну, как тебе сказать…

– Как есть, так и скажи!

– Ладно. Только не вздумай реветь. Ты видела Артура с мечом в руке, значит, он необратимо встал на путь зла. Теперь его не остановить. Кстати, Ирис, похоже, больше с ним не общается, с сегодняшнего утра. Типа, расстались, хотя никогда и не были вместе. Значит, она тоже поняла, что помочь уже ничем нельзя. Только и остается, что держаться от Гарина подальше. Чего и тебе советую!

Вета усилием воли загнала назад готовые выступить слезинки, спросила:

– Ну почему обязательно на путь зла? А если падший ангел что-то вспомнил о себе, ощутил прежнюю силу, но борется на стороне добра? Если в мире людей война, или ему в частном порядке нужно кого-то защитить?

Арлан со знанием дела покачал головой, его ответ уже был готов:

– Бывает и такое, конечно. Но есть разница: если ангел борется со злом, то после схватки убирает меч в ножны. А вот если сам становится злом, то оружие всегда у него в руках, что ты своими глазами и видела.

– Но ведь этот поганый Жорик в самом деле не давал Инге проходу, я точно знаю! – в полном отчаянии выкрикнула девушка.

Арлан упорно отводил взгляд и по всем приметам очень хотел свернуть неприятный разговор. Покачал головой, длинно вздохнул.

– Ветка, ну ты же сама все прекрасно понимаешь.

Громова шмыгнула носом и кивнула головой. Она понимала.

Воспитанник, исполненный деликатности, выждал ровно десять секунд. Потом встрепенулся, спросил, нетерпение и жажда деятельности звучали в его голосе:

– Ну что, закончила страдать? Займемся наконец делом? Русалка сама нам свой волос не вручит.

– Какая русалка?! А, русалка…

– Пошли, будем готовиться! – И Арлан потянул ее прочь от дома, но Вета вырвала руку.

– Зайдем сперва ко мне. Только на минутку, я хочу убедиться, что с семейством все в порядке. И рюкзак заодно оставлю, плечи болят.

Арлан приуныл, но все же возглавил движение к парадному. У квартиры Вета оттеснила друга, отперла дверь, первой вошла в прихожую и застыла в растерянности. В тесном квадратном помещении прямо на полу была грудой свалена незнакомая ей одежда и обувь, которая к тому же издавала весьма резкий малоприятный запашок. Вета тут же вспомнила о первой встрече со старым колдуном в образе бомжа и слегка запаниковала. Прямо в уличной обуви пробежала по коридору, толкнула дверь в комнату – а вот тут уж окончательно выпала из реальности.

Посреди гостиной возвышался небольшой холм, изумрудно-зеленый, усыпанный вереском и львиным зевом. Верхушка его упиралась в потолок, судьба люстры осталась неизвестна, а вот мебели пришлось изрядно потесниться. Книжный шкаф элегантно прилег на холм, не растеряв своих сокровищ, зато диван на треть торчал из настежь распахнутого окна.

– Веточка, Арлан, вы как раз к столу! – раздался позади веселый голос матери, и Вета повернулась туда на деревянных ногах. Дарна шла с кухни, несла в руках поднос с десятком составленных одна в другую глиняных мисочек – прежде Вета в хозяйстве таких не наблюдала. Еще была там большая кастрюля с дивным запахом овощного рагу и столовые приборы. Мать шагнула в арочный проем внутрь холма, девушка полезла следом.

По центру на траве горел небольшой костерок. Вокруг него Вета обнаружила отца и обеих сестер, а еще, чередуясь с ними, у костра сидели двое мужчин и женщина, возраст у всех троих туговато определялся. Гости имели те синюшно-бледные лица, по которым люди (да и сама Вета) легко определяли социальный статус подобных граждан и спешили мимо, иногда зажав при этом нос. Но одеты были на удивление прилично, на женщине – вот чудеса! – даже костюм от Валентино обнаружился. Серый со вставками из серебристой парчи, она любовно оглаживала ткань на коленях. И волосы, еще влажные, благоухали шампунем. Получив свою порцию, гости бодро работали ложками, щурились и даже постанывали от удовольствия.

Вдобавок ко всему внутри холма расхаживали, лежали или намывались еще штук пять кошек с раздувшимися боками и один беспородный неуклюжий пес с ошалелой от счастья мордой. Двух крохотных котят держали на руках и причесывали сестры.

– Что тут происходит? – спросила Вета. Голос получился какой-то писклявый от изумления, услышал только отец – он сидел ближе других к выходу. Поймав его взгляд, Громова показала знаками, на минуточку, мол. Бронс с весьма довольным видом поднялся и вышел в прихожую. Пес, снова обретший хозяина, неотступно следовал за ним.

– Пап, чего у вас тут творится-то?

– Все отлично, дочка, – прозвучал бодрый ответ. – Сегодня твои сестры в первый раз самостоятельно справились с созданием холма. Для этого всего и нужна горсть земли, ну и определенная сноровка, конечно. Вышло кривовато, но я или Дарна потом потихоньку все поправим.

– Холм – это ладно. Но откуда взялись эти бомжи… в смысле, люди у костра?

– А, это наши новые друзья, – заулыбался радостно Бронс. – Когда мы гуляли, то обратили, конечно, внимание на странных людей, которые сидели вдоль дороги и просили дать им немного еды. Это огорчило нас, и мы с твоей мамой немедленно позвали их в гости. Мы сделали что-то не так, дочка?

За плечом отца Арлан улыбался от уха до уха – уже успел побывать в холме и оценить ситуацию. Вета глянула на него свирепо: вот пусть сам и разъясняет ее родителям правила безопасности в этом мире. Он человек, пусть за людей и отдувается.

– Все так, папа, – вздохнула она.

– Правда, их одежда немного того… попахивала, – отец указал подбородком на кучу у входной двери. – Но я еще утром наладил на кухне настоящий камин, как в нашем мире. Так что сперва они искупались в живом источнике, а после надели все новое, полученное из огня.

– Что за источник, в смысле, где он? – по новой заволновалась девушка. С камином понятно, а вот если они затопят магазин «Золото», то проблем точно не оберешься. Бронс кивнул на дверь ванны. Громова подошла, открыла ее – за дверью сплошной стеной стояла вода. Она весело пузырилась, но за дверь дальше незримой границы не выливалась. Вета машинально погрузила в водную стену руки по локти и ощутила, как словно десяток маленьких влажных ладошек умыли их резво и споро. С подобным источником она уже встречалась в Донном мире, но прежде такую воду видела все же в прудике, а не за дверью.

– Ладно, а кошки и пес? – Вета ощутила себя до невозможности усталой.

Отец погрустнел, озадаченно покачал головой.

– Их во время прогулки встретили и взяли с собой девочки. Право, мы не были готовы к тому, что те, кого нам так не хватает в нашем мире, здесь могут голодать, скитаться, жить без любви и ласки. Это очень печально.

– Согласна, – кивнула Громова, гадая, сколько еще пушистых скитальцев найдут приют в этой квартире – ведь сегодня был только первый полноценный день ее семьи в новом мире. – А где Фелемон, в маленькой комнате?

– Да, читает, – подтвердил отец. – Он все еще выглядит огорченным, вот мы и оставили его в покое. Трудно привыкает к новому миру. Пойдемте, посидите в нашей компании.

– Нет, пап, извини, но у нас с Арланом срочные дела.

Вета торопливо чмокнула отца в щеку, помахала матери, которая с кухни как раз несла на подносе новые угощения. И вылетела за дверь, без сил прислонилась к стене. Да что же это такое творится-то? Нет ей покоя ни дома, ни вне его!

Воспитанник все с тем же насмешливым видом вышел следом за ней из квартиры, спросил:

– Ну, готова заняться выполнением задания?

– Не знаю, – не стала темнить девушка. – Теперь буду беспокоиться из-за этих «новых друзей» родителей. А вдруг они что-то плохое задумают? Может, не они лично, но расскажут потом другим, какая тут халява! Да к нашей квартире очередь за бесплатной кормежкой и одеждой будет стоять! А там и всякие грабители с бандитами подтянутся…

Арлан неловко потрепал ее по плечу, сказал уже без всяких смешков:

– Да хватит переживать, Ветка, твое семейство совсем не такое беззащитное, каким кажется. И я там, пока ты с отцом говорила, кое-что внушил их гостям: через полчаса они от всей души поблагодарят за вкусное угощение и обновки, распрощаются с хозяевами и покинут дом. Причем сразу же забудут дорогу назад. Но всегда будут вспоминать доброту твоих родителей, может, как знать, и свои жизни переменят к лучшему. Но на местных хвостатых мое внушение не действует, уж извини.

– Эти ладно, – отмахнулась Вета. – Пускай остаются. Проблема только в том, что в нашем городке еще сотни бездомных котов и собак. На всех квартиры не хватит.

– Ну, вырастят твои родители для них гостевой холм где-нибудь в парке, проблема! – не то пошутил, не то правду сказал Арлан. – А сейчас пойдем в темпе, а то самое главное пропустим.

– Пойдем, – вздохнула Громова. – А куда?

– В парк?

– Ловить русалку?

Арлан только хмыкнул загадочно и распахнул перед ней дверь парадного.

Парк после недавнего короткого дождя блестел голыми ветками, громко ссорились чайки с утками, вспарывали своими телами темные воды Серебряного озера. И было по-летнему тепло, деревья гасили ветер. Арлан провел Вету через два моста – теперь он ориентировался на местности ничуть не хуже ее, уроженки этого городка. Скоро они оказались в удаленной части парка, где песчаная аллея тянулась вдоль озера, делала полукруг, к развалинам бывшей царской конюшни. В одном месте к аллее бородавкой прилепился треугольный мысок, заросший кустами бузины и осокой. Проход к нему преграждала табличка с призывом: «По газонам не ходите, нашу травку не топчите!»

Но Арлан надпись проигнорировал, прошагал по жухлой траве и вышел на мыс. Вета потрусила за ним, размышляя, как именно он собирается ловить русалку. Приманивать с берега, что ли? Зазывать, петь ей особые песни? Только бы не пришлось лезть в озеро, осень все-таки. Но воспитанник просто стоял у кромки воды и неторопливо озирался.

– И что мы тут делаем? – спросила Громова. Как же ей надоело таскаться хвостиком и постоянно задавать дурацкие вопросы!

– Здесь будет переход в нужное тебе время, – тихим и полным благоговения голосом отозвался ее друг. – Удачное место, в самом деле удачное.

– Но я не вижу, чтобы работа началась, а старик вроде сказал…

– Под ноги глянь, – не дослушал Арлан.

Вета глянула – и вздрогнула, машинально поджала ногу. Она стояла над пустотой, словно бы на куске стекла. А вниз уходил бездонный колодец с необработанными боками шахты, с торчащими корнями, которые почему-то грозно шевелились, словно прощупывали пустоту.

– Не бойся, не провалишься, – заверил друг.

– Я и не боюсь. А где те, кто его роет? Рабочий день у них закончился, что ли?

– Не закончился. Просто перерыв. Вон они, в воде плещутся.

И показал рукой на левый берег мыска. Вода возле него и в самом деле бурлила, словно закипала, брызги взлетали вверх и осыпались на кусты и траву. Вета тут же запустила руку в карман – за пузырьком. Но Арлан нахмурился и покачал головой:

– Не советую. Выглядят они жутко. Тебе своих страхов мало?

Громова заколебалась, погладила пузырек пальцем, сказала:

– Но ведь врага надо знать в лицо, так говорят.

– А врага ты в лицо и так знаешь. Это Варрава. Его войско, старый колдун – они просто ему служат, кто из страха, кто в свое удовольствие. Вот если одолеть его – враз бы все разбежались! Но пока мы этого не можем. Ладно, пошли дальше.

У Арлана резко испортилось настроение, и минут пять он летел вперед не оглядываясь. Пришлось Вете снова бежать за ним вприпрыжку.

На этот раз остановились там, где старая плакучая ива с неохватным стволом склонилась под пугающим углом к озеру, полоскала в нем свои мягкие ветви. Тут воспитанник уселся на траву, скомандовал:

– Садись и жди! Надеюсь, не опоздали.

Но Вете сидеть на влажной еще земле не хотелось, она активно крутила головой, волновалась.

– К чему не опоздали? А чего мы ждем, ну скажи-и, Арлан! Ой, Тамара Мамедовна!

И вытянулась по струнке, потому что через газон к ним шагала учительница химии, самая строгая и придирчивая преподша в гимназии. Хоть Вета и училась хорошо, а все равно перед ней трепетала и уж точно не ждала встретить здесь, в парке. На всякий случай спешно припомнила, не числится ли за ней каких-то задолженностей по самостоятельным или лабораторным. Ой, она же Инга теперь. А химичка ее классная, наверняка речь пойдет о многочисленных пропусках. Вета уже начала лихорадочно придумывать оправдания, сделала шаг навстречу. Но тут Арлан, не вставая, поймал ее за руку и дернул назад.

– Молчи и не вздумай к ней обращаться. Просто наблюдай.

Пришлось подчиниться. В самом деле, выглядела химичка как-то странно, совсем другой бывала она в классе. Кичка на затылке, всегда безукоризненная, словно засунутая под стеклянный колпак, растрепалась и уехала на сторону. Лицо перестало быть непроницаемо строгим, взгляд поплыл. В одной руке учительница несла всем в школе привычный портфель из коричневого кожзаменителя, наверняка пошитый еще в прошлом тысячелетии. В другой – раздутый пакет из сетевого супермаркета. Тяжелые квадратные туфли оставляли во влажной почве глубокие следы.

У самой кромки воды Тамара Мамедовна уселась на торчащий из травы дряхлый пень. Достала из пакета пластиковую бутылку с какой-то молочкой, пару сэндвичей, виноград, влажные салфетки. И принялась есть и пить все с тем же отсутствующим видом. Доела, аккуратно сложила мусор обратно в пакет, поднялась на ноги. Скинула на траву черный прямой плащ, стряхнула с ног туфли. Все это химичка отнесла к иве и сунула куда-то в ствол, где, возможно, было дупло со стороны озера. На своих учеников она ни разу не глянула.

А дальше – Вета ахнуть не успела – учительница подбежала резво к кромке берега, оттолкнулась ступнями и по великолепной дуге ушла в воду. Озерная гладь мигом поглотила ее и даже кругами не пошла.

– Ой, мамочки! – взвизгнула Громова. – Арлан, скорее, вытащим ее на берег!

Рванула застежку куртки.

– Не надо никого вытаскивать, – отмахнулся друг. – Ты что, не въехала еще? Тамара Мамедовна и есть русалка.

– Точно не надо? – Вета тут же застегнула куртку обратно под горло. – Это хорошо, а то бы в гимназии меня за ее спасение точно растерзали… Что-о?!

– Ты слышала.

– Химичка – русалка? Вот это да, уму непостижимо! И нам что теперь, за ней прыгать, что ли?

– Не нужно нам никуда прыгать, – закатил глаза воспитанник. – Я специально тебя сюда привел, иначе ты никогда бы мне не поверила.

С этим Громова вынуждена была согласиться.

– Но как, почему?

– Раньше русалки все время проживали в воде, – начал рассказывать Арлан, уже увлекая подругу по обратному маршруту. – А теперь не могут, то ли из-за экологии, то ли шифруются таким образом. Ну вот наша химичка весь день проводит в школе и не помнит, кто она такая. В смысле, считает себя пожилой одинокой женщиной, у которой даже угла нормального нет, так, комната в коммуналке. А после работы словно в забытьи приходит сюда, прыжок – и она дома. Там, на дне озера, она снова молода и красива, русалки живут в разы дольше людей. У нее множество родни и друзей, муж, детишки. Ночь она проживает с ними, это для русалок самое активное время.

– И помнит, кто она на земле?

– Ага, все помнит. Наверняка рассказывает всем подряд, какие человеческие дети ленивые и тупые. Русалки вообще не в восторге от людей, хотя открытых конфликтов никогда не случалось. Ближе к утру она собирает детей в школу, а учатся оба старших в нашей же школе и у химички на плохом счету, вот умора! Выплывает на поверхность и снова впадает в полузабытье. Не понимает, почему она в мокрой одежде, на рассвете, в парке. Идет в свою коммуналку, там спит несколько часов, потом отглаживает одежду, начищает туфли. А после спешит на занятия, гонять нерадивых учеников. И так каждый день!

– Жалко ее, – вздохнула Вета.

– А чего жалеть? На дне озера она счастлива. А день – это как сон. Даже самому счастливому человеку могут сниться печальные сны!

Громова коротким кивком согласилась с его словами. Да уж, теперь нелюбимая всеми учительница открылась ей совсем с другой стороны. Но тут она разволновалась и задала новый вопрос:

– А то, что мы заберем ее волос – этим ей не навредим?

Арлан некоторое время словно не слышал, пинал ногой банку от колы. Допинал до мусорки, ловким ударом отправил туда. И сказал:

– Ну, вообще-то навредим немного. Если она лишится золотого волоса, то вместе с ним потеряет свой земной голос. До той поры, пока новый волосок не вырастет хоть на сантиметр. Ну и ничего ужасного, возьмет отпуск в гимназии, побольше побудет со своим семейством. Проблема в том, что добровольно Тамара Мамедовна свой волос нам едва ли вручит.

– Так она помнит о нем днем?

– Ну так, на уровне подсознания. Но охраняет его крепко.

Вета даже поежилась, от воды вдруг потянуло вечерним холодом. Но они уже двигались к выходу из парка.

– Послушай, если ты и детей ее знаешь, может, у них этот волос взять? Он у ребят тоже есть?

Арлан кивнул, но после помотал отрицательно головой.

– Есть, но с ними еще труднее, оба блондины. Значит, волос не разглядеть. А потом, ребенок испугаться может, запаниковать. Тамара же Мамедовна борется с сединой и красится в темную шатенку. Золотой волос хорошо заметен, но она его прячет в эту свою знаменитую дулю на затылке. Ладно, придумаем что-нибудь, другого выхода у нас все равно нет.

На этих словах они вышли из парка.

Глава 5. Сбежавшая шуба

Тут Вета сообразила, что до сих пор не знает, зачем вообще нужно доставать перечисленные стариком странные предметы. И спросила об этом друга. Арлан встрепенулся, как бывало всякий раз, когда речь заходила об обожаемых им переходах.

– Ну, это жертвенные дары сущностям, которые охраняют разные слои. Иначе не позволят рыть, станут всячески мешать. А потом и тебя не пропустят.

– А им зачем эти дары?

– Ну, сущностям просто скучно, они же по разуму словно дети. Развлекаются, как могут. Волос русалки, к примеру, используют для того, чтобы голос обрести и ночь напролет песни горланить.

Про воющих приведений слышала? Ну вот, а скоро их в парке услышат многие.

Ребята уже шли по пешеходке, когда вдруг Вета заметила, что навстречу им спешат ее родители и лица у них очень растерянные, даже испуганные. Сердце сразу забилось часто-часто – ну вот и очередная проблема на подходе!

– Веточка, мы уже собирались вызвать Орленка, чтобы послать за тобой, – первой подбегая и обнимая ее, выдохнула Дарна.

– Мам, ну я же вчера объясняла вам всем, как работает мобильный телефон, – вздохнула Громова. – Фелемон точно усвоил, он такие вещи на лету схватывает.

– Да, но мы как раз и не можем отыскать твоего брата, – вступил в разговор отец. – Все это время мы думали, что он читает в вашей с ним комнате. Но когда убрали холм, чтобы немного прибраться, то его там не обнаружили. Мы помним, что ты просила не отпускать Фелемона одного на улицу, и, хотя нам странно и непривычно не доверять своим детям…

– Мы его найдем! – заверил Арлан. – Не волнуйтесь и возвращайтесь домой, к девочкам.

Родители, мигом поверив ему, просветлели лицами. И без промедления развернулись в сторону дома.

– Ну, веди! – распорядился воспитанник. – Ты в курсе, где тот магазин, на который вчера покушался твой братец?

– Ну да, магазин шуб я знаю. Думаешь, он опять туда подался?

– Вот и выясним. Хорошо еще, если парень там, а не присмотрел себе новый объект для нападения.

Вета перепугалась, суетливо возглавила движение – до нужного места было рукой подать. Они только за угол свернули на параллельную пешеходке улицу, как сразу поняли – в стоящем особняком магазине «Теплая зима» опять что-то случилось. У тротуара были припаркованы две милицейские машины и одна карета скорой помощи. На тротуаре толпился народ, заглядывал в витрины, а из распахнутой двери доносились пронзительные крики и женский плач.

Вета и Арлан подошли к самой двери, но смогли увидеть только широкую спину охранника. Громова взглядом оценила просторные витрины, порадовалась, что хотя бы все стекла целы. Подъехала еще одна скорая, рослые санитары с носилками резво пробежали в помещение, и девушка, не раздумывая, нырнула за ними следом.

Огляделась: в самом магазине тоже был порядок, меховой товар мирно висел на кронштейнах. Зато одна из продавщиц сидела на плитчатом полу, держалась руками за голову и громко рыдала. Санитары враз оторвали ее от пола, растянули на носилках и унесли прочь. За прилавком уже знакомый Вете лысый охранник что-то горячо объяснял полицейскому, закатывал глаза и бил себя обоими кулаками попеременно в грудь. Как вдруг глянул в ее сторону и взревел:

– Это его сестра! Сестра малолетнего грабителя! Вот с ней и разбирайтесь!

Тут же обзор Вете заслонил выступивший вперед Арлан, он, похоже, готовился защитить ее своими методами. Но Громова вцепилась в его плечо, прошептала:

– Не нужно…

Ей хотелось как можно скорее выяснить, что натворил Фелемон, а главное, где он сейчас. Она сама поспешила навстречу полицейскому.

– Что случилось? Мой брат снова был здесь?

– Да еще как был! – оскалился охранник. – Напал на наш магазин и утащил самую дорогую шубу!

– Уверены? – над плечом девушки ухмыльнулся Арлан. – Грабителю-то всего двенадцать лет, а у вас тут вроде серьезная охрана.

Мужчина покосился на стоящего рядом полицейского, который немедленно напустил на лицо скептически-насмешливое выражение. Задышал сердито, пытаясь объяснить случившееся. Покраснел от напряжения и нахраписто заговорил:

– Пацан за компанию с одной внушительной дамой в магазин проскочил. А потом я не знаю, что он такое сделал, может, распылил тут какую-то дрянь. Но каждый из нас увидел в том, кто ближе стоял, своего двойника. Это вызвало панику. Что, не верите? – Он взвинтил голос. – А так все и было! Мы со мной, в смысле, с моим напарником, сумели быстро восстановить порядок. Только мальчишки к тому моменту уже и след простыл. А потом обнаружили, что он шубу одну с собой увел, из самых дорогих.

– Подробнее о похищенном товаре расскажите, – попросил полицейский, приготовился записывать показания в блокнот. Вета воспользовалась тем, что охранник отвлекся, выскочила из магазина, не забыв схватить Арлана за руку.

– И где теперь его искать? – спросила, очень стараясь сохранять спокойный вид. – Куда он шубу-то поволок, не к нам же домой!

Воспитанник не ответил, он огляделся внимательно по сторонам, что-то обдумал, потом сказал:

– А дай-ка мне твой пузырек.

Вета без вопросов выдала просимое, Арлан сунул в глянс палец и провел им по глазам. Моргнул пару раз и сосредоточился взглядом на асфальте под ногами, двинулся прочь от магазина. Вета приплясывала от нетерпения, но не задавала вопросов.

– Так, вижу следы тролля, он очень быстро бежит вон в том направлении, – объявил Арлан.

И указал куда. Там находился еще один городской парк, чуть более дикий и запущенный, холмистый и заросший.

– Пойдем скорее! – выкрикнула Громова.

Они свернули на другую улицу, пересекли дорогу и вышли на короткую широкую аллею, ведущую к озеру, которое называлось Черное. Круглое озерцо пользовалось недоброй славой, поговаривали даже о живущем на дне чудовище. Утки и чайки, рискнувшие сесть на спокойную и ясную его гладь, порой вдруг с коротким воплем уходили под воду и назад уже не выныривали. Арлан, не добежав до озера метров десяти, замер на месте, выдохнул:

– Странно…

– Что странно, что?! – ахнула девушка.

– Я вижу кровь. И как будто следы борьбы. – Тут он быстрым движением спрятал за спину пузырек, к которому Вета уже протянула руку. – Хотя никто со стороны на Фелемона не нападал. По крайней мере, из тех, кто оставил бы особые следы.

– Человек?

– Не думаю. Среди бела дня, на мальчишку? Да тут народ вокруг разгуливает, собачников полно.

Кровавые капли в пыли Вета увидела и сама, без всякого глянса, и теперь едва сдерживала нервную дрожь. Но Арлан вдруг сказал:

– Эй, гляди-ка!

И вытянул вперед руку. Она посмотрела туда и испытала невероятное облегчение: вдоль берега к ним неровной походкой приближался ее брат. Громова бросилась к нему, с разбегу обняла.

– Фелемон, ну что ты опять натворил? Где пропадал? Куда шубу дел?

Подросток резво вывинтился из объятий сестрицы, отступил на шаг. Выглядел он каким-то помятым и очень сердитым. На левой щеке красовались четыре глубокие царапины, накладывались друг на друга, словно кто-то собирался сразиться на лице юного тролля в крестики-нолики.

– Кто тебя так? – спросил Арлан.

Фелемон задергался, отвернул голову.

– Никто. О ветку поцарапался.

– В мире, где ты родился, не принято лгать, особенно старшим, – суровым тоном напомнил воспитанник.

– А мы сейчас в другом мире, – парировал Фелемон, но щеки его сделались помидорного цвета.

Вета ждала продолжения, хотела точно знать, что случилось. Если на брата напали, то пусть полиция не шубу ищет, а с нападением разбирается. Но Арлан вгляделся повнимательней в смущенное и израненное лицо мальчика, сказал:

– Ладно, Ветка, веди его домой. Только окружным путем, чтобы на работников магазина не нарваться.

Фелемон встрепенулся, расправил поникшие плечи, первым зашагал в сторону пешеходки.

– Почему ты не вытряс из него признание? – спросила Громова друга, который пока не двигался с места. – Мне-то он точно ничего не скажет, а тебе мог бы.

– И мне не скажет, я этого мальчишку с рождения знаю. Упрямый. Ты, Вет, дома попроси Дарну промыть царапины особым раствором, ну, она знает. На всякий случай. А я тут еще осмотрюсь. Может, шубу встречу, сопровожу обратно в магазин.

Хмыкнул и побежал в ту сторону, откуда появился Фелемон. А Вета бросилась догонять брата.

Второй вечер на новом месте Громова не назвала бы совсем безоблачным, но жизнь определенно приходила в некоторый порядок. Теперь в духовке старенькой плиты непрерывно горел волшебный огонь, и можно было попросить у пламени любую вещь, которая вдруг не находилась в хозяйстве. Пять довольных кошек заняли все окна, но периодически развязывали шумные войны за самый перспективный подоконник на кухне. Отмытый и начесанный пес оказался непоседливым весельчаком и непрерывно требовал, чтобы с ним играли. Сестры назвали его Вихрем.

Вета честно попыталась сделать уроки, но увы – рюкзак с учебниками бесследно исчез. Искали его всем семейством, счастливый Вихрь следовал по пятам, весело повизгивал, словно сообщал, тепло или холодно. Из затянувшейся на пару часов игры он вышел победителем.

Ночью Вета раз пять просыпалась из-за брата: Фелемон во сне дышал как-то тяжело, иногда всхрапывал, и она волновалась, не подхватил ли он ангину. В своем мире тролли никогда не болеют, а вот в этом – как знать. Засыпала каждый раз с трудом, а утром встала с опухшими веками, глянула на себя в зеркало, вздохнула – кажется, прежде и то симпатичней была.

Да тут еще вспомнила о несделанном домашнем задании и совсем расклеилась. Ну и ладно, все равно не успела переписать новое расписание. Но хотя бы изрядно пожеванный рюкзак обнаружился на полу в прихожей. О том, что придется как-то отобрать у химички Тамары Мамедовны золотой волос, девушка старалась не думать, уповала на Арлана.

Пришла в школу, изучила расписание на стенде около раздевалки – настроение и вовсе ушло в минус. Химия стояла сегодня первым уроком. Пока Вета тосковала и терла кулаками глаза – вдруг не так увидела – кто-то подошел сзади и тронул ее за плечо. Обернулась и обомлела: химичка!

Выглядела Тамара Мамедовна как обычно: отутюженный коричневый костюм, квадратные туфли натерты до блеска. Плюс стянутые в кичку волосы и суровое выражение лица. Однако что-то похожее на сочувствие читалось в ее выпуклых бледно-серых глазах.

– Что с тобой, Инга? – спросила химичка. – Ты вся дрожишь.

– Я… я не подготовилась к уроку, – решилась Вета. – Вообще не знала, что задано.

– Ты много пропустила, девочка, – кивнула Тамара Мамедовна. – Я дам тебе пару дней, чтобы догнать класс, потом начну требовать, как со всех. Но волнует меня другое.

– Что? – пискнула Вета.

– Твой побег из дома. Где ты пропадала столько времени. Почему не обратилась за помощью к учителям. Ко мне в первую очередь, поскольку я классный руководитель.

Громова выкатила на нее глаза. Даже будь она в самом деле Ингой Нелюбиной и имей проблемы в семье, обращаться за помощью к учителям ей бы в голову не пришло. Школа – это особый мир, здесь нужно выживать, а не помощи искать – так она всегда считала. Кажется, химичка по ее лицу все прочитала, покачала грустно головой.

– После моего урока у тебя что? Так, поглядим… литература. Отлично, я договорюсь с педагогом или напишу записку, а ты после химии задержишься в моем кабинете. Мы подробно обсудим, какие причины толкнули тебя на побег. И чем гимназия может тебе помочь.

Тамара Мамедовна словно впечатывала в ее голову каждое слово, возразить не оставалось ни единого шанса. Громова уже успела кивнуть раз десять, после чего позади твердо и тяжело протопали, стихли шаги – химичка удалилась. А ее место тут же занял Арлан, спросил:

– Долбала насчет пропущенной лабораторки?

– Нет, – задумчиво ответила девушка. – Хочет поговорить со мной насчет побега из дома. В смысле, с Ингой поговорить. Велела после первого урока задержаться в ее кабинете для беседы.

Воспитанник встряхнул девушку за плечо, сказал:

– Не размякай, Ветка, помни о нашем деле. А что вы будете вдвоем в кабинете химии – это ценная информация. Я, пожалуй, тоже к вам присоединюсь. Только чуточку позднее.

– Как ты собираешься раздобыть ее волос? – по новой запаниковала Вета.

– Не решил пока. Но задумки имеются. Учти, ты, возможно, будешь шокирована. Но к вечеру волос должен быть у нас, ничего не попишешь.

Урок прошел как во сне, Вета не услышала ни слова. А при звуке звонка, когда остальные выдохнули с облегчением и чинно – иначе в этом кабинете не бывало – начали собирать вещи, она словно примерзла к парте. Так и сидела напротив таблицы Менделеева в тщетной надежде, что про нее забудут.

Тамара Мамедовна тем временем навела идеальный порядок на своем столе, распахнула окна – снова вернулось тепло. И скомандовала:

– Нелюбина, пройди ко мне в лаборантскую, там нам никто не помешает.

Вета побрела туда на негнущихся ногах. В лаборантской она, конечно, и раньше бывала, ей, как наиболее ответственной, химичка всякий раз поручала разносить реактивы и пробирки. Обычное помещение, повсюду идеальный порядок. В шкафу справа выстроились дидактические материалы, слева за стеклом все для лабораторных работ. Еще есть раковина и квадратный стол по центру, основательный, как сама химичка. А на нем ничего не стоит, кроме…

Большой банки с водой, в которой словно бы играют в догонялки две золотые глазастые рыбки. Когда Тамара Мамедовна проходила мимо, они бросили игру и прильнули к стеклу, начали смешно открывать рты, будто просили: «Ну посмотри на меня! Правда, я самая красивая?»

Громова неловко застыла на пороге, но классная руководительница уже позвала ее из глубины лаборантской:

– Пойди сюда, Нелюбина! Садись за стол, попьешь со мной чаю.

– Спасибо, не нужно, я подожду…

– Ты меня услышала, девочка. Выпьешь чашку и бутерброд съешь. Потом мы обо всем поговорим.

Вета усилием воли заставила себя сдвинуться с места – она каждый миг ожидала появления Артура и жутко трусила. У дальней стены обнаружился еще один стол, длинный и узкий, а на нем электрический чайник и тарелка с бутербродами. Хлеб и колбаса нарезаны грубо и печенье прямо в пачке.

– Красивые очень рыбки, – выдавила девушка, обходя большой стол по дуге. Она знала, какой неловкой становится в моменты волнения, и боялась опрокинуть банку.

Что-то похожее на нежную улыбку озарило на миг грубоватое и нелюдимое лицо классной. Но на смену улыбке немедленно пришла гримаса гнева.

– Отняла перед уроком у младшеклассника на школьном дворе. Этот маленький негодяй собирался скормить их одному из тех гадких котов, что приходят со стороны парка! Иногда я просто не понимаю, в каких семьях вырастают такие, как он…

Тут она оборвала себя, сомкнула наглухо узкие серые губы. Вета примостилась за столом на неудобном жестком стуле. Под строгим взглядом Тамары Мамедовны пришлось выпить чай, впихнуть в себя бутерброд, а печенье она спрятала в карман – в горло оно бы точно сейчас не пролезло. Уже прозвенел звонок на новый урок, а Арлан пока не появился.

– Я намерена помочь тебе, Инга, – заявила химичка. – Я видела твоего отца во время истории с твоим исчезновением – и он произвел на меня крайне удручающее впечатление. И не спорь! – Женщина выставила вперед квадратную ладонь, хотя Вета и звука не обронила. Насчет Ингиного папаши она была совершенно согласна.

– Я помню Вадима своим учеником, и перемены разительны. То, что так рано не стало твоей матери, отнюдь его не оправдывает. Я собираюсь побороться за то, чтобы у тебя были нормальные условия для учебы!

И крепкими пальцами побарабанила по столу, чашки подпрыгнули, а Вета отпрянула.

– А тебе, Шварц, что здесь нужно?! – уставилась куда-то за ее плечо Тамара Мамедовна. – Принес наконец лабораторную? И почему не на уроке, звонок был три минуты назад! Клади сюда – и свободен.

Арлан, очень правдоподобно изображая испуганную скованность, шагнул вперед. На ходу скинул с плеча рюкзак, тот смел со стола банку, и она покатилась по столу. Свалилась на пол и не разбилась, но рыбки вылетели из центрифуги наружу, запрыгали по кафельному полу. Их выпяченные рты неслышно призывали на помощь. Тамара Мамедовна охнула и упала на колени, успела подхватить одну, а вот вторая…

Птица появилась внезапно, просто впорхнула в распахнутую створку окна и сразу спикировала на пол. По пепельным крапчатым крыльям и змеиным оранжевым глазам Вета опознала ястреба. Клювом он словно на крючок подцепил хвост одной из страдалиц, повторил свой путь в обратном направлении и вольготно расположился на нижней раме. Рыбу теперь еще и лапой придерживал, но не спешил приступить к трапезе, а словно бы выжидал более интересное предложение.

Никто не проронил ни звука. Вета боялась спугнуть птицу неосторожным движением, ведь пока оставалась надежда спасти несчастную. Химичка с гипсовой маской вместо лица простирала к окну дрожащие руки. Арлан оставался спокоен и явно ждал подходящего момента.

– Пожалуйста, Шварц, помоги поймать его, – взмолилась химичка.

– Конечно, – кивнул парень. – Но нужно дать кое-что ему взамен.

– Что же это? – прозвучало так, словно она уже догадалась.

– Золотой русалочий волос.

Женщина кивнула, потом взметнула руки к голове и враз распотрошила сложный узел. Волосы рассыпались по плечам, на миг Громову ослепил золотой блеск. Тамара Мамедовна отыскала нужное на ощупь, дернула – и словно разорвалась, зазвенела прощально самая тонкая из струн.

Ястреб тут же уронил птицу на подоконник. Потом слетел, сделал филигранный круг по маленькой лаборантской. Схватил волос и был таков.

Вета засуетилась, схватила банку, заново наполнила водой. Принесла рыбку от подоконника, опустила в воду – и та заметалась, переживая недавний кошмар. Подошла Тамара Мамедовна и добавила вторую. При этом всматривалась в лицо Веты, словно наконец-то все о ней поняла. Но молчала. Громова мельком глянула на дверь в класс – Арлана там уже не было.

– Я пойду, пожалуй, – пробормотала девушка.

Но классная взметнула ладонь, отдавая безмолвный приказ: оставаться на месте! Вытерла насухо руки бумажным полотенцем. Что-то написала на половине тетрадного листа, протянула Вете. Та машинально взяла, взглянула на текст – это была записка к литераторше том, что химичка ее задержала.

– Спасибо, Тамара Мамедовна, – произнесла совсем тихо. – И… простите нас, пожалуйста.

Русалка лишь рукой махнула, отпуская.

Глава 6. Переполох в полиции

В пустынном коридоре напротив класса химии Вету дожидался Арлан. Молча достал из кармана свернутый в клубок золотой волос, показал ей.

– Но как тебе это удалось?

Парень только плечи поднял и опустил, словно дивясь такому вопросу.

– Ты же видела, кто во мне сидит? Призрачный беркут. С его помощью я могу управлять любыми птицами. Кстати, вот сейчас только сообразил насчет кошек в твоей квартире. Раз у тебя в помощниках пантера, то ты вполне можешь новых обитателей попросить на выход, и они стройными рядами…

– Да пусть живут, не жалко, – отмахнулась девушка. – Думаешь, Тамара Мамедовна догадалась насчет тебя?

– Наверняка. И насчет тебя – тоже. Волос блокировал в ней многие способности на суше, но теперь она ясно увидела, что ты тролль, а я воспитанник троллей.

– И когда сможет говорить…

Арлан взял ее за плечо, легонько встряхнул.

– Не важно, Ветка! Когда к ней вернется голос, все уже может перемениться в этом мире. Не забывай, что ты должна сделать.

– Разве могут быть такие последствия? – похолодела Громова.

Парень воздержался от ответа, уложил бережно золотой клубок в карман и сказал с нажимом:

– Так, теперь нам нужно вплотную заняться зеркалом мертвеца.

Вета поморщилась: ну надо же, как назло сошлись вместе два слова, одно из которых внушало ей страх, другое – ненависть. Спросила осторожно:

– И для чего оно сущностям в переходе?

Думала, что Арлан ее не услышал, так крепко он задумался о чем-то своем. Они уже сидели на подоконнике в рекреации, когда прозвучал ответ:

– У зеркала мертвеца много возможностей, и ценится такой артефакт очень дорого. За таковым колдуны вечно охотятся. С его помощью можно приманить нужную вещь или человека, если наклеивать на гладь зеркала их фотографии изображениями вниз. Или наоборот – написать поперек стекла имя врага, а потом сбросить с крыши или швырнуть в воду, в огонь. Через сутки твой враг погибнет такой же смертью, как и зеркало. Ну а сущности всякие будут в него смотреться и зримый облик обретать. Развлекаются они так. Так что скоро в парке возрастет поголовье отменных призраков, голосистых вдобавок.

– Ну хоть не прикончат никого, – расслабилась Громова.

– Не прикончат, если у человека сердце не слабое… Вопрос в другом: как это зеркало раздобыть.

– Как? – встрепенулась Вета. – В смысле, добывали ведь его прежде, ты об этом что-то знаешь?

Арлан помолчал, что-то обдумал, потом сказал:

– Ну, самый верный способ – это забрать зеркало из дома умершего, если точно знаешь, что именно он последним туда гляделся. К примеру, живет старый или больной человек один, таких колдуны порой заранее пасут. И хорошо, если не помогут умереть. Некоторые демоны охотятся за молодыми девчонками прямо через стекло. Зеркало ведь глазок в иной мир, так что засечь такую, что часами прихорашивается, и выследить затем плевое дело.

– Убивают? – ужаснулась Вета.

– Не обязательно. Можно просто спровадить на веки вечные куда-нибудь через переход, это будет приравнено к смерти. Так что не советую подолгу вертеться перед зеркалом, засекут.

– Ну ты прямо спец юным девицам советы давать, – фыркнула девушка. – Только мне такой вариант точно не грозит. Я не красотка Аникеева, чтобы перед зеркалом крутиться.

Арлан на последней фразе дернулся и застыл с приоткрытым ртом. Вета даже испугалась, не задела ли случайно его чувства. Она уже и рот открыла, чтобы на всякий случай извиниться, когда воспитанник проговорил, растягивая слова:

– А ведь это идея… насчет девицы и зеркала.

– Что?! – взвизгнула Громова. – Ты прикалываешься, что ли? Даже для шутки перебор!

– А я и не шутил, – пожал плечами Арлан. – Внизу у раздевалки несколько зеркал, и твоя бывшая одноклассница Аникеева по полчаса крутится у каждого. Но школьные не подойдут, конечно.

Вета вскипела, ударила парня кулаком в плечо, хотела заорать, но вышло почти жалобно:

– Арлан, если ты не прекратишь, я начну думать, что заблуждаюсь насчет своего мира, понимаешь? Что не такой уж он добрый, если ты там вырос и думаешь о подобном.

– Твой мир для начала нужно спасти! – выплюнул воспитанник, подчеркнув слово «твой». – Ладно, выбрось из головы, это я просто размышляю. И давай, дуй уже на урок!

– Не командуй! И зачем мне вообще торчать на уроках, не понимаю…

– Затем, чтобы не привлекать к себе еще большего внимания, – туманно пояснил Арлан. – Пока ты здесь, то должна играть роль Инги, это может пригодиться.

– Хорошо, а ты куда?

– А я прямо сейчас зайду к старику, отчитаюсь. Потом в парке порадую сущностей русалочьим волосом и дам отмашку слугам Варравы, что можно рыть дальше.

– Ладно, действуй, – вздохнула девушка. – Когда закончишь, то приходи потом к нам, хорошо? Меня волнует Фелемон, не могу понять, что с ним творится.

– Ладно, приду, – мирно, почти тепло заверил ее друг, ушел в сторону лестницы. Вета глянула тоскливо на электронные часы – до перемены оставалось пятнадцать минут. В последнее время ей совсем не хотелось учиться, но раз так нужно для дела… она припомнила, где находится нынешний ее класс, и из просторной рекреации свернула в длинный коридор. Но резко затормозила. Потому что дорогу ей загородила Ирис.

– Вета! – названная сестра была настроена решительно. – Я искала тебя перед уроком, но узнала, что тебя задержали в кабинете химии. Объясни мне, пожалуйста, что происходит! Почему ты вернулась в этот мир? Зачем общаешься с Арланом, разве ты не знаешь?..

Громова лихорадочно соображала: сказать или не сказать? Рассказала же она обо всем родителям, и Арлан ничего, не ругался. А ей так хотелось наконец выложить всю правду. В общем, она выдала ту версию событий, что и своему семейству. Говорила и видела, как меняется лицо Ирис, как колючие льдинки появляются в ее глазах, бледнеют щеки.

– Я знаю, что поступила скверно и безответственно, – поспешила сама себя обличить Вета. – Но я тогда просто не могла иначе, пойми! Артур погиб, Инга потеряла разум, а у меня вдруг появился шанс спасти обоих. И я ничего не знала о последствиях, ну, почти ничего. Ты ведь тоже влюблена, разве не пошла бы на все, чтобы спасти любимого!

И замолчала, уныло разглядывая пол под ногами. Рука Ирис легла ей на плечо, Вета робко скосила глаза – вроде та больше не сердилась, смотрела сочувственно. Сказала:

– Я понимаю, Веточка, есть ситуации, в которых эмоции всегда берут верх над разумом. Может, и я бы так поступила, не знаю. Ужасно, что это привело к таким последствиям: вы оказались под властью мерзкого демона.

На самом деле все это привело к гораздо худшим последствиям, и хорошо, что хоть об этом Ирис пока не знала.

– Но еще большей ошибкой было соглашаться сотрудничать с демоном-хранителем перехода, – жестоким приговором прозвучал голос сестры, руки она убрала за спину. – Не понимаю, как Арлан мог пойти на такое. Вы должны немедленно все прекратить!

– Что?! – ахнула Вета. – Ирис, да ты вообще меня слушала! Арлан взял на себя мою вину, коснулся собаки. А ведь это означает скорую смерть! Я должна найти способ ему помочь.

На долю секунды ей показалось, что прозвучало убедительно. Но Ирис непреклонно покачала головой:

– То, что Арлан взял на себя твой промах, – это был его выбор. Но сотрудничество с силами зла недопустимо для воспитанника троллей. Он знал, как должен был поступить. И я очень удивлена, почему он этого не сделал, тем более что…

Тут Ирис словно передумала развивать тему, резко замолчала.

– Что он должен был сделать? – напряглась Вета. – Ирис, я не понимаю. Мне казалось, у нас не было никакого выхода, разве не так?

Но по лицу сводной сестры уже поняла, что ответа не получит. Ирис сказала:

– Ладно, я сама поговорю с Арланом. А то у нас какой-то испорченный телефон получается. Может, ты что-то не так поняла.

Вете стало страшно от этих слов. И неприятно, не дурочка же она какая-то. Зря рассказала, кажется.

– Родители сейчас живут в этом городе, верно? – спросила названная сестра потеплевшим голосом.

– Живут, да. А откуда знаешь?

– Ну а домашние питомцы нам на что? – улыбнулась девушка. – Очень хочется их повидать.

– Ага, а мне – моих. То есть твоих. Пригласишь меня в гости, ладно? А к нам в любое время заходи, все будут счастливы.

Тут бы им и расстаться на мирной ноте, но Вета не удержалась, спросила:

– Слушай, а что у тебя с Артуром Гариным?

– Абсолютно ничего, – открестилась Ирис с таким равнодушным видом, что Вете стало обидно и неприятно.

– Но вы очень мило общались с момента твоего появления здесь, даже сидели вместе.

– А, вот ты про что! Ну просто советник Эвалонг по нашей звериной связи попросил меня приглядеть за этим парнем. Гарин ведь побывал в Донном мире, видел представителей своего народа, общался с ними. Что-то могло остаться в его памяти и начать потихоньку сводить с ума. В таком случае я бы могла помочь, но все и так обошлось. Больше мы вместе не сидим, не переживай.

– Я не из-за этого переживаю. Не обошлось. Я кое-что видела – мама дала мне глянс – и Арлан сказал, что Артур держит в руках меч. Постоянно. Ты ведь знаешь, что это значит?

– Знаю, – подтвердила Ирис, и опять же без особых эмоций. – Но это уже не по моей части. Таков его личный выбор, понимаешь?

– Но разве нельзя как-то… – начала Вета, а потом заткнулась. По лицу сестры поняла, что Ирис сильно озабочена, но явно не судьбой Гарина. Обиделась и не стала продолжать. А тут и звонок прозвонил, Ирис снова взяла ее за плечо:

– Так мы договорились, Вета? Не совершай больше ничего опрометчивого, пожалуйста.

– Ага, не буду.

Они разошлись в разные стороны, и впервые Вета ощутила холодок отторжения и даже злость на названную сестру. Может, именно поэтому ей захотелось немедленно позвонить родителям, узнать, как у них дела.

Вчера вечером она торжественно назначила старательную и умненькую Шекну ответственной за мобильный телефон. Подробно объяснила, как пользоваться, и велела повсюду носить его с собой. На тренировках все прошло на ура. А вот сейчас Вета набрала номер – и долго слушала длинные звонки.

Это было странно. И тревожно, ведь на Шекну можно было положиться. Звонок на урок заставил Вету раздраженно поморщиться – он мешал ее попыткам связаться с семьей. Школьные коридоры уже опустели, когда ей наконец ответили. Тихий голос сестры почти не был слышен, потому что фоном к нему шли громкие и весьма раздраженные вопли. В основном мужские, но, кажется, Вета расслышала и высокий голос Дарны. Что-то определенно было не в порядке.

– Шекна, вы дома? – спросила громко.

– Нет, – прокричала сестра в ответ.

– А где?

– Я не знаю, но сейчас спрошу, – пообещала девочка. Потом Вета услышала ее тихий вопрос, грубый голос что-то рявкнул в ответ.

– Мы в отделении полиции, – отчиталась Шекна, по слогам выговаривая незнакомые слова.

– Что? Почему?..

Первым порывом Веты было бежать и выручать свое семейство. В запале она промчалась до лестницы, уже спустилась на один пролет. Но тут вспомнила, как изящно решил проблему с полицейскими Арлан, заставив их танцевать вальс. И спросила:

– Но вы разве не можете просто уйти оттуда?

– Можем, конечно, – беззаботно отозвалась девочка.

– А почему не уходите?

– У нас очень важное дело, а эти люди ничего не понимают. – Теперь в голосе Шекны появилась тревога. – И не хотят отвечать на наши вопросы.

– Все ясно, скоро буду, – торопливо проговорила Вета.

Городское отделение полиции она теперь хорошо знала, а от школы до него было десять минут энергичного бега. Громова немного волновалась, как минует вахту, и подумывала, не вызвонить ли Арлана. Если он в парке, то живо примчится ей на помощь. Но этого не понадобилось: громкие голоса она услышала еще с улицы, а родителей обнаружила сразу в холле на первом этаже.

Правда, разглядела их не сразу, потому что в помещение яблоку негде было упасть. И люди в форме, и люди в костюмах, и уборщики в комбинезонах – все тут столпились и говорили хором, ни к кому не обращаясь. Шекна устроилась на откидном стуле у стены, вид у нее был как у любого ребенка, который ждет своих родителей и изнывает от скуки. Девочка радостно встрепенулась, заметив сестру, призывно помахала ей рукой. Вета сперва подошла к ней, потому что мать и отец стояли в самом центре этого столпотворения. Они единственные молчали.

– А где Фелемон и Кая? – спросила в первую очередь Вета.

– Они пошли гулять вдвоем, – отчиталась Шекна.

– Ну я же просила!

Сестра выглядела озадаченной ее недовольством.

– Веточка, мы помнили, что ты просила не отпускать Фелемона на улицу одного. Поэтому родители попросили Каю пойти с ним, когда брат не захотел гулять со всеми вместе. Ведь мы же правильно поступили?

Громова скрипнула зубами и закатила глаза. Но потихоньку, не забыв отвернуть голову, а к сестре обернулась уже с улыбкой.

– Конечно, вы все сделали правильно.

В конце концов, сейчас стоило заняться текущей проблемой. А для начала разобраться, что тут происходит.

Ближе всех к стене со стульями для посетителей стоял худой и угловатый человек в полицейской форме. Большим и указательным пальцами обеих рук он упирался себе в лоб и основание челюсти, слегка покачивался из стороны в сторону и тянул на одной ноте:

– …едва соскреб себя с постели, жена наполнила ванну. На службу опоздал, но соврал, что выполнял с утра поручение начальства, вроде прокатило…

Рядом с ним квадратный и лишенный шеи мужчина, плотно упакованный в коричневый тесный пиджак, монотонно проговаривал несолидным сюсюкающим голосом:

– отвел Галочку в детский сад, починил там два велосипеда, ребятишки облепили. Захотелось уволиться и весь день с ними возиться. В столовку сегодня не ходил, решил худеть, отъелся за поездку на юга.

Тут Вета решительно пробилась к родителям, спросила:

– Мам, пап, а что тут вообще творится?

Мать улыбнулась ей радостно, но вместе с тем слегка растерянно, а отец махнул рукой – и многоголосый хор тут же стих.

Выглядел Бронс непривычно сердитым и сбитым с толку. Потер лоб и сказал:

– Понимаешь, Вета, как дипломату мне приходилось общаться с бунтующими эльфами, которые и в мирном-то состоянии совершенно непредсказуемы. И с болотной нежитью, когда те решили поселиться в сухих местах, малость подзабыв, что болото везде последует за ними. И с якотами и мигдами, а потом еще с их перепутавшимися тенями, что в разы труднее. Но я подумать не мог, что сложнее всего договориться с людьми, хотя мы и они так похожи!

– Да о чем, папа, о чем договориться?! И почему именно здесь, в полицейском отделении?

Дарна выступила на первый план, ласково отстранила мужа и сказала:

– Сейчас я все объясню тебе, милая. Мы с твоим папой и Шекной решили прогуляться в вашем дивном парке, полюбоваться на настоящих, а не призрачных птиц, насладиться общением с деревьями, травами и цветами. Но когда мы стояли у озера и наблюдали за утками, то вдруг услышали нечто ужасное, что заставило нас тут же броситься на помощь. Мы выбежали на просторную поляну между дворцом и озером, там росли клены и дубы. Возраст каждого из деревьев уже перевалил за двести лет, а именно к такому возрасту они становятся зрелыми, по-настоящему живыми. И вот теперь нескольким из них грозила смерть. Три человека пришли на поляну и принесли с собой все эти страшные орудия убийства, пилы и топоры. Деревья знали, что нет смысла звать на помощь или умолять людей о милости. Они просто прощались со своими друзьями и родственниками тут же, на поляне, заклинали быть сильными, если следом наступит и их роковой час.

Дарна остановилась, чтобы перевести дух и смахнуть слезинки. А Вета припомнила, что в их парке сейчас прокладывают новую аллею к Серебряному озеру и понтонному мосту через него. Для этого и вырубают некоторые старые деревья. Наверняка родители сочли бы ее монстром, узнай они, что их старшую дочь до сего момента это нисколечко не тревожило.

– Конечно, мы не оставили несчастных в беде, – окрепшим голосом продолжила Дарна. – Когда убийцы подошли к своим жертвам на расстояние в пару шагов, я применила одно простенькое и совершенно безопасное заклинание – поменяла их души местами.

– В смысле? – напряглась Вета.

– Души деревьев перенеслись в человеческие тела, и наоборот, – растолковала мать. – Так мы остановили злодеяние, кроме того, для людей это станет уроком на будущее. Но больше никак не повредит, уверяю! В Донном мире мы иногда применяем такие чары к детям, если они недостаточно внимательны к нашим зеленым братьям или к призрачным животным.

«Только дети к этому подготовлены, в отличие от бедолаг-рабочих!» – Озвучивать эту сердитую мысль Вета не стала.

– Два клена и дуб, обретя человеческие тела, первым делом побросали в озерные воды те чудовищные предметы, которыми их собирались лишить жизни. И, конечно, поблагодарили нас и завели с нами уважительную беседу…

– Хотя разговаривать с деревьями – дело нелегкое, – вставил Бронс. Шекна, которая прижималась к отцовскому боку и тоже слушала рассказ, на этих словах закивала и громко хихикнула. – Они поведали нам о бедственном положении некоторых других своих собратьев на соседних полянах. Мы заверили, что поможем, наведем флер, так что отныне этим деревьям ничего не будет грозить. Досточтимый дуб отправился с нами, чтобы указать, кто именно нуждается в защите. Два клена остались на поляне, собираясь достойно придать воде останки дерева, с которым успели расправиться до нашего появления. По счастью, слишком юного, чтобы ощутить ужас смерти. На время мы потеряли поляну из виду.

– И?.. – Вета уже начала догадываться, что произошло.

– Когда мы возвращались обратно, то издали увидели, как два человека в подобных нарядах, – тут мать кивнула на застывшего с приоткрытым ртом полицейского, того самого, у которого выдалось тяжелое утро, – заталкивают наших новых друзей в машину и куда-то увозят. По поляне бегал человек в солидных летах, он рвал на себе волосы и горевал об утопленных предметах. Пришлось дождаться, когда он удалится. Тогда мы попросили уважаемый дуб вернуться душой на свое место, а сами поспешили на поиски двух кленов. Я применила глянс, мы обошли несколько улиц, пока не увидели их явственный след на ступенях этого здания. Зашли сюда и попросили людей, которые здесь работают, рассказать нам, куда увезли двоих из парка. Но вместо того, чтобы дать простой ответ, они отнеслись к нам подозрительно. И даже не захотели с нами разговаривать!

Дарна в отчаянии всплеснула руками.

– А так, на расстоянии, вы обменять души в обратном порядке не можете? – на всякий случай уточнила Вета.

– Невозможно! Для такого обмена деревья и люди должны находиться самое большее в паре шагов друг от друга. Пришлось отцу применить крайне редкие чары, которые известны ему, как дипломату, и в обычных обстоятельствах совершенно недопустимы.

– Я заставил каждого пересказывать все, что он делал сегодня, – разъяснил Бронс. – Долгий процесс, но мы с твоей мамой надеялись рано или поздно услышать о судьбе братьев-кленов.

– Так, поняла! А скажите, в человеческом обличье эти ваши клены… они вообще нормальными выглядели? Ну там двигались, говорили как обычные люди?

– Двигались очень даже шустро, что и сказать: для них это внове, размяться после стольких лет, – слабо улыбнулся Бронс. – А вот говорили, конечно, не так, как мы разговариваем, а уж как им привычнее.

– Вот так они говорили, – подскочила к сестре Шекна, закинула голову и завела так низко, как только сумела, уподобив голос заевшей пластинке:

– Блаа-гоо-даарииим вааас, люу-бе-зныыы-е трооол-лиии…

– Все понятно, – оборвала ее Вета, испугавшись, что девочка сорвет голос. – Людей, – она изобразила кавычки, – которые утопили в озере электропилы и топоры, вдобавок говорят такими странными голосами, хотя с утра общались нормально, наверняка доставили в больницу. Туда мы сейчас и пойдем, только сперва наведите тут порядок, ладно?

Отец с удовольствием кивнул, щелкнул пальцами – и тут же все вокруг вышли из ступора, начали оглядываться недоуменно по сторонам и спрашивать друг друга, что произошло. А Вета и ее семья уже выбегали на улицу.

Глава 7. Братья Исламбековы

До больницы на окраине города добирались на такси – Вета вызвала машину по телефону. Шекна и родители в салоне такси начисто забыли о плохом и предавались новым интересным ощущениям, липли к окнам, громко обменивались впечатлениями. Суровый дядька-таксист неодобрительно косился на них через плечо. А Громова тем временем обдумывала невеселую, даже болезненную мысль: семейство нужно отправлять обратно в Донный мир. И как можно скорее, пока не натворили новых дел. Они в мире людей всего пару дней, а уже на их счету двое в общем-то неповинных рабочих, которые, возможно, навсегда лишились разума от страха. И два дерева в человеческом обличье, их еще предстоит найти и выцарапать из рук врачей. И непонятно что творится с Фелемоном. И…

Но тут машина затормозила у больничного шлагбаума, дальше предстояло идти пешком. У охранника Вета выяснила, куда могли доставить людей с внезапным помутнением рассудка, и повела семью к нужному корпусу. Ей очень хотелось попросить беспокойное семейство посидеть где-нибудь на улице, в больничной беседке, например, но страшно было снова выпустить их из вида. Поэтому в приемный покой зашли толпой. Но первым делом Громова отвела всех к стене с откидными креслами, попросила:

– Подождите здесь, пока я все разузнаю. Только никуда не уходите, ладно?

Родители и сестра активно покивали – но увы, Вета им больше не верила. Нет, родные ее ни разу не обманули – у них просто другая логика.

– Скажите, вам привозили сегодня двух молодых мужчин в одежде парковых рабочих? – спросила Вета у стойки регистратуры. – Которые немного не в себе?

Круглолицая старушка подалась вперед, глянула на нее из-под массивных в роговой оправе очков живым бодрым взглядом.

– Привозили, девочка, привозили. Сильно бедолаги не в себе, сильно. Да вон доктор идет, который их принимал, ты разузнай у него.

Вета посмотрела: мужчина в белом накрахмаленном халате продвигался через холл к лифту, а сам уперся взглядом в стопку растрепанных историй болезней в его руках, одну из которых читал на ходу. Девушка в два прыжка оказалась у него на пути и завела по новой:

– Простите, к вам в больницу сегодня привезли двух мужчин из городского парка. Один из них мой брат, и я хотела бы вас спросить…

Одна рыжеватая бровь доктора иронически выгнулась, и он спросил:

– Вы, юная леди, должно быть имеете в виду братьев Исламбековых?

– Да! – моментально перестроилась Вета. И порадовалась, что черные курчавые волосы и темные глаза позволяют ей выдать себя за восточную девушку. – Простите, я ошиблась, от волнения плохо говорю по-русски. Конечно, они оба мои братья. И я хотела бы забрать их домой.

– Боюсь, никак невозможно, – развел руками врач. – Мы пока разместили их в палате, а завтра начнем детально обследовать.

– Не надо обследовать, прошу вас! – перебила Вета. – Они просто стали чуточку странно разговаривать, да ведь?

– Да если бы только это.

– Но такое с ними часто случается, с самого детства! Мы в семье привыкли и даже внимания не обращаем. Последствия родовой травмы. Им нужно хорошенько отдохнуть, поспать ночь – и утром встанут как новенькие, никаких проблем.

– Не знаю, не знаю, – не спешил верить ей мужчина.

– Да я правду вам говорю! – Вета даже постучала себе кулаком в грудь. – Вся наша семья ужасно переживает, меня послали, чтобы непременно вернула братьев домой. А то ведь в чужом месте еще непонятно, как они себя поведут. Могут разволноваться, испугаться, впасть в буйство. А дома враз успокоятся.

Доктор покачался с носка на пятку, обдумал что-то – у Веты появилась надежда. Но потом решительно помотал головой:

– Нет, о выписке пока и речи не идет. Но можете пройти со мной, посмотреть на братьев. Убедиться – а потом передать вашей родне, – что о них тут хорошо заботятся. И травмы родовые положено лечить, а не привыкать к ним.

Ничего не оставалось, как соглашаться. Ладно, ей главное переговорить с братьями-кленами, они наверняка будут рады-радешеньки вернуться на свою поляну. Но как сделать это при докторе, чтобы самой не оказаться на соседней койке?

На лифте поднялись на третий этаж, а едва вошли в отделение, как Громова поняла: тут что-то происходит. В коридоре толпились больные, медсестры, санитарки. И все у одной палаты по центру коридора, к которой доктор и направился. Дверь палаты была закрыта, однако оттуда отчетливо доносилось слаженное пение, странное пение, очень низкое и тягучее. Сразу заложило уши и даже внутренности завибрировали. Некоторые больные уже держались за головы, меланхолично покачивались в такт звукам.

Доктор шагнул сквозь толпу и распахнул дверь. Оглянулся на Вету, идешь, мол? Она тут же проскочила под его рукой, огляделась, изумилась.

Палата была небольшая, квадратная, на четырех пациентов – по железной кровати в каждом углу. Но сейчас тут находилось только два человека, другие больные, возможно, поспешили дать деру. Два парня, оба черноволосые, как головешки, смуглые, быстроглазые. Один из них в этот момент катался по полу, как катается на спине довольный кот. Иногда еще совершал кувырки через голову. Другой высоко подскакивал на кровати и на каждом втором подскоке перелетал на соседнюю. Лицо его так и лучилось восторгом. Физические упражнения вовсе не мешали им в унисон выводить заунывную мелодию.

Чтобы привлечь к себе внимание, Вете пришлось хлопнуть в ладоши. Тогда первый перестал кувыркаться и даже сел. Второй продолжил прыгать, но помахал девушке рукой. Прервав песню, оба затянули хором:

– Прии-вееет теее-беее, пре-леее-стный троо-о-лль!

Вета через плечо скосила взгляд на доктора: нет, стоит, как пришпиленный, и как при нем разговаривать?

– Ребята, – начала бодро. – Нужно вам возвращаться домой, понимаете? А то вас там гости заждались, ну, вы в курсе, о чем я. В чужом жилище им страшно и одиноко.

Снова посмотрела на доктора: он высоко взметнул на этот раз обе брови, пытаясь вникнуть в смысл ее слов. А вот братья-клены все, конечно, поняли, и лица их слегка подкисли.

– Неее сей-чааассс, – прогудел тот, что был на полу, и растянулся во всю длину своего ладного крепкого тела. – Нааам тааак нрааа-вит-сааа тууут.

– Ещщще немнооо-гооо, – второй слез на пол и прошагал неестественно ровной походкой к тумбочке, где на пластиковом подносе рядком стояли стаканы с компотом. Опрокинул в рот стакан, потом еще и еще один. С довольным видом погладил себя по животу.

– Немного – это сколько? – заволновалась Громова. – До вечера?

– Пааа-руу лет, – сообщил лежащий на полу.

– Деее-сяяя-ти-лееетий, – уточнил второй.

«Господи, да они ведь дети, хоть и деревья, – подумала Вета и едва сама не затрубила от отчаяния. – А как можно убедить детей, если им хочется повеселиться? Разве что запугать, но чем?»

Она уже начала придумывать ложь пострашнее, но что сказать? Что древесные их тела могут вырубить, если они срочно не вернутся в них? А если после таких угроз братья и вовсе решат остаться в человеческих телах?

Отвлек от мыслей какой-то шум из больничного коридора. Оглянулась: доктора в дверях уже не было. А шум нарастал, приближался. Кто-то кричал высоко и пронзительно, только слов было не разобрать. Вета решила, что у нее нет более важного дела, чем разобраться с братьями-кленами сейчас, без доктора. Ногою приперла дверь и зачастила:

– Два человека заключены в ваших телах, то есть стволах! А если они умрут, что тогда? Я не в курсе, но вы, может, и вернуться назад не сможете. Ну будьте же вы людьми, то есть, тьфу… хорошими деревьями.

От сильного толчка в дверь пришлось отскочить. В проем едва протиснулись два санитара, они тащили за плечи молодого мужчину, такого же черноволосого и яркоглазого, как и те, что уже находились в палате. Только сейчас волосы его стояли дыбом, глаза подернулись тусклой пленкой. Он бился и вопил что-то на своем языке, но иногда проскакивали и слова на русском:

– Выпустите! Умоляю! Только не рубите!

Следом вошел врач, посмотрел на Вету устало, спросил:

– Не желаете ли сообщить, юная леди, сколько еще у вас братьев? Чтобы мы могли заранее подготовить койки на всех.

– Только трое, – вздохнула девушка. Она слишком устала и больше ничего не могла придумать. Нужно звонить Арлану, пусть приходит и разбирается. Вышла из палаты и побрела по лестнице вниз.

Радовало хотя бы то, что семейство оставалось на месте, значит, натворить ничего не успели. Шекна дремала, устроив голову матери на колени, отец внимательно изучал какой-то медицинский журнал. Вета подошла к ним и сказала тускло, безнадежно:

– Я не смогла их убедить, им слишком весело в человеческих телах.

Убитая собственной никчемностью, она смотрела себе под ноги, на стертый больничный линолеум. Вдруг в поле зрения с обеих сторон от нее появились два заляпанных грязью кроссовка внушительного размера, а над головой загудело:

– Мы-ы-ы о-о-осо-о-оз-на-а-а-али. Хо-о-оти-и-им на-а-аза-а-ад.

Менять местами души людей и кленов в парк на такси отправилась с братьями Дарна. А Вета с отцом и сестрой пешком пошагали в сторону дома. По пути девушка размышляла, не вызвать ли заранее в парк бригаду врачей, ведь наверняка и часа не пройдет, как все трое братьев Исламбековых соединятся в больничной палате. Хорошо бы оклемались поскорее, да без последствий…

Малышку Каю они с отцом и сестрой заметили одновременно, едва с улицы Красной свернули на пешеходку. Под окнами их жилища девочка сидела на поребрике, обнимала худые коленки, прятала в них лицо и, кажется, плакала. Над ней косматой горой возвышался пес по кличке Вихрь, волновался, поскуливал, поглядывал по сторонам, словно молил прохожих о помощи. Вета, Шекна и Бронс устремились к ней наперегонки, отец первым поспел, подхватил на руки.

– Милая, что тебя так огорчило?

– И где Фелемон? – тут же добавила Вета.

Кая задрожала и уткнулась лицом в отцовское плечо.

– Давайте зайдем домой, – попросила Шекна, тревожно озираясь. Ей никогда прежде не приходилось видеть плачущей Каю, разве что когда сестра была совсем крохой.

В прихожей, усаженная на тумбочку для обуви, Кая начала рассказывать. При этом мужественно старалась не всхлипывать и прижимала кулачки к глазам, удерживая слезы.

– Мы с Фелемоном гуляли по городу, потом, когда немного устали, зашли в один двор. Там были разные качели, братик покачал меня на всех. А с горок мы катались вдвоем. Было весело, только Вихрь волновался и все время рычал. А потом мы решили поиграть в догонялки. Я убегала, а Фелемон, – тут Кая прерывисто вздохнула, – ну, он поддавался, как и всегда. И вдруг я услышала рычание за спиной. Оглянулась: а он несется на меня, и… и…

– Что?! – вскрикнула Вета.

– Меняется прямо на бегу. Я видела, как его руки и шея покрывает шерсть, но от страха не могла даже шевельнуться. Вихрь рванул наперерез, но Фелемон отбросил его так, что песик улетел аж на улицу. Вдруг брат остановился, завертелся волчком, укусил сам себя за лапу. И убежал прочь. А я вернулась к дому и стала ждать кого-нибудь из вас, – несчастным голосом закончила Кая.

Страшная тишина повисла на пару мгновений. Потом Бронс проговорил:

– Это не могло случиться само по себе. Вета, ты что-нибудь знаешь о том, чем занимался Фелемон вчера и позавчера?

– Знаю, – вздохнула Громова. – Я просто не хотела вам говорить, расстраивать. Но, наверное, следовало.

И она рассказала о двух попытках Фелемона – второй удачной – вломиться в меховой магазин, о похищении шубы, о расцарапанной щеке брата. К тому моменту, как она закончила, отец был ужасно бледен. И, кажется, для него в произошедшем не было особой загадки.

– Папа, что случилось с Фелемоном! – подергала отца за край футболки Шекна. Кая отняла руки от лица, вскинула голову.

– Большая беда, девочки, – не стал скрывать Бронс. – Могу предположить, что он выпустил на свободу шкуру оборотня.

– Что?!

– Да, очень странно, но такое изредка случается. Какой-то охотник когда-то – скорее всего, не в этом мире – сумел убить оборотня и содрать с него шкуру. Потом кто-то сшил из этой шкуры шубу. Но даже после такого сознание оборотня сохранялось, как и возможность ожить, стать прежним. Узнав в Фелемоне тролля, он принялся молить его о помощи – о, такие твари умеют быть ужасно убедительны! Мой добрый мальчик не мог допустить, чтобы кто-либо так страдал, и сделал все, чтобы дать ему свободу. А когда уносил подальше от того магазина, оборотень собрался укусить его – ведь именно кровь живых существ ему необходима, чтобы вернуться к прежнему существованию. Но не сумел, только поцарапал – и это дает нам определенную надежду. Может, хотел укусить кого-то другого, но Фелемон догадался и помешал ему. Как бы ни было, но монстр сбежал на свободу, а ваш брат…

Бронс не договорил, да этого и не требовалось.

– Что же делать?! – вскричала Вета.

– Первым делом как можно скорее его найти. Пока сознание моего мальчика не окончательно угасло – он не набросился на сестру, заставил себя убежать. Я надеюсь, наш сын все еще борется с собой. Но если начнет кусать других – тогда все, возврата не будет!

– Где же искать?

Отец на миг зажмурил глаза и стало ясно, что ему очень страшно. Сказал:

– Если он еще контролирует себя, то наверняка постарается забиться как можно дальше в лесную чащу, где нет людей. Я воспользуюсь глянсом и постараюсь найти.

– Вам лучше оставаться дома, – раздался решительный голос с лестничной площадки. – Я сам организую поиски.

Все они разом обернулись и увидели входящего в квартиру Арлана. Кажется, он успел из-за двери выслушать историю от начала и до конца.

– И как же ты… – начал Бронс.

– По своим каналам. Вы же сами понимаете, что никому из вас соваться в лес нельзя – на ваш запах Фелемон среагирует в первую очередь, он или убежит еще дальше, или.

Арлан не договорил, но все и так было ясно. Отец опустил голову, соглашаясь. Воспитанник исчез так же стремительно, как появился. Снова заплакала Кая, Бронс подхватил ее и понес в комнату. Шекна, обнимая себя руками, словно ужасно замерзла, поплелась следом. Вета оправилась от первоначального шока и тоже выбежала из квартиры.

На первом этаже столкнулась с Арланом, спешащим в обратном направлении. Он почти прокричал:

– Забыл попросить немного глянса, на всякий случай!

– Вот, возьми, – Громова протянула склянку. Но, когда воспитанник с удвоенной скоростью рванул на улицу, бросилась за ним.

– У кого хочешь попросить помощи? – спросила почти на бегу, уже немного задыхаясь.

– А у меня есть варианты? У Варравы, разумеется.

– Зачем ему впрягаться в такое ради нас?

– Ну, скажу ему, что ты не сможешь мне нормально помогать с переходом, будешь волноваться за брата. А если с ним случится худшее, ты так сильно огорчишься, что твои способности менять прошлое без иллюзий и вовсе сойдут на нет.

– И знаешь, где его искать? – Вета уже слегка задыхалась от быстрой ходьбы после такого тяжелого дня.

– Конечно. Он сейчас в гимназии, обосновался в директорском кабинете.

– Тогда я с тобой. Тоже с ним пообщаюсь.

Арлан только плечами пожал, но потом кивнул, давая понять, что так будет даже лучше. И немного сбавил ход. А у Веты вопросы еще не иссякли:

– Слушай, а что насчет моей пантеры и твоего беркута? Они не могут помочь? Если послать их на поиски брата?

Арлан повернул к ней изможденное лицо с заострившимися скулами. Сказал:

– Пойми, Вета. Поймать оборотня можно, только убив его. Иначе погибает тот, кто ловит, и тут без вариантов. Призрачным помощникам с этим делом не справиться. Но в армии Варравы есть такие экземпляры, которых кусай не кусай, разницы особой не заметишь. Это жуткие твари, но только на их содействие у нас и остается надежда. И только в том случае, если твой брат никого еще не укусил. Понимаешь?

Она обморочно кивнула. Ребята уже вбегали в здание гимназии.

В кабинет директора Арлан вошел без стука, втянул за собой девушку. Она заледенела на какое-то время, снова увидав ненавистного воспитанника. Он устроился удобно на крутящемся кресле, и одежда на нем была директорская, знаменитый синий в полосочку костюм. Но сидел как-то странно, будто между телом и тканью был невидимый зазор. Вета сообразила, что все остальные видят в нем директора, как известно, мужчину внушительного.

– О, какие у меня сегодня гости, – протянул с легким зевком Варрава, откинулся на стуле и руки заложил за голову. – Хотя я и сам собирался после уроков пригласить, поздравить с тем, как быстро движется наше общее дело. Русалочий волос раздобыли, зеркало на подходе, верно?

Арлан быстро кивнул и сказал:

– Но сейчас нам самим нужна помощь.

А после кратко и четко описал, что произошло. К концу рассказа Варрава сел прямо. Казалось, он едва удерживал злорадную ухмылку.

– Ну надо же, какая неприятность, – протянул таким тоном, будто в самом деле сочувствовал. – Я-то радовался, что моя помощница не одна в этом мире, что к ней на голову свалилось все благословенное тролличье семейство. А как оно обернулось, просто беда!

– Вы поможете? – спросила Вета, заподозрив, что бывший воспитанник попросту ломает комедию.

– Дайте-ка подумать… Ну, монстр в окрестных лесах мне точно не нужен, зачем привлекать к этому славному городку лишнее внимание? А вот интересно, попробовал ли малыш уже кровушки? Если так, то возвращать его в семью смысла не имеет, гуманнее сразу прикончить. Взять к себе в воинство? Но, боюсь, даже для моей нечисти это чересчур, к тому же среди них еще есть люди, хотя бы телесно. Ладно, дам приказ отловить пацана. Вот только что мне за это будет? Я, знаете, люблю получать всякие мелкие приятности за свое добро.

Этого Вета больше всего и боялась. Сердце оборвалось, руки и ноги закололо словно бы множеством иголочек, а губы свела судорога. С трудом она вытолкала языком слова:

– А что вам нужно?

Варрава рывком подлетел на ноги, пошел прямо на девушку. Она едва удержалась, чтобы не отступить, сжала кулаки. Воспитанник подошел почти вплотную, так что Вета без очков видела мельчайший рубчик на его белоснежной рубашке.

– Поклонись мне, тролль! – грянуло сверху.

– Что?! – вот тут Громова отпрянула, сделала шаг назад. В голове мелькнуло, что придется пройти и через такое унижение, куда ж деваться? Но Варрава уже расхохотался, махнул небрежно рукой.

– Слишком короткое удовольствие. Забавно получается: ты и так уже делаешь для меня, что можешь, вроде и взять с тебя, бедолаги, нечего. Разве что забрать в свое воинство твоего красавчика ангела? Но тут мне разрешения спрашивать не нужно. Просто жду, когда он дозреет, чтобы с наслаждением сорвать долгожданный плод. Первый падший ангел в моем воинстве, шутка ли?

Вета с силой втягивала воздух, чтобы не грохнуться в обморок. А Варрава продолжал глумиться:

– Но, чтобы у меня был хоть малейший стимул тебе помогать, давай договоримся так: я нахожу твоего братца, но взамен могу потребовать у тебя что угодно. И ты обязуешься это для меня сделать. Договор?

Девушке показалось, что она падает в пропасть. Темнеет в глазах, словно мириады черных мошек разом слетелись. Даже не посмотреть на Арлана, не спросить взглядом его совета. А в ушах назойливо что-то тикает, все громче и громче, хотя в кабинете только электронные часы. Это пролетают секунды, каждая из которых может стать роковой.

– Я согласна, – выдохнула она.

Варрава довольно хлопнул в ладоши. Потом махнул рукой в сторону двери.

– Свободны. Я немедленно потолкую со своими помощниками, раздам поручения.

Только Громова больше не видела, где тут выход. Арлан подхватил ее, обнял за плечи и помог выбраться, не споткнуться на пороге. Едва вышли, как страшный треск и прерывистый рев раздались из кабинета. Вета содрогнулась, ну и вздохнула с облегчением: не соврал злодей, сразу взялся за дело.

Внизу напротив раздевалки Арлан развернул ее к себе лицом и приказал:

– Возвращайся сейчас к родителям и сестрам, постарайся поддержать их.

Девушка слабо запротестовала:

– Но я должна помогать тебе, нельзя терять время…

– Забудь, пока что я сам управлюсь. Ты нужна своей семье, понятно? Если твой брат еще ни на кого не напал, то прислужники Варравы быстро его поймают и доставят к вам. Но ожидание все равно будет мучительным, так что.

– А если. – она не смогла договорить.

– Тогда ничего уже не поделаешь, и Фелемона вы больше не увидите, – отчеканил Арлан, даже не попытавшись как-то смягчить ужасные свои слова. – Но в любом случае ты должна быть завтра в школе, помни – нельзя сейчас привлекать к себе внимание. Все, беги.

И крутанул ее за плечи лицом к дорожке, уводящей со двора. В другой раз Громова бы возмутилась такой бесцеремонности, а сейчас просто вжала голову в плечи и пошла. Не на кого обижаться, она сама виновата во всем.

Глава 8. Исчезнувшая школьница

Мать уже вернулась домой, она выбежала в прихожую с покрасневшими глазами, жадно спросила:

– Веточка, есть хоть какие-то новости? Мы с отцом обошли окрестности, но не нашли следов Фелемона. Сейчас пойдем снова – глянсем нельзя пользоваться постоянно.

– Никуда не нужно идти, мама, – усталым до невозможности голосом произнесла Вета, крепко прижала к себе выбежавших на голоса сестер. – Фелемона сейчас ищут те, которые смогут найти и, что важнее, поймать его. А затем доставить сюда.

– Позволь спросить, кто же его ищет? – это присоединился к ним Бронс. Он неотрывно смотрел в лицо дочери, так что Вете захотелось убежать, скрыться. От невыносимого стыда ее бросило в жар, но пришлось ответить:

– Всякие сущности, которые подчиняются Варраве, бывшему воспитаннику, чье место занял господин Себастьян. Вернее, не вернул… место.

Ахнули хором сестры, побелели лица родителей.

– Того, кто собирается напасть на Донный мир? – уточнил отец.

«Уже однажды напал», – про себя подумала Вета. А вслух сказала:

– Мы не знаем о его планах. Только то, что он что-то задумал. Варрава сотрудничает со старым демоном, а сейчас вообще обосновался в нашей гимназии.

Молчание надолго повисло в крошечной прихожей. Потом Бронс откашлялся и сказал:

– Помощь его едва ли будет бескорыстной.

Мать вскинула голову, проговорила быстро, взволнованно:

– Но мы же не откажемся от нее? Только он может сейчас спасти нашего мальчика!

Отец покачал головой:

– Мы не откажемся, Дарна. Если он поможет и мы сможем вернуть прежнего Фелемона – это уже больше того, о чем можно мечтать. Потом выслушаем его условия. И если Варрава захочет того, что причинит вред нашему народу или людям, то что же – тогда мы знаем, как должно поступить.

Дарна коротко кивнула и привалилась плечом к стене, словно силы разом оставили ее. Шекна шмыгнула носом и еще ниже опустила голову. Только Кая, напротив, робко улыбнулась, вообразив, что худшее уже позади.

– А я не в курсе – как вы должны поступить? – разволновалась Вета. – То есть мы все, наверное. Так как же?

Неожиданно на ее вопрос ответила малышка Кая:

– Неужели ты не знаешь, Веточка? Мы тогда пройдем под Вратами Властелинов. И окажемся в замечательном месте, где будут наши бабушки и дедушки, а еще Тея!

– Что?! – отшатнулась, больно врезалась плечом в стену Вета. – Это правда, что Кая говорит? Вы… мы… умрем?

Дарна ласково провела рукой по ее волосам, сказала:

– Тролли не умирают, милая. Мы просто уйдем за Врата. Варраве это хорошо известно: если тролли не могут выполнить данное слово, потому что оно противоречит их принципам, они уходят. Всей семьей. Но по крайней мере наш мальчик будет с нами, а не станет угрозой этому миру.

Вета похолодела от ужаса, и даже не потому, что ее семья, как оказалось, косвенно готовилась к коллективному уходу из жизни.

– Но если бывший воспитанник это знает, то он назовет свое условие прежде, чем вернет нам Фелемона!

«И, скорее, мне его озвучит, чем вам».

– Тогда у нас не будет выбора, – тяжело уронил отец.

– Но не будем падать духом заранее! – поскорее сказала Дарна. – Думаю, он все же отдаст нам сына, ведь только мы сможем сделать его прежним. А потом уж вступит в переговоры. Так что станем ждать и надеяться.

И потянулось томительное, невозможное, ужасное ожидание. Все просто сидели и ждали, даже кошки не трогались с места, даже пес Вихрь лежал неподвижно на старом паласе и глухо поскуливал. Час, еще час, еще час…

Когда уже повисли графитовые сумерки за окном, вдруг пронзительная трель дверного звонка заставила все семейство вскочить на ноги. Бронс большими прыжками ринулся в прихожую, Вета за ним. Сестер удержала мама, она же схватила за ошейник взорвавшегося лютым рычанием Вихря.

Вот уже дверь отворена, а на пороге стоит сам Варрава с перекинутым через плечо мешком.

Мешок поверх дополнительно перекручен веревками, под ними угадываются очертания тела подростка. А там, где горловина, из-под веревок торчит на свет нога со слишком длинной, узкой и словно бы изломанной ступней, густо покрытая бурым мехом.

– Принимайте сыночка! – весело закричал Варрава, перекидывая ношу на руки Бронса. Сейчас он выглядел безмятежным, юным и красивым, никто не заподозрил бы в нем злодея. Отец поспешно прижал к себе мешок, отступил к стене, но продолжал в упор смотреть на бывшего воспитанника. Потом проговорил глухо, негромко:

– Так вот ты какой, значит…

Варрава вроде как обрадовался, что завязался диалог, встрепенулся, приосанился.

– Да уж такой. Твой дедуля, тролль, наверняка уничтожил все напоминания обо мне, узнав о некоторых моих развлечениях в этом мире, не так ли? А жаль, мне хорошо и сытно жилось в его доме. Правда, скучновато. Я счастлив был узнать, что я человек и однажды вернусь в мир людей. Разве что рассчитывал на немного другой прием.

«Так вот как, Варрава, получается, тоже из нашей семьи», – безмолвно поразилась Вета.

– Однако я многого достиг, мог ли он ожидать от меня такого!

– Некоторым достижениям можно только посочувствовать, – глядя Варраве прямо в глаза, произнес отец.

– Но-но, оставь свой гонор, тролль, не скаль на меня острые зубенки! Побереги силы, тебе еще сыночка спасать, а это нелегкое дело!

– Я в курсе, – скупо уронил Бронс. – И спасибо за сына. Вероятно, теперь я твой должник?

– Ну что ты, что ты? – замахал руками Варрава, всеми силами изображая веселье. – Какие счеты между почти родственниками. Тем более я прекрасно осведомлен, куда ты сбежишь, если мое условие покажется тебе неприемлемым. А приемлемых, извини, придумать не смог, ведь у меня все и так есть. Даже лазейка в ваш мир…

Вета заледенела от ужаса: сейчас он расскажет, что сотворил в Донном мире однажды. А затем сообщит и то, какую работу они с Арланом должны сделать для него.

– Так что пока позволь считать тебя должником, – сказал воспитанник и через плечо Бронса подмигнул Вете. – Мне это будет приятно. А там поглядим, вдруг что от тебя понадобится, услуга, как знать.

И начал отступать к лестнице, но еще прежде отец ногой захлопнул дверь. И поспешил в гостиную с сыном на руках.

– Веточка, пойди сюда, – позвала Дарна с кухни. Вета на все еще слабых ногах туда завернула, удивилась: а где сестры? Вот кошки и Вихрь здесь, жмутся к ногам хозяйки.

– Девочки в ванной, – ответила на невысказанный вопрос мать. – А я хотела поговорить с тобой.

– О чем? – Снова страх и стыд. Мать наверняка слушала отсюда разговор в прихожей, тоже могла сделать правильные выводы.

– Прежде всего, я бы хотела извиниться перед тобой, дочка, – сказала Дарна.

– За что?!

– Мы с отцом думали, что будем нужны тебе здесь…

– Очень нужны!

– Что станем помощниками тебе в твоих делах, ведь мы многое знаем и умеем. Но только сделали твою жизнь еще сложнее. Нужно признать, Веточка: мы не умеем жить среди людей. По пути из парка я думала о том, что нам нужно сегодня же вернуться в Донный мир и ждать тебя там. Но я опоздала.

Громова молчала, не хотела кривить душой. Да, она сама очень рассчитывала на такой исход, готовилась к разговору. Но они все опоздали.

– А теперь мне придется просить тебя подыскать временно другой дом, – продолжала Дарна. – Я надеюсь, это не будет слишком сложно вот с этим…

Она указала подбородком на блюдо для фруктов на кухонном столе, накрытое тканевой салфеткой, а потом сдернула ее. Золотые блики разбежались по ободранным стенам и потолку старой кухни: на блюде лежали золотые слитки, изысканные украшения, древние монеты, а обрамляла все россыпь драгоценных камней.

– Ты можешь смело использовать это, дочка, – сказала мать. – Я получила их только что из камина, – кивок на дряхлую плиту с распахнутой духовкой, в которой ярко пылает рубиновый огонь. – И не бойся, что они кому-то принадлежат – мы, тролли, используем лишь то, что люди потеряли. А теряют они, поверь, много и часто.

– Но почему я должна покинуть дом, мама? – собралась с мыслями Вета.

Дарна потемнела лицом:

– Потому что последующие дни, а может, и недели будут мучительными для нашего мальчика и для нас с твоим отцом. Нам придется удерживать Фелемона и полностью лишить его еды и питья. Монстр в нем впадет в оцепенение, и тогда мы сможем справиться с ним. Но все это время он будет требовать еды, то рычанием и воем, то умолять голосом нашего мальчика. Мы с отцом уже сделали эти стены непроницаемыми для слуха соседей, но не сможем защитить от звуков вас, своих детей. Потому девочек мы сейчас же отправим в Донный мир, там за ними присмотрят. А тебе нужно поскорее найти жилье и не появляться тут, пока все не наладится.

– А нельзя унести в наш мир Фелемона, может, там ему будет легче стать прежним? – спросила Вета.

Мать покачала головой:

– Нет, невозможно. Донный мир хорошо защищен, ни один переход не пропустит нас с тем, в кого превратился Фелемон.

– Ладно. Я поняла, – покивала Громова. – Скажи, а девочки согласны уйти домой без вас?

– Ну что ты, конечно, нет. Они дружно рыдают в ванной комнате. Но это тот случай, когда нам придется проявить свою родительскую власть.

Вета подумала, пару раз тяжело вздохнула, потом выдвинула предложение:

– А что, если бы я сняла квартиру и взяла девочек пока к себе? Вы бы мне их доверили?

– Конечно! – мать от удивления даже глаза широко распахнула. – Но стоит ли, милая? Тебе и так пришлось с нами нелегко.

Громова быстро обдумывала, не переборщила ли она на самом деле? Ведь у нее есть шанс наконец-то остаться одной, а о девочках прекрасно позаботятся в Донном мире. Разве что тяжело им будет там без сведений о брате, о родителях. И, если разобраться, сестренки пока что ничего в мире людей не натворили. Шекна из всей семьи самая серьезная и рассудительная, сумеет приглядеть за малышкой. А она, Вета, будет осуществлять общий контроль.

– Да, я решила, – сказала вслух. – Когда мне нужно забрать сестер?

Мать поежилась, словно ей стало холодно.

– Лучше бы поскорее…

Словно в ответ на заданный вопрос жуткий вой донесся со стороны комнаты.

С новой квартирой проблем не возникло. Вета сгоняла в гимназию, отыскала старого демона на прежнем месте, дремлющим в кресле в кабинете завхоза. Вручила ему золотой слиток и попросила о помощи: с ней агенты по найму жилья едва ли захотят иметь дело. И уже через пару часов перебросила вещи свои и девочек в однокомнатную квартиру в доме на пешеходке, всего в пяти минутах неспешного хода от прежней обители.

Впервые она оказалась за старшую и быстро убедилась – дело это хлопотное. Хотя всего-то и требовалось: накормить сестер, организовать каждой спальное место, проследить, чтобы почистили на ночь зубы. И да, еще позаботиться о пяти кошках и псе Вихре, которые, понятное дело, переехали самыми первыми. Ведь с того момента, как Варрава принес Фелемона, в прежней квартире они могли только прятаться по углам и тоскливо выть от ужаса.

Сестры уже лежали в постели – Вета постелила им обеим на широкой древней тахте. Но не спали, смотрели на старшую сестру тревожными глазами.

– А Фелемон станет прежним? – шепотом спросила Шекна и прикрыла рот ладошкой.

– Ну конечно! – заверила ее Громова. – Главное, что удалось его вовремя вернуть, а уж наши мама и папа о нем позаботятся!

Сестры молчали, но глаз не закрывали и в сон явно не проваливались.

– Сказку? – шепнула в пространство необыкновенно притихшая Кая.

– Запросто, – заверила Вета, устроилась в изножье тахты по-турецки. Место ей пришлось делить с кошачей пятеркой. Вихрь лежал на полу – этот внушительных размеров пес как-то сразу оказался забит и подавлен представителями мяукающего племени, которые его нещадно гоняли. Вета, которая не любила, чтобы кто-то чувствовал себя изгоем, уже запланировала выступить в защиту пса, призвав на помощь кое-кого очень убедительного внутри себя.

Удивить сестер ей не удалось. Скоро выяснилось, что все человеческие сказочные истории девочки знают не хуже обычных детей. Пришлось выкручиваться и прямо на ходу выдумывать сказку про уродливую принцессу, которая влюбилась в самого красивого парня в шко… ну то есть рыцаря в королевстве. Но как она ни старалась заслужить его любовь, становилось только хуже и хуже. Пока однажды самому рыцарю не пришлось ее спасать. И после этого он одумался и стал хорошим. Конец.

Когда замолчала, Кая уже тихонечко сопела в подушку. Шекна лежала с открытыми глазами и тихо подметила, когда Вета замолчала:

– Хорошо, что ты не уродина.

Громова попыталась сделать тяжкий вздох бесшумным.

А утром Вета проспала и бегом неслась всю дорогу до гимназии. На первый урок она ухитрилась не опоздать, влетела в класс даже с небольшим запасом, сразу после первого предупредительного звонка. Шлепнулась на стул, выдохнула, огляделась. Учитель еще не пришел, а ее новые одноклассники сбились в кучку между учительским столом и доской и что-то горячо обсуждали.

Сердце пропустило удар – так уже было однажды в другом классе, когда там узнали о смерти Артура Гарина. Так же шептались с потрясенными лицами, некоторые плакали, а в глазах других плескалось жгучее любопытство. Но на этот раз плачущих не наблюдалось.

Громова подходить не стала, ведь нельзя было исключить возможность, что обсуждают именно ее. Сидела и листала учебник физики – она понятия не имела, что сейчас проходят в классе. Ее соседка по парте покинула компанию раньше времени. Села за парту и принялась копаться в своем рюкзаке, но Громова догадалась – хочет, но не решается заговорить. Вета повернула к ней голову и ободряюще улыбнулась, отчего Кротова сморщилась, будто от зубной боли. Но сказала:

– Слышала, что случилось в параллельном?

– Нет, – ответила Вета и сердце снова совершило кульбит. – А что там случилось? У ашек или…

– У ашек, ага. Пропала Лара Аникеева, ну та, что воображала себя первой красавицей школы.

И старательно расправила челку на лбу. Вету слегка замутило, потому что сразу вспомнился вчерашний разговор с Арланом.

– Почему пропала, откуда это известно?

– Да все уже знают. У ее родителей такое правило, типа днем она может делать, что пожелает, лишь бы без вреда репутации и здоровью. Но в одиннадцать как штык должна быть дома.

А вчера Лара не появилась, так они весь город на уши поставили.

Увлекшись, Оля говорила почти дружески, даже склонилась в сторону Веты, хотя прежде старательно от нее дистанцировалась. Звонок на урок давно прозвенел, а физика все не наблюдалось. Возможно, это было связано с его классным руководством в 10 «А».

– Но там еще кое-что странное произошло, потому полиция сразу и подключилась, – не унималась соседка.

– Что? – прошептала Вета. Она ощущала дрожь и слабость во всем теле, руки будто приклеились к парте, не оторвать.

– Кто-то проник в квартиру Аникеевых и утащил зеркало из прихожей. Такое, перед которым Ларка перед выходом всегда прихорашивалась, она же пяти минут не может прожить без собственного отражения. Родители с работы вернулись, а там вся косметика по прихожей разметана, и зеркало, довольно большое, исчезло. Не с собой же она его прихватила, верно? Родители бросились звонить дочери, вызов идет, а ответа нет. Вечером ее рюкзак с телефоном им принесли, нашли в парке у озера. Но к тому времени Ларку вовсю уже искали.

Уши заложило, и слова Оли доносились отрывочно, словно издалека. Вета подхватила рюкзак, сгребла туда вещи. Оперлась обеими руками о край парты и только так сумела подняться на ослабевшие ноги.

– Ты куда? – удивилась Кротова. И зачем-то вцепилась ей в рукав свитера.

– Ухожу. Все равно урока нет.

– Так потому что полиция в школе сейчас. И физик со своим классом. Сейчас там будут опрашивать всех Ларкиных одноклассников. Погоди, тебя наверняка вызовут.

– Почему? – безразлично спросила Вета, она глядела на чужую руку и прикидывала, хлопнуть по ней или сама отвяжется.

– Ну как, ты ведь тоже пропадала. Они могут подумать, что это как-то связано…

– Руку убери, – приказала Громова таким голосом, что сама его не узнала. Оля тут же отшатнулась, приняла оскорбленный вид и покрутила пальцем у виска. А Вета уже выбегала в пустынный коридор.

Нужно было немедленно найти Арлана, спросить, какого черта происходит. Он же не мог Аникееву… убить. Это просто немыслимо. Но воспитанник явно имеет отношение к тому, что она исчезла, он сам вчера вспомнил о ней. И зеркало, конечно, это в первую очередь. Зеркало мер… нет, лучше даже не думать. Она уже десятки раз набрала номер Арлана, а ответа нет и нет.

Конечно, Вета попыталась получить сведения у старика, толкнула дверь в комнату завхоза.

– Вы знаете, где…

И замерла, потому что колдуна в комнате не было. Зато был там его пес Боун, лежал в кресле. Он буквально на миллиметр поднял голову, уперся в девушку пугающим взглядом запавших круглых глаз, похожих на дыры от пуль, разразился тихим утробным рычанием.

– Ой, прости, уже ухожу, – пискнула Громова, захлопывая дверь.

Но куда теперь? Оставалось только бежать к тому дому, куда она когда-то, словно бы сто лет назад, заходила к своему однокласснику Боре Шварцу. Надежды особой не было, но нужно было что-то делать – и она побежала. Напрасно, конечно – даже в парадное зайти не удалось, никто ей не отпер. Арлан наверняка дома не сидит, а его родители люди очень занятые, это Вета помнила. И решила вернуться к гимназии, а по пути в парке хорошенько осмотреться. Все, что угодно, лишь бы не подступали самые ужасные мысли. Неужели Арлан посмел.

Глава 9. Незримая опасность

Но в парке было пустынно, потому что накрапывал дождь, и вся его поздне-осенняя красота как-то сразу слиняла, стекла потоками сероватой воды. Вета провела рукой по волосам – мокрые, снова она не уследила, теперь будет не расчесать. Коротко хмыкнула – из всех ее бед эта точно была наименьшей.

– Тоже слиняла из школы? – прозвучал за спиной насмешливый голос. Она втянула побольше воздуха и медленно повернулась к Артуру. Посмотрела в его лицо, упорно надеясь еще на добрые перемены. Гарин накинул на голову капюшон, куртку оставил распахнутой. Улыбался благодушно, кажется, пребывал в отличном настроении. А правую руку все так же держал на отлете…

– Знаешь уже про Аникееву? – спросила Вета. Голос от разочарования звучал глухо, без выражения.

Артур только плечом беззаботно дернул, поиграл кулаком.

– Говорили, что всех из вашего класса будут поодиночке опрашивать, разве тебе не нужно было?..

– А меня уже допросили, – перебил ее Гарин. – Вежливо и предупредительно. Я сказал, что ничего не знаю, не видел, не заметил. Ну и все. После беседы было велено расходиться по домам или куда нам хочется. Вот, гуляю.

Громова переступала с ноги на ноги, отводила взгляд от его руки. Хотела уйти, но почему-то не двигалась с места. Когда молчание затянулось, не выдержала:

– Тебе что, все равно, что случилось с Ларисой?

Артур перестал улыбаться каким-то своим мыслям, досадливо поморщился:

– А я и так знаю, что с ней случилось. Связалась не с тем парнем. Ну чего с этой дуры взять-то?

– С каким парнем? – шепотом спросила Вета.

– Да со Шварцем! Хотя прекрасно знала, что он опасен и неуправляем в последнее время. А вчера после уроков я шел домой и видел сладкую парочку в парке. Идут такие, плечами соприкасаются, беседуют о чем-то. Лора сияет, как бриллиант.

– Куда идут, в каком направлении?

– Откуда мне знать? Куда-то туда, – Гарин махнул рукой вглубь парка, за озеро, где высилась громада дворца.

– И ты не догнал их?

– Зачем? – даже заморгал от удивления парень. – Мне Аникеева и в школе давно надоела, стану я еще за ней по парку бегать! Наверняка Борька в этот момент напевал ей на ушко, типа, она красавица и он от нее без ума. А что странным был в последнее время, так это все от любви, ревновал ее ко всем, особенно ко мне, с ума сходил. А она такая: Боренька, ну ты чего! Артур такой гад, хоть и красавчик, мне в его сторону и смотреть теперь противно. Куда ему до тебя, Борик? Так и ушли.

– Но ты сказал об этом полицейскому? – с напором спросила Вета.

– Еще чего! Потом Лорку из озера выловят, а я свидетелем буду, что ли? Да больно надо!

Громова слушала и не верила своим ушам. Неужели в этом парне не осталось ничего человеческого? Говорить больше было не о чем, девушка стояла, опустив голову, и просто ждала, когда он уйдет сам, раз уж она такая слабачка.

Но Артур не уходил. Даже дернул ее за рукав, призывая поднять голову, а потом спросил:

– Инга, так ты подумала?

– О чем? – слова давались с усилием. Нужно искать Арлана, разбираться с ним, а она теряет зря время.

– Здрас-сьте! Насчет Жорика, этого братца твоего! – Гарин пальцами изобразил кавычки.

– Нечего думать. Я живу в другом месте и про Жорика даже не вспоминаю. И ты забудь о нем! Оставь в покое!

Гарин несколько раз поднял и опустил плечи, насмешливо выпятил нижнюю губу.

– Ну, твое дело. А я уж о его покое позабочусь, не сомневайся.

Прозвучало угрожающе. Вета ощутила, как бежит по ее спине под одеждой струйка пота.

– Что это значит? Пожалуйста, не трогай его!

– Вообще чокнулась, еще и просишь за гада! – теперь в глазах парня плескалось невыразимое презрение. – Какая же ты слабая, Инга, я прежде был о тебе лучшего мнения. В общем, с Жориком я сам разберусь. Но, может, не в первую очередь. Есть и другие, кто меня сильно разозлил.

Вета не могла ни слова выдавить в ответ, стояла и глупо таращилась в его злобно-веселые глаза. Потом Артур крутанулся на каблуках и ушел в сторону своего дома. По пути левой рукой достал смартфон, но звонить не стал, просто подбрасывал его на ладони.

А Громова пыталась осмыслить его слова и привычно покрывалась изнутри ледяной коркой страха.

«Ирис! Она встречалась с ним, чтобы присмотреть за его состоянием после возвращения из Донного мира. А он запал на нее и теперь сильно уязвлен их разрывом. Артур хочет отомстить Ирис?»

Она выхватывала из кармана мобильник, хорошо, что вчера они с названной сестрой нормально поговорили. Телефонами правда не обменялись, но наверняка сестра пользуется ее прежним номером.

Воспитанница ответила сразу, но голос ее напугал Вету еще больше – хриплый, низкий.

– Ирис, что с тобой? – взвизгнула она.

– Болею, – ответила девушка. – Что-то случилось, Вета? У вас вроде уроки сейчас…

– Так ты не в гимназии?

– Нет, конечно, родители не пустили с таким кашлем.

– Сейчас прибегу к тебе! – выкрикнула Вета, и в самом деле бросилась бежать со всех ног, как никогда не бегала на физкультуре.

В родной прежде двор она ворвалась уже через десять минут, в подъезд проскочила за старушкой-соседкой, брякнула привычно:

– Здрасьте, баб Вера!

Та, застыв на месте, проводила ее спину подозрительным подслеповатым взглядом. А Вета уже звонила в квартиру. Ирис скоро открыла ей, выглядела она, как и положено болеющим: в кофте поверх халата, на ногах шерстяные носки, такие толстые, что тапочки висят на самых пальцах. Но Громова все равно со страхом вглядывалась в платок на ее горле, подозревая худшее.

– Проходи, – глухо пригласила сестра, наклоняясь, чтобы отыскать тапочки – ее же, Ветины, когда-то самые любимые, пушистые.

– Разве воспитанники болеют?

Ирис засмеялась, но тут же схватилась за горло, коротко откашлялась в рукав.

– Все болеют, даже тролли, хотя и очень редко. А у меня пока акклиматизация, не забыла? Ну ничего, поболеть иногда даже приятно, как оказалось, новый опыт. Но и довольно, к вечеру подлечусь своими методами, безотказными. Да ты что стоишь, проходи!

– Родители когда придут? – Вета в самом деле отмерла, заглянула на кухню, по запаху определила, что мама с утра заваривала настой из трав и листьев винограда. Как делала сотни раз, когда болела сама Вета. От этого воспоминания захотелось расплакаться. Но Громова напомнила себе, что есть дела поважней, и поспешила в бывшую свою комнату.

Резво подскочила лежащая поверх покрывала Муська, потянулась к Вете, прося почесать ей бородку. Девушка от полноты чувств схватила кошку на руки, покружилась с ней по комнате, чмокнула в серый лобик. Ирис тем временем снова забралась в кровать, накрылась по самое горло. На столике рядом высилась стопка книг, стояла ваза с виноградом, термос, чашка с морсом.

– Ты уверена, что это ангина? – приступила к делу Вета.

– Я – нет, никогда прежде ей не болела. А вот участковый врач, который только перед тобой приходил – он да, уверен. Сказал, что дело привычное, я же всегда в это время болею. Ну, то есть ты, Вет.

– Да, я болела часто, – машинально проговорила Громова. – Но, Ирис, я должна кое-что тебе сказать. Это может и не ангина вовсе. Это Гарин мог на тебя напасть. Я ведь вчера рассказала тебе, на что он теперь способен.

Но Ирис тут же мотнула головой, отметая такую версию:

– Точно нет. Неизвестный нам Жорик мог подвергнуться атаке падшего ангела и ничего не понять. Но я бы сразу распознала нападение и нанесла предупредительный удар.

– Да? Хорошо, – поежилась Громова. – Потому что я только что общалась в парке с Артуром.

И поняла, что он готов теперь мстить всем своим обидчикам. Жорик достает его во дворе. А ты отказалась с ним встречаться.

Сестра с неопределенным выражением на лице пожала плечами, поправила шарф на горле. И тоже перешла к вопросам:

– А как вы вдвоем оказались в парке вместо уроков? Вета, неужели ты продолжаешь с ним общаться, зачем? Ведь это попросту опасно. Ты в курсе, каким Артур стал, а дальше будет только хуже!

Вета содрогнулась от этих слов, ощутила себя разбитой, почти больной. И не сразу нашлась с ответом:

– Ну, в парке мы случайно оказались. В гимназии ЧП, пропала Лариса Аникеева, не пришла домой ночевать. Всех опрашивает полиция. Ты ничего насчет этого не знаешь?

Ирис нахмурилась, помотала головой. Обсуждать с ней участие в деле Арлана было невозможно, это значило бы признаться во всем. А соблазн был велик, ведь сестра наверняка разбирается в этих вещах и может дать дельный совет. Вета трусливо оправдала себя тем, что Ирис наверняка кинется что-то делать, а она больна, ей нужен покой. Вместо этого спросила:

– Скажи, чем мы можем помочь Артуру?

Глаза воспитанницы троллей широко и изумленно распахнулись:

– Мы ведь уже обсуждали, Веточка. Ничем. Он выбрал зло, о чем тут вообще говорить? Его дело и его выбор.

Громова внутренне заледенела от безнадежности этих слов, выдавила:

– А напади он на тебя, ты что бы сделала в ответ? Ведь не убила же?

Ирис невесело усмехнулась:

– Нет, конечно, еще не хватало – убийцей становиться. Хотя в его случае это был бы наилучший исход, как ни грустно. Иначе прямая дорога в Мертвое воинство.

Вета тяжело и быстро дышала. На душе сгущался мрак, она словно проваливалась в бездонную черную пропасть.

– Скажи, – произнесла медленно, обреченно. – Только ответь мне честно, Ирис: если бы я не спасла Артура в парке, когда Дикий охотник столкнул его в воду – он попал бы в Мертвое воинство? Или… нет?

Воспитанница, поняв ее состояние, сокрушенно покачала головой:

– Не спрашивай, Вета, у меня нет четкого ответа. Потому что этого никто не может знать. Тролли бы сражались за Ингу и, думаю, в конце концов нашли способ выручить ее душу у Дикой охоты. Она бы свидетельствовала в пользу Артура, и Мертвому воинству пришлось его вернуть – связываться с ангельским сообществом никто не рискнет.

– И он возвратился бы на землю?

– Нет, это едва ли. Слишком много времени к тому моменту бы прошло. Думаю, он соединился бы со своим народом.

Вета всхлипнула, схватилась за голову и простонала:

– То есть снова стал ангелом, потому что совершил геройский поступок, до конца защищая Ингу! Искупил, так сказать, что он там прежде натворил. А я все испортила, так? Так?!

Ирис попыталась обнять ее, но Вета отшатнулась, рухнула лицом в покрывало. Сестра осторожно коснулась пальцами ее плеча.

– Веточка, ну перестань, не вини себя! Никто ведь не может знать наверняка. Вдруг бы Ингу не спасли…

– Но тролли всегда борются за своих до конца, верно? И была хоть какая-то надежда. А теперь Гарин прямиком шагает к вечной службе в Мертвом воинстве, потому что превращается в монстра. Уже превратился! И все по моей вине!

Ирис попыталась сказать что-то утешительное, но закашлялась тяжело, откинулась на подушку. И кашляла долго, Вета успела взять себя в руки. Налила сестре морса и перевела разговор на другое:

– Ты общаешься с господином Себастьяном? Он все еще тут обитает?

Ирис, допив, сипло ответила:

– Нет, я его ни разу не видела.

– А, понятно. Наверняка боится, что ты станешь его осуждать за то, что он проявил слабость, остался в мире людей.

– Да ерунда, я бы слова ему не сказала. Не нужно считать воспитанников такими уж нетерпимыми, Вета. Но с чего бы неперешедшему оставаться здесь, если твоей Заветной просьбой было помочь ему уйти дальше, куда положено, где его ждут? Эвалонг наверняка уже выполнил ее, не мог не выполнить.

– А, точно, забыла, – пробормотала Вета. Господи, она же едва не проболталась! Вот только господин Себастьян никуда не уйдет, пока не разрешится ситуация с Варравой. Ее предок слишком хорошо осознает свою вину. Но Ирис об этом знать не стоит.

– Я пойду, пожалуй. – Она начала пятиться к порогу знакомой до последнего миллиметра комнаты. – Тебе нужно молчать, чтобы горло поскорее пришло в норму. И все же будь осторожнее с Артуром, ладно?

– Это ему стоит быть поосторожнее со мной, – со спокойной улыбкой уточнила Ирис. – Но не думаю, что он осмелится на нападение.

И вовсе он не был в меня влюблен, кстати. Просто решил, что я достойна его общества, раз многим в гимназии нравлюсь. Если на горизонте появится другая, красивая и популярная, Гарин мигом на нее переключится.

– Да, – прошептала Громова. – Наверное. Ты лежи, Ирис, я сама дверь захлопну.

Вышла на улицу, еще раз обвела глазами родной двор – и ничего не почувствовала. Слишком много других забот, из которых главная – найти Арлана. А вдруг он пошел к дому на пешеходке, разузнать насчет состояния Фелемона? Встречаться с ним после случившегося с Ларисой страшно, даже страшнее, чем с Артуром. Но она не должна прятать голову в песок. Значит, решено, нужно возвращаться в центр города.

Вета не ошиблась, Арлана она еще с проспекта углядела на скамейке возле дома. Побежала к нему, заводясь на ходу, и точно накинулась бы на друга с кулаками, если бы чудовищный вопль, в котором смешались злость, страх и мольба, не пригвоздил ее к асфальту. Кинула взгляд на окна, от которых шел крик, кстати, наглухо закрытые. Ловя ртом воздух, огляделась: люди шли туда и сюда в обычном темпе, болтали по телефонам, заходили в магазины. Никто ничего не слышал – и в этом Вета могла им только позавидовать.

Воспитанник сам ее заметил, подошел как ни в чем не бывало, сказал:

– Я был там. Твои родители все делают правильно. Но тебе заходить пока не стоит.

– Я знаю. Хотела только…

– Я понял.

– Где Лариска?! – с убитого шепота разом перешла на крик Громова. – Ты что с ней сделал? Говори!

– Тише ты, – цыкнул Арлан сердито, подтолкнул к стене ближайшего дома, заслонил собой от недоуменных взглядов прохожих. – Здесь шума и без тебя хватает.

– Если ты убил ее… если убил.

Вета задохнулась, схватилась за грудь. Ее ощутимо повело в сторону, но Арлан был наготове, подхватил, бережно прислонил к стене.

– Сбегать за водичкой?

– Не надо! – девушка накрепко вцепилась в ворот его куртки. – Лучше выкладывай правду. Аникеева жива?

Арлан поморщился, давая понять, что ему оскорбительны эти намеки. Но ответил голосом ровным и невозмутимым:

– Разумеется, жива. Я всего лишь вспомнил, что есть и другие способы сделать зеркало пригодным для наших планов. Если человек находится в другом мире, то для этого он словно бы умер.

И не надо таращить на меня глаза! Я выбрал самый безопасный.

– Что за мир?

Показалось, или Арлан дернулся, словно разряд тока на себе испытал. Однако голос его прозвучал спокойно:

– Деревня Обратного Времени.

Вета заерзала по скамье. Определенно, это название было ей знакомо, причем связано с чем-то очень нехорошим. А когда вспомнила, то заорала:

– Обратного Времени?! Да ведь это место, где погибла Тея!

Арлан молчал и смотрел ей в глаза, трудно было понять, что происходит в его душе. Вета боролась с противоположными чувствами: то ли стукнуть друга со всей силы, то ли извиниться, что разбередила рану. Воспитанник не сразу собрался с силами, чтобы ответить:

– Вета, Тея погибла потому, что ее убил Варрава. Он мог сделать это где угодно, но выбрал Деревню именно потому, что там никто не обитает. Это пустое место, понимаешь? Давно брошенное, и мы даже не знаем, кто и когда там жил.

– Но там же проходят испытания воспитанников, значит…

– Ничего не значит. Во время испытаний проверяются не столько наши боевые навыки, сколько зрелость, выдержка, готовность жить в мире людей.

– Я поняла! – вскинула руки Громова. – Просто расскажи мне об этой Деревне, ладно?

– Рассказываю. Это в самом деле маленькая деревушка, десятка два домиков, которые в результате каких-то древних чар неподвластны времени. Они выстроились по кругу, а в середке между ними довольно большая площадь. Выложена гранитными плитами, в центре стоят гигантские весы. Не электронные, а как в старину, с двумя чашами, представляешь себе?

Девушка быстро кивнула.

– Каждый, кто входит в Деревню, должен первым делом встать на весы. Обе чаши тут же уравновесятся, после этого можно пересекать площадь и занимать любой из домиков, какой приглянется. А без взвешивания не пройдешь, первая же гранитная плита перевернется – и ухнешь в тартарары. В домике человек находит все необходимое, ест, пьет, а потом погружается в особый сон. И спит, пока его кто-то не разбудит. После этого он должен снова встать на весы. Если его вес не изменился ни на грамм, ни на миллиграмм – тогда порядок, можно продолжать путь.

– Почему вес может измениться? – нахмурилась Громова. – Явно ведь не от того, что он много съел? Или, наоборот, слишком долго спал и отощал во сне?

– Конечно, нет. Просто в том сне человек заново переживает всю свою жизнь. Но если его ум достаточно зрелый, ни за какое из воспоминаний человек не уцепится и не отдаст ему частицу своей души. В противном случае его чаша весов пойдет вверх. И напротив, если человек вспомнит свой дурной поступок, который даже не попытался исправить, то душа его взвалит на себя лишний груз и чаша опустится. На этом испытании вечно больше всего воспитанников выбывает!

– А что с ними случается? – перепугалась Вета.

– Да ничего страшного, просто сходят с дистанции. Сперва остаются в Деревне еще на пару дней или недель. В общем, приходится поработать над собой, иначе Деревня не отпустит. Случаются даже второгодники, остаются в Донном мире до новых испытаний…

Тут Арлан невесело хмыкнул, наверняка припоминая какие-то прежние шутки и подколы на эту тему.

– А у тебя как было?

– Я с первого раза прошел, как и Ирис.

Сказав это, парень слегка посерел, втянул воздух через зубы.

– Что? – шепотом спросила Громова.

– Тея погибла через два дня, она была в следующей группе. Случись это раньше – я бы ни за что не осилил это испытание. Просто не смог бы оторваться от воспоминаний о ней.

– Я понимаю…

Некоторое время молчали, и Вета не отрывала глаз от собственных кроссовок, чтобы дать другу время справиться с эмоциями. Ее по-прежнему жутко беспокоила ситуация с Ларисой.

– В общем, Аникеевой ничего там не грозит. – Словно бы прочитал ее тревоги воспитанник. – Она встала на весы, а потом прошла в домик и погрузилась в сон – я наблюдал издалека. Отдохнет, повспоминает. Потом я выведу ее обратно. Поскольку она из мира людей, то Деревня удерживать не станет, что бы там весы ни показали.

– Но она будет помнить, что произошло? А родителям что скажет, а полиции?

– Да хватит уже переживать! – проговорил Арлан с явной досадой. – Ну, не было у меня другого выхода, просто не было! Помнить кое-что она будет, но как странный сон. В полиции решат, что грабитель стукнул ее по голове или она испугалась сильно, долгое время была без сознания. Забилась куда-то в подвал и отлеживалась там.

– А ее родители.

– Замолчи! – рявкнул парень, и Вета в испуге попятилась от него. – Да, они с ума сходят, я в курсе! Но я не умею делать важные дела так, чтобы никто не страдал и все были счастливы! Это только у тебя получается, а потом целым мирам приходится за твои благие поступки расплачиваться!

Глава 10. Красотка в зеркале

Это было жестоко, но правдиво. Громова втянула голову в плечи и побрела прочь от дома, пугающие вопли и рычание неслись ей вслед. Арлан скоро догнал, молча пошел рядом. Сказал мягко, виновато:

– Зато зеркало уже сегодня будет вручено обитателям перехода, значит, работа продолжится. Чем быстрее все сделаем, тем быстрее я верну Аникееву.

Вета заставила себя кивнуть, и парень заметно приободрился. Взял ее за руку, ускорил ход.

– Эй, ты куда меня ведешь?

Они уже стояли на углу пешеходки и проспекта, мимо проносились машины, шумно и весело переговаривалась рядом туристическая группа – после перекуса в кафе «Часы» они возвращались в парк.

– В гимназию. Старик наверняка уже обработал зеркало нужными заклинаниями, доставлю его к переходу.

В комнате завхоза никого не оказалось. Стол и даже пол у порога были заставлены подносами с грязной посудой, похоже, демон ухитрился трижды пообедать. И ушел тоже наверняка за добавкой. В одном из кресел, белесых от шерсти обычно дрыхнувшего в нем Боуна, на газете лежало прямоугольное зеркало без рамы. Арлан подошел, провел над ним рукой, удовлетворенно кивнул:

– Так, все готово. Сейчас прямо доставлю его по адресу.

– Я с тобой? – Вета только что умостилась на подоконнике и поджала гудящие ноги, но после его слов начала сползать вниз. Арлан помотал головой:

– Не надо, лучше отдохни, пока есть возможность. У меня одного быстрее получится. Но отсюда не уходи – старик хочет нас проинструктировать перед третьим заданием.

– Ла-адно. – Вета обняла колени и сладко зевнула. Подремать бы хоть немного до общения со стариком, тогда и новая информация легче усвоится. Не придется снова все переспрашивать у друга.

Арлан старательно спеленал зеркало газетой, приладил под мышку. А как исчез за дверью – Громова и не видела, глаза закрылись сами собой. Поплыли на грани яви и сна какие-то образы: Ирис, Артур, занесенный для удара сверкающий меч в его руке…

Она вздрогнула и полностью очнулась уже в полете от подоконника к полу. Успела сгруппироваться и опустилась на корточки и на ладони. Резво подскочила на ноги. Усталости как не бывало, все вытеснила новая идея: она знает, как защитить Ирис от Артура. Ну, или Артура от Ирис.

Девушка на цыпочках приблизилась к зеркалу, пару секунд привычно собиралась с духом, прежде чем посмотреться в него. Из-за стекла на нее уныло взглянула ее собственная, знакомая до последнего прыщика физиономия. Прогресс лишь в том, что теперь вообще может себя видеть. Сразу захотелось отвернуться, но Вета припомнила науку старика, вперилась взглядом в собственные отраженные в зеркале зрачки. И пожелала быть такой, какой она могла бы всерьез понравиться Гарину.

Отражение вздрогнуло, поплыло, и уже через мгновение на Громову насмешливо взирала та самая невозможная красавица с модной стрижкой и надменным взором. Вета поморгала, потом потрогала лицо, провела ладонью по волосам – на ощупь никаких перемен. Красотка в зеркале даже не потрудилась повторить ее движения.

Вета отпрыгнула к окну и попыталась рассмотреть свое отражение в стекле. Но нет, еще слишком светло было на улице, виден лишь размытый силуэт. Тут она припомнила просторное, на всю стену зеркало напротив раздевалок.

«Быстро сбегаю и посмотрюсь, а то ничего непонятно».

И понеслась галопом. Уроки давно закончились, но в коридоре, пробегая мимо спортивного зала, Вета заметила Олю, свою соседку по парте. Сейчас она сидела на длинной скамье и аккуратно укладывала в папку свои рисунки – Кротова ходила на факультатив по художественному творчеству. Вскинула голову на шум шагов – и вдруг словно оцепенела, отпрянула, заморгала. Застыла на месте и Вета.

– Нелюбина? – не слишком уверенно произнесла Оля. – Ну ты прям круто изменилась. Прическу сделала? А в школе тебя обыскались, между прочим, полиция хотела с тобой пообщаться…

Она тщетно старалась добавить в голос недовольство и раздражение, но Вета слышала в нем то, к чему уж точно не успела привыкнуть, – завистливое восхищение.

– Осталось только одеться прилично, – буркнула Кротова и отвела взгляд.

До зеркала Вета все же дошла и в нем снова встретилась глазами с надменной красоткой. Заметила еще, как пара парней из одиннадцатого прекратили пинать друг другу чей-то ботинок и теперь наблюдают за ней. Потом один сделал шаг в сторону Веты и на ходу зачесал пятерней назад длинную челку. Собирался заговорить, но Громова бросилась наутек.

Старик уже вернулся, на освободившемся кресле теперь стоял новый поднос, на нем пять стаканов с компотом и две чашки с чаем. И глубокая тарелка с ватрушками. Стоило ей войти, как он тут же зашелся хриплым отрывистым смехом, похожим на лай и карканье одновременно.

– Ого! – выговорил, отсмеявшись. – Смотрю, мои уроки-то даром не проходят.

Вета молча подошла к зеркалу, глянула сердито, подумала о том, что хочет выглядеть как прежде. Красавица не исчезла, а лишь оттопырила презрительно нижнюю пухлую губу.

– Ничего не выйдет, – ликующим голосом сообщил демон. – Раз ты от зеркала отошла, то эта личина к тебе и прилипла.

– Навсегда?!

– Не надейся! Первоначально на три дня. Только потом, думаю, ты и сама ее от себя не отпустишь. Еще три дня, и еще – а потом уж и навсегда. Не сможешь ты от нового облика отказаться.

И потер довольно руки.

– Ошибаетесь, – сквозь зубы прошипела Вета. Ей уже сейчас смотреть на новую себя в зеркале было противно. А тут еще дверь распахнулась снова, вошел Арлан, с бесконечно усталым видом прислонился к стене.

– Как прошло? – спросил его старик буднично, как будто результатами контрольной интересовался.

– Нормально, – расклеил губы воспитанник. – Зеркало они взяли. Нелюди Варравы работают быстро, так что завтра уже новый слой обнажится.

– Так я потому вас и собрал, внучатки, – засуетился старый демон, уютно угнездился в кресле. – И Боуна отправил с поручением подальше отсюда, чтобы не помешал. Не надо песику слышать, что вам предстоит похитить одного из его пушистых сыночков! Ну, усаживайтесь поскорее!

Садиться было особенно некуда, но в голосе старика за притворной и приторной лаской бряцал металл. Потому Вета тут же сползла по стене и села на ковер, Арлан направился к подоконнику. И вдруг замер, словно споткнулся взглядом о девушку.

– Эй, что за дела!? Ты в кого себя превратила?

Громова совсем пригорюнилась: раз Арлан ее такой видит, то увидят и сестры. Еще испугаются и применят против незнакомки в одежде сестры какое-нибудь заклинание.

– И когда только успела? – закатил глаза парень. – Стоило лишь ненадолго отойти…

– Я просто упражнялась, – соврала Вета. – Думала, ты вообще не заметишь. Это ведь наваждение, штучки для обычных людей, разве нет?

– Не увидел бы, да у меня глянс еще полностью с век не стерся. Так в честь чего такая маскировка?

– Потом расскажу, – шепнула одними губами Громова и указала глазами на старика. Ребята примолкли, давая понять, что готовы выслушать инструкцию.

– Ты выяснил, какого именно из щенков мы должны предоставить? – спросил демон у воспитанника.

– Да понятно, какого. Последнего, седьмого требуют, – довольно унылым голосом отчитался Арлан.

– Ясно, другого и не ждал. – Старик так остервенело потер обеими ладонями лицо, что на миг Вете показалось – вот сейчас стянет кожу, как силиконовую маску, покажет свой истинный облик. – Вы уж не подведите, внучата, сами понимаете: если оплошаем, то никому из нас не уцелеть. Варрава ошибок не прощает.

Арлан встрепенулся, подался вперед и сказал:

– Это задание я хотел бы выполнить в одиночку.

– Что?! – ахнула Громова. Ей почему-то подумалось, что отказ от ее помощи как-то связан с новой внешностью. Вдруг Арлану на нее такую и смотреть противно…

Старик только руками развел вроде как с сожалением:

– Нельзя, милый, никак нельзя! Если нечисть эта поганая не учует на подношении внучкин запах, то с какой стати потом ее пропустит? Так что на дело пойдете вместе. Но ты уж береги ее, сам понимаешь.

Голос у демона сделался плаксивый, а Вета покрылась мурашками. Там что, настолько опасно? Первые два задания опасными не были, вот она и расслабилась.

– Все правила помнишь? – продолжал допытываться у воспитанника старик.

– Помню.

– Ну и ладушки. Все силы ада вам в помощь, внучата!

Громовой такое пожелание совсем не понравилось, и она украдкой перекрестилась. Старик махнул слабо рукой, давая понять, что они свободны, растекся по креслу и утомленно прикрыл глаза. А Вета следом за другом вышла в пустынный школьный коридор перед столовой. И не удержалась: глянула на себя в зеркало над раковиной. Нет, все же здорово она выглядит, прическу точно нужно запомнить. Интересно, а если сфотографировать себя такой, что полу…

– Вернемся к нашей беседе: и для чего все это? – Арлан прервал мысли девушки, очень невежливо очертив указательным пальцем воздух вокруг ее лица. – Новая атака на нашего бедного ангела?

– Нет, – замотала головой Громова. – Не в этом дело. Просто мне пришло в голову, что Артур может быть опасен для Ирис. Захочет отомстить ей за то, что она его отвергла. Я решила вот таким образом отвлечь его внимание.

Они уже шли к раздевалке, Арлан скосил на нее глаза, хмыкнул:

– Ну да, потрясный план. На такую. – он покрутил ладонью в воздухе, но нужного слова так и не подобрал, – этот идиот точно клюнет. Вот только смысла в этом никакого нет, потому что Ирис и так ничего не грозит.

Стало обидно и горько, слезы подступили к глазам. А друг ничего не заметил и продолжал говорить:

– Ты часом не забыла про призрачного зверя внутри каждого воспитанника? Ирис на автомате призовет своего защитника, на такие случаи они нам и даны. А уж призрачный защитник не промедлит, враз вступится за хозяйку, и все, Артуру не позавидуешь. Даже хорошо, если Гарин сперва попробует напасть на Ирис, а потом на того парня, как там его?..

– Жорика, – выдавила Вета.

– Ага, Жорика. В смысле, никакого второго нападения уже не будет. Гарин трус, получив отпор один раз, впредь будет очень осторожен со своим призрачным мечом. А некоторое время ему вообще будет не до мести, пока станет раны залечивать. Эй, да ты ревешь, что ли? Соберись, Ветка, нельзя сейчас расслабляться.

– А зачем ты начал этот разговор?! – она попыталась усилием воли очистить голос от слезливых ноток. – Я знала, что Ирис может защититься, она мне так и сказала. Но я как раз и не хочу, чтобы Артур пострадал, разве не ясно?

Арлан не ответил, он молча впихивал ноги в уличные ботинки, думал, кажется, уже совсем о другом. Но у Громовой еще оставались к нему вопросы.

– А защитник Ирис – он какой?

– Не знаю, у нас не принято спрашивать.

– Может, кто-то совсем небольшой, были же в Заповеднике всякие там белочки, суслики? – с надеждой спросила Вета.

– Может, и небольшой, – охотно согласился Арлан. – Даже скорее всего. Защитник ведь обычно вроде как дополняет воспитанника, ты в курсе? А у Ирис по испытаниям отличные результаты, сама может за себя отлично постоять. Зачем ей кто-то огромный?

Это был удар ниже пояса. Вета так гордилась своей призрачной пантерой, видела в ней залог того, что она не какая-то там слабачка, раз ее выбрало такое большое и грозное животное. А все оказалось ровным счетом наоборот.

– Но даже суслик или белочка в случае нападения сумеют оказать такое сопротивление, что мало не покажется, – вбил последний гвоздь в состояние ее духа Арлан. – Особенно тем, кто привык дорожить своей смазливой мордашкой. Эй, Вет, да ты засыпаешь на ходу!

Она не засыпала, просто все вдруг сделалось безразлично. Вялым взором девушка обвела школьный двор, поразилась тому, какой же он маленький и блеклый.

– Я пойду домой, сестры заждались, наверное.

Но Арлан намека не понял, зашагал рядом с ней. По пути напутствовал:

– Постарайся прямо сейчас лечь и немного поспать. А ближе к полуночи я тебе звякну.

– Что? Зачем? – удивилась Громова.

– А ты не поняла, что ли? Идти за щенком нужно уже сегодня ночью, иначе все зря окажется. Да и не факт, что мы с первого раза его отловим.

Вета застыла на месте. Да что же это такое, сперва разговорами выбил из седла, а теперь оказывается, что приключения на сегодня еще не закончены?

– Но зачем ночью? Почему тогда прямо сейчас не сходить, хотя бы на разведку? Далеко это вообще?

Арлан расхохотался, что-то сегодня настроение у него менялось просто стремительно.

– Ну ты скажешь! Сейчас! Да при свете дня ты этих щенков просто не разглядишь, даже с глянсем. Зато их мать тебя прекрасно увидит. И примет меры.

– А ночью не увидит, что ли?

– Ночью будет надежда, что мамаша отправится на охоту. Обычно Боун самолично снабжает семейство всем необходимым, он заботливый отец. Но старик его специально отослал, чтобы дать нам шанс.

После пары толчков в спину Вета все же перешла проспект, но на пешеходке снова впала в ступор, недоуменно помотала головой:

– Не понимаю, что за охота такая? Разве мать щенят не собака? Городские собаки по ночам не охотятся.

Новый приступ лихорадочного веселья у друга.

– Слушай, ты всерьез вообразила, что у Боуна щенята от какой-нибудь городской шавки? Хорошо еще, что пес этого не слышит! Не хочу тебя огорчать, но она – волчица.

– Что? Быть не может! В нашем заповеднике нет волков! – завопила Вета, распугивая гуляющий народ.

– Обычно нет, – пожал на ходу плечами парень. – Но Боун, видишь ли, чертовски привлекателен в животном мире, и стоит ему повыть – серые претендентки в очередь выстраиваются. Так, ладно, вон твой дом. Беги и постарайся отдохнуть, ночь едва ли окажется легкой.

С этим напутствием он смешался с толпой на пешеходке, а Вета побрела к себе. Уже на лестнице сообразила, что даже забыла задать привычный вопрос: а зачем нечисти в переходе нужен щенок. И уж не собираются ли они навредить малышу?

Вошла в дверь и наметанным взглядом определила, что кошачьего полку определенно прибыло. С тумбочки на Громову мрачно глянул крупный и длинный, но очень тощий кот с выпирающими отовсюду костями. От серого хвоста уцелела только треть, одно ухо словно срезали под корень. Кот медленно поднялся на лапы и посмотрел Вете прямо в глаза, будто спрашивал: «Ну что, мне на выход?»

Со стороны комнаты выкатился в коридор рыжий свежевымытый котенок, за ним по линолеуму тащилось полотенце. Подбежал и тут же запросился на ручки. Следом появился озадаченный пес Вихрь, а потом и Шекна. Она виновато глянула на сестру, спросила:

– Веточка, ты ведь не будешь ругаться…

– А похоже, что и буду! – перебила сестру Громова. – Вы с Каей выходили на улицу? Нарушили данное мне утром слово?

Шекна быстро-быстро замотала головой:

– Нет, ты что, мы дома сидели!

– Тогда откуда двое новых хвостатых?! – Вета обличительно потыкала пальцем в кота на тумбе и в котенка, уже оседлавшего ее кроссовок.

– Они сами пришли!

– Вы что, врать уже научились?! – ужаснулась Вета. Быстро же ее сестренки переняли земные традиции.

Выбежала из комнаты Кая, обхватила Шекну за пояс и сердито уставилась на старшую сестру.

– Почему ты так говоришь, Веточка? Мы никогда никому не врали. И сейчас Шекна все честно сказала. Просто мы применили чары призыва.

– Что еще за призыв такой?

– Ну, нас мама давным-давно этим чарам научила. Она говорила: если оказался на новом месте, то обязательно примени призыв. На него откликнутся все, кто близко и кто нуждается в помощи или сострадании. Еще мама говорила: как можно радоваться жизни, пока рядом остаются несчастные?

– Призыв действует не очень далеко, на соседние дома, двор и улицу рядом с домом, – растолковала Шекна.

Вета про себя порадовалась, что хотя бы не на весь город. Но тут же снова насторожилась:

– И всего две кошачьи особи пожаловали? Что-то маловато.

Сестры обменялись быстрыми взглядами, и Кая сказала:

– Нет, еще пришла кошка, которой не хватает молока чтобы выкормить своих котят.

– И где она?

Шекна рукой показала за свою спину:

– На кухне, в коробке со своими детками. Мы дополнительно кормим их из бутылочек. И еще ворона со сломанным крылом, и…

– Ладно, а кроме животных никто не являлся?

Кая с виноватым видом шмыгнула обратно в комнату. Шекна проводила сестру взглядом, пару раз вздохнула и сказала:

– Всего несколько человек.

– Несколько – это сколько?

– Ну… десять.

– Они в комнате?! – Вета отодвинула сестру, собираясь рвануть вглубь квартиры.

– Нет, ушли уже. У них ведь теперь все хорошо.

Вета потеснила кота, поскольку ноги ее больше не держали, оперлась об обувную тумбу обеими руками. Похоже, было огромной глупостью оставить сестер одних.

– Так-так, и что же они хотели?

– Мы не всегда понимали, но они казались очень несчастными, – с готовностью затараторила Шекна. – Взрослые говорили про какие-то кра… кру… Вспомнила, кредиты! Мы не сразу догадались, что это просто деньги, зато потом очень обрадовались. Попросили показать нам образец и начали доставать такие же пригоршнями из камина. А одна девушка очень хотела что-то особенное на ноги, она показала нам картинки в своем телефоне – и тоже все получилось. А еще.

– Хватит, – простонала Вета. – Ну что мне с вами делать, а?

Шекна, очень встревоженная, подошла поближе, виноватыми глазенками глянула сестре в лицо.

– Мы снова что-то сделали не так? Но ведь ты нам не разрешила только на улицу выходить.

– Конечно! А почему я не разрешила, спрашивается? Чтобы никто не причинил вам вреда, потому что люди бывают разные! А вы открываете дверь кому не попадя.

– … только тем, кто в беде, – успела вставить сестра. И Вета вдруг поняла, что дальше ругаться не имеет смысла. Она сама виновата, не запретила отпирать двери квартиры. Интересно, если бы запретила, чем бы тогда удивили ее сестры?

– Может, мне вас в школу отдать? – пробормотала себе под нос.

Сестры (Кая снова вернулась, выглядывала опасливо из-за спины сестры) весело и дружно рассмеялись.

– Что смешного? Вы что, в Донном мире не ходили в школу?

– Нет, конечно, – сквозь смех проговорила Кая. – Мы же тролли, не воспитанники!

– А троллям не нужно учиться?

– Мы и учимся, каждый день. Но не в школах, а просто старшие рассказывают нам о том, чему научились сами. Или читаем книги. Старшие собираются в специальные кружки, общаются с воспитанниками. Ты нам сегодня что-нибудь важное расскажешь?

Вета тут же прониклась задачей и начала припоминать, что такого важного и умного может рассказать сестрам. Ведь самой бы и в голову не пришло, разве мелкотня любит слушать всякие поучения? Но тут она вспомнила напутствие Арлана и сказала:

– Сегодня ночью у меня важное дело, и я должна немного поспать. Потом я позвоню, и сюда придет Ирис, хотите?

Оглушительный вопль радости.

– Вот, и ночью она с вами побудет, пока не вернусь.

Про себя Вета порадовалась, что хоть новых придумок сестер можно не опасаться.

– Мы сейчас еду тебе подадим, – засуетились, помчались на кухню сестры. Вета же прошла в свою маленькую комнатушку, сразу позвонила названной сестре. Разговор вышел непростым, пришлось поведать ей, что случилось с Фелемоном. К тому же Вета опасалась, что сестра все еще болеет. Но Ирис дала ей понять, что поболела денек в порядке нового опыта – а потом ей это надоело, и нужное заклинание пошло в ход. Про Ветины ночные дела она деликатно не спросила. Девушка положила голову на подушку и уже не услышала, как сестры вдвоем вносят в комнату огромный поднос со всякими деликатесами из камина. Волшебный камин девочки наладили сами и ужасно им гордились.

Глава 11. Седьмой щенок

Проснулась Вета незадолго до прихода Ирис, стряхнула с себя парочку сладко дрыхнувших котов, встала и тщательно подготовилась к походу в ночной лес. Хоть и оставалась надежда, что Арлан ее просто разыгрывает, уж слишком весело он рассказывал о грядущем испытании. Не может же быть, что им в самом деле придется отнимать щенка у волчицы… нет, о таком лучше даже не думать, чтобы не испугаться раньше времени.

Но на всякий случай Громова уложила в рюкзак пару фонариков (сестры мигом достали из пламени, едва показала им картинку в мобильнике), пузырек с глянсем, бутылку с водой, складной нож. Пару бутербродов с колбасой и шоколадку: вдруг придется долго ждать в засаде. Кажется, все.

За полчаса до полуночи позвонил Арлан, коротко сказал:

– Пора.

Никакого веселья больше не было в его голосе. И сердце провалилось куда-то ниже плиточного пола крохотной кухни.

– Поднимешься сюда, может?

– Не стоит, нужно выдвигаться, – сухо ответил друг. – Да и с Ирис… она ведь там?

– Ага. Кажется, она и девочки уже спят.

– Вот и отлично, не хочу встречаться. Не доставала тебя вопросами?

– Нет, – вздохнула Вета.

И хотела отключиться, но Арлан снова заговорил:

– Слушай, если можешь, прихвати с собой одного из ваших котов, ладно?

– А зачем? – перепугалась Громова. – Ты ведь не собираешься скормить его волчице?

– Хватит меня за монстра считать! – заорал парень, и у него, похоже, нервы были на пределе. – Просто нужен будет, чтобы разобраться со щенками. Под мою ответственность, верну котяру в целости и сохранности. Да, мобильник дома оставь, ладно?

– Хорошо.

Вета на цыпочках выбралась в прихожую. Раздвинула одежду на вешалке, и за ней в полутьме мрачно сверкнули желтые глаза.

– Пойдешь со мной? – спросила девушка кота, которому сегодня сама придумала кличку – Бывалый. – Не бойся, я прослежу, чтобы с тобой плохого не случилось.

Кот презрительно мяукнул, встал на лапы, основательно потянулся. Громова подхватила его под впалое брюхо и посадила в рюкзак, потом вышла на площадку и бесшумно прикрыла за собой дверь.

Арлан ждал во дворе. Налегке, только на локте висит настоящий походный светильник. И карманы куртки раздуты. Он тут же забрал у нее рюкзак, повесил себе на плечо и деловито зашагал в сторону пешеходки. Увы, скоро Вета убедилась, что они действительно в обход парка движутся к их заповедному лесу под названием Орлова роща.

Когда позади остались городские огни, сразу стало непривычно темно. И очень неуютно. Зажигать фонари Арлан не позволил, из предосторожности. Но он ведь не знал, что в темноте Вета способна споткнуться даже на идеально ровной дорожке. А уж когда свернули в чащу, стало совсем тяжело, идти приходилось по бурелому, скользким влажным корням и перегнившей листве. Чем дальше уходили от города, тем чернее становилось небо над их головами. Только пылала на нем совершенно круглая, блекло-желтая и чуточку зловещая луна. Было полнолуние.

– Откуда знаешь, куда идти? – откашлявшись, спросила Громова. Просто хотела разогнать плотную и вязкую тишину вокруг них.

– Тихо ты, – прошипел воспитанник. – Просто смазал глаза глянсем и следую по нахоженной тропе стариковского песика.

– Может, и мне смазать?

– Не стоит. Даже лучше, что у нас с тобой альтернативное зрение.

Вета и не настаивала. Если она днем в парке столько нечисти повидала, то страшно даже представить, что творится в ночном лесу. Вдруг откуда-то сбоку до их слуха донесся заунывный на одной низкой ноте вой. Вета от страха так врезалась плечом в ствол, что в плече что-то хрустнуло.

– Отлично! – возликовал Арлан. – Волчица ушла на охоту и пока назад не собирается. Шлет сообщение своим детишкам, чтобы не баловались и были настороже. Это облегчает нам задачу.

– А щенки опасны? – решила все же разведать ситуацию Громова.

Парень как-то неопределенно вздохнул на ходу, потом ответил:

– Не опаснее, чем домашние молочные щенята. Но прикасаться к ним категорически не стоит.

– Почему? – заволновалась девушка.

– Потому что это непростые щенки. Имена их Гордость, Уныние, Гнев, Распутство, Страх, Жадность и Удача. Если коснешься одного хоть кончиком ногтя, то это качество станет твоим, замучаешься избавляться.

– А если они меня коснутся?

– Лучше следи, чтобы этого не произошло. Теперь слушай внимательно: различить щенков можно по белым пятнышкам на груди. Нам нужен тот, у кого пятнышек семь, – Удача.

– Но его-то можно касаться? – обрадовалась Громова хоть чему-то положительному.

– Этот опаснее всех остальных, – поспешил разочаровать ее друг. – От шести качеств, или грехов, люди постепенно все же приходят в себя, как-то справляются, хоть и не все, конечно. А вот кто Удачи коснется, считай, все, обречен. Так, умолкни, приближаемся.

Лес вокруг стал непроходимым, Вета даже не знала, что в их прилизанном заповеднике встречаются такие места. Приходилось без конца перелазить через поваленные стволы, продираться через их торчащие в небо еще живые ветки, хищные и колючие. Громова не припоминала в последнее время урагана, чтобы враз вырвал из почвы столько деревьев. Видимо, дело здесь было в чем-то другом.

Арлан за шиворот вытянул ее, когда Вета безнадежно застряла между двумя упавшими внахлест стволами. Да еще и место оказалось заболоченное, правый кроссовок мигом наполнился холодной вонючей водой. Девушка в спешке переступила на ровную землю, присыпанную хвоей, поджала ногу, собираясь вылить из обуви хотя бы то, что еще выливается. Но огляделась – и ногу опустила.

Перед ней была идеально круглая полянка, залитая лунным светом, словно прожектором с небес подсвеченная. Поваленный лес образовал вокруг нее нечто вроде оградительной стены. Посередине в невысоком холме чернел уходящий вниз лаз, там была нора. А по полянке носились друг за другом и весело повизгивали семеро очаровательных щенят. Их пушистые шубки все были разных цветов, не пестрые, одноцветные. Серый, бежевый и терракотовый почти сливались с хвоей и жухлой травой, черный был как клякса, если бы клякса могла так быстро носиться. Рыжий казался бушующим пожаром, а каштановый его отблеском. Шоколадный первым заметил незваных гостей и радостно запрыгал на коротких лапках. Тут Вета и осознала главную проблему – белых пятен на их грудках было не то, чтобы не сосчитать, а даже не рассмотреть.

Щенки заметили гостей и бросились к ним наперегонки. Но держались на расстоянии, только обнюхивали, смешно вытягивали мордочки. Воспитанник достал из раздутого кармана полотняный мешок, вложил Вете в руки. И объявил:

– А сейчас в дело вступает кот. Ты же смотри внимательно, считай пятнышки. Сама ни в коем случае не трогай, просто найди нужного и укажи мне.

– Ага, ладно.

Арлан сгрузил на траву ее рюкзак и рывком за шкирку вытащил оттуда кота. Одноухий даже в таком положении ухитрился сохранять достоинство, не орал и не вырывался, только хвост старательно поджимал к животу. Обрадованные щенята запрыгали и начали вставать на задние лапки, чтобы обнюхать его, их совсем не смущал яркий свет фонаря. А Громова тем временем проговаривала вслух:

– Так, у черного два пятна, серый тоже не наш – только четыре. У бежевого не разглядеть, но мало. У черного одно. Рыжий, раз, два… пять. Кажется, шоколадный! Да, точно – он.

– Уверена? – уточнил Арлан.

– Считать пока не разучилась. Накидывать на него мешок?

– Нет, я сам.

Воспитанник заторопился, сунул кота обратно в рюкзак, забрал у Веты мешок, расправил его и начал приближаться к шоколадному щенку. А тот и не думал убегать, тянул вперед мордочку и выглядел дружелюбно-заинтересованным. Вета подумала о том, что сейчас и это задание старика будет благополучно выполнено. Но она поторопилась…

Откуда-то справа вдруг донесся вой и нечто похожее на хриплый лай с громким отфыркиванием. Через мгновение снова вой, но такой ужасный, что у Веты ослабли ноги. И громкий визг страха и боли, животный или человеческий – не разобрать. Щенята навострили уши, а потом разом заторопились к своей норе. Арлан успел накинуть на щенка мешок, но тот рванул с такой силой, что сумел выкатиться наружу, метнулся за остальными.

– Уходит! – ахнула Вета.

Воспитанник прыгнул вперед и в прыжке схватил его за задние лапы. Вскочил, запихал отчаянно скулящего щенка в мешок, прочно завязал. Забросил на плечо и рыкнул через плечо:

– Пошли отсюда, живо!

– Погоди! – Вета при всем желании не могла сдвинуться с места, не чувствовала от страха ног. – Что это было, там, в лесу?

– Не знаю. Но очень похоже, что оборотень напал на волчицу.

– Оборотень?!

Про сбежавшую с подачи ее брата шубу Громова уже и думать забыла, решила, что оживший монстр сразу ускользнул в какой-нибудь другой мир. Арлан тянул ее за собой, а сам все смотрел в ту сторону, откуда донеслись звуки нападения, прислушивался. Они уже перелезли через две поваленные крест-накрест сосны, когда парень поставил мешок на ствол и распорядился:

– Так, побудь пока здесь. Если вой начнет приближаться – беги со всех ног. Смажешь глаза глянсем и увидишь след, по которому мы сюда пришли.

– А ты?!

– Я постараюсь отвлечь внимание оборотня. Нельзя допустить, чтобы щенки остались без надзора и разбежались кто куда, ясно?

На последнем слове он уже исчез за деревьями. А потом парализованная ужасом девушка услышала, как Арлан за деревьями во всю глотку горланит песню на незнакомом ей языке – привлекает к себе внимание. Прошло минут десять. Зашуршало в кустах, и волчица с длинным серым телом выскочила на поляну. Огляделась и заспешила, прихрамывая, к норе. Тут же рядом появился Арлан, прошептал:

– А вот теперь очень быстро делаем отсюда ноги.

Вряд ли когда-то еще Вета испытывала такой ужас, как в те минуты, когда они бежали по темному лесу в сторону города. За спиной она то и дело слышала шорохи и отголоски воя, всем телом ощущала на себе недобрый хищный взгляд. Несколько раз порывалась на мгновение остановиться и призвать свою пантеру, но Арлан тащил ее за рукав, как на аркане. И все же они выбрались, сначала в парк, а потом и в город.

Забежали в первый же круглосуточный продуктовый, в предбаннике оба рухнули на плиточный пол, отдышались. Щенок тихонько поскуливал в мешке, кот звуков не издавал.

– Как мы уцелели? – едва ворочая языком, спросила Вета. – Я почти уверена, что оборотень шел за нами!

– Шел, – подтвердил Арлан. – А за ним кралась волчица, когда пересчитала своих детишек и заметила недостачу. Но ни один из них не посмел напасть.

– Почему?

– А ты ничего не заметила? Я коснулся щенка, даже схватил его. На этот раз моя удача нас выручила.

– Ну вот, а ты говорил…

– Неважно, – отмахнулся парень. – Мне бы все равно пришлось коснуться его, иначе не выйти нам из леса. Да и волчица бы уже была мертва. С остальным я разберусь.

– Со щенком все будет нормально?

– Разумеется. Тем сущностям, что охраняют переход, довольно только хорошенько погладить его. А потом я отнесу малыша обратно в лес и отпущу. Он прекрасно отыщет дорогу, ну, или позовет на помощь мать.

Немного помолчали, откинувшись головами на холодную стену и стараясь восстановить силы. У нетренированной Веты после бега сильно болело в груди, кололо в боку так, словно под ребрами кинжал застрял. Арлан через мешковину поглаживал притихшего щенка, потом сказал:

– Слушай, Ветка, ты должна быть готова. Сегодня земляные сущности получат то, что затребовали, и разрешат открыть переход. За дело возьмется старик, я буду у него на подхвате. Старый демон трусит и торопится, но я пригляжу, чтобы все было безопасно для тебя. Это займет самое большее неделю.

Щекотка ужаса пробежала от шеи до пяток. Вета прошептала:

– До сих пор не могу поверить, что мне придется это сделать. Как это будет?

– Да ничего нового, все как в прошлый раз, – ответил Арлан. – Надкусишь продукт со стола старика, прыгнешь в дыру в земле. Идти никуда не придется, это же особый переход, временной. И окажешься рядом с господином Себастьяном в тот самый момент, когда его неправильное решение остаться в мире людей еще можно изменить.

– Но как я уговорю его уйти в Донный мир, покинуть все, что он считает родным? Дом, родителей. Девушку, в которую он влюблен! Да ведь он меня и слушать не станет!

– Придется его убедить! – жестко, сквозь зубы, выговорил друг. – Попытайся рассказать ему о последствиях его поступка, если товарищ ответственный, то поймет. Погоди, его жена ведь умерла молодой?

– Наташа умерла через год после их свадьбы, при рождении сына, – тихим голосом подтвердила Громова.

– Вот и надави на это. Она была воспитанницей, но сама не сумела спасти себя, так бывает. А вот другой воспитанник смог бы позаботиться о ней.

– Варрава? Не думаю, что она станет его женой. Обещалась уйти в монастырь, если что.

– Ну, уйдет, тем более уцелеет. В общем, Ветка, у тебя еще есть время на придумывание аргументов. Но Себастьяна ты должна уломать. Иначе все было зря. И два мира погибнут.

Вета захлебнулась нервным смешком.

– Что? – сурово глянул на нее воспитанник.

– Ничего. Просто я это в книжках сотни раз читала, когда герой должен спасти мир. И точно знала, что на самом деле такого никогда не бывает. А тут целых два мира! Слушай, а может, Варрава просто нас берет на испуг? Ну не станет он уничтожать мир троллей, ведь на нем держится и этот мир, мир людей, которым он хочет править. Мне насчет этого мама еще в Донном мире объясняла.

– Не могу запретить тебе надеяться, – скупо уронил друг. – Только я вот думаю – запросто уничтожит. Именно потому, что он – человек и на него, как ни крути, распространяются законы этого мира. Которые он многократно нарушал и должен будет однажды заплатить за это. При всех своих фокусах этот тип все же не бессмертный. Вот ему и кажется, что если уничтожить этот мир, то расплата его минует. Миров много, Варрава со своей армией любой может подчинить и жить там в свое удовольствие. Так что он ничего особо не теряет в любом случае. В отличие от людей, троллей и многих других.

– Хватит уже напоминать мне об ответственности, я так с ума сойду, – простонала девушка. С трудом, опираясь о стену, встала на ноги.

– Ладно, давай двигаться дальше. Мне нужно отнести кота домой, он наверняка голодный и испуганный. А потом могу сходить с тобой в парк.

– Пошли, провожу до дома, – сказал, поднимаясь, Арлан, снова закинул мешок на плечо. Щенок в нем вопросительно и жалобно взвизгнул. – Все же ночь, а рядом со мной теперь самое безопасное место в мире. С парком я сам разберусь.

– Но я бы хотела…

– Нет! – отрезал воспитанник. – На самом деле, тебе лучше пока не бывать в моей компании.

– А что так? То самое безопасное место, то лучше не бывать. Сам себе противоречишь, между прочим.

– Потом объясню, – неопределенно ответил парень. – Спишемся или созвонимся.

В квартиру Вета вошла на цыпочках, тихонько разулась, скинула мокрую от пота и лесной сырости куртку. Кроссовки сразу выставила за дверь, чтобы не превращать прихожую в болото. Потом расстегнула рюкзак и развела края руками, давая возможность коту самостоятельно выпрыгнуть на свободу. Ни на миг не теряя самообладания, Бывалый перемахнул на линолеум, потоптался на нем, разминая затекшие лапы. Вскочил на свою тумбу и там блаженно растянулся во весь рост. Вета благодарно его погладила и вдруг заметила: в дверях стоит Ирис и наблюдает за ней.

– Девочки переживали за кота, – шепотом сообщила сестра. – Но я так им и сказала, что это ты его взяла, для дела.

– Не думала, что они заметят его отсутствие, – буркнула Громова, глянула выразительно на группу из кошачьих тел вокруг ног Ирис.

– А тебе не хочется поделиться, зачем понадобилось уходить куда-то на всю ночь с котом?

– Я бы хотела рассказать, Ирис, – покаянно произнесла Громова, прижала руки к груди. – Но не могу, правда. Главное я тебе сказала: помогаю Арлану выбраться из ситуации, в которой он оказался из-за меня. А больше…

– Я поняла, – мягко отозвалась Ирис. – Не можешь рассказать – твое право. Сразу ляжешь спать или поешь сначала?

Вета прислушалась к своему состоянию – сна не было и в помине, адреналин в крови еще не угомонился. Предложила:

– Давай чаю попьем. Умираю от жажды.

На кухне, наблюдая, как Ирис бесшумно и ловко управляется с посудой, сама жарит омлет, наполняет кормом десять кошачьих блюдец и миску Вихря (он, разумеется, тоже пожаловал на огонек), она спросила:

– Девочки говорили с тобой о Фелемоне?

– Да, – подтвердила Ирис. – Они очень переживают. Но родители справятся, я уверена. Ты не обижаешься, что я называю их родителями?

– Нет, конечно, – вздохнула Громова. – Я тоже так называю и твоих, и своих. И, наверное, больше не стану оставлять Каю и Шекну одних, у меня даже фантазии не хватает представить, что еще они могут учудить.

Названная сестра заверила:

– Не волнуйся, я уже поговорила с ними. Попросила не делать ничего из того, что по моим прикидкам они уже умеют и могут. Надеюсь, ничего не забыла. Так что спокойно оставляй их одних, у троллей не принято особо опекать малышей. Как только Фелемон станет прежним, я уговорю родителей вернуться в Донный мир.

Вета глянула на нее с благодарностью.

Еще немного посидели, потом Ирис спросила:

– Ну, если не ложишься, то пойдем в гимназию? По времени уже можно выходить. С Вихрем я погуляла, пока тебя ждала.

– Пойдем! – Вета как раз припомнила, для чего она вчера меняла внешность. Теперь из-за этой внешности даже зубы пришлось чистить с закрытыми газами, так успела ей опротиветь красотка в зеркале. Но ведь она это не для своего удовольствия устроила, верно?

Сестры еще не вставали, Вета только проведала их, крепко спящих, перед уходом, осторожно поцеловала теплые щечки обеих. Коты и пес в молчании проводили девушек до порога.

Глава 12. Подарки судьбы

Громова не помнила, о чем они говорили по пути. Ее терзали мысли о том, что будет с Ирис, если ей удастся изменить прошлое. Названная сестра что же… просто исчезнет? Ведь господин Себастьян – предок отца Ирис. Если все получится, отец никогда не родится на свет, значит, не будет и сестры. Возможно, ее место займет другая девушка, воспитанная троллями, и это с ней Вета встретится по возвращении из прошлого. Непостижимо.

– Вет, очнись, – Ирис на ходу подергала ее за рукав. – Слушай, ты совсем сонная, может, вернешься домой? Зря я тебя потащила в гимназию.

– Все нормально. – Дома ей все равно легче не станет, скорее, наоборот.

– Смотри, уснешь на уроках.

– Подумаешь, никто даже не удивится. Ингу и так считают чокнутой.

Ирис ничего на это не ответила. И тут на их пути как черт из табакерки возник Артур Гарин, широко расставил ноги и перегородил неширокую дорожку.

– Привет! – сказал, в упор глядя на Ирис, и в голосе его явно прозвучала угроза.

– Здравствуй, – отозвалась безмятежно воспитанница.

Вета тоже открыла рот, чтобы поздороваться, но закрыла его снова – в ее сторону Гарин даже не глядел.

– Заблокировала меня в соцсетях? – тихо и недобро уточнил Артур.

– Извини, но мне пришлось. Твой способ общения что-то перестал мне нравится.

– А мне не нравится, когда девчонка сперва со мной крутит, а потом строит из себя недотрогу, – взвинтил голос парень.

– Мы это уже обсудили и договорились, что отныне общаемся только как одноклассники. Не понимаю, что тебя не устраивает.

Ирис очень по-взрослому это сказала, Вета в душе восхитилась ею. Вот она бы принялась тупо оправдываться или, напротив, нападать.

– Я ни о чем не договаривался!

Ирис пожала плечами:

– Возможно. Тогда я просто поставила тебя в известность, разве этого недостаточно?

– Не думаю, – протянул Артур, и его рука все так же на отлете нехорошо дернулась. – Я не люблю, когда меня ставят в известность. Я сам всегда все решаю. Не подумала, Громова, что за такие вещи можно и заплатить?

Вета дернулась от своей фамилии, не сразу сообразив, что это теперь фамилия Ирис. А та только сказала без намека на раздражение или испуг:

– Артур, не очень-то продуманно угрожать при свидетелях, не находишь?

Парень расплылся в широченной улыбке, которая неожиданным образом уничтожила красоту его лица, сделав внешность пугающе-недоброй, почти отталкивающей.

– Да ладно! Разве я угрожаю? Лично я тебя пальцем не трону, не в моих привычках. Возмездие придет, откуда не ждешь.

Рука дернулась сильнее, отъехала назад и в сторону, будто для замаха. И Вете показалось, что Ирис сосредоточилась и готова произнести слова, которыми призывают призрачного защитника. Или зверек сам еще быстрее сориентируется? От страха, что это произойдет, Громова бросилась между ребятами, раскинула руки:

– Артур, прекрати! Отстань от нее!

Гарин так знакомо поморщился, словно откусил лимон.

– Нелюбина, не лезь ты в чужие дела, иди в гимназию. Слышь, уже звонок, опоздаешь.

И вдруг глянул ей в лицо, отпрянул, заморгал изумленно. Отступил на шаг и посмотрел с нового ракурса. Ирис выглядела озадаченной и тоже сбоку косилась на Вету.

– Прическу сменила, Инга? – Артур старался говорить обычным насмешливым голосом, но был явно сбит с толку. – Молодец, давно тебе говорил, чтобы привела себя в порядок. Ладно, идемте.

Они молчаливой группкой пересекли двор, по которому еще неслись припозднившиеся гимназисты, скинули куртки и сменили обувь в раздевалке. Ирис, задумчиво улыбнувшись Вете, скорым шагом удалилась в сторону лестницы, а Громова подошла к стенду с информацией. Она давно уже перестала быть той ученицей, которую хоть ночью разбуди, расскажет без запинки расписание на всю неделю. А уж про домашние задания и говорить не приходилось.

Так, сейчас русский язык, и это хорошо – на уроках доброй и невозмутимой Клары Аркадьевны можно особо не напрягаться. А ей сейчас важно дождаться сообщения от Арлана, убедиться, что с ним все в порядке. И со щенком по кличке Удача, конечно. А после можно и домой пойти, сестрами заняться, поспать…

– Наизусть его учишь, что ли?

Раздраженный голос Артура прямо над ухом заставил ее подпрыгнуть на месте. А Вета была уверена, что он первым убежал наверх. Но нет, стоит немного сбоку и все так же пристально разглядывает ее.

– Нет, правда, Нелюбина, не пойму, что ты с собой сделала? Но тебе идет, признаю. Пошли, провожу до класса.

– З-зачем? – растерялась Вета.

– Ты вроде говорила, тебя там достают отдельные личности?

– Н-не помню.

– Говорила! Меня увидят – поостерегутся, ясно? Давай, двигай уже.

Громова двинула, но крайне заторможенно, Гарин даже пару раз подтолкнул сзади в рюкзак. В целом Вета была довольна: ее план в кои-то веки сработал, Артур переключился на новую внешность якобы Инги, отвлекся от Ирис. И это счастье, что утром она оказалась рядом с названной сестрой, иначе вполне могло случиться непоправимое. Но сейчас чувствовала себя слишком уставшей и подавленной, чтобы оценить желание Артура заступиться за нее. Тем более что урок уже минут пять как идет.

Вот и дверь класса. Вета никогда не умела входить посреди урока, считала это какой-то невероятной дерзостью. И сейчас лучше бы отсиделась до перемены в библиотеке, все равно в школу ходит через пень-колоду. Но Артур опередил ее, стукнул в дверь костяшками пальцев злополучной правой руки и тут же толкнул ладонью. Дверь распахнулась, Гарин отскочил, Вете пришлось войти.

Клара Аркадьевна в этот момент стояла перед классом с книжкой в руках, кажется, что-то диктовала. Но немедленно сняла очки, тщательно протерла сперва их платком, потом собственные глаза краем ладони.

– Инга? А почему с опозданием? Садись скорее, не задерживай нас еще больше.

Шепот и даже свист дали Вете понять, что перемены в ней заметили все. Оля Кротова аж привстала, пока девушка шла к своей парте. Вид у нее сделался такой, будто она больше всего хотела схватить рюкзак и выскочить из класса. Или расплакаться. Но осталась сидеть, развернувшись так, что оказалась к соседке почти спиной.

А Гарин, как оказалось, еще не ушел, стоял в дверях и наблюдал. Поймал взгляд Веты и громко сказал:

– Ладно, встретимся после уроков!

И удалился с довольным видом. Вета вздохнула, полезла в рюкзак в поисках нужного учебника. Когда вытащила его, рукав белого свитера оказался по локоть облеплен серой шерстью. Кротова, хоть и сидела спиной, а издала презрительный смешок.

Уроки оказались натуральной пыткой, а перемены – вдвойне. Вету разглядывали одноклассники и учителя, задавали странные вопросы. Так, одна одноклассница даже спросила, не сделала ли она пластическую операцию, вдруг научились делать за один прием.

К ней подходили парни из одиннадцатого, приглашали в кино и даже на новогоднюю дискотеку. Либо просто интересовались, как найти ее в соцсетях. И это при том, что каждую перемену Вета спешила укрыться в библиотеке или в пустом классе. Каждую минуту проверяла телефон, но вестей от Арлана пока не было, и это пугало. Громова потому и не уходила, что парень мог появиться в гимназии. Вдруг посеял мобильный в лесу?

Вот и перемена перед последним уроком. Вету уже трясло, смартфон с отключенным звуком она не выпускала из рук. Наконец пришло сообщение от Арлана: «Я в порядке. Иду в сторону гимназии мимо Охотничьего домика».

И измученная ожиданием Вета тут же бросилась другу навстречу. Домик этот, главный клуб городских привидений, она знала прекрасно, мимо него в сторону их школы вела только одна аллея, остальные убегали к озеру и дворцу. Арлана увидела, едва пролезла сквозь ограду: он покачивался при ходьбе, словно шел с закрытыми глазами. Впрочем, так и было, чтобы обратить на себя его внимание, Вете пришлось схватить друга за плечо. Парень словно бы проснулся, поморгал, подавил смачный зевок. Кивнул ей.

– Как прошло? – тут же спросила Громова. – Все в порядке?

– Все отлично, – заверил ее Арлан. – Сперва отнес щенка к месту перехода, он, кстати, был даже рад такому приключению. Запустил его в дыру, дождался, когда сущности его вволю погладят и отпустят обратно. Потом отнес в лес, развернул носом к чаще и подтолкнул. Некоторое время слушал, как он бежит и повизгивает на ходу. А потом раздался ответный вой волчицы. Она телеграфировала: оставайся на месте, я сама за тобой приду. После этого отправился домой.

– Думаешь, у нее все в порядке с лапой? – спросила Вета.

– Наверняка. Если боишься, что она станет оборотнем – то нет, с животными такое не происходит.

– Ладно, я рада. А тебе, похоже, не удалось отдохнуть. Почему?

Воспитанник сердито дернул плечом.

– Да уж, не сложилось с отдыхом. А я так надеялся дома отмыться и отоспаться. Но только вышел из ванной, как началось. Мать просто накинулась.

– В смысле? – испугалась Вета. Вроде Боря Шварц на своих родителей никогда не жаловался, и она сама их помнила людьми вполне адекватными.

Арлан устало вздохнул, усадил ее на скамейку и начал рассказывать:

– Отцу на почту прислали письмо, что меня готовы без всяких дополнительных экзаменов взять в гимназию при Санкт-Петербургском университете. Такую, для особо одаренных, в общем. Вроде бы ректору попался на глаза один мой давний проект. То есть не мой, конечно, а Бориса. А может, и не его даже, но, одним словом, ректор сразу захотел меня принять, вот прямо с понедельника. Отец не доехал до работы, вернулся домой, и на пару с матерью начали меня обрабатывать. Они, оказывается, всегда о таком мечтали. Узнавали, пробовали – но не получалось. И теперь хотели, чтобы я немедленно отправлялся туда на смотрины. Я бы, возможно, согласился, но не в этой ситуации, сама понимаешь.

– Понимаю, – вздохнула Вета. – А ты вообще куда направляешься?

– В гимназию, – сквозь очередной зевок едва выговорил Арлан. – Найду там тихое местечко где-нибудь в спортзале или в кабинете технологий, подремлю немного. Нужно готовиться, теперь такие предложения посыплются, как горох.

– Ой! – Громова только сейчас все увязала в своей голове. – Это предложение поступило, потому что ты коснулся щенка по кличке Удача?

Парень покосился на нее насмешливо.

– А то! Я ведь сказал, что дотронуться до щенка с семью пятнышками – это хуже всего. Теперь на мою голову будут валиться всяческие везения, какие только можно вообразить.

Вета поежилась, но осталась при своем мнении: не так уж все ужасно. Удача – это приятно, это то, чего порой полжизни приходится ждать. А иногда и не дождаться, даже чаще всего. Лишние предложения можно просто отклонить.

– Ну и старику нужно отчитаться, – сказал воспитанник. – А у тебя еще уроки?

– Последний идет. – Она невольно поморщилась, а Арлан, хоть и сонный, но заметил. Спросил ехидным голосом:

– Что, тяжело с внешностью модели вписаться в школьные будни? Хорошо хоть только на три дня.

– А между прочим, сегодня уже пригодилось!

И Вета рассказала другу об утренней стычке с Артуром, когда он едва не напал на Ирис. Арлан уже на ходу отреагировал брезгливо наморщенным носом и словами, которые для Веты стали больнее пощечины:

– Ну и был смысл лезть в это? Сейчас бы твой Гарин уже залечивал глубокие раны от когтей защитника Ирис на своей прежде красивой мордашке. И оказался бы на какое-то время абсолютно безвреден. Ты думаешь, что спасаешь его, а делаешь только хуже. Падший ангел не уберет меч по собственной воле, его можно только обезвредить.

– Но я даю ему время! Почему ты не веришь, что Артур может просто одуматься? Осознать, что так поступать нельзя!

– Да не поймет он… ладно, давай потом, нет сил спорить. И вообще, шла бы домой, видок у тебя тоже помятый. Хотя, конечно, на твоей парадной вывеске это наверняка незаметно.

Вета, отвернувшись от него, упрямо продолжала двигаться в сторону гимназии.

– Пойду, когда сама захочу, – буркнула на ходу себе под нос. – Пока есть дела.

– Ага, даже догадываюсь какие! Гарин ведь своего не упустит.

Последние метры до школы Громова одолела легкой трусцой, оставив друга позади. И с мыслями о том, что мир людей в самом деле скверно влияет на воспитанников троллей.

Снова заглянула в расписание: в их с Артуром десятых классах сегодня было по семь уроков. И седьмой закончится через четверть часа. Отлично, она дождется Гарина в столовке и проследит, чтобы он снова не полез к Ирис. Ей, к счастью, перед старым демоном отчитываться не нужно, лучше возьмет себе чай с ватрушкой, расслабится. Вета быстрым шагом миновала дверь в кабинет завхоза и оказалась в закутке с умывальниками перед столовой.

Там стояла девочка ростом пониже Веты, наверное, из девятого. Хотя нет, на ней форма другой школы, белая блузка и серый сарафан. На спине достойно так лежит толстая коса до середины лопаток. Поза девочки выражала озабоченную растерянность, она почти уткнулась носом в свой смартфон. Услышав шаги, обернулась – и вот тогда Вета вскрикнула. Отшатнулась и больно ударилась поясницей о ближайшую раковину.

Перед ней стояла Тея. Только не та призрачная в плаще с капюшоном, а вполне живая. Но глаза, но тонкие, словно акварельные черты – как такое возможно?

– Тея? – шепотом спросила Громова.

Девочка перестала улыбаться, хлопнула пару раз длинными ресницами.

– Не-ет, я Тая. Тая Фролова из третьей школы, – добавила зачем-то, смутилась и покраснела. – Я тут ищу вашу преподавательницу обществознания, Осянскую Веру Павловну, знаешь ее?

Вета машинально кивнула.

– Это насчет консультаций для ОГЭ. Мы с ней договорились, только я, раззява такая, не записала кабинет. А звонить боюсь, вдруг у нее урок?

Значит, эта Тая и правда еще в девятом. И, похоже, вполне реальная девчонка, без всяких чудес.

– Пойдем, провожу тебя, – расслабилась Вета. – Если у нее урок, то подождешь, но Вера Павловна и в учительской может быть.

Она развернулась на пятках – и едва не врезалась в Арлана. Он, оказывается, стоял в проеме буквально у нее за спиной, интересно, давно ли. Громову поразило его лицо, застывшее, очень бледное. Он не отрывал потрясенного взгляда от Таи Фроловой. И вдруг Вете стало кристально ясно, что совсем не случайно эта девятиклассница объявилась в их гимназии.

Однако нужно было что-то делать, не стоять же столбом. Да и Тая заметила Арлана, его странный вид и теперь с испугом поглядывала то на него, то на Вету, словно спрашивала беззвучно, что происходит. Щеки ее пылали, повлажнели кроткие глаза.

– Это Тая Фролова из школы-лицея, ищет нашу Осянскую, – коротко обрисовала ситуацию Вета. Кажется, дальнейшее развитие событий предсказуемо, к гадалке не ходи. – Проводишь ее? У них договоренность.

Арлан сделал шаг вперед, словно бы с огромным трудом оторвал от девочки взгляд. Подошел к раковине, включил воду, плеснул себе в лицо. И произнес отрывисто, почти грубо:

– Другие планы. Давай сама, она же тебя попросила.

Деревянной походкой прошествовал в столовую, исчез из виду. Тая выглядела так, словно вот-вот заплачет, наверное, не привыкла к таким выходкам в свой адрес. Она ведь ужасно симпатичная, наверняка всем нравится.

– Не обижайся, это мой приятель, и у него выдался очень тяжелый день, – вздохнула Громова. – Пойдем, отведу тебя.

Они поднимались на второй этаж, когда прозвенел звонок с урока. Вета почти бегом провела Таю до учительской, сама заглянула, убедилась, что нужный педагог на месте – и широко распахнула перед девочкой дверь. Та чуть замешкалась, глянула на Вету и приоткрыла рот, словно собиралась что-то спросить. Но сказала только:

– Спасибо!

А стоило отойти от учительской на пару шагов, как уже Гарин вырос на пути, раскинул, дурачась, руки, словно собирался обнять.

– О, на ловца и зверь!

Вета сердито отскочила в сторону, едва не зашипела. Никогда не любила показухи, а смотрели на них многие. Артур же просто наслаждался происходящим, отобрал рюкзак, по-хозяйски положил руку ей на плечо.

– Ну, пошли, Нелюбина, что ли!

Очень хотелось скинуть руку и послать… то есть сослаться на срочные дела. Она бы лучше сейчас проведала Арлана, разузнала осторожненько насчет его состояния духа после странной встречи. Интересно, он вообще в школе еще? Или ушел и где-то бродит сейчас, вспоминает свою потерянную любовь. М-да, как-то не получалось отнести появление Таи Фроловой к еще одной удаче.

Но она хорошо помнила про правую руку Артура. И не собиралась рисковать.

– Пойдем, – ответила решительно.

Глава 13. Бедный Жорик

В раздевалке Гарин помог отыскать пакет с обувью, подал куртку и заботливо поправил шарф на шее Веты. Теперь, когда он так хорошо и радостно ей улыбался, все тревоги последних дней и ночей сами собой не то чтобы развеялись, но как-то стушевались, отошли на задний план. И даже хорошо, что с Артуром невозможно говорить о том, что происходит в ее жизни, можно прикинуться обычной девчонкой. Ладно, не совсем обычной: вон охранник парка, дядечка лет тридцати, едва не свернул шею, раз десять оглянувшись ей вслед.

Зато Артур болтал без умолку, Вета и не вслушивалась особо. Просто здорово было идти с ним по этим аллеям, где прежде столько раз она бродила в одиночестве, мечтала… о несбыточном, как тогда казалось. День выдался тихий, не дождливый и безветренный. И теплый, хотя солнце лежало за серой периной облаков. Вдруг девушка заметила, что они уже миновали Охотничий домик и вот-вот выйдут из парка. Сбавила ход.

– Куда мы?

– Домой, – расплылся в широчайшей из улыбок Гарин. – Мы живем в одном подъезде, не забыла?

– Жили, – уточнила Громова. – Но я там сейчас не появляюсь, ты вроде в курсе.

– В курсе. Но я вообще-то хотел пригласить тебя к себе домой. Ты ведь давно не заходила, верно? Расслабимся, поболтаем, послушаем музыку.

Но Вета решительно помотала головой, сказала:

– Слушай, Артур, я как-то не собиралась сегодня в гости, другие планы.

Улыбка на лице парня погасла, сразу сделав его недобрым, холодным. Он сказал, кривя губы:

– Да брось, Нелюбина. Для старых друзей всегда можно найти минутку. И да, я тебе покажу кое-что очень интересное.

Вета высоко подняла брови – она что, похожа на дурочку, с которой проходят такие тупые разводы? Артур, глянув на нее, вдруг расхохотался, даже пополам сложился от смеха.

– Реально покажу, ты сразу вспомнишь, что это такое. Давно хотел, но как-то не складывалось.

Сразу захотелось обидеться: конечно, показать это что-там-у-него некрасивой Нелюбиной у него руки не доходили, а теперь, в ее новом обличье – так сразу приспичило. Ну ладно, чего она будет выступать за другую девчонку!

– Пошли, – решилась Вета.

Путь был знаком, впервые по этому маршруту вел ее Боря Шварц, когда они разыскивали исчезнувшую Ингу. Интересно, как у него там складывается, в Донном мире, то есть дома? А еще припомнилось, как ей плохо и страшно было при мысли об Артуре. Цветы из похоронного венка на коврике перед его дверью, убитый горем Гарин-старший… нет, все же она правильно поступила, что спасла тогда Артура. А все остальное… ладно, как-нибудь образуется.

– Эй, ты меня слушаешь вообще? – Гарин больно ущипнул ее сквозь одежду за предплечье. – Распинаюсь тут, а в ответ ноль внимания. Зазналась уже? Кстати, до сих пор не пойму, как это тебе удалось так измениться. Вроде черты те же, и волосы.

Он взял девушку за плечи, развернул к себе, приблизил свое лицо настолько, что она невольно отпрянула, заморгала. И только теперь заметила, что они стоят в пустынной подворотне перед нужным домом. Хотела продолжить путь, но руки Артура опирались о кирпичную стену по обе стороны от ее плеч, фиксировали так прочно, что и не вырвешься. Начало поцелуя она тоже пропустила, опомнилась, когда больно стало губам и затылку, таким мощным оказался напор Гарина. Было дискомфортно и даже неприятно, но все же она старательно отвечала на поцелуй. Может, это такое горькое лечение, чтобы разлюбить Артура, забыть, перестать спасать?

Но напор на ее губы все возрастал, пришлось резко согнуть ноги в коленях, чтобы увернуться.

– Мне кажется, уже достаточно, – прохрипела Громова.

– А я так не думаю, – Гарин широко улыбался, выглядел довольным. – И прекращай быть занудой, к новому облику это никак не катит.

– Какая есть…

В арку вошел какой-то мужчина, и Вета почувствовала себя увереннее. Подергалась, освобождая руки, потом ладонью несильно уперлась парню в грудь.

– Знаешь, что, пойду-ка я лучше по своим делам.

Гарин закатил глаза:

– Да ладно, у меня мать дома. Ты как маленькая, в самом деле.

– Я и не спешу подрастать, – парировала Громова, одернула куртку. – Позвонишь в дверь, если твоя мать не откроет – до свидания. Я не настроена сегодня на твои… проявления чувств.

И первой вышла из арки в небольшой дворик, стиснутый между пятиэтажками. Кусты сирени отгораживали детскую площадку, сейчас на ней сидела компания парней лет восемнадцати-девятнадцати. Устроились на дисковой карусели со сломанным рулем, что-то крикливо обсуждали, над чем-то хохотали. Пара пивных бутылок гуляла по рукам.

Чтобы попасть в нужный подъезд, пришлось пересекать площадку, асфальтовая дорожка в обход нее оказалась перерыта. И тут же все взгляды оказались прикованы к Вете, раздался вслед противный свист, комментарии. А потом кто-то заорал, перекрывая прочий шум:

– Эй, Инга!

Артур занервничал, схватил девушку за руку и едва ли не поволок ее за собой. Запихнул в подъезд, они в быстром темпе поднялись на четвертый этаж, Гарин, как обещал, позвонил в свою дверь. Сначала ничего не происходило, и Вета начала холодно улыбаться, сложила руки на груди. Но тут дверь распахнулась.

На пороге стояла женщина, высокая и поджарая, из тех, кто тщательно следит за фигурой. Лицо ее, грубоватое, с широким дряблым подбородком и узкой прямой линией рта, трудно было назвать красивым. С сыном сходства ни малейшего, и Вета отлично знала, почему так.

– Артур, а ключи?..

Но тут женщина заметила гостью, брови ее поползли вверх, все выше и выше. Глаза же она сощурила, превратив в щелки, похлопала себя по карманам халата. Нашла очки и надела их, но щуриться не прекратила.

– Инга? – произнесла недоверчиво. – Да тебя, девочка, не узнать. Похорошела-то как. Я всегда говорила мужу, что однажды ты перерастешь стадию гадкого утенка.

– Войти нам можно? – насмешливо спросил Гарин.

– Ну разумеется, что за вопросы? Будь как дома, Инга. Хотя это так неожиданно, я ведь даже не знала, что ты вернулась в семью после твоего… неважно. У тебя все в порядке?

«Не знала, потому что наплевать», – в очередной раз обиделась за Ингу Вета. А вслух сказала:

– Ага, нормально.

– Ну давай, разувайся и проходи, – кажется, приглашение далось Гариной с большой неохотой. – Приготовить вам что-нибудь вкусненькое?

– Не надо, я буквально на пару минут.

– Как скажешь. Если что, чай сделать сумеете, а я удаляюсь – библиотечный день.

Напоследок глянула холодно, прошла по коридору налево, скрылась за поворотом. Артур тут же начал подталкивать девушка направо, видимо, в свою комнату.

«Если что – заору», – решила про себя Вета. Она и так уже позволила себе – и Артуру – лишнее.

Но Гарин, едва оказался в своей комнате, похоже, самой просторной в квартире, сразу начал рыться сперва в ящиках своего стола, после переместился к высокому модерновому комоду, даже в шкаф с одеждой заглянул. Громова постояла в дверях, потом протопала босыми ногами по пушистому ковру, устроилась на диване, солидном, кожаном, молочного цвета. Все указывало на то, что родители для сына ничего не жалели, и комп на столе крутой, и стереосистема. Впечатлил и книжный шкаф под потолок, густо заставленный. Вете хотелось изучить обложки книг, но тут Гарин ликующим голосом воскликнул:

– Во, нашел!

Подошел, плюхнулся рядом с ней, в руках у него оказался обычный альбом для рисования. Ветхий, пожелтевший, видавший виды.

– Что это?

Артур мельком глянул ей в лицо, во взгляде читалась явная обида.

– Ты что, забыла? Наш альбом пугательных историй. Я даже его подписал, а, нет, не стоит смотреть. – Артур поспешно прикрыл рукой какие-то закорючки, отдаленно похожие на буквы.

– Напомни немного, – попросила Громова.

– Напоминаю: когда в старшей группе был карантин по ветрянке, мы с тобой заболели в один день. Нам тогда долго не разрешали вставать с постелей, у меня ноут отняли и телевизор из комнаты унесли, типа для глаз вредно. А однажды я услышал шорох и стук в окно, за закрытыми шторами. Перепугался жутко, думал, вор лезет или какое-нибудь потустороннее существо! Но собрался с духом, отдернул штору и увидел, что там раскачивается на веревке вот этот самый альбом. Ты начала рисовать в нем одну страшную историю, типа комикс. История про дом, в котором живут вампиры, поэтому днем из него никогда никто не выходит. Зато ночью из каждого окна по стенам спускаются эти самые вампирюги. Но люди этого не замечают, просекли лишь двое детей, девчонка и пацан. И то потому, что их оставляли в садике в ночной группе, окна спальни выходили на тот дом, а им по ночам не особо спалось. Вот, глянь.

Вета полистала альбом, увидела жуткий серый и немного покосившийся дом, по которому деловито сползали вниз люди, кто в костюме, кто в униформе. Одна блондинка прыгала по карнизам в модельных алых туфельках на острых каблуках и в вечернем платье.

– Это ты рисовал?

Артур коротко кивнул. По сравнению с каракулями маленькой Инги Нелюбиной его работы отличались придумкой и мастерством.

– А ты классно рисуешь.

– Только теперь заметила? – хмыкнул Гарин.

Вета как-то невовремя размякла и была близка к тому, чтобы во всем признаться. Сказать, что не имеет никакого отношения к альбому, а та, с кем Артур в самом деле ходил в детский сад, теперь очень далеко. Но вместо этого спросила:

– А тебя что, оставляли в садике в ночной группе? Сейчас вроде так редко поступают.

Парень помотал головой.

– Это тебя оставляли. Неужели ничего не помнишь? Твоя мать тогда уже погибла, отцу было не до тебя. Но ты так сильно плакала, когда всех забирали, а тебя – нет, что я однажды наотрез отказался уходить. Скандалил и орал, что останусь с тобой. Мои родители договорились с ночным воспитателем, чтобы в самом деле оставить меня на одну ночь. Думали, я перепугаюсь и больше не захочу. А мне наоборот, понравилось. Мы с тобой там круто зажигали, странно, что ты забыла.

– Я помню, – соврала Громова. – А почему альбом остался у тебя?

– Потому что тебя застукал отец, когда ты в окно спускала за ним веревку с крюком. У вас же там гостиная, ты в нее пробиралась потихоньку. Тебе влетело, а окно с тех пор всегда было наглухо закрыто. Потом мы снова стали ходить в садик, появились другие развлечения. Но круто же, что я про него вспомнил?

– Круто, – вздохнула Вета. – Жаль, что ты этого не сделал чуточку раньше.

Артур непонимающе нахмурился.

– В смысле?

– Ну, хотя бы в начале учебного года. Когда Инг… когда я так нуждалась в поддержке.

Лицо парня напряглось, стало недовольным, брюзгливым – и Вета пожалела о сорвавшихся с губ словах. В самом деле, к чему это все теперь? Настоящая Инга Нелюбина в Донном мире про Артура и думать забыла.

– А теперь у тебя все шоколадно, так ведь? – протянул Гарин, зло сузил глаза. – Папика себе нашла, у него и живешь, верно? Что трясешь головой, об этом все в гимназии уже знают! А чего он тебе одежду-то нормальную не купит? Ходишь в тряпье, как и всю свою жизнь, смотреть противно.

Вета аккуратно переложила альбом на диван, встала и сказала:

– Ладно, мне нужно идти. Спасибо за воспоминания о детстве.

Артур напротив нее всем видом изображал равнодушие, сложил руки на груди, кривил рот.

– Ну давай.

Вета подождала немного – Гарин не двигался с места. Тогда с самым независимым видом, на который была способна, она вышла в прихожую, натянула кроссовки, сдернула с вешалки куртку. Мать Артура тоже не появлялась, из комнаты доносилась тихая музыка, кажется, Бах. Пытаясь разобраться с чужим звонком, Громова сломала ноготь, но все же отворила, шагнула на площадку и прислонилась спиной к стене. Запрокинула повыше голову, чтобы не дать пролиться слезам. Зачем она все испортила? Ведь никогда прежде Артур не открывался ей с такой стороны. Не был таким… ну теплым, что ли. А она начала выяснять отношения, ладно бы за себя – за Ингу! Как же глупо!

Нужно было уходить. Громова сделала шаг к лестнице – и вдруг замерла на одной ноге, насторожилась. Ей почудилось, что в подъезде кто-то есть, и этот кто-то там внизу затаился и поджидает ее. Подтверждений внезапному страху никаких не было, только интуиция буквально орала: «Опасность! Опасность!»

Хлопнула за спиной дверь, на площадку вышел Артур в наброшенной на плечи куртке. Глаза сердитые, смотрит в сторону. Сказал:

– Ладно уж, Нелюбина, пошли провожу. Все равно по делам нужно.

Страх сразу улетучился. В самом деле, наверняка у нее нервишки расшатались. Даже если курит кто на площадке, к ней это отношения не имеет.

– Пойдем!

– Или в киношку? – задумчиво и все так же в сторону предложил Гарин.

– Прости, не получится. Я присматриваю за двумя девочками, ну там, где сейчас живу. И они уже ждут меня.

Артур перестал от нее отворачиваться, кивнул головой:

– Ладно, кино тогда в другой раз.

– Заметано!

Начали спускаться по лестнице, Вета шла впереди. В узкие окна на лестничных площадках било предзакатное солнце, пыль в его лучах шустро исполняла причудливый танец. Артур позади двигался почти бесшумно, она и раньше за ним замечала такую способность. И чувствовала себя защищенной, да что там – почти счастливой.

На площадке между вторым и первым этажами окно было закрашено, а свет в подъезде еще не зажгли. В полутьме на ступенях стоял человек. Оперся о стену спиной, а одну ногу закинул на перила, не курил – просто стоял. Он был без верхней одежды, в черной толстовке с пугающе-точным, со всеми анатомическими деталями светящимся черепом во всю грудь. Страх вернулся, и Вета замерла на середине лестничного пролета.

Незнакомец посмотрел на них, ухмыльнулся. Полумрак частично скрывал его черты, видно было лишь, что голова у него круглая и очень крупная, даже для крепкого рослого тела. Лицо как блин, нос вислый и почти закрывает верхнюю тонкую губу, глаза такие, будто кто-то с силой оттянул нижние веки вниз, да они такими и остались. А лет ему примерно девятнадцать.

– Привет, Инга! – сказал парень нарочито заботливым голосом. – Что это ты домой не заглядываешь? Родители по тебе соскучились. И я тоже, кстати.

Вета сообразила, что это и есть тот самый Жорик, сводный брат Инги Нелюбиной, которого она так опасалась. Но ей-то, Вете, с чего пугаться? Они в подъезде днем, за спиной стоит Артур. Если что, начнет орать «Пожар!», как ее когда-то отец научил, чтобы наверняка привлечь внимание жильцов – а кричать она умеет очень громко. Или вообще свою пантеру призовет.

– Зайду как-нибудь, – ответила нейтральным тоном.

– Зачем же как-нибудь, раз ты почти дома? Сейчас давай пошли. Отец как раз хотел тебя видеть, разговор к тебе есть.

– Отец на работе, – наудачу сказала Вета.

– Самая умная, да? – начал свирепеть Жорик, его показного благодушия надолго не хватало. – Болеет твой батя, на работу не ходит. Видел тебя в окно и велел привести. Давай, кругом марш!

– Отвали от нее! – за спиной Громовой сказал Артур. Но как-то неубедительно прозвучало, слишком тихо. Жорик только хохотнул, поднялся на несколько ступеней. Одной рукой взялся на перила, другой оперся о стену.

– Эй, красавчик, это ты там прячешься? Даже не заметил тебя. Давай, вали по своим делишкам, пропускаю.

И поднял левую руку, как шлагбаум. Пальцы сложил для щелбана, довольно хохотнул.

Пауза. Потом Артур схватил Вету за куртку на спине и подтянул к себе. Теперь они стояли на одной ступеньке, и девушка со страхом увидела, что его правая рука снова выдвинута вперед и сжата в неплотный кулак.

– Это ты вали, Жорик! Даю тебе последний шанс убрать свои лапы и очистить нам путь. – Теперь голос Гарина звучал без всякой неуверенности, громко, торжествующе.

Жорик явно удивился, уронил на плечо голову.

– Это кто там у нас заговорил? Даже не знал, что ты умеешь, красавчик. Тумаки всегда без писка получал. Что, решил выпендриться перед моей сестричкой? Зря ты это затеял…

И пошел на них. С шумом ставил на ступеньку одну ногу и на мгновение замирал, потом медленно сгибал в колене другую и при этом не отрывал от ребят глумливого взгляда. Вета попыталась вывернуться из рук Артура и освободить немного пространства, чтобы можно было призвать пантеру. Но Гарин не отпускал, крепко держал левой рукой за пояс. Шепнул:

– Стой на месте, сейчас увидишь, что будет.

– Артур, не смей! – взмолилась она.

– Да, красавчик, беги, пока не поздно, – неправильно истолковал их разговор Жорик. Их уже разделяли пара ступенек, Вета чувствовала табачную вонь от его одежды, видела белесые заеды в уголках губ. Пространства для маневра почти не оставалось. И тогда Гарин выкинул вперед правую руку, провел по воздуху наотмашь, крест-накрест.

Пару секунд ничего не происходило, только Жорик остановился, и лицо его сделалось удивленным. Потом он несколько раз открыл и закрыл рот, схватился обеими руками за горло, захрипел. Ноги его заплелись, он нелепо крутанулся, навалился спиной на перила, слишком низкие для его крупного тела. Верхняя часть перевесила, Жорик кувыркнулся вниз, грузно шмякнулся на середину нижнего лестничного пролета. Что-то жутко хрустнуло – и наступила тишина.

Несколько мгновений ни Вета, ни Артур не шевелились, даже не дышали. Потом парень сказал хрипло, заметно волнуясь:

– Стой тут, я проверю.

Молниеносно и бесшумно сбежал вниз, наклонился, коснулся рукой шеи Жорика. С шумом втянул воздух и объявил:

– Готов! Так, слушай, надо сматываться, в темпе.

– Нужно на помощь звать. – Не двинулась с места Вета. – И скорую…

– Какая скорая, он все, труп, не поняла? И мы тут не при чем. Сама видела, он просто упал, сломал себе шею. Но не надо, чтобы нас тут видели.

Артур бегом вернулся за ней, стремительно и без усилий подхватил на руки, понес вниз. Через тело на ступеньках просто переступил. Вета брыкалась, пыталась что-то говорить, искала на себе телефон. Внизу у подъездной двери Гарин поставил ее на ноги, сильно встряхнул за плечи и велел:

– Так, выходи со спокойным видом и отправляйся по своим делам! А я в квартиру вернусь, чтобы нас не видели вместе. Ты, если что, скажешь, будто Жорик гнался за тобой, потом отстал, и дальше ты не в курсе, куда он делся. На тебя никто не подумает, он же бугай! Эй!

Артур снова ее встряхнул, да так, что чуть голова не отлетела.

– Что? – безразлично спросила Вета.

– Ты же не думаешь, что я струсил? Просто так не будет никаких вопросов. Сам навернулся – и точка.

Вета совладала с собой, вскинула голову и глянула парню прямо в лицо:

– Он ведь не потому умер, что упал, верно? Это же ты его… как мне и говорил, как собирался.

– Я, конечно, – голос Гарина звучал почти торжествующе, хоть и с нотками тревоги. – Но очень удобно вышло, что он упал головой вниз. И незачем такому гаду жить, ясно? Мне вот его совсем не жаль.

Он еще что-то говорил, но Громова уже толкнула дверь, вышла во двор и, загребая ногами, побрела прочь.

Глава 14. Чудовищное решение

Она шла и шла, а потом вдруг словно очнулась, огляделась по сторонам: кругом парк, а перед ее носом железная ограда с недостающим звеном – нелегальный проход к гимназии. И неудивительно, что ноги принесли Вету к школе, ведь дома, можно сказать, у нее теперь нет. Сестрам в таком состоянии показываться нельзя. Она провела рукой по лицу – мокрое. Что же, слезы – это лучше, так «горе выходит», как ей мама всегда говорила.

Но нет, такое горе не выплачешь. Артур стал убийцей, и это по ее вине. Не вмешайся Громова в тот раз, когда он упал в озеро, – все было бы иначе. Гарин ушел бы из этого мира героем и наверняка уже соединился со своим лучезарным народом. Теперь Артуру не помочь, она своими поступками навеки погубила того, за кого жизнь готова отдать.

Вдруг разом стемнело, начал моросить дождь, холодный, колючий. Она все же пролезла сквозь ограду и пошла к гимназии, без всякой цели, просто больше некуда было. Может, отыскать Арлана, все рассказать, умолять о помощи? Вдруг его способностей хватит, чтобы все как-то исправить? Или, может, обратиться к Ирис?

Но нет, это не сработает – сама себя оборвала Вета. Арлану и Ирис наплевать на Артура, ради него они и напрягаться не станут. А даже если бы захотели помочь, все равно не сумеют. Смерть – это слишком серьезно, ее не отменить. Хотя… ей ведь удалось однажды.

Гулко и пусто было внизу у раздевалок. Вета потопталась там немного, взглядом сквозь решетку поискала куртку Арлана. Звонить не стала, боялась просто разрыдаться в трубку. Решила заглянуть в кабинет завхоза, но только так, чтобы на старика не нарваться. Нет у нее сил общаться сейчас с хитрым демоном.

Дверь она приоткрыла ровно на два пальца. Если воспитанник там, то наверняка у стола, прибирается или доставил новый поднос для демона. Но стол у раковины на этот раз был идеально чист, только стояла тарелка с пирожками, которые пекли здесь же в столовой.

– Заходи, внучка, что мнешься на пороге!

Пришлось войти. Старик расположился в любимом кресле, ноги закинул на пуфик, и всем своим видом излучал довольство. На ковре лежал и посапывал лапами вверх огромный пес Боун. Демон, не отрывая затылка от изголовья кресла, оглядел ее с ног до головы, спросил, изображая заботу:

– Что это с тобой? Что-то внученька с лица спала, слезки в глазах. Или не принесла тебе счастья новая внешность? Ничего, скоро развеется, потерпи денек.

– А где Арлан? – проигнорировала она расспросы. Если бы не этот проклятый морок на лице, не стал бы Жорик караулить ее на лестнице. Да и Артур бы не привязался.

– На что он тебе сдался? Убежал куда-то по личным делам. Я уж его отпустил, чего там, дело молодое.

Вета как сквозь тягучую пелену припомнила появление в школе Таи Фроловой, реакцию на нее Арлана. А теперь какое-то личное дело. Не означает ли это, что они снова встретились, познакомились, и воспитанник пошел ее провожать? Тогда хорошо, что она не позвонила. Нельзя вечно вешать на всех свои несчастья.

– А у тебя дело к нему? – не отставал старик. – Ох, вижу-вижу, стряслось что-то у внучки моей. Так ты мне расскажи, я ведь поболее парнишки знаю, много чем могу тебе помочь. И помог однажды.

Вета дернулась от последней фразы. Закрыла лицо руками. Он помог! Он помог! Хотела убежать, но обнаружила в дверном проеме Боуна, и когда успел? Пес разглядывал ее в упор, словно желал задать пару вопросов по поводу похищения своего щенка. Из опаски Громова передвинулась на середину кабинета.

И вдруг решилась: она все расскажет. Что ей терять? Короткими четкими фразами поведала обо всем, что произошло на лестнице. Старик что-что, а слушать умел, не перебивал, головой сочувственно кивал. А когда Громова замолчала, проговорил словно в ответ каким-то своим мыслям:

– Пустил наш ангелок свой меч в дело, ай-яй. Что ж, я того и ждал со дня на день. Беды не избежать было.

– Этого можно было избежать, – твердо ответила Вета. – Если бы я тогда не вмешалась и не изменила прошлое, верно? И в Мертвое воинство Артур бы не попал, тролли бы его отстояли.

Старый демон с дурашливо-покаянным выражением на лице широко развел тощие руки:

– И кто же виноват, что так не случилось? Ты хотела непременно любимому мальчишке жизнь продлить, а я особо не вникал. Я такой старичок покладистый, просят меня – я делаю.

– Я виновата, знаю! – отрезала девушка. – И теперь ничего не исправить!

– Ну, исправить самую малость все же можно, – протянул демон словно в глубочайшей задумчивости. – Раз уж ты мне теперь не чужая, хочется тебе помочь. Только действовать нужно незамедлительно, пока мало времени прошло.

– Как действовать? – спросила Вета и возненавидела себя еще больше за этот вопрос. За то, что надежда в ее душе немедленно вскинула голову.

– Ты ведь на все готова, чтобы спасти парнишку от ужасной участи? – вкрадчиво спросил демон. Когда-то она уже слышала от него подобный вопрос…

– На все. Но. – Вета собиралась сказать, что на все готова, но не все совершит. Что существует множество вещей, которых она ни за что не переступит, лучше сама умрет. Но старик уже перебил:

– Я мог бы вернуть тебя снова в тот день у озера. Это не слишком сложно, ты ведь уже там побывала, путь проторен. Только на этот раз ты поступишь мудрее: не станешь спасать своего любимого. А дашь ему уйти, ясно? Парень умрет, но душа его не погибнет. Что до девочки, то поможешь выбраться на бережок. Или можешь не помогать – она все равно в мире троллей, ей ничего не грозит.

Вета словно окаменела, сжала до хруста кулаки и втянула голову в плечи. Она впитывала каждое слово демона и одновременно твердила себе: «Нет, уходи! Не слушай его, разворачивайся и уходи! Это новая ловушка».

Но не могла сдвинуться с места.

– Думаешь, обману тебя? – лучась понимающей улыбкой, спросил старик.

– Думаю, обманете.

– А вот и напрасно. Я и в тот раз честно с тобой поступил, о последствиях предупредил. А на этот раз ты ведь ничего и менять не станешь! Просто восстановишь то, чему суждено было случиться. Или вот еще: в тот раз ты мне никем была, а я все равно поступил с тобой честь по чести. А в этот раз, чего уж там, шкура моя от тебя зависит. Неужели стану с тобой ссориться? Впрочем, дело твое. Не хочешь, так и иди себе по своим делам, путь открыт.

Вета оглянулась – страшного пса в самом деле больше не было на пороге.

– Деток проведать побежал, – ласковым голосом сообщил старый демон. – Обещался и я позже в лес наведаться, супружнице его лапу подлечить. А пока что вздремнуть хочу. У тебя все?

И он начал поуютнее устраиваться в кресле, уже и глаза прикрыл. Вета сделала шаг к старику.

– Если я снова побываю в прошлом и, как вы говорите, ничего не изменю – тогда что будет?

– Что? – встрепенулся демон, вроде как задремать успел. – А, ты еще тут, внучка. Все будет, как ему положено быть. Парнишку найдут наконец в озере, рухнут последние надежды его бедных родителей. Девочка так и останется в Донном мире. Тролли принесут свои свидетельства, что парень погиб, как герой, пытаясь защитить подругу детства от сил зла. И соединится он со своим светлым народом, ибо нет доблести выше, нежели жизнь отдать за други своя.

Вета молчала, дышала тяжело. Все так здорово звучит, но… но нужно найти Арлана, спросить сперва его совета.

– Можно я приду к вам через час, и тогда?..

– Да через час я уж в лес уйду, – отмахнулся старик. – А завтра поздно станет. Но ты, я вижу.

– Я согласна, согласна! – выкрикнула Вета.

И глаза хранителя перехода вдруг полыхнули, словно угли, пылающие на ветру.

– А тогда, будь так добра, внучка, возьми хлебушка кусочек да надкуси.

Девушка, боясь передумать, метнулась к подносу, сгребла с блюда пирожок и впилась в него зубами.

И враз она оказалась на парковой аллее. Первым ощущением стало влажное тепло середины сентября. И было непривычно увидеть под расстегнутой легкой курткой гимназическую форму, старательно отпаренную еще Ветиной земной мамой. Невдалеке от нее женщина с голубой коляской остановилась, склонилась над своим малышом. Что-то там поправляла, тетешкалась, а лицо ее светилось счастьем и покоем.

Вета поискала глазами и на скамейке под дубом увидела Ингу Нелюбину. Та горбилась, ежилась, будто замерзла, зябко прижимала локти к бокам. Иногда помахивала перед глазами глянцевым прямоугольником – в нем Вета узнала пресловутый пригласительный билет. Гарин в этот момент как раз подходил к скамье, усаживался рядом и тоже, кажется, чувствовал себя не в своей тарелке. Вета часто и быстро задышала, когда увидела его – такого красивого, чуточку смущенного, еще не ставшего убийцей.

Она не стала прятаться, как в прошлый раз, за дубом и оттуда слушать разговор ребят. Решила лучше сразу занять позицию у пирса и просто наблюдать. Вот Инга вскочила со скамейки, в вольном полете спланировал на газон злополучный билет.

– А мне этого не нужно! – донесся до Громовой ее крик.

Сделала шаг прочь – и немедленно за ее спиной воздух сгустился, потемнел. Снова Вета ощутила жуткий запах тления. А потом и разглядела силуэты несущихся лошадей с распоротыми животами и оскаленными волчьими мордами.

– Инга, беги-и! – заорал Артур и подскочил на ноги. А Инга, хрипло вскрикнув, уже неслась по аллее вдоль озера, приближалась к пирсу. Гарин скоро догнал ее и бежал на шаг позади, время от времени подталкивал девушку в спину. Они проскочили мимо молодой матери, и та в ужасе закрыла коляску своим телом. Дикая охота секундой позже пронеслась мимо них.

Вета уже слышала хриплое дыхание ребят совсем рядом. Видела, как Гарин в очередной раз обернулся, лицо его посерело от страха, рот широко распахнут. Он на миг сбился с шага, отстал. А Инга, вместо того чтобы мчаться к выходу из парка, прыгнула на пирс, пробежала его насквозь. Артур последовал за ней, на самом краю остановился, оглянулся снова и крикнул:

– В воду!

Обхватил девушку руками сзади, но в толчке развернулся так, что первым упал спиной в озеро, защищая Ингу от удара. В сонме брызг оба исчезли в толще взбаламученной воды. Вета же прыгнула туда с берега, зашагала по илистому дну, помогая себе руками. Первой вынырнула Нелюбина, она громко отфыркивалась, терла ладонями глаза. И не видела, как призрачный всадник с края пирса уже нацелил на нее копье.

Но Громова была начеку – добралась до девушки, потащила в сторону, почти запихнув обратно под воду. И успела заметить, как призрачное копье без всплеска ушло в озеро именно там, где Инга только что стояла. Всадник что-то крикнул – ярость и злоба были в этом крике – развернулся и с гиканьем унесся прочь, за ним остальные.

Вета за руку вытащила Ингу на берег рядом с пирсом, несколько раз встряхнула за плечи, приводя в чувство. Девушка мотала головой, кашляла, без конца проводила руками по лицу и мокрым волосам. В какой-то миг ее взгляд стал осмысленным, тело напряглось. Нелюбина попыталась встать на ноги, схватилась за Вету, как за столб. Навалилась тяжело, через ее плечо посмотрела на озеро и прохрипела:

– А где Артур?

У Веты оборвалось сердце – ничего не было страшнее этого вопроса. До того момента она старалась даже не смотреть в сторону островка с тремя чахлыми березками. Она знала, что должно произойти: Артур, вынырнув, побредет туда и пройдет между деревьями. Возможно, это уже случилось. А проход означает одно – смерть.

«Хорошо бы потерять сознание, – подумала Громова. – Очнуться, когда все будет позади».

– Помоги ему! – оглушительно взвизгнула над ухом Инга. – Вытащи его на берег!

Вета заставила себя обернуться и тоже посмотреть на озеро. Увидела Артура, он стоял по грудь в воде ровно на середине пути между островком и берегом. Стоял к ним с Ингой боком и вертел головой, словно выбирал, куда ему идти. Его лицо показалось Вете прекрасным, но словно уже неживым, слишком бледным, невероятно спокойным. Потом он сделал выбор и начал медленно поворачиваться к берегу спиной.

– Артур! – крикнула Инга, и парень обернулся. Поднял над озерной водой руку, улыбнулся и помахал ей.

– Помоги же ему, что стоишь! – Нелюбина с силой оттолкнула от себя Вету. – Видишь, он не понимает, куда идет!

– Он выберется на островок, – пробормотала Громова. Ей стоило невероятных усилий оставаться на месте.

– Ага, а за островком сразу глубина, там опасно! – надрывалась Инга. Потом сама попыталась вернуться в воду, но поскользнулась на мокрой осоке, тяжело шлепнулась на бок, клацнула зубами.

Краем глаза Вета заметила какое-то движение. Отвернулась от озера и увидела женщину с мобильником в руках. Голубая коляска осталась за ее спиной, молодая мать, привстав на цыпочки, выглядывала, что происходит на берегу, быстро и взволнованно что-то говорила в трубку. Вете показалось, что сейчас она решится и сама побежит вытаскивать парня из озера. Этого нельзя было допустить – и Вета ступила на пирс. Пробежала его до конца, оттолкнулась ногами и прыгнула в воду, сразу оказавшись рядом с Гариным.

– Громова, какого дьявола тут делаешь? – Артур смотрел на нее в упор, широко распахнув глаза. Его сильно трясло от холода, челюсть ходила ходуном.

– Артур, прости меня, – попросила Вета.

Пару секунд он смотрел на нее так, словно собирался покрутить пальцем у виска. Потом лицо парня разом смягчилось, черты расслабились.

– Это ты меня прости, что доставал в школе. Значит, мне туда? – Он кивнул в сторону островка.

«Нет! – мысленно проорала Громова. – Выбирайся на берег как можно скорее! Живи!»

Но она припомнила тот жуткий звук, с каким Жорик упал на ступеньки, и тихо ответила:

– Да, тебе туда.

– Ладно. – Гарин улыбался и больше не трясся. – Тогда я пошел. Присмотри за Ингой, проводи ее домой, ладно?

– С ней все будет хорошо, – проговорила Вета, заставляя себя глядеть вниз на воду. Так прошло несколько секунд. Когда же она подняла голову, Артура уже нигде не было видно.

Она вышла на берег. Инга снова стояла на ногах, правда, не слишком уверенно, похоже, сильно ударилась бедром при падении. Пыталась привставать на цыпочки, размахивала руками в поисках равновесия и непрерывно бормотала:

– Где же Артур? Куда подевался? Я его не вижу. Почему ты не привела его? – накинулась она на Вету.

Та ничего не ответила, просто не могла говорить. Слезы душили, но не проливались. Отошла и села на траву спиной к озеру.

– Убийца! – спустя пару мгновений раздался истеричный выкрик за ее спиной. – Ты толкнула его под воду! Ты из его класса, и он травил тебя, я знаю…

Крики становились тише, словно таяли в пространстве. А потом Вета увидела себя стоящей в кабинете завхоза. И тут же опустилась на ковер, потому что ноги не держали. С сердцем происходило что-то странное, словно всю грудь залили цементом, и он давил, не давал сердцу биться. Громова подумала, что сейчас тоже умрет, и так будет лучше. Закрыла глаза, дожидаясь развязки. Но все как-то наладилось, дыхание выровнялось, так что пришлось открывать глаза и подниматься на ноги.

Она увидела старика, он полулежал в кресле и наблюдал за ней. Поймав взгляд, слегка поаплодировал и ухмыльнулся широко, недобро. Ничего не осталось в нем от недавнего образа сочувствия и понимания, только злое откровенное ликование. В ногах у него устроился Боун, его морда, как зеркало, отражала эмоции хозяина: та же хищная усмешка.

– Я убийца, – сказала Вета тихо, но он, конечно же, услышал. – Вы этого и добивались, верно?

– Разумеется, – с удовольствием подтвердил демон. – Чего же еще? Мне не нужно было, чтобы ты упорхнула в свой мир, благородно решив умереть вместе со своим народцем, только бы не служить злу. Теперь же знай, что в Донный мир тебе путь заказан, как и всем прочим убийцам. Отныне у тебя один выбор: держаться поближе ко мне и к Варраве, с нами не пропадешь. Сейчас отправляйся-ка домой, отоспись, возьми себя в руки. Мне ты можешь понадобиться в любой момент.

Она дошла до порога, обернулась и спросила:

– С Артуром все будет, как вы обещали, или это снова был обман?

– Да иди уж, – замахал расслабленно руками демон. – Все с твоим возлюбленным будет хорошо, небось уже соединился со своим крылатым народцем!

Громова молча вышла из кабинета. Все было кончено. Пришла домой, удивилась тому, что квартира в порядке и сестры ничего не натворили. Даже кошки остались в прежнем количестве.

Счастливые девочки выбежали в прихожую с полной миской песочного печенья и рассказом о том, как с помощью Ирис они сами его испекли, без всяких чар. Но, увидев лицо старшей сестры, примолкли, тревожно переглянулись. Вета прошла в комнату, упала на кровать лицом вниз – и отключилась. Несколько раз просыпалась, бесцельно бродила по квартире, потом снова ложилась – и так до нового утра.

А утром встала и пошла в гимназию, потому что нужно было хоть на что-то отвлечься. Еще планировала повидаться с Ирис, попросить приглядеть за сестрами, если события начнут разворачиваться слишком стремительно.

Названную сестру она увидела раньше, чем дошла до гимназии, сразу за тем переходом, где пешеходка примыкала к проспекту. Ирис явно кого-то высматривала в толпе спешащих через дорогу, оглядывалась взволнованно.

– Вета! А я тебя дожидаюсь!

Она шагнула навстречу, взяла ее за плечи, отвела от дороги ближе к арке, за которой дорожка вела к гимназии. И там спросила:

– Скажи, Вета, зачем ты снова изменила прошлое? Разве недостаточно того, что случилось в прошлый раз?

От ее тона, как показалось Громовой, слишком снисходительного, бросило в жар. Сразу захотелось орать и хамить. Вета и не стала особо сдерживаться:

– Да, изменила! – рявкнула и сбросила ладони названной сестры со своих плеч. – Потому что вчера Артур совершил непоправимое – убил сводного брата Инги! Ты прекрасно знаешь, какая судьба его после этого ждала! А все потому, что ты и Арлан ничем не помогли ему, а ведь я просила! Мне пришлось все делать самой, чтобы он смог спокойно уйти к своему народу.

Она выдохлась и замолчала. Инга смотрела в ее лицо тревожно распахнутыми глазами.

– Но ведь ты сама стала почти убийцей, осознаешь это? Ты могла его спасти, но…

– Я в курсе, спасибо. И мне наплевать!

– Вета! – Ирис попыталась поймать ее взгляд, безуспешно, впрочем. – Я чувствую, вы с Арланом замышляете что-то, что может оказаться в разы хуже уже случившегося. И это меня очень пугает. Казалось бы, Арлан должен знать правила, но.

Может, ты расскажешь мне, что происходит, пока не стало поздно?

Голос ее подрагивал от тревоги, но Вета молча отвернулась. Как раз в этот момент к арке со стороны проспекта подошли две ее бывшие одноклассницы: маленькая Маргарита Иванова и высоченная Ира Рамзина, главная спортсменка класса. Они остановились, Иванова, вскинув узенький подбородок, окинула Ирис с головы до ног взглядом, в котором ненависть мешалась с презрением. А Рамзина обратилась к Вете с неожиданным вопросом:

– Эй, помощь не требуется?

Громова в изумлении только и сумела мотнуть головой. Девушки прошли дальше, а она, забыв недавнюю злость, спросила у Ирис:

– Чего это они?

– Они ведь во мне видят тебя, – без особого волнения растолковала ей названная сестра. – А тебя считают виноватой в смерти Гарина. Свидетельница сообщила, что ты то ли не помогла ему, то ли даже толкнула в воду, когда он уже почти выбрался на берег. Это, конечно, на уровне слухов, но для гимназии достаточно, особенно после того, как пропала Лариса Аникеева. Сегодня с утра родители спорили на кухне: мама хочет переводить меня в другую школу, отец же считает, что этого мало, нужно в Питер перебираться.

– Прости, что подставила тебя, – пробормотала Вета.

– Пустяки, я это переживу. Меня куда больше волнует…

– Я знаю. Но не могу тебе сказать, правда! Просто поверь: я никогда бы не стала делать то, что может повредить нашему миру.

– Но ты.

– Да, я могу многого не знать и заблуждаться. Но Арлан-то знает! И он думает только о том, как защитить тех, кто ему дорог. Нам дорог.

Ирис собиралась что-то возразить, открыла рот, но потом вздохнула тяжело и рот закрыла.

– Идем в гимназию?

Но Вета не могла сдвинуться с места. Губы заледенели, она едва смогла спросить:

– Как думаешь, на стенде объявлений снова повесили… фотографию?

Ирис пожала плечами:

– Не знаю. В интернете я прочитала, что тело нашли в Серебряном озере этой ночью. Но должно быть сперва опознание, так что едва ли. Хотя лучше шла бы ты домой, Вет. Тебя принимают за Ингу, и сегодня ты все равно окажешься в центре внимания.

– Да, пожалуй.

Они расстались, Ирис, невозмутимая, с высоко вскинутой головой, отправилась дальше, и Вета мысленно пожелала ей выдержать сегодняшний день. Вот интересно, если бы не Ирис, а ее вырастили настоящие родители-тролли, была бы она сейчас такой же отважной и выдержанной, как сестра? Или это не от воспитания, а от характера зависит?

Глава 15. Схватка с монстром

Но все же встреча с сестрой немного подбодрила ее. Громова набрала номер Арлана и не успела ничего сказать, как услышала:

– Сейчас подойду. Уже вижу тебя.

– Встретимся у входа в парк, ладно? – Она только что поймала на себе со стороны остановки парочку заинтересованных мужских взглядов.

– Давай!

Вета брела по аллее, когда воспитанник догнал, молча пошел рядом. Немного выждала и спросила:

– Ты уже все знаешь, да? Ну, про последний мой подвиг?

– Знаю, – ровным голосом ответил Арлан. – Старик рассказал. Уж очень он гордится своей хитростью и дополнительными козырями.

– Тогда давай, начинай орать на меня, – предложила Вета. – Скажи, что я идиотка и жизнь меня ничему не учит. Что я должна была позвонить тебе, и ты пресек бы очередную дурацкую затею на корню. Еще добавь, что я доигралась и осталась совсем одна. А путь в мой мир мне навсегда закрыт!

Арлан на ходу поймал ее за запястье, развернул к себе лицом – наверное, так ему удобнее было на нее орать. Но вдруг сделал то, что Вета меньше всего ожидала, – крепко ее обнял. Уперся скулой в ее затылок, прошептал:

– Ты не одна. И это я во всем виноват.

Если Вета и планировала чуть позднее озвучить другу его долю вины, как уже поступила с Ирис, то теперь была обезоружена и сбита с толку.

– В смысле ты?

– Я должен был еще раньше решить проблему с Гариным. Не знаю как, но что-то сделать, чтобы он и думать забыл про свой незримый меч. Но я догадывался, что ни один из возможных способов тебе не понравится, вот и тянул с этим. Вчера, вместо того чтобы приглядывать за тобой, я пошел провожать домой ту девчонку, Таю.

Громова вдруг ощутила неодолимое желание отвлечься от своих терзаний и вытянуть из друга интересные подробности.

– Вы с ней, получается, снова пересеклись?

– А что ты думала, она просто так появилась в нашей гимназии? Я ведь говорил: жизнь теперь будет подсовывать мне все возможные варианты удач, какие только существуют. А Тая – единственная, на кого я в принципе должен был обратить внимание. Точнее сказать, не мог не обратить.

– Она в самом деле так похожа на Тею, как мне показалось?

– Очень похожа. Особенно на ту Тею, которую я знал пару лет назад, когда у нас все начиналось. И не только внешностью. С той девчонкой вчера я ощутил, что снова дышу с кем-то в одно дыхание, понимаешь? Одинаково смотрю на мир. А ведь мы с ней выросли в разных мирах.

– Здорово! – загорелась, на миг забыла о собственных бедах Вета. – И вы как, договорились о новой встрече?

– Нет, – отрезал Арлан.

– Что?! Но почему?

– А сама не понимаешь? – парень резко от нее отстранился, смотрел он теперь куда-то вбок, губы сжаты так, что слегка посинели по контуру. – Если бы я принадлежал себе, то счел бы появление Таи Фроловой лучшим подарком судьбы. Но зачем я стану морочить ей голову сейчас, когда столько всего вокруг происходит?

– Но ты все-таки проводил ее, – напомнила Громова.

– Я сразу ушел из школы, едва ты повела Таю наверх. Бродил по парку, думал, что достаточно удалился от гимназии. А потом снова увидел Таю. Накрапывал дождь, и порыв ветра унес ее зонтик в озеро. Пришлось лезть и доставать, а потом уж провожать до дома. Но там мы распрощались. Я дал понять, что продолжения не будет.

Замолчал, отвернулся от Веты, но она слышала – борется с тяжелым дыханием. Девушка поковыряла носком гравий дорожки и задала дурацкий вопрос:

– Ну, и у кого из нас ситуация хуже?

Добилась своего: Арлан улыбнулся краем рта. Сказал:

– У тебя все наладится, я уверен.

– Как, позволь узнать? Мне никогда не вернуться в Донный мир, а в этом я никому не нужна. Нет, нужна – двум самым гнусным злодеям в нашем городе, а то и во всем человеческом мире! Но даже это не самое плохое. Разве смогу я когда-нибудь забыть, что убила Артура?

Арлан взял ее за плечи и чувствительно встряхнул. Потом сказал:

– Так, послушай меня внимательно. Ты не убивала, просто дала совершиться тому, что уже однажды произошло. Но дело даже не в этом. После того как ты выполнишь задание Варравы, все изменится, понимаешь?

– Но Артур…

– Погоди! Ты помнишь, с чего все началось? Варрава натравил Дикую охоту на Ингу, чтобы показать миру троллей, как он крут. Типа не боится даже на их ребенка напасть! Гарин оказался там случайно и попал под раздачу. Но если ты исправишь прошлое, то господин Себастьян уйдет в свой мир, а Варрава получит шанс прожить нормальную человеческую жизнь. Он не станет монстром, не начнет собирать армию нечисти, никакого нападения не случится. Вся эта история с озером просто уйдет, не исчезнет совсем, но станет как… как непрочитанный абзац на склеившихся страницах книги.

– И Артур снова будет жить?! – вскричала Вета, задохнулась от радостной надежды. Арлан помрачнел, помотал головой:

– Нет. Тут уж ничего не исправить, он теперь вместе со своим народом. Истории с нападением не будет, но случится что-то другое. Он, к примеру, погибнет, спасая ребенка из огня или кого-то из озера вытащит, а сам.

– Я поняла. – Громова сглотнула ком в горле, опустила голову.

– Но главное – он не станет убийцей! А ты сможешь вернуться в свой мир. Может, не все будет так просто, но мы справимся, поверь мне!

И ладонью осторожно приподнял ее подбородок. Жест вышел такой нежный, что девушка залилась краской. Подтвердила:

– Справимся!

– Ну, пойдем, прово…

Арлан не договорил. Потому что в этот миг оба услышали полный ужаса призыв о помощи. Они стояли на высоком каменном мосту через Карпин пруд, а крик доносился из той укромной части парка, где Вета когда-то встречалась с призраком Теи. Воспитанник сразу же рванул туда, Громова неслась следом и старалась не поддаться панике.

Здесь, в плотной тени деревьев, было темно, как поздним вечером. Из глубины аллеи навстречу им бежала девочка в распахнутом алом плаще и уже не кричала, только громко с присвистом втягивала воздух. Потом левая нога ее подвернулась, девочка, панически взмахнув руками, боком повалилась на газон. Тогда Вета увидела того, кто преследовал ее, – и тихо ахнула от ужаса.

Даже огромный пес, который так напугал ее недавно на берегу пруда, выглядел милым и безобидным пушистиком на фоне этого воплощенного кошмара. Существо походило на смесь медведя и волка – голова и грудь мощные, литые, задняя же часть поджарая, с облезлым тонким хвостом, яростно метущим дорожку. Оборотень никуда не спешил, медленно приближался к лежащей неподвижно жертве, скалил клыки и непрерывно облизывался черным узким языком. Таким длинным, что он всякий раз выглядывал кончиком с противоположной стороны. На его вытянутой морде шкура была как будто содрана, череп с редкими кустиками меха, да и в области правой лопатки белела голая кость. Но оборотня это явно не тревожило.

Арлан уже шел на сближение с монстром, впереди парня отважно неслась по воздуху белесая тень его защитника. Последний метр воспитанник одолел в прыжке и приземлился прямиком на спину оборотня. Приник к нему всем телом, обхватил руками мощную шею. Оборотень с утробным воем закрутился волчком, пытаясь скинуть незваного наездника. Заметно было, что он слегка раздосадован помехой на пути к лакомому кусочку – но не более. Беркут мельтешил у морды оборотня, отвлекал и не давал перекатиться на спину, что могло раздавить Арлана. Монстр отмахивался лапой, клацал зубами, подпрыгивал – похоже, разумом он не отличался.

Вета на прямых ногах сделала пару шагов вперед. Она знала, что должна что-то делать, как-то помочь. Вступить в бой, призвать свою пантеру. Сейчас она соберется с духом, сейчас…

– Не подходи! – Арлан взревел не хуже оборотня, и девушка застыла на месте. Силы воспитанника таяли, он уже едва удерживался на спине монстра и с трудом уклонялся от его клацающей челюсти. Все больше сползал на один бок. Вета понимала, что его битва проиграна, и панически искала в себе хоть какую-то волшебную способность, чтобы помочь другу. Она же тролль, почему ничего не умеет?! Что-то же должно быть в ней заложено!

Вдруг ей показалось, что с оборотнем что-то происходит. Она моргнула, еще и еще раз. Да, определенно, он словно бы таял, становился прозрачным, однако дрался при этом еще ожесточеннее. Вот лапой зверь отбил атаку беркута на свои глаза и все же перекатился через спину. Вскочил – а Арлан остался лежать на земле. Оборотень поставил мощные передние лапы ему на грудь, победно оскалился. Взял в пасть плечо парня, укусил медленно и со смаком, как кусают спелое яблоко. Вета с криком бросилась вперед, хоть и понимала – это конец.

Но она не добежала, застыла на месте. Оборотень начал исчезать на ее глазах, и, кажется, сам изумился этому факту. Выпустил из пасти плечо жертвы, наклонил голову и сквозь собственную грудь наверняка углядел силуэты деревьев и далекие городские огни. Взвизгнул – и растаял окончательно. А Вета подбежала к другу, упала рядом с ним на колени.

Арлан был в сознании, он почти сразу сел, провел ладонями по лицу, скосил глаза на прокушенное плечо.

– Тебе очень больно? – простонала Вета.

– Вообще не больно. Эй, успокойся, я в порядке! Помоги встать.

Громова покорно вскочила, протянула Арлану руку. Со второй попытки он сумел подняться на ноги, встряхнулся, как пес после купания, сказал:

– Пойдем глянем, что с девчонкой.

Вета про нее и думать забыла. Спросила жалобно:

– А оборотень не вернется?

– Точно нет! – хмыкнул воспитанник. – Я его в один пустующий мир спровадил, там ему самое место.

– Но он тебя…

– Пошли, говорю!

Девочку они обнаружили на газоне за дубом. От падения она потеряла сознание и только сейчас приходила в себя. Сидела на траве и ощупывала свои коленки. Громова даже ни на миг не удивилась, узнав в ней вчерашнюю знакомую Таю Фролову.

– Привет, встать можешь? – спросил Арлан, он тем более изумленным не выглядел. Тая вскинула голову, посмотрела сперва в его лицо, потом на разодранную куртку и кровавое пятно, ползущее во все стороны по светло-серой ткани. Рот ее испуганно приоткрылся, глаза округлились.

– Кто… где…

Больше она ничего не смогла сказать.

– Не бойся, это был всего лишь бродячий пес. – Арлан обеими руками взял ее под локотки, помог встать. Отряхнул приставшие листья и заботливо застегнул плащ. – Он уже далеко отсюда, больше не вернется.

– Но он… тебя… ой…

– Ну да, куснул немного, не проблема.

– Так, рану надо срочно промыть, – встряла Громова. – Тая, ты нас тут подожди, ладно? А ты за мной, живо!

За руку она оттащила друга к озеру. Заставила снять куртку, очистила ужасную рану от ошметков одежды, тщательно промыла собственным платком. Отметила, что рана уже перестает кровоточить, вроде как затягивается на глазах. Арлан только посмеивался, глядя на ее старания, и никакого беспокойства не проявлял.

– Сейчас же пойдем к моим родителям! – командовала Вета. – Они помогут. Тая сама найдет дорогу домой, а ты не имеешь права так рисковать собой и нами!

– Перестань, Ветка, – поморщился воспитанник. – Никуда мы не пойдем. Со мной все будет отлично.

– В смысле, отлично? Тебя оборотень укусил, ау! Брата вон только поцарапал, и то… Если ты сейчас начнешь перерождаться, я с тобой не справлюсь!

Воспитанник все так же с улыбкой приобнял Вету, зафиксировал ее руки.

– Так, успокойся и хорошенько подумай, ладно? Ты еще помнишь, что я коснулся щенка по кличке Удача?

– А при чем тут?..

– При том. Все, что отныне происходит со мной, – это моя удача, черт бы ее побрал! Вчера я встретил девочку, которая… ну, ты в курсе. А сегодня спас от страшной смерти, на ее глазах поборол настоящее чудовище. Да кстати, никто бы не смог проделать с ним то, что сделал я! А я и подавно бы не смог, если бы не удача! Теперь скажи: можно ли считать удачей превращение в оборотня?

– Ну, смотря с какой точки зрения, – уклончиво ответила Вета.

– С усредненной человеческой, само собой. Слепая удача отвешивает мне те подарки, которые порадовали бы подавляющий процент человечества. А я что-то не слышал, чтобы хоть кто-то всерьез мечтал стать оборотнем. Отсюда вывод, что укус не принесет мне никакого вреда. Может, что-то во мне изменится, но монстром точно не стану. Я ведь даже не чувствую рану, наоборот, словно эфира наглотался, тянет дурачиться и тупо ликовать. И рана, глянь, уже почти затянулась.

Вета глянула – тут Арлан ее не обманул. Рана затягивалась с такой скоростью, что бурлила кровь на ее краях. Разорванные зубами куски плоти срастались, исчезали отек и покраснение.

– Если что, так я сразу к твоим родителям побегу, ты не волнуйся, – все с той же ноткой непонятного веселья и лихости заверил девушку Арлан. – Только не думаю, что это понадобится. А сейчас… Ты сама до дома доберешься?

– Ну а то! – хмыкнула Громова. – Иди, провожай спасенную девицу. Только больше не заверяй ее на прощание, что ваша встреча была последней.

Воспитанник на миг погрустнел и напрягся после ее слов. Наклонился над родником, обеими руками зачерпнул серебристую воду и плеснул себе в лицо. Вета отскочила от кровавых брызг, встряхнулась, как кошка.

– Ладно, я побежала. Вижу, ты сам отлично справляешься.

– Давай!

Уже на мосту Вета оглянулась и пару мгновений наблюдала, как Арлан осторожно ведет под руку Таю, попутно очищает ее грязные ладони рукавом собственной куртки.

На следующий день новая внешность Веты сошла на нет, и на нее хотя бы перестали пялиться в гимназии. Соседка по парте Оля обрела покой и снова всякий раз одаривала ее при встрече презрительным взглядом, разве что нос не зажимала. Но Громовой было наплевать. Каждую перемену она спешила отыскать Ирис и оставалась с ней до звонка. Возможно, ее сестре и были абсолютно безразличны злобные взгляды и шепотки за ее спиной – но самой Вете так было спокойнее.

А потом наступил тот страшный день, когда на стенде с объявлениями вывесили дату и место последнего прощания с Артуром Гариным.

«Не пойду», – подумала Вета в первый момент, после того как сердце ее остановилось словно от сильнейшего удара в грудь, пропустило несколько ударов – и заработало вновь.

«Нужно пойти, – осознала через минуту. – Нельзя праздновать труса. Я должна быть с ним до конца, пусть Артур давно уже очень далеко от этого мира».

На следующий день все, кто хотел пойти на похороны, в десять утра собрались на спортивной площадке за школой. Конечно, присутствовал весь класс «А», Марго Иванова рыдала в голос и убегала от тех, кто пытался ее успокоить. Вета обрадовалась, увидав Ларису Аникееву, – девушка несколько дней после того, как ее обнаружили в парке, провела в больнице, и Громова за нее волновалась. Шикарные волосы Лоры полностью покрывал черный шелковый платок, она была не накрашена и без маникюра. Но не рыдала, стояла спокойно и как будто в мыслях своих была бесконечно далека от происходящего.

Пришли ребята из других десятых и даже одиннадцатых классов. Была Оля, тоже заплаканная, но хотя бы не подвывала в голос. Просто рассматривала какую-то фотографию в своем смартфоне, заслоняла ее ладонью и судорожно вздыхала. Пришла Ирис и сразу встала рядом с Ветой.

Подъехал школьный автобус, на заднем сидении были сложены траурные венки, и никто не посмел к ним приблизиться, сгрудились спереди. Вета заметила, что Иванова перестала выть и теперь что-то горячо доказывает всем, кто ее слушает.

Потом была мучительная процедура прощания на кладбище, закрытый гроб привезли из храма после отпевания. Говорили какие-то речи, и Вета запоздало попятилась: вдруг от нее тоже этого ждут, как от соседки и подруги детства. Тут она едва не налетела на родителей Гарина, стоявших в обнимку чуть в стороне от страшной ямы. Лица у обоих были неживые. Но мать Артура Вету заметила, дернулась, отвела взгляд и тяжело задышала.

«Ах да, он же погиб, спасая меня», – напомнила себе девушка и отошла еще дальше, на соседнюю аллею.

И там увидела: с десяток ее бывших одноклассников окружили Ирис, стояли плечом к плечу, лица у всех недобрые, разгоряченные. Названная сестра выглядела подчеркнуто спокойной. Вета догадалась: она изо всех сил держит себя в руках, чтобы никто не пострадал от ее защитника.

– Мы все хотим, чтобы ты свалила из нашей гимназии! – выкрикивала ей в лицо распухшая от слез Иванова, подпрыгивала и привставала на цыпочки, чтобы казаться выше. – Мы не станем терпеть рядом с собой убийцу!

– Эй-эй! – Вета уже таранила чужие спины, пробивалась к Ирис. – А оставьте-ка ее в покое!

– Отвали, Нелюбина, тебя никто не звал, – прошипела через плечо Иванова, когда после нового рывка Вета почти свалилась прямо на ее спину.

– Не отвалю! Она мне жизнь спасла тогда в парке!

– Спасла! Давай рассказывай! – Иванова вдруг истерично захохотала, так откинулась назад, что едва не упала. Несколько ребят подхватили ее и вернули в прежнюю позицию. – А зачем ты полезла в озеро, ну, скажи?! Хотела утопиться? Фигушки, такие не топятся! А я скажу, что там было: вы вдвоем сговорились убить нашего Артура!

– Да что ты? – Вета не издевалась, просто впервые услышала такую версию. Хотя это объясняло странные взгляды на нее в школе.

– Ага, все уже знают! Вы, две отвергнутые им девки, договорились между собой и удачно провернули дельце. Ты прыгнула в воду, потому что знала, что Гарин полезет тебя спасать. А ты, – она перевела ошалевший от злобы взгляд на Ирис, – ты не дала ему выбраться обратно на берег, ударила его или толкнула. Свидетельница с берега все видела! Просто ваши родители заплатили кому надо, чтобы это замять, а гимназия не хотела такого скандала. Но мы не допустим, чтобы вы учились тут и дальше, будто ничего не случилось! Ведь так?

Она повертела головой, толпа загудела вразнобой, но явно с ней соглашаясь. Только один голос неожиданно возразил:

– Нет, они не в чем не виноваты.

С изумлением Вета разглядела Аникееву, та теперь стояла в шаге от толпы, смотрела поверх голов спокойно и безмятежно.

Иванова яростно глянула на подругу:

– Что-о? Тебе откуда знать?

– Просто знаю, – пожала плечами Лариса. – Они не при чем. Артур утонул сам.

– Так ты с ними?! – крошка Иванова даже хлопнула себя звучно по бедрам. – Ты ведь тоже среди отвергнутых, рыдала по нему все уроки! И исчезала куда-то! Да это заговор! – последнюю фразу она проорала на все кладбище.

После этого толпа распалась – Вета увидела, что в их сторону направляется привлеченный криками классный руководитель десятого «А». Взяла Ирис за руку, и вместе они вернулись к могиле как раз в тот момент, когда гроб начали засыпать землей. Вета вместе с другими бросила в яму горсть земли, а мысленно в который уже раз попросила у Артура прощения.

На поминки никто из школьников не поехал, но для них руководство школы устроило прощальное мероприятие в столовой, так что всех отвезли обратно в гимназию. Громова избегать этого не стала – она хотела отыскать Арлана и спросить насчет Аникеевой, почему она так изменилась. Хотя сам воспитанник даже больше ее волновал – за несколько дней после схватки с оборотнем он-то переменился еще сильнее…

Они столкнулись в предбаннике столовой, Арлан снова был с подносом, направлялся в кабинет завхоза. И Вета уже привычно отметила в нем новые перемены. Тело парня, и до того не хилое, теперь словно наливалось изнутри мощью, четче проступала мускулатура, даже под широким свитером крупной вязки заметно. А лицо… взглянув на него, в этот раз Вета вдруг мысленно ахнула: каким же он стал красивым! Вроде черты те же, только щеки втянулись, глаза сделались ярче, а ресницы и брови – гуще. Теперь ее друг выглядел красавчиком похлеще Артура. Доходяга и изгой Боря Шварц был забыт, Арлан стремительно превращался в самого популярного парня в гимназии.

Вот и Иванова, которая неслась за Громовой по коридору, наверняка чтобы сказать ей очередную гадость (Ирис сразу ушла наверх), при виде парня замерла, приосанилась, проговорила звонко:

– Ой, Борь, а ты чего не был на кладбище?

А сама все скашивала глаза в зеркало над раковиной и нервно оправляла челку.

– Были другие дела, – грубовато отрезал Арлан. Поток ребят унес Иванову в чрево столовой.

– Арлан, с Ларисой Аникеевой все в порядке? – спросила Громова, едва они остались вдвоем. – При ее возвращении из той деревни не возникло проблем?

– Нет, а что? – в голосе друга особого интереса не звучало, похоже, совсем о другом он думал. Возможно, не спал ночь и сейчас борется с дремотой.

– Она странная какая-то стала, – поделилась тревогой девушка. – Выглядит как-то иначе, не красится. Об Артуре совсем не плакала, а ведь была влюблена в него прям не знаю как. И главное, заступилась за нас с Ирис.

Последнюю фразу Вета выделила голосом – ее удивило, что Арлана не было на кладбище, ведь он мог предвидеть, что она и Ирис подвергнутся нападкам.

– Все с ней хорошо, – сказал Арлан. – Просто у нее в Деревне Обратного Времени появилось время подумать, оценить свою жизнь. Немного волшебства и приключений иногда бывает на пользу.

– Ладно, тогда все круто. А сам как?

– Норм, – отрезал воспитанник, глянул на часы над умывалкой. – Так, я должен идти. А ты можешь сегодня уже навестить родителей, Фелемон пошел на поправку.

– Ой, здорово, – возликовала Вета. И отправилась к родителям сразу – в ее присутствии в столовой явно не было смысла.

Глава 16. Среди ночи

Дверь ей отворил отец. С грустью увидела девушка, насколько он измучен и, кажется, даже постарел за эти дни. Бронс теперь больше походил на человека, нежели на тролля. Но радостно улыбнулся при виде дочери, сказал приглушенным голосом:

– Проходи на кухню, милая, мы как раз с твоей мамой собирались пить чай.

– А как Фелемон?

– Он в порядке. Конечно, истощен и слаб, сейчас ему требуется абсолютный покой. Но главное, что нам удалось спасти его.

На кухне духовка была открыта, в ней ровно и нежарко полыхал волшебный огонь. Исходила паром на столе глиняная кружка с молоком.

Мама как раз в этот момент добавляла в нее мед, но прервала свое занятие и крепко обняла Вету.

– Как раз к чаю, – отметила она, сдернула полотенце с подноса, и тут же в кухне упоительно запахло фруктовой заваркой и свежей выпечкой. – Как там девочки?

Вета вкратце рассказала о сестрах, об их попытке осчастливить район вокруг дома. Дарна устало засмеялась, а отец сказал:

– Измучили мы тебя, милая. Пусть сегодня Фелемон еще немного отдохнет и окрепнет, а завтра с утра вы сможете вернуться сюда. Теперь уж безопасно.

Вета мысленно зажмурилась, прежде чем заранее виноватым голосом спросить:

– А ничего, если я приведу девочек, а сама пока поживу отдельно? Все равно ведь квартира снята на месяц, и…

– Ну конечно, поступай как тебе удобнее, – сразу согласилась мама. – Нужно было так сделать с самого начала. Мы пришли в этот мир, чтобы поддержать тебя, дочка, а на деле лишь добавили хлопот.

Отец, едва взяв в руки чашку, отставил ее, тяжело поднялся на ноги и подхватил другую – ту, что с молоком. Макнул в нее палец, проверяя, насколько остыло, сказал:

– Пойду напою Фелемона. Молоко и мед – это то, что ему сейчас необходимо.

И покинул кухню, заметно горбясь.

– Мам, а что с папой? – тут же жарким шепотом спросила Вета. – Он так изменился… мне не нравятся эти перемены.

Дарна попыталась улыбнуться, но глаза остались печальными.

– Отец очень переживает, Веточка. За всех нас. Фелемон теперь почти полностью исцелен, а значит, Варрава в любой момент может потребовать расплатиться с ним за оказанную услугу. Скорее всего, мы не сможем выполнить того, что он потребует, – и нам придется уйти. Конечно, нас с твоим отцом это не пугает, но Фелемон и девочки еще слишком юны.

Вета с грохотом вскочила на ноги, уронила табуретку и расплескала чай:

– Вы заберете их с собой?! Но почему? Разве нужно уходить обязательно всей семьей? Значит, мне тоже. – добавила шепотом, потрясенная догадкой.

Мать быстро и бесшумно навела порядок на столе, ответила:

– Не обязательно, это личный выбор каждого. Но едва ли дети захотят разлучаться с нами.

– Но, мама, вы не можете. Ведь этот другой мир – все равно смерть, как ее не назови!

Дарна со слабой улыбкой покачала головой:

– Ну что ты! Смерти нет, ее выдумали трусливые и недалекие люди. Мы просто переходим в новые миры, и каждый из них сложнее предыдущего. Потому желательно, чтобы каждый проживал в своем мире полноценную жизнь. Нас с отцом одинаково пугает мысль как увести детей с собой, так и расстаться с ними. Потому твой папа так удручен – он каждый момент ждет появления бывшего воспитанника.

– Знаешь, мне кажется, Варрава вас не тронет, – медленно проговорила девушка. – Так и скажи папе, что бояться нечего. Завтра я приведу сюда девочек, они будут счастливы!

Она попрощалась с мамой и подошедшим отцом, сходила глянуть на брата – он выглядел ужасно истощенным и уже снова спал. После покинула дом в чуть более спокойном состоянии духа. Нет, у Варравы слишком важное дело к ней, он остережется дергать ее семейство. И уж точно не станет подавать ей такой соблазн: просто взять и уйти в неведомый мир, скинуть с себя груз ответственности. Разве что и он уже в курсе, что никуда ей отныне не уйти, не пропустят…

Вот она свернула на свою улицу, привычно нашла взглядом дом – и сердце ухнуло вниз. Под окнами квартиры, где они с девочками временно обитали, собралась внушительная толпа. Все стояли с запрокинутыми головами, вскидывали руки с мобильниками – что-то снимали. Громова бегом бросилась туда.

С более близкого расстояния стали видны подробности происшествия. Одно из окон квартиры – кажется, кухонное – было распахнуто настежь, оттуда, словно призрачная мохнатая лапа, тянулся в сторону, а потом в небо клуб дыма. Вот только он оставался совершенно неподвижен, словно нарисован в воздухе. Рядом висели в воздухе три голубя с распахнутыми крыльями. А из окна свешивался, цепляясь за подоконник лишь когтями одной задней лапы, кот Бывалый, сменивший окрас с полосато-серого на почти белый. Передние лапы разведены в сторону, пасть распахнута, словно в истошном вопле – и тоже совершенно неподвижен.

Люди под домом фотографировали и шумели. Раздавались выкрики:

«Это что, инсталляция такая?»

«Когда успели, вчера еще не было!»

«Почему здесь, не на пешеходке?»

«Да это на моих глазах… а потом все застыло! Кто врет, я вру?»

А Вета уже влетела в подъезд, неслась наверх, перескакивала ступеньки. Бурно дыша, ворвалась в квартиру, готовая ко всему.

И была счастлива, обнаружив Каю и Шекну в маленьком коридорчике, живых и невредимых. Правда, не на шутку встревоженных. Обе бросились к старшей сестре, Кая уткнулась ей лицом в живот и крепко обняла, а Шекна скороговоркой объяснила, что произошло:

– Вета, мы просто решили к твоему приходу пожарить блинчики, как нас научила Ирис. А на сковородке вдруг вспыхнуло пламя, аж до потолка. Кая испугалась и использовала чары, которым нас мама на всякий случай научила. Просто заморозила все на кухне.

– Ну молодец, не растерялась, – Вета погладила малышку по голове.

– Ага. Только мы не сумели вспомнить, как вернуть все обратно. И еще бедный котик, ох… Он сидел на окне, а от страха хотел прыгнуть вниз, и…

– Какие у Бывалого теперь шансы? – задала осторожный вопрос Вета.

– С ним все будет хорошо! – заверила Кая.

– А, ну тогда и переживать не о чем! А почему не позвонили родителям или Ирис? Снова забыли, как пользоваться мобильным?

– Мы не забыли, – еще больше огорчилась Шекна. – Просто телефон тоже лежал на кухне и превратились в лед. Я схватила, а он раз – и рассыпался!

– Понятно, – вздохнула Громова, полезла в карман куртки за своим. – Так, кого вам набрать?

– Ирис, – пискнула Шекна, просияла лицом.

Вета вручила ей телефон и пошла на кухню. Там все вроде было на месте, только притронуться ни к чему невозможно – ледяное. На плите под слоем инея круглая сковородка с низкими краями, над ней замерло усмиренное пламя.

– Ирис рассказала! – влетела на кухню радостная Шекна, младшая сестра неслась за ней. – Сейчас я все исправлю. Кая, ты сгреби со сковородки застывший огонь и брось в раковину. Вета, а ты подстрахуй котика, только осторожно, не отломай ему хвост или лапу.

Кая бросилась к плите, под ее пальцами захрустели бледно-розовые сполохи огня. Вета легла животом на подоконник, очень осторожно подвела обе руки под брюхо висящего кота. Снизу ей что-то кричали, задавали вопросы – она старалась не вслушиваться. Миг – и Бывалый с коротким воплем свалился ей в ладони. Упорхнули в разные стороны шокированные голуби, развеялся столп дыма, резко запахло гарью на кухне. Громова втащила кота на подоконник, и он, подвывая, умчался в прихожую. Возможно, уже жалел, что поселился в этой неспокойной квартире, где даже его закаленную бездомной жизнью натуру все же сумели вывести из равновесия.

– Пойдемте в комнату, пока не проветрится, – спохватилась Вета. Шекна тем временем проверяла волшебный огонь в духовке, не погас ли.

Тут в квартиру позвонили, настойчиво, длинно. Ну конечно, смешно было рассчитывать, что после такого происшествия люди спокойно разойдутся по своим делам и все забудут. Открывать Вета не планировала, она увела девочек в гостиную, плотно закрыла дверь. Кошки и пес сгрудились вокруг Бывалого, который все еще бухтел утробно – возможно, рассказывал хвостатым о своем невероятном приключении. Ну, или предлагал валить отсюда всем вместе, пока еще что-то не случилось.

– Куда денется зверье, когда вы вернетесь в свой мир? – спросила Вета, чтобы не слушать этот непрерывный трезвон. О, теперь еще и стучать начали!

– С ними все будет хорошо, – заверила ее Шекна. – Советник Эвалонг отправит их в семьи, где будут расти новые подменыши. На смену старым животным, которым пришло время отдохнуть в Донном мире.

Последние слова она произнесла с придыханием, похоже, скучала по дому. А Вета подумала о Муське: наверное, ее тоже заменят, Муська очень стара. И не надо грустить, в мире троллей ей будет лучше: ее лапки больше не будут ныть каждый раз перед дождем. В дверь продолжали время от времени звонить, Кая все еще переживала. Пришлось срочно учить сестер земным играм, чтобы отвлечь. Вета выбрала «Колечко» и «Испорченный телефон». Угомонить девочек удалось лишь поздно вечером.

Кажется, она только уснула – и вдруг пронзительная трель звонка, а потом грохот, словно ее пытаются выбить. Вета в ужасе вскочила, схватилась за телефон: пять часов утра. И с десяток неотвеченных от Арлана. В спешке натянула халат и бросилась отпирать.

Арлан стоял на пороге, тяжело опирался рукой о стену. Кроссовки покрыты густым слоем грязи, и джинсы мокрые внизу. Снова Вете показалось, что друг изменился, черты лица стали четче, выразительней, а плечи еще шире. Но некогда было вглядываться – воспитанник тут же зарычал на нее:

– Почему не отвечаешь на звонки?

– У меня еще с кладбища телефон на беззвучном режиме, а что случилось?

– Пройти можно?

– Конечно. – Вета попятилась, освобождая ему путь. Арлан переступил порог и сразу тяжело опустился на тумбу для обуви. Оттуда с воплем свалился одноухий кот – парень его словно и не заметил. Как не замечал, что грязь с кроссовок стекает на светлый линолеум. Он тяжело дышал и время от времени сжимал кулаки.

– Да что случилось?! – Вета уже с ума сходила от беспокойства.

Арлан словно бы вспомнил о ней, вскинул голову, заглянул в глаза.

– Слушай, Ветка, меня внимательно! Переход уже готов, я и старик – мы там всю ночь провозились, но закончили. Старый демон намерен еще пару дней скрывать это от Варравы, чтобы подстраховаться и хорошенько все проверить. Но я хочу, чтобы ты перешла прямо сегодня, сейчас, понимаешь? Ты готова?

Вета совсем не была готова, она в испуге вжалась в стену.

– Сейчас? Но зачем, почему? А с девочками кто останется? Я утром должна была отвести их к родителям…

– Сестры твои не пропадут, – отмахнулся Арлан, лицо его выразило нетерпение, даже злость. – Напишешь им записку, до родителей они сами прекрасно доберутся. Ну нет у нас времени, понимаешь, нет!

– Да почему нет? Объясни мне!

Арлан с полминуты боролся с собой, рот его злобно кривился, сжатые в кулаки кисти рук побелели – и Вете становилось все страшнее. Потом он заговорил так, будто каждое слово с трудом выталкивал из горла:

– На самом деле, времени нет у меня. Я меняюсь, Ветка. Только не в оборотня превращаюсь, а в кого-то гораздо хуже. Ты ведь сама видишь, какой я стал?

– Угу, – выдохнула Громова, отрицать не имело смысла.

– Но хуже другое: мне это до чертиков нравится. Нравится, что девчонки столбенеют при виде меня, что парни завидуют, что взрослые восхищаются. Мне кажется, еще пара дней – и я забуду про Донный мир, словно и не было его вовсе. И мне станет плевать, что с ним произойдет. Потому что мне теперь хочется другого: закончить гимназию лучшим, чтобы учителя на руках носили. Поступить в самый крутой вуз, ну а затем блестящая карьера, деньги, слава. Все ведь так и будет, кстати.

– И это никогда не пройдет? – в ужасе прошептала девушка.

– Никогда. Потому я и сказал тебе тогда в лесу – нет ничего опаснее, чем коснуться щенка по кличке Удача. Но даже я не знал… не думал, что попаду под власть всей этой ерунды!

Он застонал и обхватил голову руками. Вета, полная страха и сочувствия, попробовала сесть с ним рядом, приобнять за плечо. Напрасно – Арлан мигом вскочил, попятился от нее к торцовой стене, бледный, в испарине.

– Держись от меня подальше, слышишь!

– Но почему? – вконец перепугалась девушка.

– Да потому, что временами мне хочется убить тебя! Когда я вспоминаю, что только ты можешь все изменить, а значит, отнять то, что у меня уже есть и будет еще. Отнять Таю, – он шумно втянул в себя воздух. – А я не могу сейчас ее потерять! Хотя понимаю, что потом это тоже изменится, и каждую красивую женщину я буду по умолчанию считать своей.

Он дернулся, прижал руки к груди и секунд десять стоял так, словно его накрыл приступ сердечной боли. Вета боялась даже шелохнуться. Потом воспитанник перевел дыхание и сказал тихо, обреченно:

– Беркут бьется в моей груди, он умирает вместе со мной прежним. Вета, только ты еще можешь помочь мне… нам. Но для этого ты должна изменить прошлое прямо сегодня, до рассвета. Тогда получится, что в будущем нам не придется открывать переход, мы не пойдем в лес, и я не коснусь щенка. Завтра станет поздно. Или старик прикончит меня – он и так уже догадывается, косится подозрительно. Таким я ему точно не нужен. Или я что-то ужасное сделаю с тобой, если не сумею себя вовремя обуздать.

– Поняла! – выдохнула девушка. – Сейчас только оденусь, а ты пока держись, ладно?

Арлан коротко кивнул, и она бросилась в гостиную. Зажгла бра в изголовье своей кровати, стараясь не потревожить сестер. В темпе оделась, начала писать сестрам записку, как вдруг замерла, задумалась. А где окажется ее семья, если она сделает то, что ждет от нее Варрава? Ведь если прошлое изменится, у них не будет повода оказаться в этом мире, разве не так? Если же вдруг останутся, то она сама вернется еще до их подъема. Ладно, напишет, чтобы топали к родителям, если что. Пес Вихрь кружился вокруг нее, заглядывал в глаза, тревожно порыкивал. Словно предупредить о чем-то хотел, но не мог. Вета уже зашнуровывала новые кроссовки, когда хлопнула входная дверь – и девушка бросилась в прихожую. Арлан исчез.

Она обнаружила друга, выглянув из квартиры, – парень навалился всей грудью на перила, опасно перевесился вниз, мычал, словно от невыносимой боли, мотал головой.

– Эй, ты чего? – еще больше испугалась Громова. Арлан вначале будто и не слышал ее, потом буркнул через плечо, не поворачивая головы:

– Ничего. Но тебе лучше пойти одной. Место ты помнишь, если кто привяжется по пути – пантера тебя защитит.

– А ты?

– Мне нельзя, – дернулся всем телом воспитанник. – Если пойду, то не позволю тебе сделать то, что ты должна сделать.

– Убьешь меня, что ли? – она очень постаралась, чтобы фраза прозвучала с уклоном в шутку.

Задавленный смешок.

– Ну почему сразу убью? Заморочу тебе голову, в два счета докажу, что менять прошлое нельзя. Тем более, что так оно и есть. Просто иди сама, а меня запри где-нибудь, чтобы не догнал.

– В квартире?

– Нет, оттуда я выберусь на раз. Там что? – Арлан потыкал рукой наверх, за железную решетку, которая отгораживала верхний нежилой этаж.

– Наверху чердак, там жильцы белье сушат, – сообщила Вета. – Окна есть, но совсем маленькие, человек не пролезет. Мы там на днях одну из наших кошек ловили…

– И ключ, значит, есть?

– Ага, он в каждой квартире имеется.

– Ясно. Тогда там меня и запрешь.

Вета метнулась в квартиру, сняла ключ с гвоздя у двери. Отперла им амбарный замок на решетке, и Арлан сразу туда заскочил, скомандовал:

– Закрывай скорее. И вот еще, возьми.

Вета, едва справившись с замком, посмотрела на его руки, просунутые сквозь решетку – в одной ладони лежал смартфон, в другой большое красное яблоко.

– Мобильник мой забери, чтобы я не начал тебе названивать. А яблоко со стола старика, его надкусишь, когда уже будешь стоять над переходом и главное – будешь готова. Откусишь и сразу прыгнешь, в тот же миг, ясно? И тебя вынесет, куда нужно. Все поняла? Тогда беги!

И она побежала. Уже отпирала дверь парадного, когда сверху донесся отчаянный вопль Арлана:

– Ветка, вернись! Отопри меня, я с тобой пойду!

А затем грохот решетки. Девушка замерла на месте, дернулась назад. Нет, отпирать не собиралась, конечно. Но если он продолжит так орать, то наверняка разбудит соседей. Те отопрут, а потом воспитанник в два счета ее догонит, нет смысла и пробовать добежать до перехода первой. Громова с минуту простояла в нерешительности, но крик не повторился – похоже, Арлану удалось хоть на время, но вернуть контроль над собой. И тогда ободренная Вета выскочила на улицу и бросилась бежать в сторону парка.

Улицы в предрассветный час были пустынны, только раз, уже на пешеходке, ее окликнула какая-то нетрезвая компания. И пришлось перейти с бега на невозмутимый шаг, когда навстречу прошли пара полицейских, следящих за порядком. Девушку они проводили внимательными взорами.

На ночь парк был закрыт, потому Вета сразу прошла через арку к гимназии и воспользовалась привычным проломом в решетке. Таилась за деревьями – в парке тоже была охрана, хотя скорее всего стражи сейчас безмятежно спали в своих домиках у каждого входа.

Она обогнула Серебряное озеро и скоро уже ступила на зыбкую почву выступавшего в озеро мыска. К тому времени солнце готовилось вставать, небо на востоке окрасилось сиреневыми и розовыми мазками. Громова ногами раздвигала растительность, подсвечивала себе телефоном. Наконец слюдяной блеск под ногами и трава, растущая словно из стекла, подсказали ей, что она на месте. Смутно видны были очертания уходящего круто вниз туннеля.

Девушка распрямилась, вскинула голову и посмотрела на небо. Мысленно попросила прощение у всех, чьи жизни могут измениться после того, что она собирается совершить. Но ее извинения были неожиданно прерваны, когда в отдалении чей-то голос отчетливо проорал:

– Вета, стой!

Она тревожно завертела головой. Значит, Арлан все же выбрался на свободу и нагнал ее. Хорошо, что она уже на месте. Со стороны мостика в быстром темпе приближались две фигуры. Две? Но разбираться уже не было времени.

Вета откусила яблоко и уронила его на траву. С великим трудом протолкнула сочный и сладкий кусок в горло, а после подпрыгнула на месте. И тело ее ухнуло вниз, понеслось сквозь туннель.

Глава 17. Утопленница

Всего пара мгновений, и вот уже руки и ноги Веты колошматят беспорядочно по воде. Хоть и плавала девушка прилично, но от неожиданности не захлопнула вовремя рот, наглоталась воды и запаниковала. Горло словно драли железными крючьями, воздуха в легких больше не оставалось. На смену панике приходило равнодушие и лишь слабое удивление: неужели она так глупо утонет? Неужели сейчас уже все, конец?

Но тут чьи-то руки за волосы выдернули ее на поверхность, а там солнце, невероятно яркое, ослепительно золотое, хлестнуло по глазам, заставило зажмуриться. Вета ослабела и даже не пыталась понять, кто и куда ее тащит. Не открыла глаз, даже когда над ее головой взволнованный голос прокричал на самой высокой ноте:

– Поднимай ее, сюда давай, я приму!

И дал в конце явного петуха. Но протянутые сверху руки оказались крепкими, и скоро Вета была вытащена из воды, положена спиной на что-то гладкое и жесткое. Грудь и горло все еще болели, в животе противно давило, распирало. Хотелось откашляться, но не хватало сил. Кто-то касался ее, робко и как будто пугливо. Легонько потряс за плечи, кончиками пальцев похлопал по щеке. Потом девичий голос произнес твердо:

– Перекати ей голову набок, чтобы вылилась вода. И на живот и грудь нажми немного. Хотя погоди, сама сделаю.

– Откуда ты такое знаешь, Валентина? – спросил тот, кто кричал.

– В книжке читала, про потерпевших крушение. Отойди-ка!

Новые руки, сильные и горячие, осторожно повернули голову Веты, надавили ей на живот. И вода в самом деле полилась словно бы из самого желудка, а после она наконец смогла откашляться и вздохнуть полной грудью. Дернулась, пытаясь сесть, сил не хватило, но ей помогли. Теперь Вета смогла оценить ситуацию.

Она сидела на средней скамейке прогулочной лодки с низкой посадкой, мокрые весла были уложены вдоль бортов. Над ней склонился худой долговязый парень в мешковатых штанах и шелковой косоворотке. Его продолговатое подвижное лицо с бордовым румянцем во всю щеку выражало живейшее недоумение, он часто мигал и бурно дышал через рот. На затылок сдвинута фуражка, из-под нее выбиваются прядки русых с рыжиной волос.

Рядом с парнем стояла девушка лет пятнадцати и едва доходила ему до плеча. В платье цвета пепел розы, слишком закрытом для такой знойной погоды, в маленькой круглой шляпке и с перекинутой на грудь пушистой косой. Девушка не была красива, но ее лицо, живое и энергичное, с умными небольшими глазами, сразу понравилась Вете. А темная почти сплошная линия бровей подтолкнули к догадке.

«Из наших», – сообразила она.

Еще одна девушка, года на два старше, сидела на корме, со всех сторон обложенная подушками-думками. Платье на ней было белое, длинное, с рукавами-буфами. В руках матерчатый зонтик с оборками, каштановые волосы уложены в сложную прическу с падающими на лоб золотистыми завитками. Почему-то Вета сразу догадалась, что с парнем в фуражке они – брат и сестра. Девушка сильно подалась вперед, пристально вглядывалась в лицо спасенной, но со скамьи не вставала.

– Что с вами произошло? – спросил парень, обращаясь к Вете. Слова доходили до ее сознания с трудом, словно сбились какие-то настройки. – Вы что же, выпали из лодки? Неужели этого никто не заметил?

– Да не с лодки она, – произнес за спиной Веты низкий, как будто охрипший голос. – Сейчас на реке только наши, а я не видел ее, когда рассаживались.

Девушка хотела повернуться, но слишком болело горло и подташнивало от любого движения.

– А тогда откуда, Севка? Неужели с берега?

– С берега бы точно не доплыла, – отрезал голос. И Громова слабо удивилась, потому что берег был совсем недалеко, отчетливо виднелись серая прибрежная полоса, и пристань, и лесок за ними. Она в море гораздо дальше заплывала, хотя не в такой одежде, конечно. В переход девушка прыгала в куртке, теперь же на ней остались только джинсы и футболка с длинными рукавами, кроссовки тоже исчезли.

– Садись на весла, Тема, и поворачивай к берегу, – снова сказал голос за спиной, почти что приказ отдал. – Нужно поскорее выяснить, с какой она дачи, доставить домой. И доктора пригласить.

Лицо высоченного Темы радости не выразило, но он очень галантно протянул Вете руку.

– Прошу вас, обопритесь.

Помог встать, Валентина подхватила Вету под другую руку. Вдвоем довели ее до кормы и усадили рядом со второй из девушек. Та улыбнулась ласково и подсунула Громовой под спину одну из своих подушек.

– Как вас зовут, сударыня? – Тема все еще оставался в положении полупоклона.

– Вета. Иветта, – поправилась, поймав недоуменный взгляд.

– Рад знакомству, хоть и странному, – сказал юноша. – По правую руку от вас Валентина, по левую – моя сестра Татьяна. Я Артем, а вашего недовольного спасителя зовут Себастьян.

«Попала по назначению», – отметила Вета. На более сложные выводы сил пока не было.

Артем, пятясь, отошел и плюхнулся на мокрое срединное сидение. Вернул весла в воду, но пускать их в ход не спешил.

Теперь Вета могла осмотреться и увидеть то, что прежде было у нее за спиной. Они на реке, довольно широкой, с маленьким каменистым островком посередине. Если вокруг царил ясный солнечный день, то остров выглядел странно, словно вырезан из черно-белой фотографии и вставлен в цветную. Зелень на нем была, но поверх всего лежал темный налет, будто бы туча опустилась на камни и низкие кусты отдохнуть. И Вете даже почудились внутри сумрака отблески костров. К острову как раз в этот момент приближались с разных сторон три весельные лодки, на каждой по три-четыре человека. Вета собрала все свое мужество и перевела взгляд на того, ради кого она и оказалась в столь странной ситуации.

Юный Себастьян стоял на носу лодки и тоже смотрел на остров. Заодно пытался ладонями отжать на себе одежду: светло-голубую рубашку и штаны с лампасами. Вот он обернулся, словно ощутил ее взгляд на своей спине, – и она сразу узнала этот тонкий крючковатый нос, костлявый, сильно выступающий подбородок. Предку ее приемного отца было сейчас лет шестнадцать.

– Как ты ее заметил, Севка? – вдруг спросил Тема, который все еще бесцельно похлопывал веслами по воде и подставлял румяное лицо под брызги. – Мы ничего такого не видели и не слышали призыва о помощи. А ты вдруг прыгнул в воду и поплыл прямиком к берегу. Я зову – а ты знай себе плывешь. Потом резко сменил курс, поднырнул – и появился на поверхности уже с ней. – Кивок в сторону Веты.

– Просто увидел в воде ее голову, – пожал костлявыми плечами Себастьян. – Только не понял, что это человек, показалось, что животное тонет, кошка или собака. Но ведь не пропадать живой душе, вот и прыгнул.

«Врет, – сообразила Вета. – Значит, он уже плыл обратно к берегу, потому что почувствовал что-то неладное насчет островка. Но вынужден был спасать меня – и вернулся на лодку. Сейчас он смущен и обескуражен. Однако я еще не вернулась в свое время, значит, существует опасность…»

– Поворачивай, – в унисон ее тревожным мыслям как раз проговорил Себастьян и даже босой ногой слегка притопнул. – Иветте нужно привести себя в порядок, переодеться, чтобы не подхватить простуду. Тема, слышишь меня?!

– И проиграть пари? Вот уж нет! – возмутился Артем, перехватил поудобнее весла и быстро-быстро погреб в сторону острова. – Не думаю, что существует возможность простудиться на такой жаре.

– Мы уже и без того проиграли. Отстали от всех. Так хоть будет уважительная причина.

– Ничего подобного! – перебил Тема, с удвоенной энергией налег на весла. – Это скорее была тактическая хитрость – оказаться в хвосте у прочих. А теперь погляди только, как их сносит!

В самом деле, ни одна из лодок больше не приближалась к острову, все каким-то образом оказались отнесены в разные стороны, словно ураган разметал. Две лодки стояли с поднятыми веслами, их команда проводила спешное совещание, а еще одна кружилась на воде, облепленная пеной.

– Все, как я ожидал, – ликовал Артем и постепенно уводил лодку в сторону от острова. – А у меня все рассчитано: мы зайдем с северо-запада. Там поймаем течение, оно нас вынесет прямиком на остров. Вы с Валентиной высадитесь и нарвете побольше нужных цветов, потом нас немного покрутит, как этих в лодках, но через полчаса уже будем на берегу. Вечером всех обставим!

– Что за цветы? – не удержалась от вопроса Вета.

Повисла пауза, четыре пары глаз уставились на нее удивленно. Словно не ожидали, что она не только свое имя говорить умеет. Впрочем, все понятно: одета странно, кажется им человеком не их круга, они просто не до конца понимают, как с ней общаться. Первой нашлась Валентина, она отодвинулась на самый край скамьи, чтобы смотреть Вете в лицо, и начала рассказывать:

– Островок, к которому Артем сейчас пытается плыть, – на нем никто никогда не бывает. Мимо него пролегает очень сильное течение, пристать на лодке трудно, потому что сносит еще на дальних подступах. К тому же об острове ходят всякие страшные легенды, и даже прогулочный пароходик к нему не пристает – среди пассажиров всегда находятся те, кто возражает против этого, из страха. А рыбакам там и вовсе делать нечего, рыба у островка не ловится. Вот мы здесь каждое лето отдыхаем, но никогда не слышали, чтобы кто-то высадился на него.

– Мы будем первыми! – весело выкрикнул Тема и снова начал маневрировать, видно, как раз искал то самое течение. Остров уже остался от них по левую сторону.

– Говорят, там есть поляна, а на ней растут удивительные цветы, каких ни в одной книжке не увидишь, – продолжала Валентина. – Впрочем, в это я как раз верю – иногда их головки, оторванные ветром, прибивает к берегу. Они прекрасны и необыкновенны. Вот из-за них и вышло пари: кто сумеет первым высадиться на берег и нарвать таких цветов.

– И именно сегодня, – подхватил Тема. Лицо его пылало, волосы развевал ветер, Вета невольно им залюбовалась. – Потому что после обеда на одну из дач прибывает профессор-естественник, недавно из-за границы, оригинальный человек. Будет нечто вроде лекции, он станет рассказывать о теории Дарвина и других интересных вещах. Мы все идем, конечно. Вот и возникла идея подарить ему букет цветов, собранных на загадочном острове. Он их, может быть, в следующую свою книжку включит и прославит таким образом наши места.

– Но Сева, конечно, хочет раздобыть цветы для Наташи, – подала вдруг голос Таня и горячо покраснела, спрятала лицо за зонтиком. То ли была влюблена в юношу, то ли просто редко открывала рот.

Себастьян лишь коротко обернулся на свое имя, в его темных глазах ничего не отразилось. И стал снова смотреть на остров, напряженный, хмурый.

– Скоро будем там, – заверил Артем. – А другие – вы только посмотрите – сдались и уходят к берегу!

В самом деле, три лодки уже успели развернуться к острову кормой.

Таня вдруг тихо охнула, подалась вперед. Ухватила хрупкими пальцами и приподняла край юбки сантиметров на десять. Стало видно, что кружевной ее подол насквозь промок, а элегантные на небольшом каблуке туфельки девушки стоят наполовину в воде. Вета глянула вниз – так и есть, плещется. Валентина словно очнулась от своих мыслей, принялась энергично работать черпаком.

– Да что же это, в самом деле! – вскричал убитым голосом Тема. – Честное слово, велю наказать нашего Ерофея – он божился, что лодка новая, без течи. Кажется, нам придется стать робинзонами и ждать помощи с берега.

А Себастьян наконец встряхнулся от своих мыслей, посмотрел вниз, после на борта лодки, совсем незначительно выступающие над водой. И сказал:

– Все дело в перегрузе. Лодка не рассчитана на пятерых человек, только на троих, не более. Нужно как можно скорее поворачивать к берегу.

– Нет, лучше к острову, ведь он ближе! – взмолилась Таня, губы ее побелели. Тема позабыл о веслах и смотрел на сестру округлившимися от страха глазами.

– Нельзя к острову, Танюша, – покачал головой Себастьян. – Течение может нас закрутить и потопить за доли секунды. Лучше поступим так: я прыгну в воду и поплыву к берегу…

– Безумие! – вскричал Артем и едва не уронил в воду весло.

– Я отлично плаваю, ты знаешь. Враз доберусь, возьму другую лодку или попрошу о помощи рыбаков. Вы пока плывите неспешно, девушки пусть по очереди вычерпывают воду – и все обойдется.

Вета беспокойно заерзала – вот это подвох! Теперь ничто не удержит Себастьяна от возвращения на берег, и нет смысла его уговаривать. А ведь островок вот он, совсем рядом, укутанный тьмой, словно дымом. С проблесками костров – теперь Громова в этом не сомневалась. И ей нужно сделать что угодно, лишь бы лодка не меняла направление.

Налетевший ветер всколыхнул юбку Тани, и она поскорее оправила подол руками. Но слишком натянула материю, и Вета кое-что заметила: ноги девушки под слоем шелка были слишком худы и неестественно выгнуты.

«Да ведь она же инвалид! – догадалась и затряслась от волнения Громова. – Если лодка пойдет ко дну, то и минуты на поверхности не продержится. Вот почему Артем так напуган и не сводит глаз с сестры!»

Нужно было действовать, и срочно – Себастьян уже по новой скидывал едва надетые ботинки. На Вету никто не обращал внимания, она потихоньку пробралась на нос лодки – и прыгнула, точнее, кулем свалилась в воду. Слышала позади испуганные крики и быстро, как могла, плыла, не оглядываясь, к острову. Потом раздался сильный всплеск, и она поняла, что добилась своего – Себастьян последовал за нею.

Через мгновения вода вдруг сделалась ледяной, захватила, поволокла – Вета попала в течение. Она не сопротивлялась, поскольку дело было сделано, хотя тонуть второй раз за полчаса было очень противно. Течение, словно живое, тянуло, связывало по рукам и ногам, залепляло пеной лицо. Один раз Громова все же позволила себе обернуться, увидела, как в метрах десяти от нее борется с рекой Себастьян, как его словно арканом тянет все ближе и ближе к песчаной границе островка. И только тогда позволила себе расслабиться.

А миг спустя обнаружила себя стоящей на земле, совершенно сухой, в кроссовках и в куртке. Хотя в горле еще першило от воды и кашель рвал грудь, но все осталось позади. Под ее подошвами земля ходила волнами, до слуха доносились словно бы утробное дыхание, грохот, затихающий вой – это закрывался переход. Вета выдохнула и огляделась.

Вроде бы ничего не изменилось, да и прошла ведь от силы минута. Первый солнечный луч все так же едва прорезал мучнистое небо, туман клубился над водой. И все же парк показался ей изменившимся, другим. Вета, путаясь во влажной траве, выбралась с мыска на берег. Ага, вот и первое отличие: сюда она шла по грунтовой дороге с бордюрами, а теперь вдоль берега тянется узкая тропа, вся в рытвинах и глубоких лужах. Вместо бывших газонов лишь высокая рыжая трава, от озера тошнотворно тянет гниющими водорослями.

Мостик, до которого Громова добралась, щедро перемазав кроссовки в грязи, выглядел так, словно вот-вот рухнет, переходить его пришлось по одной сохранившейся балке. Привычных скамеек через каждые десять шагов больше не наблюдалось. Вета дошла до лодочной станции и поняла, что нуждается в небольшом передыхе. Увидела пень на месте нынешней лодочной кассы, села на него. Поджала ноги и крепко обхватила колени.

Все было очень странно. У нее получилось то, ради чего она отправлялась в прошлое, – это факт. Но почему перемены так велики? Она ведь просто изменила две частные судьбы, восстановила нарушенный когда-то порядок. Вета всей душой надеялась, что Артем сумел догрести до берега без происшествий и что у Валентины будет шанс попасть домой. Говорил же господин Себастьян: за ним приходили еще несколько раз.

Нужно было попробовать позвонить хоть кому-то. Вета перетрясла все свои карманы, но оба смартфона – ее и Арлана – бесследно испарились. Вдруг накатил страх: а куда ее вообще закинуло, вдруг в другое время? Рассказывали же ей ее земные родители, что раньше парк выглядел заброшенным и им никто не занимался. Но почему-то именно тот парк своего детства отец и мама вспоминали с ностальгией и даже писали на городской сайт протесты против переделок и платного входа в парк нынешний. Вдруг она сейчас там, где ее папа и мама только бегали в школу?

Нужно было срочно добраться до города и все разведать. Вета вскочила на ноги и сразу перешла на легкий бег. Впереди уже видны были каменные ворота парка, когда вдруг ей послышалось что-то, будто бы стук копыт за спиной. На повороте она замерла, остановилась, глянула через плечо – и оборвалось сердце. Призрачный конь с распоротым брюхом и волчьей головой уже настигал ее. Всадник с черным провалом вместо лица привстал на стременах и раскручивал плеть над головой.

Девушка шарахнулась с тропинки, побежала через газон, утопая во влажной траве. Перепрыгнула канаву с застоявшейся вонючей водой, понеслась, петляя, между деревьями. Топот усилился и на очередном повороте она разглядела уже несколько силуэтов – они рассредоточились, чтобы окружить ее. В этот миг Вета осознавала: спасения нет. Потому что бежала она прямо на ограду парка, запертого до шести утра. Там ее и прикончат, похоже.

И все-таки Вета продолжала свой безнадежный бег, хоть чтобы не ощущать ужасного смрада, который двигался быстрее призрачных фигур. Вот и ограда, но что это? Всего лишь проржавевшие каркасы, а сетки почти нигде нет, так, жалкие остатки. Громова с ходу нырнула в ближайшую дыру, промчалась через пустырь и выскочила на пустующую объездную дорогу. Сразу за ней начинались дома. Оглянулась – погоня исчезла.

Понадобилось минут пять, чтобы справиться с дыханием. Мыслей поначалу никаких не было, кроме единственной: кажется, спасена. Потом появились и другие: ей удалось убежать от Дикой охоты, но с какой стати на нее вообще напали? Неужели старик решил подстраховаться и избавиться от своей так называемой «внучки», чтобы еще что-то не изменила? Но старик не властен над Дикой охотой, приказы ей может отдавать только Варрава. Которого, кстати, тут и быть теперь не должно.

Рассвет уже наступил, но улицы оставались безлюдны, и это тоже пугало. Хотя окна в квартирах светятся, дома сами пусть и обветшалые, но покинутыми не выглядят. Она прикинула, куда рвануть в первую очередь. Отсюда не так далеко до пешеходки, минут пять быстрым шагом. Значит, сначала туда, где оставила сестер.

По пустынным улицам добралась до проспекта, снова изумилась – ни одной машины. Перебежала его наискосок, с прицелом к нужному дому.

– Стоять! – рявкнул голос ей в спину. Грубый, и даже на человеческий мало похож. Но после преследования в парке она и оглядываться не стала, просто рванула во весь опор, забежала за угол ближайшего дома. А дальше передвигалась дворами, короткими перебежками.

Вот и нужный дом. Вета запоздало спохватилась, что ключей тоже не было в карманах, приготовилась жать кнопку домофона. Но не увидела его на привычном месте, толкнула дверь парадного – та охотно распахнулась настежь, смачно стукнула о стену. Через мгновение девушка уже давила пальцем на звонок.

Послышался шум, словно за дверью что-то упало. А после тишина, и никто не спешил открывать. Вета звонила снова и снова, потом хлопнула по хлипкой фанере – а раньше железная была – ладонью и прокричала в щель:

– Шекна, Кая, это я, отпирайте!

Проскрежетал замок, но дверь осталась закрытой. Громова сама ее распахнула, ступила на порог – и виновато ойкнула. Напротив входа у стены стоял совсем незнакомый ей бородатый мужчина в одном ботинке. Второй валялся рядом, это его падение она и слышала, похоже. Мужчина опирался спиной о стену и все еще держал необутую ногу поджатой. За пояс его обеими руками обнимал мальчик лет семи, босой, в одних трусиках. Дальше по коридору замерла женщина в халате, она широко расставила ноги, сжала кулаки, и вся подалась вперед, словно готовилась к битве. Никто не издавал ни звука, просто смотрели на Вету.

– Девочка, что тебе нужно? – первой отмерла женщина.

– Простите, я ошиблась, – пробормотала Громова. Значит, ее сестры вернулись в Донный мир или, точнее, даже не покидали его. Тем лучше, потому что этот мир Вете сейчас совсем не нравится.

Женщина высоко взметнула выщипанные в нитку брови:

– Ошиблась? А почему ты вообще расхаживаешь в такое время? Комендантский час закончился всего пару минут назад.

– Простите, – повторила девушка и уже готовилась дать деру. Но тут взгляд ее упал за громоздкую конструкцию на стене, справа от мужчины – прежде она такое только на картинках видела. Это был старый стационарный телефон, и Вете до зуда в ладонях захотелось позвонить в квартиру своих земных родителей. Вдруг там хотя бы мама, вот бы услышать ее голос.

– Можно позвонить? – спросила у всего семейства разом. Мужчина ожил, отклеился от стены, кивнул. Мальчик, громко топая пятками, убежал в комнату. Громова уже сделала шаг вперед и протянула руку к трубке, но тут женщина сказала неприятным скрипучим голосом:

– Ты можешь воспользоваться автоматом на улице. Дать тебе две копейки?

Вета мотнула головой и пятясь покинула квартиру. Когда спускалась по лестнице, то услышала, как мужчина что-то робко проговорил, а женщина ответила ему громко, сердито:

– Девчонка странная, откуда нам знать, что она скажет по телефону? А придут потом за нами!

И дверь захлопнулась.

Глава 18. Странный город

Громова, вконец сбитая с толку, шагнула из парадного в просыпающийся город. На улицах наконец-то появились люди, за домом на проспекте шумели машины. Матери везли в колясках или тащили за руки сонных ревущих малышей, потому что во дворе дома вместо круглого сквера с фонтаном теперь находился детский сад. Вета уселась на ограду чахлого палисадника с целью восстановить силы и обдумать дальнейший план.

Арлан! Что бы ни произошло, он должен жить в этом мире. Дом и квартира ей известны, а значит, нужно идти прямо туда и вместе с другом разбираться, в чем она снова напортачила.

Нужная улица находилась по другую сторону проспекта, ближе к лесу. Светофоры почему-то не работали, но и машин было совсем мало, так что девушка запросто перебежала дорогу под носом взвизгнувшей легковушки. Она ощущала себя внутри ночного кошмара и отчаянно желала проснуться, даже щипала время от времени свои запястья. Вот впереди пустынный двор с железной горкой без половины ступенек и почерневшим остовом деревянной беседки. Семиэтажный дом из красного кирпича и распахнутая настежь дверь подъезда, где она в последний раз была так давно… десятки приключений назад.

Квартира находилась на втором этаже, и, хотя дверь выглядела незнакомо, но на память Вета не жаловалась. Сразу установила палец на кнопку звонка и решила жать до победного. Но за дверью было тихо, палец скоро онемел, а ей так никто и не открыл. Неужели три человека уже успели покинуть дом в такой ранний час?

Громову преследовало ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Потому и не сдавалась, звонила снова и снова, а потом начала молотить по двери кулаками. Справа от нее что-то щелкнуло тихо, будто отперли замок. Еще полминуты стука – и соседняя дверь начала медленно приоткрываться. Скоро в проеме показалась растрепанная седая голова и кончик бледного рыхлого носа. Свистящий шепот донесся до ушей Веты:

– Девочка, чего ты трезвонишь? Ну сколько можно! Лучше уходи отсюда поскорее!

Вета сделала шаг к соседней двери, но та моментально прикрылась до расстояния в крошечную щелку.

– Я ищу парня, который здесь живет, Ар… то есть Бориса! Или… ну хоть кого-нибудь из его родных. Ведь это квартира Шварцев?

– Ну да, ну да, – раздраженно прошелестело сквозь щель. – Но тебе здесь делать нечего, у Шварцев, э-э-э, неприятности.

– Ой, а какие?!

Дверь, как живая, раздраженно задергалась туда и сюда, голос превратился в злобное шипение:

– Совсем глупая, что ли? Убирайся, а то позвоню куда следует!

– А куда… следует? – совершенно растерялась Вета. Позвонить бы она и сама не отказалась, да вот едва ли пустят.

– Да господи, проваливай отсюда! – Теперь голос едва не рыдал. – Парень их в школе, убежал сегодня на рассвете. Может, до сих пор там, не знаю…

– Спасибо! – крикнула Вета, и дверь молниеносно захлопнулась. А она уже неслась вниз с новой надеждой. В самом деле, если в гимназии нулевой урок, то Арлан мог уйти туда очень рано. Только бы школа оказалась на том же месте.

Город оживал понемногу, но выглядел в глазах Громовой все хуже и хуже. Темный, неприбранный, люди какие-то унылые, тихие и согбенные. Никто не болтает бодро по мобильнику, и бегунов привычных не видать, нет даже велосипедистов.

Гимназия тоже неприятно поразила внешним видом. Здание-то было старинное, вот и выглядело на свои двести лет без намека на ремонт. Двор пустынный, повсюду лужи, исчезли бегущие во все стороны от порога плиточные дорожки. Внутрь Вета попала свободно, не пришлось даже объясняться с охранником на входе по поводу того, где сейчас ее ученический билет. И первым делом подошла к расписанию.

Десятые классы теперь учились на втором этаже, и у ашек в самом деле был нулевой урок начальной военной подготовки – НВП. Вета не сразу расшифровала три буквы, прежде у них в школе такого предмета не было, только от родителей о нем и слышала. Не важно, в любом случае нулевой урок уже закончился, через десять минут начнется другой – литература. Значит, нужно бежать на второй этаж к кабинету с портретами классиков, тут не ошибешься. И Вета влилась в общий поток идущих от раздевалок к лестницам.

Вот дверь кабинета, она выходит в просторную рекреацию, и ученики в основном сгрудились у стены, где на постаменте белеет чей-то бюст с гордо вздернутым подбородком. А еще у окон с видом на спортивную площадку за школой. Кого-то из бывших одноклассников Вета узнавала, другие казались совсем незнакомыми. И тут она увидела Арлана.

Он сидел на широком подоконнике и в этот момент беззаботно над чем-то хохотал, даже пополам сложился от смеха. В непривычной, совсем не похожей на прежнюю гимназическую, мешковатой темно-синей форме, волосы коротко стрижены, на макушке топорщатся ежиком. Рядом с ним какая-то девчонка в платье и переднике роется в коричневом портфеле, то ли прячет там что-то, то ли собирается достать и показать. Сама же с легкой улыбкой на приоткрытых губах неотрывно смотрит Арлану в лицо. В следующий момент Вета узнала Тею.

Или это Тая Фролова? Они ведь в самом деле очень похожи. Но нет, Тая младше и учится в другой школе. Значит, это в самом деле Тея, только живая, румяная и веселая, волосы заплетены в длинную тугую косу, на конце грубо стянуты черной резинкой. Вета вздохнула-выдохнула – и направилась к парочке на подоконнике.

А эти двое так увлеклись друг другом, что и внимания на нее не обратили. Пришлось окликнуть:

– Арлан!

Парень стремглав вскинул голову, глянул на нее, нахмурился. Глаза стали какие-то колючие, настороженные, свободной рукой он не глядя стянул портфель с коленей Теи и спрятал себе за спину. Спросил, словно выплюнул:

– Чего тебе?

– Арлан, – только и смогла повторить Вета, так растерялась от недоброго приема. Он не должен был забыть ее, ведь Арлан воспитанник троллей и не подвержен иллюзиям. Они же много раз об этом говорили!

– Если это имя, то не мое, – сердито сообщил парень, оглянулся тревожно по сторонам. Девушка рядом с ним сидела неподвижно и выглядела испуганной. – Меня зовут Борис. У тебя ко мне дело?

– Нет… да. Ты разве не помнишь меня?

– А разве должен?

Ответа долго не находилось, а тут и звонок прозвенел. Арлан разом спрыгнул с подоконника, протянул руку Тее. Она эту руку не сразу заметила, потому что смотрела на Вету своими огромными жемчужно-серыми глазищами и шевелила губами, словно тоже готовилась задать вопрос.

– Инга, ну давай, пошли уже! – поторопил ее Арлан. И почти стянул на паркетный пол рекреации.

Они обогнули Вету с двух сторон, а крепко сжатые руки пронесли над ее головой. И скрылись в классе. Громова без сил оперлась о еще теплый подоконник. Только теперь она в полной мере сумела осознать, в какой оказалась беде: ни Арлан, ни Тея никогда не были в Донном мире, не воспитывались троллями. Что-то сломалось в этом мире и, само собой, по ее вине. И теперь она тут совсем одна-единственная, которая знает, что все должно быть иначе.

Ждать перемены не имело смысла, и Вета пошла к лестнице по скрипучему полу – вот же странно, почему он на переменах не скрипит, а только когда идешь один? Нужно было отыскать место, чтобы отдохнуть, хоть немного успокоиться. Раздобыть какой-то еды. Взять себя в руки и хорошенько все обдумать.

Сзади чуть слышно стукнула дверь, послышались торопливые шаги, и Вета интуитивно отпрянула к стене. Оглянулась – к ней спешила Тея, налегке, без портфеля.

– Вот хорошо, что ты еще не ушла!

На миг Вете подумалось, что сейчас все прояснится: Тея помнит ее, просто почему-то не захотела сразу в этом признаться. Вот сейчас…

– Я подумала, что ты нуждаешься в помощи. У тебя такой потерянный вид.

Тея была ниже Веты и сейчас, стоя рядом, вскидывала подбородок, чтобы вглядеться в ее лицо. Глаза широко распахнуты, губы тревожно закушены, на скулах бледно-розовый румянец. Она была очень красива, эта Тея. И, похоже, очень добра.

– Тебя Инга зовут, верно? – спросила Громова, чтобы прояснить все раз и навсегда.

– Да.

– И ты всегда жила в этом городе со своим отцом?

– Всегда, с отцом и мамой, – уточнила девушка. – Странные ты вопросы задаешь…

– Не пугайся, мне просто надо знать.

Вета хотела уйти, но стоять рядом с Теей было хорошо, уютно и не так страшно. Не хватало душевных сил шагнуть от нее в пустоту одиночества. Тут она вспомнила, что должна задать еще один вопрос:

– Ты не знаешь, что у Ар., то есть что у Бори дома случилось?

Румянец стек с лица Теи, будто она разом вновь обратилась в призрака, какой Вета ее прежде и знала. Девушка прошептала:

– Почему ты спрашиваешь? И откуда вообще знаешь Бориса?

– Не важно, общались в детстве, он меня не узнал, – скороговоркой ответила Вета. – А спрашиваю, потому что утром заходила к нему домой, никто не открыл, а соседка или сосед – я даже не поняла, кто, только нос и видела – в общем, этот с носом сказал, что у Шварцев неприятности.

Тея вжалась спиной в стену, закрыла глаза. Дышала тяжело, с присвистом, словно ей не хватало воздуха.

– Эй, чего ты? – вконец перепугалась Громова. Тея вроде бы справилась с собой, сжала кулачки, рывком отлепилась от стены.

– Так ты пришла предупредить? Спасибо тебе! Я не пущу Бориса домой, поживет пока у нас.

– Стоп, почему это? Скажи, что за неприятности такие у его родителей?

Удивленный, отчасти враждебный взгляд в ответ.

– Нелюбина, почему не на уроке?! – вклинился в их странный разговор еще один голос. К ним спешил директор, кажется, настоящий, но все равно пугающе грозный, заранее чем-то раздраженный. Подошел, с высоты своего роста глянул на обеих.

– А это кто еще? Здесь не учишься? Так, пойдешь со мной, разберемся.

И схватил Вету за предплечье так грубо, что она пискнула от боли. В прежнем мире директор Антон Петрович всегда держался корректно и к старшеклассникам обращался только на «вы».

– Это моя двоюродная сестра! – бросилась ей на помощь Тея. – Я забыла дома ключи, она принесла. И уже уходит.

Руку директор убрал, Тея глазами показала Вете: «Уходи как можно скорее». Кажется, этим советом не следовало пренебрегать. К лестнице Громова неслась бегом, пока за ее спиной директор орал на бедняжку Тею, распекал за забывчивость и головотяпство.

Кубарем скатилась по лестнице, схватила в раздевалке куртку, выскочила на школьный двор. Не глядя шагнула с каменного порога и сразу по щиколотку провалилась в лужу там, где привыкла ступать на надежную плитку. Да еще ногу, кажется, подвернула. Охнула, сложилась пополам, ощупывая лодыжку и одновременно отжимая брючину. В этот самый момент над головой прозвучал сердитый голос:

– Ну, Ветка, и что ты на этот раз натворила?

Она вскинула голову и не поверила своим глазам: по бокам от нее стояли настоящие Боря Шварц и Инга Нелюбина. На девушке был болотного цвета плащ до земли, с узором из мелких соцветий вдоль широких рукавов, и Вете от приступа невероятного счастья захотелось уткнуться в этот весьма грязный, мокрый по подолу плащ лицом, от души порыдать. Она не сошла с ума, и мир троллей по-прежнему существует!

Но Борис, одетый в привычную куртку и джинсы, уже схватил ее за руку почти так же грубо, как прежде директор, повлек прочь от школы. Инга безмолвно следовала за ними. Громова иногда оглядывалась: ей казалось, что Нелюбина движется как-то неровно и правую руку на весу поддерживает левой.

– Куда мы?! – крикнула Вета в спину Бориса.

– Нужно найти тихое место и нормально поговорить! – через плечо уронил Шварц.

– Так почему не в парк? Это ближе всего.

– Нет, там опасно, – чуточку задыхаясь, сказала Инга. – Боря прав, лучше в городе.

Ладно, все неважно, лишь бы ей разузнать у друзей, что происходит.

Дождь, сперва мелкий и колючий, все усиливался и перерос в ливень как раз в тот момент, когда ребята один за другим нырнули в детский домик на площадке, ветхий, скособоченный. Но внутри уцелела одна скамеечка и было относительно чисто, разве что окурков целая гора. Вета и Инга сели рядом, Боря напротив них устроился на корточках и все равно головой почти задевал крышу. Раньше Вета как-то не замечала, какой он высокий.

– У тебя хобби такое, что ли: все разрушать? – по новой накинулся Шварц на Вету, от еле сдерживаемой злости он сжимал и разжимал кулаки.

– Остынь, Борька! – повысила голос Инга. Вета же так была растеряна, что даже не отреагировала на грубость. Да и какое это сейчас имело значение! Она воспользовалась паузой и спросила:

– Вы откуда здесь взялись? Мне вот говорили, что с переходами дело дрянь и вернуться из Донного мира сюда почти нереально. Но при этом все только и делают, что шастают туда и сюда.

– Чем-то недовольна? – снова взвился Шварц. – Ради тебя рисковали, между прочим!

Этого выпада Громова спустить не могла:

– Не помню, чтобы просила ради меня рисковать…

Горячая ладонь легла ей на запястье, Инга сказала, перебив:

– Вета, не сердись, Борька всегда такой злой, если не выспится. Давай лучше я все расскажу.

Вета кивнула и постаралась устроиться на узкой жердочке поудобнее, а Нелюбина начала свой рассказ:

– В общем, мы в Донном мире проходили нечто вроде практики в замке старейшин. Мы с Борей оба решили стать дипломатами, ну, советник Эвалонг нас и пристроил поработать, чтобы втянулись. В подвалах замка полно всяких древних книг и манускриптов, нам поручили составить полный список. А потом Боря случайно услышал разговор советника с некоторыми из старейшин.

– Давай я сам, – перебил нетерпеливо парень уже не таким свирепым голосом. – В общем, они о тебе говорили, Ветка. Эвалонг был очень огорчен и сказал такие слова, цитирую дословно: «Ведь по совести она парнишку спасла, однако фактически подстроила обстоятельства его гибели. Боюсь, с ее возвращением сюда могут возникнуть проблемы, хотя мы, конечно, сделаем все возможное. Но удастся ли уломать хоть один из существующих переходов пропустить девочку?» Кого ты там угробила, а, Ветка? Надеюсь, Артурчика?

– Борис-с, – шикнула Инга. А Вета посмотрела приятелю в лицо и четко по слогам проговорила:

– Да, я убила Артура Гарина. Сделала все, чтобы он погиб, утонул.

Рядом слабо ахнула и закрыла ладонью рот Нелюбина. Шварц стремительно побледнел, губы его жалобно приоткрылись. Через пару мгновений произнес совсем другим голосом, подсевшим и виноватым:

– Прости, Вет. Я даже подумать не мог. Ты ведь в него…

И заткнулся на полуслове под взглядом Инги.

– Да, я была в него влюблена, и ничего не изменилось, даже сейчас, – сказала Вета, и сама удивилась своему спокойствию. – Но Артур встал на путь зла, на моих глазах убил человека. Ему грозила вечная служба в Мертвом воинстве. Я снова вернулась в тот день на озере, когда его и Ингу загнала в воду Дикая охота. Но на этот раз спасла только Ингу.

Нелюбина тихо всхлипнула. Борис все еще выглядел потрясенным, кажется, напрочь забыл, о чем рассказывал. Пришлось напомнить:

– И что же старейшины?

– Чего? А-а, ну да. Старейшины сказали, что будут думать. А лично я сразу решил повидаться с тобой и узнать, что произошло.

– Как же тебе это удалось?

Шварц растянул губы в довольной улыбке.

– А у кого отец главный в Донном мире смотритель переходов? Несколько ночей без сна, порылся хорошенько в его записях. И нашел один переход, действующий постоянно, хотя и под вопросом. Инга вон тоже захотела с тобой встретиться. Я бы не взял, но в тот переход войти могут с этой стороны только два человека, так что пришлось…

– Попробовал бы не взять, – себе под нос шепнула Нелюбина.

– Кажется, я знаю, что это за переход, – медленно проговорила Вета. – Там еще о любви нужно говорить, да?

Ответа не последовало, только какое-то мычание и хмыканье. Поглядев на ребят, Громова обнаружила на лице одного конфуз, а у другой печаль. Похоже, говорили они о своих любовных чувствах совсем не в унисон. И это еще Борька не помнил, что однажды уже побывал в том переходе в самый страшный момент своей жизни.

– Господина Себастьяна там не встретили?

– С чего вдруг? – удивился Шварц.

– Да так, пропал куда-то. И что же было дальше?

– А дальше мы перешли и оказались в этом мире посреди ночи. Решили дождаться утра, Инга организовала холм в парке.

– Два холма, – зачем-то уточнила Нелюбина.

– Ну, два, неважно. Ближе к утру мне не спалось, я вышел прогуляться, вдруг гляжу – кто-то несется через парк. А твой бег, Ветка, я всегда узнаю, видел на физре. Крикнул Инге, и мы понеслись за тобой вдогонку. Звали, а тебе хоть бы хны. Выбежала на мыс, а потом вдруг исчезла. И мы следом, просто прыгнули на том месте, где прыгнула ты, решили тебя в переходе догнать.

– Вы что, это же очень опасно! – перепугалась запоздало Вета. – Вас не могли просто так пропустить, это особый переход.

– Ага, нас и не пропустили. Сначала мы долго падали куда-то, потом оба получили по грандиозному пенделю и отправились в обратный полет. Оказались снова в парке, светало уже…

– Только к тому времени все уже переменилось, – тихо вставила Инга.

– Ну, мы не сразу на это обратили внимание, а решили пойти в город. Непонятно было, вернулась ты уже или нет. Шли вдоль Серебряного озера, обсуждали ситуацию, как вдруг налетели эти…

– Охота? – ахнула Вета.

Борис коротко кивнул, судорожно втянула воздух Инга.

– Но как вы отбились от них?

– Ну, мы кое-чему научились в нашем мире, пока ты тут прохлаждалась, – хихикнул Шварц, похоже, он так пытался шутить. – Инга первая сообразила, выдрала и бросила через плечо несколько своих волосинок – и создала лес как преграду. Лошади Охоты поднялись выше и лес перелетели, один из всадников ударил мечом Ингу по плечу. Но мы успели активизировать наших помощников, Ингину птичку и моего трехглавого. Пока они за нас бились, мы добежали до города, туда Охота не сунулась. В городе стали прикидывать, что происходит и откуда нам получить информацию. Решили идти к нашей гимназии, поискать знакомые лица. А ты нас опередила. Видела кого-нибудь?

– Ага, – закивала Громова. – Встретила Арлана. А еще Тею.

Инга тоненько вскрикнула от радости.

– Оба живые и даже веселые. Только они никогда не были воспитанниками и не подозревают о существовании Донного мира. Вот.

Потерянное молчание, потом Шварц с напором произнес:

– А теперь ты рассказывай, Ветка. Выкладывай всю правду, что делала в том переходе и почему мир так изменился. Приступай.

Глава 19. Памятник вождю

Вета поняла, что темнить не имеет смысла, собралась с духом и выложила все, что произошло. Шварц несколько раз порывался что-то сказать, возможно, наорать на нее, но Нелюбина предупреждающе вскидывала здоровую руку – и он сдерживался. Зато потом подвел итог:

– Натворила ты дел, Ветище. И этот Арлан, он о чем вообще думал? Должен был соображать вроде…

– Что соображать? – выкрикнула Вета, и слезы выступили на глазах. – Воспитанник собирался уничтожить наш мир, мир троллей! И это были не слова, он уже проделал это один раз. Я видела тебя, Борька, тогда, в том самом переходе, которым вы пришли сюда! Только что на твоих глазах убили твою семью. Думаешь, в тот момент ты бы не умолял меня сделать все возможное, чтобы предотвратить то, что случилось? Вот я и сделала. Только не понимаю, почему все так изменилось, ведь всего-то человек и тролль поменялись местами…

Последнюю фразу она совсем тихо проговорила, кончились силы.

– Ладно, – сказал Борис, боком вылез из домика и начал разминать затекшие ноги. – Движемся дальше, нужно же как-то действовать. Инге пора сделать перевязку. Разведаем получше, что происходит в городе, потом будем возвращаться. Надеюсь, наш переход из Донного мира сохранился и сработает нормально. Но сперва это… пожрать бы не помешало. Предлагаю поискать продуктовый.

Девушки тоже покинули домик. К тому времени совсем уже рассвело, дождь утих, но день стоял серенький, сырой и безрадостный. Вышли на бывшую пешеходку и скоро нашли в проулке одноэтажный павильон с лаконичной вывеской «Продукты». Не разобрать было, работает или нет, потому что как раз шла разгрузка и работники в халатах заносили ящики с продуктами прямо через вход для покупателей.

– Придется позаимствовать что-нибудь, денег-то нет, – сообщил Борис. – Пойду, применю одну иллюзию. Вам лучше отойти подальше, вон, хотя бы за угол.

– Не уверен в иллюзии? – уточнила Вета.

– В ней уверен. Просто не хочу, чтобы у вас потом были проблемы с переходами, все же преступление против чужой собственности. А тролли ужасно законопослушные.

– Тогда может и тебе не стоит… – но желудок запротестовал так громко, что пришлось заткнуться и обхватить живот обеими руками. Борис воспользовался моментом и скрылся в магазине. Инга же потянула ее за рукав со словами:

– Боря все сделает, он очень многому научился за этот срок. Давай отойдем и дождемся его.

Они зашли за угол магазина, заодно укрылись от противного влажного ветра. Теперь, наедине, Вета чуточку внимательнее посмотрела на Ингу, которая с первого взгляда показалась ей какой-то другой. Девушка в самом деле переменилась, и перемена была к лучшему. Будто бы грубоватый рисунок углем художник перевел в тончайшую акварель, так что лицо заиграло нежнейшими красками, стало почти красивым. Вот только очень бледным. Теперь Инга, не таясь, баюкала правую руку.

– Очень болит? – спросила ее Вета.

– Нет, ерунда. Даже крови было совсем мало, рана сразу запеклась. Боря разорвал свой плащ и сделал перевязку.

Инга все это говорила, как на автомате, сама же не отрывала тревожно-вопрошающего взгляда от Веты. Та было подумала, что разговор пойдет о Борисе, но ошиблась.

– Тебе не удалось поговорить с Теей хоть немного?

– Ну, мы пообщались минутку, она хотела мне помочь, – ответила с заминкой Громова. – А что?

– Так необычно, что она жива. Знаешь, я ведь уже привыкла, что в моей новой семье о ней ежеминутно помнят и оплакивают. А ты не поняла, она живет сейчас с моим отцом? То есть с моим приемным, а ее родным отцом? Я просто немного волнуюсь, не обижают ли ее те люди, новая жена отца с сыном.

– Точно нет! – объявила Вета, а сама все выглядывала из-за угла – волновалась за приятеля. – Потому что она сказала, что живет с отцом и мамой, и выглядела при этом очень счастливой.

Инга охнула, прижала ладонь здоровой руки к губам, помотала головой, словно не в силах поверить.

– Господи, мама жива! Я так скучаю по ней! Вета, давай вместе уговорим Борю, чтобы зайти в мою прежнюю квартиру и повидать ее. Нам же все равно нужно разобраться, что за дичь тут творится, верно? Вот мама нам бы и рассказала!

Вета уже вовсю костерила себя, что упомянула об этом. Начала осторожно, почти вкрадчиво:

– Инга, ты пойми, что в этой версии событий она никогда не была твоей мамой, даже приемной, временной. А еще в этом мире все такие запуганные, осторожные. В общем, тебе ведь будет неприятно, если нас не пустят дальше порога, так стоит ли…

Инга отняла руку от губ и сжала ее запястье, призывая остановиться. Потом заговорила сама:

– Вета, я все это понимаю и не собираюсь виснуть с воплем «Мама, мамочка!» у нее на шее. Просто очень хочу увидеть хоть еще разочек. И, прости, но ты просто не знаешь моей матери, ее доброты, ее смелости. Знаешь, как она погибла? Мы всей семьей ездили в Париж, она была на экскурсии. Шли по набережной Сены, и вдруг мама увидела, как внизу в реке тонет человек. И тут же прыгнула за ним, хотя была осень, холодно. Дотащила до берега, а мужик тот был полный, грузный. И пьяный к тому же. Пока его вытаскивали на берег… никто даже не заметил, как мама ушла под воду, у нее просто закончились силы. А папа сидел в гостиничном номере со мной, потому что я приболела. Родители так решили: ходить на экскурсии по очереди, не пропадать же поездке. Отец потом не мог простить себя за это. Думаю, и меня не мог.

– Инга… – Вета положила ладони на подрагивающие плечи девушки.

– Ничего. Это давно было. Все бы наладилось, но отец так возненавидел пьяниц, что очень скоро начал пить и сам. Но в этом мире, похоже, все иначе.

– Наверняка. Думаю, в этом мире вообще никто не ездит за границу, – подытожила Громова.

В этот момент из-за угла неторопливой походкой появился Шварц. Одну руку он выставил вперед, на пальцах гроздьями повисли золотистые с крапинками мака бублики. В другой нес бутылку с молоком, непривычной формы, с фольгой на горловине.

– Прикиньте, у них там ни соков, ни даже воды в бутылках, – делился парень на ходу. – Я словно провалился в собственный реферат по истории СССР. Придется пить из горлышка, стаканы тоже по нулям. И слушайте, не стоит тут просто так по улицам расхаживать, продавец первым делом спросил, почему я не на уроках и велел показать какой-то непонятный статус. Уже штуковину электронную ко мне тянул, но тут я его малость того… отвлек. Схватил хавчик и смылся.

Инга глянула на Вету, негласно призвала ее на помощь, сказала:

– Мы как раз обсуждали, что можно зайти ко мне.

– В смысле? – нахмурился Шварц.

– В смысле, к Нелюбиным. Они были моими родителями в этом мире, и они хорошие люди, точно знаю.

– Почему тогда не к моим? – спросил Боря и явно оживился, даже глянул в направлении дома Шварцев. А у Веты похолодело в груди: нельзя, чтобы Борис узнал, что у его приемных родителей проблемы, наверняка захочет помочь. Она отпихнула друга в сторонку и прошипела в самое ухо:

– Слушай, Инга потеряла мать еще в детском саду, а потом и отца – в том смысле, что он стал другим, не очень хорошим. Будь человеком, дай ей шанс повидать их прежних. А если что-то пойдет не так, мы же сумеем убежать, верно? Ну, если даже от Охоты отбились?

– Ладно, – после некоторого раздумья сдался Боря. – Пойдемте, но в темпе.

По пути они ели бублики и передавали друг другу бутылку с молоком. Держались тихих улиц, несколько раз видели, как патруль подходил к идущим по улицам и подносил к запястью их правой руки какой-то прибор.

Один раз им все же пришлось пересечь площадь, в центре которой стоял бронзовый памятник, победно сверкающий даже в хмурый день. И именно в этот самый момент из-за угла показался патруль.

– За постамент! – шепотом рявкнул Шварц. Они шмыгнули за памятник, присели на корточки за высоким помостом, выложенным из белых круглых камней. Вета оказалась ближе остальных к краю и наблюдала за двумя людьми в военизированной форме с непроницаемым лицами. Страха особого не было, конечно, а все равно как-то мерзко посасывало в животе. Вдруг оба синхронными движениями выхватили из-под курток светлые штуковины, по форме похожие на пистолеты. И вскинули вверх, в направлении памятника. Выстрелов не последовало, только какой-то треск. После стражи порядка мерным шагом удалились прочь.

– Ч-черт! – Борис обеими руками стряхнул со своей головы свалившегося голубя, от второго увернулась Инга. Ран на птицах не было, но и живыми они больше не выглядели.

– Пойдемте! – Вета вскочила, обежала памятник и на этот раз вгляделась в него получше – кто ж это таков, что его и от птиц защищают. Увидела мужчину лет тридцати, в странной позе – рука будто лежит на чем-то невидимом и высоком, нога согнута в колене. Поза всадника, который собирается вскочить на лошадь, вот только лошади нет. Громова подняла голову выше, увидела узкий вздернутый подбородок, разметавшиеся по плечам волосы. И прошептала:

– Вам не кажется…

– Что, Вет? – спросил из-за ее спины Борис.

– Ах, да. Вы его не видели, то есть видели, но забыли. Но это же Воспитанник, это Варрава!

Они стояли втроем плечом к плечу и вглядывались в безмятежное бронзовое лицо. Вета ощущала колотье в груди, казалось, сердце вот-вот разорвется. Что же она натворила! Как выразилась бы ее земная мама, «пустила козла в огород». А Варрава ничего не забыл, и вовсе не любовь воспитанницы Наташи волновала его в другой реальности. Он снова всех обхитрил.

Она слышала и одновременно старалась не слушать, о чем переговариваются негромко ребята. Возможно, о ней. Видела краем глаза, как на площади появились женщина и девочка с ранцем за спиной. Девчушка на вид лет двенадцати пересекала пространство вприпрыжку, а напротив памятника на миг замерла и сделала какой-то выпад правой рукой вперед и в сторону, вроде как отсалютовала. Женщина отстала, на ступенях одного из угловых зданий она перешнуровывала ботинок.

– Эй, девочка, – обратился к школьнице Борис. – Можешь нам сказать, этот хмырь… в смысле, этот гражданин уже умер или живой?

Видимо, именно этот вопрос они обсуждали с Ингой. Девочка повела себя странно, попятилась, на ходу вытаращила глаза и распахнула рот. Потом бросилась к подходящей женщине и нырнула за ее спину. Та, к несчастью, тоже слышала вопрос, потому немедленно начала орать:

– Что вам нужно от моей дочки, провокаторы? Вот сейчас позову гвардию, пусть проверят ваши статусы!

– Бежим! – выкрикнула Вета и первой понеслась в сторону проспекта. Отдышались они лишь тогда, когда впереди показался дом Нелюбиных. Громова была рада, что запыхалась и может скрыть, как прерывается ее дыхание при одном только взгляде на это ненавистное здание. Здесь прежде жил Артур, и здесь он… Она вдруг подумала, что поторопилась сделать то, что сделала: в этом времени Артур не убил бы Жорика. Она снова совершила ошибку.

Подъезд больше не был закрыт на кодовый замок, дверь стояла нараспашку и внутри сильно пованивало кошками. Инга по лестнице почти летела и несколько раз оступалась от волнения. А у двери квартиры резко затормозила и впала в ступор. Борис протянул руку через ее плечо, позвонил.

Открыли им почти сразу. В дверях стояла женщина, круглолицая, со вздернутым носом и длинным смешливым ртом. Вета сразу подумала, что обладательница такого рта должна часто улыбаться, но сейчас женщина смотрела на ребят тревожными глазами. Инга всхлипнула и дернулась вперед, но Громова схватила ее за руку, удержала.

– Что вам, ребята? – спросила женщина высоким звучным голосом. – И почему вы не в школе? У вас все в порядке со статусом?

Вета осознала, что по пути сюда они даже не придумали объяснение своему визиту, сказалась усталость. Просто стояли и молчали, а хозяйка квартиры начала проявлять нетерпение:

– Если я ничем не могу вам помочь… Мне нужно на работу, ребятишки.

В этот момент рука Инги начала уплывать из Ветиных пальцев куда-то вбок. Борис едва успел подхватить обмякшую девушку, не дал ей стукнуться головой о цементный пол. Женщина стремительно шагнула вперед и тоже склонилась над распростертой на площадке Нелюбиной.

– Что с ней такое?

– Она поранила руку, – сказала Вета и в доказательство задрала широкий рукав Ингиного плаща. Сама едва не завопила, увидав под ним насквозь промокшую от крови повязку. Инга же говорила.

– Заносите ее в квартиру, быстро! – распорядилась хозяйка. Вошла первой, но вжалась в стену, пропуская Шварца с Ингой на руках – прихожая была слишком тесной для всей компании. А за их спинами плотно закрыла входную дверь, аж на два замка заперла.

Пять минут, пока Инга не открыла глаза, были наполнены тревожной суетой. Женщина принесла из ванной таз с водой и стопку полотенец, бутылочку с перекисью. На надраенный до блеска паркет была брошена прежняя повязка, Вета узнала в ней рукав от бутылочно-зеленого плаща Бориса, теперь черный, лоснящийся. Во время процедуры Громова предпочла смотреть в сторону.

Наконец Инга открыла глаза и счастливым голосом пробормотала:

– Мамочка…

Женщина ладонью погладила ее по щеке, вздохнула, покачала головой. Потом сказала, обращаясь ко всем сразу:

– Меня зовут Нина Николаевна. Ребята, я не стану спрашивать, кто вы такие, догадаться, к сожалению, нетрудно. Сейчас я уйду на работу, а вы пока отдыхайте. Ешьте, что найдете в холодильнике, или сами себе что-нибудь приготовьте. Я постараюсь отпроситься с обеда, и тогда подумаем, как вам помочь, хорошо? Но сейчас мне необходимо бежать.

Она говорила и отступала к двери, поглядывала с тревогой на настенные часы. Вета и Борис покивали в ответ, Инга на диване всхлипнула и протянула к ней здоровую руку, будто пыталась удержать. Но Нина Николаевна в прихожей уже клацала замками.

Они остались одни, и впервые за бесконечное утро Вета действительно смогла расслабиться. Что бы ни происходило в этом жутком мире, но сейчас они в безопасности, можно нормально поесть и поваляться рядом с Ингой на диване. Сама же Инга тихо плакала, уткнувшись в подушку, но утешать ее сейчас не имело смысла.

– Пойду проверю холодильник! – минут через пять шатания по комнате с энтузиазмом воскликнул Шварц, пары бубликов ему явно не хватило.

Вышел, но мгновением позже в один большой прыжок вернулся в комнату, тревожно глянул на девушек и прошептал:

– Отпирают дверь, готовьтесь!

Вета и Инга схватились за руки, Борис встал перед диваном, прикрывая их. В прихожей уже был кто-то, по звукам даже несколько человек, но голосов не слыхать. Только обычная возня, шуршание одежды, шорох скидываемой обуви. А потом вдруг в комнату быстрым шагом вошла Тея. Сперва не заметила ребят, но потом застыла, потрясенная. Из прихожей ее необычную позу заметил, примчался и встал с ней рядом Арлан. Пробежал взглядом по лицам ребят, остановился на Вете:

– Опять ты? Здесь-то какими судьбами?

– Нас пустила твоя мама, Нина Николаевна! – поскорее сообщила Вета Тее. – Можешь позвонить ей и спросить.

Тея тут же кивнула, видно, даже не сомневалась, что ее мать на такое способна. Невысказанную мысль подхватил Арлан:

– Нина Николаевна любого пустит, это факт. Но зачем… и кто вообще вы такие, черт возьми!

Инга и Борис молчали, им нужно было время, чтобы переварить встречу с Арланом, который не Арлан и не узнает их. Громова поняла, что объяснять ситуацию придется ей. И сказала:

– Давайте так сделаем: вы лучше сейчас сядьте и выслушайте нашу историю. Она вам покажется дикой и невероятной, но просто дослушайте до конца, ладно? Или можете нас разделить и поговорить отдельно с каждым.

– Рассказывайте уже, – тяжело уронил Арлан. Тее он придвинул стул, а сам встал позади нее, положил на спинку крепко сжатые кулаки. И не спускал со всей троицы тяжелого взгляда. Это нервировало, но Вета справилась с собой и приступила к рассказу.

Она умолчала о гибели Теи, зато все остальное сумела вместить в рассказ на четверть часа. Ее не перебили ни разу. Да и вообще слушали эти ребята как-то странно. Вета сама, услышь такое, уже бы десяток раз перебила, возмутилась, обличила, попросила не вешать ей лапшу на уши. Пообещала позвонить в дурку. А эти молчат, внимательно слушают и даже почти не моргают. Решили, что имеют дело с безумцами, затаились?

– Ну, вы верите? – спросила под конец почти безнадежно.

– Конечно, мы вам верим, – звонким голосом с готовностью проговорила Тея. – Но что вы теперь собираетесь делать?

Это «вы» Громову огорчило, она втайне надеялась, что они станут одной командой. Ответил Шварц:

– Лично я первым делом хочу проверить переход в Донный мир, убедиться, что он на месте и работает.

– Где он находится? – заинтересовался Арлан, в его сумрачных глазах разом появилось что-то живое, любопытное.

– В лесу, сразу за парком. – Борис пошевелился, разминая спину – тоже ведь простоял неподвижно все это время. Известие об аресте приемных родителей Шварц перенес мужественно. Только спросил, можно ли им еще помочь, и скрипнул зубами, когда Ардан помотал головой.

– Тогда лучше сделать это прямо сейчас, пока не иссяк поток идущих на занятия, – глянул на настенные часы Арлан. – Но будь очень осторожен, в парк не суйся. Дикая охота там наверняка сейчас носится, а в лесу они реже бывают. Хотя это опаснее: если не окажется поблизости гвардейцев, то эти на лошадях и прикончить могут.

– Что? – ахнула Вета. – Вы тоже знаете про Дикую охоту? Люди ведь не могут ее видеть.

Парень небрежно дернул плечом.

– Мы и не видим. И от этого еще опаснее встреча с ними.

– А что им нужно? Что вообще у вас тут теперь происходит?!

– То же самое, что и всегда. У каждого есть статус, или допуск, – Арлан потряс в воздухе правой рукой. – Охота и гвардия следят, чтобы любой человек находился в положенном ему месте: старшие на работе, учащиеся в школе. В парке бывать можно только в выходные и праздничные дни. А если статуса нет, то вообще нельзя высовываться из дома. Ну, в смысле, если у тебя еще остается дом или место, где можно спрятаться.

Теперь хоть стало ясно, почему ребята так спокойно выслушали рассказ: они привыкли принимать чудо как реальность, причем далеко не радостную.

– А почему может не быть статуса? – спросила Инга слабым голосом. Вета посмотрела на нее с тревогой, заметила испарину над верхней губой, лихорадочно блестящие глаза. Похоже, рана все же воспалилась.

– По разным причинам. Нет его у осужденных, вернее, есть, но особый, на случай побега. У нарушителей закона. У детей до восемнадцати, чьи родители арестованы…

Тут Арлан заметно посерел, с усилием проглотил ком в горле. Посмотрел на Вету и даже попытался ей улыбнуться бледными запавшими губами. Сказал:

– Кстати, спасибо тебе, что предупредила Ингу насчет моих. Она нашла способ убраться из школы еще до конца второго урока. А иначе на перемене с меня бы сняли статус школьника.

– И что тогда? – спросил Борис.

– Тогда и до дома бы не добрался, загремел в особый лагерь для несовершеннолетних без статуса. А так медсестра в школе дала нам разрешение, мне как заболевшему, Инге как сопровождающей. И я сумел побывать дома, хотя, конечно, это не имело особого смысла. Потом Инга уговорила прийти сюда.

– Бред какой-то! – рявкнул Шварц, помотал головой, словно отгоняя кошмар. – Так, я пошел, остальные подробности про ваш замечательный мирок мне потом девчонки перескажут.

– Будь осторожен, гвардейцам на глаза не попадайся, – напутствовал его Арлан. Инга посмотрела на друга с мольбой и тревогой в глазах, Тея вышла в прихожую, чтобы проводить. Скоро хлопнула дверь, звякнули замки, девушка сразу вернулась в комнату.

Глава 20. В Поисках Спасения

– Ничего, если мы вас будем называть, как привыкли? – обратилась к ребятам Громова. – А то глупость и путаница получится, два Бориса, две Инги.

– Были бы фамилии разные, то можно еще пережить, – хмыкнул Арлан. – Называйте, без разницы.

Тут Вета вздохнула поглубже и задала свой главный вопрос:

– А этот Варрава, что вы знаете про него? Он еще жив?

– Жив, – кивнула Тея – и оборвалось сердце. – Он правит Россией уже почти сто лет. Теперь хоть понятно, кто он и откуда у него такие способности. А то ходят разные слухи: что прибыл с другой планеты, что не человек вовсе.

– А в другом мире… ну, за пределами России, там такое же творится? – снова задала вопрос Инга. Кажется, она очень старалась бодриться. Сидела прямо и явно тратила на это последние силы.

Арлан только плечами пожал.

– Этого мы не знаем. Про остальной мир только в старых книжках читали и на географии проходим. Но слышали, что назревает большая война.

– Я на минутку! – Громова вскочила, бегом пересекла комнату и влетела в ванную комнату. Пахнуло сыростью, над ванной на веревках сушились простыни. Вета поверить не могла, что в очередной раз совершила страшную глупость, превратившую в кошмар жизнь миллионов людей. Она все же ухитрилась угробить целый мир.

Пришлось долго плескать холодной водой в лицо, пока слезы перестали щипать глаза. Девушка насухо вытерлась рукавом футболки и вышла наружу. А там, подпирая стену, ее уже поджидал Арлан, мрачный и встревоженный.

– Хочу все же уточнить ваши планы, – сразу приступил он к делу. – Значит, если переход работает, вы сможете еще сегодня уйти в этот ваш Донный мир, так?

Похоже, парень торопился сплавить странных гостей. И Вета вполне могла найти этому оправдание: он сам собирался искать в этом доме убежище и понимал, что четверо – уже перебор. Ответила честно:

– Все не так просто. Даже если переход работает, у него свои причуды: пройти смогут только парень и девушка. Правда, в обратном направлении не так строго, пропустит и одного. Так что Борис сперва Ингу отведет, потом вернется за мной. Ну да, если все будет нормально, до вечера уйдем.

– Ну, мой тезка вроде парень бойкий, управится, – сказал Арлан без всякого выражения. Тут Вета загорелась новой идеей:

– Слушай, а пойдем с нами! Сперва они, а следом мы с тобой, так быстрее получится. Что тебе здесь делать? Ведь тебя, может, уже ищут, чтобы в лагерь забрать. А тот мир… ты теперь не помнишь, но он очень много значил для тебя.

Арлан словно бы думал о чем-то другом, не сразу отреагировал. Помотал головой:

– Не ищут. В этом нет смысла, невидимки – так называют тех, кто без статуса – все равно быстро попадаются. Даже если родители Инги и согласятся, чтобы я пожил у них, не смогу же я сидеть тут годами безвылазно.

– Но у тебя вроде статус сохранился, разве нет?

– Это пока. Без обновления очень скоро исчезнет.

– Тем более пойдем! – по новой накинулась на него Вета. – Какие тут могут быть варианты! Ведь это ужасно, то, что здесь происходит. И это просто иллюзия, нужно как можно скорее вернуть настоящий мир!

Тут она поймала на себе насмешливый взгляд парня и спросила:

– Ты чего?

– А того, что мы в этой иллюзии живем всю нашу жизнь, и родители наши, и их родители. Спасибо, конечно, но как-то странно слышать, как ты планируешь нас всех просто развеять по ветру.

Громова растерялась и теперь тщетно пыталась нащупать почву под ногами:

– Арлан, но ведь нельзя жить так, как вы живете. И я тебя не в турпоездку приглашаю, а чтобы ты помог мне, как всегда помогал. Я просто хочу, чтобы вернулось прежнее. Свобода, мобильные телефоны, поездки по всему миру. Нормальная жизнь без этих дурацких статусов. Я пока не знаю, как это сделать, но нельзя же допускать, чтобы Варрава еще веками правил миром или развязал войну и вообще всех уничтожил! Что тебя тут держит?

– Да многое, в общем, – хмыкнул парень. – Родители – бывает, что освобождают, хотя на это надежды мало. Друзья. Инга. Моя жизнь.

– Да ведь это все и в нормальном мире…

Тут она внутренне охнула, не договорила, краска бросилась в лицо. И Арлан не упустил это из виду, подступил к ней почти вплотную, спросил тихо:

– Ну, что ты там забыла рассказать, выкладывай.

Она готова была отгрызть себе язык, но солгать было нельзя, пришлось ответить:

– В том мире Тея, то есть твоя Инга, – она погибла в Донном мире, еще до того, как вернулась к настоящим родителям. И ее матери там тоже нет, она еще прежде утонула.

Молчание, тяжелое, страшное. Потом голос Арлана:

– Вот и ответ, почему я, пожалуй, выберу этот мир. А тебе советую: возвращайся к себе и забудь о нас. Потому что если начать заново все перекраивать, то выйдет еще хуже.

– Почему ты не был таким острожным в прежнем мире? – не удержалась, съязвила Вета. – Сам помогал мне изменить прошлое, открывал переход. Нужно было еще тогда все прекратить.

– Ну, видимо, жизнь в новых реалиях заставила поумнеть, – невозмутимо отозвался Арлан. – Ладно, только Инге об этом ничего не говори. Здешней Инге.

– Сама знаю!

– Умница. И будь наготове, как только вернется твой друг, сразу уходите. Я не гоню, – ответил он на обиженный взгляд Веты. – Просто у девчонки дело с рукой явно катится к воспалению. А здесь ей без статуса никто не поможет. В смысле, есть такие врачи, что помогают, но трудно их найти, это незаконно. Вот мой отец помогал, а теперь…

Арлан не договорил, резко отвернулся.

– Я понимаю, мы уйдем, как только Боря вернется. Но сейчас, если можно, я бы отдохнула немного. Иначе боюсь, что просто не дойду до места перехода.

Лицо парня сделалось растерянным, он моргнул пару раз, потом сказал:

– Конечно. Я и не сообразил. Пойдем, устроим тебя.

Когда вернулись в комнату, то Инга уже спала, по самый нос накрытая пушистым пледом, и Тея сидела у нее в ногах. Вету уложили в комнате Теи на узком диванчике. Вообще-то она хотела лечь рядом с Ингой, на тахте места хватало, но Тея тревожно возразила:

– Не нужно, у нее температура, может начать метаться. Я присмотрю за ней, а ты отдохни, Вета.

– Спасибо! – едва выговорила из-за очередного зевка девушка.

– Скажи, а в том месте, куда вы уходите, – там ей помогут?

– Конечно, даже не сомневайся, – заверила Вета. Все вдруг показалось не таким уж ужасным, непоправимым. Главное, она уже лежала на подушке, и Тея как раз в этот момент накрывала ее чем-то мягким и пахнущим сухими цветами.

И все же, засыпая, Вета думала о Донном мире и слегка волновалась. Нет, что Инге помогут, тут сомнений нет. Но если все изменилось и они больше не подменыши – то каково их положение в мире троллей? Пропустит ли ее переход? В самом ли деле мир изменился, или это очередная иллюзия… тут она отрубилась.

Проснулась и первым делом посмотрела в окно. Ей показалось, что на улице уже смеркается, значит, время послеобеденное. Но почему ее никто не разбудил, неужели Борис еще не вернулся? Вета встала на слабые после сна ноги, на ощупь привела себя в порядок, вышла в гостиную.

Инга все еще спала, а ее лицо пылало. Тихие стоны сопровождали каждый вздох. Теперь впритык к тахте стоял табурет, на нем пиала с бульоном, кажется, нетронутым. Пустая чашка из-под морса и блистеры с таблетками. С кухни доносились тихие голоса, позвякивала посуда. Один голос был взрослый, и Вета поняла, что мать Инги уже вернулась домой. Она пошла туда, в прихожей специально пошаркала ступнями, чтобы не вторгаться в чужой разговор. И правда, голоса как-то разом смолкли, потом выглянула Нина Николаевна и позвала ее:

– Иди к нам, Вета.

Она зашла в небольшую квадратную кухню с диванчиком у стола. Втянула запах куриного супа и чая с фруктовой заваркой. Желудок сделал кульбит – последний раз она закусывала бубликами. А потом увидела, какие тревожные у всех лица – и тут же забыла о голоде. Что-то случилось, что-то очень плохое.

– Боря еще не вернулся? – голос прозвучал жалобно.

– Нет, и кажется, ждать его не стоит, – отрезал Арлан…

– Но как… почему?!

– Ты сядь, Вета, – попросила ее старшая Нелюбина. – Мы пока ничего наверняка не знаем. Но я кое-что слышала, когда ехала на автобусе домой.

– Что?!

Нина Николаевна сама усадила девушку на диванчик, устроилась на табурете напротив нее и начала рассказывать:

– Случайно услышала разговор, что на границе заповедника и города гвардейцы задержали какого-то парнишку. Вроде бы он бежал из леса, спасался от Дикой охоты, ну и привлек к себе их внимание. В него выстрелили…

Вета громко ахнула, дернулась так, что из чашек ребят выплеснулся чай, давно остывший. Женщина быстро-быстро замотала головой.

– Не бойся, его просто парализовало, в городе запрещено стрелять на поражение. К тому же в подростка… Потом подогнали машину и увезли. Конечно, это мог быть.

– Наверняка это Борис, – не слишком вежливо перебил Арлан. – Иначе бы он давно уже вернулся.

У Веты в растекшейся по столу лужице промок рукав, и она даже обрадовалась, что появился повод удалиться в ванную. Но Арлан на этот раз не стал ждать, когда она вволю наревется, просто отправился следом, схватил за запястье и утянул в прихожую.

– Дело плохо, – подвел итог парень и при этом вглядывался ей в лицо, словно отслеживал реакцию.

– Боря сумеет сбежать от них, когда очнется. У него есть навыки Донного мира и есть призрачный защитник.

– Но сперва он будет долго приходить в себя, а у нас времени совсем не осталось. У твоей подруги, – он упорно не называл Ингу по имени, – сильный жар.

– То есть ты согласен пойти с нами?

Арлан шумно вздохнул.

– Я ждал этого вопроса. Да, потому что другого выхода все равно нет. Их уже предупредил, – кивок в сторону кухни.

Дышать стало чуточку легче, а парень продолжал сыпать распоряжениями:

– Ты должна быть готова. После четырех наступает время, когда школьники расходятся по домам, и это самый безопасный момент, чтобы проникнуть в лес. Хотя какая там безопасность – после Бориса Дикая охота и гвардия наверняка начеку.

– Мне разбудить Ингу? Ей нужно хоть немного поесть, думаю, и переодеться…

Арлан глянул так, будто она сморозила неслыханную глупость, приподнял брови:

– При чем тут твоя подруга? Пойдем мы с тобой.

– Но Ингу же нужно как можно скорее!..

Парень дернул ее за рукав, и Вета примолкла.

– Нужно, да. Только невозможно. Идти она уже не в силах, а если понесу на руках – как это будет выглядеть? Да нами любой гвардеец заинтересуется. А если в лесу придется удирать от Охоты? Нет, вариант только один: я провожаю тебя в этот ваш Донный мир, ты находишь тех, кто в состоянии помочь твоим друзьям. Сумеешь?

– Наверное…

– Тогда хорошо. Пойдем, поешь на дорогу.

После куриного супа стало немного легче, хозяйка еще и блинчиков напекла. Арлан постоянно поглядывал на часы, потом скомандовал:

– Все, пора выдвигаться.

Громова зашла в гостиную и склонилась над Ингой, хотела попрощаться, сказать, что приведет помощь. Но поняла, что та, даже если проснется, то едва ли ее услышит. Дыхание девушки сделалось поверхностным и частым, губы приоткрылись, щеки из пылающих превратились в бледно-землистые.

– Я пригляжу за ней, не волнуйся. – Это вошла в комнату Нина Николаевна – Мне удалось раздобыть антибиотики, жаль, что немного поздно. Сепсис развился молниеносно.

Вета только вздохнула в ответ. Все шло из рук вон плохо, и вера в удачу таяла на глазах. А Арлан стоял над душой, поторапливал, пока она негнущимися пальцами завязывала шнурки:

– Ну, пошли, пока на улицах полно школьников!

Лицо его раскраснелось, возможно, после прощания с Теей на кухне. Парень ощупывал и одергивал на себе куртку, будто что-то прятал под ней. Вета молча потрусила ко входной двери.

Когда спустились на этаж ниже, она глянула на дверь Артура, не узнала ее – прежняя была железная, дорогая, а эта деревянная, обита коричневым дерматином. И спросила, очень стараясь, чтобы голос ее не выдал:

– Ты знаешь парня по имени Артур? Артур Гарин? Он живет в этой квартире и в прежнем мире учился с тобой в одном классе.

Арлан равнодушно полоснул взглядом по двери, пожал плечами:

– Нет там никакого парня. Гариных знаю, но они бездетные. Каждый год подают документы, чтобы им позволили взять с Биржи ребенка.

Громова не знала, облегчение она испытала или очередной удар. Спросила машинально:

– Что за Биржа такая?

– Ну, дети, которые остались без родителей. Если те умерли, к примеру, или арестованы. Малышей все же в лагерь не отправляют, а отдают на усыновление.

– Всегда забирают сразу обоих, как твоих родителей? – Раз уж Арлан в силах говорить об этом, то лучше все выяснить.

– Нет. Обычно у второго супруга требуют официально отказаться от мужа или жены, подписать бумаги. Тогда он или она останется на свободе. Люди на всякий случай обговаривают такое заранее, принимают решение. Чаще в пользу отказа, ради ребенка. Но в решающий момент не все на такое способны, понимаешь? Вот и мои договаривались на отказ… хотя, думаю, пришли сразу за обоими. Мама – медсестра, и она помогала отцу незаконно лечить невидимок.

Вета не нашлась, что сказать.

Они уже шли по улицам городка, в самом деле заполненных школьниками всех возрастов. Арлан пояснил ей, что в школах занятия продолжаются в старших классах до четырех, младшие в это время на продленке делают уроки или посещают кружки. И отпускают по домам всех разом, такой порядок. Зато в любое другое время подросток школьного возраста на улице почти обязательно будет проверен на статус постовыми гвардейцами. Вета слушала и удивлялась, что ребята с ранцами за спинами совсем не выглядели запуганными, какими-то ущербными. Нет, обычные веселые дети, кто-то носится наперегонки, кто-то лупит другого обувным мешком по голове. Только при появлении гвардейцев все делали постные лица и переходили на степенный шаг, а потом кривлялись за их спинами. У Веты же всякий раз сердце уходило в пятки.

Особенно сложным оказалось зайти в лес. Здесь, как и в привычном мире людей, заповедную зону отделяла от города лишь объездная трасса, всего-то перебежать и нырнуть за деревья.

Но по тротуару непрерывно курсировали гвардейские патрули, видимо после того, как поймали Бориса. Вета вздрогнула: про Борьку даже думать было страшно. А еще эта Дикая охота, что делать, если нападут? Непривычно было осознавать, что Арлан в этом мире едва ли сумеет ее защитить.

Но все же им несказанно повезло: и в лес сумели проскочить, и по пути к нужному месту никакой опасности не встретили. Заповедник изменился, тропинок в нем теперь было в разы меньше. Вета очень боялась, что не найдет дорогу к дуплу, за которым начинался переход. Но старалась идти уверенно.

И снова получилось! Вот он, старый дуб с зияющей раной в широченном стволе, все еще мощный, полный сил. Когда подходили, Вета сказала:

– Внутри зима, учти. Но не холодно. Да, и еще нужно говорить о любви.

– В смысле? – Арлан даже попятился слегка. Но девушка поспешила его успокоить:

– В том смысле, что надо рассказывать о своей любви. Но расслабься, это я беру на себя. Суть ты уже примерно знаешь. А теперь, уж извини, придется узнать подробности, как некая идиотка ради любви к одному типу погубила этот мир.

Глава 21. Их больше нет

Когда впереди среди сугробов и заснеженных деревьев появилась зеленая полянка, Вета счастливо выдохнула – они дошли. И побежала вперед со всех ног, все равно после своего подробного рассказа на Арлана и смотреть было стыдно. Но все же краем глаз ловила его силуэт – парень не отставал.

Трава на поляне оказалась жухлой, и в ней лишь кое-где мелькали цветочные головки – в мир троллей пришла осень. Вета шагала по лесу наугад, выискивая хоть самую захудалую тропинку – любая выведет к деревне. Странное дело, но вот тропинок как раз не было, ни широких и ни узких, вообще никаких. Пришлось поблуждать в зарослях, пока за деревьями вдруг не возникли многочисленные холмы, раскиданные по полю без всякого порядка.

Тревога охватила Вету, когда она застыла у самого первого холма почти на опушке леса. Странное дело, ведь здесь уже утро, вот и солнце оторвалось нижним краем от гряды деревьев. Но почему не звенят голоса юных троллей, не направляются неспешно на работу в министерские холмы мужчины, не вышли поливать цветы и приводить в порядок свои жилища женщины?

Вета присмотрелась: холм был засажен когда-то львиным зевом и маргаритками, но цветы дано уже заглушила трава. Кое-где мелькали в траве и в воздухе призрачные животные, но близко не подлетали и выглядели потерянными, одичавшими.

– Что-то не так? – А она и забыла об Арлане напрочь, так растерялась. – Ну, где же твои тролли?

– Я не знаю. – Язык едва шевелился, царапался о зубы, мысли путались. – Живут они в холмах, но сейчас уже день, и я не понимаю…

– В холм сумеешь зайти?

– В чужой – не уверена. А в свой смогу, нужно только ладонь приложить в любом месте.

– Так пошли к твоему, выясним все на месте!

Да, все верно, чем растить и умножать свой страх, лучше поскорее во всем разобраться. Девушка первая зашагала по высокой траве среди холмов, безжизненных, заросших, печальных.

Вот и холм ее семьи, некогда цветущий розовыми кустами, теперь просто блекло-зеленый. Тут мужество ее напрочь испарилось, и Громова попросила:

– Я сейчас открою холм, а ты зайди первым, ладно? Посмотри, что там в комнатах. Потому что, если они все мертвы, я просто…

Она не договорила, зажала рот ладонью. Арлан хлопнул ее по плечу и сказал:

– Не переживай, я все разведаю. Сама не заходи, жди меня или моего оклика.

Вета протянула руку и коснулась колючих ломких кончиков травы. Тут же холм беззвучно разъехался на две половины, стали видны проходы в комнатушки, завешенные цветастыми полотняными пологами.

– Первая – комната сестер, – прошептала вслед парню. И малодушно отвернулась.

Прошла минута. Арлан давно вошел за полог, но не появлялся и ее не звал, а с каждым мгновением становилось все страшней. Она уже решила, что не вынесет эту пытку и зайдет без приглашения, когда услышала:

– Вет, давай сюда!

Голос звучал удивленно. Она отдернула завесу, ступила в небольшую спальную комнату. Два топчана в метре друг от друга, пуховые перины – всяких новомодных матрасов тролли не признавали. На одном зарылся лицом в подушку кто-то темноволосый и лохматый, ужасно худой, с выпирающими лопатками. Подросток лет тринадцати. На соседнем топчане свернулся калачиком и сложил ладошки под щеку совсем маленький крепенький мальчик с румянцем на всю щеку.

– Они живы! – поспешил заверить ее Арлан. – И все показатели у них в норме, я ж все-таки сын медиков. Но почему-то не просыпаются.

И развел руками. А девушка уже спешила в комнату брата.

Здесь теперь обитала девушка с длинными косами, она полулежала на высокой подушке, на груди открытая книга. Вета склонилась над ней, пытаясь вспомнить, не встречались ли они прежде. Машинально провела пальцем по пожелтевшей книжной странице, поднесла палец к самым глазам – подушечку покрыл густой слой пыли. Пыль лежала и на тумбочке у кровати, и на прогоревшем до конца огарке свечи, и даже на лице спящей.

Что-то шевельнулось в ногах постели, Вета вздрогнула, перевела туда взгляд. Там привстала на лапы и старательно нюхала воздух призрачная кошка. Громова протянула к ней руку – пальцы словно в прорубь погрузились, холод обжег до костей. Кошка с тихим шипением нырнула за топчан.

В спальню взрослых троллей Вета только заглянула, убедилась, что эти мужчина и женщина ей незнакомы. Вышла из холма и без сил опустилась на траву, подтянула к груди колени. Арлан секундой позже устроился рядом, спросил деловито:

– Не твоя семья, верно?

– Не моя. Я даже не в курсе, кто это такие. Хотя лица старших отдаленно знакомые, я как будто прежде их портреты видела.

– Есть еще варианты, к кому обратиться за помощью?

Она медленно повела подбородком из стороны в сторону.

– Нет. В Донном мире живут и другие народы, но я не знаю к ним дороги. И, может быть, они тоже погружены в сон.

– Что думаешь делать? Лично я бы предпочел поскорее вернуться, Инга и Нина Николаевна там одни с твоей раненой подругой. Позднее придет с работы отец Инги, наверняка устроит скандал. Он не плохой человек, не думай, просто очень боится за семью…

Вета вяло кивнула – помнила она этого «неплохого человека». С него станется выкинуть Ингу на улицу или позвать гвардейцев прямо на дом. Впрочем, без врачебной помощи она все равно едва ли выживет.

– Да, пойдем. – И поднялась на ноги.

– Или останешься здесь, поищешь кого-то, кто не спит? Но я пойду домой.

– Не знаю. Соображу, пока доберемся до перехода.

Первым делом она закрыла холм, потом сделала несколько шагов за Арланом…

– Погодите! – раздался голос за их спинами. Странный голос, звучный и сильный, порождающий легкое эхо. Заставляющий быстрее колотиться сердце. – Не так быстро.

Вета застыла на месте, потом крутанулась на пятках. И увидела, как двое юношей как раз в этот момент с разных сторон огибают холм. Оба словно светились, но по-разному: один пропускал сквозь себя свет, придавая ему перламутровый блеск. От другого от самого шло легкое сияние, а может, белоснежный плащ на его плечах создавал такую иллюзию.

Первый был призраком, и в нем она без труда узнала юного Себастьяна, каким видела его меньше суток назад. А второй… узнать Артура тоже не составило труда, хотя выглядел он на пару лет старше. И прекрасней на целую вселенную. На его фоне прежний Артур Гарин вспоминался карандашным наброском не слишком талантливого художника.

– Привет, – сказал он и улыбнулся так, что Вета едва не лишилась сознания. – А мы как раз разыскивали тебя и уже собирались разделиться. Себ был уверен, что ты придешь сюда рано или поздно.

– З-зачем искали? – едва смогла выговорить девушка.

– Ты заварила эту кашу, Вета, и только ты можешь все исправить, – сказал ангел без намека на осуждение, но ее все равно бросило в жар от стыда. Но на смену стыду пришла мысль более позитивная.

– Так тот мир – все же иллюзия?! – выкрикнула окрыленная девушка. – У меня не получилось?

– К несчастью, у тебя получилось очень даже неплохо, – с печальным вздохом констатировал ангел. – Мир, в котором ты побывала, в самом деле просуществовал в таком виде полтора века. И все же отчасти это морок, призрачная реальность. И вот наступили те дни, когда старое и новое время пересекаются и есть шанс вернуть все как было.

– Но что произошло в Донном мире? Куда исчезли все, кого я знала? Почему спят эти незнакомые тролли и как их разбудить? – допытывалась Громова. Артур покачал головой:

– У меня пока нет ответов на твои вопросы. Это случилось всего год спустя после того, как воспитанник троллей Варрава вернулся в свой человеческий мир. Позднее ни эльфы, ни ангелы и никто другой не сумели разбудить здешних обитателей. А поскольку нам ведомы и прежняя, и новая реальности, то мы решили подождать и от тебя, Вета, получить ответы.

– Но я тем более не понимаю, что происходит! Сочувственное молчание.

– А вы… то есть ты, Себастьян, – повернулась она к призраку. – Почему ты такой? Ой, ты что, утонул тогда у острова, пока пытался спасти меня?

Призрак с грустной улыбкой качнул головой.

– Нет, Вета. Хотя, припоминаю, был в настоящем отчаянии, когда твоя голова перестала появляться над водой. Я не мог поверить, что спасенная мной полчаса назад таинственная незнакомка забрана обратно рекой, потому нырял снова и снова. Я видел, как подоспевшая рыбацкая лодка взяла на буксир нашу с течью, и мог не волноваться за друзей. Но в конце концов силы оставили меня, пришлось карабкаться на островок. Но, сколько с его берегов ни высматривал тебя в воде, никого не увидел. Я упал лицом в траву и едва удерживался, чтобы не разрыдаться. Потом услышал легкие шаги за спиной, вскочил, окрыленный надеждой, – думаю, тебе можно не рассказывать, кто это был, Веточка. Валентина присоединилась к своему народу через пару недель.

– Но тогда почему? – Вета выразительно обрисовала пальцем его призрачные очертания. Не очень вежливо вышло, но она слишком переволновалась.

– Это случилось позднее, когда…

– Мне хотелось бы дать вам вволю наговориться, – сочувственно проговорил Артур. – Но время бежит быстро, а плана у нас еще нет.

– И это говорит тот, для кого времени вовсе не существует, – с натугой рассмеялся Себастьян. – Ибо для ангелов мгновение как вечность и вечность как мгновение. Во всяком случае такой ответ я получил на вопрос, почему ангелы до сих пор не отыскали способ разбудить троллей.

Артур глянул на него с сияющей улыбкой, молвил в ответ:

– Все так. Однако, если к слепому внезапно вернется зрение, он будет сметен и раздавлен светом и мельтешением вокруг. Примерно так себя ощущают и ангелы, когда ставят перед собой задачу, связанную с человеческим родом: нас захватывает бурлящий и необратимый поток людского времени. Прошу, давайте обсудим все на ходу.

– Давайте, – тут же согласилась Вета. – А действительно, почему ангелы не помогли троллям?

– Но они помогли! – заверил Артур. – Они послали меня на твои поиски, Вета.

От его улыбки все вопросы отпали сами собой. Вета поискала взглядом Арлана, стоящего в стороне. Он внимательно слушал разговор и лицо его мрачнело с каждой улетающей минутой. Все вместе зашагали в сторону перехода.

– Мы возвращаемся в мир людей? И что будем делать? – на ходу выспрашивала Громова.

Ангел и призрак дружно пожали плечами, Арлан же неожиданно взял инициативу с свои руки:

– Для начала необходимо помочь девочке, которая сейчас лежит в квартире моих друзей. У нее сепсис, заражение. Сумеете что-то сделать?

– Это Инга Нелюбина, – уточнила Вета специально для Артура. – Ты помнишь ее? Ты вообще что-то помнишь из своей земной жизни?

Ангел кивнул, печально и торжественно:

– Я все помню, Вета. Оба варианта моего земного существования. И я очень благодарен тебе за то, что ты сделала. Поистине это уникальный случай, когда спасает не ангел, а спасают его самого.

– Что насчет девочки? – совсем помрачнел Арлан, едва ли его могли интересовать в этот момент чужие воспоминания. – Поможете?

Артур повернулся к нему, без всякого труда пошел задом, чтобы смотреть в глаза. Голос его обволакивал и завораживал, когда он сказал:

– В этом нет смысла. Да и целителей среди нас нет. Но если этот фантомный мир наконец перестанет существовать, то все вернется, как было, и Инге ничего не будет грозить.

Арлан вроде как споткнулся, но не упал – застыл на месте. Лицо его страшно побелело, губы свело судорогой, и они едва шевелились, когда он проговорил глухим голосом:

– Вы хотите уничтожить целый мир? Мой мир? Таков ваш план?

Артур подошел, положил руку ему на плечо, но Арлан отскочил в сторону.

– Я понимаю, что вы все трое – не люди, и не стоит взывать к вашей человечности! – Голос оставался безжизненным, но обрел силу. – Если бы я знал хоть один способ помешать вам! Но если нет у вас милосердия, поступайте хотя бы разумно. Убейте Варраву – и жизнь изменится к лучшему, будут устранены статусы, открыты лагеря. Я что, глупости говорю? – Последнюю фразу он почти прорычал.

Вета видела, что Артур смотрит на парня с сочувствием, Себастьян вообще отвернулся. И вдруг задалась вопросом: а почему Арлан сказал «все трое»? Разве он может видеть Себастьяна, ведь обычным людям для созерцания призраков нужна некоторая подготовка?

– Убийство никогда не меняло жизни к лучшему, – сказал ангел.

Но Арлан отмахнулся от него яростно, как от помойной мухи.

– Это слова! Ну, не убить, просто убрать от власти в нашей стране. Из рассказа Веты я еще прежде понял: она исправила все в правильном направлении, Варрава и должен был прийти в этот мир. Так почему нужно устранять целый мир, а не одного человека?!

– Да пойми ты, – с прежней невозмутимостью внушал ему Артур. – Дело не в человеке, а в изменении прошлого. Этот мир фантомный, ненастоящий. Представьте, что кровь в теле человека перестала течь по венам, а стекает в кожный волдырь. Волдырь этот все растет и однажды лопнет, но еще прежде человек умрет, потому что без крови не работает его организм. Если мы не сумеем разбудить троллей и не устраним фантомный мир – конец все равно близок. Людям не выжить, а другие миры необратимо изменятся.

Вета слушала и до конца не понимала, на чьей она стороне. Наверное, ангелу виднее. Но в словах Арлана «убить Варраву» все же был хоть какой-то четкий план.

– А если Варравы не станет, – спросила нейтральным голосом. – Это не будет автоматически означать, что тролли проснутся и мир станет прежним?

– Не будет, – заверил Артур. – Для начала хорошо бы выяснить, что вообще случилось с троллями. Замечу также, что проблематично убить человека, окружившего себя столь мощной армией различной нежити. Плюс у Варравы есть ангел-хранитель, его невидимая, но мощная броня.

– Ангел? – прищурилась Вета. – Но ведь и ты ангел, Артур. Вы же один народ, разве ты не сможешь договориться? Попросить того хранителя отступиться, что ли?

Лицо Артура погрустнело и стало еще прекрасней, и Вета успела тяжело перевести дух, прежде чем он произнес невозможные слова:

– Дело в том, что я и есть его ангел-хранитель.

Эта фраза произвела сильнейшее впечатление на всех. Вета громко ахнула, Арлан дернулся и принял боевую стойку, Себастьян призрачными руками схватился за голову и вскричал:

– Получается, я напрасно поверил тебе, крылатый? Ты не на нашей стороне?

– Я всецело на вашей стороне, – прозвучал твердый ответ. – Позвольте мне объяснить: ангел-хранитель до последнего сражается за душу человека. И попутно защищает его жизнь, поскольку тело – вместилище души. Когда исчезает последняя надежда на спасение – тогда ангел поднимает руки и роняет несколько горьких слезинок. Это значит, что у человека больше нет защиты и его жизнь вот-вот подойдет к концу. Однако мы, ангелы, сотканы из надежды и всегда боремся до конца. Потому я не позволю пока убить Варраву, однако во всем остальном буду вам верным помощником. Это понятно?

Вета кивнула, Арлан и призрак промолчали. Вчетвером продолжили путь, вошли в переход, зашагали по снегу. Чтобы нарушить тягостное молчание (да и уши побаливали, требовали нужного для перехода разговора) Вета снова обратилась к Себастьяну:

– Так что было дальше? Почему ты снова оказался призраком?

– Я прожил в Донном мире полгода, – охотно откликнулся предок. – И за то время всем сердцем полюбил свой мир, свою настоящую семью. Я соглашался с тем, что мне говорили: глупо ради нескольких десятилетий на земле жертвовать вечной жизнью в инобытии, где мы с Наташей снова сможем отыскать друг друга и навечно быть вместе. Но я очень тосковал по моей Наташе, волновался за нее. Тогда с переходами не было таких трудностей, о которых недавно поведал мне Артур. Подменыши и воспитанники могли навещать свои прежние семьи, правда, первая вылазка разрешалась только через полгода. Мало кто ждал этого момента с таким нетерпением, как я. Меня мучило одно воспоминание: когда Наташа сказала, что будет вынуждена выйти замуж за воспитанника, пришедшего мне на смену, если наши семьи договорятся, то в ее голосе звучал настоящий ужас. Я расспрашивал о своем сменщике, и все в один голос говорили о нем как о славном, умном и очень одаренном парне. Но мои родители, воспитавшие его, – они были немногословны и грустны, когда я обращался к ним. Что-то их мучило, и не только тоска по своему приемному сыну. К тому же я узнал, что Варрава с детства был влюблен в Наташу и даже предлагал ей пройти особые испытания для двоих еще в Донном мире. В общем, я хотел как можно скорее повидать мою Наташу и узнать, все ли у нее хорошо. И, как только мне было позволено, вернулся в мир людей.

Я тут же поспешил в дом Наташиной семьи на Итальянской улице в Санкт-Петербурге. Я не мог поговорить с ее родителями, ибо теперь у меня не было имени, не было титула. Но я неплохо знал тамошних слуг, потому притворился простым парнем, желающим поступить в услужение в знатный дом, а попутно расспросил их. И узнал страшное – Наташа пропала, и никто не знает, где она, что с ней. Потрясенный, я услышал, как слуги недобрым полушепотом произносят мою прежнюю фамилию. Мол, такой-то несколько раз просил ее руки, но юная княжна и слышать не желала о подобном браке. А он, мой сменщик, не отступал и даже начал порочить имя Наташи на балах и в собраниях. Один юный корнет заступился за девушку, вызвал Варраву на дуэль – и был им убит. После этого княжна исчезла. Бежала ли, похищена – никто не знал наверняка. Конечно, велось дознание, но пока не давало результатов.

Я начал искать Наташу сам. Шли недели, но однажды мне повезло: в одном удаленном от столицы монастыре я нашел ее. Наташа была там послушницей, мне даже удалось увидеть ее, взобравшись самым неподобающим образом на монастырскую стену. Она меня не заметила. Я тут же спрыгнул на землю и побежал прочь, уже вынашивая план. Я хотел вернуться в Донный мир, поговорить с родителями, со старейшинами. Они должны были знать, во что превратился Варрава и какую опасность он представляет с теми магическими навыками, что даются каждому воспитаннику троллей. Для себя я уже решил, что мы с Наташей будем вместе, в этом ли мире, в человеческом ли, неважно.

Я так спешил и настолько был охвачен мечтами и замыслами, что не заметил, как он возник у меня на пути – коварный воспитанник, которого я самолично привел туда, где пряталась несчастная княжна. Мы подрались, я ведь тоже кое-чему успел научиться в Донном мире. Но беда в том, что тролли обычно не владеют теми навыками, которые даются воспитанникам, ради их безопасности. А Варрава на земле уже успел связаться со всякой нечистью. Я проиграл и был убит. У меня еще оставалось время, чтобы вернуться в Донный мир и через него уйти дальше, в инобытие. Но я решил остаться здесь, чтобы повидаться с Наташей, предупредить, что враг близко. Мы встретились…

– Невеселая была встреча, наверное, – себе под нос пробормотал Арлан. Себастьян его не услышал и продолжил говорить, но Вета вскинула руку:

– Стоп! Арлан, ой, то есть Борис, ты что, можешь слышать призрака?!

– Не глухой вроде, – последовал ответ.

– Но как так, не пойму? Обычно люди ведь не слышат. И не видят. Если.

– Если они не воспитанники троллей, – подхватил Артур, оглянулся на них через плечо. – Это наилучшее доказательство иллюзорности этого мира. В истинной реальности твой друг вырос в Донном мире, он начисто забыл о нем, а вот навыки – их отчасти сохранил.

Арлан зыркнул на него, насупился еще больше, но ничего не сказал.

– Рассказывай дальше, Себастьян, – попросила Громова.

– Итак, мы встретились. Была и радость нового свидания, еще больше боли и слез, но нужно было торопиться – Варрава уже собирал вокруг монастырских стен свое проклятое воинство с тем, чтобы напасть ночью. Я нашел способ вывести Наташу и отвел ее к тому переходу, которым воспользовался сам. Но уже на подходе к нему мы заметили погоню. «Беги!» – крикнул я моей любимой. А сам остался на месте, чтобы задержать их. Да, от призрака в битве мало пользы, но я сумел вызвать на подмогу собак из холмов, этих верных защитников троллей. Они выгадали нам время, Наташа успела вбежать в переход. Я пытался последовать за ней – но увы. Не сумел, мое время уже вышло. И навечно остался в мире людей. На моих глазах Варрава творил свои чудовищные беззакония, я видел насилие, смерти, страдания невиновных. И за все эти годы я так и не узнал, что сталось с моей любимой.

– Но ты все же оказался в Донном мире, – напомнила Вета, глянула вопросительно.

– Да. Но только сегодня. Вот он, – Себастьян взмахом прозрачной руки указал на Артура, – он встретил меня, когда искал тебя, Вета, – и провел своими особыми путями. Так я вернулся в свой мир полтора века спустя. Ты ведь заходила в холм и видела, что там? Так вот, это была моя семья, родители, братья и сестра. Младший из мальчишек – твой отец, Веточка. До твоего прихода я успел осмотреть и другие холмы, искал Наташу. Но ее там не оказалось, и это очень странно. Мои братья и сестра немного подросли, это означало, что они уснули вскоре после того, как Наташа вернулась в Донный мир…

– Внимание, выходим в лес, – объявил Артур. – Вета, тебе важно не попасться на глаза Дикой охоте, будь очень осторожна. Я помогу, конечно, но время нам дорого. Самой короткой тропой мы направляемся в город.

Глава 22. Черная карета

Уже сквозь расщелину в стволе Вета могла видеть так хорошо знакомый ей лес, облетевшие деревья и жухлую после первых заморозков траву в мире людей.

– Так, а какой у нас план? – спохватилась и задала она вопрос ко всем сразу.

Ей без промедления ответил Артур:

– Наш план в том, чтобы ничего не планировать. Действовать спонтанно и опрометчиво, тогда Варрава сможет как можно быстрее добраться до тебя.

– То есть вы вернули меня в этот мир, чтобы я гарантированно попала в лапы своего самого страшного врага? – проговорила медленно Вета, пытаясь осознать услышанное. Такой план ей совсем не нравился, но противиться голосу Артура не было сил.

– Вот именно, – с ласковой улыбкой подтвердил ангел. – Ты зачем-то очень нужна ему, Вета. Он ждал эти дни, готовился, предвкушал. Едва ли он причинит тебе вред, для этого хватило бы и его армии. Тут что-то другое, но что? Только от него мы сможем узнать, почему уснули тролли и как их разбудить, а это сейчас самый важный вопрос на повестке дня.

Вылезать через дупло не хотелось просто до ужаса. Вете казалось, что Варрава уже притаился за дубом и тотчас же схватит ее за шиворот. Лучше она тут среди сугробов еще поживет.

– А вообще, с чего вы взяли, что Варрава сейчас в этом городе? Он же главный в этой стране, где он вообще живет?

– У него резиденции во всех крупных городах, – просветил ее Арлан. – Но никто никогда не знает, где он находится в данный момент. Вот только приветствует народ в Москве на Красной площади – а потом уже в Воронеже, судействует на громком судебном процессе. Над недовольными его режимом, конечно, он обожает сам выступать в качестве обвинителя и выносить жестокие приговоры.

– Но сейчас он где-то здесь и ждет нашу Вету, – и ему улыбнулся Артур. – Уж поверьте на слово его ангелу-хранителю. Вылезайте, Себастьян уже проверил окрестности, все чисто.

Первым перешагнул через дупло на траву, а оттуда протянул Вете руку. У нее почему-то сердце ушло в пятки, коснулась с опаской – но ладонь оказалась живой, теплой и крепкой. Артур не отпустил ее руки и тогда, когда она уже стояла у дупла. Посмотрел в глаза, и от этого мимолетного взгляда девушка согрелась изнутри, страх и напряжение отступили, вот только зубы все еще постукивали. И сказал:

– Ты ведь доверяешь нам, правда? С тобой ничего плохого не случится. Если я почувствую, что тебе грозит опасность, то подниму руки – ты теперь знаешь, что это значит. И тогда с Варравой справится даже Себастьян в его нынешнем виде.

– Эй! – Это призрак услышал последнюю фразу.

– Без обид, я только имел в виду, что ты все же бестелесный, – обласкал его улыбкой Артур.

– А он будет видеть вас? – спросила девушка.

– Нет. Меня ему видеть не положено, над Себастьяном и твоим другом я простру свои крылья и сделаю невидимыми.

Громова не смогла противиться желанию заглянуть за плечо Артура, но крыльев не обнаружила. Легкий белоснежный плащ едва ли мог их так надежно скрыть.

– Хотя, тебе бы лучше другой тропинкой поспешить к себе домой, с нами опасно, – сообщил ангел вылезшему из дупла Арлану. Но тот аж вспыхнул, словно ему бросили в лицо оскорбление.

– Еще чего. Я ее не брошу. Пойду с вами.

Ангел собирался поспорить, но потом махнул рукой.

– Ладно. Держись ко мне поближе.

Парень коротко кивнул, однако Вете показалось, что он вынашивает какой-то собственный план. Но думать еще и об этом просто не было сил. Она первая зашагала по тропинке между деревьями.

– Веточка, – нагнал ее призрак, заговорил негромко, заметно волнуясь. – Прошу, когда будешь говорить с Варравой, то постарайся хоть что-нибудь узнать о Наташе. Артур сказал мне, что никогда не видел их вместе, но Варрава до сих пор ищет ее, регулярно рассылает по всему миру своих прислужников на поиски. И очень странно, что все еще не нашел, ведь могущество его огромно.

– Я постараюсь, – вздохнула девушка. Интересно, Себастьян что себе вообразил: они с Варравой будут сидеть, попивать чаек и беседовать обо всем на свете? Да ей еще повезет, если этот гад ее сразу не прикончит. Наверняка для этого и ищет, чтобы не создавала угрозы его могуществу на земле.

Шум за деревьями заставил ее взмокнуть от страха.

– Дикая охота!

Но Себастьян тоже услышал, помотал головой:

– Нет, лошади Охоты способны издавать лишь волчий вой, а я слышал отчетливое ржание. Правда, не совсем понимаю, откуда здесь взялись обычные лошади. Одну минуточку.

Он исчез и скоро снова появился на том же самом месте. За это время никто не пошевелился, стояли и прислушивались – да, лошадь поблизости точно была, и не одна, похоже.

– Там Варрава, собственной персоной, – мрачно возвестил призрак. Сидит в карете с шестеркой лошадей, на козлах кто-то в плаще с капюшоном, не похоже, чтобы человек. Думаю, он ждет тебя, Вета.

Громова кивнула. Что ж, это упрощало дело. А она так вымоталась, что даже бояться перестала. Уж лучше поскорее узнать, какое у Варравы к ней дело, – и девушка зашагала вперед.

Скоро тропинка вывела ее к знакомому месту заповедника, известному под названием «Пятачок». Здесь от одной развилки утоптанные тропы расходились в пять сторон, одна вела прямиком в город. Вета вдруг вспомнила, как в детстве на прогулках с родителями всегда первым делом просилась «на Пятачок». Только тогда место было ухоженным, тропинки выровнены и присыпаны мелким гравием. Сейчас казалось, что люди давно здесь не ходят, и трава постепенно отвоевывала дорожки. Но главный сюрприз поджидал ее в центре пяти дорог.

Там стояла черная карета с золотыми вензелями, запряженная шестеркой вороных лошадей. На козлах сгорбился под плащом не пойми кто, голова полностью скрыта капюшоном, наружу только хлыст торчит. Дверь кареты приоткрыта, на порожек выставлена нога в щегольском ботинке, тогда как ее обладателя скрывает шелковая алая завеса. Вета скосила глаза направо и налево, но не увидела своих спутников. Хотя знала: они рядом, чувствовала их незримую поддержку. И потому без колебаний подошла вплотную к карете.

Завеса резко ушла вбок – и она увидела Варраву, все такого же юного, чем-то очень довольного. В белом приталенном мундире с золотыми эполетами. Громова не понимала, к чему весь этот маскарад, но вопросов не задавала, просто смотрела на врага.

– Ну наконец-то! – вскричал Воспитанник сердито и весело одновременно, вскинул в знак приветствия руку с очень длинными холеными пальцами. – Долго же мне пришлось тебя ждать, Иветта. Даже заскучал за полтора столетия по твоей уродливой мордашке.

– Вам не понравилось жить той жизнью, к которой вы так стремились? – спросила Вета и позволила себе ухмыльнуться. Варрава в ответ расплылся в недоброй улыбке:

– Ну отчего же? Это был интересный опыт: оказаться в мире людей не жалким изгнанником, чернью без рода и племени. А прийти на все готовенькое, баронетом, богачом. Войти в высшее общество, повелевать, швырять деньгами. Впрочем, это наскучило мне едва ли не быстрее, чем предыдущий вариант. Борьба, азарт, перекраивание мира – вот это по мне! Эксперименты с целой страной чуточку меня развлекли. А, впрочем, ненадолго, ведь люди так легко ломаются в руках сильного – портят всю забаву.

Улыбка враз слиняла с лица Варравы, теперь он смотрел на Вету брюзгливо и раздраженно.

– Почему же вы не ушли в любой другой мир, вы же не забыли, как это делается? И связей со всякой нечистью не растеряли.

Вета сказала – и покосилась на кучера, который точно не был человеком. Как раз в этот момент он со своего места поправлял надглазник коренной лошади, выпростав чешуйчатую лапу метров на шесть вперед.

Варрава прогулялся вдоль кареты, кидая на девушку странные взгляды. Солнце поигрывало на его эполетах, рот недобро кривился.

– Здесь меня держит лишь одно незаконченное дело, – проговорил медленно, почти по слогам. – И тебе придется очень постараться, чтобы мне с ним помочь.

– Снова изменить прошлое? Нет.

Громова для себя решила: больше никогда она не повторит свою страшную ошибку. Даже если враг будет угрожать ей смертью. Никаких изменений прошлого.

– Этого и не требуется, – отмахнулся Варрава.

– А что тогда?

– Да что же это я, разволновался и забыл о законах гостеприимства! – Звучно хлопнул себя по лбу Воспитанник. – А ведь я специально для встречи с тобой организовал этот великолепный транспорт. Велел слугам приготовить пир для моей встречи с самой уникальной девушкой в мире.

Вета не стала спрашивать, чем она такая уникальная, боялась снова попасться на крючок. А от кареты она отступила подальше и объявила:

– Я никуда с вами не поеду. Говорите все здесь – или расходимся.

Воспитанник от смеха сложился пополам.

– Ого, наконец-то маленький тролль научился держать лицо! Расходимся, ну конечно же! Скажи еще, что ты не разыскивала меня, не задавалась вопросами, как ко мне подобраться. Ведь ты уже побыла в своем мире и убедилась, что он почти что мертв. И лишь один человек в силах рассказать тебе, что произошло. Этот человек сейчас перед тобой. Так что, мне уезжать?

Вета молчала, но, кажется, все равно выдала себя с головой – кровь отхлынула от лица.

– Что вам надо?

– О, вот это разговор! – обрадовался Варрава и уселся на подножку кареты, предварительно накинув на нее носовой платок. Громова осталась стоять шагах в пяти от него и смотреть себе под ноги.

– Итак, с твоей помощью я попал в свой мир на законных основаниях и занял подобающее мне место. Но, конечно, не забыл свою прежнюю жизнь и не собирался этого делать. Поверь, память о моих злодеяниях поначалу даже терзала меня. Я был исполнен решимости на этот раз жить иначе. Как знать, рассуждал я, вдруг творить добро так же забавно, как и зло, и я ничего не теряю. Но увы! Очень скоро все мои благие помыслы сошли на нет, на беду этого мира.

Тут Варрава вдруг замолчал, тревожно огляделся, словно почувствовал, что на полянке есть кто-то еще. Крикнул что-то кучеру – жуткая какофония звуков. И немедленно тот плашмя рухнул на землю, поскакал, пружиня на сложенных острым углом длинных конечностях по периметру поляны. Плащ стелился следом, все так же скрывал его голову и тело. Бывший воспитанник проводил его взглядом и продолжил:

– Была одна девушка, которую я знал с детства. Мы оба были воспитанниками. Но ты, конечно, слыхала про нее от этого призрачного придурка Себастьяна. Нам предстояло по возвращении из Донного мира жить в одном городе, и я был уверен, что мы созданы друг для друга. Но вот незадача: мой сменщик-подменыш успел все испортить в тот год, когда Наташа вернулась в свой мир. Она любила его, а обо мне не желала даже слышать. Ее родители не хотели принуждать единственную дочь к браку. Я горел желанием опозорить, растоптать ее репутацию и таким образом добиться своего – но она сбежала, спряталась в монастыре. В назидание Наташе я собирался стереть тот монастырь с лица земли, чтобы она одумалась и впредь не губила зря невинные души. Но девица снова опередила меня и убежала в мир троллей. Тогда я уже достаточно замарал руки в крови, чтобы ни один переход в Донный мир не пропустил меня, а пробиться туда силой или хитростью пока не мог. Я стал ждать ее возвращения, но Наташа так и не появилась. Десятилетия спустя я сумел проникнуть в Донный мир – и обнаружил то, что сегодня увидела ты.

– Разве не вы это сделали? – не сдержалась Вета.

Варрава помотал головой.

– Нет, зачем бы? К тому времени мне прискучил этот человеческий мир, я хотел уйти дальше вместе со своим войском. В других мирах мы могли бы на славу повеселиться! Образ Наташи давно испарился из моего сердца, хотя, признаюсь: я искал ее все эти годы. И не мог понять, какое волшебство, наверняка принесенное из Донного мира, дает ей силы столь надежно прятаться. Хотел разузнать об этом у троллей, удовлетворить свое любопытство – и отправиться дальше. А с чем же столкнулся? Мир троллей мертв, сведения вытрясти не из кого. И путь дальше для меня закрыт.

– Почему?

Раздраженное хмыканье.

– Я тоже очень хотел это знать – когда не сумел пробиться ни в один из лакомых мирков. Пришлось провести целое расследование. Я заходил во все холмы, пока не убедился, что Наташи нигде нет. Затем обследовал подземелья всех тамошних замков в поисках ответов. И наконец мне повезло: среди покрытых сугробами пыли древних книг троллей я обнаружил одну, которую относительно недавно снимали с полки. Она сама открылась на нужной странице – думаю, старейшины долго и тщательно изучали написанное на ней древнее заклинание. О, для них это был нелегкий выбор. Очень трудный, очень опасный, с непредсказуемым результатом. И все же они решились…

Последние фразы Варрава тянул нараспев, явно наслаждаясь нетерпением Веты. Она скрипнула зубами, ногтями впилась в мякоть ладони – но ничего не спросила. Сам скажет, для того он и здесь.

– Итак, мне открылось, что тогда произошло. Наташа прибежала в мир, в котором выросла, и рассказала обо мне. Тролли наверняка схватились за свои косматые головы: еще бы, это они воспитали меня, они ради моей безопасности научили многим интересным вещам. А теперь им предстояло остановить свое же порождение. Они перелопатили древние книги, к которым прибегают в крайних случаях, и все же нашли кое-что подходящее. Но прежде забрали в свой мир всех подменышей и вернули воспитанников в их настоящие семьи. А после каждый тролль, от старика до новорожденного младенца, отдал бывшей воспитаннице все свои жизненные силы до последней капли. Мир троллей погрузился в сон, зато Наташа получила все – волшебные способности, вечную молодость и полную неуязвимость. Вот почему мои слуги не смогли найти ее, хоть она давно вернулась в мир людей. Да, признаю: это был мощный ход.

Вета почти физически ощутила за спиной какое-то шевеление, будто кто-то из ее друзей стал очень неспокоен в этот миг. Наверняка Себастьян разволновался, а Артур его сдерживает. Хорошо, что жуткое существо бегает сейчас в ближайшем лесочке и не может их учуять.

– Но зачем?

– Чтобы остановить меня, конечно, – ухмыльнулся Варрава.

– Остановить – как? Убить, что ли?

– Только не убить. – В глазах бывшего воспитанника заплясал непонятный огонь, словно само это слово доставляло ему удовольствие. – Тролли не любят убийств, да и Наташа не смогла бы потом вернуться в Донный мир. А вернуться ей было необходимо, чтобы отдать троллям назад их силу и пробудить от сна. Она должна была сделать меня таким же жалким и ничтожным, как все прочие людишки! Отнять все, что я умел. А я и не знал, какая опасность мне грозит! По счастью этого не случилось. Наташа не появилась, и вот уже больше ста лет про беглую княжну никто не слышал.

– Где же она? – Вета уже и вовсе ничего не понимала. Разговаривать с врагом, задавать ему вопросы было неприятно, но как еще разобраться в происходящем?

Варрава в недобром веселье хлопнул себя по коленям, залился смехом, злым и натужным.

– Да кто ж ее знает! Наташа наверняка быстро сообразила, как приятно быть вечно молодой, получать от жизни все, что захочешь. Сейчас где-то прожигает свою жизнь, а про Донный мир и думать забыла. Вот и я давно бы забыл ветреную красотку, да вот беда – как воспитанник, уйти в новые миры я могу только через мир троллей. А он мертв, значит – запечатан. Мне необходимо отыскать княжну, и ты мне в этом поможешь.

– Я?! – изумилась Вета.

– Именно. Для того и дожидался тебя больше ста лет. Дело в том, что я внимательно изучил ту древнюю книгу троллей и многое из нее почерпнул. Если останется на земле хоть один неспящий тролль, то человек, получивший всю мощь Донного мира, будет у него как рыба на крючке. Не убежит и не скроется. Но тролли, как всегда, оказались чрезвычайно легкомысленны и слишком доверились Наташе. За что и поплатились. Но теперь, когда такой последний тролль появился, княжне придется распрощаться с веселой жизнью.

– Но я не… – Тут Вета прикусила язык. Варрава скривил губы в раздраженной улыбке.

– Последний. Если ты имеешь в виду того беднягу, что увязался за тобой, то забудь – он был расстрелян по моему личному распоряжению сразу после того, как его схватили.

От страшных слов подкосились колени, зашумело обморочно в ушах. Вета вдруг обнаружила, что сидит на траве. Борька! Нет, не может быть… вот так просто взяли и убили. Думать об этом было невыносимо.

– Ну-ну, только не нужно тут рыданий, – брезгливо сморщил нос бывший воспитанник. – Все не так ужасно, как тебе сейчас кажется. Мне нужен был тролль в единственном экземпляре – и я заполучил его. Как только тролли проснутся, я с радостью отправлюсь дальше, завоевывать новые миры. Если уйду отсюда добровольно, то иллюзия рассеется, ты вернешься в свой прежний мир, только там уже не будет меня. Зато будут твои друзья, раз уж они так тебе нужны. Ну, согласна?

Вета молчала, пыталась обдумывать ситуацию. А как же Инга? Она умерла, или просто Варрава о ней не знает? И должна ли она прямо сейчас сказать «нет», чтобы не попасться вновь на старую удочку? Хотя тут ее вроде не просят менять прошлое, а всего лишь найти девушку, которая, похоже, оказалась предательницей. Или это новая хитрость? Собраться с мыслями не удавалось, потому что думать она могла только о Борисе.

Глава 23. Неудачная попытка

И тут что-то произошло. Стремительная тень пронеслась мимо Веты, на миг заслонила собой Варраву. А потом вдруг бывший воспитанник с коротким воплем повалился на траву лицом вниз. Ноги его остались сложены в коленях, спина нелепо выгнулась. Но страшнее всего была кровь, хлеставшая на землю из раны в горле.

Вета не сразу смогла оторвать от красной лужи взгляд и перевести его на Арлана – это он стоял над телом с кинжалом в руках. Хотя какой там кинжал, это ей со страху в первый момент почудилось – обыкновенный разделочный нож для мяса. Наверняка на всякий случай прихватил его на кухне Нелюбиных.

Рыскавшая по кустам смесь ящерицы с гигантским кузнечиком вдруг замерла, приподняла переднюю часть и издала пронзительный визг, перешедший в заполошное квохтание. И метнулась в сторону кареты.

– Беги! – заорала Вета.

Арлан встрепенулся и огромными прыжками помчался по полузаросшей тропе в направлении города. Существо бросилось в погоню.

– Не знал, что он на такое решится. Шустрый малый.

Вета обернулась, посмотрела на удивительно спокойного Артура, спросила в шоке:

– Ты что, поднял вверх руки?

– А заметны слезы на моих глазах? – огрызнулся ангел и в этот миг удивительно напомнил ей бывшего одноклассника. – Я и говорю – шустрый. Моментально принял решение, иначе я бы это просек.

Он прошел вперед и теперь вместе с Себастьяном стоял над телом того, кого обязан был охранять. Громова же волновалась за Арлана, все время глядела в том направлении, куда он умчался. И пропустила момент, когда Варрава вдруг сел и прислонился к карете спиной, а ее друзья вновь стали невидимы. Кровь перестала выплескиваться толчками из распоротой артерии, мужчина брезгливо скосился на замызганный эполет, сорвал с себя и отбросил в канаву.

Появился ящерообразный, к счастью, один, виновато потрусил к хозяину. Издал серию шипяще-клацающих звуков, при этом зеленый склизкий язык вылетал вперед на пару метров. Варрава коротко и сердито бросил ему такую же очередь звуков – и тот пополз на козлы.

– Кажется, я узнал мальчишку, – рассмеялся Воспитанник, рукой он все еще придерживал горло. – Ну что за народ, честное слово! Разве не вещают им ежедневно через газеты и телевизор, что я вечен и неубиваем? А вот же находятся желающие убедиться в этом лично. Правда, не все так хорошо бегают. Ну да ничего – отыскать твоего друга будет несложно.

Вета так и стояла с раскрытым ртом, Воспитанник заметил и еще больше развеселился.

– Не можешь понять, как мне это удается? Что ж, та древняя книга меня многому научила. Я пожелал создать себе подобный оберег и, так скажем, убедил некую группу людей отдать мне свою силу. Очень удобно получилось, а после очередного покушения всегда такой драйв! Только это и спасает от вечной скуки. Но, возвращаясь к нашему разговору: ты найдешь Наташу?

Вета молчала, но Варрава даже не сомневался в ее ответе.

– Отлично. Кстати, если поторопишься, я даже не стану искать этого юного убийцу и разбираться с ним по-свойски. К чему, если меня ждет что-то гораздо более интересное. Давай-ка в карету!

– З-зачем? – попятилась Громова.

– Ну как же, отвезу тебя в твой новый дом. Чудесный дом, ты в таких еще не живала. Раньше там обитала семья губернатора этого городишки, первого здесь человека. Но, прибыв сюда, я был сильно не в духе, так что отправил его с семейством в исправительный лагерь. Ничего, пустим слух, что новый губернатор уже назначен, а ты – его дочь. Пойдешь завтра в школу, насладишься почетом и восхищением.

Вета уже ничего не понимала, только пятилась от кареты.

– Как в школу, разве мне не нужно искать Наташу? Вы сами сказали, что она где угодно может быть.

– Ты меня слушала или нет? – разозлился Варрава, лицо разом сделалось холодным, пугающим. – Это она раньше могла, но теперь все, отпрыгалась наша княжна. Ты – последний тролль на земле, а она живет силой троллей. Ты – крючок, и она с нынешнего утра надежно на нем сидит. Так что уже спешит сюда, а может, и прибыла в Россию. Граница, разумеется, на замке, но с ее возможностями это не проблема.

– Значит, Наташа сама меня найдет? – вот это Вете понравилось, все же хоть какая-то определенность.

Воспитанник ухмыльнулся, весело оскалился.

– Найдет, конечно. Но только для того, чтобы нанести удар на опережение. Избавиться от тебя и снова стать свободной. Так что лучше для тебя вычислить ее первой.

– И что сделать?

– Это по обстоятельствам. Возможно, тебе удастся уговорить ее добровольно вернуть жизненную силу троллей, хотя я не стал бы на это рассчитывать. Или убить, что вернее. И тролли проснутся в тот же миг, все до единого. А после моего ухода Донный мир станет прежним, каким ты его знала. Правда, для тебя путь туда будет закрыт, ну да что тебе делать в их скучном мирке после таких замечательных приключений? Станешь ученицей демона, к чему и раньше дело шло. А в школу идти завтра придется, у нас тут обязательное образование и никаких прогулов. Даже удивляюсь, за что меня некоторые не любят, разве я не создал самое правильное и справедливое общество на земле? А теперь живо в карету!

Ничего не оставалось, как нырнуть в обитое шелком и бархатом нутро кареты. Вета сжалась в комочек, приникла к двери, чтобы не касаться своего спутника. Донесся свист пополам с шипением, звучные хлопки – и они тронулись.

– Дай-ка сюда руку, – приказал бывший воспитанник.

– Что?!

– Руку, живо! – У него явно портилось настроение. Схватил с откидного сидения какой-то прибор, похожий на фонарик, крепко ухватил Громову за запястье. Направил и включил. Легкий стрекот, на своей коже Вета успела заметить вспыхнувший штрих-код, потом все исчезло.

– Ну вот, теперь у тебя есть статус. – Варрава откинулся на мягкое изголовье сидения. – И не простой, ты теперь элита. Можешь завтра заявиться в любой класс, везде примут с восторгом. Только помни!

Долгая пауза. Вета задержала дыхание, дожидаясь его слов.

– Беглая княжна может оказаться ближе, чем ты думаешь. Она в отчаянии и нанесет удар, как только сможет. Знаешь, что я придумал? Я верну статус и тому быстроногому мальчишке. Пусть оберегает тебя. Но убить Наташу можешь только ты, это ясно?

– Ясно. – Она слишком устала, чтобы думать. Лишь осознала с облегчением, что Арлану ничего не грозит.

Карета уже ехала по улицам города. Вета отогнула парчовую занавеску, посмотрела – вот это да! Машины все стоят, некоторые вообще выехали на тротуар или уползли на обочину. Люди выстроились по обеим сторонам, прыгают, машут, что-то скандируют. Варрава лениво помахивал им в окно рукой, зевал и раздраженно кривился.

Потом что-то заскрежетало, и ход кареты изменился – теперь ехали по булыжникам, но совсем недолго. Остановились, и Варрава велел:

– Вылезай.

Она открыла дверь, оглянулась в нерешительности. Воспитанник ощутимо толкнул ее ладонью в спину, почти выпихнул наружу.

– Давай, беги в свой новый домишко! И начинай думать, как ты управишься с княжной. Если не станешь убивать – хотя это самый верный и быстрый путь – то доставь ко мне, разберусь с ней сам. Или следуй за Наташей в Донный мир и проследи, чтобы тролли проснулись. Надеюсь, это не займет у тебя много времени, я слишком устал от этого мирка. Ну, пошла!

Вета огляделась изумленно. Громадный домина в классическом английском стиле возвышался в конце широкой булыжной дороги. Карета тронулась вперед, обогнула по периметру площадь перед домом. Там целая толпа мужчин и женщин, вращаясь на месте вслед за каретой, отвешивали ей низкие поклоны. Когда шестерка лошадей снова проехала мимо застывшей на месте девушки, из-под капюшона по ней скользнули злобные желтые глаза.

Начал накрапывать дождь. Громова пошарила глазами по сторонам, надеясь увидеть Артура с Себастьяном – поддержка и советы друзей были остро необходимы. Но нет, никого. Пришлось по скользким влажным булыжникам ковылять к дому. А еще эти странные люди не уходят и зачем-то ждут ее.

Вблизи Вета поняла, что это были слуги. Женщины в черных длинных платьях и белых передниках. Мужчины во фраках. Они приветствовали ее как новую хозяйку, но никто не задал ни единого вопроса. Что ж, это Вету устраивало. Перед ней распахнули высоченную дверь, она ступила в холл, едва не поскользнулась на мраморном полу. И спросила тонким голосом того благообразного мужчину с седыми бакенбардами, что бросился ее поддержать:

– Простите, где здесь моя комната?

Себастьян появился через полчаса, когда Вета, сидя на мягчайшем бежевом с красными узорами ковре, уже клевала носом. Огромная комната угнетала ее. К тому же слуги еще не успели полностью сменить интерьер, и над кроватью, шикарной, под розовым балдахином, Вета обнаружила пришпиленные к шелковым обоям фотографии полной розовощекой девочки, наверное, дочки разжалованного губернатора. Это было грустно и неприятно. К призраку она бросилась и даже попыталась обнять его.

– Вета! – взволнованно заговорил Себастьян. – Варрава наверняка обманывает тебя. Наташа была бесконечно предана Донному миру, тем, кто воспитал ее. Она никогда не поступила бы так, как говорит этот презренный человек! Ты веришь мне?

– Даже не знаю, чему теперь верить, – уныло молвила Вета. – Мир троллей спит. Наташа пропала. Где она, почему не вернулась? Почему не сделала то, чего от нее ждали? Не разобралась с Воспитанником, не вернула троллям их жизненную силу? Странно это…

Висящий над ковром призрак лишь уныло покачал головой.

– Куда вообще она могла подеваться? Ведь ты тоже ждал ее возвращения, повсюду искал, почему не нашел?

– Думаю, сила троллей сделала Наташу невидимой для сущностей, которых мог послать на ее поиски Варрава. А я тоже сущность, так что.

Себастьян развел прозрачными руками, в них заплескались отсветы огня от разожженного камина.

– Понятно, – совсем огорчилась Вета. Ох, как же неладно все складывается.

– Пообещай, что не убьешь Наташу! – вскричал Себастьян. – Наверняка должно быть разумное объяснение, почему она не выполнила того, что от нее ждали.

– Господи, ну как вообще я могу кого-то убить, – произнесла устало Вета. А потом вспомнила про Артура и про то, что репутацию хладнокровной убийцы она уже заработала, пусть и не в этом мире. Наконец, сообразила, что они говорят не о том.

– Себастьян, ты можешь выяснить, жива ли Инга?

– Уже, – отчитался призрак. – Она жива, хотя и очень плоха. А вот твой друг не вернулся в дом своих друзей, думаю, боится навести на них беду. Мать с дочерью со страхом ждут возвращения с работы мужа и отца – могут быть проблемы.

– Да, понимаю. Но это означает, что Варрава ошибся – я не последний тролль на земле! По крайней мере, пока жива Инга. И Наташа вовсе не спешит в этот городок, чтобы разделаться со мной или объясниться – уж не знаю.

– Наверное, так даже лучше, – в голосе Себастьяна не было уверенности. – Ты подготовишься, все обдумаешь. А мы с Артуром постараемся получше разведать обстоятельства этого дела.

– Где он, кстати? – спросила Вета и огляделась по сторонам, машинально поправила волосы.

Себастьян натянуто рассмеялся:

– Как я из воздуха, он не появится. Вопреки сложившемуся мнению ангелы вовсе не бесплотны и ближе к людям, чем к призракам. Впрочем, куда ему нужно, Артур войдет без труда, против него любая охрана бессильна. А сейчас он пытается кое-что выяснить.

– Что?!

– Варрава обмолвился о том, что воспользовался заклинанием древней книги и тоже завладел жизненной силой… но кого? Это странно.

– Почему же?

– Наташе добровольно отдали силы своих жизней все тролли до единого. Но остальные обитатели Донного мира живы и не спят, до других миров Варрава еще не добрался. А кем он мог воспользоваться в этом мире? Полностью погрузить в сон представителей одной национальности, расы, вероисповедания – маловероятно. Или он сумел отобрать людей по какому-то другому признаку? Необходимо выяснить.

– Да, – рассеянно произнесла Вета. – Ясно. Надеюсь, это как-то поможет. Но, если Инга поправится, что тогда? – На самом деле она только об этом и думала.

– Едва ли.

– Ну а если? Мы же не можем просто ждать, когда она умрет, верно?

– Если мир станет прежним, в нем твои друзья будут живы и здоровы, – уклончиво ответил призрак.

– Я понимаю, но существуют вещи, через которые нельзя переступить, ведь так? И, пока Инга жива, мы станем спасать и бороться за нее!

Вета вскочила на ноги, подивилась тому, какие они слабые, тряские. Пошатываясь, двинулась к двери.

– Куда ты? – осведомился Себастьян.

– Схожу к Нелюбиным, разузнаю, как у них. Чертов статус у меня теперь имеется.

– Нельзя! – призрак загородил ей дорогу, и она застыла на месте, не переться же нагло сквозь него. – Ты разве не понимаешь, что Варрава станет приглядывать теперь за каждым твоим шагом? Ты поставишь семейство под удар.

– Верно, не сообразила. Ну и что мне теперь делать?

– Завтра пойдешь в школу, встретишься там с младшей Нелюбиной, разузнаешь, как дела. Мы с Артуром постараемся придумать, как тебе помочь. Ты не одна, Веточка! – с сильным чувством проговорил призрак, наверняка припомнил свои сто лет бесконечного одиночества.

– Спасибо, – прошептала девушка.

– А теперь тебе нужно хорошенько отдохнуть. Слуги на кухне готовят изысканное угощение и шепчутся о том, кто же теперь заправляет городом. Ложись и до ужина выспись хорошенько, не думай о дурном. А я найду твоего друга Арлана, постараюсь помочь ему.

Словно загипнотизированная его словами, Вета залезла в кровать, легла поверх шелкового покрывала и накрылась другой его половиной.

– Побудь со мной, пока не усну, – попросила жалобно. Она очень боялась, что в одиночестве начнет снова думать о друзьях, о смерти Бориса.

– Могу даже романс спеть. Тот, что больше других любила моя Наташа.

– Лишним не будет, – согласилась девушка и закрыла глаза. Призрак воспарил к потолку, оттуда донесся его негромкий, но приятный голос:

Когда в предчувствии разлуки

Мне нежно голос Ваш звучал,

Когда, смеясь, я Ваши руки

В своих руках отогревал…

А Вета проваливалась в сон, но по старой привычке мысленно подводила итоги, вернее сказать, растравляла себе душу:

«Папа с мамой всегда меня учили, что свои ошибки нужно исправлять. Вот, я попробовала, а что из этого вышло? Мои два настоящих мира исчезли и еще вопрос, удастся ли их вернуть. Из двух родных мне семей разве что приемная мать живет и мучается в этом ужасном фантомном концлагере. Родные отец и мама спят в Донном мире, брат, сестры – они даже не родились. Зато поколения людей мучились в стране, попавшей под власть Варравы.

Сегодня был убит мой самый первый в мире друг, первый парень, который захотел общаться со мной, когда другие только насмехались и травили. Защищал меня, не боясь подставиться самому. Борька Шварц вернулся из другого мира, потому что волновался за меня. А мне было наплевать, я занималась своими делами и чаще всего просто отмахивалась от него. Борька, если еще есть шанс и мы однажды встретимся, – клянусь, я стану тебе самым лучшим другом на свете!

А кто же у меня теперь остался? Инга, которая сейчас умирает от сепсиса и которая превратилась в препятствие, не дающее мне возможности встретиться с Наташей. С этой, возможно, гнусной предательницей, укравшей жизни моего народа.

А еще Арлан и Тея, которые не помнят этих своих имен. И мама Теи, конечно. Люди, которые поддержали меня, рискуя всем на свете. А я должна думать о том, как снова лишить жизней двоих из них, а у Арлана отнять все, что ему дорого.

Еще мне помогает Себастьян, такой отважный, славный, он так замечательно поет. Себастьян, которому при новом варианте событий я не дала дожить даже до старости, как это случилось в моем мире. И собираюсь отнять Наташу. Интересно, будет ли он до конца на моей стороне? Или первая и единственная его любовь перетянет все остальное?

Артур… его я все же спасла, пусть и со второй попытки. И сейчас он не в Мертвом воинстве, а в стане светлых ангелов. Это очень важно, но не оправдывает меня. На него я сильно надеюсь, хоть он хранитель и защитник моего самого злейшего врага. Но я почему-то даже рада этому. Рада, что даже у такого отпетого мерзавца, как Варрава, все же есть тот, кто до последнего верит в него. И кто заплачет в тот миг, когда поймет, что бесполезно сражаться за его душу. Лучше бы все же этот миг наступил как можно скорее… а теперь спать, спать. Спасибо, Себастьян, заканчивай уже петь, отправляйся поскорее на поиски Арлана.

И спокойной ночи!»

Content

Елена Булганова
Подменыш. Внучка демона

Глава 1. Нарушитель порядка

Глава 2. Мнимый папаша

Глава 3. Меч обоюдоострый

Глава 4. Строгая русалка

Глава 5. Сбежавшая шуба

Глава 6. Переполох в полиции

Глава 7. Братья Исламбековы

Глава 8. Исчезнувшая школьница

Глава 9. Незримая опасность

Глава 10. Красотка в зеркале

Глава 11. Седьмой щенок

Глава 12. Подарки судьбы

Глава 13. Бедный Жорик

Глава 14. Чудовищное решение

Глава 15. Схватка с монстром

Глава 16. Среди ночи

Глава 17. Утопленница

Глава 18. Странный город

Глава 19. Памятник вождю

Глава 20. В Поисках Спасения

Глава 21. Их больше нет

Глава 22. Черная карета

Глава 23. Неудачная попытка